Никита Босых
Куда исчезают города? Кукла Палача

Глава 1 Крыса, игла и демон

Солнечный зайчик предупредил парня о надвигающейся беде. Свет вовремя лизнул остриё брошенного кинжала, и на лицо сони упал золотистый блик. Веки дрогнули, напоминая мозгу, что сработала тепловая ловушка. Не зря хитрец оставил тлеющий светильник у кровати! Масляная лампа, подобно конуре на тонкой золотой ниточке, держала охранный сгусток света. Жёлтое пятно патрулировало комнату, словно собака – границу. Когда дверь приоткрылась, светоч прыгнул на брошенный нож и разбудил хозяина.

Заспанный юноша вовремя свернулся калачиком, уменьшая «живую мишень». Нож вспорол подушку вместо шеи, застряв в деревянном изголовье. Судя по броску, визитёры уже на пороге. Парень успел разглядеть двух бугаев, прежде чем притворился спящим. «Когда подойдут, угощу наглецов кулаками!» – клокотало воинственное нутро. Но боже, какие тут тёплые простыни! Мозг сам не заметил, как провалился в сон. Парень слегка увлёкся, изображая жертву. А голову сверлил логичный вопрос: «Как можно кинуть нож в спящего и промахнуться?».

Вместо стылого трактира он очнулся в тёплом деревянном доме. У окна мягко шуршало кресло-качалка, на её круглой спинке дремал пуховик. Перед камином одиноко крутилось веретено, успокаивающе шелестя пряжей.

Однако растущее беспокойство проскочило зайцем внутри сердца. Страх нагло напомнил о себе, накинув узду на расслабленную душу. Руки пробила дрожь, а на лбу выступила испарина.

– Подъём! – рокотало нутро. Липкая паутина ужаса надёжно связала спящее тело. Парень до одури боялся пробуждения.

– Я не умру во сне! – прорычал он самому себе. Голос еще дрожал, но с каждым словом набирал силу. – У меня есть настоящий противник. Злой дух, что мешает жить. Демон должен быть изгнан! Я приму последний бой без одержимости. Эй, страх! Не смей убивать раньше времени! Ну-ка, пошёл вон!

Последняя фраза с рёвом вырвалась из глотки. Мозг судорожно вспомнил, зачем запускал сердце. Разгорячённая кровь пробежала с новой силой, растворяя ослабевший ужас, словно льдинки по весне. Постепенно дыхание выровнялось. Лёгкие со свистом выпустили воздух. Белые клубы, убежавшие изо рта, напоминали клочья рванных пут. Руки напрасно хватали морозный дымок. Молочные струи быстро скрылись в дымоходе.

«Ну, хотя бы не сдох от разрыва сердца, – облегчённо резюмировал парень. – Однако я не проснулся. Значит, страх – не единственная преграда».

Дом, словно спичечный коробок, вздрогнул от раскатов грома. «Неужели, изгнанный ужас вернулся с подкреплением?» Парень метнулся к окну, оценить масштаб угрозы, и застыл, открыв рот. Над утлым жилищем навис громоздкий чёрный силуэт. Руки – стволы деревьев, ноги – сродни колоннам храма, а голова подобна острому куполу. Туча-великан угрожающе занес кулак. Сновидение застыло в ожидании бури.

«Просто так великаны во сне не бродят, – закралась любопытная мысль, пока юноша разглядывал облачного человека. – Может ты символ?»

Стылый ветер неудержимо хлынул из пасти великана. Белый поток безжалостно ударил дом. Исполин попытался выдуть назойливого жильца, словно грязь из засаленной трубки. Вместо ледяного шквала в комнату проник прокуренный смрад.

«Вот, что хотел сказать сон! – парень победно вскинул руку, будто ухватив истину. – Моё настоящее тело осталось на растерзание громилам в таверне, таким же большим, как туча у дома».

