# Элита «Эмпайр-Хай»

Айви Смоук

Добро пожаловать в мир элиты.
Мир, полный невероятно красивых людей с ужасными душами. Мир, наполненный тайнами, частью которого я никогда не хотела быть.
Однако моя мать влюбилась в одного из самых богатых мужчин города. И это стало самой жестокой ошибкой в ее жизни, которую она поняла слишком поздно. Я точно знаю, что ей не хотелось, чтобы он присутствовал и в моей жизни тоже. Потому что мой отец самый настоящий монстр.
Но судьба распорядилась иначе.
Единственный человек, на которого, как мне казалось, я могла положиться, был Мэтт. Он говорит, что моя новая семья ужасна. Неужели поэтому Мэтт хочет прятать меня, как свой маленький грязный секрет?

© Ivy Smoak, 2020

© Наталия Нестерова, перевод на русский язык

© ООО «Издательство АСТ», 2023

* * *

## Глава 1

Четверг

Нет.

Никогда.

Nunca![1]

Эти слова, не переставая, крутились у меня в голове, пока я смотрела на отца Изабеллы.На моего отца. Такого просто не могло случиться!

Я повернулась и взглянула в заднее окно машины на миссис Алькарас и Мэтта, которые постепенно уменьшались в размерах. Мне совсем не хотелось уезжать с этим человеком. И неважно, был он мне кровным родственником или нет, но моим отцом он никогда не станет. Я никогда не буду носить фамилию Пруитт. Это было похищение. Я попыталась открыть дверь, дернув за ручку, но она не поддалась.

– Успокойся и пристегнись, – приказал мистер Пруитт.

Да пошли вы куда подальше!

– Выпустите меня, – постаралась я сказать спокойно, но голос предательски задрожал.

Он проигнорировал мою просьбу.

Я снова стала дергать ручку, а потом заколотила по стеклу.

– Выпустите меня!

Миссис Алькарас и Мэтт уже скрылись из вида.Выпустите меня отсюда.Я била ладонями по окну.

Мистер Пруитт убрал телефон, но ничего не сказал, только посмотрел на меня. От его ледяного взгляда у меня мороз пробежал по коже.

– Ты так на нее похожа.

У меня перехватило дыхание.

– На мою маму? – На краткое мгновение я даже передумала бежать. Мне захотелось задать ему миллион вопросов о маме.

Мистер Пруитт нахмурился.

– А на меня совсем не похожа. – Он прищурился. – В квартире нас ждет врач. Он проведет генетическую экспертизу, чтобы удостовериться во всем окончательно. И возьмет еще ряд анализов. Нужно убедиться, что ты… чиста. – Он сказал слово «чиста» таким же тоном, как говорил слово «нацменка», когда заявил о том, что миссис Алькарас не может стать моим опекуном.

Я даже не хотела знать, что он имел в виду. Это было совершенно не важно. Я не стану сдавать никакие анализы. Моим официальным опекуном была миссис Алькарас, а не он.

– В какой еще квартире? – спросила я.

Знал ли Мэтт, куда меня везут? Он был знаком с Пруиттами. И поможет во всем разобраться. Поможет мне выбраться.Я надеюсь.

Мистер Пруитт не ответил на мой вопрос и продолжил рассматривать мое лицо, словно перед ним была головоломка, которую у него никак не получалось разгадать.

– Вы там живете? – спросила я. Вопрос был глупым. Разумеется, он говорил о своем доме. В Нью-Йорке некоторые называли свои дома «квартирами». Но мне всегда казалось, что звучит это как-то совсем не по-домашнему. Впрочем, одним глупым вопросом я не ограничилась и задала еще один, такой же дурацкий: – Вместе с… Изабеллой? – У меня перехватило горло. Только не это! Я не могла оказаться ее родственницей. Была ли жена мистера Пруитта такой же злобной, как и дочь? И были ли другие дьявольские дети в их семействе, про которых я ничего не знала?

Он холодно посмотрел на меня.

Нет, его дом точно никогда не покажется мне уютным. Это просто невозможно, когда его хозяин – человек с таким холодным и жестким взглядом. Но у него уже была одна злобная дочка, зачем ему понадобилась еще и я?

– Послушайте, я рада, что вам захотелось получше узнать меня. – Я солгала – он опоздал на шестнадцать лет. – Но… сейчас не самый подходящий для этого момент. То есть самый неподходящий.

Мистер Пруитт знал об этом. Он силой увез меня с похорон дяди и, судя по всему, не испытывал по этому поводу никаких сожалений. Я быстро заморгала, пытаясь сдержать слезы, которые навернулись на глаза.

– Я буду вам очень признательна, если вы отпустите меня.

Он снова сосредоточил внимание на своем телефоне, словно показывая мне, что разговор окончен. Но затем вдруг сказал:

– Моя семья не знает о тебе. Мне нужно время, чтобы разобраться со всем этим недоразумением. Поэтому тебе лучше сидеть и не высовываться, пока я не разрешу.

Так вот чем я была для него? Недоразумением? Но так было даже лучше, я все равно не хотела быть его дочерью. Только, если ему самому это не нравилось, почему тогда он не хотел отпустить меня? Я не видела в этом никакой логики.

– Вам не стоит утруждать себя, – сказала я. – Мне от вас ничего не нужно. Ни ваших денег. Ни вашей помощи. Клянусь, я никому не скажу, что вы мой отец, если вас это так беспокоит. Я просто хочу вернуться домой. – Я пыталась придумать какие-нибудь аргументы, лишь бы убедить его.

– Домом ты называешь ту грязную квартирку, в которой живет женщина, с трудом изъясняющаяся по-английски? Я тебя спасаю.

– Мне не нужно, чтобы вы меня спасали.

Машина остановилась перед небоскребом, мало чем отличающимся от других городских новостроек. Тонны стекла. Строгий безликий фасад. Если здесь жила Изабелла, то мне не захотелось бы приближаться к нему даже за километр, не то что входить. Он не заставит меня сделать это. У него ничего не выйдет.

– Твоя мать умерла, – сказал мистер Пруитт. – Как и твой дядя. У тебя нет ни денег, ни перспектив. Ничего. Позже ты еще поблагодаришь меня. А пока останешься здесь. Вскоре я свяжусь с тобой.

Один из телохранителей открыл дверцу машины с моей стороны.

Я обернулась к мистеру Пруитту, но все его внимание в очередной раз было обращено на телефон.

– Вы не пойдете со мной?

Мысль о том, что мне придется войти в квартиру, где живет Изабелла, одной, без ее отца, пугала еще больше, чем перспектива направиться туда вместе с ним.

Он ничего не ответил, а телохранитель схватил меня за руку.

– Вы не можете оставить меня здесь!

Прежде чем мистер Пруитт успел что-либо сказать, телохранитель вытащил меня из машины, захлопнул дверь, и машина снова выехала на оживленную улицу.

Я попыталась вырвать руку, но телохранитель крепко сжимал ее в районе бицепса.

– Отпустите меня, не то я сейчас закричу изо всех сил! – сказала я.

Он потащил меня к входу.

