# Башня Теней

Деннис Найт, Кристи Бёрн

Уэнсдей Уикс никогда не хотела быть волшебницей. Она увлекается наукой, а не этой всякой ерундой. Но когда её дедушку, Хранителя Пяти Неуправляемых Заклинаний, берёт в плен король гоблинов, Уэнсдей приходится принять своё магическое наследие, чтобы вызволить дедулю из мрачной Башни Теней, о которой поговаривают жуткое.

К счастью, она не одна. Её лучший друг Альфи (эксперт в математике и робототехнике) готов помочь даже в параллельных вселенных. Но не окажутся ли они в ловушке?..

Только представь, Уэнсдей сумела соединить химию и магию, вспомнив школьные уроки, и смешала соду и уксус с магическими ягодами, чтобы потушить нетушимое пламя!

> Посвящается нашим родным.

> Потому что истинная магия исходит из сердца.

Denis Knight, Cristy Burne

Wednesday Weeks and the Tower of Shadows

* * *

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.


Copyright © Denis Knight and Cristy Burne 2020

WEDNESDAY WEEKS AND THE TOWER OF SHADOWS

was first published in Australia in 2021 by Hachette Australia Pty Ltd and this Russian language edition is published by arrangement with Hachette Australia Pty Ltd through Nova Littera SIA

© Бушуева Т. А., перевод на русский язык, 2023

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2023

* * *


Дорогой читатель!

Надеемся, что тебе понравятся розовые слизни. И пончики с колбасой. И волшебные прачечные, и симпатичные роботы, и Почти Неминуемая Гибель. Потому что, когда мы начали писать книгу про Уэнсдей Уикс, нам и в голову не могло прийти, что нашей прикольной истории о девочке, которая предпочла бы изучать науку, а не магию, посчастливится попасть в твои руки.

Но теперь все друзья и противники Уэнсдей – от говорящего черепа Брюса до Горгомота Нечистого, короля-узурпатора Царства Гоблинов, и так далее – твои товарищи по приключениям. Так что давай к нам – если хватит духа!

Сегодня как никогда нам нужны новаторы. Творцы. Смелые и прозорливые мыслители. Потому что, хотя наш мир полон смеха, дружбы и красоты, в нём с лихвой хватает болот слизи и лабиринтов безумия. Так что мы надеемся, что Уэнсдей заставит тебя смеяться. Надеемся, она заставит тебя задуматься. И больше всего мы надеемся, что она сделает тебя храбрым. Потому что все мы наделены способностью удивлять.

Денис Найт и Кристи Бёрн

Перт, Западная Австралия

Октябрь 2020


Камни Саранона, выкованные в древности,

Волшебная семёрка, к добру или к худу:

Кровавый Камень Перехода,

Ледяной Камень Видения,

Камень Защиты, утраченный Камень Жизни,

Камень… не помню, чего-то-там,

Ошибка при подсчёте, если кто её заметит.

Тёмный Камень Силы, способный править всем.

Достойный найдёт его, и зло будет посрамлено.


## Глава 1


Я задерживаю дыхание, глядя, как робот моего друга Альфи мчится по классу. Бешено вращая колёсами, он стремглав заезжает в лабиринт и, не сбавляя скорости, проходит первый поворот. Влево! Вправо! Влево! Вправо! Маленький синий робот на безумной скорости перемещается по коридорам из массивных деревянных кубиков.

Добравшись до выхода, он дважды бибикает, мигает огнями и триумфально пересекает финишную черту. Затем, насвистывая весёлую мелодию, с гудением объезжает вокруг стола миссис Глок, пролетает мимо огнетушителей, уклоняется от Колина Мёрфи, пытающегося поймать его в корзину для бумаг, и в завершение описывает победный круг вокруг нашей классной модели моста Харбор-Бридж.

Альфи поднимает робота и ласково похлопывает его.

– Отличная работа, Альфи-младший! Крутейшая круть! – Он поворачивается ко мне и улыбается, как будто только что выиграл пожизненный запас шоколада. – Видишь, Уэнсдей? Я же говорил тебе, что это легко и просто.

