Евгения Суворова
Навстречу мечте

«May you live all the days of your life».

«Проживи каждый миг своей жизни».

Джонатан Свифт

Предисловие

«У нас одна минута от юности до старости!»

Группа «Грот», «Одна минута»

«Проживи свое путешествие еще раз, – каждый раз шептал мне внутренний голос, когда я от усталости падала на кровать. – Тебе надо писать книгу. Садись за стол. Скорей!» Тогда я шла на кухню за чаем и снова садилась за стол. Брала ручку и упорно двигалась вперед – дальше по странице, которая напоминала вышивку из‑за прямых ровных букв, идущих друг за другом.

За пару месяцев, проведенных дома, не было ни дня, чтобы я не вспоминала о своем путешествии и не хотела бы вернуться к дорогам и пыли, недостатку еды и сна, жуткому холоду и изнуряющей жаре. Отсутствие комфорта забавляло и подстегивало к новым вызовам. Часто вспоминались ночевки в палатке на голой земле, обеды, состоявшие из одних лишь макарон с тушенкой, бессонные ночи на неизвестных дорогах, обозначенных узкой полоской на карте.

Каждый день перед путешествием был наполнен мыслями о том, куда и как я поеду. Никакого четкого плана – только неизменное желание уехать. Я рассматривала карту России, настолько большую, что ее края безнадежно свисали со стола. Глаза разбегались по всей площади страны и кружили рядом с пальцем, который упорно искал конечный пункт моего путешествия. Я не собиралась довольствоваться лишь центральной частью России и искала максимально удаленный крупный город. Когда взгляд упал на Владивосток, притаившийся почти в самом углу карты, я поняла, что именно там и хочу побывать.

Тогда я еще не знала, смогу ли доехать до Владивостока, и в голову уже медленно, но верно закрадывались неуверенность и зловещий страх, напоминавшие, что это мое первое путешествие, полное неизвестности и опасности. Однако внутренний голос твердил: «Я хочу поехать. Я хочу увидеть мир». И остальное меня совсем не волновало.

Многие знакомые и друзья говорили мне, что хотят переехать в другую страну, подальше от места, где родились. «Но как же так?!» – думала я, не понимая такого отношения к России. «Это страна без будущего!» – заявляли они. Но я не собиралась сдаваться, не веря в безысходность, с которой у людей ассоциируется Родина. Я собирала разные мнения, общалась с иностранцами и спрашивала, любят ли они ту страну, где родились. Как ни странно, они рассказывали о тех же проблемах, что и в России: правительстве, которому нет дела до простых людей, и о маленьких зарплатах, обложенных высокими налогами.

Выслушав очередную жалобу на жизнь в нашей стране, я купила билет на поезд в город, который давно хотела посетить, – Волгоград, город-герой, город военных памятников. Учебное полугодие заканчивалось, и я уже строила грандиозные планы на лето.

Вся жизнь, казалось, пролетала в спешке, и я хотела на время оторваться от реальности и пожить по своему сценарию. Мне кажется, что путешествия – это наилучший способ познать мир. Вокруг нас полно людей, готовых довольствоваться тем, что показывают в СМИ: убийствами, пожарами, войнами, ограблениями, многочисленными митингами по всему миру. Я решила выйти из порочного круга на два месяца и посмотреть на Россию своими глазами, без посредников в виде радио, телевидения и интернета. Я захотела пообщаться с людьми из разных регионов страны. Я стремилась составить свое представление о том, что происходит вокруг. И я поехала. Навстречу неизвестности.

Мое путешествие продолжалось ровно два месяца: я проехала шестнадцать тысяч километров автостопом а весь путь занял около двадцати тысяч километров. Сейчас я готова поведать вам о своей дороге и сказать, что все возможно, главное не бояться.

Как‑то один мой знакомый сказал: «Столько мог написать только влюбленный в свой путь человек». И действительно, я безумно полюбила дорогу со всеми ее опасностями и непредсказуемостью. Часами я могла рассказывать о ней водителям, которых случайно повстречала, а потом и друзьям по возвращении домой.

Это путешествие также стало своеобразной проверкой моих ценностей. Я всегда считала путешествие чем‑то особенным, а комфорт лишь необязательным дополнением к жизни. За две недели до даты отъезда я начала собирать рюкзак, прежде не бывавший в длительном походе. Пришла пора испытать свои убеждения реальным делом.

Часть 1

Как проверить мечту на прочность?

«Я пытаюсь жить так, чтобы ни о чем не жалеть, я всегда выбираю ту дорогу, к которой меня толкает мое желание. И поэтому вы не можете обвинить меня в том, что я иду неправильно. Я иду за своей мечтой, а это – 

единственно верный путь».

Даррен Аронофски

28 июня. Именно в этот день мне предстояло отправиться в долгий путь. Я сдала последний экзамен и на радостях побежала домой – проверять свой тяжеленный с непривычки рюкзак на наличие всего необходимого.

Многие знакомые, знавшие о моей поездке, советовали взять с собой пенку – походный коврик, но он занимал слишком много места и вообще казался безумно неудобным, поэтому я решила его не брать. Вместо него я положила две надувные подушки на случай, если будет слишком холодно спать на голой земле. Пригодится ли мне палатка и спальник? Я ведь собиралась доехать до Владивостока на поезде, хоть и надеялась, что удастся попробовать автостоп.

Я смотрела на рюкзак, забитый до отказа, и не понимала, как мне придется тащить его на себе. Вспомнилась Шерил Стрейд из книги «Дикая»: как она подползала под рюкзак, чтобы его надеть, а потом ласково звала монстром из‑за непосильного веса.

Помимо палатки, спальника и других необходимых вещей, я разложила по пакетам всю еду и подарки. «Нельзя же ехать к людям с пустыми руками», – сказала мама и снабдила меня тремя сумками, набитыми доверху. Я не представляла, как понесу рюкзак, а тут еще эти пакеты! Тяжело вздохнув, я решила во что бы то ни стало поскорее избавиться от ненужного груза. После Екатеринбурга у меня должен был остаться один лишь рюкзак.

В долгое путешествие меня провожала мама, которая, как ни странно, просила только одного – почаще ей писать. И, дав обещание, я наконец села в поезд. С этого момента меня ждала неизвестность, постоянная спутница путешествия, которая подстегивала мое любопытство и одновременно пугала возможной опасностью. Плохие мысли я отгоняла одной из любимых фраз: «Без риска жизнь скучна» и, улыбаясь, провожала взглядом петербургский перрон, на котором все еще стояла мама.

Недолго думая, я быстро обернула матрас в простыню и с ловкостью баскетболиста закинула ярко-синюю подушку в наволочку. Я уже собралась лечь спать, когда вспомнила про заботливо уложенную мамой еду – гречку в пластиковом стаканчике из‑под сметаны и две бутылки с яблочным компотом и водой. С нетерпением кладоискателя я запустила руку на самое дно пакета. Там обнаружилось несколько помидоров с огурцами, бутербродов с сыром и пачка любимого овсяного печенья. Забравшись на верхнюю полку, я с радостью начала поглощать бутерброды, неумолимо кроша на пол, и запивала их сладким компотом. Таким же сладким, каким обещало быть это путешествие.

Мерно покачиваясь на верхней полке, я думала о том, что делаю, куда еду и зачем. Все происходящее казалось совершенно безумной затеей, однако отказываться от мечты я совсем не хотела. Я всегда грезила путешествиями, самостоятельными, без каких‑либо ограничений. Тяга к приключениям, наверное, присуща каждому ребенку, так как он все еще исследует неизвестный для него мир. Со временем свойственное детям любопытство притупляется, и ребенок становится тем скучным и недовольным взрослым, которых мы так часто видим в набитом людьми транспорте и в магазинных очередях.

Среди этой вереницы мыслей я задумалась и о скором возвращении домой. Я боялась не только масштабов путешествия, но и незнакомых людей, у которых собиралась оставаться. Я понимала, что, возможно, мне предстоит проделать весь путь совершенно одной. Без поддержки и опоры рядом. К тому же это было мое первое большое путешествие. Я хотела добраться как минимум до Владивостока или как максимум до Камчатки, но решив, что не стоит загадывать на будущее, старалась ни о чем не думать и яростно отбивалась ото всех дурных мыслей. Я была в самом начале пути и не собиралась сдаваться.

Под стук колес засыпать гораздо легче. Я заметила это уже давно. Особенно если расположиться поудобнее, найдя правильное положение среди поз буквы «зю».

Когда свет в салоне погас, я обняла подушку и закрыла глаза. Звуки постепенно таяли, слышалось лишь тихое шуршание пакетов и легкое позвякивание ложки о края стакана. Шаги, так уверенно продвигавшиеся вглубь вагона, всегда заканчивались громким хлопком двери где‑то совсем далеко. Бренчавшая прежде ложка остановилась меж кружащихся вокруг нее крупинок сахара и оперлась на прозрачную грань.

Утром, только открыв глаза, я потянулась за телефоном – посмотреть время. И, задумавшись на секунду, решила, что не стоит. Какая разница, сколько сейчас времени? Весь вагон еще спал, только мой сосед снизу читал газету. Он не спеша водил глазами по строчкам, явно наслаждаясь тишиной и возможностью посмаковать последние мировые новости. Перевернувшись на спину, я закрыла глаза, упиваясь монотонным стуком колес и легким, будто убаюкивающим, покачиванием вагона поезда.

Знаете, если прислушаться к рельсам, они иногда по настроению, а иногда просто так завывают грустную мелодию, точно фальшивая скрипка, и это напоминает мне о судьбе поездов, вынужденных перевозить толпы раздраженных людей, которые без конца жалуются на духоту в вагонах и узкие полки, откуда торчат их бесчисленные пятки.

Вскоре я спустилась вниз и стала наблюдать за постоянно обновляющимися видами из окна. Немного помолчав, я предложила своему соседу овсяное печенье. Он вежливо отказался, но в ответ угостил меня чаем. Оказалось, его зовут Евгений и он едет домой, к своей любящей семье, с работы.

– А ты куда едешь? – спросил сосед, убирая в сумку сложенную газету.

– Если честно, не знаю, – призналась я. – Сейчас я еду к незнакомой мне девочке в Волгоград, а потом в Казань, тоже к незнакомым людям, а потом… Даже не представляю, что будет и куда доберусь… Вообще, хочу во Владивосток.

– Это очень смелое решение, – он одобрительно покачал головой и добавил: – Немногие способны вот так взять и поехать. Ты молодец.

Эти слова приятно отозвались в моей душе. Сделав многозначительную паузу дабы все обдумать, Евгений сказал, что это многого стоит – взять на себя ответственность за свою жизнь, за свои решения и отправиться навстречу мечте. Многие люди боятся этого. Как бы мечта их ни тянула, они остаются в зоне комфорта, не забывая жаловаться на занятость, из‑за которой якобы не могут вырваться на свободу. Лишь единицы решаются на действия. Просто берут и идут. Навстречу мечте.

За беседами прошло ни больше ни меньше, а целых четыре часа, которые пролетели незаметно. Так мы и прибыли в город со славным именем Елец.

– Ну что ж, я сегодня сделал сорок семь шагов, – сказал мне Евгений, показывая приложение подсчета расстояний на своем телефоне, – это до туалета и обратно.

Он широко улыбнулся и направился к выходу из вагона. Я потянулась за своей кофтой и, немного погодя, последовала за ним. Почти у самых дверей меня окатило теплой волной – на улице стояла безветренная жара в тридцать градусов. Включив телефон, чтобы написать маме, я получила сообщение от МЧС о приближающихся ливнях и грозах в Липецкой области. «Но нам‑то они не страшны», – подумала я.

Немного осмотревшись и сделав пару фотографий, я зашла в вагон и заметила Евгения, который быстрыми шагами шел ко мне. Из сумки он выложил на стол две копченые рыбины, огурцы, помидоры и лаваш.

– Вот, угощайся.

Как выглядит Сталинград?

«Опасное это дело – выходить за порог: стоит ступить на дорогу и, если дашь волю ногам, неизвестно,

куда тебя занесет».

Толкин, «Властелин колец»

Как только поезд медленно, скрипя колесами, остановился у перрона, я закинула на плечи свой тринадцатикилограммовый рюкзак, взяла пакеты с едой и подарками и направилась к выходу. Наспех попрощалась со своим соседом и позвонила Крис, у которой я должна была провести два дня. Мне ответил сонный голос:

– Ой, а ты уже приехала? – зевая в трубку, сказала она. —

Я скоро буду, жди у фонтана.

Звонок прекратился, и я, тяжело вздохнув, поволокла свои пожитки на выход из вокзала, где и нашла нужный мне фонтан – до боли знакомый по фильму «Сталинград». Только позже я узнала, что таких фонтанов в городе два. Оригинал находится недалеко от Музея-панорамы.

Я сидела с закрытыми глазами на краю неработающего фонтана и вдыхала утренний воздух, уже достаточно прогретый вышедшим из‑за горизонта солнцем. Мне совсем не верилось, что я наконец‑таки добралась до Волгограда, города, который давно хотела посетить. Я гордилась собой уже сейчас, потому что был сделан первый шаг. Сквозь страх и нерешительность. Я сделала это и уже ждала долгих прогулок по разным городам, несмотря на усталость и желание спать.

«Вот я и в Волгограде», – настрочив маме сообщение, я нажала на кнопку «Отправить».

Убрав телефон, встала рядом с рюкзаком и вдруг увидела вдалеке машущую мне руками Крис.

О ней я узнала от своего старого друга Ивана, который много лет путешествовал и жил в разных городах России, приобретя кучу знакомств. Я обратилась к нему за помощью – так мы с Крис и познакомились.

Первым делом, придя домой, я скинула рюкзак в коридоре и отправилась смотреть свою комнату. Мои новые апартаменты располагались под самой крышей и были украшены фрамугой в деревянном обрамлении. С нетерпеливым любопытством я сразу же кинулась к окну.

– Ничего себе! Свой домик под крышей! – обрадовалась я, ложась животом на широкий подоконник.

