# Тринадцать

Джош Аллен

Ты когда-нибудь обращал внимание, какими странными могут быть обычные вещи? Микроволновка, бесконтрольно включающаяся посреди ночи, злая настольная игра, которая о чём-то предупреждает, кукла, которая пристально на тебя смотрит каждый раз, когда ты заходишь в свою комнату… Всё по-настоящему пугающее спрятано на виду. Не веришь? Прочитай эту книгу!

> ДЛЯ МАМЫ И ПАПЫ.

> И ДЛЯ ВСЕХ, У КОГО ХВАТИТ СМЕЛОСТИ

Josh Allen

ONLY IF YOU DARE

Text copyright © 2021 by Josh Allen

Illustrations copyright © by Sarah J. Coleman

First published by Holiday House Publishing, Inc., New York

All Rights Reserved


© Становова М.В., перевод на русский язык, 2023

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023


## Замена

Это было 31 октября, на Хэллоуин. Хейзел пришла в кабинет естествознания на пару минут раньше. Только мисс Джейкобсон не было на её обычном месте у классной доски. Вместо неё на этом месте стоял худощавый мужчина с длинной чёрной бородой.

– Замена, – прошептала Хейзел, скользнув на своё место рядом с лучшей подружкой Авой.

Но она никогда раньше не видела такого учителя.

Во-первых, мужчина, который стоял перед классом, был одет в костюм. Чёрный. На нём был чёрный галстук и блестящие чёрные туфли. Ни один учитель в средней школе Тайдуотер, даже заменяющий, никогда не носил костюмы.

«Может, это костюм на Хэллоуин», – подумала Хейзел.

А ещё эта борода. Она доставала ему до середины груди.

Учитель не поднял взгляда, когда ученики стали просачиваться в класс. Он не проронил ни «здравствуйте», ни «доброе утро». Он лишь стоял рядом со столом мисс Джейкобсон и читал пыльную книгу.

Хейзел пожала плечами, глядя на Аву, и подняла брови. «Может быть, – рассуждала девочка, всё это – костюм, галстук, молчаливое чтение – не имеет никакого отношения к Хэллоуину. Может, это уловки замещающего учителя, чтобы никто не пытался чего-нибудь выкинуть».

Когда прозвенел звонок, учитель на замену закрыл свою пыльную книгу и уложил её на стол мисс Джейкобсон. Затем он прочесал пальцами бороду. Наконец учитель заговорил.

– А вы знали, – произнёс он высоким тихим голосом, – что у осьминогов три сердца?

Хейзел хлопала глазами. Вокруг неё никто не произнёс ни звука. Все наморщили лица. Она повернулась к Аве, которая уже постукивала карандашом по столу.

– А у улиток есть зубы, – заявил учитель. Он ходил взад и вперёд перед классом. Его начищенные туфли легонько цокали по полу. – На самом деле у улиток тысячи зубов. А у некоторых видов до четырнадцати тысяч.

Повисла пауза. Ученики начали перешёптываться.

– Что происходит, – удивился Мигель Родригес.

– Кто этот парень? – прошипела Шерил Джонс с заднего ряда.

– Это что, в честь Хэллоуина? – предположил Ной Хейт.

Хейзел снова повернулась к Аве и увидела, что глаза её лучшей подруги сузились. Хейзел знала, что Ава ненавидит Хэллоуин. Дома с привидениями, ужастики, страшные розыгрыши. Всё это она терпеть не могла. Она называла Хэллоуин «худшим из всех праздников». Если всё это было в честь Хэллоуина, Аве бы это не понравилось. Ни капли.

– Летучие мыши, – продолжал учитель, – единственные млекопитающие, которые умеют летать.

«Летучие мыши, – подумала Хейзел, – так это всё-таки про Хэллоуин».

Она подняла руку.

– Извините, – прервала она. – Но кто вы, собственно, такой?

Несколько детей хихикнули.