Я закатываю глаза.

– Альфи, ты же знаешь, что я люблю тебя?

И, прежде чем вы спросите, скажу, что не в этом смысле.

Очевидно, Альфи знает, о чём я.

– Конечно знаю, – говорит он, широко разводя руками. Его белая школьная рубашка застёгнута на все пуговицы, в верхнем кармане сложен носовой платок, а чёрные волосы торчат вверх, как щетина на щётке. – Что тут не любить?

Альфи – мой лучший друг, по большому счёту единственный, и я знаю, что он не виноват, что он гений. Но иногда – особенно в такие моменты, как сейчас, когда на кон поставлено всё моё будущее и я пытаюсь сосредоточиться, – я бы предпочла, чтобы он немного умерил свой пыл. Вот и всё. Совсем чуть-чуть. Я просто не знаю, как сказать ему, чтобы не показаться полной брюзгой. Я вздыхаю:

– Не важно, проехали.

Я смотрю на своего фиолетового робота, неподвижно застывшего на ковре. Не считая цвета, он точная копия Альфи-младшего – этакий прямоугольный грейпфрут с глазами и шинами, как у внедорожника. Я знаю, что мне никогда не заставить моего робота двигаться так же резво, как робот Альфи, но это нормально.

От меня не требуется ничего особенного. Всё, что мне нужно, – это чтобы мой робот прошёл лабиринт. Или, по крайней мере, успешно миновал второй поворот. Миссис Глок сказала нам, что оценку получат все, чей робот преодолеет второй поворот.

– Молодец, Альфи, – монотонным голосом говорит она. – Как всегда, идеально.

– Да, идеально, – бормочет Колин Мёрфи. – Идеальный придурок.

Элли Креншоу хихикает, но миссис Глок даже не поднимает глаз. Она занята: записывает что-то в своём блестящем чёрном планшете. Вероятно, ставит Альфи пятёрку… и ещё одну с тремя плюсами. В очередной раз.

Я поворачиваюсь и одариваю Колина своим коронным колючим взглядом – такой обычно заставляет людей нервно хвататься за волосы, проверяя, не загорелись ли они. На вид Колин крутой парень. У него короткая стрижка и нос примерно на половину больше, чем остальная часть лица. Он гордится тем, что ничего не боится, но от моего пылающего смертельно опасного взгляда он вздрагивает и отворачивается.

Миссис Глок отрывается от планшета.

– И последнее, но не менее важное… – Её взгляд останавливается на мне, и она поджимает губы. – Ах да, Уэнсдей.

Я глубоко вздыхаю. Это он. Мой самый последний шанс, особенно после прошлой недели. Мы изучали химические реакции. От меня требовалось лишь смешать соду и уксус, чтобы получить достаточно углекислого газа и погасить свечу. Вместо этого моя свечка взорвалась, взмыла ввысь, как ракета, и подожгла потолок.

Если я не сдам робототехнику, то завалю курс естественных наук. А значит, и весь шестой класс. В мои же планы совершенно не входит в очередной раз снискать себе сомнительную славу «странной девочки, которая силится доказать, что она такая, как все», но уже с новыми одноклассниками.

Я украдкой заглядываю в приложение для кодирования на ноутбуке. Но вместо цветных блоков кода, которые должны говорить моему роботу, что надо делать, экран заполнен танцующими обезьянами, летающими щенками и чем-то похожим на портрет Элвиса за чашкой кофе.

Только не это!

Моё сердце уходит в пятки. Я быстро нажимаю кнопку, чтобы выключить экран, прежде чем миссис Глок заметит, что там происходит. Каждое техническое приспособление, к которому я прикасаюсь, превращается в какой-то кошмар, и миссис Глок это знает. Она просто не знает почему.

– Всё готово, – говорю я и заставляю себя улыбнуться.

Миссис Глок подозрительно смотрит на мой экран.

