Хроники одного дня
Иван Шалаев

© Иван Шалаев, 2023

ISBN 978-5-0060-0915-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Так догорало лето

Он очень спешил домой. Потому что наконец появилось то место, которое он мог назвать домом. Потому что его ждали, впервые в жизни ждали. Потому что в эту ночь у него появился смысл спешить домой.

Он очень спешил домой, но решил пойти по самой длинной и живописной дороге. Вдоль набережной. Чтобы успеть попрощаться с прошлой жизнью.

За спиной пропадало летнее солнце. Ему оставалось каких-то пять минут до смерти, и на смену придёт новое, более холодное, более отстранённое. Где-то через полчаса, да. Ночи всё ещё были очень короткими.

Он сел на лавочку, окончательно отвернувшись от лета, настроившись встретить первые всполохи осени.

Он хотел подвести итоги последних трёх месяцев, столько ведь всего случилось, оформить произошедшее в единый список, может, дать оценку, – но в голове не было мыслей. Впервые за лето голову занимало не нечто неосязаемое, метафизическое, а вполне конкретное материальное – пространство квартиры и человек в ней.

Он открыл единственный активный за последнее время диалог в мессенджере и быстро наклацал: «Скоро буду. Вместе с осенью)»

Тут же пришёл ответ: «Чай стынет!!!!»

Смешная. И как так получилось?..

Получилось, а остальное – ладно.

Наушники… Случайное воспроизведение. О, отлично. Земфира¹ на стихи Иосифа. Что надо.

«Во вторник начался сентябрь. Дождь лил всю ночь», – сегодня понедельник, и на небе ни облачка. Мимо, товарищ Бродский.

«Все птицы улетели прочь», – а это в точку. Вокруг тишина, будто и правда сорвались вслед за умирающим летним светилом.

«Лишь я так одинок и храбр, что даже не смотрел им вслед», – уже не одинок и всё так же не храбр. Но и вслед смотреть нет надобности – зачем тянуть со старым, когда новое вот тут, в лицо дышит?..

Горизонт на востоке начал заниматься первым сентябрьским рассветом. Очевидно, это происходило уже какое-то время, но только сейчас свечение стало явным.

Вот и всё. Новая жизнь, которая, казалось, уже оформилась окончательно. Работа – дом. Что ещё нужно, если работа непыльная, а дома – маленькая версия рая?

«Мне юг не нужен», – и опять мимо, Иосиф Александрович. Как раз на юг мы путь и держим.

Он встал с лавочки, посмотрел ещё раз на чуть посветлевшую кромку неба вдали, улыбнулся самому себе и пошёл прочь.

Так догорало лето.

Так начиналась осень.

Рыжик

Он еле успел разуться и закрыть дверь перед тем, как на нём повисло нечто очень лёгкое и тёплое, издававшее при этом нечеловеческие звуки, которые, судя по всему, нужно было расценивать как выражение радости невероятной силы.

Только поставив это нечто на пол, разглядев его с некоторого расстояния, он понял, что это Анька, полусонная, с растрёпанной копной огненных волос, в растянутой кофте, тут и там испачканной красками – в общем, невероятно смешная, и потому прекрасная и очаровательная.

– Ты чего, Рыжик?

– Ну ты где так долго, – девушка взяла его за руку и потянула на кухню. – Остыло уже всё, я два раза подогревала.

– Я, как и писал, с осенью, – уже на кухне он аккуратно достал из сумки пожелтевший кленовый лист, который подобрал во дворе.

– Какая красота! Спасибо! – Анька приняла подарок и полюбовалась на него несколько секунд, после бережно положила на подоконник. – Федь, давай, руки мой и садись.

Девушка обновила таймер на микроволновке, и та послушно пискнула. Она моментально оказалась в другом углу кухни, где включила чайник – ещё секунда – и она уже сидит за столом и с интересом смотрит за парнем. И откуда в ней столько прыти на ночь глядя?..

