Надежда Ташлыкова
Э.Р. Другой мир

1

– Почему у одних – деньги, красивая жизнь, брэндовые шмотки, путешествия, а другим надо вкалывать, чтобы чего-то добиться? – Массажистка молча перешла с ног на живот девушки, она понимала – вопрос задан не ей. – Эмке повезло, золотой ребенок, а я?! Родители – простаки, ни миллионов, ни крутой машины. Хорошо хоть квартирка в центре Москвы.

– Осторожнее, пожалуйста, здесь неприятно, – она недовольно покосилась на специалиста спа-центра.

Женщина виновато улыбнулась.

– У нее есть все, чего она только может пожелать, так нет же – любви ей хочется, романтики! Вот дура-то!

Массажистка поддакивала, вздыхала, а руки продолжали делать свое дело – проминать, поглаживать, постукивать.

– У меня один шанс пробиться на Олимп – найти богатого мэна, —клиентка перевернулась на живот и замолчала.

2

Раздался знакомый звук. Эмилия, поправив застежку на сандалии, посмотрела на экран смартфона – такси уже подъехало.

– Мам, я ушла, – крикнула она вглубь холла и поспешила выйти.

Удивленно посмотрела по сторонам – машины нет. Рядом с соседским коттеджем тоже пусто. Зато она увидела трусившую по мощеной плиткой дорожке собаку породы бассет-хаунд.

«Почему собака разгуливает одна? Без хозяина? Без поводка? – Она пригляделась: – Даже без ошейника!»

Пес бежал спокойно и целенаправленно. Эмма любила собак, у них жила болонка Джесс – всеобщая любимица – и сторожевой пес по кличке Рэкс.

«А вдруг он потерялся? Надо посмотреть, куда пойдет, а такси подождет!» – решила девушка и пошла за собакой.

Они жили в одном из элитных поселков Подмосковья, соседствуя с бизнесменами, политиками и другими богатыми и известными людьми государства. Девушка знала всех поименно. Ей было интересно, чей это пес.

Пройдя всю улицу, собака свернула к последнему заброшенному участку. С тех пор как папа купил дом, до них регулярно доходили новости о попытке найти хозяина полуразвалившегося двухэтажного деревянного «особнячка». Участок был лакомым кусочком для перспективных покупателей. Но то ли хозяин старой хибары был несговорчив, то ли была другая причина, но в конце самой престижной улицы их поселка красовалась развалюха, где вполне могла обитать нечистая сила. Бассет-хаунд навалился передними лапами на калитку и скрылся в заброшенном саду.

Эмма подошла к забору, посмотрела на ветхое строение в глубине. Увидела, как собака, смешно подпрыгивая на ступеньках, забежала на крыльцо и протиснулась в приоткрытую дверь веранды. Подчиняясь любопытству, Эмма толкнула калитку, по разбитой дорожке подбежала к крыльцу и, перешагивая через две ступеньки, проделала тот же самый путь. «Удивительно. Даже не скрипнули», – промелькнула у нее мысль. Это касалось и калитки, и ступеней, и входной двери.

На большой застекленной веранде было душно и пахло пылью. Свет из забитых крест-накрест окон причудливыми полосами ложился на некогда крепкий, а теперь выщербленный дощатый пол. Эмилия подошла к стеклянным двустворчатым дверям, ведущим дальше, взялась обеими руками за ручки и медленно открыла. Свет, ворвавшись в отрытые створки, растворился в недрах дома. В сумраке выделялась широкая лестница на второй этаж, у подножия валялся сломанный стул.

– Собака-а-а, – позвала шепотом Эмма, – пё-о-сик ты где?

Осторожно ступая, она начала подниматься по лестнице вверх. На втором этаже было темно. Солнечный свет почти не проникал сюда сквозь наглухо заколоченные ставни. В свете единственной приоткрытой двери в конце коридора она увидела собаку.

– Вот ты где! – Эмма подошла ближе.

Из дверного проема доносились незнакомые звуки, похожие на работу большого насоса. На их фоне раздавался противный, скрипучий голос. Эмма не испугалась, сработало рациональное мышление – дом находится в элитном поселке, следовательно, ничего страшного случиться не может. Но откуда тогда этот шум?!