– Вообще-то, Уэнсдей, уже почти обед, – говорит она, хотя до звонка ещё пятнадцать минут. – Я подумала, что тебе лучше пропустить сегодняшнюю оценку. – Она холодно улыбается мне. – Разумеется, для твоего же блага.

Для моего же блага. Ну-ну. Как же, как же.

Миссис Глок умеет делать вид, будто она на моей стороне, но я-то знаю: ей не терпится выгнать меня из своего класса и отправить обратно в пятый. Вообще-то после истории с бровями в прошлом семестре я почти уверена: она с радостью отправила бы меня обратно в детский сад, если бы могла.

Я представляю себе лица моих родителей, если миссис Глок вызовет их для очередной беседы. Мои родители замечательные люди – честно вам говорю. Но воспитание ребёнка, у которого вечно возникают проблемы с огненными шарами, начинает сказываться и на них.

К счастью, у меня есть хитрый план.

Я буду умолять.

– Пожалуйста, миссис Глок? – прошу я. – Ну пожалуйста? Просто дайте мне ещё один шанс. Обещаю, это будет не похоже на прошлый раз.

Миссис Глок приподнимает аккуратно подведённую бровь.

– Ты имеешь в виду последние семь раз?

Эх… Мой хитрый план сразу наталкивается на сопротивление. Я цепляю на лицо маску невинного удивления.

– Семь? Вы уверены?

Но миссис Глок не проведёшь.

– Абсолютно уверена.

– Хм… – Я хмурюсь и судорожно пытаюсь придумать новый план. – Это как-то многовато.

– Нет, Уэнсдей, – услужливо подаёт голос Альфи, – точно семь. Неужели ты не помнишь?

Я с трудом сдерживаю стон. Я должна была это предвидеть – Альфи просто помешан на числах. Это его пунктик. Он начинает на пальцах перечислять мой список катастроф, связанных с роботами.

– У тебя трижды вырубалось электричество, затем было два случая перегрузки цепи, один самопроизвольный электрический разряд и один, гм… необъяснимый дождь из огненных шаров. – Альфи улыбается и трясёт головой. – Ну как, вспомнила?

У миссис Глок дёргается щека, а рука непроизвольно тянется к большому красному огнетушителю на углу её стола.

– Я помню, – говорит она ледяным тоном.

Я смотрю на Альфи и, прежде чем его волосы загорятся, спешу отвернуться.

– Я тоже, – мямлю я, отчаянно пытаясь перегруппироваться. – Но обещаю на этот раз не будет ничего похожего.

Но, похоже, миссис Глок это не убедило.

– Это почему же?

– Э-э-э… – Я касаюсь своих волос и пытаюсь нащупать особую голубую прядь, которая, кажется, обладает собственным разумом. Остальные мои волосы тёмно-каштановые и совершенно нормальные, но эта прядь? Она словно система раннего оповещения, а не обычный локон. Прямо сейчас она ровно лежит у меня на голове, и это хороший знак. – Потому что на этот раз я буду очень осторожна?

Миссис Глок качает головой. Она не разбирается в том, что происходит с моими волосами.

– Извини, Уэнсдей. Не сегодня.

Моё сердце уходит в пятки. Детский сад ждёт меня. Но тут Альфи снова подаёт голос. И на этот раз – что удивительно – он действительно помогает.

– Да ладно вам, миссис Глок, – говорит он. – Это не вина Уэнсдей. Просто она…

– Небрежна? – подсказывает миссис Глок.

Альфи задумывается, но затем качает головой:

– Нет.

– Бездумна?

– Нет.

– Импульсивна?

– Нет.

– Эй! – протестую я. – Я сижу прямо здесь.

Они оба меня игнорируют. Лицо Альфи загорается, и он подбирает нужные слова.

– Не дружит с техникой.

– Да, пожалуй. – Миссис Глок выглядит так, будто она жевала лимоны. – Она определённо такая. Вот почему я думаю, что будет лучше, если…

– Пожалуйста, миссис Глок. – Альфи направляет на миссис Глок все гигаватты своей ослепительной улыбки. – Я буду за ней присматривать. И если что-то поджарится, я тотчас же всё залатаю.