– Я подменяющий учитель, – ответил бородатый мужчина. – Меня зовут Уолтер Фернсби, но вам, пожалуй, следует называть меня мистер Фернсби.

«Уолтер Фернсби, – Хейзел прокрутила в голове, – какое-то стариковское имя».

Но учитель не выглядел старым. У него была гладкая бледная кожа и ровные белые зубы.

Он взял синюю папку со стола мисс Джейкобсон и поднял её перед собой.

– Я вижу, – заговорил он, покачивая папкой, – что мисс Джейкобсон хотела бы, чтобы я преподал вам сегодня урок о различных частях клеток.

Он положил папку обратно.

– Но, – продолжил мужчина, подавшись вперёд и понизив голос, – держу пари, у вас и так уже было полно занятий по клеткам.

Он улыбнулся.

Хейзел склонила голову. Это правда, она отсидела, наверное, десятки уроков о клетках или даже сотни. Но что этот учитель имеет в виду? Куда он клонит?

Хейзел оглядела ряды своих одноклассников. Вокруг неё воздух гудел от волнения. Был Хэллоуин, и что-то происходило. Что-то непривычное. Мигель Родригес вовсю улыбался. В первом ряду Ной Хейт выпрямился по струнке. Даже Мари Куниюки отложила карандаш и перестала рисовать в блокноте.

Однако рядом с Хейзел Ава по-прежнему постукивала карандашом по парте. На прошлый Хэллоуин они с Авой пошли в один из типичных кукурузных лабиринтов с привидениями, и через пять минут Ава расплакалась. В конце концов она уселась на землю, зажмурив глаза и зажав уши руками.

Хейзел обняла её и вывела оттуда. А иногда, когда девочки вместе смотрели кино, Ава закрывала глаза посреди страшной сцены и просила: «Скажи, когда всё кончится».

Хейзел всегда выжидала, чтобы всё страшное прошло, прежде чем сказать: «Теперь всё в порядке, Ава. Можешь смотреть».

– Ну поскольку я заменяющий учитель, – продолжил мистер Фернсби, – я подумал, что сегодня я мог бы провести с вами другой урок.

За соседней партой Ава подняла руку.

– А вы можете просто рассказать нам о клетках? – поинтересовалась девочка.

Хейзел показалось, что она услышала лёгкую дрожь в голосе подруги.

Учитель не ответил. Он сделал несколько шагов. Казалось, он чего-то выжидает.

– О чём будет другой урок? – не выдержал Ной Хейт. Он наклонился вперёд, упёршись локтями в парту.

Мистер Фернсби оглядел класс и поймал взгляд нескольких учеников.

– Другой урок будет о… Них, – ответил мужчина, и то, как он произнёс это слово «Них» – медленно и угрожающе, заставило Хейзел крепко скрестить руки на груди.

Она повернулась к Аве.

– Всё будет хорошо, – прошептала девочка.

– Кто эти Они? – послышался вопрос Шерил Джонс с заднего ряда.

– Они – самая большая загадка во всей науке о жизни, – ответил мистер Фернсби. – Они – существа более странные, чем осьминог с тремя сердцами, тысячезубая улитка и млекопитающая летучая мышь, вместе взятые. Они гораздо более… чудовищны.

Мистер Фернсби одной рукой пригладил свою чёрную бороду. Хеллоуинская жуть наполнила класс.

Хейзел снова взглянула на Аву. Та постукивала карандашом ещё быстрее.

«Это всё подстроила мисс Джейкобсон? – задумалась Хейзел. – Хеллоуинский розыгрыш – это было на неё не похоже».

Хейзел покосилась на мистера Фернсби.

– Вы говорите про змей или о чем-то подобном? – уточнил Мигель Родригес, улыбаясь шире, чем Хейзел когда-либо видела. – Это урок о каких-то… типа… рептилиях?

