Пощекочи нервишки. Святые бензопилы
Horror
Кирилл Шакиров

© Кирилл Шакиров, 2023

ISBN 978-5-0060-1246-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Тринадцать правил успешного фильма ужасов Силантия Зубодерова

1. Убийц должно быть не больше двух, максимум – трех.

2. Страшное и смешное должны чередоваться.

3. Первым умирает девственник, девственница доживает до финала.

4. Смерти не должны повторяться.

5. Личность убийцы и его цели неизвестны до финала. Объяснение событий только в финале.

6. Не должно быть более трех поворотов сюжета.

7. Обязательное присутствие самоиронии.

8. Все жертвы должны быть виновны в чем-либо. Жертвы либо виновны в беспечности, либо являются врагами общества (коррупционеры, убийцы, насильники, бандиты, воры и т.п.).

9. Никого не должно быть жалко.

10. Фильм ужасов – это современный аналог казни на рыночной площади в средневековье за проступки.

11. Допустимо объяснение мистических событий реальными поступками. Но обратное недопустимо – это разочаровывает публику.

12. Допустима подмена жертвы убийцей и обратно, но не более двух раз.

13. Недопустима смерть безвинных и наличие социального подтекста.

– Люблю… – И я люблю…

Космос и вся Вселенная, затаив дыхание, слышали их шепот

Глава первая. Конец франшизе

1

Элизабет замерла.

Ей показалось, что за полуоткрытой дверью кабинета стоит монстр. Она сделала глубокий вдох, чтобы успокоить сильно забившееся сердце.

За окнами стояла черная ночь. Оккупированный фашистами Париж утопал в густой как смола черноте ночи.

Элизабет стояла неподвижно в кабинете шефа гестапо. Свет она не включала. Поэтому стояла в полутьме. В коридоре горела лишь одна лампа, и через полуоткрытую дверь свет лишь слегка просачивался в кабинет. Фигура у двери ей только показалась. Теперь девушка была в этом уверена. Во всем виновато разыгравшееся воображение. Она поправила берет и потерла ладони. Несмотря на то что она только что сняла кожаные перчатки, ее пальцы были холодны как лед.

Это все нервы, говорила она себе. Девушка прислушалась. До обхода еще десять минут. Еще десять минут эсэсовцы будут сидеть в караульном помещении на втором этаже. У нее есть всего лишь десять минут, чтобы найти список агентов сопротивления и уничтожить его.

Вспомнив о важности миссии, девушка позволила себе включить фонарик и стала выдвигать ящики письменного стола шефа гестапо. Перед ней мелькали папки с красными грифами «Секретно». В другое время Элизабет заинтересовалась бы и ими и сфотографировала на мини-камеру, но сейчас ей необходимо было найти самый важный документ – список агентов сопротивления. От этого зависит жизнь многих людей, от этого зависит победа в войне, и от этого зависит ее собственная жизнь. Она, являясь агентом сопротивления, работала машинисткой в секретариате гестапо и добывала важную информацию. Сегодня она задержалась на работе и случайно узнала из разговора секретарш в женском туалете, что несколько минут назад перебежчик из сопротивления принес фашистам список всех агентов в Париже. Это был полный провал. Шеф гестапо был у своей любовницы в окрестностях Парижа, когда ему доложили о такой радости. Рано утром он вернется и списком займутся вплотную, а значит, и ее имя тоже всплывет. Но самое главное – вскроется вся сеть сопротивления, агенты которой ценой собственных жизней приближали долгожданную победу над фашистами. Утром сотни черных машин полетят по адресам и явкам, чтобы арестовывать еще беспечно спящих людей. Этого Элизабет не могла допустить. Она продолжала рыться в документах, но ничего не находила.

Времени оставалось лишь три минуты. Она уже не успевает выбраться из здания гестапо. Но она должна хотя бы уничтожить документ, если ей придется погибнуть.

Девушка отступила. Ее взгляд упал на стол. Она посветила фонариком.

Список лежал на столе. У нее подкосились ноги. Важный документ никто и никогда не клал шефу на стол. Но документ лежал, как будто бы специально ждал, когда его найдет Элизабет.

Девушка, пораженная внезапной догадкой, дрожащей рукой взяла листок со списком имен со стола. Освещая лист фонариком, она пробежала взглядом.

Ноги стали ватными. Весь мир закачался перед ее глазами. Лист выпал из ее пальцев и полетел вниз. Она поняла, что не существовало никакого перебежчика, не существовало никакого списка и машинистки в туалете разговаривали лишь с одной целью – заманить Элизабет в ловушку. Она выдала себя. Этот список был приманкой, чтобы Элизабет попалась в ловушку.

В шкафу зашуршало.

Конечно, ее ждали, сейчас дверь шкафа распахнется, и она увидит улыбающуюся физиономию начальника гестапо.

– Какая я дура, – прошептала девушка, с ужасом опускаясь в кресло.

Дверь шкафа распахнулась. Вся жизнь пролетела перед ее глазами. Сейчас ворвутся эсэсовцы и потащат ее в подземелья, где ждут пытки. Девушка сжала кулаки.

«Я буду держаться. Я ничего им не скажу», – поклялась она себе.

Сквозь слезы она посмотрела на шкаф. Дверь распахнулась полностью. Но из шкафа никто не выходил.

«Давай, вытаскивай свою толстую задницу», – сказала про себя Элизабет.

Но из шкафа так никто и не показался.

Девушка поднялась, вытерла слезы и выпятила грудь, чтобы встретить гордо своего врага. Она направила свет фонаря на шкаф. Внутри стоял начальник гестапо. Он действительно готовил ей ловушку. И даже заготовил специально для нее одну из своих страшных улыбок.

Девушка ждала, когда гестаповец подойдет к ней. Но фашист не двигался.

Девушка потеряла терпение.

– Хватит глумиться надо мной, проклятая фашистская свинья, – гордо сказала подпольщица. – Ваш трюк удался, но знайте, моя смерть не будет напрасной. Мы освободим нашу родину. Советский Союз уже перешел в наступление на ваши поганые орды! Гибель вашей позорной клики не за горами!

Эти слова опьянили девушку. Она еще выше подняла свою голову.

– И вот что я вам еще скажу… – произнесла она, обращаясь к фашисту. Можно было бы быть уверенными, что слова смелой подпольщицы были бы достойными, чтобы их увековечили в золоте.

Голова начальника гестапо скатилась с плеч и, как мяч прокатившись по полу, остановилась у ног Элизабет.

Девушка в ужасе отшвырнула носочком туфельки голову ненавистного врага, и та покатилась обратно к шкафу и ударилась о его ножку. Шкаф дрогнул. Все безголовое тело гестаповца распалось на кусочки – рассыпалось, словно мозаика. Кусочки плоти покатились по полу. Казалось, будто кто-то порезал начальника гестапо на кусочки, а затем сложил их вместе. Но от вибрации эти кусочки распались.

Элизабет в ужасе бросилась к двери. На пороге стоял эсэсовец и целился в нее из автомата. Это был патруль, который начал обход минуту назад, согласно расписанию.

– Стоять, фрау! – приказал автоматчик. – Что вы здесь делаете?

Он шагнул в кабинет и увидел все, что осталось от начальника гестапо. На отрезанном плече был погон.

– Проклятая, ты убила господина начальника! – закричал эсэсовец.

На его зов примчались еще двое. Но едва они вбежали в кабинет, как за их спинами возникла двухметровая темная фигура. Послышался звук работающих шестеренок, а за ними и звук циркулярных пил, работающих вместе.

Эсэсовцы обернулись на звук и пустили очереди из своих автоматов с длинными магазинами. Но нападающий был облачен в рыцарские доспехи с черными крестами на боках. Лицо нападавшего закрывал глухой шлем с прорезями для глаз. Пули отлетели от доспехов нападавшего. Несколько из них отрикошетили и оторвали коленную чашечку одному из автоматчиков. Тот с криком упал на бок и схватился за ногу.

Рыцарь поднял над головой изогнутый меч, похожий на меч янычар. На его широком лезвии помещались шесть зубастых колес – шесть циркулярных пил. Они бешено вращались, производя резкий и ужасающий вой.

Пораженные автоматчики отступили в кабинет. На их глазах рыцарь расчленил лежавшего на полу эсэсовца. На стены вылилось пять ванн крови. Оставшиеся в живых автоматчики судорожно меняли опустошенные магазины автоматов. Нападавший не стал дожидаться, пока они справятся с этой операцией. Он прыгнул и единым движением разрезал своим ятаганом-циркуляркой одного из эсэсовцев от макушки до копчика. Две половины эсэсовца разошлись в разные стороны. Причем каждая пошла в свою. Рыцарь даже автомат разрезал вдоль, поэтому у каждой из половин было по половине автомата. Море крови расплескалось по полу кабинета начальника гестапо. Другому эсэсовцу удалось перезарядить автомат. Он начал оголтело палить из него, при этом эсэсовец безумно кричал.

Пули отскакивали от рыцаря с ятаганом. Не обращая на них внимания, он стал разрезать на куски автоматчика. Тот и не заметил, как от него осталась лишь одна голова. Лишь когда эсэсовец решил перезарядить очередной раз автомат и это ему не удалось, он наконец заметил, что его собственное тело лежит на полу, разрезанное на аккуратные ломтики. А сама голова насажена на острие ятагана.

Голова подняла глаза на громадную фигуру и завизжала:

– Гитлер капут!

Элизабет, пораженная зрелищем, отошла вглубь кабинета и осветила молчаливую громадную фигуру, закованную в латы, светом фонарика. Она подсветила ее как можно эффектнее.

Рыцарь поднял ятаган над собой. Пилы визжали. В другой руке он держал еще живую голову эсэсовца. Рыцарь поднял ее и показал Элизабет.

Прямо в пространстве под головой появилась финальная надпись: «Ржавые зубья – 19. Миссия в Париже». Дальше пошли титры с именами принимавших участие в работе над фильмом.

Алабама Майлз нажала на паузу, потому что зазвонил смартфон Венди. Алабама отложила пульт телевизора в сторону и взяла телефон.

– Алло, – сказала она в трубку.

Вначале была тишина, а затем неуверенный голос молодой девушки сказал:

– Венди?..

– Венди нет, это Клара. Клара Карпентер, – сказала Алабама, поглядывая на экран телевизора, на котором замерла картинка титров начала фильма ужасов.

– А кто ты? – спросил голос.

– Я соседка Венди, соседка по комнате. Сегодня въехала, ей что-нибудь передать?

В трубке помолчали.

– Наверное, мне лучше поговорить с Венди…

– Как знаешь, но если это важно, то, может, скажешь мне, и я ей передам.

Девушка в трубке колебалась.

– Вообще мне кажется, что это важно, – наконец сказала она, – все это так странно.

– А ты подруга Венди?

– Да, меня зовут Дакота. Я сейчас дежурная по студенческому клубу. Здесь никого нет…

– Тебе чего, страшно? Тебя что-то напугало? – спросила Алабама, разглядывая свои ноготки, которые сегодня с такой любовью красила в красный цвет.

Девушка в трубке вздохнула. Казалось, вопрос Алабамы избавил ее от необходимости придумывать вступление, чтобы поведать о своей проблеме.

– Не то чтобы напугал, Клара. Но просто был очень странный телефонный звонок, – сказала Дакота.

– Тебя что, разыграли? Парни всегда так поступают! Они просто с ума сходят, если не разыграют одинокую девушку, оставшуюся в пустынном студенческом клубе.

От слов Алабамы Дакота воспрянула духом.

– Да, Клара, после твоих слов я, кажется, уверена, что это была чья-то нехорошая шутка. Сейчас, как только ты мне рассказала, я просто уверена, что это была шутка.

Алабама зевнула.

– Так сказали-то чего?

– Ах да, Клара, раздался звонок на мой смартфон, номер неизвестен. Я подняла трубку и спрашиваю: «Кто это?» А в ответ странный голос. Мне даже показалось, что со мной разговаривает автоответчик.

– И что?

– Он спросил вначале Венди, я ответила, что Венди нет, тогда он спросил, как меня зовут. Я сказала, что не разговариваю с незнакомцами, а он берет и называет меня по имени и говорит, во что я одета. Я так перепугалась!

– Пока не вижу ничего страшного, – сказала Алабама.

– Но как, Клара, он же назвал меня по имени!

– Сколько ты учишься в колледже?

– Три года.

– Тебя должен знать весь кампус, не вижу ничего страшного, Дакота.

– Да, наверно, – ответила девушка, в ее голосе слышалось облегчение.

– Что было потом?

– Венди нет, это Клара. Клара Карпентер, – сказала Алабама, поглядывая на экран телевизора, на котором замерла картинка титров начала фильма ужасов.

– Он сказал, что хочет сыграть в одну игру, и спросил, люблю ли я фильмы ужасов…

– Это как начало в одном знаменитом фильме ужасов.

Дакота помолчала, а потом согласилась.

– Знаешь, я только сейчас поняла, что произошедшие действительно как в том самом фильме ужасов.

– Ты же видишь, тебя разыграли, чего же ты трубку не кинула?

– Как странно, это мне даже в голову не пришло. Этот голос меня словно бы загипнотизировал, Клара.

– И что он тебе стал говорить? Предупреждаю, если что-то похабное, то я кладу трубку. Не хочу выслушивать всякую гадость.

– Нет, что ты, он предложил сыграть в викторину по кинофраншизе.

– Какой?

– «Ржавые зубья».

– Как интересно!

– Почему, Клара?

– Я смотрела последний фильм перед тем, как ты мне позвонила. Так что спросил?

– Я сказала, что ненавижу фильмы ужасов, а особенно «Ржавые зубья», и сейчас брошу трубку.

– А он чего?

Дакота помолчала, а потом сказала:

– Он сказал, что тогда убьет Венди.

– Ого!

– Я так перепугалась, что не смогла ничего ему возразить.

– И он, конечно же, стал задавать вопросы?

Дакота заплакала.

– Я ни на один не ответила, а он… он сказал, что сейчас убьет Венди.

– И ты поверила?

В смартфоне всхлипывали.

– Я слышала, как кричала Венди, – произнесла Дакота.

– Это плохой розыгрыш, Дакота. Очень плохая шутка. За такие розыгрыши следует отдавать под суд. Тебе следовало звонить в полицию, а не сюда. Почему ты позвонила Венди?

Дакота затихла.

Алабама не выдержала и спросила:

– Дакоты, ты еще там?

– Да, позвонила Венди… – ответила девушка. – Я позвонила Венди, потому что, когда стала просматривать звонок через приложение определителя номера, то увидела, что звонили с телефона Венди.

Повисло гнетущее молчание. Молчание длилось до тех пор, пока Дакота его не нарушила;

– Клара, мне звонили с того телефона, что у тебя сейчас в руках. Ты точно сейчас в комнате одна?

Алабама огляделась по сторонам – обычная студенческая комната в общежитии: две кровати, постеры красивых певцов на розовых обоях, шкаф, тумбочка и телевизор.

– Здесь негде спрятаться, – ответила Алабама, – хотя знаешь, я сейчас уходила принимать душ на этаже. Может, кто-то вошел в комнату, взял смартфон Венди и подшутил над тобой?

– Клара, ты считаешь, что это розыгрыш? – жалобно спросила Дакота.

– Уверена.

– Но Венди? Это был ее голос. И она так кричала, будто ее режут.

Алабаме надоел разговор, и она включила на смартфоне приложение изменения голоса и зарычала в трубку:

– Потому что эта дрянь не захотела умирать быстро! Пришлось повозиться с ней!

Дакота завизжала:

– О нет! Нет! Что происходит?! Это же ты! Это ты сейчас звонила!

– Ты проиграла в викторину по фильму «Ржавые зубья»! Ты виновата в том, что Венди умерла.

Войдя в раж, Алабама поднялась с кровати и стала ходить по комнате, продолжая рычать в трубку. Девушка так увлеклась, что чуть не споткнулась о тело Венди, которую прирезала полчаса назад. Та лежала на полу в нижнем белье, раскинув руки в стороны. Рукоять ножа торчала между ее грудей.

Дакота верезжала в трубке.

Алабама остановилась, вновь едва не споткнувшись о тело Венди. Дакота орала уж больно сильно, будто ее резали на скотобойне.

– Клара! Не надо! Не нужно!.. Ты кто?! Отпусти меня! А-а-а-а-а!

– Эй, ты чего там так орешь? – голосом маньяка-убийцы полюбопытствовала Алабама.

Она вслушивалась в трубку.

Крики прекратились, и послышался глухой звук.

Алабама прижала смартфон к уху. Она поняла, что это упало тело Дакоты. Мертвое тело Дакоты.

В трубке задышали. Задышали так, что по костям Алабамы пробежал мороз.

– Ты любишь фильмы ужасов? – спросил у Алабамы глухой голос. Говоривший в трубку пользовался точно таким же приложением по изменению голоса, что и Алабама. Он тоже говорил голосом маньяка-убийцы. – Какой твой самый любимый фильм ужасов?

Смартфон в потных руках Алабамы стал как кусок мыла, вот-вот выскочит.

– «Ржавые зубья», – ответила девушка голос маньяка-убийцы.

– Тогда ты знаешь, что нельзя нарушать правила фильмов ужасов.

– Какое правило я нарушила?

– Самое главное: маньяков в фильме не должно быть больше двух.

Алабама еще крепче прижала смартфон к раскаленному уху.

– Нас же двое, что тебе еще нужно? – с надеждой сказала она.

– Это нас двое, – был ответ, – а ты лишняя.

Алабама заметалась по комнате.

– Что это значит? – заорала она в трубку. Не дождавшись ответа, она уставилась на тело Венди. Ужас охватил ее. Из тела убитой девушки пропал нож.

Алабама закрутилась на месте. Но в комнате она была одна.

– Это значит, – ответили в смартфоне, – что третий маньяк в этом фильме лишний.

Алабама отбросила смартфон, она решила бежать и развернулась к двери. Алабама наткнулась на Венди, которая стояла перед ней с раной в груди. Она занесла над Алабамой руку, в которой был зажат нож с широким лезвием. Еще минуту назад он был в груди Венди.

Блеск ножа ослепил глаза Алабамы.

Блеск ножа превратился во вспышку, которая превратилась в буквы, а буквы составились в надпись: «Ржавые зубья наносят ответный удар. Часть 20-я».

2

– Камера, стоп! – прозвучала команда, и в павильоне, в котором была построена комната в студенческом кампусе, зажегся свет.