Ну как не любить Альфи?! Я это вот к чему: вот мальчишка, который живёт в совершенно суматошном доме с родителями, няней и примерно миллионом братьев, сестёр и домашних животных. Это означает, что он довёл до совершенства искусство Привлечения Внимания Взрослых. Ну ладно, на самом деле у него всего один брат, две сестры, три кошки и собака, но по сравнению с моим нулевым количеством братьев и сестёр и одной капризной ящерицей по имени Спайк это сойдёт за миллион.

Перед ослепительным энтузиазмом Альфи миссис Глок устоять не в силах. Она вскидывает руки.

– Ну хорошо.

– Спасибо, миссис Глок, – говорит Альфи. – Вы самая лучшая! Ты согласна, Уэнсдей?

Мне чудом удаётся не закатить глаза так далеко, чтобы увидеть собственный мозг.

– Ага, верно, – бормочу я. – Самая лучшая.

Миссис Глок возвращается и садится на край своего стола – эта позиция даёт ей отличный обзор лабиринта и, по совпадению, позволяет легко дотянуться как минимум до четырёх огнетушителей.

– Ну что ж, давай Уэнсдей, – говорит она. – Так и быть, покончим с этим.

Да, спасибо, миссис Глок. Отличная напутственная речь.

Я делаю глубокий вдох и проверяю свой ноутбук. Экран снова нормальный – ни танцующих обезьян, ни летающих щенков, ни Элвиса на кофеине. Лишь приложение для кодирования и последовательность цветных блоков кода, который указывает моему роботу, что делать. Синий блок – для движения вперёд. Оранжевый – для остановки на углу. Ещё один набор кодов – чтобы решить, в какую сторону повернуть. И ещё один – чтобы повторять всё, пока робот не доберётся до выхода. Роботизированный приёмник для навигации по лабиринту.

Всё просто, правда? Я наудачу скрещиваю пальцы и нажимаю кнопку «Пуск».

Секунду ничего не происходит. Затем мой робот приходит в движение. Сначала медленно, затем более уверенно он катится вперёд и въезжает в лабиринт.

Я замираю, затаив дыхание.

Мой робот доходит до первого поворота.

Останавливается.

Ждёт.

А потом…

После пары секунд, которые кажутся мне вечностью, мой робот поворачивает влево и вновь начинает двигаться вперёд, направляясь ко второму повороту. Меня охватывает тёплое чувство. Он работает. Я получу мою оценку по естествознанию. Мне не придётся…

Краем глаза я замечаю Колина Мёрфи. Он подкрадывается к Альфи со спины, и в руках у него корзина для бумаг.

– Эй! – сердито выкрикиваю я. – Отвали!

Слова вылетают из моего рта раньше, чем я понимаю, что делаю. Я тут же замолкаю, но уже поздно.

С оглушительным электронным визгом мой робот резко даёт задний ход. Он ускоряется, а затем, как крылатая ракета, взмывает в воздух, целясь прямо в голову Колина Мёрфи. К счастью для Колина, у него самые быстрые рефлексы. Он надевает на голову Альфи мусорную корзину, а сам ныряет в укрытие. Робот в считаных миллиметрах пролетает мимо его головы, рикошетит от потолка и на скорости, равной половине скорости света, устремляется к мосту Харбор-Бридж. Бэмс!

## Глава 2


Чтобы построить этот мост, у нашего класса ушёл целый семестр. Моему роботу требуется полсекунды, чтобы уничтожить его. Полосатые пластиковые соломинки и скрепки взрываются и летят к потолку. Обломки падают на пол вокруг робота, какое-то время лежат неподвижно, а затем бесшумно загораются.

Благодаря уроку химии на прошлой неделе я точно знаю, что требуется. Сода и уксус, верно? Но миссис Глок сразу прибегает к тяжёлой артиллерии. Она хватает ближайший огнетушитель и коротким резким выбросом углекислого газа тушит пламя.