Девушка присела рядом с собакой. Пес лежал, положив голову на передние лапы, смешно раскинув по бокам большие коричневые уши. Он поднял на нее умные грустные глаза и вздохнул.

– Хороший мальчик, – она погладила его по голове, – что там у тебя?

Перешагнув через него, Эмма протянула руку, осторожно взялась за ручку. Пес насторожился, зарычал. Но, поводив носом и принюхавшись, успокоился и занял свою прежнюю удобную позицию – головой на передних лапах.

Эмма припала к щелке и выглянула наружу. Улица, двухэтажные некрашеные дома.

«Этого не может быть!» – она прижалась к двери, с удивлением разглядывая пейзаж. Под ее тяжестью дверь резко распахнулась, и Эмма вывалилась на землю – прямо под ноги проходившему мимо мужчине.

3

Оперлась на протянутую грязную руку и поднялась.

Ладони саднило. Эмма аккуратно стряхнула с них налипшие мелкие камушки, подула. «Черт!» Поморщившись от боли, неловко откинула рукой за спину длинные русые волосы и взглянула на незнакомца.

Высокий молодой человек был одет в поношенный грязный комбинезон и грязно-голубую рубаху с закатанными по локоть рукавами. Худое скуластое лицо, внимательный взгляд карих глаз, волнистые волосы собраны на затылке в растрепанный хвост.

– Спасибо, – поблагодарила она, бесцеремонно его разглядывая.

– Что ты там делала? – он взглянул на дом у нее за спиной. – Здесь давно никто не живет.

Эмма обернулась и увидела позади себя знакомую развалюху, а вот элитный поселок исчез без следа.

– Где я? – голос у нее дрогнул, рациональное сознание отказывалось верить в происходящее.

– В поселке рудокопов. – Незнакомец устало провел рукой по небритой щеке.

«Рудокопы. Что за старомодное слово?» – удивилась Эмма.

– Прости, мне пора, я со смены, очень хочу есть и спать. – Он попытался обогнуть ее.

– Подожди, я с тобой.

«Остаться здесь одной? Да ни за что!» Эмилия догнала его и, подстраиваясь под шаг обутых в старые берцыног, пошла рядом.

Одетый в тряпье попрошайка молча проводил парочку единственным глазом. Много россказней он слышал про этот заброшенный дом, но чтобы такое… Оборванец сплюнул в сторону строения и вновь принялся гундосить противным, скрипучим голосом.

– Как тебя зовут? – Эмма первая нарушила молчание.

– Роб, – он покосился в ее сторону, – а тебя?

– Эмилия.

– Красивое имя.

Они шли по абсолютно пустынной улице. Вдоль дороги стояли покосившиеся деревянные дома. Откуда-то из сознания Эммы выплыло название – бараки. Оно идеально им подходило. Рядом с каждым домом лепились строения непонятного назначения, громоздились кучи мусора.

– Где все, почему нет людей? – задала она следующий вопрос.

– Как где? На работе. Где же им еще быть? – он остановился и прищурившись на нее посмотрел. – Мы пришли, это мой дом, – он небрежно махнул рукой в сторону дома – точной копии остальных.

Эмилия растерялась, бросила взгляд по сторонам – остаться одной в незнакомом месте не очень хотелось.

– Зайдешь? Я переоденусь, поем и отведу тебя куда скажешь, – как будто угадав ее мысли, предложил Роберт.

Она согласно кивнула и вслед за ним вошла в подъезд. В нос ударил неприятный запах. Под лестницей раздался шорох, мелькнула чья-то тень. Эмма вскрикнула и схватила своего провожатого за руку.

– Не бойся, – он слегка сжал ее пальцы своей шершавой ладонью.

Держась за руки, они поднялись на второй этаж. Роб подвел ее к простой деревянной двери, возле которой кучкой лежал электронный хлам.

– Это в ремонт, – объяснил он в ответ на ее удивленный взгляд.

Наклонившись к порогу, он вынул из-под плинтуса плоский длинный ключ, открыл дверь и, посторонившись, пропустил ее в свое жилище.

Девушка помедлила и, сделав шаг, с интересом стала разглядывать убранство единственной комнаты.