Алабама выдохнула, ей подали полотенце, и она утерла лицо. Она была красива, с латиноамериканскими чертами лица. У нее были свои пухлые губы (что сейчас было большой редкостью) и черные, как воронье крыло, волосы. Алабама перекинулась парой фраз с актрисой, игравшей роль Венди, к ней уже спешили гримеры, чтобы стереть фальшивую кровь, текшую из резиновой раны.

Высокий человек, подавший Алабаме полотенце, похвалил девушку.

– Алабама, вы замечательно сыграли. Просто чудесно.

Высокий улыбчивый человек с круглым добрым лицом был продюсером кинофраншизы «Ржавые зубья». Он также низменно играл главную роль маньяка почти во всех фильмах кинофраншизы ужасов. Это был сам Силантий Зубодеров.

– Мне тоже понравилось, спасибо, что выбрали меня на главную роль, – искренне поблагодарила Алабама. – Жаль, что съемки закончились.

– Ничего страшного, – сказал Зубодеров. – Надеюсь, что ты еще сыграешь в одном из следующих фильмов «Ржавые зубья».

– Но разве франшиза не закончена? – спросила молодая актриса.

– Кто ее закончит? – рассмеялся Зубодеров и тряхнул своими светлыми волосами.

Алабама растерянно посмотрела на него.

– Да, но я видела пресс-релиз на столе у мистера Вандерблюма. Там говорилось, что «Ржавые зубья» завершены, – девушка остановилась, лицо Зубодерова озаботилось.

– Деточка, ты, наверное, что-то путаешь?

– Нет, мистер Зубодеров, мистер Вандерблюм вызвал меня, чтобы поговорить о следующих проектах, и как раз вошла секретарша и принесла ему подготовленный пресс-релиз. Он объявит о завершении кинофраншизы сегодня в пять часов на пресс-конференции, посвященной дальнейшему развитию киностудии «Советский Техас».

– Вот как? Мне он ничего не сказал. Извини, мне нужно поговорить с этим мистером Вандерблюмом. Вот недобитый буржуй!

– Мистер Зубодеров! – позвала уходящего исполнителя роли маньяка-убийцы Алабама. Она догнала его на выходе из павильона. Актер остановился и с высоты своего громадного роста благодушно посмотрел на девушку. Алабама и без того была небольшого роста, а рядом с Зубодеровым выглядела как Дюймовочка.

– Да, Алабама?

– Мистер Зубодеров, если вы все-таки будете снимать продолжение «Ржавых зубьев», то, пожалуйста, возьмите меня в новый фильм.

Зубодеров ласково погладил девушку по голове.

– Милочка, тебе нужно строить карьеру. А на одних ужастиках карьеру не построишь.

– А как же Петр Кущин, Егор Прайс, Крис Ли, они все играли в самых первых фильмах про «Ржавые зубья» и получили множество наград.

– Деточка, сейчас их уже никто не помнит. Петр Кущин, кажется, то ли завхоз, то ли сторож, Прайс одно время был директором банка, а сейчас продает гробы, Крис Ли вообще открыл аптечную лавку. Поэтому нет, строй свою карьеру в других фильмах. Чтобы играть в фильмах ужасов, нужно жить в них.

– Ну пожалуйста? – простонала девушка, выпятив нижнюю губку и наполнив глаза слезами.

Доброе сердце Зубодерова дрогнуло. Он порылся во внутреннем кармане пиджака и подал молодой актрисе свою визитку.

– На, возьми, если я забуду, то ты мне напомни, что я пообещал тебе роль в новом ужастике.

– Спасибо.

Девушка прижала картонную карточку к своей груди и смотрела вслед уходящему Зубодерову.

3

Пентхаус Вандерблюма находился на самой вершине небоскреба. Зубодеров, казалось, целую вечность поднимался на лифте. Через прозрачные стены перед исполнителем роли маньяка распахивался эффектный вид на весь город. Солнце стояло, высоко освещая белоснежные здания. Небоскребы блестели зеркальными окнами. Небо было чистым и без облаков.

Лифт остановился, двери разъехались в стороны, и Зубодеров вступил в приемную. Двустворчатая красная дверь вела в покои его денежного высочества директора кинокомпании, на которой происходили съемки двадцатой части «Ржавых зубьев». Кресло секретарши пустовало. Хрупкая молоденькая старлетка сидела в одном из громадных кресел. Она с испугом поглядывала в сторону двухстворчатой двери. Было видно, что она сильно волнуется. Худенькие ручки мяли сумочку, лежавшую на коленях. Кроме девушки и Зубодерова в приемной никого не было.

Зубодеров вежливо поздоровался с молодой актрисой.

– Вас Ирина зовут? – вспомнил знаменитый актер. – Директор на месте?

Девушка заулыбалась, обрадовавшись, что знаменитый актер знает ее имя.

– Я давно здесь сижу. Меня вызвали к директору, зачем – не знаю. Боюсь, вдруг уволят, – сказала она, бросив боязливый взгляд на дверь. Она понизила голос и шепотом поделилась своими опасениями: – Я узнала, что сегодня всех молодых актрис вызывали в кабинет Вандерблюма.

– С какой целью?

– Говорят, он предлагал им контракт. Говорят, необычный контракт.

– Вот как?

Зубодеров покачал головой.

– Давайте зайдем вместе, и вам не будет так страшно. Вместе спросим, что ему нужно от вас?

Девушка обрадовалась.

– Спасибо, с вами мне ничего не страшно.

– Вот и хорошо.

Ирина взяла под руку актера, и оба вступили в покои кинобосса.

Вандерблюм стоял спиной к вошедшим и разговаривал по телефону.

– …Алабама! Ее имя Алабама! Она идеально подойдет для соединения. Это то, что вам нужно! Можете переводить деньги! Я вам еще один экземпляр присмотрел. Да… связь как всегда. Нет, полиция ничего не узнает.

Зубодеров и Ирина остановились. Помещение было двухэтажным пентхаусом – конструкцией из стекла, висячих лестниц, дорогой мебели и произведений искусства.

Вандерблюм закончил разговор, положил трубку и повернулся. Увидев стоявших пред ним актеров, он сморщился.

– Давно вы здесь? – спросил кинобосс.

Зубодеров не дал и рта раскрыть Ирине.

– Мы только что зашли. Вашей секретарши не было.

– Ага… – произнес Вандерблюм.

Это был поджарый человек в больших затемненных очках. Его седые волосы были зачесаны набок. Он походил на пока еще не пожилого плейбоя. Легкие брюки и рубашка были известной фирмы. На ногах были мокасины без носков.

Кинобосс скрестил загорелые руки на груди. Его глаза смотрели то на Ирину, то на Зубодерова. Он, видимо, не поверил словам актера.

Зубодеров нарушил молчание.

– Вы вызвали Ирину и хотели обсудить что-то, – сказал актер.

Кинобосс растянул губы в улыбку.

– Так, безделица, ничего серьезного, – сказал Вандерблюм. Он хохотнул и, показав пальцем на девушку, гаркнул: – А вы, видимо, струсили? Да? Ведь признайтесь, подумали, что вас уволят?! Ведь правильно?!

Ирина смущенно улыбнулась.

Кинобосс расхохотался как мальчишка. Жестокое выражение на его лице исчезло. Он уже справился с неожиданным появлением актеров, которые подслушали часть его телефонного разговора.

– Милочка, ничего в этом страшного нет, просто хотел предложить вам выгодный контракт. Впрочем, если он вас не интересует, то контракт просто уйдет к другой актрисе. Желающих много.

Ирина робко спросила:

– Можно мне тогда уйти?

Зубодеров подержал девушку:

– Думаю, пускай Ирина уходит, а мне хотелось бы обсудить с вами…

Но Вандерблюм не дал Зубодерову заколотить свою мысль. Он со смехом обнял за плечи Ирину и Зубодерова. Он был уже демократичным и отзывчивым рубахой-парнем:

– Ребята, я не могу вас отпустить просто так. Я же тогда нарушу репутацию радушного хозяина и демократичного начальника. Так идемте со мной и выпьем по бокальчику, а после делайте со мной что хотите.

Вандерблюм увлек своих гостей в комнату без окон. Ее дизайн был выполнен в китайском стиле. Посередине комнаты стоял длинный стол со стульями. На блестящей столешнице лежала замысловатого вида серая шкатулка. Бока ее украшали восточные узоры и барельефы фантастических животных. Пока Вандерблюм колдовал у бара, мужчина и девушка разглядывали странную шкатулку. Размером она была со стандартную обувную коробку. На крышке значились иероглифы, очень похожие на японские символы.

– Заинтересовались моей китайской головоломкой? – спросил кинобосс. – Это мой полосатый сундук.

Он протянул бокалы гостям.

– Девушке шампанское, заметьте, это сам «Алмаз», лучшее шампанское – тысяча рублей одна бутылка. Дорого? Я привык жить дорого. Господину Зубодерову коктейль «Тайга», а мне простой виски. Знаете, люблю жить дорого, но не терплю излишеств… по отношению к себе.

Девушка отпила. Шампанское и правда было хорошим.

– Так это китайская головоломка, – указала Ирина на шкатулку. – Она китайская?

Вандерблюм сделал глоток из стакана.

– Она просто так называется. Неизвестно, кто ее сделал и откуда она. Но предыдущий владелец называл ее китайской головоломкой.

Зубодеров нагнулся над крышкой. Иероглифы лишь напоминали китайские или японские письмена, но идентифицировать их принадлежность было сложно. Ирина коснулась пальчиком металла, из которого была сделана шкатулка.

– Кто-нибудь решил головоломку?

Вандерблюм поставил стакан рядом со шкатулкой.

– Насколько я знаю, никто не мог открыть ее, сколько ни старались, – сказал кинобосс. – Все, кому я показывал головоломку, считали, что она сделана из цельного куска металла.

Алик Век по-прежнему сидел и писал. Будто вовсе он и не рвался к балкону с целью прекратить свою жизнь. Лицо его было озарено, он весь ушел в работу.

Ирина протянула руку к ряду символов на крышке шкатулки, но Вандерблюм перехватил ее руку, заметил:

– Давайте предоставим мужчине попытаться решить эту задачу.

Зубодеров пожал плечами:

– Не любитель я решать загадки.

– Неужели вы не любите тайны и загадки?

Зубодеров покачал головой.

– Я больше люблю ответы, чем вопросы.

Вандерблюм погрозил пальцем и широко улыбнулся. Сейчас он походил на довольного бизнесмена с рекламы инвестиций.

– Думаю, вы что-то конкретное имели в виду, когда говорили про ответы?

– Да, я слышал, что вы закрываете франшизу.

Вандерблюм взял стакан со стола и позвенел льдом, который плавал в напитке.

– Хорошие новости быстро расходятся. Откуда такая информация?

– Неважно, это правда?

Кинобосс закинул голову назад и рассмеялся.

– Ах, Алабама, Алабама, противная девчонка. Наверное, она увидела пресс-релиз, – сказал Вандерблюм, когда закончил смеяться. – Впрочем, вы все равно узнали бы.

Он сделал большой глоток из станка и снизу вверх посмотрел на Зубодерова.

– Да, было принято такое решение.

– Но почему? Мы собираем хорошую кассу! У нас куча поклонников по всему миру!

Вандерблюм поставил пустой стакан на стол.

– Хорошо, вы меня убедили, я не закрою франшизу.

Зубодеров не поверил своим ушам.

– Вы серьезно? Вы так быстро отказались от задуманного? – переспросил Зубодеров.

– Конечно, вы теперь довольны? Инцидент исчерпан?

– Да, – изумился Зубодеров.

– Вот и хорошо. Еще есть пожелания?

– Ну…

– Не стесняйтесь, говорите.

– Алабама хотела бы сняться в следующей серии «Ржавых зубьев».

– Ах, вот оно что. Хотя почему бы и нет.

Глаза Ирины, слышавшей разговор мужчин, сверкнули.

– А можно мне? – вдруг спросила девушка. И, отвечая на взгляды мужчин, сказала: – Можно мне тоже сняться в следующем фильме?

Вандерблюм развел руками.

– Если хотите.

Девушка осмелела.

– Хотя меня больше прельщает возможность работы по другую сторону камеры. Например, быть администратором или помощником режиссера.

– Хоть режиссером, – сказал Вандерблюм. – Сегодня день возможностей.

Девушка остолбенела.

– Нет, зачем мне быть режиссером, – сказала Ирина. – У меня и опыта нет, а помощником режиссера я с удовольствием стала бы. А режиссера пусть выберет продюсер – господин Зубодеров.

– Заметано, – сказал кинобосс, – пусть будет так, как вы хотите.

Ирина захлопала в ладоши.

– Правда хорошо? – спросила она у Зубодерова.

Ирина поблагодарила Вандерблюма.

– Спасибо большое, господин директор.

Лицо Вандерблюма вдруг переменилось. Оно стало суровым. От прежней благожелательности не осталось и следа.

– Вы чего, серьезно?! – заорал кинобосс. – Вы серьезно поверили моим словам?!

Он разбил стакан. Ирина схватила за руку Зубодерова и прижалась к нему.

– Я еще не сошел с ума, чтобы обещать вам такое! – бушевал Вандерблюм. – Вы за кого меня принимаете! Жалкая актриска и примитивный продюсер тухлого ужастика пришли ко мне диктовать свои условия!

Зубодеров вежливо спросил:

– Вы сказали, что франшиза «Ржавые зубья» тухлая?

Вандерблюм вернулся к бару за новым стаканом. Налив порцию напитка, он сказал:

– Конечно, тухлая. У меня с самого начала чесались руки, чтобы закрыть ее. Самый бесполезный актив этой студии.

Он сделал глоток из стакана и поуспокоился.

– Впрочем, я могу оставить франшизу.

– Полагаю, что есть условия? – спросил Зубодеров.

– Что? Конечно, – сказал Вандерблюм. – Знаешь, а ты не такой и дурак, как некоторые актеры.

– Я еще и продюсер.

– Ах, извини, конечно, продюсер. Полагаю, ты и дальше хочешь оставаться продюсером франшизы.

– Не только.

– Вот как? Опять предъявляете требования?

– Необходимо учесть пожелания Алабамы и Ирины.

– Ха, джентльмен беспокоится за дам.

– Итак, ваши условия.

Вандерблюм встал в позу. Он раздумывал. Для него все было лишь игрой. Развлечением. Его взгляд остановился на шкатулке.

– Давайте договоримся следующим образом, вы открываете для меня шкатулку, и если у вас это получится, то я соглашусь на ваши условия. Если нет, то вы убираетесь отсюда с поджатым хвостом.

Вандерблюм нахально улыбнулся и подступил к Зубодерову. Теперь его не волновал рост актера.

– Удивительно, что вы не запросили от нас большего, – сказал Зубодеров.

– О, да! Я очень великодушен! Я даю возможность вам просто уйти. То есть в случае проигрыша вы ничего не теряете. Подчеркиваю, ничего не теряете.

– Он лжет, – прошептала Ирина рядом с Зубодеровым. – Не соглашайтесь. Давайте просто уйдем.

Вандерблюм словно услышал слова Ирины и пошел на попятную:

– Впрочем, я готов оставить на работе нашу маленькую актрису, – сказал он.

– Вы не уволите Ирину? – спросил Зубодеров.

Вандерблюм даже обиделся.

– Не верите мне?

– Конечно, нет.

– И правильно делаете. Никому верить нельзя. Но мне… можно, – сказал кинобосс и поднял палец вверх. – Мы даже можем сейчас пройти и подписать договор, по которому я не вправе ее уволить.

– Пусть это будет гарантией.

Вандерблюм задумался, но потом согласился.

– Действительно, пускай это будет гарантией нашего договора, – сказал Вандерблюм.

Он протянул Ирине руку.

– Прошу вас, маленькая мисс, давайте не будем мешать господину Зубодерову решать загадку тысячелетия. Мы с вами пройдем в соседнюю комнату и обновим договор, как того хочет ваш благодетель.

Ирина посмотрела на Зубодерова. Тот кивнул головой.

– Иди, пока он не передумал, – сказал актер.

Ирина приняла руку Вандерблюма не без опаски. Кинобосс провозгласил:

– Итак, господин Зубодеров, у вас есть полчаса времени, чтобы раскрыть секрет этой чудесной головоломки. Мы вам мешать не будем и оставим вас.

Директор увлек Ирину из комнаты. Уходя, напоследок девушка посмотрела на актера тревожным взглядом. Но тот подмигнул ей – дескать, ничего страшного.

Оставшись один, Зубодеров стал внимательно рассматривать надписи на крышке шкатулки. Они были сформированы в четыре группы.

Зубодеров стал внимательно их рассматривать, ища совпадения и различия. После пятиминутного созерцания он убедился, что можно найти несколько десятков совпадений и боле сотни различий в знаках.

Актер решился попробовать применить одну из комбинаций и нажал пальцем на несколько знаков. Те под его пальцами мягко уходили внутрь металлического корпуса шкатулки с характерным щелчком. Однако после нажатия комбинации ничего не произошло.

«Так я и думал», – сказал сам себе Зубодеров.

Однако убрать руку с поверхности шкатулки он не смог. Часть корпуса шкатулки выехала в сторону и будто клещи зажала ладонь Зубодерова в железной хватке. Вытянуть из металлических объятий ладонь было невозможно.

4

– Деточка моя, садись за столик. Бери ручку и подписывай контракт. Как я и обещал, это выгодный для тебя контракт, – как соловей вещал Вандерблюм.

Ирина опустилась в плетеное кресло. Ее привели в комнату в гавайском стиле. Стены были оформлены как плетеные стены хижины. На них висели копья, мачете и томагавки. Деревянные маски, раскрашенные охрой, висели по углам комнаты.

Кинобосс положил на стол перед Ириной лист контракта.

– Прошу, милочка, подписывай, и все твои мечты исполнятся, – провозгласил Вандерблюм.

Ирина взяла контракт в руки.

– Нечего его читать, – сказал кинобосс, – подписывай его, пока я не передумаю. Для тебя это шанс.

Но Ирина стал читать:

– Даю согласие на свое тело… бла-бла-бла… в случае… бла-бла-бла… на потерю своей личности… бла-бла-бла… полностью отдаюсь правительству РША… – тут Ирина поперхнулась и сказала: – Вы меня извините…

– Что такое?