– Я говорю не о рептилиях, – откликнулся мистер Фернсби. – Я говорю о существах. О реальных монстрах. О Них! У них нет другого имени. Наверное, когда-то оно у них было, но они невероятно старые. Древние. Говорят, что даже они сами позабыли, как их когда-то звали.

Шея Хейзел налилась жаром. Рядом с ней Ава поджала губы. В классе снова начались перешёптывания.

– Обожаю Хэллоуин, – говорила Шерил Джонс с заднего ряда.

– Что это за учитель? – вопрошал Тарек Хаддад.

– Вы думаете, мисс Джейкобсон об этом знает? – интересовался Мигель Родригес.

Хейзел посмотрела на Аву.

– Монстров не бывает, – уверила она.

Эта фраза предназначалась только Аве, но мистер Фернсби, должно быть, услышал её, потому что внезапно пристально посмотрел на девочку. Он сделал несколько шагов в её сторону.

Все затихли.

Мистер Фернсби вздёрнул брови.

– Монстров не бывает? – переспросил мужчина. – Вы… уверены? – Он вернулся в начало класса, разгладил свой костюм и галстук, и ещё раз прочесал пальцами бороду.

Казалось, что класс окатило холодной волной.

– Лучший урок на свете, – не сдерживался Мигель Родригес. – Это уже лучший урок.

Рядом с Хейзел Ава разжала губы.

– Пожалуйста, просто расскажите нам о клетках, – снова взмолилась подруга.

Но ответ последовал от Тарека Хаддада.

– Да забудь о клетках, – отмахнулся он. – Я хочу услышать больше об этих монстрах. Чего они хотят?

Другие ученики закивали.

Хейзел посмотрела на Аву. «Всё в порядке», – беззвучно произнесла она.

– Они, – прозвучал голос мистера Фернсби, – хотят того же, что и все существа на Земле, – оставаться в живых. Очень-очень долго. Что Им удаётся. Они живут тысячи лет.

Хейзел не могла поверить тому, что слышала. В классе естествознания.

– Как? – заинтересовался Ной Хейт. – Как им удаётся выживать так долго?

Мистер Фернсби кивнул.

– Они касаются вас. – Он поднял указательный палец. – И всё. Они касаются вас, и когда они это делают, они высасывают жизнь, которая есть в вас. – Он снова начал ходить взад и вперёд перед классом. – Скажем, например, что вы собираетесь прожить ещё пятьдесят лет. Когда один из Них смотрит на вас, он знает это. Он видит это. А если это… нечто… касается вас, оно может украсть у вас несколько лет. Может, десять. Может, двадцать. Может быть, больше. Для Них это всё равно, что пить. Они проглатывают ваши годы, а потом используют их для себя. Ваша жизнь становится короче, а их становится длиннее. Вот почему они… почему Они… такие древние. – Мистер Фернсби оглянулся на Ноя Хейта. – Они забирали очень много лет у очень многих людей и очень долго.

Хейзел снова повернулась к Аве. Глаза Авы были закрыты, как будто это была страшная сцена в фильме. Хейзел чуть ли не слышала её голос: «Скажи, когда всё закончится».

С заднего ряда прозвучал вопрос Шерил Джонс: «А как Они выглядят?»

Мистер Фернсби поднял палец.

– Отличный вопрос, – сказал учитель. – Он сделал пару шагов по ряду Шерил Джонс. – Они выглядят совсем как мы с вами, юная леди. Это одна из причин, по которой они так загадочны. Мы не можем Их выследить. Мы не можем Их изучить. Они идеально смешиваются с толпой. Они выглядят как мужчины, женщины и дети. Прямо сейчас в этом классе может быть один из Них. – Он широко развёл руки. – И вы об этом не узнаете.

Все заёрзали и стали оглядываться, словно высматривая подозрительных учеников среди рядов парт.

Но Хейзел не сводила глаз с мистера Фернсби.

– В основном я слышал, что Им нравятся места, где собираются молодые люди, – продолжал учитель. – Места, где ещё много жизни. Я слышал, что Они проводят время в парках… или на детских площадках… или в школах.