Справа у стены стояла аккуратно застеленная покрывалом большая кровать, рядом – комод. Слева на стене висело несколько кухонных шкафчиков, висела раковина, рядом – кухонный стол, на нем – духовка. Напротив входа, под окном, от одной стены до другой тянулся длинный стол, весь заваленный приборами, микросхемами и запчастями. Над ним висели деревянные самодельные полки, на которых громоздились коробки, приборы и разные неизвестные ей приспособления и инструменты. Также имелось два разнокомплектных табурета и старый, покосившийся, без одной дверцы шкаф.

«Ну и берлога!» Не разуваясь, Эмилия прошлась вдоль зоны кухни, подняла и небрежно вернула на стол ложку.

Хозяин, кинув сумку рядом с входной дверью, расшнуровал разноцветные шнурки на берцах, разулся и стал носить от двери хлам и складывать на свободное пространство стола.

Эмма смутилась, вернулась, сняла сандалии и поставила рядом со старой обувью Роба. Нахмурилась на яркий контраст и переставила свою пару с другой стороны от двери.

Хозяин ушел в ванную, раздался шум и всплески воды. Удивившись отсутствию холодильника, она заглянула в шкафчики: несколько выщербленных тарелок, одна ложка и удивительной белизны большая кружка – больше ничего.

«Что это за место такое?» – размышляла девушка, разглядывая в окно улицу с одинаковыми домами. Все вокруг говорило о нищете. «Странно: ни машин, ни детских площадок, ничего».

Пустынная улица оживала. Точно в таких же комбинезонах и ботинках, как у Роба, один за другим с большими сумками через плечо шли мужчины. Расходились по домам. Раздавались женские голоса, иногда до ее слуха долетала брань, какой она в жизни не слыхивала.

Отворилась дверь, хозяин квартиры вышел из ванной комнаты. Одет он был в чистые комбинезон и рубашку. Даже не взглянув в ее сторону, он босиком прошлепал к сумке, подхватил ее и направился к кухонному столу. Пристроив сумку на табурет, расстегнул молнию и стал выкладывать в шкафчик небольшие пакеты. Опустошив сумку, сбросил ее на пол.

– Ты будешь завтракать? – спросил Роб, встряхивая один пакет и помещая его в печь.

Эмма с удивлением разглядывала устройство печи: то, что она приняла за духовку, на деле оказалось чем-то вроде стандартной микроволновки, только с неведомым ей управлением. Панель с несколькими мигающими лампочками при открытии дверцы выпала сбоку.

– Нет.

– Как хочешь, а я после смены голоден. – Набрав комбинацию, он задвинул панель и захлопнул дверцу.

Через несколько минут, по сигналу, он извлек увеличенный в два раза пакет. Открыл клипсу, выложил содержимое в тарелку, уселся на табурет и, быстро орудуя ложкой, стал поедать рассыпчатую кашу. Пахло вкусно, но на вид она не смогла определить, что это – гречка, рис, киноа?

«Вряд ли что-то диетическое». Она принесла второй табурет и присела рядом с ним.

– А чай или кофе у тебя есть? – наблюдая, как быстро каша исчезала из тарелки, спросила Эмма.

– Я не беру кофе, – Роб развел руками, – предпочитаю получить лишнюю порцию еды.

Это уж вообще было непонятно. «Что значит „получить“, он что, работает за еду? Что это за место, где работают за еду? Куда я попала?»

– Что это? – она махнула рукой в сторону заваленного стола.

– Это? – Роб ложкой подбирал остатки каши со дна тарелки. —Приборы. Люди несут. Что могу – ремонтирую. Собираю новое, если получается.

– Что получается?

– Ну вот, например… – Он отложил ложку, подошел к столу и взял с полки тяжелый металлический блок с антенной. Покрутил тумблер – замигали лампочки. Из динамика раздались голоса и негромкая музыка.

«Радио», – поняла девушка. Кивнула.

– Что это все время пыхтит? – спросила она про непонятный звук, который услышала еще в старом доме.

–Где? – Хозяин поставил приемник на место. Они помолчали, прислушиваясь.

– Ну вот же, слышишь?