Федя сходил в ванную, умылся и вернулся, сев за уже накрытый стол. Она налила ему чай, а себе – кофе. Парень не понимал, как Аня может пить кофе перед сном, но в чужие пристрастия лезть привычки не имел.

Рис с овощами и нежнейшая курочка – что может быть лучше? Из-за того, что долгое время жил один, Федя не знал, как правильно хвалить мастерство готовки, но рефлексы сделали всё за него – после первого куска курицы он издал такой блаженный стон, какого от себя самого не слышал.

Рыжик прыснула и хлебнула кофе.

– Вкусно?

– Мгм!

– Завтра важный день, – после небольшой паузы Анька нервно звякнула ложкой в кружке – быстрая смена настроения была её фишкой.

– М?.. – Федя остановился, не успев проглотить пережёванное.

– Отчётник же, ну! – девушка больно ткнула его в бедро. – Надо с утра отвезти костюмы в ДК. Поможешь?

Парень наконец смог проглотить еду:

– А, так конечно, договаривались же. Я что, зря отгул брал?

Она кивнула, погружённая в свои мысли. Через некоторое время, поёжившись, продолжила:

– Знаешь, – она уставилась в стол. – Я не знаю, как-то оно всё… Я ведь, как папа, всё больше комедийных персонажей… А тут – ну не моё амплуа совсем. Тут драма, философия, катарсис. Не хочется мне. Или… не знаю.

– Ты боишься, что плохо сыграешь?

– Ну как бы и нет, и да. Тут играть не надо – оно ж всё в традициях античного театра, гротескно. Просто не верю тому, что играю.

– Так или иначе, Рыжь, это тоже часть профессии, актёрская задача, которую необходимо выполнить. Ты же профессионал.

– Мне просто уже хватило всей этой трагедии, а тут ещё и пафоса куча.

– Понимаю тебя. Постарайся принять это как рубеж, после которого ты уже будешь с документом, а, значит, будешь иметь право играть только то, что хочешь.

– Да, ты прав. Да. Спасибо.

– А за выполнение этой актёрской задачи я тебе куплю много-много сладкого. Идёт? – он улыбнулся и потёр место тычка.

Она ответила на улыбку и игриво покачала головой. Это движение так сильно напомнило Феде детство, что захотелось Рыжика взять и защекотать. Но ведь закусает! Сопоставив удовольствие от щекотки с глубиной следов от укусов, Федя решил не трогать прелестное создание. До поры до времени. Девушка зевнула.

– Солнце, иди спи. Я посуду помою и тоже, – парень накрыл её ладонь своей.

Аня угумкнула, встала и, проходя мимо Феди, на мгновение приобняла его.

Пока она совершала ночной ведьминский ритуал по уходу за кожей, он спокойно доел ужин и помыл посуду, так что ему даже пришлось выпроваживать Рыжика из тесной ванной, чтобы почистить зубы. Но задержаться ему не дали – ещё крем надо нанести.

Парень прошёл в гостиную и упёрся глазами в рукопись. Вот уже три месяца он к ней не прикасался. Зачем, собственно, убегать в придуманный тобой мир, если реальность намного теплее, роднее, «слаще»? С того момента, как Аня появилась в его жизни, из его мыслей словно пропали все неразрешимые конфликты. А если их нет – о чём писать? Возможно, именно такого покоя жаждал Мастер – голова чиста, думает только о счастье и о том, как сделать любимого человека счастливее. Нет, определённо, в масштабах планеты все проблемы остались, но зачем думать о миллиардах людей, когда рядом с тобой человек, который лучше их всех, который и составляет весь твой мир? Можно отложить роман в ящик – вряд ли он что-то ещё напишет в ближайшее время.

Легли они вместе. Вместе же ворочались без сна. Девушку мучали мысли о предстоящем концерте, всё ли подшито, всё ли наглажено, какие там слова были, надо повторить с утра будет – и так по кругу. Федя же просто оттягивал момент провала в сон, пытаясь превратить в осознанную мысль тот вихрь чувств, который он испытывал от первых совместных дней.