Переодевшись, я прошла на кухню, и Крис налила мне сливочный грибной суп. Он казался сладкой амброзией после полутора суток езды в поезде, и я неторопливо смаковала каждую ложечку. Желание спать потихоньку отступало, и я, набравшись новых сил, была готова гулять по городу.

Жара стояла невыносимая. Солнце шпарило так, будто хотело выжечь все на своем пути. Хотя Крис сказала, что сейчас еще прохладно по сравнению с прошлой неделей. Честно говоря, я совсем не ожидала такого пекла, несмотря на то, что совсем не интересовалась погодой. «Вот так бывает, когда едешь, сам не зная куда», – подумала я.

По пути мы решили зайти за водой в супермаркет. Но до его открытия было еще полчаса.

– Блин, придется ждать, без воды я дальше не пойду, – вздохнула Крис и уселась на ступеньку в тени рядом с магазином.

Я облокотилась о горячую стену магазина и почувствовала, как что‑то мешает мне в заднем кармане рюкзака.

«Ах да, перцовый баллончик».

Рассматривая его, я улыбнулась собственным воспоминаниям. После того, как мне его подарили, я даже не посмотрела на него, а просто запихнула в рюкзак.

Тогда я сидела в интернете и переписывалась с очередным новым человеком. Он предлагал встретиться за чашечкой кофе. На часах было десять часов вечера, и я не хотела идти гулять так поздно. Однако переписка продолжалась:

– Ну, летом много времени свободного, в этом смысле студенчество хорошо. А я один ходил по Кисловодску, Кавказским Минеральным Водам, в Пятигорске на Бештау лазил. Страшного в принципе ничего нет, – писал он.

– Тебе да, а девочке одной путешествовать как‑то

не по себе как минимум, – отвечала я.

– Баллончик в карман или травмат на пояс.

Тогда я призналась, что у меня из этого ничего нет. В ответ он пообещал мне подарить перцовый баллончик.

– Не дело девушке без баллончика ездить стопом, – написал он и добавил смайлик.

«Ладно, пойду прогуляюсь», – подумала я.

Я открыла шкаф в поисках подарка для моего нового знакомого. Не могу же идти с пустыми руками, когда он мне хочет подарить баллончик. И выбрав книгу про выживание в горах, направилась в центр города.

Встретились мы у торгового комплекса в шумном центре Петербурга и сразу пошли внутрь. Мы поднимались по эскалатору наверх, когда я заметила небольшую трибуну в центре зала, где напротив огромного экрана собирались футбольные болельщики. Они кричали и улюлюкали, стучали и гудели. Шум был такой, что я уже не слышала своего собеседника, а только с интересом смотрела то на толпу, то на экран. Поднявшись на нужный этаж, мы пошли в сторону ресторана.

Честно говоря, я совсем не ожидала такого поворота событий, ведь меня пригласили на кофе, но, конечно, я была рада усесться в удобное кресло и заказать что‑нибудь поесть. Я выбрала лазанью и зеленый чай.

– Что‑нибудь еще?

– Нет, спасибо, – смущенно отозвалась я.

– Давай еще десерт закажем. Я возьму морковное пирожное, интересно попробовать, – улыбнулся он.

– Мне его тогда тоже.

Приходилось чуть ли не кричать, потому что рядом стояло два огромных телевизора, транслировавших чемпионат мира по футболу. До происходящего на экранах нам не было никакого дела – мы болтали о спорте, литературе, о способах приготовления мяса и еще много о чем. Нам было интересно и вкусно, и время проходило быстро.

Наевшись до отвала, мы решили прогуляться по городу в сторону набережной, где должны были запускать салют. На узеньких улочках народ все более сгущался, и мы едва могли протиснуться меж людей. Кто‑то забирался на подоконники домов и фонарные столбы, но полицейские не позволяли толпе занимать лучшие места.

Когда раздались первые залпы салюта, все немного поутихли и достали телефоны и фотоаппараты, охотясь на желанные кадры. Сначала яркие вспышки лениво появлялись в небе, будто стеснительная танцовщица, не желающая раньше времени раскрываться публике. Затем, словно привыкнув к восторженной толпе, она задвигалась немного быстрее и, когда ее танец полностью всех захватил, она, исполнив хитроумный пируэт, притопнула ногой. И тогда залпы салюта полились нескончаемым потоком в небо, сменяя друг друга в легкой дымке и заливая небо красками. Это напоминало торжество цвета над мрачным небесным полотном. Самое настоящее шоу перед иностранцами, приехавшими сюда посмотреть футбольные матчи. Я прежде никогда не видела таких потрясающих салютов. Он гремел очень долго, удивляя зрителей все новыми залпами красок. Бывало, они прекращались на пару секунд, но потом снова взлетали в небо с новой силой, и эти картины, выстроенные из разноцветных красок, поражали воображение. Казалось, они могут принять абсолютно любую форму.

– Магазин открыли! Пошли! – сказала Крис и дернула меня за руку.

Картинка потухла, а я снова вернулась в реальность. Да, надо было купить воды.

Мы не торопясь ходили по просторным безлюдным залам магазина и попутно наслаждались долгожданной прохладой. Проходя меж товарных стоек, Крис вдруг остановилась.

– Будешь энергетик?

– Можно один на двоих, – предложила я.

– Тогда возьму большой.

Крис выбрала понравившийся вкус, и мы направились к кассе. По договоренности, сначала платила за покупки я, а потом она. И пока я отсчитывала мелочь, Крис уже открыла энергетик с привычным щелчком и отхлебнула глоток.

– Пакет забыли, – вспомнила она.

– Ничего, я понесу.

Крис победно отвела взгляд и отпила еще, дабы наконец проснуться и подготовить себя к изнуряющей и долгой экскурсии. Выйдя из магазина, мы свернули на грунтовую дорогу и начали подниматься вверх по холму. Перед нами расстилались степи с короткой, уже бледно-желтой травой, а солнце, казалось, хотело утвердиться в своем господстве над людьми и продолжало шпарить с неимоверной силой. Когда вдалеке, возвышаясь над деревьями, показался знаменитый памятник Родине-матери, я с удовольствием первопроходца стала фотографировать все, что хоть немного привлекало взгляд.

– Высота памятника вместе с мечом – восемьдесят пять метров. Меч однажды меняли, потому что его сильно качало на ветру. Насколько я помню, он длиной метров тридцать, – начала свою экскурсию Крис.

Совсем запыхавшись от подъема на небольшую горку, моя подруга остановилась и, отпив свой энергетик, предложила его мне:

– Не боись, он безалкогольный.

– Да, я знаю, но подобного никогда не пила, – попыталась я оправдать секундное замешательство.

Я отхлебнула пару глотков и вдруг заметила систему автоматического полива, скрытую в низкой траве.

– У меня идея, – сказала я и двинулась навстречу прохладным тонким струйкам воды.

Изрядно намочив одежду, мы, уже полные сил от живительной влаги, двинулись дальше. На стеклах солнечных очков все еще висели капли воды, а я, не имевшая в запасе ничего сухого, так и продолжала идти, наслаждаясь долгожданной прохладой. Здесь уже бродили туристы, неспешно тянувшиеся организованной вереницей от главного памятника. И наконец, поднявшись по ступенькам, я увидела Родину-мать во всей ее красе. Казалось, что этот гигант, вытягивая руку высоко вверх, хочет проткнуть мечом низкие кучевые облака и просыпать мягкую пену, скрывающуюся в них. Родина-мать – это памятник женщине, держащей в руках величественную мощь меча весом в четырнадцать тонн.

– Ее прототипом была реальная девушка. Правда вот, не помню, кто именно, – сказала Крис и словила языком последнюю капельку энергетика.

Мне казалось, что этот памятник, один из самых высоких в мире, вобрал в себя всю горделивую силу и несгибаемую волю нашей страны. Я ехала сюда полтора дня и уже восхищалась тем, что нахожусь в этих памятных военных местах. Они напоминали о печальной истории всем неравнодушным людям, запрокинувшим головы назад, чтобы увидеть Родину-мать, зовущую вперед.

– Через пятнадцать минут будет смена караула, – сообщила мне Крис, – мы могли бы посмотреть.

– Ага… – протянула задумчиво я, пытаясь проникнуться атмосферой нового места.

Мы прошли до Зала Воинской славы, где происходит смена почетного караула. Здесь в самом центре красовалась огромная пятиметровая рука, державшая факел, в котором горит вечный огонь. В этом зале тихо звучала хоровая музыка, и она, заполняя каждый уголок открытого пространства, вселяла немое блаженство, которое растекалось по мне прохладными потоками. «Подумать только, как красиво», – подумала я, осматривая все вокруг. Над самым потолком проходила Георгиевская лента, и я, крутя головой, все же сумела прочитать: «Да, мы были простыми смертными, и мало кто уцелел из нас, но все мы выполнили свой патриотический долг перед священной матерью-Родиной!» Внизу, у самой руки, стояли, крепко обхватив ружья, красивые юноши в военной форме. Они, наверное, думали только о том, когда же закончится их бесконечный час мучений на жаре. Один молодой человек в такой же форме, словно блюститель порядка, ходил и смотрел за состоянием своих товарищей, поправляя фуражки и вытирая им лица. И никого не волновало, что фотографировать нельзя. Туристы, словно стая коршунов, толпились возле молодых курсантов, и они, не смея шевельнуться, только жмурились от многочисленных ярких вспышек камер.

– Изверги! Не видят, что им и так тяжело стоять?! Зачем их фотографировать?! – громко возмутилась Крис и направилась вниз по кругу, по которому должна была маршировать следующая партия из почетного караула.

Когда молодые люди в красочных мундирах проходили мимо нас, громко стуча каблуками и задирая ноги более чем на девяносто градусов, я замерла, не смея даже шевельнуться. Я не могла отвести взгляда от этих статных фигур, медленно движущихся в заданном ритме. Их высокие ботфорты скользили по блестящим плитам, и они вкладывали все силы, выстукивая каждый шаг.

Вдоволь налюбовавшись, мы двинулись на выход и попали на площадь Героев. Табличка на площади сообщала, что здесь находится капсула времени, которую вскроют

9 мая 2045 года в день столетия Победы над фашистской Германией.

Во время прогулки по Мамаеву Кургану я много фотографировала, удивляясь масштабам мемориального комплекса, который стоял на высоте чуть больше ста метров. Спустившись по многочисленным ступенькам, мы пошли на трамвайную, а точнее, на наземную остановку метро. Я хотела покататься на знаменитом трамвае, который вообразил себя метро и без спроса нырнул под землю.

Прохладный воздух из открытых окон и грохот колес по слегка заржавевшим рельсам, казалось, оживили нас с Крис, и мы, скинув обувь, встали ногами на сиденья.

Бесконечный поток фонарей, освещавших темный туннель метро, быстро смешивался со звонким смехом двух девчонок, смотрящих вперед, прямо по ходу движения трамвая. Вокруг нас сидели люди, словно мраморные статуи с бледными каменными лицами, отнюдь не разделявшие нашей радости от поездки навстречу приглушенной темноте подземной станции.

– Где мы будем выходить? – спросила я, садясь обратно на свое место и зашнуровывая кроссовки.

– Посмотрим, может, доедем до конечной, там недалеко от музея, который хочу тебе показать.

Выйдя из трамвая, мы направились в Мемориально-исторический музей, где я лениво ходила от экспоната к экспонату, совсем не читая аннотаций и исторических справок, приклеенных на стенды.

– Хочешь есть? – спросила Крис, наблюдавшая мою кислую физиономию с того момента, как мы вышли из метро.

– Да, очень, – призналась я.

– Ну, тогда пойдем в бургерную после музея.

Бургерная оказалась одним из самых известных заведений в Волгограде. Я быстро заказала первое, что попалось мне на глаза – освежающий коктейль с лавандой. Протянув Крис бумажку в пятьсот рублей, я попросила взять мне бургер на ее усмотрение.

Пока она стояла в очереди на кассу, я уже облюбовала свободный столик в самом углу кафе под кондиционером. Бросив вещи на мягкий диванчик, я помыла руки и уселась под струи холодного воздуха. В предвкушении вкусной трапезы я мечтательно улыбнулась, на минуту закрыла глаза и позволила себе расслабиться. Приятная истома прокатывалась по телу. Палящий зной нового города разморил меня, и жутко захотелось спать. И я так бы, наверное, и заснула, если бы Крис громко не поставила поднос с едой на стол.

– Я заказала себе коктейль с бузиной, – Крис быстро разложила еду с подноса прямо передо мной. – Хочешь попробовать?

Мы долго смаковали вкус огромных бургеров и, громко смеясь, вытирали салфетками растекавшийся соус. Наслаждаясь едой и приятными разговорами под легкой струйкой холодного воздуха, мы не замечали, как быстро идет время. Здесь нам было хорошо, но, доев обед и убрав за собой мусор, мы двинули дальше.

По пути я долго думала о том, стоило ли покупать бургер за пятьсот рублей и сколько вообще тратить в день, чтобы хватило до конца путешествия. Во время размышлений тараканы в моей голове разделились на два лагеря. Одни всячески поощряли мои действия, другие же – ругали. Мне надо избегать ненужных трат и всегда взвешивать все за и против, прежде чем что‑либо покупать. Так рассуждали разумные тараканы в моей голове. Однако мечтатели и сумасброды, напротив, поддерживали меня, аргументируя это тем, что надо получать от жизни удовольствие, а не вечно считать деньги. Честно говоря, я склонялась к тому, что мой путь, к которому я так долго шла, должен походить на праздник, и нельзя себя вечно ограничивать. В моем кошельке еще оставалось тысяч десять, так что я решила не волноваться раньше времени.

Прохлада кафе и вкусная еда лишь на время привели нас в чувство. Вскоре мы дошли до знаменитого тополя, в стволе которого остались пули, и снова почувствовали жажду. Наша прогулка едва ли могла доставить кому‑либо удовольствие. Однако я не спешила отчаиваться и послушно плелась за Крис, надеясь на что‑нибудь интересное. Пока мы шли, Крис обмахивалась бесплатной брошюрой, которую взяла в музее в качестве веера, хотя не думаю, что это сильно помогало.

Зайдя по‑быстрому в магазин, Крис купила очередную бутылку воды и вермишель быстрого приготовления «Анаком».