– На помощь! – заорала я.

Несколько прохожих обернулись, но затем пошли дальше своей дорогой.

Вы это серьезно?Меня похищали, а люди предпочитали даже не смотреть в мою сторону! Что вообще творилось в этом Нью-Йорке? Если крики не помогли, то, возможно, получится уговорить отпустить меня?

– Пожалуйста, отвезите меня обратно в церковь! Там ведь хоронят моего дядю.

Лицо телохранителя оставалось бесстрастным. С таким же успехом я могла разговаривать с кирпичной стеной.

– Похороны еще не закончились. Я должна вернуться.

Телохранитель обернулся как раз в тот момент, когда машина мистера Пруитта скрылась из вида.

– Мне очень жаль, что так получилось с похоронами. Но я не могу отвезти тебя обратно.

– Пожалуйста! – Я снова почувствовала, как распадаюсь на части. И не могла собраться с силами. Мне нужно было вернуться в церковь. Попрощаться с дядей. Положить желтую розу на его гроб – точно так же, как на похоронах мамы. Я должна была находиться там. Должна.

– Тебе нужно кое-что понять, и чем скорее, тем лучше. Пруитты всегда получают то, что хотят. Поэтому, если ты сейчас не войдешь внутрь по своей воле, мне придется затащить тебя силой. Но мне бы этого не хотелось. Думаю, что и тебе тоже.

Я не сдвинулась с места.

– Посмотри на это вот с какой стороны, детка. Чем быстрее ты пойдешь со мной, тем скорее все закончится.

Наконец-то у меня появилось хоть что-то, за что я могла уцепиться. И он назвал меня «деткой». Это напомнило мне, как дядя называл меня «малышкой». Возможно, все эти анализы займут не так уж много времени. Возможно, я еще успею вернуться на похороны. Возможно, возможно, возможно. Но чем дольше я буду сопротивляться, тем дольше мне придется задержаться. Поэтому я позволила телохранителю провести меня в здание. По спине пробежал холодок, когда я ступила на блестящий мраморный пол. Здесь оказалось еще холоднее, чем снаружи. И не думаю, что причина была в температуре внутри помещения. Просто я зашла на территорию Изабеллы.

«Пруитты всегда получают то, что хотят». Я надеялась, что телохранитель окажется прав. Потому что Изабелла точно не захочет обзавестись сестрой в моем лице. Как только ей станет известно, что я нахожусь в ее доме, она тут же потребует, чтобы я ушла. И все быстро закончится. Мысленно я уже рисовала себе эту сцену. Как она будет кричать и закатывать истерику. Возможно, начнет высмеивать мой внешний вид и пригрозит устроить все так, чтобы я исчезла. Но зато после этого я смогу вернуться домой к Алькарасам. И все снова придет в норму.

Я старалась не обращать внимания на слезы, которые навернулись на глаза. В норму? Нормальным для меня было бы вернуться в Делавэр вместе с мамой. Или снова смотреть фильмы вместе с дядей. Но моя жизнь уже никогда не станет нормальной.

Телохранитель провел меня через фойе. Консьерж за столиком улыбнулся нам так, словно его совершенно не смутило, что огромный мужчина тащит за собой девушку-подростка. Мне хотелось сказать ему, что меня похитили. Но его улыбка и равнодушное отношение к моему очевидному похищению подсказывали мне, что никакого толку из этого все равно не выйдет. Мне нужно было просто войти в квартиру Изабеллы и сделать так, чтобы она узнала о моем присутствии. Скоро все должно закончиться.

Двери лифта со звоном открылись. Я ступила в кабину, и меня охватило ощущение, будто я только что прошла через врата ада.

## Глава 2

Четверг

Двери лифта открылись, и я очутилась в квартире, которая выглядела холодной и неуютной, как мне и представлялось. На мгновение я даже задержала дыхание, как будто, если буду дышать тем же воздухом, что и Изабелла, то сама стану таким же чудовищем. А может, я просто боялась, что она внезапно возникнет передо мной и плюнет мне прямо в лицо. Или сделает что-нибудь похуже. Я не хотела находиться здесь. Меня тут вообще не должно быть. Но не успела я попросить телохранителя, чтобы он спустил меня на лифте обратно в фойе, как он подтолкнул меня вперед.

Вот черт!Но я даже не попыталась сопротивляться. А решила следовать намеченному плану. Мне совсем не хотелось встречаться с Изабеллой, но нужно было, чтобы она пришла в ярость и выставила меня из своей квартиры. А это означало, что я должна найти ее. Я заглянула в гостиную, мимо которой мы проходили. Казалось, что здесь вообще никто не живет. На безупречно чистом диване не было даже уютного пледа. Однако я знала, что она здесь. Чувствовала ее присутствие. Именно из-за нее по спине у меня пробегал холодок. Из-за нее я постоянно оглядывалась.

– Где Изабелла? – спросила я.

Телохранитель проигнорировал мой вопрос и повел меня мимо кухни дальше по коридору.

Все здесь было таким белым, чистым и… безликим. Ни одной фотографии мистера и миссис Пруитт или Изабеллы на стенах.Возможно, он ненавидит Изабеллу так же сильно, как и я?

Мы остановились около спальни. Внутри я увидела мужчину в белом медицинском халате. Он повернулся ко мне:

– Вы, должно быть, Бруклин Пруитт? Я доктор Уилсон. Прошу вас, присаживайтесь. – Он указал на край кровати, около которой стоял.

Во всей этой ситуации многое показалось мне неправильным, но один момент особенно задел.

– Сандерс, – уточнила я.

Доктор удивленно приподнял брови.

– Моя фамилия Сандерс, а не Пруитт.

– А. – Он сделал пометки в своей папке-планшете. – Это займет совсем немного времени, Бруклин. Мне только нужно взять у тебя несколько анализов. – Он отложил папку и взял в руки иголку.

Я не собиралась входить в комнату и садиться на кровать, И тем более позволять совершенно незнакомому человеку делать мне какой-то укол или брать у меня кровь.

– Нет, не переживайте Честно говоря, это какое-то большое недоразумение. Мне ничего не нужно от мистера Пруитта.

Доктор Уилсон склонил голову набок.

– И вы даже не хотите узнать, отец он вам или нет?

Я колебалась. Кажется, он тоже это заметил. Но потом я покачала головой.

– Нет.

Сказав это, я попятилась назад и врезалась прямо в телохранителя.

Он смерил меня суровым взглядом.

Что я вообще собиралась сделать? Обогнуть его и броситься прямо к лифту? Мне бы все равно не удалось сбежать от этого похожего на буйвола мужчины. Хотя телохранитель не произнес ни слова, его суровый взгляд явно таил в себе угрозу. И у меня не было никакого желания выяснять, какую именно.

Честно говоря, я давно уже не посещала врача. У мамы не было страховки. Не помню, когда в последний раз проходила медосмотр. Возможно, когда еще училась в средней школе? Что плохого может случиться, если я позволю доктору Уилсону взять у меня анализы? Моя мама умерла совсем молодой от болезни сердца. Дядя тоже скончался достаточно молодым от рака легких. Возможно, лучше узнать о состоянии своего здоровья?