– Я понимаю, что вы уважаемый директор кинокомпании…

– Конечно, ты права.

– Вы очень уважаемый человек.

– Не сомневайся!

– Так вот, учитывая все вышеизложенное, то, что вы мне даете на подпись… это полнейшая хрень!

Любой бы на месте мистера Вандерблюма вскипел и начал злиться, но тот поступил по-иному.

– Ты молодец, – сказал он и плюхнулся на стул напротив девушки. – Ты молодец! Это была проверка! И ты ее прошла! Вот такие люди нам и нужны!

– Вы мне специально подсунули этот заведомо невыгодный контракт.

– Конечно, дитятко, я же не могу брать на должность помощника режиссера дуру. Поэтому да, это была проверка.

Вандерблюм схватил контракт и порвал его на мелкие кусочки.

– Все, забудь об этом! – закричал он и положил на стол новый контракт.

5

Пот катился со лба Зубодерова. Ладонь была основательно зажата в капкане, в который превратилась шкатулка. Он пытался ее вытащить, но все усилия были напрасны. Шкатулка была привинчена к столу, который, в свою очередь, был привинчен к полу.

Однако неприятности на этом не ограничились: спустя две минуты внутри шкатулки что-то щелкнуло. Активировался скрытый под металлическим корпусом головоломки механизм. Шкатулка стала трансформироваться. Она распалась на металлические части, которые обхватили руку Зубодерова теперь уже выше запястья и стиснули в железных тисках.

«Лишь дураки суетятся попусту. Любую проблему можно решить, если взглянуть на нее под другим углом», – подумал Зубодеров.

Тем временем скрытый механизм заскрежетал вновь, и шкатулка опять преобразилась. На этот раз железный металл дошел до локтя Зубодерова.

«Если так пойдет и дальше, то этот капкан сломает мне руку и доберется до горла за считанные секунды».

6

– Так это тот же самый контракт! – возмутилась Ирина, вскакивая с плетеного стула.

– Не нужно так волноваться, – заявил Вандерблюм. – Вы, наверное, ошибаетесь. Это уже другой контракт. Подписывайте его быстрее.

– Но я не хочу ехать в РША. Там же разруха и хаос!

– Это предрассудки! Там все хорошо. Подписывай контракт, и все! Не сомневайся!

Но девушка перепугалась и наотрез отказалась подписывать контракт.

Вандерблюм потерял терпение.

– Паршивая маленькая дрянь! – вскипел он. – Ты мне еще перечишь!

Кинобосс был разъярен. Он нажал на кнопку на мобильнике, и в комнату ворвались двое широкоплечих черных бугаев. Их лысые черепа сверкали так, будто они их специально мазали маслом. Они будто игрушку схватили хрупкую девушку за руки.

– Уведите ее в секретную комнату! – закричал Вандерблюм. – Мы продадим ее на территорию РША.

Девушка попыталась закричать, но ее рот закрыли кляпом.

– Хорошо, – сказал Вандерблюм, – теперь нужно позаботиться о нашем суперактере.

Кинобосс сорвал со стены блестящее мачете и бросился в азиатскую комнату. Он решил, что как только туда войдет, то сразу рубанет по застрявшему в капкане-шкатулке Зубодерову.

Но когда он ворвался в комнату, то его ждал сюрприз. В комнате не было Зубодерова. Впрочем, не было и шкатулки.

В этот момент на мобильник Вандерблюма позвонили.

7

Несчастная Ирина обливалась слезами. Жаловаться она не могла, ее рот закрывал кляп, а руки были обвязаны толстыми ремнями. Два громадных отморозка втащили в темную комнату несчастную девушку и кинули ее за решетку.

Девушка плюхнулась на каменный пол. Она не могла пошевелить руками. От безысходности она заплакала.

Ирина только на мгновение прикрыла глаза, как ей привиделось черное каменное ущелье. Оно было глубокое, как само безумие. Вздох, подобно ураганному ветру, донесся до девушки. А за ним она услышала голос.

– Я не знаю, где ты, моя любимая, но ты в опасности. Я чувствую, как льются твои горькие слезы. Ты моя любовь. Прошу, просто призови меня или мое сердце. Оно спасет тебя. Мне самому не прийти к тебе на помощь. Камень сковал члены мои. И я не могу даже пошевелиться. Призови мое сердце. И оно спасет тебя.

– Нет! – простонала девушка. – Слышишь, никогда не бывать этому.

Она вздрогнула и опять оказалась в темнице.

Две громадные фигуры через прутья решетки уставились на несчастную Ирину.

Их глаза пожирали ее фигуру.

Один ткнул своего сотоварища в бок локтем.

– Послушай, босс сейчас занят, – сказал здоровяк.

– Ты на что намекаешь?

– Ну а то, что с девчонкой все ясно. Ее участь предрешена. Она будет пришита к телу президента РША.

– И что?

– То, что никого не волнует, что с ней случится до этого момента, как она попадет в Капитолий.

Тот улыбнулся жуткой усмешкой.

– А ты прав, девчонка в нашем распоряжении.

Ира слышала этот разговор, и от ужаса у нее волосы встали дыбом.

Звякнул ключ в замке. Девушка закрыла глаза в ужасе от того, что будет дальше. Она уже представляла себе, что самое страшное начнется со скрипа отпираемой двери. Однако скрипа не последовало.

– Эй, бездельники! – послышался голос Вандерблюма. – Где вы прохлаждаетесь? Я поймал этого русского, Зубодерова! Мне нужна ваша помощь.

8

Вандерблюм переложил мачете в другую руку и вытащил мобильник. Номер был неизвестен. Кинобосс вначале хотел не отвечать, но потом передумал.

– Алло? – сказал он в трубку.

– Привет, – голос был незнакомый. – Какой твой самый любимый фильм ужасов?

В первую секунду Вандерблюм обалдел от такой наглости. Он грязно выругался и отключил телефон. Однако через секунду смартфон вновь стал звонить.

Вандерблюм его игнорировал. С мачете наперевес он осматривал азиатскую комнату. Но она была пуста. Гравюры и акварели в восточном стиле безучастно смотрели на метавшегося по комнате кинобосса. Тот махал мачете. Он даже заглянул под стол, но и там никого не было. Смартфон при этом продолжал звонить.

Вандерблюм выбежал из комнаты и стал рыскать по всему пентхаусу в поисках. Смартфон надоедал ему своим вызовом.

Вандерблюм не утерпел. Он выхватил из кармана смартфон.

– Да кто это?! – заорал он в трубку.

– Какой твой любимый фильм ужасов? – вновь прозвучал металлический голос. Он был явно искусственный, и Вандерблюм даже решил, что с ним говорит бот.

– Иди ты! – вскричал кинобосс.

На что голос совершенно спокойно ответил:

– Ты ведь хочешь найти Зубодерова?

Вандерблюм застыл с мачете в одной руке и со смартфоном в другой. Мир перевернулся перед его глазами. Хотя и казалось, что все было по-прежнему: сквозь стеклянные окна светило солнце, изливая свое тепло на весь белоснежный город, – металлический холод объял тело кинобосса.

Вандерблюм прижал смартфон к пылающему уху.

– Какой твой любимый фильм ужасов? – вновь спросил голос. – Если хочешь найти Зубодерова, то ты должен ответить на несколько вопросов. У нас веселая викторина. Правильно ответишь на вопросы, я скажу, где прячется Зубодеров.

– Он здесь? – спросил кинобосс, вращая головой.

– Да, он в пентхаусе.

– Кто ты?

– Твой друг. Я хочу помочь тебе, но ты должен заслужить такую честь. Ответишь правильно на один из трех вопросов?

– Изволь. Пусть это будет «Ржавые зубья». Я знаю все об этой франшизе. Я могу ответить на любой вопрос по любому фильму из нее.

– Блеск, у нас викторина из трех вопросов.

– Валяй, – сказал Вандерблюм. При этом он продолжал поиски спрятавшегося Зубодерова.

– Вопрос первый, в пятом фильме, который назывался «Кровавый ужин в офисе», чем убили проворовавшегося директора корпорации.

– Это я помню, его заставили есть деньги. Не самая худшая смерть, я скажу.

– Хочешь умереть так же?

Вандерблюм замер. Говоривший явно издевался над ним.

– Я ответил правильно, – сказал кинобосс.

– Правильно не совсем. По сценарию он должен был так умереть, но режиссер решил все поменять. Его подключили к банковскому терминалу, и за каждый платеж по мошеннической схеме он получал удар током равносильно денежному номиналу перевода.

Голос расхохотался.

– Чувак реально ощутил денежный номинал.

– Я этого не знал.

– Представляешь, что с ним стало, когда ему на счет перевели шестизначную цифру его же подельники, – голос помедлил и взорвался металлическим треском: – Он сгорел!

Вандерблюм поморщился. Его нисколько не огорчало незнание правильного вопроса – он не воспринимал викторину всерьез, – сколько то, что на месте киношного директора корпорации он представил себя самого.

– Хочешь так же?

– Пошел ты! – заскрежетал зубами кинобосс. Он хотел даже разбить смартфон об пол, но сдержался.

– Второй вопрос, – сказал металлический голос. – Вопрос по восемнадцатому фильму «Страшный суд в туалете». Кем был по профессии главный герой?

– Он был полицейским, – сразу же сказал Вандерблюм, – да, он был полицейским.

Он спохватился и добавил:

– Продажным полицейским. Он сдал банде своих товарищей.

– Ты уверен в ответе?

– Конечно, я лично курировал этот фильм.

– Хорошо, а теперь послушаем правильный ответ. Динь-динь… Он был космонавтом!

– Что за бред! Это не правда.

– В конце фильма честные полицейские загнали его в детский отдел супермаркета. Привязали изолентой к решетчатой тележке, вставили в пятую точку ракету и подожгли фитиль. Парень прокатился как ракета в свое удовольствие. Он стал космонавтом и проехался по всем отделам супермаркета на очень быстрой скорости. Парень был с запалом, пока горючее не кончилось.

– Это бред! Это неправильная постановка вопроса.

– И ты на него не ответил!

Вандерблюм разразился ругательствами и рассекал воздух мачете.

– Третий вопрос.

– Нет, пошел ты со своими вопросами, я и без тебя найду Зубодерова. Он в ловушке. Ему не снять с себя китайскую головоломку. Каждые несколько минут она все больше и больше охватывает его тело. У него нет шанса. Мне даже не нужно искать его. Он и так умрет. Шкатулка убьет его, поглотив его тело.

– Но я все равно задаю тебе третий вопрос. Скажи мне, какой фильм будет следующим?

– Что?! Я закрыл франшизу! Больше никаких фильмов не будет.

– Это неправильный ответ!

Вандерблюм опять стал махать мачете.

– Это бред, я все уже решил. Твоя викторина – это бессмыслица.

– Не нервничай. Но твой ответ я принимаю. А теперь… хочешь услышать правильный ответ?

Вандерблюм остановился и пыхтел.

– Какой может быть правильный ответ?

– Перезапуск франшизы. Следующим будет ребут «Ржавых зубьев».

Вандерблюм фыркнул, будто полковая лошадь.

В трубке голос напел главную тему из франшизы:

– Пам-пам-пам-пара-пам.

– Это еще значит?

– Это значит, что ты в фильме ужасов. И в этот момент над твоей головой должна появиться надпись «Ржавые зубья»! Глянь наверх, там висят буквы.

Вандерблюм автоматически поднял голову. Конечно, никаких букв не было. Зато деревянный пол у ног кинобосса взорвался. Как чертик из табакерки выскочил высокий человек-фигура. Его правую руку обвивал металлический капкан. Металл дошел уже до плеча. Высокий человек поднял руку с капканом и что есть мочи опустил его на голову Вандерблюма. От удара голова кинобосса разбилась. Но разбилась не только голова, шкатулка-капкан разлетелась на множество обломков. Мачете выпало из ослабевшей руки. Тело обмякло и рухнуло на пол.

Зубодеров улыбнулся мертвому Вандерблюму. Актер поднес к губам смартфон и сказал в него:

– Конец франшизе? Да здравствует новая франшиза!

Его голос, измененный мобильным приложением, раздался из смартфона Вандерблюма. И тут Зубодеров обнаружил приятную неожиданность: капкан, обвивавший его руку от удара по голове богача, разлетелся на металлические звенья.

– Ха, а у парня крепкая башка. Напоследок он удачно поработал своей головой.

9

Здоровые охранники свалились с лестницы. Ирина широко раскрыла глаза от удивления. Она только что слышала голос Вандерблюма, который позвал своих бандитов. Послышались шаги, и перед решеткой появился Зубодеров. Добрая открытая улыбка светилась на его лице. Он отпер решетку и помог Ирине избавиться от ремней и кляпа.

– Вандерблюм, он же где-то здесь! – воскликнула Ирина отплевываясь. – Я слышала его голос!

Зубодеров тихонько похлопал девушку по локтю.

– Не волнуйся, это я спародировал его голос, я же все-таки артист.

– А где же Вандерблюм?

– Он, как бы это сказать, выпал в осадок, опустился на самое дно, расшибся в лепешку.

Зубодеров посмотрел на девушку.

– Ты не расстроена? – спросил он.

– О нет, – воскликнула она. – Но нам, вероятно, придется искать работу.

– Ничего страшно, как насчет поработать на перезапуске «Ржавых зубьев»?

Девушка воскликнула и прижала ладонь к ротику.

– Как так?

– Да, я перезапускаю франшизу. Да здравствует ребут «Ржавых зубьев». Новый фильм.

– Но кого я буду там играть? Бабу Ягу?

– Ты же хотела быть помощницей режиссера!

– Я согласна, что нужно делать?

– Мы едем на родину!

Глава вторая. Сценарий фильма ужасов

1

– Убийца Капкан, вы заставляете себя ждать? Не оборачивайтесь и слушайте. Думал, что вы не придете. Таис ждет вас в ресторане, все инструкции у нее. Да, и держите реквизит.

И прежде чем Никон успел что-то ответить, незнакомец, а может, незнакомка, уже исчез. Молодой человек стоял посреди улицы с чемоданом в одной руке и запиской, на которой был написан адрес ресторана, в другой.

Томный бархатный вечер опускался на улицы южного города. Он расслаблял и заставлял не думать ни о чем плохом, сама жизнь говорила не торопиться и идти прогулочной походкой. Зажглись уличные фонари, открылись вечерние кафе, неторопливая музыка доносилась из открытых дверей и окон ресторанов. Танцующие пары неторопливо двигались на танцплощадках. Любой человек подумал бы, что попал в рай.

Никон шел из общежития в сторону ближайшего бара. День выдался тяжелый. Сорок сверхактивных студентов, которых он сопровождал на практику, были явно не подарок. Когда он согласился вести практику, то даже не думал, на что подписывается. Поначалу он решил, что совершить поездку на юг, на котором он не был со школы, это отличная мысль, чтобы вырваться на лето из душного города. В ходе оформления документов на командировку выяснилось, что вуз оплатит ему только половину стоимости билета, и командировочные оказались невысокими, и оплатят их лишь только после возвращения. Но Никон не стал сдавать назад и все-таки поехал. На месте оказалось, что общежитие в аварийном состоянии, до места практики нужно добираться за свои кровные, а студенты постоянно норовили вляпаться в какую-нибудь историю. И вот, благодаря своим подопечным спустя две недели перезнакомившись абсолютно со всеми местными полицейскими, врачами и криминальными авторитетами, посетив большинство травмпунктов, ломбардов, а также некоторые злачные места, Никон почувствовал себя полностью опустошенным. Перед тем как завтра уехать в аэропорт, он решил хоть сколько-нибудь себя вознаградить. Он так и не видел ни города, ни пляжа, ни моря. Поэтому Никон решил хотя бы посетить местный бар. Он шел погруженный в свои невеселые мысли об испорченном летнем отпуске. Определенно зима ему нравилась больше. Зима всегда ассоциировалась с запахом мандаринов, огнями новогодней елки, подарками, зимними сугробами, теплым одеялом, под которое можно было забраться и просидеть все праздничные дни с уютным детективом. Зимой он отдыхал. А летом – он не помнил ни одного лета, когда он действительно мог сказать, что его отпуск прошел удачно. Ник вновь погрузился в мысли о зиме и приободрил себя, что ждать осталось всего каких-то шесть месяцев. Всего полгода, и можно сказать: «С Новым годом!» Он и не заметил, как произнес эти слова вслух, когда проходил мимо темного переулка. И как только Никон произнес эту фразу, из темного переулка скользнула бесформенная тень, сунула ему чемодан и записку и, обозвав «капканом», растворилась в летнем вечере.

Никон еще раз огляделся. Люди прогуливались по тротуару, в небе серебряной россыпью горели звезды.

Ник сразу понял, что произошла ошибка, его приняли за кого-то другого. Очевидно, фраза «С Новым годом» была нечто вроде пароля. Чемодан в его руке был очень легок, почти невесом. Это был кожаный чемодан, закрытый на замки. Его бока дополнительно перевязывали ремни. В другое время множество пугающих мыслей пронеслись бы в голове молодого человека о том, что в чемодане, возможно, бомба или это вражеская разведка вывозит секреты родины, и, наверное, отнес бы чемодан и лист бумаги куда надо. Но южный вечер был таким томным, а Никон был таким уставшим, что он решил поступить как интеллигентный человек – просто отнести чемодан по адресу, рассказать об ошибке и извиниться. Вот из-за таких интеллигентных поступков и возникают большие катастрофы.

Ресторан Никон нашел быстро, он находился на первом этаже отеля «Атлантида». Белоснежное здание отеля походило на круизный лайнер, который плыл в теплой южной ночи, озаряя темноту разноцветными огнями. Внутри играла приятная музыка. Мужчины и женщины сидели за столиками, болтали, смеялись и флиртовали. Пройдя через стеклянные автоматические двери, Ян подошел к стойке бара и сел на высокий стул. Чемодан он поставил рядом. Бармен пританцовывал возле двух смеющихся девиц, которые рукоплескали тому, как элегантно бармен разлил коктейли и тут же смешал для них еще по порции. Никон решил подождать.

– То, что ты не Капкан, это понятно, – раздался над ухом Никона мягкий женский голос, сдобренный нотками сигарной хрипотцы.