«Школах», – пронеслось в голове у Хейзел.

– Теперь вы можете рассказать нам о клетках? – тихонько спросила Ава, ещё раз пытаясь сменить тему. Она открыла глаза, но говорила едва слышно. – У нас впереди контрольная.

Прежде чем мистер Фернсби успел ответить, заговорил Тарек Хаддад.

– Расскажите ещё, – жадно попросил он. – Расскажите нам о том, как Они пьют годы и используют их для себя.

– А, – с готовностью отозвался мистер Фернсби. – Вам нужен пример.

Он ходил вверх и вниз по проходам. Его начищенные туфли легонько цокали по кафельному полу. Хейзел чувствовала жар, словно от печи, и гадала, что мистер Фернсби предпримет дальше.

Затем учитель остановился – Хейзел не могла в это поверить – прямо возле стола Авы. Он указал на неё.

– Сколько вам лет, юная леди? – спросил учитель.

– Одиннадцать, – голос Авы прозвучал едва громче шёпота.

– Одиннадцать, – повторил мистер Фернсби. – Такая молодая.

Мистер Фернсби издевался над Авой. Хейзел это видела. «Возможно, – рассуждала она, – он остановился у парты Авы, потому что она постоянно спрашивала о клетках. Или, может, – поняла Хейзел, – он выбрал Аву, потому что видел, как та постукивала карандашом и поджимала плечи, и знал, что сможет добиться от неё нужной реакции».

– Давайте представим, что вы собираетесь жить до… – мистер Фернсби изучал Аву с секунду, – девяносто одного года. – Он кивнул. – У вас осталось восемьдесят лет жизни, юная леди.

Ава не поднимала на него глаз.

– Извините, – обратилась к нему Хейзел. – У меня тоже есть вопрос о клетках.

Учитель проигнорировал её.

– Когда один из Них смотрит на вас, – сказал он, наклоняясь к Аве, – Он знает, что у вас есть эти восемьдесят лет. Он может их видеть. И чтобы забрать их, всё, что Ему нужно сделать, это прикоснуться к вам. Возможно, Он предложит пожать вам руку. – Он протянул руку, и она зависла над партой Авы.

Ава сдвинулась на другую половину стула.

Тарек Хаддад и Шерил Джонс на заднем ряду захихикали.

Хейзел бросила на них яростный взгляд.

– Вы пожмёте эту руку, – мистер Фернсби держал руку над Авой, – и это всё, что потребуется. Вы замираете, а потом это нечто, похожее на вас или на меня – самая большая загадка во всей науке о жизни, – выпивает часть ваших восьмидесяти лет.

– И ты сморщиваешься, как изюм, – вставил Мигель Родригес и рассмеялся.

– Нет, – обернулся мистер Фернсби. – Когда один из Них кончает с тобой, ты выглядишь так же, как обычно. Только у тебя остаётся меньше лет. Ты становишься ближе к… концу.

Хейзел начала пинать одну из ножек своей парты.

– Погодите-ка, – перебил Ной Хейт. – Вы сказали, что они выпивают сколько-то твоих лет. Они забирают не всё?

– Нет, – ответил мистер Фернсби, снова поворачиваясь к Аве. Его протянутая ладонь все ещё нависала над ней. – Они всегда вам что-нибудь оставляют. Может, год, может два, а может, десять. Эти существа не считают себя убийцами. Не совсем. Они считают себя лишь ворами, а крадут Они время.

Наконец мистер Фернсби опустил руку и вернулся в переднюю часть класса.

Всё тело Хейзел пылало жаром. Ей было слышно учащённое дыхание Авы. Она вспомнила прошлогодний кукурузный лабиринт с привидениями и дрожащее лицо Авы, когда она выводила её оттуда.

Сейчас у подруги был тот же блуждающий взгляд.