Я посмотрела на телохранителя, словно опасаясь, что он сейчас прочитает мои мысли. Но мы были знакомы с ним всего на несколько минут дольше, чем с этим доктором с иголкой. Кажется, у меня имелось не так много вариантов, кому в данной ситуации я могла довериться.

Он приободрил меня лишь тем, что кивнул в сторону доктора.

Я поджала губы и обернулась.

Доктор улыбнулся.

– Не переживайте. Это, на самом деле, займет всего несколько минут.

Я медленно кивнула.

– Я могла бы записаться к вам на прием и прийти в более подходящее время. – Я тянула время, но у меня никак не получалось придумать способ, как вырваться отсюда.

– Я семейный врач. Ваш отец платит мне очень хорошие деньги за то, чтобы я всегда находился на связи. Так что меня это совершенно не стесняет. – Он усмехнулся, и эта его улыбка немного успокоила меня. – Когда у вас в последний раз были месячные? – спросил он и снова посмотрел в свою папку.

Так, зря я расслабилась.Разве можно вот так сразу задавать настолько личные вопросы? Я почувствовала, как у меня покраснели щеки, и оглянулась на телохранителя. Он старался не смотреть мне в глаза, но с места не сдвинулся. Очевидно, уходить он не собирался.

Я глубоко вздохнула.

– Несколько недель назад.

– Они начались или закончились несколько недель назад?

– Начались.

Что вообще за обследование собирался проводить этот врач?

– Чудесно. – Он сделал какие-то пометки, продолжая держать в руке опасно острую иголку. – Идите сюда, идите, не стесняйтесь.

Мои ноги сами повели меня в комнату, хотя мозг буквально кричал, чтобы я этого не делала. Но чем скорее все это закончится, тем лучше. Я ответила на остальные бестактные вопросы врача и постаралась немного успокоить сердцебиение, когда он заметил, что у меня слишком частый пульс. И поморщилась, когда он брал у меня кровь.

– Результат будет готов завтра утром, – сказал он. – Ваш отец хочет получить их как можно быстрее, и я не заставлю его долго ждать.

– Предполагаемый отец. – У меня еще теплилась надежда, что я не имела отношения к этому дьявольскому семейству. Я дотронулась до того места, куда доктор приклеил пластырем ватный тампон.

– Скоро все прояснится, – заверил меня доктор Уилсон. – Вы не хотите еще о чем-нибудь спросить меня, пока я не ушел?

Как я могла оказаться родственницей таких жестоких людей? Как моя мама могла полюбить такое чудовище? Неужели и я стану такой же?

Я только покачала головой.

– Вот и славно. – Он закончил собирать свои вещи, еще раз улыбнулся мне на прощание и вышел из комнаты.

Я встала, но у меня сильно закружилась голова, и я снова опустилась на кровать.

– Эй, аккуратнее, – сказал телохранитель и сделал шаг в мою сторону, словно в самом деле испугался, что я упаду в обморок. – Тебе нужно поесть. Хочешь чего-нибудь?

Я молча уставилась на него.

– Могу принести что угодно. Выбирай.

– Все что угодно?

Он кивнул.

– Моя законная опекунша готовит обалденные эмпанады. Давайте сходим к ней и поедим? Я покажу дорогу.

– На этой улице есть отличный мексиканский ресторан. Я вернусь через несколько минут. – Он развернулся и исчез в коридоре.

Несколько секунд я сидела в тишине, а затем услышала, как двери лифта со звонком открылись и закрылись. Он оставил меня одну в квартире Пруиттов. Значит, по сути, предоставил мне полную свободу действий.Слава Богу!Нужно было поскорее выбраться отсюда.

Я встала, но голова снова закружилась.Сколько крови забрал у меня этот странный доктор?Вцепившись пальцами в дверной косяк, я с трудом вышла в коридор и направилась к лифту, опираясь рукой о голую стену, чтобы не упасть.

Наконец, я нажала на кнопку вызова лифта и стала ждать. Ждала я долго. Снова нажала на кнопку и тут поняла, что для использования лифта сначала нужно было ввести код на специальной клавиатуре рядом.

Волосы у меня на затылке встали дыбом, и я резко развернулась. Я готова была поклясться, что за мной кто-то следит. Но квартира выглядела совершенно пустой, и здесь не было ни одной живой души.

Я снова ударила кулаком по кнопке вызова. Как они могли оставить меня здесь и даже не сообщить код от лифта? А если случится пожар? При мысли, что, возможно, моему предполагаемому отцу было совершено все равно, даже если я погибну, у меня перехватило дыхание. Может, ему это было бы даже на руку? Не придется рассказывать обо мне своей жене и законной дочери. Я просто… исчезну.

По телу пробежала холодная дрожь, и я снова обернулась.

– Изабелла? – мой голос дрожал, и это прозвучало отвратительно.

Никто не ответил.

Существовало три способа отсюда выбраться. Во-первых, мой исходный план разозлить Изабеллу. Во-вторых, взломать код доступа к лифту и, наконец, в‐третьих, отыскать телефон и позвать на помощь. И во всех трех случаях я должна была обследовать квартиру. Если здесь есть какой-нибудь кабинет, то я могу найти там дату рождения миссис Пруитт или Изабеллы. Возможно, одна из этих дат и окажется кодом. А еще в кабинете может находиться телефон. Два последних варианта мне понравились намного больше, чем вариант встречи с Изабеллой.

Я вернулась в коридор и прошла мимо спальни, где недавно общалась с доктором. Рядом была еще ванная, которая оказалась больше моей комнаты в дядиной квартире. Еще одна пустая спальня. И огромная спальная комната, которая выглядела такой же нежилой, как и две предыдущие. Я подошла к последней двери и повернула ручку. Но дверь оказалась заперта. Все остальные комнаты я осмотрела. А в этой наверняка находилось что-то важное. Или… кто-то.

Я постучала в дверь.

Ответа не последовало.

– Изабелла? – позвала я.

И снова никакого ответа.

Я опять подергала ручку, а затем прижалась ухом к двери. За дверью стояла абсолютная тишина.

– Тебе нельзя входить сюда.

Я подпрыгнула от неожиданности. Даже не слышала, как вернулся телохранитель. В руке он держал несколько пакетов из коричневой бумаги, и до меня донесся запах сыра и жареного теста. Я уже не помнила, когда в последний раз что-то ела. Трудно заставить себя есть, если все время хочется плакать.

– Где миссис Пруитт и Изабелла? – спросила я, проигнорировав громкое урчание в животе.

Он молча смотрел на меня.

– Мистер Пруитт вообще женат? У него есть еще дети?

Телохранитель прищурился и взглянул на меня так, словно перед ним была головоломка, которую он никак не мог разгадать.

Нужно было испробовать какой-нибудь другой способ.

– Мне нужно позвонить. Сказать друзьям, что со мной все в порядке.

В желудке снова заурчало.

– Поговорим об этом после того, как мы поедим.

Мыпоедим? Я не удержалась и из любопытства последовала за телохранителем. Он стал доставать из пакетов контейнеры с едой.