Он оглянулся и прирос к стулу. Рядом с ним сидела сногсшибательная женщина. У нее были правильные черты лица. Модельное платье не прикрывало ее точеную фигуру, а скорее частично открывало прелести, так приятные мужскому глазу. Ее светлые волосы были уложены в замысловатую прическу. На вид она была ровесницей Никону, возможно, ей было около двадцати семи лет. Ее большие зеленые глаза не мигая смотрели на онемевшего молодого человека. Видя, что Никон не приходит в себя, она элегантно пощелкала пальцами перед его лицом.

– Алло, есть кто дома? Санузел свободен, кто последний в очереди?

Никон наконец пришел в себя.

– Простите, – спросил он.

– Не прощу, – ответила молодая женщина. – Я Таис. Ты зачем Капкана грохнул?

– Чего?

– Шучу, Капкана тебе не осилить. Но все-таки где Капкан и кто ты такой?

– Ах, это, – вздохнул Никон. – Извините, видите ли, какая история получилась, возможно, я частично и виноват… Извиняюсь еще раз… Прошу меня извинить… Так все случайно получилось, поэтому прошу меня извинить…

Таис закатила глаза от нетерпения.

– Хорош извиняться. Рассказывай, как дело было?

И Никон путано, отвлекаясь на созерцание обнаженных плеч, шеи и видневшихся из декольте половинок грудей женщины, рассказал, как было дело.

По окончании рассказа Таис закурила и стала очень серьезной.

– Это плохо, – сказала она. – Все, что ты здесь рассказал, Ник, это очень плохо. Значит, Капкан не пришел на встречу. Значит, он либо соскочил, либо его убрали.

Внутри Никона похолодело. Он только сейчас начал осознавать, что слова «грохнуть», чемоданы, явки и пароли – атрибуты скорее шпионского или криминального романа, чем являются элементами жизни добропорядочного человека. Впервые у него мелькнула мысль: «А не пойти ли в полицию?»

– Даже не думай, – отвлекли Никона от раздумий слова девушки.

– Простите? – переспросил он.

– Я говорю, даже не думай идти в полицию.

– Как это?

Таис выпустила облачко сигаретного дыма.

– У тебя отсюда есть две дороги, – сказала она.

Тот пожал плечами.

– Я не знаю. Вообще я на маршрутке собрался ехать, поэтому количество маршрутов отсюда до общежития не знаю.

– Молчи. Дороги у тебя две. Одна из них на кладбище. Слишком много знаешь.

– Че? Как это? Ничего я не знаю!

– Не ори, люди оглядываются. А другой путь у тебя – это взять контракт Капкана.

Она помолчала и добавила:

– Контракт на убийство.

Никон онемел.

Забывчивый бармен подошел к Таис и Никону – девчонки убежали, и развлекать было некого.

– Что будете заказывать? – любезно спросил он.

– Мне «Секс на пляже», а ему водки с солью. Смешать и хорошенько взболтать.

Бармен покосился на молчаливого Яна и понимающе кивнул головой.

– У мужчины проблемы? – он тихонько сказал. – Могу предложить «Мезим», помогает.

Но Таис отмахнулась.

Лишь порция спиртного смогла вернуть голос Никону.

– Но если я не хочу… Я же могу просто встать и выйти из ресторана. Чемодан оставлю здесь.

– Выйти можешь, но до утра не протянешь. Те, кто отказываются от контракта – сами становятся жертвами.

Лицо было вытянуто. Тонкая садистская улыбка и водянистые глаза как у рыбы. Мужчина был в белом халате.

– За что?

– За то, что взяли половину суммы и не выполнили условий контракта.

– Какие еще деньги? – отмахнулся Ник. – Я все понял, это розыгрыш?! Где скрытая камера? В рюмке! Пользуясь случаем, хочу передать привет своему совхозу, а особенно огородному сторожу Самсонычу, который стрелял в меня в детстве солью.

Никона прервал звук полученного сообщения на смартфон. Он вытащил его и, посмотрев на экран, чуть не лишился чувств.

– Это чего еще такое?! – стал он тыкать в Таис смартфоном, на экране которого красовалось сообщение банка о переводе ему на счет суммы в шесть нулей. – Что это такое? Вы с ума сошли? Это что, все по-настоящему?

Таис стеганула его ладошкой по рукам.

– Прекрати истерить, спрячь смартфон, на тебя все смотрят. Не будь бабой.

Ник засунул смартфон во внутренний карман пиджака.

– Бабой? – изумленно переспросил он. – Хорошее дело, мне вручают чемодан, а с ним контракт на убийство…

– На ликвидацию, – поправила его Таис, – мы говорим: на ликвидацию.

– Да все равно, – возмутился Ник.

– Почему? – Таис придвинулась ближе, и аромат ее духов коснулся ноздрей Ника.

Ник заколебался.

– Что почему? – прошептал Ник, образ женщины поплыл в его глазах, и он придвинулся ближе. Он ощутил своей кожей тепло, исходящее от ее тела.

– Все очень просто, – продолжала говорить Таис.

– Да, – ответил разомлевший Ник.

– Нужно подняться на третий этаж отеля.

– Да.

– Отнести в №314 чемодан.

– Да.

– Открыть его.

– Да.

– И уйти.

– Да.

– Вот и все.

– Да.

Таис отпрянула назад и критически посмотрела на Ника.

– Ты дурак?

– Да, – на автомате ответил Ник.

– Серьезно?

– А что? – начал приходить в себя Ник.

Но Таис не дала ему опомниться. Она прижалась к нему и обвила его шею тонкими руками. Аромат ее духов затмил разум Нику.

Она жарко зашептала ему в лицо:

– Подумай сам, Ник, ты сидишь в баре с шикарной женщиной, у тебя на счете сумасшедшая сумма денег. И тебя приняли за киллера международного масштаба! У тебя контракт самого Капкана. Сколько людей вздрогнут сейчас в мире, заслышав это имя? Ведь ты взялся выполнить контракт самого Капкана? Сколько влиятельных мужчин будут смотреть на тебя опаской. Сколько прекрасных женщин будут готовы броситься к твоим ногам? Какой взлет от комнаты в общаге и карьеры преподавателя до шикарных апартаментов в дорогом отеле и карьеры киллера!

Таис шлепнула его, опьяненного ее словами, ладошкой по щеке и продолжила:

– Подумай, неужели тебе никогда в жизни не хотелось бы ощутить любовь, богатство и могущество. Неужели ты готов вернуться в маленькую комнатку в общежитии и к свое тяжелой работе? Не верю!

Она опять игриво шлепнула его по щеке.

– Я не верю. И тебе ничего делать и не нужно. Всего дел-то – оставить открытым чемодан в комнате №314. Согласен?

Последняя толика здравого смысла покинула разум Никона. Ему внезапно захотелось бросить все и пуститься в авантюру. Стать опасным киллером, селиться в дорогих отелях, ездить в шикарных автомобилях, просыпаться с красивыми женщинами возле бассейна.

– Да, конечно, – промямлил он, пожирая глазами глубокое декольте Таис.

Та победоносно улыбнулась.

– Вот и замечательно. Сейчас ты выполнишь контракт, а за ним будут и другие. Я как твой куратор найду тебе выгодные контракты. Поверь мне!

– Как скажешь.

Она ухватила его за галстук.

– Теперь за дело. Объект наверху. Тебе нужно лишь оставить в комнате №314 чемодан. Попади туда под различными предлогами, любыми путями. Оставляешь чемодан и ходу оттуда.

Она дала ему ключ с биркой «№313».

– Твой номер рядом. Когда сделаешь дело, я сама тебя найду. А теперь?

Она поцеловала его. Ник, забыв обо всем, сжал в объятиях гибкое тело девушки.

– Все, теперь иди, – сказала Таис, когда они оторвались друг от друга.

Ник решительно схватил чемодан и как на крыльях полетел к лифту. Пока кабина его поднимала на нужный этаж, он твердил себе: «Я все смогу, у меня все получится». Он чувствовал, что готов не то что горы своротить, а одним движением перевернуть весь мир. Впрочем, мир скоро перевернулся и без его участия.

2

Проходя мимо №314, Ник замедлил шаг. Обычная деревянная дверь с пластиковым номером. Ничего в ней выдающегося не было. Там находится его цель. Он направился к своему номеру, который был рядом. Неожиданно дверь с номером №314 распахнулась, и оттуда выскочил всклокоченный мужчина с безумными глазами, недельной щетиной и растрепанными волосами. Развевая полы своего банного халата, он добежал до Ника, схватил его за лацканы пиджака.

– Бумага! Мне нужна бумага! – с жаром зашептал он. – У вас есть бумага?

Ник с перепугу выронил чемодан, и тот шлепнулся на пол.

– Не знаю, – пролепетал он. – А у вас что, нету?

– Она закончилась! – прорычал патлатый человек.

– Неужели? Но в туалете же обычно целый рулон.

– Она тоже закончилась.

Ник замялся, не зная, чем помочь несчастному требователю бумаги. «Должно быть, только сильная нужда вынуждает его вот так выскакивать из номера и кидаться на соседей, – подумал Ник и тут же пожалел его. – Бедняга, наверное, что-то съел за ужином и теперь, вероятно, приклеен к унитазу. Как ему помочь».

Тут Ник вспомнил, что по своему обыкновению он положил пачку салфеток себе в карман. Он всегда так делал в закусочных и столовых, таким нехитрым способом ему удавалось экономить на туалетной бумаге. То же самое он сделал и когда уходил из бара, по привычке.

– Может, вас устроят вот эти салфетки.

Вытащил из кармана пачку салфеток Ник.

– Эти?! – человек вырвал из рук всю пачку и побежал в номер.

Ник участливо посмотрел ему вслед и крикнул:

– Советую позвонить на ресепшен, они должны принести еще туалетной бумаги.

– Сейчас приедет курьер! – услышал Ник, прежде чем дверь захлопнулась.

Номер был шикарен. Такой красоты вблизи Ник никогда не видел в своей жизни. Поражала двухспальная кровать размером с целый стадион. В такой кровати можно было заблудиться.

Однако Ник быстро пришел в себя от обстановки. Он же теперь киллер и должен вести себя как киллер. Он вспомнил все, что знал о работе киллеров, но на ум пришли лишь дешевые боевики и криминальные романы, которые он тоже очень плохо помнил. Ник напряг свою память и вспомнил, что прежде всего киллер должен изучить объект. Ну кроме того, что в номере №314 живет лохматый парень, страдающий диареей, он больше ничего не знал о своей цели. Поэтому Ник решил, что начальная фаза, связанная с изучением объекта, выполнена им на сто процентов. Тогда, судя по воспоминаниям, нужно сблизиться с объектом, а затем ликвидировать его. Тут Ник пожалел, что не смог это сделать сразу же. Можно было под каким-нибудь предлогом зайти в номер вместе с мужчиной. Хотя каким мог быть предлог? Ну не подавать же ему бумагу в туалете, в конце концов.

Он остановился в трех метрах от чемодана. Он ощутил страх, который волной захлестнул его.

Ник рассмеялся.

Привидится же такое. На мгновение ему показалось, что бока чемодана мерно раздуваются и сжимаются – чемодан дышал. Ник был готов поклясться, что видел это. Но сейчас чемодан был неподвижен. Молодой человек подошел к нему. Нет, чемодан выглядел как абсолютно обыкновенный чемодан. Нику просто привиделось. Он взял в руки чемодан.

Ник решил ковать железо пока горячо и встретиться со странным человеком еще раз. Он решил, что просто зайдет в номер, оставит там чемодан, откроет его и преспокойно уйдет. А там возле отеля его наверняка будет ждать Таис. Он обнимет ее, они сядут в кабриолет цвета морской волны, и он, придерживая девушку одной рукой, а другую руку положив на руль, поведет машину в закат прямо по глади моря, попирая колесами волны.

Тут Ник ударился головой о дверь. Он так размечтался, что не заметил, как вышел из своего номера и оказался возле №314, после чего решил открыть дверь головой. Он зашипел от боли, потирая ушибленное темя.

– Да-да, сейчас открою! – раздался из-за двери бодрый голос.

Ник заметался. Что он сейчас скажет владельцу номера? Как он оправдает то, что берет на калган его дверь. Все эти мысли каруселью закрутились в голове Ника, и он подумал о том, чтобы убежать. Но щелкнул замок, и дверь открылась. Уже знакомый патлатый человек спросил:

– Слушаю вас.

3

– Извините, что беспокою вас, но я давал вам бумагу.

– Да.

– Это было пятнадцать минут назад.

– Я помню.

– Та вот, я зашел спросить, там что-нибудь осталось?

– Где?

– В смысле осталось немного бумажки?

– Вам зачем?

– Как зачем, а вам зачем? Понимаете, я собрался посетить некоторое заведение под названием туалет и обнаружил, что у меня отсутствует туалетная бумага.

– Это прискорбно.

– И не говорите. Вот и хотел спросить, осталось ли что-нибудь от той пачки салфеток, что я вам дал?

– Сейчас посмотрю, – сказал патлатый и пригласил в номер.

Ник переступил порог и тут же споткнулся о коробку. Рядом стояло еще несколько.

– Осторожнее, у меня только что был курьер, и я не успел их втащить в спальню, – сказал хозяин номера.

Судя по этикетке, это были пачки с писчей бумагой. Оставив Ника возле двери, патлатый улетел в глубины номера и стал что-то искать. Через полминуты он явился с тремя салфетками.

– Знаете, это все что есть, – сказал патлатый. – Может, этого хватит. Хотя если у вас был сегодня банкет, тогда, думаю, у вас проблемы. Но вы можете позвонить на ресепшен, думаю, вам там помогут.

Ник фальшиво улыбнулся, у него была цель продолжить разговор.

– А вы вышли из положения, только зачем вместо туалетной бумаги вы заказали писчую? Все не складывается, так сказать… Ну вы понимаете.

Патлатый рассмеялся.

– Нет, что вы, мне бумага нужна вовсе не для справления биологических нужд. Я писатель. Понимаете? Не могу терпеть компьютеры. У писателя должна быть непосредственная связь с листом бумаги, на котором он излагает свои мысли. Только такой текст можно назвать естественным и живым.

Патлатый пригласил Ника внутрь номера.

– Прошу вас, вы все сами можете увидеть.

Ник вошел в комнату. Она была больших размеров и служила одновременно и гостиной, и спальней. Вся комната, включая круглый стол, стоявший посередине, двухспальную кровать и пол, была завалена исписанными чернилами листами бумаги. Ник шагнул вперед и как в сугроб воткнулся в кучу листов.

– Осторожнее! – прокричал патлатый. – Не перемешайте их! Здесь все лежит на своем месте.

Ник замер с чемоданом в руках. Патлатый отстранил его к двери.

– Вот еще, но это все, что осталось, – сказал он, отдавая Нику листик салфетки. – Мне очень жаль.

Ник повертел салфетку в руках.

– Признаться, я рассчитывал на большее.

Патлатый хлопнул себя по голове.

– Какой я непонятливый! – сказал он. Он подскочил к столу и вытащил из пачки пару чистых листов и подал их Нику. Тот принял их с благодарностью.

– Вы просто спасли меня, – тряс руку патлатому Ник.

– Ничего страшного, любой поступил на моем месте так же.

– Еще раз спасибо.

– Не за что.

– Я даже не знаю, как вас благодарить.

– И мне приятно оказать вам услугу.

– Все равно спасибо.

– Ты наконец уйдешь?! – вдруг закричал патлатый на Ника.

Ник замолк, пораженный внезапной переменой настроения патлатого. Он тихо вышел за порог гостиничного номера. Хотел извиниться, но дверь с шумом захлопнулась. Ник постоял некоторое время, потом пожал плечами и в приподнятом настроении зашагал к лифту. Он нажал кнопку вызова, когда услышал голос патлатого:

– Эй ты, любитель бумаги!

Голова патлатого высовывалась из полуоткрытой двери.

– Ну-ка подойди сюда!

– Я спешу, очень сильно тороплюсь, – начал уверять Ник хозяина №314. – Только что позвонили снизу. Сказали – ждут.

– Значит, надобности в бумаге уже нет?

– Бумаге?

Взгляд Ника остановился на белоснежных листах, зажатых в руке.

Он фальшиво улыбнулся.

– Ага, знаете, уже расхотелось. Отлегло, как рукой сняло, знаете ли.

– Не знаю, – мрачно сказал патлатый. – Но ты забыл у меня свой чемодан.

Ник скривился, словно лизнул лимон.

«Заметил, значит», – подумал молодой человек.

– Иди и забери его, – приказал патлатый.

Ник вздохнул, силясь придумать какую-нибудь отговорку.

– Я зайду позже, – сказал он, – сейчас встречусь внизу с человеком. Потом поднимусь и заберу свой чемодан.

– Забери сейчас.

– А, впрочем, вы можете даже оставить его себе. Это подарок. Считайте, что это гостинец от вашей далекой, никогда не существовавшей бабушки.

– Если ты его не заберешь сейчас, то я его выкидываю в окно.

Делать было нечего, Ник потащился в номер к патлатому. Чемодан стоял под столом, где он его и оставил в надежде, что патлатый не заметит. Замки на чемодане были открыты.

Ник нагнулся, чтобы поднять чемодан, как патлатый вдруг издал протяжный вой, будто его озарила некая идея.

– Какой поворот сюжета! – воскликнул он.

Он сел за стол и стал бешено писать. Буквы лились на бумагу, а сам патлатый не видел ничего вокруг себя. Пока патлатый писал, Ник смог его рассмотреть, и лицо показалось ему знакомым.

– Вы, наверное, какой-нибудь писатель? – спросил Ник.

От этих слов патлатый бросил ручку и уставился на Ника.

– Какой-то писатель? Да я же Алик Век! Известный писатель!

Ник смутно стал припоминать, что слышал где-то это имя.

– Прошу извинить, – сказал Ник, – я не силен в литературе, но, видимо, вы написали очень известную книгу.

– Моя книга «Роботы-вампиры с Венеры». Шестьдесят недель в рейтинге бестселлеров. Неужели вы не читали?

– Признаться…

– А «Оборотень-мотоцикл» и продолжение «Нападение Явы».

– Извините.

– Но может вы читали «Нападение туалетной лампочки», «Вентилятор-маньяк» или «Холодильник убийца».

– Видимо, это все прошло мимо меня.

– Это известные вещи, по ним даже сериалы поставили.

– Я не смотрю телевизор.

– Боитесь телевизора? У меня был эротический роман «Насильник-телевизор». А был еще успешный психологический триллер «Не поворачивайся к унитазу спиной».