– Попробуешь наш местный доширак хоть, – сказала Крис, пытаясь утрамбовать покупки в свой маленький рюкзак.

По дороге в Музей-панораму Сталинградской битвы моя голова уже отказывалась воспринимать какую‑либо информацию, намеренно отключаясь от блока питания, словно перегретый компьютер. Моя усталость, как вода из доверху заполненной бочки, уже начинала изливаться наружу, и я, двигаясь на автопилоте, ждала завершающую точку нашей прогулки.

– А вот и Мельница, – Крис указала пальцем на единственное здание, сохранившееся со времен войны. – Пойдешь в музей? Я тебя тут подожду, – и Крис упала на скамейку рядом с такими же изнеможденными и утомленными солнцем.

Вышла из музея я уже через час, быстро пройдя по всем залам, не уделяя ни одному должного внимания. Я пожалела, что вообще туда пошла, потратив сто пятьдесят рублей впустую. «Итого восемьсот рублей за один только день. Если и дальше так дела пойдут, ты никуда не доедешь», – ругали меня здравомыслящие тараканы. После того как я нашла в толпе Крис, мы быстрым шагом пошли на остановку, попутно опустошая бутылку с водой.

Мы пришли домой совершенно изможденные, но явно довольные собой. Я быстро проскочила в ванную и, наскоро приняв душ, отправилась спать.

Через пару часов пришла мама Крис и, звеня ключами, направилась на кухню подогревать ужин. Вскоре за столом собралась вся семья, и нам пришлось наконец проснуться. Нехотя умывшись, чтобы открыть уставшие от жары глаза, я отправилась знакомиться с семьей, которая приняла меня к себе в гости. Во главе стола сидел отец, рядом – брат Крис, а мама умело управлялась с тарелками, отмеряя каждому одинаковые порции. Как только я приземлилась на стул, все начали задавать мне бесчисленные вопросы о том, как я добралась и куда собираюсь дальше. Мама Крис налила мне большую кружку грушевого лимонада и поставила передо мной не менее большую тарелку гречки с курицей и салатом.

– Как у вас погода в Петербурге? Дождей нет? – спросила мама.

– Как это дождей нет?! – вмешался отец. – Они там

всегда!

– Насчет дождей не знаю, но сейчас там плюс одиннадцать, – ответила я, смущаясь от чрезмерного внимания.

– Ничего себе! А тут целых сорок! – вмешался брат Крис.

– Что тебе больше всего понравилось в городе? Вы же много где были? – полюбопытствовала мама, вставая из‑за

стола. – Кто‑нибудь будет чаю?

– Почетный караул, наверное, – и, призадумавшись, добавила: – И Мельница.

– А наш Костик был в этом карауле, – с гордостью поведала Крис, подмигнув брату.

– Да, он был курсантом в военной академии! В Почетный караул берут только с ростом метр восемьдесят и выше, – заметила мама, разливая чай по кружкам.

– И красивых лицом, – добавила, хихикая, Крис.

Поблагодарив за теплый ужин, я отправилась к себе. Жутко трещала голова, а футболка, в которой я была, уже издавала привычный запах. Снова переодевшись, я выпила таблетку от головной боли и прилегла на кровать, сложившись калачиком.

Волгоград, город на Волге. Громкое и гордое название. Однако местные жители окрестили его Козлоградом и объяснили это тем, что здесь довольно грязно, люди злые, ничего не делается, и груды плиток тихо пылятся в сторонке от мнимого ремонта тротуаров.

Однажды мой знакомый рассказывал, что самый крупный рынок Волгограда находится в Тракторозаводском районе, то есть в одном из самых криминальных мест города. И чтобы там прибарахлиться, следует взять друга на всякий случай, а также свернуть уши в трубочку, если мимо вдруг пройдет какая‑нибудь потрепанная дама, выдавая тираду из нецензурной брани. Когда же обсценная лексика начнет витать в воздухе, можно будет с уверенностью сказать, что вы находитесь на Тракторном.

Тем не менее, для человека, в первый раз посетившего Волгоград, он представляется легендарным историческим памятником.

В объятиях моря

«Всю свою жизнь я искал истину. И единственное, о чем я жалею, это о потраченном времени, чтоб в итоге понять – истина в том, что истины нет. Живите и наслаждайтесь жизнью, не задавая ей вопросов!»

Энтони Хопкинс

На следующий день мы выбрались из дома только ближе к вечеру. Все утро мы играли в карты и пили грушевый компот, пока родителей не было дома. Только ближе к обеду Крис предложила пойти на пляж и провести там весь оставшийся день. Я была не в восторге от идеи торчать под солнцем больше часа или максимум двух, но все же согласилась. Закупившись провизией, мы отправились на маршрутку, которая должна была довезти нас до пляжа, точнее – почти до пляжа…

– Еще километра три идти, – поспешила обрадовать меня Крис.

Я, как всегда, несла воду в руках, потому что полотенце заняло весь мой миниатюрный, одолженный на время рюкзак. Мы двигались на другую сторону Волги, и Крис показывала мне вчерашние достопримечательности с моста, по которому мы шли, время от времени прижимаясь к перилам и смотря вниз – в темные воды реки. Наконец, дойдя до конца дороги, мы свернули в небольшой лесок и попали на пляж. Крис тем временем сняла сандалии и зашагала босиком, а я так и пошла в тапках, шаркая по песку, заметая собственные следы.

Мы расстелили покрывало у самой реки и улеглись отдыхать. Пляж был заполнен людьми: дети бегали, раскидывая песок мимо ведерок, а подростки носились друг за другом, пытаясь попасть мокрым песком в спину приятелям. Некоторые пили пиво и незаметно для других закапывали накопившийся мусор. Солнце все больше пекло голову, и я нерешительно подошла к самой воде.

– Настало время купаться? – с ноткой подстрекательства в голосе спросила Крис.

Вода казалась леденяще холодной, а я сама – перегревшейся на солнце, и, дабы раскаленное докрасна тело не зашипело, я еще пару минут простояла по колено в воде. Передо мной проплыла девушка, гордо восседавшая на круге-единороге во главе парочки своих друзей, которые брызгались во все стороны и громко смеялись. Когда небольшие волны улеглись, я на счет три с размаху упала в воду и, быстро двигая руками и ногами, поплыла вперед. После несколько десятков метров вдоль берега я вышла из воды. Накинув полотенце на плечи, достала бутылку из влажного песка и сделала пару больших глотков.

– Ну, теперь моя очередь, – Крис, виляя бедрами, направилась к воде.

Притормозив почти по пояс в воде, она неуверенно водила руками по воде, решаясь нырнуть.

– Давай уже!

Проведя ногой по поверхности воды, я быстро окатила подругу множеством брызг. И она со смехом нырнула в Волгу с головой.

Когда Крис вышла из воды, мы с аппетитом хомячков начали поглощать булочки, купленные перед походом на пляж, и запивать их яблочным соком.

– Может, пойдем домой, как поедим? – с надеждой в голосе спросила я.

– Нееет. Мы для чего сюда пришли: чтоб побыть тут час и уйти?

– Мне тут надоело, – призналась я.

– Иди еще раз искупайся хоть.

Нашу дискуссию прервал громкий раскат грома из слегка посеревшего неба.

– Пошли! Дождь будет! – засобиралась я, не теряя надежду в скором времени отсюда убраться.

– Да не будет его! Тут такое не редкость.

Однако мы все же собрали вещи и двинулись на ближайшую остановку. По ногам стекала вода от мокрого купальника, но на улице было достаточно жарко, чтобы чувствовать себя комфортно во влажной одежде. Дойдя до остановки, Крис начала считать мелочь, доставая ее из закромов рюкзака. А я любовалась радугой, нависающей прямо над нами. Пока я искала наиболее подходящий ракурс для фотографии, приехала маршрутка. Мне пришлось отсчитывать монетки, стоя в три погибели под низким потолком. Крис же удобно расположилась на единственном свободном сиденье и закрыла глаза. Девушка, сидящая прямо передо мной, предложила подержать мой рюкзак, пока я мучилась с мелочью. Поблагодарив ее, я быстро передала оплату за проезд водителю и, взяв свой рюкзак, плюхнулась на место молодого человека, который мне его уступил.

– Спасибо. Спасибо большое!

«Не такие уж и злые тут люди, как мне рассказывала Крис», – подумала я.

Придя домой, я начала потихоньку складывать вещи и утрамбовывать их в рюкзак. Выходить надо было через три часа, но я хотела еще отдохнуть. Вся семья тем временем собралась на кухне и шумно болела за сборную России, игравшую против испанцев на чемпионате мира по футболу. Судя по их громким голосам, страсти на поле накалялись. И когда я уже прилегла отдохнуть, громкий крик во дворе заставил меня осознать происходящее. Наши выиграли.

Уже давно стемнело, когда мы с Крис пошли на вокзал. Она надела все белое, несмотря на то что прогнозы погоды обещали ливень. Я приготовила единственную пятидесятирублевую купюру и, зайдя в автобус, сунула ее кондуктору.

– Два.

Женщина в оранжевой жилетке и с бренчащей от мелочи сумкой нашла нужную монетку и оторвала билеты. Автобус еле тащился по многочисленным городским пробкам, в основном состоящим из футбольных болельщиков, которые ни на минуту не умолкали: кричали, перебивая друг друга, и сигналили вслед проходившим машинам. Город будто сошел с ума. Несмотря на заторы на дорогах, мы успели вовремя. Быстро обнявшись с Крис, я побежала на перрон и запрыгнула в поезд в последний момент.

Оставались считанные минуты до отправления. В мыслях я уже предвосхищала, как буду гулять по улицам Казани и вдыхать культуру целого государства, находящегося внутри моей страны. Меня всегда удивляло, как в одной России могут уживаться целые народы, культуры, и хотелось увидеть их все, окунуться в их мир, послушать их язык, их музыку, попробовать национальные блюда.

Усевшись на свое место рядом с девушкой по соседству, я с гордостью осознала, что надо иметь определенное мужество, чтобы противостоять своим страхам, ради мечты отправиться в путь и преодолеть расстояние в шестнадцать тысяч километров – это даже больше, чем путь от экватора до Северного полюса, это как пол-Земли. Почему‑то именно тогда я, глядя в окно на удаляющийся Волгоград, преисполнилась уверенности, что все непременно получится. Ведь иначе быть просто не могло.

Дорога в столицу Татарстана

«Если дверь не открывается, разбегись и толкни. Если она все равно не открылась, разбегись подальше и толкни сильней. Если все еще не удалось, значит разбег должен быть больше, а толчок – более сильным».

Уинстон Черчилль

Зайдя в вагон поезда, я поздоровалась с девушкой, сидящей на нижней полке, и начала заправлять постельное белье. Затыкая простынь под матрац, я подумала о том, что путешествие стало своеобразной проверкой моих ценностей. Мне часто говорили, что я неправильно живу, что мне необходимо избавиться от своего образа мышления и найти наконец молодого человека, а я, как неподъемная телега с дровами, завязла в грязи колесом и упрямо стояла на своем. Увидеть мир – вот о чем я мечтала изо дня в день. Недоедать и недосыпать. Идти и умирать от жары, но все равно продолжать идти. Идти. Пока не иссякнут силы настолько, чтобы, сделав очередной шаг, упасть навзничь, не в силах больше подняться. Чтобы рюкзак, путешествующий автостопом на плечах, впечатал тебя в землю, поставив жирную точку.

Поезд тряхнуло, и я случайно наступила на ногу своей соседке.

– Извини.

– Ничего страшного.

– Куда едешь? – спросила я, дабы скрасить свое времяпровождение в собственных мыслях.

– В Ульяновск, – ответила она. – А ты?

– В Казань.

Пока я заканчивала с простыней, Настя рассказала, что едет к бабушке отдыхать и у нее под сиденьем куча сумок, которые поможет вынести ее многочисленная родня. Продолжив разговор, мы коснулись неудобной для меня темы.

– Как это у тебя никогда не было парня?

– А вот так. Да и зачем? – спросила непонимающе я.

– Ну, просто, у меня вот есть, и мы много времени проводим вместе. Он часто приходит в гости и помогает моей бабушке готовить.

– Это хорошо.

На самом деле, я всегда хотела иметь родного и близкого человека. Разделять общие интересы, развиваться и тянуть вперед друг друга. Однако все мои сверстники, как мне казалось, ищут вовсе не любимого человека на всю жизнь, а развлечение на ночь или временную поддержку. Слишком уж серьезно я все воспринимаю – и мне это говорили не раз.

Был у меня, конечно, один случай горячей первой любви, но даже тогда я не потеряла голову, а в конце концов и вовсе ушла, так и не почувствовав ни уважения, ни искренней заинтересованности продолжать отношения. Мне был двадцать один год, и этот человек соединял в себе весь мир и все мои надежды.

Я впервые испытывала такие чувства и хотела запомнить их на всю жизнь. Он говорил мне: «Я тебя люблю. В эту самую минуту. В эту самую секунду. Ибо не знаю, что будет дальше». Это был самый честный ответ, который только можно было услышать. Он не верил в клятвы о вечной любви, а я не смела просить о чем‑то большем, чем любить меня в данный момент.

Как ни печально, чувства имеют свой конец, когда ими пренебрегают. Я говорила о том, что важно ценить любовь и растить ее, как цветок, а мой принц в ответ на искренность посеял ядовитое зерно, сказав, что отношения – всего лишь перепихон и ничего больше. «Лишь еда и секс всегда будут нужны людям, и не нужно ничего приукрашивать». Его слова очень меня задели, и я не придумала ничего лучше, как затушить свои чувства и постараться его забыть.

Вдалеке мелькали фонари, а мы, уже изрядно уставшие, просто сидели, уставившись в окно. Около двух часов ночи я полезла на верхнюю полку за водой и легла, одурманенная легким ветерком из открытой форточки. Я наслаждалась спасительной прохладой после долгого жаркого дня. Да так и заснула, не укрывшись простыней. Ветерок, мягко обволакивая, скользил по телу. Ночью стало совсем холодно, и я лениво накинула на себя лежавшую рядом кофту и так проспала до пяти утра. Посмотрев вниз, я заметила, что моя соседка уже встала и безучастно смотрела в окно, потирая сонные глаза. Я закинула в рот таблетку цитрамона и, поморщившись, запила ее водой. Пульсация в голове отдавалась сильной болью, и спать я больше не могла.