– У них не было эмпанад, – сказал он. – И я не знал, что еще ты любишь.

Я села и приподняла крышку ближайшего контейнера. Там были буррито с фасолью и рис. От еды поднимался пар. Я обожала буррито с фасолью.Он купил мне всю эту еду, потому что не знал моих предпочтений?Я посмотрела на него, когда он взял второе буррито и начал есть. Возможно, ему тоже нравилась такая еда. Телохранитель выглядел значительно моложе мистера Пруитта. На вид ему было лет двадцать пять. А волосы у него были такими же темными, как у мистера Пруитта и Изабеллы.

– Вы его сын? – спросила я.

Он подавился от неожиданности.

– Что? Нет.

Причем ответил он таким тоном, словно одна только мысль об этом вызвала у него отвращение.

Мне тоже было отвратительно думать о своем родстве с Пруиттами. Я поковырялась в рисе вилкой. Есть сразу же расхотелось.

– Он не такой уж и плохой.

Я взглянула на телохранителя.

– Зато Изабелла плохая.

Он прожевал кусок и ответил:

– Я не имею права обсуждать с тобой его семью.

По какой-то причине этот ответ устроил меня намного больше, чем если бы он начал утверждать, что Изабелла вовсе не ужасна.

– Как вас зовут?

– Можешь называть меня Миллером.

– Это имя или фамилия?

– Ты просто можешь называть меня так.

Ответ был уклончивым. Но я решила, что «Миллер» – это все-таки фамилия.

– А как ваше имя?

Я готова была поклясться, что он пытался скрыть улыбку.

– Ешь, детка.

Детка. Я вдруг вспомнила дядю, и это было как ножом по сердцу. Я ощущала себя примерно так же, когда что-нибудь напоминало мне о маме. Неужели я никогда не избавлюсь от этого чувства? Как будто кто-то постоянно преследовал меня с ножом и все время втыкал мне его в сердце. Казалось, что это уже никогда не прекратится.

– Ну ладно. Можешь позвонить. У тебя две минуты. Потом – поешь. – Миллер положил на стол сотовый телефон и подтолкнул его ко мне. – Но сегодня ты переночуешь здесь. Так что даже не проси, чтобы они за тобой приехали.

– Хорошо. – Я схватила телефон и вскочила со стула. Мне не разрешили просить, чтобы меня увезли отсюда. Но ничего страшного. Потому что единственный человек, с которым мне в тот момент хотелось поговорить, все равно приедет ко мне. Он всегда так делал. Он придумает, как вытащить меня. Он во всем разберется. У него было столько же возможностей, как и у мистера Пруитта. Я набрала номер и прижала телефон к уху.

– Алло? – его голос звучал жестко и холодно, как будто он сейчас участвовал в каком-то напряженном споре. На мгновение я даже подумала, что ошиблась номером. Но я хорошо запомнила его наизусть.

– Мэтт?

– Бруклин? Это ты? – Гнев в голосе исчез, и на смену ему пришла так хорошо знакомая мне теплота, к которой я уже привыкла. Услышав, как Мэтт произнес мое имя, я не смогла сдержать слезы и отвернулась от Миллера, чтобы он их не увидел.

– Это я. – Я пыталась прекратить плакать, чтобы связно изложить свои мысли. Еще недавно успокоить меня могли только объятия Мэтта. Он обнимал меня в ночь после смерти дяди, пока я засыпала. И сегодняшнюю ночь я не могла провести одна, без него. Не могла. Он был мне нужен.

– Где ты?

– В квартире Пруиттов. – По большому счету, я не просила его приехать. Но все равно почувствовала, что Миллер буравит меня взглядом.

– Я сейчас приеду.

Я крепче сжала телефон в руке.

– Спасибо.

Пожалуйста, поторопись!

– С тобой все хорошо? Он тебе ничего не сделал?

Был ли мистер Пруитт жестоким? Я еще крепче сжала телефон. Вполне возможно. Но уж точно не заботливым.

– Со мной все в порядке. – Я оглянулась и посмотрела на Миллера, а также на свою еду, к которой даже не притронулась. Нет. Ничего хорошего со мной не происходило. – Он пригласил врача, и тот взял у меня несколько анализов, чтобы выяснить, его ли я дочь.

В трубке послышалось, как хлопнула дверца машины. Я никогда еще не видела Мэтта за рулем. Он всегда ездил с Джеймсом. Но я и представить себе не могла, чтобы Джеймс стал помогать ему в этом деле. Пусть Мэтт и клялся мне, что тот раскаивается в своих поступках. Унизить меня перед всей школой, а потом прийти ко мне на помощь? Как-то это было совсем нереалистично.

Родители Мэтта тоже присутствовали на похоронах. Может, они помогут ему? Они вообще знали о случившемся?

Я услышала, как Мэтт сказал кому-то, куда ехать.

– С тобой там кто-то есть? – спросила я.

– Роб. Он одолжил у Джеймса машину.

Слово «одолжил» он произнес таким тоном, что уместнее было бы сказать «украл».

– Не переживай, Сандерс! – крикнул Роб. Машина бибикнула. – Мы едем тебя спасать!

Мэтт и Роб приедут и вызволят меня из дома Изабеллы. Это было настолько нелепо, что я с трудом сдержала смех. Но вместо этого лишь проговорила:

– Я люблю тебя.

Повисла долгая неловкая пауза.

Такая долгая, что у меня защипало глаза. И пересохло в горле так сильно, что я почти не могла дышать.

– Мы будем через десять минут, – сказал Мэтт.

– Хорошо. – Возможно, мне стоило притвориться, что я не говорила этого вовсе. Я могла взять свои слова назад. Могла…

– Бруклин?

– Да? – Я крепко зажмурилась, сожалея о том, что не могла повернуть время вспять.

– Я тоже тебя люблю.

Я услышала, как Роб тут же начал подшучивать над ним. Связь оборвалась, но я продолжала прижимать телефон к уху. Мэттью Колдуэлл любил меня. В эту секунду мне уже не казалось, что мое сердце разбилось на мелкие осколки.

## Глава 3

Четверг

Я ждала, когда приедет Мэтт. Ждала долго. Десять минут превратились в час, час – в два, два – в три.

Миллер снова отвел меня в комнату, где доктор брал у меня анализы. Я даже не стала разбирать постель, а просто легла и уставилась в потолок, пока шел четвертый час ожидания, а потом и пятый. Я смотрела и ждала Мэтта. Но он все не приезжал. А мое и без того измученное сердце страдало еще сильнее.

* * *

В дверь постучали, я повернула голову и увидела, как в комнату вошел Миллер.

– Ты нормально спала? – спросил он.

Нет.Не было никакого смысла говорить ему, в каком жалком состоянии я нахожусь. Что уснуть я могла только в объятиях Мэтта. Что от грусти и переживаний у меня началась бессонница. Мэтт умел поднять мне настроение, хорошенько нагадив в душу. Он уже не в первый раз подвел меня. Но в первый раз сразу же после того, как признался в любви.

– Да, – солгала я.