– Жуть какая! Я заметил в вашей литературе некоторую предрасположенность к бытовым приборам?

Главный клоун, которого остальные называли братом Пого, был невысок ростом, но широк в плечах. Он был пожилого возраста.

Патлатый подошел ближе и зашептал:

– Ты заметил? Ведь так все на самом деле!

Он быстро огляделся по сторонам.

– Я это первый заметил, бытовые приборы окружают нас.

– Неужели? – попытался пошутить Ник, но Алик Век был настроен серьезно.

– Я даже скажу больше, они специально внедрились в нашу жизнь и изучают нас.

– С чего вы это взяли?

Алик Век тихо прошептал на ухо:

– Ты заметил, что куда мы ни пойдем, бытовые приборы окружают нас постоянно.

Он кивнул головой, когда Ник скептически посмотрел на него.

– Да, они нас изучают, чтобы потом поработить нас.

– Думаю, с вашими выводами вы уже опоздали, современный человек и так зависит от бытовых приборов на полных сто процентов.

– Кроме меня, – сказал Алик Век. – Я не завишу. Видите, даже лампочки выкрутил.

– Как же вы работаете ночью?

Алик Век схватился за голову.

– Да это ужасно, я не могу работать в темноте. Хотел работать при свечах, но понял, что свечи – это их шпионы.

– Кого их? – переспросил Ник.

– Современных бытовых приборов. Я тебе скажу, что знаю, кто у них главный.

– Компьютер? – спросил Ник.

Писатель покачал головой. Он дал Нику еще несколько попыток догадаться, но все были неверными. Поэтому сказал сам.

– Это утюг, – торжественно произнес.

– Че? Почему утюг?

Глаза Алика Века забегали.

– Ты видел, какой у него важный вид. Он точно у них главный пахан.

– Неужели?

– Но не так страшен утюг, как те, кто его послал. Его послали они, существа из параллельной вселенной.

Ник оторопел.

– Какие существа? – спросил он.

Алик Век приложил палец к губам. В номере царила полутьма. Свет поступал из окна, благодаря неоновым иллюминациям и уличным фонарям Ник отлично мог видеть своего собеседника. Но неоновые цвета, мигавшие в комнате, придавали ей фантастический вид киберпанковской локации.

Алик Век тихо-тихо сказал:

– Они прячутся по углам, запомни это, – его голос был тихим и вселял страх. – В стенах есть двери в параллельные вселенные, через которые они попадают к нам. Меня один раз едва не утащили с собой.

Он придвинулся ближе к Нику и сказал тихо-тихо:

– Они задумали меня убить, чтобы я молчал. И даже наняли наемного убийцу.

– Приятель, это уже слишком, – сказал Ник, а у самого задрожал голос.

Ему показалось, что тени в комнате живут своей жизнью и принимают странные формы. Краем глаза он уловил шевелящиеся щупальца, тянувшиеся к нему, в углу блеснули стальные клешни, насекомоподобный силуэт в скафандре скользнул по стене.

Ник задрожал.

Тут Алик Век громко ударил в ладоши. Он сделал это так резко и громко, что Ник подпрыгнул.

Писатель стоял и ржал, показывая пальцем на Ника.

– Ха, ты купился! – кричал он. – Видел бы ты свою рожу.

«Парень точно сумасшедший», – решил Ник. Ему не хотелось оставаться в одном номере с сумасшедшим, и поэтому он двинулся к двери не прощаясь.

Вдруг писатель упал на стул и разразился рыданиями.

– Что случилось? – спросил Ник, который уже потянулся к дверной ручке.

– Мое новое произведение, – всхлипывая произнес Алик Век.

– Не выходит роман? Понимаю, муки творчества! Со всеми гениальными людьми такое бывает.

Алик Век поднялся и стал бегать взад-вперед по номеру. Полы его халата развевались по воздуху.

– Ты не понимаешь, я написал шестьдесят семь версий нового произведения.

– Шестьдесят семь?

– Да, именно шестьдесят семь, и никак не могу выбрать самую оптимальную. Поэтому я решил написать шестьдесят восьмую версию и только сделал еще хуже. Теперь мне нужно выбрать между шестьюдесятью семью с половиной вариантами.

Он опять упал на стул и, положив голову на стол, зарыдал.

Ник остановился. Чемодан по-прежнему стоял под столом. То есть задание было выполнено. Так что настал тот самый момент, когда можно со спокойной совестью улизнуть из номера и убраться из отеля.

Но Ник не мог так просто оставить человека, которому нужна была помощь, пусть он и подлежал ликвидации, как говорила Таис.

Он подошел к рыдающему литературному творцу.

– Не нужно так отчаиваться. У вас ведь были замечательные романы.

– Нет, все это никому не нужно, фуфло, – сквозь слезы сказал мужчина.

– Вы же говорили, что ваши книги были на первых местах в рейтинге.

– Это все рекламщики. Сейчас нет литературы, просто умелая реклама.

Ник не знал, как утешить разочарованного в жизни писателя.

– Может, вы помните, но и Лев Толстой тоже испытывал муки творчества, – сказал Ник.

Писатель с дикими криками поднялся со стула. Он с шумом стал открывать балконную дверь.

– Только смерть может дать мне забвение! – кричал он, путаясь в занавесках. – Я прыгну вниз! Путь асфальт размозжит мое бренное тело!

Ник охнул и принялся оттаскивать несчастного от балкона. Тот вырывался.

– Пустите меня, мне незачем существовать!

– Не говорите ерунды, – пыхтел Ник. – Все поправимо, из любой ситуации есть выход. Жить – это тебе не котел каши съесть.

Писатель заинтересовался и перестал сопротивляться.

– Как интересно, жить – не котел каши съесть.

Он успокоился.

– А что, если жизнь представляется в виде котла с кашей и состоит из крупиц зерна.

Он рассмеялся и по-отечески чмокнул Ника в темя.

– Это нужно записать! Какой сюжет!

Алик Век сел за стол и вновь стал строчить ручкой по бумаге в свете неоновых вывесок.

Ник, убедившись, что тот успокоился, перевел дух. Он листом бумаги промокнул влажный лоб.

Алик Век по-прежнему сидел и писал. Будто вовсе он и не рвался к балкону с целью прекратить свою жизнь. Лицо его было озарено, он весь ушел в работу.

– Раз у вас все хорошо, то разрешите откланяться, – сказал Ник, но Алик Век даже бровью не повел. Писатель просто его не слушал.

Ник вышел из номера и пошел к лифту. Он шел налегке, как человек, еще недавно спасший жизнь человеку.

Он остановился. Как же он забыл про жизнь. Ведь чемодан он оставил в номере. Уже не колеблясь Ник побежал к номеру. Он толкнул дверь.

– Извините, пожалуйста, я оставил у вас чемодан…

Ник замер.

В номере явно все изменилось. И изменилась в первую очередь атмосфера. Ник почувствовал чье-то присутствие. Присутствие чего-то чужого, которое извне наблюдает за Ником. Глаза Ника вновь уловили странные тени. Опять почудились колыхающие щупальца, зубастые челюсти, притаившиеся под столом, странные фигуры в космических скафандрах, прятавшиеся за занавесками. Ник поежился. Наконец он разглядел писателя. Алик Век стоял на табурете, который он поставил на стол, и преспокойно надевал на шею веревочную петлю. Другой конец веревки был завязан на люстре, что висела в центре потолка.

– Вы чего учудили?! – вырвалось у Ника.

Алик Век заметил его.

– Я больше не могу. Они пришли за мной.

– Что случилось? Кто пришел?

Алик Век всхлипнул.

– Они – существа из другой вселенной. Они из параллельного мира. Они изучают нас. И теперь, когда я узнал их правду, меня уберут.

Ник полез на стол, несмотря на протесты писателя.

– Бросьте заниматься ерундой.

– Это не ерунда!

– Ерунда!

– Я их в своих романах описал.

– В психушку вы попадете благодаря своим романам, – грубо сказал Ник.

Он попытался вырвать петлю из рук Алика Века, но тот быстро напялил ее на свою шею и стал выталкивать Ника со стола. Завязалась борьба. В результате Алик Век поскользнулся и сам оттолкнул в сторону табурет. Веревка натянулась, и писатель повис, болтая ногами в воздухе. Хуже того, обняв за плечи, на теле писателя повис Ник. Алик Век успел прохрипеть:

– Помогите!

«Он же так умрет», – мелькнула мысль в голове у Ника.

Он отпустил руки и спрыгнул на стол, а писатель продолжал висеть на веревке, судорожно болтая ногами. Правда, недолго, потому что крюк, державший люстру, не выдержал и вылетел из потолка. Алик Век упал в руки Ника, и тот прижал его к себе, как Мадонна на картинах немецкого возрождения, где младенцы всегда изображались с мертвым выражением лица. Со свистом мимо стола полетела люстра. Она рухнула на пол с таким звоном, словно на кухне разом сорвало пять полок с тарелками. Просыпавшаяся сверху побелка загримировала Ника и писателя в белых клоунов, а также образовала облако тумана. Это придало некую загадочность выходившему из побелкового тумана Нику с хрипящим писателем на руках. Возможно, работник художественного пера, увидев их, тут же описал эту картину словами что-то вроде: «…и вот на третий день они вышли из тумана, неся тяготы перенесенных невзгод».

Отплевываясь от побелки, Ник помог Алику Веку снять удавку со своей шеи.

– Вы весьма легкомысленно относитесь к своей жизни, – заметил он, выдыхая из легких белые клубы мела. – Нельзя же так. Вам бы съездить на море, отдохнуть.

Писатель откашлялся и сиплым голосом ответил:

– Я и приехал на море отдохнуть.

– Занятный у вас отдых. Веревка и мыло – это часть культурной программы? Почему так мелко? Вы личность с размахом. Это не ваши масштабы. Вам лучше съехать на спине аллигатора с зажженной в руках бомбой в жерло вулкана. А то веревка с мылом – это банальщина!

Алик Век широко раскрыл глаза и затряс руку Нику.

– Это гениально, не знаете, где здесь ближайший вулкан?

Ник молча посмотрел на него.

– Ты пошутил, – догадался Алик Век, убирая патлы с глаз.

– Конечно! – взорвался Ник. – Как вы не понимаете, что жизнь – это самая прекрасная на свете вещь. Только слабаки не хотят жить. Если хотите знать, то жить нужно только затем, чтобы знать, чем все это дело закончится.

– Вы безусловно правы, – согласился Алик Век. – Я не знаю, что на меня нашло. Но знаете, мне кажется, что меня преследуют.

Ник прервал:

– Знаете, я сейчас вам расскажу умопомрачительную историю, в которую очень сложно поверить.

И Ник рассказала Алику Веку, своей цели, все, что с ним произошло, и как он получил контракт на его ликвидацию. В подтверждение рассказа он показал чемодан, который стоял под столом.

К удивлению, Алик Век совершенно спокойно отнесся к рассказу Ника и на предложение Яна вызвать полицию отреагировал словами:

– Это еще успеется. Самое главное, я теперь знаю, какой должна быть моя работа.

Он вновь сел за стол и достал пачки чистой бумаги.

– Может, не стоит? – выразил свои сомнения Ник. – Вы еще от шока не оправились.

– Нет, все хорошо, – сказал Алик Век. – Теперь дело пойдет как по маслу.

– Я все равно никуда не уйду, – сказал Ник. – Мало что, может, вам опять придет в голову мысль наложить на себя руки.

– Как вам будет удобно, – ответил Алик Век и с головой погрузился в работу.

Ник расположился на диване.

4

Возможно, что он задремал. Хотя Нику показалось, что он на секунду прикрыл глаза, а когда их открыл, то за окном светило уже яркое солнце.

Алик Век выглядел усталым, но довольным.

– Это моя лучшая работа, – сказал он, потрясая в руках толстенную пачку рукописи. – Теперь на самолет и в столицу. Меня уже ждут там.

Ник потянулся на диване. Все произошедшее показалось ему сном.

Алик Век пожал ему руку.

– Знаете, я как заново родился, – сказал он. – Спасибо, что помогли мне.

– Не стоит благодарности. Я ничего и не сделал.

– Надеюсь, вы не откажете мне в чашке кофе на дорогу.

– Почему бы и нет. Хороший крепкий кофе – это то, что мне нужно.

– Тогда пойдемте вначале на ресепшен, я расплачусь за бардак, который устроил в номере, и мы можем выпить по цистерне самого черного и крепкого кофе, который только сможем найти.

– С удовольствием.

…Перед тем как сесть в такси, Алик Век еще долго тряс руку Нику.

– Я не забуду все то, что вы для меня сделали, – приговаривал он. – Как только фильм выйдет, напишите мне на почту, и я позабочусь о контрамарке для вас.

– Фильм? – переспросил Ник.

– Ага, благодаря вам я написал замечательный сценарий, – ответил писатель и продемонстрировал титульный лист рукописи «Вокруг света со „Ржавыми зубьями“».

Фотовспышка ослепила их обоих.

– Теперь с другого ракурса, пожалуйста, – послышался задорный голосок. – Отлично.

Еще раз полыхнула по глазам фотовспышка.

– Дайте мне экспрессию.

Когда зрение восстановилось, Ник увидел перед собой фотокорреспондентку. Худая, в полицейском плаще, с наглым взглядом и зубами, выпирающими с верхней челюсти в разные стороны. На ее шее висела связка фотоаппаратов.

– Пресса! – вскричал писатель, прикрывая лицо рукой. Он юркнул в такси, которое тут же отъехало.

Фотокорреспондентка взяла в оборот Ника.

– Кем вы приходитесь Алику Веку? Вы его пропавший брат? Может, неизвестный отец, который решил прибрать к рукам его деньги? Или сумасшедший фанат? Ах, вы преследуете его?

– Я просто сантехник! – Ник вырвался и убежал.

Пробежав два квартала, Ник перешел на шаг. Его никто не преследовал. Спешить в общагу не хотелось, и Ник пошел прогулочным шагом. Только когда он достаточно далеко отошел от отеля «Атлантида», он вдруг вспомнил про чемодан, который остался стоять в номере №314.

Ник остановился. Стали просыпаться воспоминания о Таис, некоем контракте на убийство и сумме с большим количеством нулей, которая была переведена на его имя. Однако они выглядели блеклыми на фоне утреннего южного солнца. Ник решил, что ему все это привиделось, а с Аликом Веком он, наверное, познакомился в баре. На всякий случай он достал смартфон и листнул смс сообщения. Земля дрогнула под его ногами, а небо, казалось, рухнуло на него. Смс с переводом крупной суммы никуда не исчезло. Более того, еще один крупный платеж прошел полчаса назад. Ник присел на бордюр. Ему показалось, что он сходит с ума. Значит, ему не привиделось – все оказалось правдой. Смартфон зазвонил. Ник раздумывал некоторое время, брать ли трубку. Но все же нажал на кнопку.

– Молодец, Ник, – услышал он голос Таис, – простите, господин киллер. Ты справился с заданием.

– Я справился с заданием? – промямлил Ник. – Как я справился с заданием? Ведь Алик Век жив?!

– Алик Век?! А кто это? Не знаю такого.

– Но ведь…

– Не знаю, как ты там справился с заданием, но ликвидация прошла успешно. Я получила подтверждение проделанной работы! Теперь самое главное для тебя – лечь на дно. Тебя уже ищут. Поэтому слушай сюда, в общежитие не возвращайся. Тебе нужно уйти с улиц. Иди на пляж и смешайся с толпой. Я подъеду на черном катере в черном бикини и черных очках и заберу тебя, понял?

– В черном бикини? – не понял Ник.

В трубке усмехнулись.

– Хорошо, специально для тебя приеду только в черных очках, бывай!

Она отключилась. Ник поднялся на трясущихся ногах. Перед его глазами возник образ чемодана. Его бока мерно раздувались – он дышал.

Когда все оказались в вертолете, Зубодеров с шумом закрыл дверь. Вертолет взмыл над курортным городом.

Глава третья. Кастинг монстров

1

Молодой человек с сомнением смотрел на неказистое объявление, размещенное в фойе театрального вуза. В нем приглашали на кастинг. И не куда-нибудь, а на кастинг фильма «Ржавые зубья». Молодого человека звали Ян. Посетив за неделю несколько десятков кастингов никому не известных фильмов, стоило удивиться встретить на неказистом листке бумаги приглашение на известную франшизу. Может, это какая-то ошибка или розыгрыш. Однако поразмыслив и вспомнив все провалы на кастингах других фильмов, Ян решил, что терять нечего и стоит пойти на кастинг, даже пускай он обернется чьей-то шуткой.

На выходе из театрального вуза он наткнулся на смазливую девицу. Та сидела на скамейке. Черная куртка, одетая на платье, не могла скрыть выдающихся прелестей, которые с трудом помещались за декольте платья. Девушка была явно расстроенная. В руках у нее была бутылка темного цвета.

Молодой человек не мог пройти мимо. Его собственная молодость не дала ему это сделать. Он попытался завязать знакомство.

– Привет, ты на каком курсе? Не говори ничего, уверен, что ты на первом. И поступила недавно. Иначе бы я тебя знал.

Девушка не реагировала. Она уставилась на черную бутылку и не слушала трескотню молодого человека.

Тогда Ян решил зайти с другой стороны. Он развернул объявление на кастинг, которое предусмотрительно сорвал с доски объявлений.

– Не хочешь на кастинг? Пойдем вдвоем – будет веселее. Может, тебе повезет, и ты получишь роль. Так здорово, ты на первом курсе, а уже есть роль в кино. Так здорово… Но ты, пожалуйста, ответь или реагируй как-нибудь, я же не знаю, согласна ты или… Могу спорить, что согласна… Хотя, может, спросим твоего джинна из бутылки. Надо, наверное, потереть бутылку?

Девушка вздрогнула и подняла на Яна свои голубые глаза.

– Из бутылки? – переспросила она.

– Ну да, ты так смотришь на бутылку, будто там сидит джинн или сам дьявол.

Ян заметил, что девушка опять вздрогнула. Его взгляд упал на бутылку, и тут ему показалось, что за стенками темного стекла промелькнуло перекошенное злобой лицо. Это было лицо разъяренного чудовища!

Ян непроизвольно отшатнулся.

– Привидится же такое, – прошептал молодой человек.

Он вновь взглянул на стеклянную бутылку, но никакого перекошенного злобой лица не увидел.

– В общем, если надумаешь, то догоняй, – сказал Ян и, сунув девушке объявление, поспешил удалиться.