Двухкомнатная квартира с небольшим метражом, старой, но чистой кухней, раздельными ванной и туалетом и двумя крохотными балконами – вот и весь его мир раньше (редакция, в которой парень усердно просиживал штаны, пока, как обычно, по вечерам, не наваливалась кипа текстов, требующих переработки – не в счёт). Небольшой, он был пуст, пока не появилась Анька. Второй день, как они съехались, но уже везде её вещи, куски ткани, нитки, краски, волосы… И как жил без всего этого?

Двухкомнатная квартира и невероятное рыжее чудо в ней – вот и весь его мир сейчас. И большего не надо.

Медвежатник

Ещё год назад он и думать не мог, что будет желать такой жизни. Тогда книга, издательства, жажда успеха, зацикленность на себе, мечты о будущей карьере в литературной сфере полностью изолировали его от общества. В периоды работы над рукописью он мог неделями ни с кем не говорить. Да и не хотелось. Тогда он думал, что не связан с обществом – значит, свободен.

Но полностью изолироваться не получалось. Надо же кушать что-то. Работа в редакции местечковой бесплатной газеты оказалась спасением – сиди, правь статьи, которые пишут журналисты, да рекламные блоки принимай. Вся работа концентрировалась в двух-трёх рабочих часах, а остальное время он отдавал мрачному нуарному роману о Петербурге 30-х годов.

Герой его был отчуждён от внешнего мира (как и сам автор) – обычный сторож продовольственного склада, живший в хреновой комнатке в общежитии. Однажды посреди ночи к нему забежал сосед, спрятал в столе какое-то письмо, велел ждать четырёх стуков, после которых нужно было передать конверт пришедшему. Соседа той же ночью забрали на «М-ке», а герой оказался втянут в деятельность революционной организации и постепенно стал её лидером. Ни с бытом Петербурга 30-х годов, ни с подпольной деятельностью в нём парень не был знаком, но это мелочи – роман же художественный, приключенческий.

Он планировал закончить рукопись за пару месяцев, но почти сразу после выхода на работу начались запары. Такие, что ему пришлось самому (!) писать статью (а сколько он напишет их после!), да не обычную, а рекламную! Больше того, заказчик (местный ТЮЗ) требовал, чтобы автор статьи посетил один из спектаклей. Он пошёл на «Щелкунчика», надеясь на обычную добрую детскую постановку.

А это оказалось полуиммерсивное шоу, в котором герои постоянно обращались к залу, вытягивали детей на сцену, срывались на крик и танцевали, и пели, и танцевали… Короче, Федя не понял.

Зато поняла девушка на соседнем кресле. Да так поняла, что аж разрыдалась под конец и продолжала плакать уже после того, как зал опустел. Он бы и не заметил, если бы не остался набросать в заметки телефона первые впечатления. Мысли не фокусировались из-за всхлипов под боком. Он уже хотел было раздражённо встать и уйти, но всё-таки обернулся на страждущую. У неё был такой беспомощный вид, что даже он, самовольный отчужденец от общества, не мог хотя бы не поинтересоваться. Парень чуть придвинулся к соседке:

– Прошу прощения, у вас что-то случилось?

Она непонимающе посмотрела на него, а потом без слов уткнулась в его плечо. Федя сначала опешил, но рыдания только усилились, значит, надо было что-то делать.

Пришлось отпаивать буфетным чаем. Чуть успокоившись, девушка зависла на помешивании ложечкой в пластиковом стакане. Спустя пару минут, кажется, начала снова воспринимать реальность, поняла, где она и кто стоит рядом с ней. Тут же начала извиняться, оправдываться, мол, студентка, пару пропустила, можно было восстановить театром, а тут всё навалилось, а ещё и он, он ведь герой, принц, а колдунья его (почему-то гофмановская концовка с появлением реального Щелкунчика была в постановке выпущена), и он остался там, во сне, навсегда… В общем, стала снова накручивать себя, и извиняться, бесконечно извиняться. Надо было осадить её.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Материал связан с деятельностью иностранного агента Рамазановой Земфиры Талгатовны

Вернуться