– Мистер Пруитт приедет где-то через полчаса. В ванной есть все необходимое, чтобы ты могла принять душ и привести себя в порядок. – Он ушел, прежде чем я успела что-нибудь ответить.

Я медленно встала и направилась в огромную ванную комнату. Напор в душе был просто потрясающим. От шампуня исходил запах на миллион баксов. Но все это вызывало только раздражение. Мне хотелось вернуться в квартиру Кеннеди. Я быстро вытерлась, пригладила пальцами волосы и надела ту же одежду, в которой была на похоронах дяди.

Этой ночью мне больше всего хотелось, чтобы приехал Мэтт и чтобы я не оказалась дочерью Пруитта. Первое мое желание так и не осуществилось. Но я надеялась, что хотя бы второе сбудется. Вселенная должна была мне в этом помочь. Ведь это же такая малость. После всего, что мне пришлось пережить за последние месяцы. Да, она была просто обязана сделать это для меня! Я вышла в коридор.

Но Вселенная меня ненавидела. Мистер Пруитт стоял в гостиной, держа в руках только что отглаженную форму школы «Эмпайр-Хай». Это был дурной знак. Вряд ли мне позволили бы вернуться в школу после смерти дяди. Ведь я училась там только благодаря ему. И если мистер Пруитт держал в руках форму, это означало либо то, что он уговорил администрацию школы позволить мне доучиться до конца семестра, либо мне было позволено и дальше посещать ее как… Я нервно сглотнула.Нет. Боже, пожалуйста, только не это!

Я улыбнулась, но моя улыбка была натянутой.

– Ты хорошо спала?

Я испытывала к нему еще меньше симпатии, чем к Миллеру.

– Нет. Я так и не смогла уснуть.

– Я тоже.

Мы оба какое-то время молча смотрели друг на друга. Я пыталась не думать, что этим своим ответом он пытался подчеркнуть сходство между нами. Я не хотела ничего у него наследовать. Ни бессонницу. Ни билет в «Эмпайр-Хай». Ни половину его чертовых генов. Но я ничего этого не сказала. Просто стояла и смотрела.Только не говорите мне, что это правда. Только не говорите.

– У меня хорошие новости, – сказал он с фальшивой улыбкой. – Ты в самом деле моя дочь.

Кажется, я сморщилась, когда услышала эти слова.

– Поэтому… – Он откашлялся. – Уроки начинаются через полчаса. Днем я пришлю кого-нибудь, чтобы с тебя сняли мерки. А пока Изабелла сказала, что может одолжить тебе эту форму. – С этими словами он положил вещи на спинку дивана.

Мистер Пруитт хотел, чтобы я надела форму, принадлежавшую Изабелле? Он это серьезно? Его дочь никогда бы не согласилась на такое.

Мистер Пруитт снова улыбнулся. И его улыбка опять выглядела ужасно неестественной, как будто он не привык улыбаться, и для него это было чем-то совершенно новым. Однако он старался. Я видела. Он уже держался со мной не так холодно, как вчера. Но все же… он мне не нравился. Ни капельки не нравился.

– Миллер отвезет тебя в школу и встретит после занятий, – сказал мистер Пруитт. – Сегодня за обедом я официально представлю тебя своей семье. Не волнуйся, стилист подберет подходящую для этого случая одежду.

– Я… нет. – Я покачала головой. – Не нужно снимать с меня мерки. И я не хочу идти на обед. Мне вообще ничего этого не нужно. Пожалуйста, разрешите мне вернуться к Кеннеди.

– Боюсь, что это невозможно. Но сегодня днем Миллер заберет твои старые вещи и отвезет в твою новую комнату, чтобы ты чувствовала там себя как дома. И, между прочим… какой у тебя любимый цвет?

– Какой у меня любимый… что? Нет, я не буду здесь жить.

– Конечно. Но ты будешь жить с нами.

Я только молча посмотрела на него.

– Ну ладно, тогда я буду жить здесь. – Я указала на дверь спальни, которую у меня не было ни малейшего желания называть своей комнатой.

– Это не мой дом, – рассмеялся он.

Что же тогда, черт возьми, это за картира?

– Увидимся вечером. Тебе предстоит напряженный день, так что не заставляй Миллера ждать тебя после школы. А Изабелла сказала, что за ланчем хочет сидеть вместе с тобой. Ей не терпится получше узнать тебя. Она всегда мечтала, чтобы у нее была сестра.

Мне показалось, что еще немного, и меня вырвет. Все, что мистер Пруитт говорил о своей дочери, было абсолютной неправдой.

Он повернулся и собрался уходить.

– Подождите!

Мистер Пруитт остановился, но не обернулся.

– Зачем вы все это делаете? Почему я не могу вернуться в квартиру Алькарасов? Пожалуйста. Мы могли бы обедать раз в неделю, чтобы лучше узнать друг друга. Но… только… не так. Пожалуйста, мистер Пруитт.

– Ты моя дочь. – Больше он ничего не сказал и уехал вниз на лифте. Даже не обернулся, чтобы посмотреть на меня.

Только этого его ответа было недостаточно. Я ведь знала правду. Он не хотел, чтобы я появлялась на свет. Он говорил маме, чтобы она избавилась от меня. Я была совсем не той дочерью, о которой он мечтал.

– Надо ехать в школу, не то опоздаешь, – сказал Миллер, беря в руки форму.

– Я это не надену. Давай заедем к Кеннеди, чтобы я могла взять…

– У нас нет времени. – Он сунул форму мне в руки. Я посмотрела на нее и увидела, что там даже еще осталась бирка. У Изабеллы было так много комплектов школьной формы, что ей даже не приходилось носить их все? У меня в «Эмпайр-Хай» была только одна. И то, до меня ее уже кто-то носил. Я никогда еще не держала в руках новую.

Я покачала головой.

– Не могу. Я не могу быть его дочерью. Может, стоит провести еще один тест? Возможно, в лаборатории что-то напутали? – Я попыталась вернуть форму Миллеру.

– Он не такой уж и плохой, – повторил Миллер то, что уже говорил вчера вечером.

Но тогда я ему не поверила. И сейчас тоже. Когда я спросила его, не является ли он сыном мистера Пруитта, Миллер чуть не подавился буррито с фасолью. Я видела его лицо. И поняла всю правду. Мистер Пруитт был ужасен. Как и его дочь.

Я могла бы отказаться ехать в школу. Могла закатить истерику. Но вдруг поймала себя на мысли, что уже становлюсь похожей на Изабеллу. А мне совсем этого не хотелось. И если сейчас я не могла получить желаемого… что ж, придется потерпеть.

– Подожди немного, – сказала я.

К тому же у всей этой ситуации была и положительная сторона. Я увижу Кеннеди. И Мэтта. По крайней мере, теперь я уже не переживала из-за того, что Мэтт возненавидел меня. Я ведь сказала ему, что нахожусь дома у Пруитта. А это оказалось… не так. Судя по всему. Так что он не приехал из-за этого. А не потому, что меня обманул.