Девушка проводила его взглядом, пока тот не сел в автобус.

До старой киностудии Ян добрался спустя час. Ворота были приоткрыты, старый охранник, который пил чай и смотрел телевизор, на вопрос, где здесь кастинг, ткнул недоеденным бутербродом в полуразрушенное здание. Ян с сомнением толкнул старую скрипучую дверь. Как ни странно, но в приемной толпилось с десяток людей. К удивлению Яна, некоторые даже выглядели как актеры, но большинство были явно из фанатской тусовки.

Ян разговорился со странного вида девицей, которая косплеила японского персонажа в короткой клетчатой юбочке. Ее худую шею обвивал тяжелый шарф, который можно видеть у тяжеловесных дяденек-искусствоведов.

– Вся наша жизнь это бо-оль, – растягивая слова, произнесла косплеерша. – Только через боль наш разум может обрести себя.

– Вы, должно быть, очень счастливый человек. Папа кем у вас работает? – поинтересовался Ян, больше чтобы поддержать разговор.

– Деньги – это неважно, – говорила девица, махая новеньким смартфоном в заоблачную цену, – главное – это чувствовать боль жизни. Вся наша жизнь – это страдание. Понимаете? Этого никто не понимает, а я одна это понимаю!

– Да неужели? – усмехнулся Ян. – Так папа у тебя где работает?

– Не важно. Наша душа, она соткана из страданий. Иногда я ложусь на кровать и часами могу страдать. Знаете, как это?

– Куда мне? Так кем ваш папа работает?

– У него несколько банков. При чем тут это, он всего добился сам после того, как умерли его компаньоны… Мы сейчас не об этом, я говорю о бо-оли.

Ян отошел от девицы, хотя та даже не заметила этого и продолжала излагать свои взгляды пустому пространству перед собой.

Он наткнулся на страшную деваху богемного вида с лицом, покрытым бородавками, которая смолила сигаретой:

– Читали стихи Бродова? Я без ума от его поэзии, человек пострадал за такое? Его произведения нетленны, их знает каждый, и их будут читать спустя столетия.

Ян, который о стихах Бродова имел достаточно далекое представление, хотя и слышал эту фамилию, вежливо поинтересовался, нельзя ли услышать что-либо из нетленного. Та посмотрела на Яна таким взором, словно он не знает азов азбуки.

– Извольте, – голосом пропитого грузчика сказал она и начала декламировать:

Картоха лежала,

Картоха стояла,

Она не признала,

Что было у нас.

Когда ты устала

И заорала,

Я плюнул в тебя,

Вот и весь сказ.

Деваха закончила и посмотрела вокруг, словно ожидая, что все общество разразится аплодисментами. Но, видимо, никто не оценил гениальнейшие стихи, и она крепко выругалась, что никак не вязалось с ее представлениями о мировой литературе.

– Бродов единственный, кто получил премию Цигенбаума.

– Кто это такой?

Деваха заохала:

– Вы не знаете Цигенбаума?! Великого Цигенбаума!

Ян, к своему стыду, вынужден был признаться в своем невежестве.

– Как вы можете называть себя культурным человеком, когда звучат имена таких великих поэтов Бродова и Цигенбаума.

– К сожалению, кроме Пушкина, я мало кого знаю. Нас никто и не знакомил!

Деваха скорчила мину.

– Мещанин. Что вы мне суете своего избитого поэта, когда я говорю о самом Цигенбауме.

– А где он жил?

– Он жил над Бродовым, этажом выше.

– Да-а.

– Я сейчас вам прочту из нетленного.

– Ох нет, прошу, не нужно. Мне сегодня достаточно поэзии. Больше не нужно, доктора запрещают.

– Вы просто офигеете!

– Тогда можно из ненаписанного.

Деваха не поняла иронию и начала декламировать:

На унитазе сижу,

Ковыряюсь в носу,

Палец достану,

Посмотрю на козу,

Вновь засуну,

Нарежу резьбу,

Опять достану,

Съем козу.

– Фу-у, – сплюнул Ян.

Деваха расценила реакцию по-своему.

– Чувствуете, насколько силен в этих стихах социальный подтекст. Полностью раскрыта тема протеста и несогласия.

Ян, раздумывая, как ему избавиться от этой неформалки, спросил:

– Против чего протест?

– Против всего! – веско ответила деваха, выбрасывая сигарету прям на пол мимо урны и давя ее свои тяжелым ботинком.

– Обратитесь в общество профилактики психических заболеваний, думаю, они будут рады услышать от вас эти стихи.

Деваха фыркнула и потопала от Яна.

Но к Яну уже подступился другой желающий получить роль в ужастике. Здоровенный лысый парень, который держал в руках громадное мачете.

– Эй, мужик, идиотка, что сейчас с тобой болтала, знаешь, кто она?

Ян пожал плечами.

– Честно говоря, я даже ее имени не спросил.

– Элемент разложения, она продукт разложения. Только свободная личность в смертельной конкуренции имеет право на существование. Ты не представляешь, сколько бездельников и тунеядцев в нашем обществе. Прежде всего это артисты и танцоры.

Он сжал крепче свой тесак. На его лысой голове выступили капли пота.

– Ненавижу танцоров, – сказал он. – Просто ненавижу. Им все время что-то мешает.

Он схватил за плечо одной рукой Яна.

– Только всеобщее введение «игр на выживание» поможет обществу стать здоровым. Я об этом написал манифест, и теперь меня ищут санитары.

Ян, превозмогая страх перед громадным лысым парнем, тихо ему посочувствовал:

– Полагаю, они не оценили ваши стремления.

– Я заставлю их.

Тут он подозрительно посмотрел на Яна.

– А ты часом не из них? Ты санитар? А может, актер? Ненавижу актеров. Им все время что-то недостает.

– Может, то, что мешает танцорам? – предположил Ян.

Здоровяк хлопнул по плечу Яна.

– А ты молодец! Как я раньше об этом не подумал. Сразу видно, что ты не санитар!

Тут вышла тоненькая администраторша по имени Ирина и пригласила лысого пройти на кастинг.

Ян стер со лба пот.

«Ну его, этот кастинг, – подумал молодой человек, – таких придурков я еще ни на одном кастинге не видел. Может, действительно это все шутка и меня снимает скрытая камера».

Он вспомнил о странном видении, которое увидел в бутылке, что держала в своих руках девушка.

– Это явно был знак, – сказал он сам себе. – Еще один фрик, и я сматываю удочки и ухожу отсюда.

Но больше Яна никто не беспокоил.

В помещение заглянула красивая стройная азиатка со злыми глазами. У нее были темные прямые волосы. Ее тонкие руки были обуты в толстые резиновые перчатки. При ней был широкий пластиковый пакет, из которого торчала рукоятка пилы по дереву.

Она стала допытываться у Яна, где здесь прослушивания.

– Здесь только кинопробы, – ответил молодой человек. Он поежился от холодных глаз девушки.

– Нет, на кинопробы я больше не хожу. Раньше ходила, но теперь бросила, – с недовольством сказал она. – Я теперь хожу только на прослушивания.

Ян с облегчением выдохнул, когда девушка удалилась прочь. Он подумал, что может тоже уйти. Однако когда лысый не вышел, а пригласили следующего претендента на роль, Ян уже заинтересовался.

«Будь что будет, – решил он, – досижу до конца. Хоть узнаю, чем все дело кончится».

Когда подошла очередь Яна, тоненькая администраторша позвала молодого человека, и тот последовал за ней.

Он оказался в кинопавильоне, за его спиной помещались декорации некого замка. Перед ним за столом сидели трое. В центре – его Ян сразу узнал, – сидел сам Силантий Зубодеров. Его круглое как блин лицо светилось здоровьем и радостью. Слева от него сидел юркий тонкокостный молодой человек, которого Зубодеров представил как продюсера фильма. Глаза продюсера фильма, – звали его Марк,  – находились в постоянном движении, словно приценивались, что здесь плохо лежит. Справа от Зубодерова сидела пожилая старушка, которая работала в кино еще с позапрошлого века. Она пользовалась авторитетом, и к ее мнению все прислушивались.

Зубодеров предложил Яну не волноваться.

– Прошу вас, молодой человек, взять текст и прочитать несколько реплик на камеру.

Возле кинокамеры стоял бородатый человек в очках с толстой оправой. На его голове была клетчатая кепка. Ян и так знал, что его фамилия Шпильбрук.

Ян выполнил то, о чем его просили. А после началось обсуждение.

– А сколько вы хотите получить за работу? – спросил Марк.

– По расценкам, – ответил Ян.

– Ну-у, – скривился продюсер. – Уже за то, что вы участвуете в этом фильме, вам нужно заплатить нам. Это большая честь.

Зубодеров прервал его.

– Хватит требовать деньги с наших актеров, – сказал Зубодеров, – парень дельно играет. Чувствуется образование.

– Я еще студент, – скромно заметил Ян.

– Ничего, все впереди, – ответил Зубодеров и поинтересовался мнением древней старушки.

Та разразилась пространственной речью, постепенно переводя ее в проповедь об эстетических основах кинематографа. При этом периодически она на разный лад склоняла и спрягала слово «харизма»:

– Его харизма находится в состоянии зародыша. Она младенец, который должен проснуться и воспарить над всем миром. Пролить свет на наши харизмы. Чтобы быть более харизматическим. Игра актера – это вам не харизмой помахать.

Зубодеров слушал с удовольствием, а Марк откровенно скучал.

Наконец Зубодеров хлопнул ладонью по столу.

– Понятно, парень нам подходит!

Он хлопнул так сильно, что Марк принял хлопок за пистолетный выстрел и бросился под стол.

Ян обрадовался.

– Значит, я получу роль?

Зубодеров благодушно закивал головой.

– И еще какую, вы получили главную роль.

– Как здорово!

– Собирайтесь, будет несколько съемок в павильоне, а затем поедем на натуру?

– Как хорошо, и командировочные будут?

При слове «командировочные» из-под стола выбрался Марк. Перед этим он зыркнул по сторонам, чтобы убедиться, что ему не грозит опасность.

– Уважаемый, – обратился Марк к Яну, – имейте в виду, сложностей с деньгами у нас нет, но вот с выплатами могут быть проблемы. Сами знаете эти банки, им нельзя доверять. Поэтому если вы какое-то время будете обеспечивать себя сами в дороге, на съемках или в гостинице, то мы будем не против.

Ян несколько насупился.

– А кого я буду играть?

– Сценарий великолепный, – заверил его Зубодеров, – сам Алик Век приложил к нему руку. Правда, после него нам пришлось все переписывать заново, но ничего, думаю, он смирится.

– Вы не сказали, кого я буду играть?

– О, у вас почти главная роль.

Услышав, что это за «почти главная роль», Ян раскричался:

– Я буду играть труп?!

– Не волнуйтесь, зато у вас самое большое экранное время. Полфильма вас будут показывать крупным планом.

– Ну раз так.

– Надеюсь, вы блеснете своим талантом, играя столь трудную роль.

Когда Ян ушел, то Зубодеров распрощался с харизматической старушкой.

– Значит, общий состав актеров известен, – с удовольствием сказал Зубодеров, – теперь остались звезды.

– Никто не согласится играть бесплатно? – с надеждой в голосе спросил Марк.

– Сомневаюсь, мой друг. Звезды – они такие, их еще упрашивать придется. А если их не устроит гонорар…

– Вот гадство, – тихо проворчал Марк.

– Что-то не так, мой друг, вы же сказали, что деньги у нас есть после выгодной продажи нескольких тонн песка в пустыню Сахару.

Марк фальшиво улыбнулся.

– Конечно, денег просто куры не клюют, – сказал он, но голос его дрожал.

– Вот и славно, – сказал Зубодеров, – как хорошо, что я связался именно с вами, а то попался бы мне какой-нибудь прохиндей. Он обчистил бы нас как липу, а деньгу пустил на финансовую аферу.

– М-да, – согласился Марк, почесывая затылок.

– Стойте!!! – вдруг заорал Зубодеров.

Марк застыл. Он не знал, что и думать.

Но Зубодеров двинулся к смазливого вида девице, которая робко зашла в павильон.

– Стойте! – еще раз крикнул ей Зубодеров.

Девица замерла как статуя. Она изумленно хлопала своими голубыми глазами с пышными ресницами.

– Я пришла по объявлению, – сказала девушка и показала Зубодерову измятый лист бумаги, который ей всучил Ян возле театрального вуза.

– Нет, на кинопробы я больше не хожу. Раньше ходила, но теперь бросила, – с недовольством сказал она. – Я теперь хожу только на прослушивания.

Но Зубодеров не обратил внимание на объявление, он стал внимательно разглядывать девушку с разных ракурсов.

Подскочил Марк.

– Послушайте, если вы хотите взять на съемки еще и эту девицу, то у нас смета ограничена! – с ходу закричал Марк. – Мы не можем тащить в перезапуск кинофраншизы каждую девку, которая вам понравилась. Потом, возможно, она пьяница. Смотрите, у нее в руке бутылка, может, она уже выпившая.

Тем временем Зубодеров закончил рассматривать девушку и огласил свой вердикт:

– Отлично, мы дадим ей роль! В нашем фильме она будет играть жертву!

– Что я должна делать? – поинтересовалась девушка.

– Умирать. Вы будете эффектно умирать на экране… Я еще не решил, какой по счету вы будете жертвой.

– Никогда еще не пробовала умирать.

– Ничего, с первого раза ни у кого не получается. Придется попрактиковаться.

– Я постараюсь. Для меня умереть проблематично.

Марк не сдавался.

– Что в ней такого? Обычная деваха, таких на улицах множество. В чем ее достоинство? – ругался Марк.

Девушка вздохнула.

– Жарко у вас здесь, – сказала она и расстегнула молнию куртки. В тот же миг стало видно, какими выдающимися достоинствами обладает девушка – ее пышная грудь готова была выпрыгнуть из глубокого декольте.

Глаза Марка округлились. Он вцепился в руку Зубодерова и сказал ему:

– Мэтр, как я мог вас сомневаться! Ваш талант искать скрытые достоинства в женщинах… в актрисах не подлежит нареканию. Без сомнения – мы ее берем!

2

– Тема, к тебе пришли! – крикнула женщина, когда Зубодеров с компанией появились на пороге ее дома. У нее были каштановые волосы, на переднике был вышит котенок.

Из глубины дома послышались невнятные звуки и грохот.

Женщина вздохнула.

– Заходите, он сейчас спустится. Я Маша, если что.

Зубодеров и Марк зашли первыми. Ян с интересом проследовал за остальными в гостиную. Он и не мог себе представить, что окажется в доме известного кинорежиссера. Поэтому Ян ожидал, что увидит постеры фильмов, развешанные по стенам, или фигуры монстров. Но, увы, он ничего такого не увидел. Все было банально: диван, несколько кресел, на стене телевизор средних размеров, на стенах репродукции Айвазовского, Брюллова. Одна картина была перевернута лицевой стороной к стене. Ян набрался наглости и посмотрел. Это были «Призраки» Бориса-Мусатова.

– О нет, переверни обратно. Она пугает Тему. – сказал Маша, оторвавшись от разлива чая по чашкам. Зубодеров положил два сахара в чашку и мягко попросил Яна вернуть картину в первоначальное положение.

– Ваши работы? – вежливо спросил Зубодеров.

– Развлекаюсь в свободное время, – сказала Маша. – Это лучшая моя работа, иначе бы избавилась от нее. Тема ее опасается.

Марк заинтересовался фаянсовым фарфором.

– Замечательная вещь, скажите мне, и я достану вам еще несколько предметов, серьезно! И цена приемлемая, можете прям сейчас заплатить мне, и завтра я вам уже достану дополнительные приборы.

– Я подумаю, – уклончиво сказала Маша и на всякий случай проверила, закрыт ли шкаф, в котором стоял сервиз. При этом Марк уныло вздохнул.

Со второго этажа раздался шум. Потом грохот, словно кто-то упал. Спустя минуту над перилами лестницы показалась всклокоченная голова молодого человека. На лбу шрам.

– Маша, кто здесь? – прошипел молодой человек.

Женщина подняла голову.

– Тема, это неприлично, тебя ждут люди. К тебе пришел Зубодеров.

Артем издал приглушенный крик. Его голова исчезла.

Зубодеров поднялся с чашкой в руках с кресла.

– Артем, это же я пришел. Спускайтесь вниз.

Вновь послышался шум. Маша тяжело вздохнула и вытерла руки о передник.

– Кто с тобой? – спросил невидимый Артем.

Зубодеров как можно дружелюбнее ответил:

– Это мои друзья. Со мной Марк – это наш продюсер и Ян – он будет играть главную роль. Роль трупа!

Некоторое время от Артема ничего не было слышно. Затем он, облаченный в каску и бронежилет, по-пластунски спустился по ступенькам в гостиную и спрятался за диваном.

Зубодеров вновь сел в кресло. Ян с любопытством наблюдал за известным режиссером, который снял три самых нашумевших фильма ужасов за последние три года. Он знал, что все талантливые люди слегка не в себе, но Артем явно бил все рекорды.

Голова Артема появилась над спинкой дивана.

– Я попал в аварию и потерял чувство страха. Потом я стал бояться всего, – сказал режиссер.

Маше надоело его поведение. Она уперла руки в бока.

– Артем, займи место на диване! Сейчас же! Это неприлично!

Ворча и поглядывая с опаской на гостей, Артем сел на диван. Он поправил съехавшую набок каску.

Ян хотел расспросить его о том, как снимался фильм «Вампиры в туалете», но Артем помолчал и сказал:

– Я попал в аварию и потерял чувство страха. Потом я стал бояться всего…

– Тема, прекрати! – крикнула на него жена. – Веди себя прилично!

Она подошла к нему.

– И сними с себя весь этот маскарад.

Стала стягивать с мужа каску Маша.

– Здесь некого бояться.

– Оставь хоть бронежилет, – взмолился Артем, но Маша стянула с него бронежилет.

Маша вышла из комнаты, чтобы унести снятые с Артема доспехи. Сам лишенный амуниции режиссер, поеживаясь, обнял свои печи.

– Зачем вы пришли? – спросил он.

Зубодеров поставил чашку на стол.

– Тебе писал на днях, посмотри «Правдаграмм». Артем, мы будем снимать «Ржавые зубья».

Артем вновь поежился.