– Чего не спишь?

– Не спится в дороге, – призналась я, – переживаю, как сегодня приеду к людям и буду у них жить.

– Давно их знаешь?

– В том‑то и дело, что даже не переписывались толком. Знакомый посоветовал своего друга, который живет с девушкой, и они решили меня приютить на пару дней.

– Не боишься ехать к незнакомым людям?

– Боюсь. А что делать?.. – вздохнула я.

С приближением полудня жара в вагоне без кондиционера усиливалась, и все пассажиры старательно обмахивались чем только можно. Но все – это не мы. Мы разложили съестные припасы на столе и принялись уничтожать их со скоростью света. Шкурки от бананов и испортившиеся Настины продукты полетели в мусорный пакет первыми. За ними – обертки от плавленого сыра и помятые никуда не годившиеся помидоры. Дожевав бутерброды с яблоками в прикуску, мы быстро заполнили небольшой пакет мусором, освободив тем самым Настину сумку, прежде доверху заполненную едой.

– Ура, теперь у меня не семь сумок, а шесть, – с облегчением заметила моя соседка, подсчитывая количество вещей под сиденьем.

Ехать оставалось два часа, я полулежала на Настиной нижней полке, еле живая от жары. Я прижимала к себе бутылку с уже теплой водой, но она казалась гораздо холоднее, чем что‑либо в этом поезде.

– Знаешь, это уже похоже на банный комплекс. Надо пожаловаться на отсутствие веников, – засмеялась я.

– Ага, точно, – выдохнула Настя, вставая и потягиваясь на носочках. – Уже скоро Ульяновск, пойду переоденусь.

Когда поезд прибыл на станцию, половина пассажиров вышла, и на перроне долго маячили горсточки обнимающихся людей. Я поставила портфель перед собой и уселась на соседнюю нижнюю полку. Поезд дрогнул и медленно поехал, покачиваясь в такт железному скрипу колес. Я сидела у окна, подперев кулаком щеку, и думала о бесконечной дороге, которую мне предстоит одолеть. Я не знала, куда еду и зачем. Меня просто тянул этот ветер, гуляющий по свету. Меня тянули города в глуши страны, такие далекие и труднодоступные. Я думаю, жить, видя перед собой одних и тех же людей, одни и те же улицы, одну и ту же мебель в квартире, совсем не интересно…

Прибытие в Казань

«Я не могу примириться с мыслью, что жизнь проходит так быстро, а я не живу по‑настоящему».

Э. Хемингуэй, «Фиеста»

Чем ближе я подъезжала к городу, тем чаще билось сердце в предвкушении встречи с ним. Я уже не могла усидеть на месте и постоянно смотрела на часы. Проезжая мимо мостов и мелких деревушек, я высовывала голову в форточку и любовалась видом. Солнечные очки позволяли долго смотреть навстречу ветру. Длинная вереница вагонов извивалась по дуге, словно объезжая солнце, чтобы оно так сильно не светило в глаза. Совсем не верилось, что уже через полчаса встречусь с друзьями по переписке и взгляну на главные достопримечательности.

Последний час пути я неотрывно смотрела в окно, и когда вдалеке показались очертания знаменитой мечети Кул-Шариф, я прошептала, обращаясь к самой себе:

– Я приехала. Я в Казани. Я так долго этого ждала.

Слезы счастья наворачивались на глаза, но я не позволила им выступить наружу.

– Все хорошо, держись. Уже почти приехала. Выше нос, – сказала я и обняла рюкзак, стоявший рядом со мной на нижней полке купе.

Спустя долгих двадцать два часа пути поезд наконец остановился, заглушая скрипом колес бегущих навстречу людей. Выйдя из вагона, я не увидела знакомых лиц и пошла по перрону к выходу. Через пару десятков шагов я наконец увидела своих друзей, и мы обнялись. Они взяли мои сумки и быстрыми шагами направились по извилистым переходам к привокзальной парковке.

– Сейчас заедем в магазин, я куплю на ужин наших татарских булочек, и поедем домой, хорошо? – наконец заговорил Руслан.

Пристегнувшись на переднем сиденье, я кивнула в знак согласия, и мы двинулись в путь.

– По дороге встретим пару достопримечательностей, но основная программа – завтра. Что бы ты хотела здесь увидеть? – спросил Руслан.

– Даже не знаю. Кул-Шариф да набережную. Я ведь не смотрела заранее, что у вас тут интересного есть. Еще татарскую кухню хочу попробовать.

– Ну, это уже сегодня будет.

Пока мы ехали, Руслан рассказывал все, что знает о Казани. Я с огромным любопытством смотрела по сторонам и пыталась следить за ходом импровизированной экскурсии, однако голова отказывалась воспринимать всю информацию. Уже отчаявшись что‑то запомнить, я просто наслаждалась видом ночного города.

Дома нас встретила Альбина, любимая девушка Руслана. Она стояла на одной ноге, а другая была перевязана.

– Не волнуйся, это старая травма, – поспешила успокоить меня Альбина, заметив сочувствующий взгляд. – Проходите, сейчас будет чай.

Руслан, быстро скинув обувь, направился на кухню помогать Альбине. Мы же с Игорем сели в гостиной. Я его знала по переписке в интернете, а это были его друзья, которых он попросил приютить меня на пару дней. Руслан еще в онлайн-общении признался, что захотел познакомиться, потому что заинтересовался моим творчеством – рассказами, опубликованные в соц. сети. Больше всего ему понравился рассказ о моей прогулке в горах Кисловодска. В тот день я заблудилась и, пока пыталась найти нужную тропинку, небо приобрело зловещий вид и грозилось рассыпаться в ужасном ливне с грозой.

Отрывок из дневника:

Что такое жизнь? С чего начинается этот мир? С природной красоты: с солнца на лазурном небе, с белых кучерявых облаков, со свежего леденящего воздуха, бархатистой глади воды. Скалистые берега обрамляют реки и озера. Горные вершины прячутся в тумане и гордо возвышаются над горизонтом. Ах, как прекрасен этот мир, полный немыслимых чудес и радости. С чего же начинается жизнь? С маленького зернышка, упавшего в почву. С едва заметного листочка, выглядывающего из почки молодого дерева.

Посмотри на этот мир, вдохни его воздух. И почувствуй свободу. Легкость. И ощущение полета. Природа тебе поможет. Расставит корни, как ступеньки. Поможет влажною прохладой на палящем солнце. Однако жизнь полна опасностей, поджидающих тебя даже там, где ты их не ждал. Горы кажутся такими привлекательными, высокими, неприступными. И только взойдя на самую вершину, ты понимаешь, зачем проделал столь долгий путь. Перед тобой открываются ярко-зеленые долины; леса, издали похожие на капусту брокколи; одинокие дома, стоящие поодаль друг от друга, будто боясь помешать своим соседством этой опьяняющей тишине.

Жизнь непредсказуема, как погода в горах. Сначала светит солнце на ярко-голубом небе, в котором едва заметно светится Луна, а шероховатая каменистая дорожка так и тянет тебя в глубину, в самые недра своей манящей красоты.

И тут, когда ты полностью доверился природе, настроение погоды резко меняется. В густом тумане ты перестаешь видеть горные обрывы, а мелкий дождь уже достаточно смочил тропинки, по которым ты шел аккуратно, чтобы не упасть. И вот ты бежишь, задыхаясь, на ватных дрожащих ногах сквозь густую пелену, спотыкаешься, хватаешься за корни деревьев, выступающих наружу, судорожно надеваешь дождевик, который легко цепляется и рвется о колючки и ветки высоких кустарников. Ты пробираешься сквозь густую растительность и громко шуршащий на ветру бурьян. Видишь отвесную скалу. И нет дороги дальше…

«Очень интересно пишешь. Я уверен, ты когда‑нибудь издашь свою книгу, – как‑то в переписке сказал мне Руслан. – Ты пишешь увлекательно и с душой».

– Ребятушки, вы не против поесть булочки на балконе? – открывая балконную дверь, спросил Руслан, перебив мои воспоминания.

Никто не ответил, хотя это и не было важно. Руслан уже приготовил небольшой стол и раскладывал булочки на тарелки.

– Как они, говоришь, называются? – спросила я, помогая Альбине заносить оставшиеся две кружки с чаем.

– Очпочмак. Это булочка с мясом и картошкой, – ответил Руслан. – Кстати, Женек, хочу предупредить: я много курю.

– Ну и что. Главное, чтоб мы все подружились и мне понравилась Казань, – наслаждаясь душевной атмосферой, ответила я.

– Вот и славно, – напуская на себя дым от зажженной сигареты, сказал Руслан. А я снова погрузилась в свои мысли.

В том своем рассказе я привела реальную историю из жизни, когда заблудилась в горах в Кисловодске. Там был парк, в котором я решила погулять одна. Вышла без пяти три и двинулась по тропинке, уходившей на восемь километров от нашего санатория. Я хотела зайти как можно дальше, однако не до самой отдаленной точки на карте. В итоге, когда я дошла до «Большого Седла», вдалеке уже начали сверкать молнии, и слышался гром. Немного полюбовавшись горными видами, я поспешила обратно. Часы показывали почти шесть вечера. На распутье тропинок я случайно свернула не туда и, пройдя сквозь многочисленные колючки и влажную от моросящего дождя траву, увидела обрыв. Душа ушла в пятки, и я решила бежать обратно. На карте была указана лишь размытая опасная тропа, уходящая в гущу деревьев. Ноги свело от страха, что я осталась совсем одна в надвигающуюся грозу. Время было 18:14. «Через полтора часа будет кромешная тьма, и, если я сейчас не выберусь отсюда, мне конец». Я уже бежала, заставляя ноги повиноваться мне. В гору ползла на карачках, отталкиваясь от стволов деревьев. Кое-как поднявшись наверх, я наконец поняла, где нужная тропинка. Минут через семь начался ливень, но мне было уже не страшно. Я шла по щиколотку в воде, и водопады с шумом спускались по пролетам лестниц.

Каждый свой рассказ я проживала много раз, прежде чем его написать. И проживаю их и сейчас. Это именно те моменты, которые запомнились больше всего.

– Женек! О чем задумалась? Чай остынет, – мягко подталкивая кружку ко мне, сказала Альбина.

– А, спасибо.

– Ну, кто что расскажет? Давайте я начну, – туша сигарету о пепельницу, сказал Руслан. – Мне двадцать один год, я мечтаю стать музыкантом. Пишу музыку, обычно на кухне. Еще я люблю виниловые пластинки, и у меня есть печатная машинка. Вот. Кто следующий?

– Я Женька, мне двадцать два, и это четвертый день моего большого, надеюсь, путешествия. Учусь я на медсестру, но, кроме путешествий, меня особо ничего не привлекает в жизни. И я захотела себя проверить, правда ли путешествия – это мое.

– Ты большая молодец, что решилась на это. Я вот тоже мечтаю покататься по миру, но не одна, как ты, – призналась Альбина.

– А ты, Игорек, чего молчишь? – спросил Руслан, откусывая большой кусок от булочки.

– А что говорить?

– Расскажи что‑нибудь. Я вот тебя совсем не знаю, хоть вы с Русланом почти что лучшие друзья, – сказала Альбина обиженным голосом.

– Ну, я Игорь. Мне двадцать, и я тоже окончил музыкальную школу.

– Да, раньше мы были не разлей вода… – задумчиво произнес Руслан.

Так мы и просидели на балконе до самой ночи, пока Игорь не спохватился, что ему надо домой. Когда он уехал на такси, мы еще долго слушали музыку на виниловых пластинках. Было тихо и уютно. Я чувствовала себя как дома, наслаждаясь теплом и заботой новых друзей. Когда Руслан пошел спать, я попросила Альбину покрасить мне волосы тоником. Я вытащила из рюкзака красную и фиолетовую краску, и процесс начался. Было два часа ночи, а мы все еще не спали.

– Ты скучаешь по дому? – тихо спросила Альбина.

– Нет, а что? – садясь на стул в ванной, ответила я.

– А я бы скучала. Если бы уехала далеко…

Я потупила взгляд и посмотрела на водопроводный кран, из которого тихо капала вода.

– Я не считаю то место, где живу, домом. Я поехала, потому что хочу увидеть мир, а сидя в четырех стенах, его не увидишь. Многие, кого я встречала, спрашивали, не боюсь ли я своей дороги. Знаешь, что им отвечаю? «Больше всего я боюсь рутины и скуки».

– Да, мне тоже скучно сидеть дома одной, но пока ходить толком не могу, – тихо сказала Альбина, выдавливая краску в руку и мягко нанося на мои волосы.

Я всегда хотела убежать от этого назойливого мира, который всем диктует свои правила. Я хотела спрятаться, скрыться от надвигающегося шторма людских проблем: надоевшей работы с утра до вечера, монотонной учебы и шагов, отдающихся неприятной пульсацией у тебя в голове. Мне всегда было обидно, что люди не ценят своего времени и тратят его на ненавистную работу, вместо того чтобы уделить это время любимой семье. Все чаще и чаще меня посещали мысли о том, чтобы уехать и жить хоть в лесном шалаше вдали от шума и суеты большого города. Больше всего в свои двадцать с лишним лет я хотела уединения, тишины и гармонии с собой.

Знакомство с Казанью

«У самурая нет цели, только путь»

Антон Птушкин

На следующий день, быстро позавтракав, мы с Русланом отправились гулять. «Позже я буду занят», – предупредил он.

Мы ехали на машине и слушали музыку на полной громкости. Я сидела, упершись лбом в стекло, и думала, как же мне нравится такая жизнь: новые люди и вечная свобода в движении. Дорогой мы болтали обо всем на свете, как давние знакомые, обсуждая последние события в жизни. Я наслаждалась каждой секундой поездки, ибо никогда не ощущала такого прилива радости и такой свободы, которые я приобрела, отправившись в путь. Сердце переполнял безграничный необъяснимый восторг от общения с таким открытым человеком. Казалось, мы знали друг друга целую вечность, и только сейчас нам удалось повидаться. Мы мчали вперед, провожая глазами чудесные пейзажи, и искали по навигатору знаменитое голубое озеро. Не найдя мест для парковки, мы въехали в высокую траву, и вышли из машины.