Несколько секунд проходят в звенящей тишине. А затем Элли Креншоу разражается своим эпическим смехом – тот звучит как смесь ослиного ржания и визга бензопилы. И в следующий миг все покатываются от хохота и разговаривают одновременно.

Вернее, почти все. Колин Мёрфи поднимается как контуженый солдат. У Альфи на голове, словно средневековый шлем, застряла помятая проволочная корзина для бумаг, но он, похоже, этого не замечает. Он смотрит на расплавленный фиолетовый пластик, который пару минут назад был моим роботом.

Миссис Глок смотрит на меня ледяным взглядом и делает пометку в своём планшете. Не нужно быть гением, чтобы понять, что там сказано. Похоже, я сейчас разревусь. Но затем происходит нечто такое, что превращает моё унижение в полное отчаяние.

Огни начинают мерцать, а воздух наполняется холодом. Все экраны в комнате становятся чёрными. Я чувствую за спиной хорошо знакомое, но нежелательное присутствие. Он здесь. Ну разумеется! Где ещё ему быть? Он был здесь почти при всех моих унизительных катастрофах последних трёх лет.

Почему бы и не в этот раз?

Я оборачиваюсь. В дальнем углу стоит высокий человек в тёмных одеждах. Испуганная тишина тут же распространяется по классу, как рябь в пруду. Миссис Глок выпрямляется, как будто её ударило током.

– Простите! – Она впивается взглядом в фигуру в плаще и капюшоне, как и всякий раз, когда это случается. – Кто вы? Что вы делаете в моём классе?

Человек опускает капюшон, открывая суровое лицо с острой седой бородкой и тёмными проницательными глазами.

– Простите за вторжение, – говорит он мягким, как шоколадный соус, голосом. – Я пришёл за своей ученицей.

Миссис Глок хмурится:

– Ученицей?

Человек в плаще протягивает руку и пальцем, на котором красуется большой перстень, указывает через всю классную комнату. От этого жеста его плащ начинает мистическим образом колыхаться. Я серьёзно. Это то, с чем мне приходится жить.

Миссис Глок глазами следит за его пальцем. И можно даже поймать тот момент, когда она понимает, что незнакомец указывает на меня. Она тотчас поджимает губы – это её фирменная гримаса, – а её взгляд становится твёрд и холоден, как мрамор.

– Что ж, – говорит она. – Я так и знала, что Уэнсдей будет замешана в этом. Но кто вы?

Губы гостя растягиваются в подобии улыбки, и он кланяется.

– Как всегда, дорогая леди, я Авраам Мордехай Уикс, Защитник Царств, Мастер Семи Превращений, Хранитель Пяти Неуправляемых Заклинаний, Кавалер Почетного Ордена Чародеев, Чудо-Чернокнижник и Маг Чёрного Пояса Ордена Королевы. – Он поворачивается ко мне и манит меня пальцем. – Пойдём, ученица. У нас есть работа.

Я складываю на груди руки. Я почти уверена, что по крайней мере два из его причудливых титулов выдуманы. А то, как он назвал меня, я и вовсе отрицаю на все сто процентов.

– Дедушка, – говорю я. – Неужели мы должны делать это каждый раз?

Альфи пробивается вперёд через изумлённую толпу. У него на голове по-прежнему корзина для бумаг, но он сдвинул её назад под довольно щёгольским углом и теперь выглядит так, будто вот-вот лопнет.

– Потрясающе! Вы дедушка Уэнсдей? Она рассказывала мне о вас.

По правде говоря, Альфи и дедушка уже встречались, и много раз. То же самое касается и миссис Глок и всех моих одноклассников. Они просто не помнят.

Дедушка устремляет на Альфи устрашающий взгляд.

– Неужели? – Похоже, он не замечает ничего необычного в головном уборе Альфи, но опять-таки мода после семнадцатого века совершенно не входит в круг его интересов.

Альфи кивает, нисколько не испугавшись. Страх ему неведом.