Не раздумывая, я быстро надела форму Изабеллы и села в машину.Все будет хорошо. Все будет хорошо. Все будет хорошо.Я повторяла это про себя снова и снова, пока мы не остановились около «Эмпайр-Хай».

– Хорошего тебе дня в школе, детка, – сказал Миллер.

– И тебе тоже, – ответила я, поморщившись.

Но его смех заставил меня улыбнуться впервые за утро. Я выбралась из черного седана. Возможно, все дело было в моем воображении, но мне показалось, что, пока я шла по дорожке к школе, все рассматривали меня.

Улыбка быстро исчезла с моего лица. Нет, мне не показалось. Все в самом деле поворачивали головы в мою сторону. Я опустила глаза в землю и быстро поднялась по лестнице. Не успела я подойти к своему шкафчику, как меня обняла Кеннеди.

– С тобой все в порядке? Даже не верится, что дядя Джим не рассказал, что Изабелла твоя сестра! Неужели все уже знают об этом? У меня такое чувство, что все. – Она бросила на кого-то недовольный взгляд, а потом снова обняла меня. Вместо того, чтобы забросать вопросами, Кеннеди позволила мне положить голову ей на плечо. – Все будет в порядке, – сказала она и крепче прижала меня к себе.

Ей не нужны были ответы. Она всегда умела читать мои мысли.

– Мама во всем разберется, – сказала Кеннеди. – Она уже встречалась с юристом и подала документы на оформление опекунства. Все будет замечательно.

– Я сестра Изабеллы, – пробормотала я ей в плечо. – Что тут может быть замечательного?

Кеннеди рассмеялась.

– И ты точно лучшая из двух сестер во всех смыслах этого слова. Ты добрее. Умнее. Красивее.

Боже!

– Я Пруитт, – покачала я головой. – Даже не верится, что я Пруитт!

– Нет. – Она взяла меня за плечи и отодвинула от себя на расстояние вытянутых рук. – Тебя воспитала твоя мама. Ты Сандерс, что б тебя. Всегда была. И всегда будешь.

Я почувствовала, как у меня задрожала нижняя губа.

– Как прошли похороны?

Я не могла поверить, что мне пришлось их пропустить. Мистер Пруитт никогда не искупит вину за этот поступок. Он не дал мне попрощаться с дядей. Никакие фальшивые улыбки на свете не заставят меня об этом забыть.

– Я немного растерялась, пытаясь понять, что происходит. Но все прошло замечательно. Дядю Джима все любили. – Теперь и у Кеннеди был такой вид, будто она вот-вот расплачется. – Я так по нему скучаю.

– Прекрати. Ты ведь собиралась приободрить меня.

– Знаю. – Она вытерла слезы, прежде чем они успели хлынуть наружу. – Просто неделя выдалась очень тяжелой.

– Да. И я тоже по нему сильно скучаю.

– Кхм, – послышался чей-то голос у нас за спиной.

Я закрыла глаза, молясь, чтобы это оказалась не Изабелла. Хотя уже знала, что это она. Собравшись с силами, я, наконец, отпустила Кеннеди, которую все это время не выпускала из объятий.

Изабелла стояла передо мной в окружении своих подружек и улыбалась такой же фальшивой улыбкой, как ее отец.

– Привет, сестренка.

Сестренка? Значит… теперь она сменила свое отношение ко мне на это фальшивое дружелюбие? Отлично!

– Привет! Мне пора на урок.

– Подожди. – Она откинула волосы себе за плечо. – Я хочу предложить тебе сесть вместе за ланчем. Ты тоже можешь к нам присоединиться, – сказала она и улыбнулась Кеннеди.

Я знала, что ее дружелюбие и это приглашение были неискренними. Знала, что все это фальшивка. Но она все равно пошла на это. И меня поразило ее поведение. Судя по всему, единственным человеком, которого Изабелла слушалась и уважала, был ее отец.

– Эм… – Я даже не знала, что ответить.

– Соглашайся, – сказала Шарлотта. – Будет здорово поближе познакомиться друг с другом.

И это говорила та самая подружка Изабеллы, которая все время донимала меня на уроках? Которая пожелала мне однажды «исчезнуть»? Она была почти такой же отвратительной, как Изабелла. Почти.

– Может, как-нибудь в другой раз, – сказала я.

Изабелла снова одарила меня ослепительной улыбкой.

– Папочка хочет, чтобы мы лучше друг друга узнали. – Она взяла меня за руку. – Пожалуйста, скажи, что ты согласна? Я всегда хотела сестру. И этот новый блейзер так здорово на тебе смотрится. Рада, что он пришелся в пору. О боже. Я ведь теперь смогу делиться с тобой своей одеждой!

Фу!Просто… фу!

– Да, конечно.

Мне хотелось только одного – чтобы ее ледяные пальцы отпустили меня.

– Вот и замечательно. До встречи, крошки! – Она послала нам обеим воздушные поцелуи и зацокала прочь на своих высоких каблуках.

– Папочка? – сказала Кеннеди и сделала вид, будто ее тошнит. – Отстой!

– Да. – Я открыла шкафчик и достала оттуда кое-что из своих вещей. Большая часть учебников остались в квартире Кеннеди.

– Мы ведь не будем сидеть с ней за ланчем? – спросила Кеннеди. – Все это было фальшивее некуда. И если я еще раз услышу, как она говорит «папочка», то и правда блевану. Особенно если это произойдет за едой.

– У меня осталось такое же впечатление.

– Ну тогда ладно. Просто хотела убедиться, что ты не купилась на ее приглашение.

– Нет конечно.

Кеннеди вытащила из кармана блейзера сложенный пополам листок бумаги и протянула его мне.

– Пока не забыла… Мэтт вызывает тебя.

Я рассмеялась.

– Откуда ты это узнала?

– Случайно прочитала записку.

– Случайно?

Кеннеди пожала плечами.

– Он хотел встретиться с тобой у входа в школу.

– Но скоро начнутся уроки.

Кеннеди подмигнула мне.

– Похоже, что первый урок тебе придется прогулять. До встречи, крошка! – Она послала мне воздушный поцелуй, подражая Изабелле, и снова притворилась, будто ее тошнит. А потом исчезла в толпе.

Звонок должен был прозвенеть с минуты на минуту. Я развернула записку.

Думаю, есть вещи поважнее первого урока. Не заставляй меня ждать. Еще один раз мне удастся украсть у Джеймса машину. Но потом он просто взбесится.

Я сложила записку и спрятала ее в кармане блейзера. Мэтту не нужно было просить меня дважды. Я думала, что возвращение в «Эмпайр-Хай» немного успокоит меня. Но это место только усилило тоску по дяде. Мне казалось, что я сейчас увижу его, как в прежние дни. И только от одной этой мысли мне стало тяжело дышать.

Мэтт был единственным человеком, рядом с которым я чувствовала себя лучше. И я готова была прогулять один или даже два урока, лишь бы провести это утро в его объятиях. Или какие там еще у него были планы? В любом случае, рядом с Мэттом мне станет лучше.