– Имей в виду, тут много клещей. Будь аккуратней, —

предупредил Руслан.

Я водрузила на нос солнцезащитные очки, и мы отправились на поиски озера через густой лес, сквозь кроны деревьев которого едва просвечивало голубое небо с ярким летним солнцем. Я озиралась вокруг и чувствовала себя маленьким человечком, попавшим в другое измерение. Ощущалась неосязаемая чистота природы, не тронутая человеком. Я застывала в изумлении через каждые пару шагов и наслаждалась видами раскинувшихся над водной гладью деревьев. Упивалась прогулкой по узким тропинкам и жадно вдыхала пьянящий своей чистотой лесной воздух. Наверное, я просто очень давно не бывала в лесу.

Мы прошлись вокруг одного из озер и вернулись обратно к машине. Тщательно осмотрев друг друга в поисках кровососущих, отправились в центр города. Обратно мы ехали молча, снова открыв настежь окна и включив музыку на полную громкость. Меня переполняла безмерная радость и восхищение собой. Я в Казани. Я еду гулять по центру. Я мечтала об этом уже пару лет, с тех пор как наслушалась рассказов других людей об этом городе. По моим щекам текли слезы упоения, и я не спешила вытирать их. Я была искренне счастлива в тот момент.

Несколько лет подряд я внутренне готовилась к путешествиям: читала о разных странах и красивых местах, коллекционировала монетки со всех концов света и, конечно, не прекращала мечтать о том, как отправлюсь в дальний путь. На идею с автостопом меня натолкнула сестра, которая прошлым летом отправилась в горный поход на Алтай со своим лучшим другом. Конечно, я не знала, удастся ли мне попробовать автостоп, но все же во мне горело такое желание – испытать себя в роли настоящего путешественника.

Я всегда мечтала о дальних странах и спонтанных путешествиях. Как же мне нравилось рассматривать политическую карту мира, запоминать столицы и расположение стран. Больше всего меня удивляли ровные границы между некоторыми странами Африки. Хотелось побывать везде. Особенно в Свазиленде: почему‑то флаг этой африканской страны впечатлил сильнее всех. Мне казалось, что путешествовать надо самой, а не покупать различные туры, останавливаясь лишь в местах, куда долетела.

– Ну вот, приехали, – сообщил Руслан и выключил музыку, – хочешь сока?

Мысли унесли меня так далеко, что я какое‑то время непонимающим взглядом смотрела на Руслана, который уже вышел из машины.

– Ладно, я возьму воду и сок с собой. Где‑нибудь посидим по пути, – улыбаясь, сказал он.

Руслан понял мое секундное замешательство, ибо сам часто пропадал в собственных мыслях и творчестве. Он искренне желал стать музыкантом и каждый день часами упражнялся в игре на гитаре, а по вечерам наслаждался шуршащей на игле музыкой с виниловых пластинок.

Стояла удручающая жара выше сорока градусов. Мы шли по брусчатой мостовой, и я, озираясь по сторонам, много фотографировала привлекавшие взгляд здания. Когда же мы приблизились к Кул Шарифу, я замерла на месте. Уже несколько лет я мечтала познакомиться с главной мечетью республики Татарстан. Один ее вид вызывал гордость и уважение.

– Высота каждого из четырех минаретов под шестьдесят метров, – сообщил Руслан. – Это единственное, что помню про это место.

– А что такое минареты? – спросила я, не отрывая глаз от камеры телефона, на которую хотела запечатлеть прекрасную Кул Шариф.

– Минареты – это башни. В архитектуре ислама они так называются. Насколько я помню, с них зовут верующих на молитву, – сообщил Руслан, отпивая сок из коробки. – Купол здесь примерно сорок метров, а диаметра не помню, но больше пятнадцати.

Я тоже отпила немного сока и, проглотив сладкую приторную жидкость, направилась внутрь мечети. Сразу при входе охранник, грозно на меня посмотрев, попросил надеть юбку. Юбки были сложены в специальную коробку и окружены женщинами в красивых платках. Я обмоталась длинной тканью и завязала бантик. Только я направилась в главный зал, меня снова остановили и вручили бахилы.

«Не, ну они серьезно? – подумала я, – Сколько ходила по всяким религиозным местам, а такие строгие правила только тут».

– И все же, почему ты решила поехать? Тебя отпустили домашние? Тебе не страшно? – Руслан сделал секундную паузу, но снова продолжил: – Я знаю, что задавал все эти вопросы, но хочу спросить еще раз, чтобы лучше понять.

– Раньше я не уважала себя, считала, что незачем, ведь я не делала ничего особенного. И знаешь, когда это изменилось? Когда я прыгнула с веревкой вниз с крыши. Высота была метров тридцать. И рядом были только незнакомые люди. Они предложили мне прыгнуть бесплатно, и я решила: а почему бы и нет?

– Так ты их не знала? И причем тут это?

– Я тогда гуляла со своим товарищем на крыше заброшки. Там кроме нас были еще ребята. Они‑то и позвали посмотреть, и можно было прыгнуть тоже.

– С незнакомыми людьми? Я б на такое, наверное, не решился.

– В тот день я поняла, что делаю что хочу, даже если это безумно страшно. Это вызвало у меня уважение к себе.

Я замолчала. Было сложно сконцентрироваться на рассказе, когда вокруг тебя такая красота. Однако народу было очень много, и мы едва смогли протиснуться к макету мечети.

– После этого я решила во что бы то ни стало идти к своей мечте, а именно – к путешествиям. Тогда я и задумалась всерьез над тем, чтобы поехать куда‑нибудь далеко. А мои, конечно, отпустили. Я же не маленькая. Мне уже двадцать два. И конечно, страшно было даже ехать к вам, к совершенно незнакомым людям. А что мне было еще делать, я не знаю. Денег, тем более, у меня в обрез.

– А сколько, если не секрет?

– Наличкой около одиннадцати было, когда только поехала. Потратила уже около тысячи в Волгограде. И на карте у меня чуть больше десяти тысяч, но я их не хочу тратить.

– Так мало. И ты уверена, что хватит?

– Не уверена. В том‑то и дело. Но надеюсь на автостоп, тогда денег меньше уйдет.

– Уже нашла попутчика?

– Возможно. Еще точно не знаю.

В то время я переписывалась с путешественником, который предлагал поехать вместе. Однако он не вызывал у меня доверия, несмотря на то что помогал таким же обездоленным, как он сам.

– Надеюсь, у тебя все получится.

– Спасибо. Я просто стараюсь не плыть по течению и считаю, что каждый человек способен жить той жизнью, которой по‑настоящему хочет.

Вдоволь насмотревшись на красоту исламской мечети, мы направились к башне Сююмбике, местной пизанской башне, которая наклонена в сторону примерно на два метра.

– Во времена Ивана Грозного эта башня, скорее всего, была дозорной или сторожевой, называй, как хочешь, – начал свой рассказ Руслан. – С ее вершины видны Волга и Казанка с окрестностями. Вокруг башни ходит множество легенд, но самая известная – про царицу Сююмбике, которую добивался Иван Грозный. Девушка потребовала воздвигнуть дня нее башню за семь дней. Кстати говоря, наклон этим и объясняют. Строители спешили, каждый ярус строился за один день, и получилось криво. После того как башня была готова, царица Сююмбике, не желавшая выходить замуж за Грозного, бросилась вниз.

После этого мы еще заехали на казанский Арбат, где перекусили булочками, а затем вернулись домой. Руслан заперся у себя в комнате, откуда были слышны гитарные аккорды. Я же, вконец измученная, упала на кровать и быстро заснула.

Проснувшись, я почувствовала жуткую головную боль. В соседней комнате жужжал вентилятор и тихо работал телевизор. Я опустилась на пол к рюкзаку и, найдя цитрамон, быстро выпила его. Самые дешевые таблетки, но мне помогают. Я взяла телефон и увидела сообщение от Максима, моего знакомого, который частенько ездил автостопом: «Ты когда в Екб будешь, напиши». Мне было хорошо в Казани, и я не торопилась отсюда уезжать. Но все же зашла на сайт РЖД и посмотрела билеты на ближайшие дни. Все они стоили три тысячи, но один был за тысячу девятьсот рублей, и я поспешила его купить. «Вагон без кондиционера», – прочитала я и вздохнула, ожидая веселую поездку.

Я вышла в коридор и села рядом с Альбиной на диван.

– Мне очень тут нравится, но на послезавтра самый дешевый билет, – грустно призналась я.

Альбина неуклюже положила загипсованную ногу на другую сторону дивана и обняла меня.

– Приезжай еще, – лишь сказала она.

По телевизору шел фильм на татарском, и я ничего не могла понять.

– Ты хорошо знаешь татарский?

– Да, неплохо, вся моя родня татары, но я не все понимаю.

– А что у вас из народных песен есть?

Альбина задумалась и потянулась к своему телефону. Она включила песню под названием «Tugan Yak», что в переводе означает «родной край».

– Выключите вы эту песню! – донесся голос Руслана из соседней комнаты.

Альбина улыбнулась, поставила звук на минимум и прислала мне этот трек.

– Рэхмэт, – поблагодарила я ее.

– Да ты уже учишь татарский, как я смотрю, – засмеялась Альбина.

– Лишь пару слов выучила. Еще «рахим итегез» – «добро пожаловать». «Душэмбэ» и «якшембэ» – «понедельник» и «воскресенье». Мне очень понравилось, что в магазинах вывески дублируются и на татарском и на русском.

– Ты в метро еще не была. Там на трех дублируют. На английском еще.

– Завтра в метро покатаюсь.

– Руслан сказал, что завтра Игорь свободен и может с тобой погулять. А Руслану нужно уехать почти на весь день.

– А, ну отлично.

Альбина вышла, а я написала Максиму, что буду в Екатеринбурге послезавтра. «Приеду в пять утра. Встретишь?» – настрочила я. И сразу получила ответ: «Да». Я уже предвкушала, как приеду и сразу направлюсь к дому Севастьянова, который мечтала увидеть уже давно, налюбовавшись картинками в интернете. А потом, возможно, поедем автостопом в Тюмень, где жил Максим. Я знала, что в основном он перемещается между городами так и не тратит при этом ни копейки на проезд. Ему было всего двадцать, но он рассказывал, что путешествует автостопом уже четыре года.

– А вот и ужин.

И перед моим носом выросли большие тарелки с выпечкой и густо политыми соусом макаронами.

Руслан поставил очередную пластинку, и мы принялись за трапезу под неизвестную мне песню. Музыка своими торжественными аккордами напомнила мне, как однажды в День победы я ходила с подругой на салют в известную общину путешественников. Там много рассказывали о поездках по разным странам и городам, но когда очередь дошла до меня, я лишь поделилась своими планами на автостоп. В воздухе будто повисло разочарование от оборванной на полуслове истории. Я уже почти не слушала других, лишь крутила в голове мысли о будущих путешествиях. На встрече также рассказывали о спортивном автостопе, который проводится в виде игры среди опытных людей в яркой одежде. Цель такого спорта: доехать до пункта назначения за как можно более короткий промежуток времени. Я слушала и уже тогда не понимала, зачем ездить на попутках просто на время. Мне казалось это глупым, ведь, если кататься, то в свое удовольствия, не глядя на часы.

Когда мы заканчивали с ужином, Руслан предложил мне прогуляться. Конечно, я согласилась.

По дороге к центру города, Руслан зашел в магазин купить пива.

– Будешь пить? – спросил он.

– Я пиво не люблю.

– Пробовала «Гараж»?

– Нет.

– Давай тогда его тебе возьму. Если не понравится —

я допью.

– Хорошо.

Мы отправились на набережную. Надо сказать, вечера в Казани – вещь особенная. В темноте город преображается, обретая яркие краски на фоне мелькающих вывесок. Набережная, украшенная арт-объектами, перед которыми ты останавливаешься, чтобы полюбоваться, напоминает курортную. Позади всех огней становится темно, и лишь колесо обозрения пытается привлечь внимание, переливаясь всеми цветами радуги, будто прекрасная бабочка.

Мы сели на скамейку в самом конце набережной, вдали от людей, чтобы в полной мере полюбоваться видом. Я открыла пиво и медленно его потянула, пробуя на вкус. Оно было похоже на газированный сок с легким привкусом лимона. Руслан закурил сигарету и, медленно выпуская дым, спросил:

– Ну как тебе?

– Что именно? Пиво или набережная? – засмеялась я.

Руслан улыбнулся, облокотился руками на колени и открыл пиво.

– Ты можешь выразить свои мысли и о том, и о том.

– Набережная просто потрясающая, я чувствую себя здесь на вершине блаженства. Сейчас немного прохладно, но мне это нравится. А пиво только дополняет ощущение… – я задумалась, подбирая слово, – …принадлежности, что ли, к этому месту. Пиво кажется сладкой амброзией, прекрасным дополнением ко всем этим огням. Надеюсь, ты понимаешь, о чем я.

– Понимаю. И это очень здорово, что ты так ярко это чувствуешь и можешь объяснить все в красках. Казань – это вообще город, вмещающий в себя совсем противоположные вещи. В июне тут был еще снег, и было очень холодно. Однако днем светит жгучее солнце, а температура переваливает за сорок.

Было очень интересно узнать не только о жизни города, но и о жизни его жителей, которые, как и все, хотят красоты и благополучия. Руслан рассказывал, что все деньги, полученные здесь, уходят в Москву и еще часть – в Петербург. Если бы этого не происходило, Казань была бы еще во сто раз красивее.

Люди в Казани разделились на два лагеря – исламский и православный, и каждый глаголет свою истину. Разговор местных жителей все так же вмещает в себя и татарский, и русский языки. Две культуры, перемешавшись, рождают людей с русской внешностью, но именами совсем не славянского происхождения, и наоборот – люди нерусской внешности носят наши привычные, всем знакомые имена.