– О да! Она рассказывала, что вы владеете магией и всё такое прочее! О! – Он делает большие глаза и достаёт из кармана монету. – Я тренировался. Вот, смотрите, смотрите, смотрите!

Альфи проделывает магический трюк с монетой: заставляет её исчезнуть из одной руки, а затем другой рукой вытаскивает её из уха Колина Мёрфи. Колин пытается оттолкнуть руку Альфи, хотя и без особого энтузиазма.

– Базинга! – восклицает Альфи с довольной улыбкой.

Класс стонет. Честно говоря, это неплохой трюк, но Альфи работал над ним целую вечность, и мы все видели его миллион раз.

– Впечатляет, молодой человек, – говорит дедушка. – Но настоящая магия – это нечто большее, нежели ловкость рук. Истинная магия исходит из сердца. – Он тянется за монетой. – Позволь мне.

Размахнувшись, он подбрасывает монету в воздух. Та, вращаясь, летит вверх, а затем замирает на месте и парит, как НЛО. Дедушка хлопает в ладоши, и монета исчезает в ливне золотых блёсток. Класс охает и ахает от изумления.

– Куда она делась? – спрашивает Альфи.

Дедушка показывает на Колина.

– Если вы соизволите ещё раз проверить ухо вашего товарища…

Альфи тянется к уху Колина, но прежде, чем успевает дотронуться до него, дедушка бормочет какое-то слово. Глаза Колина вылезают из орбит, а из его уха начинают сыпаться тысячи монет. Класс буквально сходит с ума! Все радостно вопят, аплодируют и кидаются вперёд, чтобы собрать деньги.

Я качаю головой. Дедушка большой любитель пустить пыль в глаза. В чарах, которые он только что наложил, было так мало магии, что я едва их почувствовала. Простые чары левитации, чары исчезновения и капля сока когтяники – и вот уже весь класс готов послушно есть с его рук.

Он с самодовольным видом поворачивается ко мне:

– Хотел бы я увидеть, Ученица, как это сделает одна из ваших хвалёных электрических счётных машин.

Да, я как-то раз пыталась объяснить дедушке устройство компьютера. Час абсолютно бездарно потраченного времени, которого мне, увы, никогда не вернуть. Не говоря уже об отличном ноутбуке.

Скользя и оступаясь на куче, которая образовалась из потока монет, которые всё ещё сыпятся из ушей Колина, миссис Глок выходит вперёд.

– Мистер Уикс! Пожалуйста! Я требую, чтобы вы…

– Довольно глупостей! – машет рукой дедушка.

На этот раз я это чувствую. Чары подрагивают в воздухе, замораживая миссис Глок и остальных учеников. Ещё пара секунд, и мы с ним оказываемся в комнате, полной статуй.

– Дедушка! – Я карабкаюсь через монеты и встаю перед ним. – Что ты здесь делаешь? Я пытаюсь получить оценку по естествознанию. Серьёзно тебе говорю, ты не мог выбрать худший момент.

Дедушка надменно улыбается:

– Момент значения не имеет, моя юная ученица.

Я с вызовом подбочениваюсь.

– Во-первых, я не твоя ученица.

Даже если моё упрямство раздражает его, он этого не показывает.

– И тем не менее это так. Тебе суждено…

– А во-вторых, если время не существенно, то почему бы тебе не…

– Кроме того, – величественно прерывает меня дедушка, – когда ты на людях, обращайся ко мне Наставник.

– Наставник? – Я скрещиваю на груди руки и в упор смотрю на него. В следующий момент раздаётся звонок на обеденный перерыв. – Нет, нет. Забудь.

Дедушка пожимает плечами и закрывает глаза. Огромное рубиновое кольцо на его правой руке начинает светиться. Он делает правой рукой жест, как будто отдёргивает занавес. И прямо в воздухе возникает чернильная пустота. Она словно парит. Как дверной проём, ведущий в чёрную дыру.

– Нам пора, – говорит он. – Пойдём, Ученица-Защитница.