– Вы отлично умеете сочинять, мистер Фернсби, – одобрил Тарек Хаддад.

– Я? – переспросил мистер Фернсби, подняв тёмные брови. – Сочинять?

– Может, он и не придумывает, – вмешалась Мари Куниюки. Она показала свой телефон. – Он оказался прав насчёт осьминога. Я проверила. У них правда три сердца. И он был прав насчёт улиток. У них тысячи зубов.

Мистер Фернсби хранил молчание. Он позволил сомнению в том, говорит ли он правду, зависнуть в воздухе, как его рука зависала над Авой.

За соседней партой Ава опустила голову.

Хейзел ничем не могла помочь ей. Она могла бы снова спросить о клетках, но никто бы не обратил на неё внимания.

Шанс сменить тему был упущен.

– Конечно, вы можете сами составить собственное мнение о том, что я вам сегодня рассказал, – заявил мистер Фернсби. – Вы можете сомневаться в уроке естествознания, который я преподал вам. Или вы можете открыть свой разум для новых возможностей. Выбор за вами.

– Подождите, – возмутился Мигель Родригес, и улыбка, которая сияла на его лице на протяжении всего урока, погасла. – Так вот о чём всё это? Урок о том, что мы должны открыть наш разум?

Мистер Фернсби прочесал бороду пальцами.

– Это был урок о Них, молодой человек, – сказал он. – Можете делать с этим, что хотите.

Ссутулившись за партой, Ава сидела без движения.

Насколько могла судить Хейзел, мистер Фернсби этого даже не замечал. Он продолжал говорить, и другим ученикам, казалось, это нравилось. Они засыпали его вопросами.

Как выглядят люди, которых выпивают?

Вы знаете кого-нибудь, кто встречал одного из Них?

Сколько Их сейчас в Америке?

Наконец прозвенел звонок. Все встали и начали выползать из класса. Все, кроме Авы и Хейзел.

– Лучшая замена, – подытожил Ной Хейт, проходя мимо парты Хейзел.

– Обожаю Хэллоуин, – поделилась Шерил Джонс. – Ава по-прежнему не двигалась.

– Ты в порядке? – прошептала Хейзел.

Ава пожала плечами.

– Это была всего лишь сказка. – Хейзел коснулась плеча Авы. – Это был дурацкий урок в честь Хэллоуина об открытии нашего разума. Тебе не стоит беспокоиться. Я обещаю.

– Мне просто не нравится это чувство, – наконец очнулась Ава. – Которое появляется, когда я слышу такое.

– Я знаю, – понимающе кивнула Хейзел. – Но ты в безопасности. Поверь мне.

В начале кабинета мистер Фернсби взял свою пыльную книгу со стола мисс Джейкобсон и начал читать. Вероятно, он готовился к своему выступлению для следующего класса.

Хейзел с трудом могла на него смотреть. Он заставил Аву съёжиться и сжаться от страха.

«Кто-то, – решила девочка, – должен что-нибудь сделать».

– Я с ним поговорю, – сказала Хейзел.

– Не надо, – со страхом прошептала Ава. – Он всего лишь глупый учитель на замену.

– Он издевался над тобой, – сказала Хейзел. – Он делал это намеренно.

И это было правдой. Но у Хейзел оставался ещё один нерешённый вопрос. Ей нужно было ещё кое-что сделать.

– Это займёт всего секунду, – успокоила она подругу. – Мы встретимся за обедом.

Она потянула Аву со стула, и когда Ава скрылась за дверью кабинета, Хейзел проверила, действительно ли они с мистером Фернсби остались одни.

Девочка прошла вперёд. Она сгибала и разгибала пальцы.

Хейзел совершенно не знала, как начать. Она хотела сказать что-нибудь мистеру Фернсби о том, что он сделал. О том, как он издевался над Авой и как после этого решил её не замечать.

Он был одним из тех взрослых – она много таких повидала, – которые полагают, что они забавны, когда на самом деле ведут себя мерзко.