– Каждый год тут новая напасть. В этом году много мотыльков и бабочек, в прошлом были пауки, которые свисали с перил набережной и пугали прохожих не только на улицах, но и в домах. В позапрошлом же было нашествие кузнечиков.

Так мы и болтали, сидя на лавочке, потягивая пиво. Был прохладный вечер, и совсем не хотелось уходить…

Прогулка, которая не задалась

«Он не думает о жизни.

Он слишком занят жизнью,

чтобы о ней думать».

Джек Лондон, «Морской волк»

Наутро я проснулась от неимоверной духоты, наполнявшей всю квартиру так, что было нечем дышать. Я открыла слипшиеся от сна глаза и лениво потянулась. Неожиданно послышались голоса из коридора – кто‑то пришел. Я прислушалась.

– Я от бабушки. Только сейчас удалось вырваться из дома.

– Тебя держат там, будто маленького, – язвительно ответил голосу Руслан.

– Ну, я не могу иначе.

Это был определенно Игорь, мой друг из интернета, который и познакомил меня с Русланом и Альбиной. В свои двадцать лет он полностью зависел от родителей и, казалось, не хотел ничего менять. Также он писал мне, что не может бросить уже изрядно надоевший университет, потому что мама возлагает на него надежды. Я этого не понимала, ибо сама бросила учебу на третьем курсе. И ничуть об этом не жалела, напротив, даже гордилась тем, что впоследствии поступила туда, куда хочу – в медицинский колледж. Медицина мне всегда нравилась, и я с удовольствием училась, предвкушая каждый новый день.

Я посмотрела на часы. Время приближалось к двенадцати.

– Сколько можно спать, – тихо пожурила я себя и вышла в коридор, где Руслан уже накрывал на стол.

– Доброе утро, что‑то я сегодня поздно встал. Ты давно проснулась? – Руслан приветливо улыбнулся, помогая Альбине делать бутерброды.

– Доброе утро, нет, недавно.

Наскоро умывшись, я села за стол. Пока мы ели, по телевизору шел очередной футбольный матч, который никому не был интересен. Руслан копался в телефоне, Альбина о чем‑то думала. Игорь, склонившись над тарелкой, дырявил вилкой кусочки сосиски.

– Так какой план на сегодня? – весело спросила я.

– Я скоро ухожу по делам, вы с Игорем погуляйте, пока я не вернусь. Вечером, может, еще сходим куда‑нибудь.

– Где тут гулять? Жарко же! – с недовольством в голосе сказал Игорь.

Казалось, он хочет повесить заботу обо мне на других, а экскурсии по родному городу его мало интересовали. Я не хотела настаивать, но под косыми взглядами своих друзей Игорь все же согласился. Вскоре мы вышли из дома.

– Ну что, сено-солома?

– Что?

– Ты не знаешь?

– Нет, расскажи.

– Так в Российской империи тренировали солдат. Они не различали лево и право, и их учили, что сено – левая нога, а солома – правая.

– Интересно, – загадочно произнесла я. – Ну, пойдем направо.

Мы шли по тенистой стороне незнакомой улочки куда глаза глядят, безо всякой цели. Температура все еще была под сорок градусов. Игорек показывал мне одно здание за другим и так спешил, что я едва поспевала за ним. Все это напоминало прогулку родителя с ребенком, когда взрослый вышагивает уверенными широкими шагами, а маленький человечек с коротенькими ножками семенит за ним. Ему вроде и хочется не отстать от взрослого, но в то же время он крутит головой по сторонам, ведь мир вокруг так интересен.

Немного времени спустя Игорь, решив закончить прогулку, завернул к метро.

– Ну, мне пора, – сказал он у входа в метро. – Пока!

Он ушел так быстро, что я не успела и опомниться. Я чувствовала себя брошенной. Не прошло и пары часов, как он бесцеремонно свалил в туман. Обиженная и расстроенная я не спеша спустилась в метро и, купив пару жетонов, села в первый попавшийся вагон. Я вертела в руках темно-серую монетку с логотипом метрополитена и думала о том, что делать теперь.

Названия всех станций передавались на русском, татарском и английском языках. Голос диктора рассказывал, куда можно попасть, пройдя по тому или иному переходу. Татарский язык, на мой взгляд, немного походил на турецкий или даже венгерский, он звучал незнакомо, и у меня было ощущение, что я нахожусь заграницей. Больше всего мне понравилась станция Аметьево – ее сквозь множество больших окон освещало солнце. Я всегда любила такие станции, потому что бесконечные темные туннели без ярких красок улиц наводили тоску.

Я была еще в метро, когда пришло сообщение: «Мы хотим отдохнуть, но ты, если что, пиши». Честно говоря, я уже думала ехать домой, но не хотелось мешать друзьям. Так я и каталась в вагоне больше часа. Потом я вышла на ближайшей к дому станции и поняла, что не знаю, куда идти. Даже по карте я не могла сориентироваться, где живу. Солнце слепило глаза, экран телефона отсвечивал. Я ушла в тенек и настрочила сообщение Руслану, что заблудилась. Через пару минут пришел ответ:

«Вы уже погуляли?»

«Давно, уже полтора часа как», – ответила я с печальным смайликом в конце.

«Куда делся Игорь?»

Руслан обещал дать взбучку Игорю, а мне написал еще раз адрес и посоветовал использовать геолокацию, чтобы было проще найти дом.

Найдя наконец нужный подъезд, я заметила новое сообщение из тиндера:

«Ты уже приехала?»

С этим человеком я общалась пару дней в приложении и была не против встретиться. Сегодня он работал до шести вечера, а потом мог составить мне компанию.

Дабы скоротать время, я зашла домой. Из комнаты Руслана доносилась громкая музыка и барабанная дробь. Я зашла в свою комнату и порылась в рюкзаке. Голова снова болела, так что я закинула таблетку в рот и разжевала. Идти за водой на кухню совсем не хотелось. К такой жаре, от которой будто плавился мозг, я не привыкла.

«Однако это все же лучше, чем холод», – подумала я и легла на кровать.

Мысли крутились, как огромный рой пчел, а головная боль отдавалась протяжным гулом, будто в кабине реактивного самолета. Такое ощущение раньше я испытывала лишь раз – во время долгой практики в больнице.

В тот день я проспала единственный будильник и не успела позавтракать ничем, кроме кружки кефира. Одевшись по привычке теплее, чем следовало бы, я помчалась к автобусной остановке. Хотя в больницу я успела вовремя, но уже в гардеробе у меня болезненно заурчал живот. Это был плохой знак, учитывая специфику работы в отделении, где может стать плохо от одного вида гнойных ран. В основном здесь лежали люди с сахарным диабетом, потерявшие ноги из‑за осложнений. Мне досталась перевязочная, где я отлично справлялась раньше. Проследовав за медсестрой в кабинет, я облачилась в два дополнительных фартука и две пары перчаток. Было душно, живот по‑прежнему жалобно урчал, а в кабинет почти не попадало свежего воздуха из‑за безветренной жаркой погоды. Пациенты шли один за другим, я по‑быстрому обрабатывала раны и аккуратно бинтовала, сильно не затягивая, чтобы не пережимать поврежденные конечности.

Уже был пятый пациент по счету, когда у меня в глазах замерцали яркие точки. Я опустилась на корточки, пытаясь прийти в себя, но тошнотворный вид и запах обрубленных ног лишь приближали неизбежное. Я резала бинты следующему пациенту, когда мне стало совсем плохо. Положив ножницы Купера на каталку, я, шатаясь, пошла к табуретке. Дальше помню, как сижу в окружении медсестер, а в глазах по‑прежнему мелькают разноцветные точки. Кто‑то совал мне под нос вату с нашатырем, а кто‑то раз за разом спрашивал, как я. Лучше не становилось, но я уверила медсестер, что чувствую себя хорошо. Меня положили на каталку, сняли всю лишнюю одежду и дали плитку молочного шоколада. Я лежала прямо перед открытым окном, через которое едва задувал прохладный ветер, и задавалась вопросом, что пошло не так. Неужели я не дошла до табуретки? Я оперлась на локоть и откусила еще один кусочек шоколада. Мелькающие точки ушли, но оставались слабость и дезориентация.

Меня отстранили от практики в перевязочной, направив к старшей медсестре отделения, дабы решить, что делать со мной дальше. Это была преддипломная практика, и значит – я ее провалила. Помню, как рыдала в коридоре, не в силах остановиться, доктора и пациенты сновали туда-сюда и никому не было до меня дела. Раньше я думала, что в обморок падают только изнеженные люди, которые боятся вида крови или чего‑то подобного. Но все оказалось совсем не так, в чем я убедилась на собственном опыте.

Спустя час, который показался мне целой вечностью, меня определили на отделение, где требовалась лишь транспортировка пациентов. Я сидела на посту медсестры и заливалась слезами, пока мои однокурсницы недоумевающе проходили мимо. Санитарка, заметив мое состояние, положила большую шоколадную конфету мне в карман и снисходительно улыбнулась, погладив меня по плечу. Я подошла к раковине, чтобы еще раз умыться, и в зеркале над ним заметила большое красное пятно у себя на ключице. Теперь‑то все окончательно встало на свои места. Я упала в обморок, так и не дойдя до заветной табуретки. Голова трещала от пролитых слез и, возможно, от падения на кафельный пол. Я была обессилена, но и счастлива одновременно из‑за того, что меня кормят конфетами и предлагают ходить на практику через день вместо положенной каждодневной работы.

Остаток смены я провела как в тумане, словно после затяжной болезни. Ту практику я сдала на отлично, и колледж, как хотела, закончила без троек. Однако важнее всего было осознание того, как хрупко человеческое здоровье.

Перед моими глазами до сих пор стоят картинки из той больницы. Я не в силах стереть их из своей памяти, но даже если б могла – не стала бы этого делать. Теперь это часть меня. Мой опыт, который я пронесу через всю жизнь. Он дает мне сил бороться до конца, даже когда, казалось бы, все плохо.

Отвлекшись от воспоминаний, я посмотрела на время. Было 18:14, экран смартфона показывал два непрочитанных сообщения. Мой товарищ по переписке уже был рядом и сообщал, что не сможет гулять долго, так как ему надо куда‑то успеть. Головная боль почти прошла, и я, перепрыгивая через ступеньки, выбежала наружу. Он стоял у дерева, подперев велосипед ногой, и что‑то увлеченно читал.

– Привет! – подбежала я и, легонько его обняв, спросила: – Что читаешь?

– Паланика, – он показал обложку.

«Бойцовский клуб», – прочитала я.

– И как? Нравится?

– Да, вполне, но я только начал, руки не доходили до этой книги.

Мы сели на ближайшую скамейку. Солнце уже скрылось, и наступила долгожданная прохлада.

– А мне он не нравится. Пробовала читать. Не зашло.

– Чем же?

– Просто я люблю красивый литературный язык без изъянов. Чтобы книга вдохновляла, учила чему‑то. У Паланика же, как и у Кинга, что ни слово – то ругань или пошлость. По крайней мере, мне так показалось.

– У каждого свое мнение…

– Ты писал, что много где побывал, а где именно? Случалось ли что‑нибудь в путешествиях?

– Да, я почти всю Европу проехал, в Китае был. Однажды пришлось добираться без документов из Боснии и Герцоговины, где меня обворовали в хостеле. Хотя я сам виноват, оставил вещи открытыми. В итоге еле пропустили на границе. Пришлось каждому объяснять, что так и так, паспорта нет, денег тоже, только обратный билет. С горем пополам доехал. Вот недавно вернулся, восстанавливаю паспорт, благо ксерокопия осталась.

– Ничего себе. А деньги не украли тогда?

– Это отдельная история. Я взял напрокат велосипед и, кажется, выронил где‑то свой кошелек по дороге. Пришлось заблокировать карточку, а деньги мне брат по почте выслал.

– Как же ты так ехал, что выронил кошелек?

– По дурости положил его в порванный карман. Потом искал в траве и на тропинках, где проезжал. Так и не нашел. Это было в Париже. Если взяла много денег – держи их всегда при себе.

– Да, знаю. Как‑то у моей бабушки украли кошелек на эскалаторе в метро. Самое забавное, что в этот день она учила меня носить сумку. Хорошо хоть сумма была небольшая, но все равно очень обидно. А потом ее еще раз обокрали в торговом комплексе, но уже на сумму побольше.

– Деньги лучше на карточке держать. Если что – всегда можно ее заблокировать.

– Я никогда не держу всю сумму на карте. Наличные, бывает, тоже просят: не везде же принимают карточки.

– Можно и так. Кстати, куда ты дальше поедешь и когда?

Я рассказала о своих ближайших планах и о том, что совсем не знаю, куда в итоге доберусь.

– Не боишься? Знаешь своего путника хоть? И почему ты его так странно называешь – «путник»? Почему не попутчик или спутник?

– Гуляли вместе пару дней… Боюсь, конечно, но что теперь жить отказываться, раз страшно? А путник потому, что так нравится называть. Никто же так не называет, а я буду.

Я улыбнулась. Мне нравилось называть все вокруг необычными словами. Своих воздыхателей звала не парнями, а кавалерами, микробы у меня были бациллами и так далее.

– Ну, ты там осторожнее.

Откуда‑то доносилась громкая музыка, и мы решили пойти на звук. В самом центре площади расположилась сцена, которую люди облепили со всех сторон. Мой приятель, явно узнав кого‑то в толпе, направился в самую ее гущу. Я же осталась на месте, не желая ни с кем общаться. К этому времени уже стемнело, и я, разглядывая бездонное черное небо, подумала, как здорово было бы увидеть его сплошь усеянным звездами. Последний раз я застала звездную ночь больше десяти лет назад в очереди на украинской таможне. Кажется, это был единственный раз, когда я столь отчетливо видела каждую звезду на небе.

Мой товарищ вскоре вернулся, и мы немного прогулялись вдоль набережной, а затем он любезно согласился проводить меня до подъезда. Мы обнялись на прощание, и я пошла домой. На лестнице я встретила Руслана, который перепрыгивая через ступеньки, направлялся к выходу. Скорее всего, он, по своему обыкновению, вышел за сигаретами.

– О, Жень, ты домой? Если хочешь, поехали прокатимся.