Тьфу. На языке остался привкус дешевого табака. После дыхания великана не первой свежести, дымом пропахло каждое брёвнышко. Видимо кто-то дыхнул перегаром на беззащитную жертву. Звуки реальности, принесенные зловонием, пробирали до мурашек. Шелест веретена сменился шорохом трущихся веревок. Теперь веретено скрипело, совсем как старые путы, которые накидывают на хлипкое тело. «Как пить дать, связывают!» Набухшая туча согласно громыхнула, перекрывая треск очага недовольными голосами.

– Я с замком возился, теперь ты волоки тушу! – пробасил бугай, от досады замахнувшись на жертву. – У прохвоста даже гнутого медяка нет. Веревка и та дороже стоит, чем все его пожитки!

– Замок он ковырял, нам же ключи дали! – огрызнулся напарник, заставляя мир сна дрожать от каждого слова. – Сам виноват. Ты после гулянки в скважину попасть не мог. Живее неси это вонючее отребье хозяйке!

– Я в прошлый раз бедолаге шею сломал, пока спускал с лестницы. Этот нужен в целости! Ну, понеси, а!

– Тот старик хлипкий был. Наш во какой, жилистый крепыш. Гля!

Отголоски жгучей боли вяло растеклись по сдавленной груди. Бедняга даже не пикнул, хотя кровать просела от удара.

– Слабак! Вот, как надо!

Новый размашистый тычок оставил скромную шишку на спящем теле, чуть ниже живота.

– Что-то волшебное глушит чувства, – парень задумчиво надкусил губу. Однако вместо неприятного хруста плоти на языке застыл вкус жёваной бумаги. Выходит, не только из реальности до него не достучаться. Даже во сне нельзя преодолеть болевой порог. На какое-то время он в безопасности.

Парень беззаботно откинулся подле тёплого очага в доме сновидений. Деревянное жилище частенько подпрыгивало от лёгкого землетрясения. Резкие толчки слабели, и вскоре сошли на нет. Быстро же здоровяки устали терзать беззащитную цель! Интересно, что будет, если повысить градус страданий через сон? Люди же просыпаются от кошмаров. Насколько крепкая защита?

Идея лупить себя горящим бревном, пока искры из глаз не пойдут, пришла сразу. Верзилы делали всё верно, но щадили жертву. Парень себя не жалел. Дрожащие руки нехотя потянулись за горящим поленом.

Первый удар мерцающим бруском обжег глаза. Мысли путались, руки механически работали, выбивая остатки сознания. В реальности тело кривилось, а глаза приоткрывались. Болевой блок во сне оказался в разы слабее… Оно и понятно. Какой человек будет мучить себя добровольно? Парень на верном пути.

Тем временем, голоса за небосводом угрожающе стихли. Небо прояснилось, прояснились и намерения верзил. Они что-то решили, и задумали явно недоброе.

Облака словно колбы заполнились вязким мраком. Казалось, тёмные мысли душегубов уже не вмещались в узкие черепушки, и старались захватить сон. В какой-то момент клубящийся мрак переполнил небосвод. Воздушные колбы лопнули, и великан-туча раздвоился, создав вокруг дома тёмный ореол.

Вот к чему пришли злодеи – действовать сообща. Первый великан с размаху ударил землю, запуская серые пальцы под фундамент сонного дома. Жильё тряхнуло, а парня уложило на лопатки. Вторая туча нырнула в дымоход и потянулась к жильцу. Юноша хотел было спрятаться, но ноги оплели чёрные удлинённые пальцы. Видимо, в реальности сейчас один силач затягивает веревки, а второй держит вёрткую жертву.

Мрак из дымохода неумолимо приближался, превращаясь в мускулистую руку. Что ж, дальше сна бежать некуда. Юноша с вызовом посмотрел на темную длань, которая неуклюже ощупывала комнату. Колкий взгляд – единственное, чем он мог навредить недругу. Секунда, и мощная ладонь схватила лицо, перекошенное отчаяньем. Тело ощутило, что плывёт к потолку и покидает границы видения.