## Глава 4

Пятница

Мэтт стоял, прислонившись к мерседесу Джеймса и рассматривал что-то в своем мобильном. После смерти дяди он каждый вечер приходил ко мне, и лишь это помогло мне все пережить. А если уж быть честной до конца, то после переезда в Нью-Йорк мне становилось легче только от того, что я просто видела его в коридорах школы. Без него я бы чувствовала себя разбитой и отчаявшейся.

Я быстро сбежала вниз по лестнице. Он оторвал взгляд от телефона как раз в тот момент, когда я бросилась ему в объятия.

Мэтт крепко прижал меня к себе и приподнял.

– Прости за прошлую ночь, – прошептал он мне на ухо. – Я пришел в квартиру мистера Пруитта, но он сказал, что тебя там нет. И отказался говорить, где ты находишься. Он даже не пустил меня на порог. А утром, уезжая, сказал, что ты будешь в школе.

– Подожди. – Я обхватила его руками за шею, чтобы иметь возможность смотреть ему прямо в глаза. – Ты дежурил у квартиры Пруиттов всю ночь? – Я посмотрела на темные круги у него под глазами.

– Я думал, что он обманывает меня, – сказал Мэтт. – Не хотел уходить и бросать тебя там. Не хотел, чтобы ты оставалась там одна. Я миллион раз набирал тот номер, с которого ты позвонила, но мне никто не ответил.

Миллеру вряд ли понравились все те звонки. Но меня не волновал Миллер. Или недовольство мистера Пруитта. Мне было на них наплевать. Мэтт провел всю ночь на улице перед его домом, потому что переживал за меня. Он готов был поддерживать меня, пускай и не мог обнять. Это было самое замечательное, что мне только приходилось слышать. В этот момент только это имело значение.

Мэтт протянул руку и провел большим пальцем у меня под глазами.

– Где ты была?

– Я думала, что это его квартира. Но утром он сказал, что я буду жить у него вместе с его семьей. Возможно, это была какая-то… запасная квартира? Я не знаю, как это принято у богатых людей.

Мэтт нахмурился.

– Зачем ему вторая квартира?

– Не знаю. Возможно, чтобы прятать там своих внебрачных детей?

Мэтт поморщился, услышав мой ответ.

– Я пошутила. Может, он просто арендовал ее на пару дней. – У меня больше не было желания говорить об этом. Я хотела, чтобы Мэтт отвлек меня так, как умел только он один. Но я заметила вопрос в его взгляде еще до того, как он его задал.

– Он… – голос Мэтта сорвался. – Он получил результаты теста на отцовство?

Похоже, ответ знали уже все в школе. Но, возможно, это были всего лишь слухи, возникшие после той сцены, которую мистер Пруитт устроил на похоронах. Мэтт единственный знал про тест на отцовство. И только он еще верил, что я могу оказаться… просто собой. Я не хотела, чтобы это менялось. Особенно после того, как узнала, какого мнения он был о Пруиттах. Он назвал Изабеллу «заразой». Считал ее токсичной. Причем не только ее, но и всю ее семью. Они все были одинаковые. Но не означало ли это, что и я теперь была заражена этим ядом?

Я глубоко вздохнула и вспомнила, что мне только что сказала Кеннеди.

– Я Сандрес. И всегда буду Сандерс. Но да, он мой биологический отец. – Я пожала плечами, как будто это для меня ничего не значило. И все же мы оба понимали, что это не так. Теперь все изменилось. Я готова была поклясться, что Мэтт стал даже иначе смотреть на меня. Хотя, возможно, все дело было только в моем разочаровании, которое я испытывала в тот момент.

Он погладил меня по волосам.

Его прикосновения успокоили меня. Придали мужества задать ему вопрос, ответ на который он точно должен был знать:

– Он женат? У него есть другие дети?

– Только его жена и Изабелла.

– Ты не знаешь, давно они женаты?

Мэтт покачал головой.

Изабелла была старше меня. Скорее всего, мистер Пруитт уже был женат на ее матери, когда моя мама забеременела. Значит, он изменял своей жене. Знала ли об этом мама? У меня возник комок в горле. Все это было уже неважно. Я не желала становиться частью его семьи. Он сам не хотел меня и сказал об этом маме.

– Мэтт, я не хочу жить с ними.

– И не будешь. Моя мама согласилась встретиться с адвокатом твоего дяди и с миссис Алькарас сегодня днем. У нашей семьи прекрасный адвокат, и он будет с ней. Они что-нибудь придумают. Тебе и ночи не придется провести в той квартире.

Я услышала это в его голосе. То, что он говорил о Пруиттах, было правдой. Он их ненавидел. Мне показалось, что теперь, возможно, он стал немножко ненавидеть и меня. Но об этом не хотелось думать.

– Спасибо, что обратился за помощью к своей маме. Интересно, что они в конце концов решат. А сейчас я бы с таким удовольствием уехала подальше отсюда. Джеймс точно не возражает, что ты одолжил у него машину? – Меня это на самом деле не особенно тревожило. Я даже надеялась, что Мэтт поцарапает его машину или оставит на ней вмятину. Ведь Джеймс вел себя, как настоящий засранец. Незадолго до смерти моему дяде пришлось выслушивать оскорбления Изабеллы. И в этом была вина Джеймса.

– Он не возражает. Но в своей записке я пошутил. Мы не поедем на его машине. – Мэтт обнял меня за плечи и повел через маленькую парковку. – Мы просто немного прогуляемся.

– И куда мы пойдем? – Я даже обрадовалась, что нам не придется ехать в машине. Свежий воздух всегда помогал мне развеяться. Пускай воздух на Манхэттене и нельзя было назвать свежим.

Мэтт улыбнулся и повел меня к Центральному парку.

– В одно из моих любимых мест.

Он словно прочитал мои мысли.

Какое-то время мы шли молча. Наконец он отпустил мои плечи и сжал мою ладонь. Я была счастлива прогуляться по Центральному парку вместе с ним, не скрывая наших отношений от всего мира. Но при этой мысли мне вдруг стало не по себе. Совсем не хотелось возвращаться в школу и притворяться там, будто мы не пара. Только не сегодня, когда весь мой мир разваливался на части. Я чуть крепче сжала его ладонь.

– Закрой глаза, – сказал он.

Я рассмеялась и посмотрела на него. Улыбка Мэтта была такой заразительной. Глядя на него, я без особого труда могла прогнать от себя все нехорошие мысли.

Он закрыл мне глаза ладонью.

– Только не открывай их. – Его губы легко коснулись моих губ. – Я сейчас.

– Стой, что?

Он убрал руку с моего лица.

Я потянулась к нему, но пальцы схватились за пустоту.

– Мэтт?

Мне никто не ответил. Я стояла, крепко зажмурившись, пускай в тот момент мне и хотелось открыть глаза. Я доверяла ему. Он вернется. Но секунды плавно перетекали в минуту, и в душу закралось сомнение. Мне вспомнилась наша встреча в актовом зале. Тогда я думала, что это какой-то ужасный розыгрыш. Он напугал меня в тот раз до полусмерти. И сегодня я ощущала себя примерно так же. Сердце стало биться быстрее, и я почувствовала, как накатывает паника. Мэтт оставил меня одну посреди Центрального парка. Не угрожала ли мне какая-нибудь опасность?