Но девочка не находила слов, чтобы сказать ему об этом.

Поэтому вместо этого ученица подошла к мистеру Фернсби и задала ему вопрос, который весь урок не давал ей покоя.

– Где вы услышали о Них, мистер Фернсби? – спросила она. – Откуда вы обо всём этом узнали?

Не поднимая глаз, мистер Фернсби потряс книгой.

– Я много читаю, – ответил он. – Мне нравятся старые книги. О которых большинство людей позабыли.

Хейзел кивнула. Она знала, о каких книгах он говорит.

– Моя подруга Ава, – начала девочка, но не знала, как продолжить. Она опустила глаза. – Я просто хотела поблагодарить вас за урок, мистер Фернсби. И счастливого Хэллоуина.


Она протянула руку.

Мистер Фернсби секунду смотрел на неё. Должно быть, ему показалось странным, – поняла Хейзел, – что ему предлагает пожать руку кто-то на треть моложе его самого.

Или кто-то, кого он считает на треть моложе его самого.

Хейзел невинно улыбнулась.

«Ты двенадцатилетняя девочка, – напомнила она себе. – Просто двенадцатилетняя школьница».

И мистер Фернсби, должно быть, в это поверил. Потому что, несмотря на свою собственную историю и все те старые книги, которые он прочёл, он улыбнулся и сказал:

– И вам счастливого Хеллоуина, юная леди.

И он взял Хейзел за руку.

Она сразу начала пить.

То, что рассказал мистер Фернсби, было правдой. Они не были убийцами. Лишь ворами. И Хейзел всегда была щедрой. Она всегда оставляла людям по меньшей мере десять лет. Или пятнадцать. Обычно больше.

Но пока Она пила, а тело мистера Фернсби замерло с приоткрытым ртом, Она вспомнила, как Ава съёжилась за своей партой, как она жмурила глаза пока мистер Фернсби говорил, как она притихла и так сильно боялась.

Так боялась… Их.

И на этот раз – впервые – Хейзел забрала всё.

## Идеальная девчонка

– Это глупое правило, – пожаловался Лукас, выходя из школьного автобуса. Весь день он пытался убедить всех вокруг с ним согласиться.

– Ну, не знаю, – ответил Коул, спускаясь вслед за ним по ступенькам автобуса. – По мне, это не так уж и важно.

Лукас покачал головой. Иногда Коул был таким… невеждой.

Это правило объявил утром на уроке физкультуры тренер Гонсалес. Оно касалось школьных танцев в честь Дня святого Валентина, который должен был состояться всего через неделю.

– Поскольку мы отменяем физкультуру в День святого Валентина, чтобы освободить время для танцев, – объявил тренер Гонсалес после того, как мальчики закончили разминку, – все ученики должны будут танцевать пять песен. Это будет считаться вашей физической активностью на этот день.

Когда тренер объявил это, Лукас застонал.

– И каждую новую песню вы должны будете танцевать с другой партнёршей, – добавил тренер.

Когда тренер сказал это, Лукас застонал ещё громче.

Автобус загрохотал дальше, а Лукас с Коулом отправились пешком через два квартала до своих домов.

– Разве мы не можем выбирать, танцевать нам или нет? – возмущался Лукас. – Разве это не нам решать? И разве мы не можем выбирать, со сколькими людьми танцевать?

Мальчики свернули на Крествью-Драйв.

– Может, это не так уж плохо. – Коул пожал плечами. – Может, так танцы будут даже веселее, понимаешь? Если люди будут танцевать, а не просто подпирать стенки?

– Но пять разных партнёрш? – заныл Лукас. – С кем я буду танцевать?

Рядом с ним Коул рассмеялся.

– Да с кем угодно, – сказал он. – Танцуй с кем угодно.

Лукас закатил глаза. «Невежда», – подумал он.

– Нельзя танцевать с кем угодно на танцах в честь Дня святого Валентина.