– Вновь снимать? – сказал он. – Я не выдержу еще один фильм. Я ведь попал в аварию и потерял чувство страха. Потом я стал бояться всего. Но доктор сказал, что если я пересилю себя и посмотрю в глаза своим страхам, то опять стану нормальным. Поэтому я снял несколько фильмов ужасов. Но это не помогло.

Зубодеров успокаивающе заговорил:

– Артем, так, возможно, именно этот фильм тебе поможет.

Режиссер потер свои плечи, будто ему было холодно.

– Сомневаюсь, – сказал он. – Свои фильмы я снимал на «Грушефон». Я не привык работать с большим бюджетом. Я попал в аварию и потерял чувство страха…

– Можете не волноваться, но бюджет у нас не очень большой, – тут же влез в разговор Марк. – Поэтому вам будет очень удобно. Все будем снимать в одной локации…

Зубодеров удивился.

– Ты же сказал, что у нас не маленький бюджет? – спросил он Марка.

Тот развел руками.

– Я сказал, не очень маленький или не очень большой – какая разница!

– Нет, разница есть между «не очень большим» или «не очень маленьким».

– Правда, я не заметил, и какая?

– В наличии средств?

– Я же сказал, что средства будут.

– Ты говорил, что средства есть.

– Так я и говорю, что средства есть… частично есть. Остальное будет!

Зубодеров хотел нахмуриться, но передумал.

– Я все равно сниму этот фильм, даже если мне придется снимать на игрушечный смартфон.

Артем все время разговора боролся сам собой. Видно, что ему было тяжело принять решение. Он посмотрел на жену, стоявшую рядом.

– Тема, я думаю, тебе необходимо принять предложение, – сказала Маша. – Я, конечно, не одобряю методы восстановления твоей психики путем самопугания. Но снимая фильм, ты по крайней мере отвлечешься от своих проблем.

Она положила руку ему на плечо.

– И кто знает, может, действительно ты перестанешь бояться всего на свете.

Артем посмотрел в глаза Маши. Он глубоко вздохнул и сказал:

– Камера Брюса.

Зубодеров и Марк, которые пререкались друг с другом, замолкли и обратили внимание на режиссера.

Один только Ян с восторгом воскликнул:

– Не может быть! Это же круто!

Видя непонимающие взгляды, Артем разъяснил:

– Мы будем снимать фильм на камеру Брюса. И я хочу еще сказать.

Он запнулся, но нашел в себе силы и продолжил:

– Я сниму этот фильм. И мы его снимем. Только снимем его на камеру Брюса.

– Что это такое – камера Брюса? – спросил Марк.

Вместо Артема ответил Ян. Молодой человек задыхался от восторга:

– Яков Брюс – это маг и чародей в эпоху Петра Первого.

– Я знаю, кто такой Петр Первый – флот, город на Неве и окно в Европу, – нетерпеливо перебил Марк.

– Все верно, а Яков Брюс был маршалом артиллерии при Петре. Он занимался колдовством. Ему приписывают создание особой камеры-обскуры. Основное отличие ее от обычной камеры-обскуры того времени было то, что она могла записывать театральные представления и усиливать восприятие их благодаря духам, которые были привязаны к камере.

Ян оглядел всех.

– Если объединить две технологии: камеру Брюса с современной цифровой камерой, то это было бы здорово. Это получился бы эффект присутствия благодаря призраку.

Марк хмыкнул.

– Призраки и привидения – вы сами в это верите? Впрочем, как рекламный ход – это хорошая идея. Мне все равно! Снимайте на что угодно, главное, чтобы было дешево. Она дорого стоит, эта камера Брюса?

Зубодеров задумался. Идея ему понравилась.

– Я знаю одного мастера, который мог бы собрать такую камеру. Мы можем использовать ее как часть обычной цифровой камеры, – сказал он. – Оператора, уверен, что найдем. Есть у меня на примете один вампир… то есть человек. Что касается призрака…

Он почесал затылок.

– Думаю, есть одно местечко.

Марк расхохотался.

– Знаете, я человек недоверчивый, но ваше поведение меня начинает убеждать, что привидения существуют… Ха-ха-ха… Ну серьезно! Даже мурашки пробежали по телу.

Марк замолк, потому что его смех никто из присутствующих не поддержал. Все странно смотрели на продюсера. Даже Маша, которая казалась Марку самой благоразумной, смотрела на него с некоторым осуждением.

– Помалкивайте, – сказала женщина, – они этого не любят.

– Кто? – спросил Марк.

– Призраки, – ответила Маша.

Марк замолчал. Потом разразился громким смехом.

– Ха-ха-ха, вы меня подловили, признаю, я немного даже испугался. Вот что значит актеры. Творческие люди, знаете свое дело. Если такую же атмосферу вы создадите в фильме, то премия Геры Голодной у нас в кармане.

Шумное выступление Марка прервал голос Артема. Он говорил тихо и отстраненно:

– Зря вы не верите в призраков, вурдалаков и оборотней. Все они среди нас. Нужно только их увидеть.

Марк вновь рассмеялся.

– Бросьте, достаточно! – махнул он рукой. – Шутка затянулась. Но играете вы все очень хорошо.

Он вежливо поинтересовался, где здесь туалет. Маша указала ему на дверь в конце коридора, и Марк проследовал туда.

– Вот ведь артисты, – качал головой Марк, когда подходил к туалетной двери.

И только он поднял руку, чтобы потянуть дверь за ручку, как вдруг дверь распахнулась сама. На пороге стоял живой мертвец. Лицо его было перекошено, глаза навыкате, а гнилой язык вывалился изо рта.

– Сердце! – прорычал зомби.

Марк от ужаса подпрыгнул на метр.

– Дай мне твое сердце! – мертвец потянул к Марку скрученные пальцы.

Марк закричал и бросился прочь. Как сумасшедший он вбежал в гостиную.

– Мертвецы! Они здесь! Срочно хватайтесь за дробовики! Мертвецы наступают! Весь мир в опасности! Началось! Началось по всей земле! Все в бункер! Чур я слежу за продуктами! – орал Марк, бегая по периметру гостиной.

Он опомнился, только когда увидел, что мертвец лежит на полу. Хохоча он отбивался от Маши, которая тряпкой хлестала его.

– Достаточно, Маша! – не выдержал зомби. – Ты так меня до смерти захлещешь.

– Я тебе покажу, как пугать наших гостей, – приговорила Маша.

Артем, который спрятался за диваном, выглянул из-за подушек.

– Здравствуйте, Петр, – поздоровался он с зомби и сел на диван.

Зомби стащил маску со своего конопатого лица, не переставая хохотать.

– Видели бы вы морду этого кадра, – указал он на Марка. – Вот умора!

Зубодеров поинтересовался у хозяйки дома, которая переводила дух:

– Мария, а кто это?

Та не заставила ждать себя с ответом:

– Это Петр. Он упырь, гад, сволочь и вообще гнусный тип. Он решил, что для того, чтобы излечить моего мужа от боязни всего на свете, его нужно постоянно пугать. Он называет это шоковым лечением.

– Он доктор?

– Нет, он кретин!

Петр поднялся с пола.

– Я ожидал, что в туалет пойдет Артем, а пришел ваш гость. Откуда я мог знать об этом.

Он обратился к Артему:

– Друган, но это было только для твоего блага. Только чтобы ты исцелился.

– Спасибо, – поблагодарил режиссер. – Думаю, мне уже лучше…

– Серьезно? – обрадовался Петр.

– Нет, конечно! Ты разве сам не видишь? Я чуть не умер от ужаса!

Марк сказал, что не может находиться в этом сумасшедшем доме.

– Надеюсь, все наши съемки не будут в таком же ключе. Я жду вас в машине, – сказал Марк и вышел на улицу.

Летнее солнце стояло высоко. Улица была тихая. На ней располагались аккуратные домики. Раскидистые вязы своими зелеными кронами прикрывали улицу от прямых солнечных лучей. Чудесных вязов было так много, что ее смело можно было бы назвать улицей вязов. Марк сразу определил, что за ним следят. И на эту мысль его навели отнюдь не три прикованные рядом с домом машины и даже не десяток людей, которые были все поголовно в черных очках, рассредоточившиеся по всей улице. Они все что-то искали в своих мобильниках. Но нет, на эти нюансы он никогда бы не обратил внимание. Его заставила вздрогнуть надпись на микроавтобусе. На нем было написано «Цирк приехал».

Марк понял, что нужно убегать. Его кипучей на финансовые проекты натуре, наживающей вместо капитала одни проблемы, не раз приходилось иметь дело с кредиторами. Но не все они находили его так быстро.

Марк сделал вид, что решил прогуляться вдоль улицы в ожидании друзей. Как только он удалился на десять метров, все люди в черных очках тут же двинулись за ним.

Марк остановился. Его соглядатаи разом встали и стали делать вид, что копаются в смартфонах.

Марк сделал еще несколько шагов. Люди в черных очках сделали несколько шагов и вновь встали, как только Марк остановился.

«Кажется, я сильно попал», – подумал Марк. Он неспешно вытащил из кармана смартфон и сделал вид, что собирается звонить. Даже начал несуществующий разговор, но потом как спринтер сорвался и побежал. В тот же миг его люди в черных очках сорвались со своих мест.

– Вот он!

– Лови его, ребята!

– Держи паршивца!

Крики, раздававшиеся за спиной, прибавили сил Марку, и он втопил сильнее. Наконец его преследователи опомнились и сообразили, что на автомашинах догнать Марка будет намного быстрее. Они вернулись, вскочили в машины. Однако на это ушло определенное время, за которое Марк уже был далеко. Он как угорелый влетел в метро и прошел турникет вместе с пожилым мужчиной. Тот начал возмущаться, на шум обратил внимание полицейский, но Марк уже мчался вниз по эскалатору.

В глаза бросилась смазливая голубоглазая девица дешевого вида. Лицо было испорчено ярким макияжем. Грудь вульгарно вздымалась из декольте. Она, капризно поджав губки, безнадежно смотрела на черную стеклянную бутылку, стоявшую подле нее на стойке.

С диким воем из черного туннеля возникла электричка. Марк оказался у последнего вагона. Он не стал вбегать в вагон, а подождал, пока пассажиры усядутся на свои места. Марк был бы не Марк, если за годы своей финансовой деятельности не освоил пару трюков, как уходить от погони. Двери еще не закрылись, как Марк спрыгнул позади электрички и, стараясь держаться подальше от рельсов, пошел в направлении против хода электрички. Он услышал шум закрывающихся дверей, и электричка тронулась с места.

Марк, смеясь про себя над незадачливыми преследователями, которые, наверное, сейчас мечутся по всему поезду в поисках его, спокойно шел по туннелю. Когда он, насвистывая веселую мелодию, проходил мимо двери служебного помещения, она открылась. Руки в цветастых перчатках схватили его и втянули внутрь. Все произошло так быстро, что Марк даже не успел вскрикнуть.

3

– Марк, что такое? Мы хотели поговорить, а ты бегаешь, как некастрированный кролик.

Над Марком склонились клоунские физиономии с размалеванными улыбками. Красные носы поблескивали перед его глазами. Вокруг были сантехнические трубы, свисали провода, на стене висели электрические щиты с облезлой краской.

Главный клоун, которого остальные называли братом Пого, был невысок ростом, но широк в плечах. Он был пожилого возраста.

Брат Пого поднял Марка на ноги.

– Родной, что такое, ты занял у нас денег, а отдавать не хочешь. «Синдикат клоунов» хотел бы получить некоторые ответы о вложенных в твои предприятия финансах.

Марк заулыбался.

– Ах, брат Пого, сейчас такая ситуация на рынке финансов, но деньги я отдам. Мне нужно продать только часть акций, и я верну деньги.

– Так в чем дело?

– Ох, знаешь, ведь вы можете обогатиться. Очень быстро обогатиться, через каких-то пять лет.

– Издеваешься?

– Хорошо, через десять лет.

Брат Пого схватил за ворот Марка. Клоуны обступили его. Блеснули громадные как сабли ножи. Один из клоунов вытащил бензопилу.

Марк увидел это.

– А чего это? Собираетесь дрова пилить? – Марк завертел головой. – А где деревья, я чего-то ни одного не вижу.

Он вновь уставился на бензопилу и шумно сглотнул.

Брат Пого ласково погладил его по голове.

– Марк, мы тебя предупреждали, чтобы ты не вкладывал наши деньги в сомнительные предприятия.

– Нет, а что? Концерн по продаже снега чукчам был многообещающим. Знаете, сейчас организовываю новый, по продаже воздуха. Это выгодно, только прошу одолжить мне еще полтораста миллиончиков.

Брат Пого шумно выдохнул. Остальные клоуны нехорошо засмеялись. При свете одной лампочки их веселые лица выглядели мрачно и даже зловеще. Их косые черные тени ложились на каменный пол. Одна из теней заколебалась, словно зажила собственной жизнью. Но никто этого не заметил. Брат Пого взял слово и в кратких, но крепких выражениях обрисовал личность Марка, его деятельность на поприще получения нетрудовых доходов от условно честных граждан, к которым относили себя члены «Синдиката клоунов».

– Понимаешь, это наши деньги, Ужасная Сюзанна, которой мы служим, не особо жалует нас в плане зарплаты, поэтому приходится подрабатывать на стороне. И вот ребята скинулись на то, чтобы вложиться в твой проект, который оказался дутым фуфлом, – говорил брат Пого.

– Как вы сказали? – спросил Марк.

Он озирался по сторонам, будто надеялся, что случится чудо и откуда ни возьмись появиться помощь. В это время черная тень стала подниматься с пола и приобретать форму, будто ее накачивали невидимым насосом.

– Я сказал – фуфло все твои финансовые проекты, – прохрипел брат Пого.

Марк жалко заулыбался.

– Товарищи клоуны, что вы собрались делать? Вы же ведь не бандиты какие-нибудь, а клоуны, вы должны дарить людям радость.

– То есть мы должны смириться с тем, как ты обманываешь беззащитных клоунов?

Взгляд Марка скользнул по ужасающим харям банды клоунов – они никак не производили впечатление беззащитных клоунов. Тут Марк удивился еще больше… Он увидел за спинами членов «Синдиката клоунов» черную фигуру в балахоне. Ее руки покрывали черные рукава, а капюшон был надвинут на самое лицо. Клоуны тоже почувствовали чье-то присутствие и увидели эту странную, поднявшуюся с пола фигуру.

Брат Пого вышел к черному пришельцу.

– Ты кто такой? – грубо спросил он.

– А разве не видно? – словно кладбищенский ветер над могилами, прошелестел голос из-под капюшона.

– Как бы нет! Ни бейджика, ни огромного плаката с твоим именем я не вижу. Чего тебе нужно?!

Черная фигура ощупала себя.

– Ах да, прошу прощения, как-то забыла, – сказала она и вытащила из-за пазухи складную косу. Нажатием на кнопочку коса развернулась и в свете лампочек блеснула.

Брат отступил на шаг.

– Так это ты, Смерть, – сказал он, ничуть не удивившись. – Что тебе нужно, зачем притащила свои гнилые мослы? Этот клиент наш, он нам денег должен, и не смей его забирать раньше времени.

Марк, который наблюдал за фигурой в черном саване, открыв рот, перепугался.

– Я с ними, – пролепетал он и вцепился в руку близстоящего клоуна в рыжем парике с бензопилой в руках. – Тетя, меня не нужно забирать, я тут всем кучу денег должен. Мы тут с ребятами хорошими дрова будем пилить. Сейчас они мне руку отпилят, вызовут доктора, и я спокойненько уеду в больничку.

Он не выдержал и расплакался.

– Не забирайте меня! Мне еще рано уходить! Я молод и полон сил, я могу еще денег заработать! – закричал он.

Смерть вытащила мешочек с монетами.

– Я перекупаю его долг, – прошелестела она, отдавая мешочек клоунам. Все обступили брата Пого.

– Это магрубли, – сказал один из клоунов.

– Настоящие, – говорил другой.

Клоун с бензопилой с трудом отодрал от себя Марка и тоже оказался около мешка:

– Ребята, они действительно настоящие!

Брат Пого удовлетворенно улыбнулся и затянул мешочек шнуром.

– Дело сделано, сделка состоялась, – сказал он Смерти. – Пошли, ребята, – крикнул он своим сотоварищам, и радостная ватага клоунов с шутками и прибаутками выдвинулась прочь из служебного помещения. Марк остался наедине со Смертью.

Та приблизилась к молодому человеку, который спиной прижался к потрескавшейся стене.

Из рукавов и из-под капюшона на Марка повеяло холодом.

– Ах, Марк, – с сожалением сказала Смерть. – Тебе пора.

– Как пора, тетенька? – в ужасе проговорил Марк. – Тетенька, что же это?

– Да, Марк, я выкупила все твои долги, и теперь ты должен только лишь мне. Пора платить по счетам.

– За что же, тетенька, почему я?

– Ты занял у моего босса крупную сумму и не отдаешь. Ему надоело ждать, Марк, поэтому пришлось призвать тебя к ответу. Плати по счетам! – провозгласила Смерть, потрясая косой.

Марк вытер слезы.

– По счетам – вы имеете в виду деньгами? – поинтересовался он.

– Или деньгами, или плати своей душой! Учитывая, что денег у тебя нет…

– Как это нет денег! – удивился Марк. – Я только сниму с текущего счета. Вы согласны подождать полчасика? По глазам вижу, что согласны… Если они, конечно, у вас есть… Давайте так, завтра утром мы с вами вместе пойдем в банк, и вы получите свои деньги.

– Марк!! – вскричала Смерть, и коса в ее руке сверкнула. – Ты хочешь обмануть меня? Я же знаю, что у тебя нет денег! Тебе нечем платить, кроме собственной души!

Марк заторопился, копаясь во внутреннем кармане пиджака и вытаскивая различные бумажки.

– Как же нечем, у меня есть деньги! Только я деловой человек. А где у делового человека лежат деньги? Правильно, они работают на него. Все деньги вложены в различные предприятия по всему миру. Можете убедиться.

Он стал показывать бумажки Смерти.

– Вот, пожалуйста, замечательный стартап «Переработка человеческого дерьма в воздух» – перспективный проект, не пойдет? Тогда прошу другой стартап «Обучение игре на гитаре путем обучения игре на органе», пользуется успехом. И вот «Добыча льда в Сахаре», там с этим туго, а мы готовы построить завод…

– Марк! – прервала его Смерть. – Пора!