Я стала считать про себя. Пыталась сосредоточиться на чем-нибудь еще, кроме звука шагов, который постоянно доносился до меня.Мэтт, куда же ты пропал?

Когда он неожиданно поднял меня на руки, я вскрикнула и распахнула глаза.

– Ты совсем не умеешь ждать с закрытыми глазами, – сказал он.

– Ты бросил меня.

– Я тебя не бросал. Просто нужно было кое-что быстро забрать. А теперь еще раз закрой глаза.

Я выполнила его распоряжение, и он куда-то меня понес. И чем дальше он шел, тем приятнее становился запах. Вечером я почти ничего не ела и сегодня утром позавтракала наспех. Я надеялась, что мой желудок не будет так позорно урчать, как вчера.

Мэтт остановился и опустил меня на землю. Он закрыл мне глаза ладонью и развернул.

– Это самый лучший вид во всем городе, – сказал Мэтт, убирая руку от моего лица.

Я открыла глаза и улыбнулась. Мы стояли на маленьком мостике, и перед нами простиралась водная гладь.

– Когда я был маленьким, то любил приходить сюда с родителями и кормить уток. Иногда мы задерживались в парке допоздна и обедали в том ресторане. – Он махнул рукой над водой и указал на маленькое симпатичное здание. – Больше всего мне нравилось гулять по Центральному парку после захода солнца. По вечерам во дворе ресторана зажигалось множество разноцветных фонариков. Они отражались в воде, как звезды. Глядя на них, я чувствовал, что этот город становится для меня по-настоящему родным.

Дом Мэтта никак нельзя было назвать уютным. Но он жил в пригороде. Поэтому я могла понять, что он имел в виду. Если у тебя есть возможность смотреть на звезды, то неважно, где ты находишься: они дарят тебе ощущение тепла и чего-то близкого. Примерно то же чувство я испытывала, когда выбиралась на пожарную лестницу в квартире дяди. В те минуты мне хотелось вернуться домой в Делавэр, где я могла любоваться звездами. А теперь? Я даже не знала, где теперь мой дом. При одной только мысли об этом на глаза наворачивались слезы. Квартира дяди стала для меня домом. Но я лишилась и этого.

– Я знаю, что ты потеряла своих близких, – сказал Мэтт. – Но это не значит, что у тебя никого больше не осталось.

Я почувствовала, как мои глаза наполнились слезами.

– Бруклин Сандерс, – сказал он и опустился на одно колено.

Мое сердце учащенно забилось.

– Мэтт, что ты делаешь?

Его идеальное лицо растянулось в широкой улыбке.

– Согласна ли ты… – Он завел руку себе за спину.

Он что, в самом деле собирался сделать мне предложение? Он спятил? Нам было всего по шестнадцать лет. Мы не могли обручиться!

– …стать моей девушкой? – спросил Мэтт.

– Да что с тобой такое? – сказала я со смехом. – Ты напугал меня до полусмерти.

Он так и не поднялся с колена, и я положила руки ему на плечи.

– Это не ответ. – Он пристально смотрел на меня. – Знаю, мы с тобой уже некоторое время встречаемся, но я так и не предложил тебе этого официально. Ты согласна? Стать моей девушкой?

Мэтт был самым чудесным человеком на свете.

– Да, – ответила я, улыбаясь так сильно, что у меня заболели щеки. Но, взглянув на него, я поняла, что мне нужно было от него нечто большее. Я едва справлялась со всем, что обрушилось на меня за это время. К тому же прежде он причинял мне боль. Я не хотела, чтобы это повторилось. – Но только если ты пообещаешь не разбивать мне сердце. Потому что оно и так уже разбито, и я не смогу… – Я глубоко вздохнула. Мне совсем не хотелось сейчас расплакаться. Мэтт был таким чудесным, и я не могла разрушить это мгновение. – Я не переживу, если и ты разобьешь его.

– Я никогда не сделаю этого. Ты навеки моя, Бруклин. – Он улыбнулся мне, выглядя таким же счастливым, как и я.

– Вставай, – сказала я со смехом.

Мне хотелось, чтобы он поскорее обнял меня. Но вместо этого он достал то, что прятал все это время за спиной. И я с облегчением вздохнула, когда увидела, что это была не коробочка для ювелирного украшения.

– И раз уж ты теперь стала членом моей семьи, я подумал, что тебе стоит перенять кое-что из наших семейных традиций. – С этими словами он передал мне сверток из фольги. – Знаю, ты предпочитаешь здоровое питание. Но иногда нужно просто съесть что-нибудь вкусненькое. А остатки всегда можно скормить птицам.

Я приподняла край фольги и рассмеялась.

– Сомневаюсь, что утки станут есть хот-дог.

– Но они любят хлеб. – Мэтт оторвал кусок от булки своего хот-дога и бросил его в воду. Одна из уток тут же подплыла к нему и подхватила его своим клювом.

Я улыбнулась, глядя на круги, расплывавшиеся по воде от того места, куда упал кусочек булки. Утка поплыла прочь в поисках новой еды.

– Тебе нужно поесть, – сказал Мэтт. – Пожалуйста.

Я снова посмотрела на него. И впервые увидела, как сильно он за меня переживал. Я заметила, как пристально он разглядывал темные круги у меня под глазами. Вполне возможно, что я даже похудела за это время. Последние несколько дней были просто ужасными. Я улыбнулась, пытаясь приободрить его, а потом откусила кусок от своего хот-дога.

– Ничего себе! Это так вкусно!

Мэтт рассмеялся.

– Я подумал, что тебе это может понравиться.

– Где ты их купил? – спросила я, оглядываясь назад на пустую тропинку в парке.

– У лучшего продавца хот-догов. Он находится вон там. – Мэтт указал в противоположном направлении, но из-за деревьев я ничего не увидела. – Мне хочется показать тебе столько всего интересного в этом городе. Держись со мной рядом, и совсем скоро Нью-Йорк станет твоим домом.

Я попыталась спрятать улыбку и еще раз откусила от хот-дога. Я хотела бы всегда быть рядом с ним. Проблема заключалась в том, что трудно находиться вместе с человеком, которому нельзя появляться с тобой на людях.

– Так ты рассказал обо мне своей маме?

Мэтт кивнул.

– И как она отреагировала?

Он улыбнулся.

– Хорошо. Мама видела тебя на похоронах. Она сказала, что ты милая.

Сама не знаю почему, но я ожидала более бурной реакции с ее стороны. Его родители не могли одобрить мою кандидатуру. Но потом меня вдруг осенило. Мэтт рассказал своей матери обо всем уже после того, как произошел тот скандал. И все уже считали меня дочерью Пруитта. Внезапно мне сразу же расхотелось есть.

– Но мы в основном обсуждали, как вызволить тебя из дома Пруиттов, – продолжил он.

– Подожди, разве твои родители не дружат с ними?

– Честно говоря, нет. Раньше у них был общий бизнес, но потом они рассорились.

# Примечания

1

Никогда.(исп.) – Здесь и далее – прим. пер.