Он шагает в пустоту и исчезает.

Я со вздохом оглядываюсь по сторонам. Единственное, что я хочу защитить, – это себя и свою личную жизнь. Несмотря на звонок, миссис Глок и остальные ученики по-прежнему стоят неподвижно, как статуи. Но долго это не продлится. Как только чары ослабнут, монеты исчезнут, обеденный перерыв почти закончится и никто не вспомнит о визите дедушки.

Конечно, если мне повезёт, миссис Глок не забудет поставить мне последнюю оценку по естествознанию. Хотя, учитывая разрушенный мост и расплавленного робота, это почти наверняка будет двойка. Я нехотя шагаю в чёрную пустоту.

## Глава 3


Если и есть что-то такое, что я ненавижу больше, чем пробираться по пояс сквозь копошащуюся массу слизней, так это пробираться по пояс сквозь копошащуюся массу слизней вместе с самодовольным всезнайкой-магом-дедом, который изводит меня каждые пять секунд.

– Что там у тебя, Ученица? – спрашивает он в тысячный раз. Он парит рядом со мной, чуть выше уровня слизней. Сидит, скрестив ноги, как какой-то джинн без ковра.

Держа в руках туфли и носки, я бреду через бесконечное болото ярко-розовых слизней и голыми ногами ощущаю под собой осклизлую массу. Если не считать запах, который ужасен настолько, насколько вы способны себе это представить, это всё равно что пробираться через гигантскую миску клубничного пудинга. За исключением того, что клубничный пудинг не пытается залезть вам в трусы. Кстати о клубничном пудинге: мне уже давно пора пообедать.

– Пока ничего, – говорю я. – И не называй меня Ученицей. У меня есть имя.

– Меньше разговоров, Ученица. – Дедушка высокомерно смотрит вдаль. – Время – вот что для нас самое главное.

Судя по всему, другие дедушки приносят внукам гостинцы и читают им сказки. Мой тащит меня через Девять Царств пространства и времени, потому что меч сказал ему, что мне суждено спасти вселенную. Круто, правда? А ведь я даже не сильна в этом. Я в магии полный ноль.

Оно, конечно, было бы здорово, умей я делать хотя бы половину того, что умеет дедушка, например левитировать или превращаться в ворона, но знаете что? В данный момент защита миров от невообразимого зла не входит в список моих приоритетов. Я бы просто предпочла иметь друзей и удовлетворительную оценку у миссис Глок.

Я сосредоточенно ступаю голыми ногами по слизням, пытаясь нащупать ступнями колючую когтянику. В целом я понимаю, что это редкий и жизненно важный ингредиент, который можно найти только в этом болоте. Я не понимаю другого: почему мы должны искать его прямо сейчас, в разгар обеденного перерыва.

– Серьёзно, дедушка, – говорю я. – Как я могу защитить миры, если у меня не получается даже освоить естествознание?

Дедушка пристально смотрит на меня, и на какой-то безумный, невообразимый миг мне кажется, что он сейчас даст мне серьёзный ответ. Но он лишь спрашивает:

– В чём магическое свойство когтяники?

Я вздыхаю. Для него нет ничего важнее защиты царств. Мы обсуждали эту тему миллион раз, равно как и свойства десятков других волшебных ингредиентов.

– Умножение.

– Совершенно верно, – кивает дедушка. – Сила когтяники не в её собственных свойствах, а в её способности временно приумножать свойства других ингредиентов. Одна капля её сока делает слабые чары мощными, а небольшую горстку вещества превращает в гору.

– И из уха Колина Мёрфи выскакивает тысяча монет вместо одной, – говорю я. – Угу-де-ду.

Дедушка хмурит брови:

– Это не игра, Уэнсдей. Как Защитница Царств, однажды ты будешь сражаться в многовековой битве между…

– Я знаю, знаю, – говорю я, прерывая многовековую историю дедушки о том, какую многовековую битву я выиграю, бродя по болоту.