Парень открыл глаза, подвешенный над кроватью. Потный бугай поднял его за голову в полуметре от пола. Громила вскрикнул, явно ошарашенный пробуждением жертвы, и инстинктивно сжал пальцы. Резкая боль клещами вырвала из реальности, и снова оставила на деревянном полу сонной сторожки.

– Враг не зря нанял жестоких вышибал, с одной извилиной на двоих, – цеплялся за догадку разум, пытаясь отогнать боль.

– Задача забияк не просто напугать, чтобы я укрылся во сне. Кровожадные амбалы должны мешать проснуться! А если очухаюсь, то какой-нибудь «случайный» удар вернёт в клетку сновидений. Бьюсь об заклад, «умники» и не догадываются, почему их подредили на грязную работенку. С врагом придётся бороться через сон.

– Для начала укрепим домишко, – просипел парень, поднимаясь усилием воли.

Он схватил кочергу и за пару движений обрушил камин. Второй раз рука через трубу не вытащит. Камни от осыпавшейся кладки пошли на затычки, чтобы закрыть глубокие щели в полу. Через них уже не пролезть чёрным пальцам великана.

– Попробуйте теперь поднять валуны! – язвительно бросил юноша, удовлетворённо устраиваясь в кресле. Усталость накатила подобно волне, прижимая к деревянной спинке. На колени по-кошачьи прыгнул пуховик. Странное создание вальяжно свернулось кренделем и засопело.

– Святая простота, – умилился юноша, разглядывая забавные кудряшки на меховой одежде. То ли кошка, то ли овечка – кто его разберет? Ради таких творений сна стоит укреплять оборону, нужно сберечь всех. Магический кокон, в котором заперто тело, долго не выдержит глупости здоровяков. Вскоре боль прорвёт завесу сновидений. Тут камня на камне не останется. Есть ли еще поблизости защита?

Пальцы нервно разгладили пуховик. Стоило рукам ощутить ворсистый мех, тревоги умчались. «Может, остаться?» – подкралась соблазнительная идея. Смерть во сне не самая болезненная… Ай! Мизинец наткнулся на что-то острое.

Из меховой шкуры питомца стыдливо выглянула игла. «Хм, одёжка потому и ласкалась, чтобы он вытащил занозу». Пальцы аккуратно извлекли железку, толще и длиннее привычных иголок. Стоило достать её, как пуховик начал тереться о ладонь, подставляя распущенный ворот.

– Не до тебя сейчас! – буркнул парень, отталкивая назойливый комок меха. Существо недовольно заурчало, словно говоря: подумай еще, я полезный!

Обдумывать предложение уже поздно. Стены выгнулись от череды быстрых ударов. Юноша обеспокоенно глянул в окно. Сквозь темную пелену с демоническим упорством летели хлопья снега. Ледяной град по очереди обстукивал стены, будто сундук, в котором вор ищет слабое место. Острые льдины целенаправленно рвались внутрь.

– Ты же не думал, что так быстро избавишься от страха? – просипел издевательский голос снаружи. – Твоими стараниями лёгкое беспокойство, бывшее белым дымом, выросло до снежной бури.

– Наконец, заказчик пожаловал, – юноша саркастически ухмыльнулся. – Не мог усидеть на месте? Хлебом не корми, дай поиграть с добычей. Неужели у демонов так мало радости?

Последние слова прозвучали чересчур громко, почти отчаянно. Юноша и не ждал ответа, однако замогильный голос за окном наполнило сладкое торжество.

– Как я мог упустить миг триумфа? Ты оставил ужас расти, подобно зерну, забытому в дальних землях души. Настало время урожая! Смотри!

Вьюга грянула оглушительным треском. Ветер играючи разорвал тучи-великаны. Холод с остервенением превратил клочки тумана в гигантские ледяные валуны. Камни один за другим полетели в сторожку, словно снаряды катапульты. Но дом героически держался, все больше сотрясаясь от глухого стука.