– А, это. Я настолько к нему привык, что не сразу понял, про что ты спрашиваешь. – Роб зевнул. – Это меха. Они нагнетают воздух в шахту. – Он прошлепал к порогу и прямо на босые ноги надел берцы. – Пойдем, я тебя провожу. А то засыпаю на ходу, устал сегодня.

Эмма молча, обиженно сунула ноги в сандалии и вышла вслед за ним в подъезд. «Невоспитанный рудокоп. Разве так разговаривают с девушками? Взял и выставил меня из квартиры. Устал он, видите ли!»

В полном молчании он довел ее до дома-двойника. Остановились перед дверью.

– Я сегодня – с ночи, завтра – в день, послезавтра – в ночь. Приходи послезавтра с утра. Прости, я сегодня правда устал. – Он еще раз зевнул. —Очень хочется спать.

– Хорошо, – глядя на серые полукружия под его глазами , Эмма решила сменить гнев на милость. – Отдыхай, увидимся послезавтра.

Махнув на прощанье, она вошла в дом. Пес насторожено поднял голову, но, увидев Эмму, лениво шевельнул несколько раз хвостом, улегся обратно на лапы. Она плотно закрыла за собой дверь. Постояла, пока глаза не привыкли к полумраку, и в задумчивости пошла к выходу. Телефон тренькал как заведенный – приходили пропущенные сообщения и звонки. Все это время она была вне зоны доступа.

4

Пока шла до дома, перезвонила Диане, извинилась, что не смогла приехать. И вторую половину дня провела у себя в комнате. То ложилась на кровать, а то, подскочив, делала круг, подходила к зеркалу, внимательно себя рассматривала. Темно-русые длинные волосы, зеленые глаза, упрямо сжатые губы, немного курносый нос. Эмма пальцем разгладила задумчивую морщинку на переносице, состроила себе рожицу.

Правда ли то, что с ней произошло? Может быть, она больна или в коме и это все ей мерещится?

– Ма-а-ам, – девушка выбежала из своей комнаты на втором этаже, —ма-а-ам, ты где?

Взглянув на часы, Эмма спустилась в подвал, где был оборудован спортзал. Мама крутила педали на велотренажере.

– Какой сегодня день недели? А число? – Эмма запустила беговую дорожку и неспешно пошла рядом с ней.

Мама нахмурилась, перестала крутить педали, перегнулась через перила и приложила руку тыльной стороной ко лбу дочери.

– С тобой все в порядке? – Убедившись в отсутствии температуры, она вновь налегла на педали. – Суббота, одиннадцатое июня. Год уточнить, или год ты помнишь?

– А ты не знаешь, что за ужасный дом в конце нашей улицы? – Эмма решила зайти с другой стороны.

– Нет, с такими вопросами лучше к отцу, он у нас в курсе всего. – Екатерина Владимировна легко соскочила с велосипеда, закинула на плечо полотенце и направилась в душ. Ее спортивный час на сегодня был завершен.

Эмилия прошла еще несколько километров на дорожке, послонялась по дому, отказалась ужинать с родителями и, сославшись на головную боль, ушла к себе в комнату. Она так и не решила, как относится к произошедшему. И самое главное – идти или нет послезавтра в другой мир. Про себя она так и называла это место – «другой мир». Девушка легла спать. Ей чудился звук огромных мехов, и грязный оборванец, глядя на нее единственным заплывшим глазом, спрашивал противным голосом: «Зачем? Зачем ты вернулась?»

Она ворочалась с боку на бок, забывалась тревожным сном, выныривала на поверхность и, не осознавая, где находится, вновь проваливалась в сон и поселок рудокопов.

5

Роберт, приложив ладонь козырьком к лицу, всматривался в щель между досок. «Черт. Не видно ничего. Зачем было так наглухо забивать окна в заброшенном доме?»

Отойдя на несколько шагов, поднял голову, посмотрел на крышу, увидел на шпиле облезлый флюгер в виде собаки. «Странно, раньше я не обращал на него внимания».

Заброшенный дом, обитый потемневшими от времени досками, наглухо заколоченные окна, удивительный шпиль – все это оставалось незамеченным им. Пока вчера она не выпала ему под ноги.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.