Мы спустились к машине и молча двинулись в путь. Удивительно (особенно для меня, жительницы Петербурга) было отсутствие пробок на дорогах. Странно, что я не заметила этого сразу. Казань занимает шестое место среди наших городов по численности населения – и при этом мы не застревали на каждом светофоре даже в час пик.

– В Казани почти никогда не бывает пробок. Это мне и нравится, – словно предвосхищая мой вопрос, ответил Руслан. – И дороги здесь лучшие в России.

– Да, это заметно.

Мы катались по вечерней Казани наворачивая круги вокруг самых известных достопримечательностей.

– Мост, по которому мы сейчас поедем, называется Миллениум. Он самый высокий в Казани и протяженностью больше километра.

– Такой длинный… – пробормотала я.

Я всегда любила мосты – есть в них какая‑то притягательная красота.

– Мост построили в честь тысячелетия города, поэтому и назвали так. С латинского «Миллениум» – тысячелетие.

Казань представляла собой особое место, где жизнь течет по своим правилам, где не бывает пробок, а люди общаются на смеси татарского и русского.

Чем больше я знакомилась с Россией, тем больше она меня удивляла. Знаете, весь мир представлялся мне сказкой, колоритным местечком, которое способно удивить.

Казань будто существовала в параллельной вселенной, куда каким‑то чудом смогла попасть и я. Да и обстоятельства сложились самым благоприятным образом: двое незнакомцев приняли меня, девушку, следовавшую в неизвестном направлении. Туда ее звала лишь жажда приключений, а не четко обозначенная цель.

Глядя на проплывавший вдалеке мост, я думала о том, что уже завтра отправлюсь в Екатеринбург и там будет разница во времени два часа. Но так не хотелось уезжать…

Утром меня разбудил Руслан:

– Доброе утро! Как спалось?

– Доброе, – ответила я, потирая сонные глаза, – хорошо, как и всегда.

– Отлично, тогда собирайся – пойдем гулять, а потом я провожу тебя на вокзал.

Рюкзак у меня и так был собран – я из него ничего не вытаскивала, только пару пакетов. Когда я распихала оставшиеся вещи, у меня остался лишь один пакет. «Ну, с ним‑то я скоро расстанусь и поеду только с рюкзаком», – подумала я и мечтательно посмотрела в окно. Уже завтра рано утром буду в новом городе. Первым делом надо увидеть дом Севастьянова. Это здание поразило меня яркой пряничной окраской зеленого и красного цветов – смотрелось настолько гармонично, что мне не терпелось увидеть его вживую.

Быстро позавтракав хлопьями с молоком, я с трудом вынесла тяжеленный рюкзак в коридор. Честно говоря, я смутно себе представляла, как буду путешествовать с таким весом на плечах.

– Выходи, я к машине, – сказал Руслан и скрылся за дверью.

Я крепко обняла Альбину и поблагодарила за гостеприимство.

– Приезжай еще! – крикнула вдогонку она, провожая меня взглядом.

– Хорошо, как смогу, обязательно заеду! – пообещала я.

Мы снова ехали по главным улицам города. Мне было безумно грустно расставаться с этим чудесным городом. Но это было необходимо.

Мой путник тем временем уже оказался в Екатеринбурге – он предполагал пойти на лекцию о путешествиях, а потом вписаться к кому‑нибудь на ночь. Рано утром, в 4:03 по московскому и в 6:03 по местному времени, я должна буду причалить к железнодорожному перрону.

– О, смотри! Мне так нравится это строение! Давай здесь погуляем! – вдруг сказал Руслан, и мы притормозили, встав на единственное свободное место для стоянки.

Я озиралась вокруг и не видела перед собой никаких интересных зданий.

– Смотри! Оно такое серое, такое никчемное, но что‑то

в нем есть, – Руслан достал телефон и сделал пару снимков.

Я рассмеялась. Действительно – в нем что‑то было. Это здание своей серостью заполняло всю улицу, не давая другим домам покрасивее привлечь к себе внимание. Оно словно отрицало само понятие красоты и вполне гордилось своим невзрачным внешним видом. Его облупленная штукатурка напоминала чешую старой змеи, готовящейся сбросить шкуру.

– Ну что, поехали дальше?

Мы снова сели в машину.

– Ты только ради этого здания здесь остановился? – удивленно спросила я.

– Да, а что?

– Да нет, ничего, – снова засмеялась я. – Ты забавный.

– Не, ну ты посмотри на его облезлый вид. Честно, мне его даже немного жалко. Так и хочется обнять его и пригреть. Но ни в коем случае не перекрашивать. Оно по‑своему прекрасно.

Да, это верно: даже такие здания должны иметь право на существование, равно как и люди. Красота бывает разной. И это здорово.

Руслан, заехав на стоянку, быстро припарковался и вылез из машины.

– Это парк Горького. Я здесь давно не был. Говорят, тут все обустроили в 2014 году и сделали дорожки.

Не успели мы выйти с парковки, как нас окружили три человека азиатской внешности.

– Это парк Горького? – спросил один из них.

– Да, это парк Горького, – ответил Руслан.

– А вы верите во Всевышнего?

– Нет, я атеист.

– А вы? – они обратились ко мне с вопрошающими взглядами.

– Тоже нет, – отрезала я.

Я толкнула Руслана в бок, явно не желая продолжать диалог с этими людьми.

– А вы читали слово Божье?

– Нет, и не собираемся, – громко ответила я и ускорила шаг, взяв Руслана под руку.

Руслан притормозил.

– Давай их послушаем. Мне интересно.

– Предай Господу путь твой и уповай на Него, и Он совершит, и выведет, как свет, правду твою и справедливость твою, как полдень. Покорись Господу и надейся на Него. Не ревнуй успевающему в пути своем человеку лукавствующему. Перестань гневаться и оставь ярость; не ревнуй до того, чтобы делать зло, ибо делающие зло истребятся, уповающие же на Господа наследуют землю.

«Ну уж нет, я на такое не подписывалась», – думала я и медленно плелась за Русланом и тремя верующими из Южной Кореи. Насколько я их поняла, они приехали сюда учиться. Я уже проклинала эту нашу прогулку по парку и не замечала множества белок, бегающих по стволам деревьев. Я уткнулась в телефон, проверяя билеты на поезд.

Навернув небольшой круг по парку, один из верующих азиатов наконец сказал:

– Великое приобретение – быть благочестивым и довольным. Ибо мы ничего не принесли в мир; явно, что ничего не можем и вынести из него. Имея пропитание и одежду, будем довольны тем. А желающие обогащаться впадают в искушение, и в сеть, и во многие безрассудные и вредные похоти, которые погружают людей в бедствие и пагубу; ибо корень всех зол…

Не дослушав, я пошла к выходу, а затем и к машине.

– Зачем ты слушал весь этот бред? – возмутилась я на Руслана.

– Просто хотел понять ход их мыслей.

– Ну и как? Понял?

– Нет, они кроме своего Господа ничего вокруг не видят.

– Что и требовалось доказать, – пробурчала я с недовольством. – Делать добро надо потому, что ты хороший человек, а вовсе не потому, что так завещал Господь.

Всю оставшуюся дорогу мы ехали молча. На вокзале Руслан вытащил мой рюкзак из багажника и закинул себе на спину.

– Ты напиши, как доедешь, – лишь сказал он, когда мы подошли к моему вагону.

– Спасибо тебе за все, – я крепко обняла Руслана.

Уезжать совершенно не хотелось, но другого выхода не было. Я показала электронный билет проводнику и зашла в душный вагон.

Капелька Урала

«Грусть перед дальней дорогой вполне естественна, даже тогда, когда человек знает, что в конце этой дороги его ждет счастье».

Михаил Афанасьевич Булгаков

Ненароком растолкав рюкзаком пассажиров вагона, я протиснулась внутрь. Один из попутчиков помог закинуть мою ношу на верхнюю полку, а сама я уселась рядом с татарской семьей – матерью и двумя детьми. Они уже накрыли на стол, когда я пришла. Женщина поздоровалась со мной и, быстро сделав бутерброд из колбасы, укропа и помидоров вручила его мне. Я не особо хотела есть, но отказать не смогла. Как всегда любил повторять мой отец: «Бери, пока дают». Забавно, конечно, но я часто пользовалась его советом. Бутерброд оказался очень вкусным. Я поблагодарила за перекус и залезла на верхнюю полку.

Со временем в вагоне стало даже прохладно. «Все же кондиционер тут есть», – успела подумать я. И укутавшись простыней, начала потихоньку засыпать. Вставать надо было рано.

Всю ночь мне снилось в разных вариациях прибытие в Екатеринбург. То мой путник забывал меня встретить, то поезд сбивался с пути и надолго опаздывал. Снилось даже, что я гуляла по городу, объятому пожаром, с мамой и искала Максима, моего будущего компаньона – только он знал, что происходит, и мог нам помочь.

Будить всех начали за полчаса до приезда. Однако я проснулась раньше от включенного в вагоне света. Он был настолько ярким, что я едва могла открыть глаза. Наощупь в рюкзаке я нашла телефон и написала Максиму. Когда спустя десять минут он не ответил, я стала переживать, что мой сон начал сбываться.

Только когда я выходила из поезда, телефон в кофте завибрировал.

«В каком ты вагоне?»

Но не успела я ответить, как увидела перед собой Максима. Мы долго обнимались, стоя на оживленном перроне.

– Я думал, что ошибся с вагоном. И чуть было не опоздал из‑за того, что проспал.

– Мне вообще снилось, что ты забыл меня встретить.

– Ну, не забыл же, – улыбнулся мой путник.

Мы гуляли по центру, и я не прекращала фотографировать все вокруг. Вот мы прошли по Харитоновскому саду, вот идем по пустым безжизненным улицам. Глядя вокруг, я заметила сбоку черное пятно. Зрение у меня не отличается особой остротой, так что я решила подойти поближе. Это был «Черный тюльпан» – мемориал, посвященный погибшим в Афганистане и Чечне солдатам. Я долго ходила вокруг него и читала имена на угольно-черных пилонах, напоминавших о жертвах бессмысленной войны.

Проникшись атмосферой места, мы грустно поплелись дальше. Я должна была найти то здание, ради которого приехала. Однако увидев очертания Дома Севастьянова, я почувствовала жуткое разочарование. Его цвета были гораздо более блеклыми, чем на картинках в интернете. Неужели в интернете все красивое, а в жизни – размыто и перемешано грязно-серой краской? Я сфотографировала Дом, подтянув цвета на камере, и подумала: «Все детство мечтаешь повзрослеть, а на деле это оказывается полнейшей лажей, и ты чувствуешь себя жестоко обманутым».

Пока минуты лениво шли друг за другом, мы решили прокатиться на метро, дабы не тратить времени даром. Всего в метрополитене бывшего Свердловска девять станций, и все их мы быстренько проехали, придерживая свои большие рюкзаки, чтоб не упали. Мы вернулись на ту же станцию, откуда и начали свой путь, – Геологическую. Я уже начала уставать, но все же старалась сосредоточиться на предстоящем путешествии.

Проходя по широким улицам города, я не переставала удивляться количеству самых разных памятников. Тут тебе и Гена Букин, актер из слегка придурковатого ситкома «Счастливы вместе». И изобретатель велосипеда Ефим Артамонов. А здесь и вовсе памятник влюбленным, скромно уединившимся вдали от всех. С каждым часом нашей прогулки людей на улицах становилось все больше. И мы не нашли ничего лучше, как зайти в «Вилку ложку» перекусить. Максим обещал, что будет дешево. Так оно и получилось: на двоих вышло меньше двухсот рублей. В наш завтрак вошли две порции овсяной каши, два пончика, два блинчика и две кружки чая.

– Отсюда поедем на трассу. На автобусе доберемся, – вдруг сказал Максим, отодвигая пустые тарелки.

Я поперхнулась блинчиком. Как, уже? Я ведь еще морально не подготовилась. Сердце бешено заколотилось. «Не вздумай садиться в чужие машины и ехать на попутках», – сказал мне отец, пока я собирала рюкзак. Он знал, что я хочу повторить опыт своей троюродной сестры. Я не знала тогда, каким способом поеду, поэтому промолчала. А сейчас была готова побороть свой страх и двинуться в путь.

Уже минут двадцать мы ехали в автобусе, подпрыгивая на бесконечных кочках. Я старалась ни о чем не думать, но мысли, словно корни, прорастали в сознании и наполняли неприятными вещами и без того уставшую голову. Страх, казалось, занимал все пространство, и я бешено отбивалась руками и ногами от невидимых напастей. Мой взгляд постепенно сфокусировался на проплывающем в окне однообразном ландшафте. Тонкая струйка легкого ветерка не давала ни толики необходимой прохлады, и, видимо, поэтому мне до чертиков хотелось пить.

– Выходим! – потряс меня путник за плечо.

Я, еще находясь глубоко в своих мыслях, закинула рюкзак на спину и вывалилась из автобуса. Мы долго шли до нужной дороги. Ноги тряслись от страха, но я все равно шла, преодолевая боль в спине от непривычно тяжелого груза.

– Ну вот, здесь можно уже стопить. Вставай тут, а я чуть подальше.

Первый автостоп

«Вышедший на дорогу – обязательно уедет».

(цитаты автостопщиков)

Я стояла как вкопанная, сердце колотилось, разливая страх дальше по всему телу. Я совсем не представляла, чего ожидать от этого путешествия, однако все равно послушно подняла руку, немного оттопырив большой палец.

– Нет, не так, – Максим подошел, вытянул мне палец вверх и поднял руку повыше. – Вот, стой так.

Я по‑прежнему хотела пить, но не могла даже оглянуться назад – на путника, который, казалось, был совершенно спокоен. Рюкзак давил на плечи так сильно, что онемела спина. Хотелось все бросить и уехать дальше на поезде. Но нет, если я решилась – значит, надо идти до последнего. Я упрямо стояла и улыбалась машинам, дружелюбно мигающим фарами. Странная все же вещь этот автостоп. Я почему‑то была уверена, что мне он понравится. Сначала голосуешь, и обычно это занимает около получаса, но зависит от региона – где‑то больше, где‑то меньше. Потом садишься в машину и увлекаешь водителя разговорами. Тут главное не проехать свою остановку, иначе, если заболтаться, можно выйти в неудачном месте и простоять намного больше времени. Так прошло больше часа. Я давно скинула рюкзак и выпила воды. Мы с путником уже начали улыбаться друг другу и фотографировать свое так и не начавшееся путешествие.