И она потянула к нему свои руки, скрытые черными рукавами савана.

Марк в отчаянье стал рыться в бумагах.

– Отличное дело «Преобразование мочи молодого осла в бензин» – озолотитесь, а есть еще «Обучение мартышек плотницкому делу»…

Непреодолимая сила потянула Марка к черной фигуре, источавшей ледяной холод.

– Еще есть ребут «Ржавых зубьев», я туда все деньги вложил.

Смерть остановилась.

– Что ты сказал? – спросила она.

Марк почувствовал, что, возможно, нащупал путь к спасению.

– Мы снимаем фильм звезды мирового экрана…

– К лешему звезд мирового экрана.

– Слушаюсь!

– Как фильм называется?

– «Ржавые зубья», это перезапуск франшизы, сам Зубодеров исполняет главную роль и спродюсирует фильм. Я тоже спродюсирую, меня Зубодеров взял… Нам нужны деньги, вот я и вложил деньги в фильм, почти все свои… и не только свои, а еще и чужие.

Смерть слушала, наклонив голову.

– И еще ваши вложил деньги тоже туда, – продолжал Марк.

– Ты вложил деньги в «Ржавые зубья»?

– Да, тетенька, – промямлил Марк.

Смерть сложила свою косу до размеров авторучки и спрятала ее под саваном.

– А ну-ка пошли со мной! – сказала Смерть.

Она схватила за руку Марка и потащила за собой. Вернее, они почти полетели. Смерть бежала впереди, а несчастный Марк, словно тряпка, развевался сзади нее. Его ноги не успевали касаться земли. Марку казалось, что они не двигаются, лишь мир вокруг меняется. Мелькали улицы, дороги, дома, машины, люди…

Марк опомнился, когда оказался в просторном зале, оформленном в стилистике древней Персии. Зал заполняли каменные статуи. Возле громадного окна, откуда виднелся красный дворец, стоял стол, на котором мог приземлиться самолет. В кресле сидел человек очень маленького роста.

Марк в изнеможении упал на мраморный пол.

Смерть простерла руку к Марку и сказала человеку в кресле:

– Хозяин, это тот самый должник. Выяснилось, что он вложил все ваши деньги в фильм «Ржавые зубья».

Человек возбужденно вскочил на ноги. Он оказался мальчишкой лет одиннадцати-двенадцати. Его лицо было полностью закрыто карнавальной маской.

– Неужели? – возбужденно воскликнул хозяин Смерти. – Вложил деньги в фильм «Ржавые зубья», это здорово!

– Он работает с Зубодеровым, – пояснила Смерть.

– Вот здорово, – воскликнул хозяин Смерти и спросил Марка: – Неужели правда?

– Ага, – утомленным голосом сказал тот, – нам бы еще немного денежек.

– Это не проблема, – воскликнул мальчишка. – Ты вложил мои деньги в фильм «Ржавые зубья». Вот умора! И говоришь, все равно не хватает? Ах, Марк, как тебе повезло! Денег можете взять сколько хотите. Только Зубодерову ничего не говори! Деньги не проблема! Я ведь самый богатый человек в этой Вселенной.

Он подошел к Марку и протянул ему свою ладошку:

– Кстати, я Тим! Тим Червонный! Будем знакомы.

4

– Родной мой, – выкликнула Рожа Светская, выйдя к Зубодерову и Яну. Несмотря на свой возраст, она еще была по-прежнему красива, и даже небольшие морщинки у корешков ее рта нисколько не портили ее, а придавали некий шарм ее артистичному лицу. Она была облачена в золотое платье, в котором кинодива играла в фильме «Клеопатра и инопланетяне».

Зубодеров тоже был рад.

– Рожа, как я рад тебя видеть, – провозгласил он и представил своего молодого друга. – Это Ян, он играет главную роль в фильме! Роль трупа!

– Ему идет, – вскользь заметила Рожа Светская и тут же с нажимом спросила: – Ты снимаешь фильм?! Значит, желтая пресса не врет? Все это правда?

Кинозвезда продемонстрировала планшет, на котором красовался крупный заголовок электронного издания «Мерзкие сплетни»: «Сценарий „Ржавых зубьев“ написан. Что скрывает Алик Век? Алик Век требует закрыть съемки!» Ниже была помещена фотография писателя Алика Века с растрепанной прической, который прикрывался от назойливых фоторепортеров.

– Вот пронырливые репортеры, – сказал Зубодеров. – Впрочем, это замечательно. Чем больше рекламы, тем лучше.

– Значит, ты снимаешь, – рассмеялась Рожа. Она расслабленно сидела на диване напротив мужчин. Но вдруг она как с цепи сорвалась. Она подскочила к Зубодерову.

– Я должна сняться в твоем фильме! – закричала она, схватив актера за лацканы пиджака.

Ян вздрогнул от неожиданности, но Зубодеров был спокоен, похоже, он давно привык к такому поведению кинодивы.

– Мы для этого и пришли, Рожа, – сказал он. – Главная роль твоя. Но буду откровенен с тобой: бюджет фильма очень маленький. И судя по тому, как быстро убежал наш продюсер, я боюсь, что у нас вообще нет бюджета.

Актриса его не слушала.

– Я хочу сыграть в этом фильме, и точка, – сказала кинодива. – Могу даже бесплатно сыграть.

Она отпустила лацканы пиджака Зубодерова.

– Я готова сниматься бесплатно, – сказала она и опять села на диван. – Главное, чтобы были стоящие партнеры.

Она выжидающе посмотрела на Зубодерова.

– Мы провели кастинг и уже наняли десять человек. Вот Яна взяли, он играет роль трупа, – Зубодеров неспешно говорил, он не торопился, давая возможность Роже Светской созреть.

– Это безусловно хорошо, – сказала кинодива. – И Ян очень подойдет на роль трупа. Харизма у него хорошая.

– Далась вам моя харизма, – обиделся Ян. – Нормальная у меня харя.

– Хорошо, хорошо, – перебила его кинодива, – но я говорю о высоком уровне. Уровне звезд, таких как я.

Она выжидающе посмотрела на Зубодерова.

Тот кивнул головой.

– Понимаю, и кто же должен играть вместе с тобой?

Рожа улыбнулась хищной улыбкой, продемонстрировав белоснежные блестящие зубы, способные перекусить танк.

«Она что, их полиролью натирает?» – подумал Ян.

Тем временем Рожа Светская показала глянцевый журнал. На обложке которого красовалась известная актриса Харя Аристократическая. Всю обложку журнала занимал необъятный бюст актрисы. Ее лицо виднелось откуда-то с заднего плана. Казалось, что его прилепили к огромной груди с помощью фотошопа.

– Я хочу, чтобы ты дал ей главную роль! – прорычала Рожа Светская. – Дай ей роль! Дай ей главную роль. И желательно, чтобы она погибла в конце!

При этом кинодива закатила глаза в мечтательном экстазе.

– Все зависит от сценария, – сказал Зубодеров.

Но актриса его не слышала, она погрузилась в сладкие мечты. С ее дрожащих губ скатилась слюна.

– Фу-у, – прошептал Ян. – Я и не думал, что кинозвезды так себя ведут.

Чтобы вывести Рожу Светскую из мира фантазий, Зубодеров постучал костяшками пальцев по журнальному столику.

– А?! – очнулась кинодива.

– Я говорю, что все зависит от сценария.

– Да, – закивала головой Рожа, – я согласна, но мне кажется, что фильм только выиграет, если в главных ролях будем сниматься мы вдвоем. И кто-нибудь умрет… Я хотела сказать, в фильме умрет.

– Я согласен с тобой. Это было бы неплохо, только как это сделать? Если я напрямую предложу ей сняться и она узнает, что в фильме снимаешься ты, Рожа.

Светская махнула рукой и хитро подмигнула Зубодерову.

Бюст действительно был огромен. Казалось, что еще немного, и он вырвется из декольте Хари Аристократической и, как пара воздушных шаров, улетит в небо.

– Очень просто, скажи ей, что хочешь пригласить ее на роль убийцы, а меня на роль жертвы. Тогда она согласится. И еще как согласится! Сама прибежит!

– Как умно, – оценил идею Рожи Зубодеров.

– А чтобы она быстрее прибежала, скажи, что в фильме снимается сам Платон Железный. Тогда она согласится точно!

Зубодеров мягко улыбнулся.

– Конечно, такое впечатление, что ты основательно все продумывала. Зачем тебе все это?

– Что?! Почему ты так спрашиваешь?! – забеспокоилась кинодива, но она быстро взяла себя в руки. – Хочу… хочу, чтобы у тебя получился этот великий фильм. Нечасто перезапуск франшизы оказывается удачным. Поэтому мне хочется, чтобы этот фильм получился и принес погибель… – женщина кашлянула. – Принес прибыль нам всем. Ведь это же хорошее пожелание?

Зубодеров согласился с ней.

– Спасибо тебе за добрые слова. Нечасто встретишь в современном мире такой альтруизм, – сказал Зубодеров. – Если не ошибаюсь, ее четвертый муж ушел к тебе и стал твоим третьим? Что с ним стало?

Рожа поморщилась, словно Зубодеров коснулся темы, которой касаться не следовало.

– Он пропал… к моему сожалению.

– Правда, и где это произошло?

– Зачем ты вспоминаешь этот несчастный случай? Впрочем, почему нет, мы пошли на экскурсию в пирамиду, и он заблудился и не вышел оттуда, – кинодива взорвалась: – Не стоит ворошить прошлое! Пропал и пропал!

Как только Зубодеров и Ян скрылись за дверью, Рожа Светская вытащила из секретного шкафчика маленький чемоданчик. Она открыла его. Ее взору предстал ряд пузырьков с надписью «Яд», остро отточенный нож и дамский пистолет с перламутровой рукояткой. Кинодива с наслаждением провела рукой над своим смертельным сокровищем. Ее улыбка выглядела как оскал вампира из дешевого ужастика.

5

Бюст действительно был огромен. Казалось, что еще немного, и он вырвется из декольте Хари Аристократической и, как пара воздушных шаров, улетит в небо.

– Как я рада тебя видеть! – сказала она мягким грудным голосом Зубодерову.

Тот представил ей молодого актера.

– Это Ян, он играет главную роль – роль трупа.

– Это замечательно, у него хорошая харизма для роли.

При этих словах Ян фыркнул.

– Все нормально с моей харей, – сказал он, но его никто не слушал.

В отличие от Рожи Светской, Харя Аристократическая, что называется, взяла быка за рога.

– Готова сняться в твоем фильме, если она будет играть вместе со мной.

– Кто? – сделал удивленное лицо Зубодеров.

Он сидел в бархатном кресле в гостиной, выполненной в сиреневых тонах. Харя встала напротив мужчины. Она стала подходить к Зубодерову. Тому показалось, что она заполняет своим бюстом если и не весь мир, то весь его обзор, это точно. Зубодеров даже откинулся на спинку кресла, чтобы видеть Харю целиком.

– Я говорю о ней, – пробасила Харя и показала глянцевый журнал. На обложке была изображена Рожа Светская возле новенького автомобиля, выпущенного в единственном экземпляре.

– О, я понял, о ком ты, – сказал Зубодеров и посмотрел на Яна. Молодой человек понял, что самым благоразумным в данной ситуации будет молчание.

Зубодеров состроил озабоченную мину на лице.

– Но как же ее привлечь в этот фильм, ведь бюджет у меня… не очень.

Но оказалось, Харя Аристократическая все уже обдумала.

– Ты скажи, что приглашаешь ее на главную роль – роль убийцы, а жертвой по сценарию буду я.

– Гениальное решение! – воскликнул он. – Это, вероятно, ее заинтересует.

Харя растянула полные губы в змеиной улыбке.

– А чтобы она быстрее прибежала к вам, скажите, что в фильме будет играть не кто иной, как Платон Железный, – сказал актриса, раздувая свой бюст.

– Ого, от такой приманки она не сможет устоять!

– Еще бы!

– Ваш второй муж, который ушел от Рожи Светской, ведь тоже был артистом.

Харя скривилась, оттопырив нижнюю губу.

– Да, – ответила она.

– Он приходился первым мужем Роже?

– Все верно.

– Как жаль, что с ним случилось… А что с ним случилось?

Харя холодно посмотрела на Зубодерова.

– Несчастный случай, – сказал она. – На сцене. Заколол себя шпагой.

– Какое несчастье! Такое иногда бывает.

Когда Зубодеров и Ян ушли, Харя кряхтя полезла под диван. Она шуршала там полминуты и наконец вылезла с несколькими связками динамита с часовыми механизмами. Толстые губы Хари растянулись в улыбке, и она любовно, словно котят, погладила свои бомбы.

6

– Да ни в жизнь!!! – страшным голосом заорал Платон Железный. – Ни за что я не буду играть с этими двумя дурами. Они мне всю жизнь испохабили!

Платон Железный взъерошил ежик седых волос, жестких как проволочная сетка, и театральным жестом запахнулся в плащ мушкетера.

– Я готов умереть за искусство! Готов дойти до конца своей актерской жизни и сгинуть в могиле. Но не откажусь от своего решения!

Платон опустился в кресло напротив Зубодерова и Яна. Все трое сидели на мини-сцене личного домашнего театра Платона Железного, который тот устроил у себя на третьем этаже особняка.

– Как, хорошо? – поинтересовался великий актер.

– Впечатляет, – согласился Зубодеров. – Яну стоит у вас поучиться.

– Яну? Кто это такой?

Зубодеров представил мэтру молодого артиста.

– Знакомьтесь, это Ян. У него ответственная роль – он играет труп.

– А по нему похоже. Это… харизма у него хорошая! Для трупа!

Ян сжал зубы, но смолчал.

– Так вот, – сказал Платон Железный. – Хочу сыграть в этом фильме. Но… как нам уговорить сняться вместе со мной еще и этих напыщенных дур Харю и Рожу.

Он задумался.

Зубодерову было дорого время, поэтому он предложил сам:

– Очевидно, нужно убедить каждую из них, что в фильме ее оппонентка играет жертву.

Платон Железный наморщил лоб.

– Продолжайте, – сказал гениальный актер.

– А чтобы они точно согласились, то лучше им сказать, что в фильме играете вы. Одно время они обе были в вас влюблены. Примчатся сниматься к нам только из принципа.

– Да, – кивнул седой головой Платон Железный. – Примчатся из принципа… или чтобы убить меня. Последнее даже наверняка.

7

Холодными звездами снег падал на мостовую. Уличный фонарь на высоком столбе в ажурной решетке мягко орошал заснеженную мостовую нежным светом. Россыпи звезды смотрели с темного небосвода вниз на запорошенный снегом каменный город. Светом драгоценных камней проливались заиндевевшее каменные изваяния сфинксов, красовавшиеся за скованной льдами Невой.

Ян и Зубодеров вышли из подворотни.

– Здесь холодно и идет снег, но ведь сейчас июль, – удивился Ян.

– Все верно мы находимся не в самом городе, а в его тени. Для города это карман времени, где скапливаются все нереализованные мечты и фантазии его жителей, – сказал Зубодеров.

По Невскому дунул ветер, и снег серебряной холодной россыпью прокатился вдоль проспекта.

Ян поежился.

– Зачем мы здесь? – спросил он Зубодерова.

– Из-за камеры Брюса, – сказал Зубодеров.

Он сделал несколько шагов вдоль проспекта и остановился возле запорошенной снегом лавкой. На витрине было написано «Лавка игрушек и часовых механизмов мастера Свеклоффа». По стеклу шли ледяные кракелюры, которые нарисовал иней, но на витрине были видны куклы с добрыми улыбками, странного вида механизмы и веселые картины из сельской жизни.

Неизвестно почему, но Яну не понравилась эта лавка. Вроде бы по-домашнему горел фонарь над входом, добрые улыбки кукол, надежные часовые механизмы демонтировались на его витрине.

Между тем Зубодеров смело толкнул дверь и оказался внутри, Яну ничего не оставалось, как последовать за ним.

Первое, что бросилось в глаза Яну, так это обилие полок, заставленных разнообразными куклами. Все часы в лавке отсчитывали разное время, и Ян растерялся, глядя на разнообразные циферблаты, раздумывая, что сейчас утро, или вечер, или вообще ночь.

Из-за обилия кукол и различных механизмов Ян не сразу разглядел продавца – самого мастера Свеклоффа. Его голова была гладким обструганным поленом, которое крепилось к чурбану побольше – телу. Лицо было краской намалевано на деревянном лице. Он склонился над часовым механизмом. При виде посетителей, которые подошли к столу, Свеклофф поднял голову. Его глаза состояли из множества линз, которые защелкали, настраивая резкость.

– Желаете сделать покупку? – голос Свеклоффа был спокоен.

Зубодеров широко улыбнулся.

– Да, мастер, мы бы хотели приобрести камеру Брюса.

– Камеру Брюса?

– Мы собираемся снимать фильм ужасов.

Зубодеров со стуком выложил несколько монет магрублей.

Деревянные пальцы захватили несколько монет со стола. Блеск монет отразился в глазах-линзах. Он рассматривал их некоторое время. Потом ссыпал их в ящик стола.

– Вам нужна камера Брюса, – проговорил Свеклофф.

Он поднялся, подошел к занавесу, отделявшему магазин от подсобного помещения, и поманил за собой посетителей. Зубодеров и Ян прошли через занавес вслед за деревянным человеком и оказались в зеркальном зале. Здесь танцевали изящные механические балерины. Их белоснежные фигуры, казалось, висели над полом. Балерины бесчисленное число раз отражались в зеркалах.

Оставив зеркальный зал позади, Свеклофф, Зубодеров и Ян попали в кукольный театр. Здесь в нарисованных небесах покачивался воздушный шар, полосатый кот в котелке порхал на крыльях бабочки от цветка к цветку, крокодил в блестящем цилиндре курил трубку и катался на лодке по зеркальному пруду. И над всем горела луна. Она подмигивала с ночного неба и весело улыбалась. Свеклофф взялся за лестницу. Он приставил ее к звездному небу и, забравшись на самый верх, снял луну и сунул ее под мышку. Оказавшись внизу, Свеклофф протянул луну Зубодерову. Ян заглянул чрез плечо и увидел, что в деревянных конечностях Свеклоффа находится черный прямоугольный ящик, из которого выдвигалась труба объектива. Серебряные магические знаки покрывали корпус камеры Брюса. Стеклянная пустая реторта крепилась под низом корпуса камеры.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.