Скажу вполне серьёзно, до его появления у меня была прекрасная нормальная жизнь. По большей части.

По иронии судьбы, когда три года назад дедушка впервые появился из ниоткуда за нашим обеденным столом в ночь мясного рулета, он сказал следующее:

– Не волнуйся, Уэнсдей, я могу научить тебя управлять твоей магией.

И вот я здесь, по пояс в слизнях и дальше от нормальной жизни, чем когда-либо раньше.

С той роковой ночи с мясным рулетом дедушка живёт в нашем подвале. Благодаря его ловким чарам мама думает, что он дедушка папы, а папа думает, что он дедушка мамы. Сам он утверждает, что он мой прапрапрапрадед или какое-то там количество «пра-», но, как вы, наверное, уже поняли, он и вправду великий чародей.

Дедушка говорит, что я первая из семи поколений, кто развил в себе магическую силу, что мне предначертано стать следующей Защитницей Царств и что – о, кстати! – всё будущее вселенной зависит от того, что он выдёргивает меня из класса, когда ему взбредёт в голову.

По его словам, у меня сейчас так много проблем с магией, потому что я должна была начать тренироваться ещё в возрасте трёх лет. Он бы с радостью поселился у нас раньше, но, к сожалению, всё это время сражался в Гоблинских Войнах, спасая вселенную от Третьей Эпохи Бесконечной Тьмы или чего-то подобного.

Ну да, конечно. Скорее, Третьей Эпохи Клевания Носом на Солнышке.

– Почему именно сейчас? – спрашиваю я. – Что такого важного, что ты буквально через день врываешься и вытаскиваешь меня из класса? Знаешь, я пытаюсь жить полноценной жизнью.

– Ну конечно. – Глаза дедушки блестят. – Жизнью. – Он произносит слово «жизнь» так, будто выращивание кактусов и скармливание мучных червей Спайку не в счёт. – Ты ведь хочешь управлять своей магией, не так ли?

– Конечно хочу. – Я топаю ногой по слизи с такой силой, что к моим коленям с хлюпаньем подкатывает волна слизней. – Но это вовсе не значит, что ты должен вытаскивать меня из класса и, уходя, стирать всем память! Неужели нельзя дождаться выходных или…

– Нет! – Глаза дедушки вспыхивают. Он ударяет кулаком по раскрытой ладони, отчего его невидимый насест тревожно покачивается. – Дело не терпит. Каждый день приближает нас к…

Он внезапно умолкает, как будто боится сказать слишком много.

– Приближает к чему? – спрашиваю я. Скажу честно: я слегка устала через день тренироваться ради будущего, которое может никогда не наступить, тренироваться в дисциплине, которую я не могу понять, бороться со злом, которого в данный момент я даже не вижу перед собой. Может, на этот раз он наконец откроет мне большой секрет.

Но нет. Огонь в глазах дедушки гаснет, и он просто говорит:

– Ближе к тому времени, когда ты должна быть готова.

Я вздыхаю. По словам дедушки, единственная разница между добрым чародеем и злым заключается в том, что они делают со своей магической силой. И что мне делать с моей? Если я случайно разнесу что-то вдребезги, чем это будет считаться – добром или злом?

Внезапная острая боль в подушечке стопы возвращает мои мысли к болоту. Ой. По ощущениям это когтяника. Я бы узнала её уколы где угодно. Это почти так же больно, как наступить на кубик «Лего». Я запускаю в слизней руку и вытаскиваю колючий шарик размером с вишню. Одна из любимых ягод дедушки. И главное, судя по салатово-зелёным пятнам, спелая.

– Одна есть, – объявляю я, вскидывая в воздух кулак, как будто я только что выиграла Кубок Солнцестояния Фейри. Я жду, когда дедушка признает мой редкий успех, но вместо этого его взгляд прикован к розовым волнам болота. На его лице странное выражение, как будто он что-то забыл. В эту секунду он совсем не похож на чародея Чёрного Пояса Ордена Королевы, а скорее на обычного усталого старика.