– Может, пройдем чуть подальше?

– Зачем?

– Вдруг там кто‑нибудь остановится, – предположила я.

Прождав минут десять в позе истукана с вытянутым вверх пальцем, Максим все же решил прислушаться ко мне, и мы прошлись вперед. И как только мы дошли до заправки, перед нами открылась дверь машины.

– Вам куда? – спросил водитель в фиолетовой футболке.

– В Тюмень. Подвезете?

– Валяйте. Вещи можете в салон закинуть. Подвезу километров на десять. Дальше я в другую сторону.

Мы с облегчением влезли в первую машину. Водитель не задавал никаких вопросов. Казалось, он вовсе забыл о нашем присутствии. Перед поворотом он плавно затормозил и выпустил две несчастные души на пыльную дорогу.

– Спасибо большое! – выдавила я на прощание.

Следующая машина затормозила почти сразу же, но водитель сворачивал на следующем перекрестке. Мы решили пройти немного дальше, чтобы пропустить всех, кто едет прямо. Едва мы дошли до обозначенного Максимом места, затормозила машина, и водитель пригласил нас внутрь.

– Закидывайте вещи в багажник!

Как только прозвучал щелчок открытия багажного отделения, я заволновалась:

– А это безопасно? – спросила я, надеясь на положительный ответ.

– Может быть, – многообещающе сказал путник и помог мне снять рюкзак.

Конечно, я ждала другого ответа, но послушно уселась на заднее сиденье вместе с Максимом. Предвосхищая все вопросы, мой путник рассказал, что мы едем пока до Новосибирска, чтобы посмотреть, насколько поладим, и если все будет хорошо, то отправимся до Владивостока. Наш хитроумный план явно впечатлил водителя, и он начал сыпать вопросами, словно из пулемета. Максим отстреливался, как мог, отвечая, что у нас нет ни денег, ни оружия, что мы познакомились в интернете и просто хотим увидеть мир.

Указатели с названиями городов и деревень быстро проносились мимо нас, и только заметив название города Асбест, я поняла, насколько далеко мы забрались. Совсем недавно я смотрела документальный фильм о группе «Агата Кристи», которая распалась из‑за конфликта двух братьев. Я вспомнила, как однажды слушала песню «Секрет», а мама сидела рядом и все слышала через мои наушники. Тогда она назвала это музыкой для психопатов. Но мне песня нравилась. Она полностью передавала мое душевное состояние в тот момент.

Мы ехали в тишине, каждый в своем собственном мирке. Нас высадили перед очередным указателем, где мы быстро поймали следующую машину. Водитель оказался разговорчивым и много рассказывал о маленьких городках, которые мы проезжали. Однако больше всего мне запомнился патриотичный городок Богданович, где балконы домов были разукрашены в цвета российского флага.

Километры шли, и мое волнение постепенно сходило на нет. Я уже наслаждалась поездкой и не думала ни о чем, кроме того, что скоро ближе познакомлюсь с Максимом и узнаю, как он живет. Я всегда интересовалась разными людьми и их опытом, мировоззрением и мыслями. Мне было любопытно побывать в гостях у малознакомого человека.

Уже в Тюмени Максим, увидев нужный автобус, попросил высадить нас на светофоре. Мы схватили свои рюкзаки, чуть не забыв поблагодарить водителя, ринулись через дорогу. В автобус мы успели, и хмурый как туча кондуктор быстро нарисовался перед нами.

– А за багаж собираетесь платить?

– Не будем, – буркнул Максим и сел на освободившееся сиденье.

– Ничего, вот зайдет контролер, и будете штраф платить!

Когда кондуктор отошла, я тихо спросила:

– А контролеры у вас тут часто ходят?

– Нет, редко.

Так мы и сидели всю дорогу, каждый думал о чем‑то своем, о далеком. Наша остановка была одной из конечных, и когда мы наконец вышли, я с облегчением вздохнула – обещанного контролера в автобусе так и не появилось. Пройдя пару дворов с колоритными новостройками, мы вышли к нужному подъезду. Максим приложил ключ к замку и открыл передо мной дверь, приглашая внутрь.

Его квартира была однокомнатная с малым количеством мебели и от этого казалась более просторной. Мне она сразу понравилась. Здесь не было огромных шкафов, съедающих все пространство, только сушилка с кучей одежды на ней.

– Располагайся, я пока сварю пельмени, – сказал Максим и удалился на кухню.

Первым делом я вручную постирала всю свою грязную одежду, переоделась и умылась. Я была рада приехать сюда и узнать, что автостоп – не такой страшный зверь, как его малюют.

«Столица деревень»

«Дело не в дороге, которую мы выбираем;

то, что внутри нас, заставляет нас выбирать дорогу».

О. Генри

Когда я наконец открыла глаза, Максим еще спал, укутавшись почти с головой в одеяло. Диван был маленьким, но даже в тесноте мне удалось выспаться. Яркое дневное солнце освещало комнату и грело мой рюкзак, небрежно брошенный на пол.

Я собрала с сушилки постиранные вещи и убрала в рюкзак. Надо было готовить завтрак. Наверняка, когда Максим проснется, мы пойдем в центр.

О Тюмени я ничего не знала и не читала. Только вчера один из наших водителей назвал этот город столицей деревень и привел строки из какого‑то произведения: «Тысячами невидимых нитей – родственных, хозяйственных, экономических – Тюмень была связана с ближними деревнями, в существенной степени определяя направление их развития и качество жизни населения. В этой обстановке Тюмень в самом деле была центром, столицей окрестных деревень».

Он явно хотел, чтобы мы ехали не просто так, а знали хоть немного о каждом городе, где остановимся. Пухленький дядечка, называвший нас «товарищ медсестра» и «товарищ железнодорожник» – по нашим учебным специальностям, явно хотел рассказать настолько много, насколько успеет. Иногда казалось, что ехал он из‑за этого медленнее, перечисляя все населенные пункты и реки, которые их омывают. Жаль только, что из его рассказа мы так ничего и не запомнили.

Пока молоко в кастрюле закипало, я почистила зубы и уже выходила из ванной, когда о сломанную дверную ручку с треском порвался рукав моей кофты. «Ничего страшного», – подумала я и отрезала оба рукава. Все равно кофта уже старая, как и почти все мои вещи, которые я взяла с собой в путешествие. Убрав пасту со щеткой обратно в рюкзак, я отправилась варить кашу. Когда Максим встанет, надо позавтракать и выдвигаться на прогулку. Послезавтра мы уже собирались в Новосибирск – я сообщила об этом подруге по переписке, и она ждала нас, двух незнакомцев, к себе в гости. Потом она призналась, что ей было очень страшно нас принять, но она слишком любила истории путешественников и надеялась, что мы окажемся хорошими людьми.

Максим встал, когда я уже доедала свою порцию. Он сел рядом со мной, протирая заспанные глаза и спросил:

– Сколько времени?

– Почти час.

– Надо успеть на электричку. Каша мне?

– Ну, а кому еще. Свою я уже съела, – ответила я, вставая из‑за стола.

Через час, собрав вещи, мы вышли на улицу и направились на почту: Максим заказывал в интернете налобный фонарь. В то время мне казалось удивительным, что можно делать покупки, не выходя из дома. Я всегда пренебрегала современными удобствами и предпочитала обычные магазины. Была б моя воля, я, наверное, жила бы в деревенском домике без воды и электричества, по утрам ходила к колодцу и колола дрова. Да, такая жизнь, думаю, пришлась бы мне по душе. Главное, в чем я нуждалась, была тишина. В тишине я бы могла жить вечно. Так, по крайней мере, мне тогда казалось.

Еще год назад я часто ездила к другу на дачу и там наслаждалась загородной атмосферой:

Как же здорово было просто сидеть на ступеньках и вдыхать прохладный деревенский воздух, ощущать тишину и безмолвие на узких проселочных дорогах, таких пустых, безликих и темных. Иногда кажется, что раньше жизнь была лучше. Когда люди вставали под крики петуха, радуясь новому дню, совали ноги в остывшие за ночь сапоги и выходили на улицу. Потянувшись, они шли на огород под чавканье грязи после долгого ночного дождя. Открыв парники, люди заходили в дом и закидывали в печь дрова, зажигали спичку и подносили ее к газовой конфорке, потирая замерзшие руки.

Белье, развешанное поздним вечером, никогда не успевало высохнуть, но уже приятно пахло огнем и сыростью, ведь вся вода, что текла из‑под крана, уходила под дом, создавая эту промозглость старого жилища. Чайник, стоявший на плите, уже начинал громко свистеть, и тогда дом наполнялся звоном кружек и блюдец, вытащенных из старого серванта. И тишина за кружкой чая нарушалась одним лишь треском углей в печи и неслышно шуршащим радио на полке. Запах газа от плиты смешивался с горячим жаром огня и переплетался с душистым ароматом свежезаваренного чая. И каждый из этих запахов придавал дому чарующую одушевленность, ровно как и другой – от бревенчатых стен, который выливался в приятную палитру, создавая завораживающую гамму звуков и атмосферы этого дома.

Здесь воздух был наполнен жизнью и свободой, которыми нельзя так просто насытиться и перестать вдыхать эту яркую нежность прохлады и всепоглощающее чувство безграничного простора. Хотелось идти по безлюдным дорогам, слушать нескончаемый собачий лай и наслаждаться бесконечно долго тянущимся временем. Все это напоминало картину какого‑нибудь величайшего художника, изобразившего все вплоть до мельчайших деталей. Вот небрежно брошенный шланг, по которому медленно течет вода. Чуть поодаль – сильно покосившийся сарай, окруженный воткнутыми в землю лопатами. А со стороны забора лежат яблоки, изображенные ярко-красными мазками на фоне зеленеющей травы.

Из этих мыслей меня вывел крик Максима:

– Побежали! Наша электричка!

Вдали за деревьями я увидела железнодорожную станцию.

– А как же билеты?

– Без билетов поедем.

Я думала, он шутит, но нет – мы так и проехали пару остановок и вышли недалеко от центра города. Мы долго гуляли, ходили под струями фонтана, ели мороженое, фотографировались и много смеялись. К вечеру я почувствовала себя плохо и попросилась домой, хотя мы договаривались сходить еще на набережную. Дома я упала на кровать совсем обессиленная и измученная. По мышечной боли в ногах я заподозрила у себя температуру. «Это все из‑за угольного мороженого, которого мы переели, купив аж четыре штуки». Уже тогда я почувствовала дискомфорт в горле, но не придала этому значения. Максим развел мне фурацилин, и я прополоскала горло. Однако это не помогло, и наутро я почувствовала себя еще хуже. Полностью терять день не хотелось, и мы решили под вечер сходить в кафе. В Чайхане тогда планировалась трансляция футбольного матча России и Хорватии.

– Соберется большая компания. Ты ведь не против?

Я ничуть не была против. А если б даже и была, то не смогла бы ничего возразить – горло будто опухло, и я с трудом могла говорить. В ответ я лишь кивнула. «Все под контролем», говорили мои глаза.

Перед выходом я несколько раз прополоскала горло ромашкой и фурацилином – единственным, что нашла в аптечке Максима. И с тоской подумала о том, что уже завтра мы собираемся ехать в Новосибирск.

В Чайхане, поднявшись наверх, мы сразу сели за большой стол. Почти все уже были в сборе. Через пару минут началась трансляция. Я заказала облепиховый чай на пару с широко улыбающимся Русланом, который сидел рядом.

– А ты откуда?

– Из Петербурга. Завтра выдвигаемся в Новосибирск.

– Так вы автостопом, да?

Я кивнула.

– Максим, знаю, так часто ездит.

Когда зазвучал гимн, нам принесли чай, и я разлила его по кружкам, наполнив их почти до краев.

В течение всего футбольного матча меня жутко клонило ко сну. Температура только поднималась, однако горло уже не так сильно беспокоило после обжигающе горячего напитка. Несмотря на свое состояние, я всей душой болела за нашу сборную. Из еды я заказала салат только потому, что увидела в нем гранатовые зерна. Сам салат состоял из курицы и овощей под каким‑то соусом. Сначала я съела гранат, а потом медленно доедала все остальное. Под конец матча я ушла в туалет и долго умывалась холодной водой. По ощущениям, температура близилась к тридцати девяти. Когда я вернулась, матч уже закончился, и все сидели, поникнув головами и почти не разговаривая, лишь доедали то, что оставалось на тарелках. Наши проиграли по пенальти.

Домой нас довез знакомый Максима, и всю дорогу сигналили машины и кричали люди, что наши все равно молодцы – достойно отыграли. Россия – чемпион, несмотря ни на что. Да, я смотрела предыдущие чемпионаты, и игра России была достойна всех похвал. Впервые в жизни я была расстроена проигрышем, но в душе теплилась надежда, что наши все же в будущем смогут утереть нос остальным командам. «Спасибо тебе, новый тренер сборной России Станислав Черчесов», – думала я.

По приезде я сразу закинулась всеми возможными лекарствами, снова прополоскала горло и легла спать. Завтра мы собирались ехать в Новосибирск, но ближе к вечеру. Максим не объяснил, куда он пойдет днем, но мне было все равно – надо было приходить в себя.

Первый дальнобой

«Очень многие осторожно ходят по жизни на цыпочках, чтобы в полной безопасности дожить до смерти».

Тони Кэмполо

Вышли мы на трассу только под вечер и сразу поймали попутку на ближайшие пятьдесят километров. Я молчала, Максим рассказывал о наших планах. То же произошло и со следующей машиной. Мой путник снова делился теми же историями и задавал примерно одинаковые вопросы о том, где лучше останавливаются машины и где нам лучше выйти. Впрочем, вышли мы не в самом лучшем месте. За нами стоял отбойник, летала мошкара, не давая нормально стопить. Начинало темнеть. Примерно через час наших мучений остановилась фура, к которой помчался радостный Максим.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.