– Одному не справиться… – парень придержал пуховик за шиворот. – Давай я пришью воротник, а ты поможешь пережить шторм?

Существо утвердительно моргнуло пуговичками, и юноша принялся латать шерстяного союзника. Дом простоит какое-то время, я же обдумаю план.

Страх объединился с врагами. Судя по выкрикам, которые сопровождают каждую атаку, гигантов покрошило в салат, но не убило. Они еще управляют частями тел. Кажется, головы орут на ветер, подсказывая направление удара. Бьют прицельно. Уже десятый налёт по окнам или двери. Даже замороженные, силачи не хотят ломать здание целиком. Наверняка есть воля хозяина, которому приглянулась сторожка.

– Может, ты не просто куча досок? – крикнул единственный жилец, обращаясь к дому.

Внутри комнаты воцарилась гнетущая тишина, даже скрип половиц сошёл на нет. Казалось, потрёпанное жильё хотело уйти от ответа. Хотя, куда оно уйдёт? Это же дом. И какой ждать реакции от неказистой хибары – говорящего стула? Но магическая одёжа, урчащая на коленках, вполне живая.

– Слушай сюда, изба! – юноша схватил кочергу и от души замахнулся. – Говори! Или я всё в щепки разнесу!

Решительный взгляд сверлил покатую стену, будто лицо врага. Лакированная древесина обзавелась едва заметным блеском. Судя по резкому запаху, дом пропотел до самого основания. Доски изошли серыми пузырями.

– Зачем брёвна надул? – обескураженный юноша ткнул кочергой толстый пузырь. Опухшие стены ответили дрожью. Дом среагировал на вопрос по-своему, и ждал, что его поймут. Парень продолжал тупо пялиться на диковины жилища. Меж тем крышу обстреливали снегом всё сильнее. Доски недовольно скривились, будто губы учителя, который никак не мог донести простую истину до сорванца.

– Бубон на теле каравана! – прошептали деревянные губы. – Гнилой мальчишка!

Зычный мужской голос был странно знаком. Его вытащили из памяти, как очередную подсказку. «Дом не обзывался. Он пытался что-то показать». Юноша на всякий случай отошёл в центр комнаты. Не дождавшись нужной реакции, жилище продолжало «намекать». Из пыльных углов поползли чёрные точки. Древесина чахла на глазах, а парень никак не мог взять в толк, почему из-за слов «гнилой мальчишка» прогнили именно доски. Словно в утешение соседние брёвна обрели выпуклые очертания медицинских склянок. У ближайшей пробирки даже этикетка читалась: «от галавной боли».

Уголки губ невольно дёрнулись. «Эти склянки – следы любимого дела». Парень частенько помогал знахарю составлять грамотные надписи. Стены, как мозаика, сложились в единую картину. Порченые доски чередовались с выпуклыми медицинскими пробирками, совсем как чёрные и белые полосы в жизни.

– Этот дом – душа! Он создан из памяти и эмоций. Брёвна – добрые и злые воспоминания, – затаив дыхание, прошептал юноша. – Гнилой мальчишка – так меня называли караванщики!

Не удивительно, что часть дома испоганил грибок. Парня называли гнилым – остались прогалины в стенах. А милый сердцу труд у знахаря связан с бутылочками да зельями, поэтому хорошие воспоминания превратились в склянки. Такова его полосатая жизнь, если бы из жизни сложили дом.

– Ты доказал свою ценность, – парень робко погладил шершавое бревно. Под рукой древесина благодарно нагрелась. «Всем нравится, когда их понимают».

– Хм… Камин тоже что-то значил? – парень присмотрелся к засыпанному дымоходу. Дом молчал, впитывая следы прошлого разговора. Общение с живыми измотало утлое жилище.

Ладно, он сам догадается. К пятке подкатился кусок каменной кладки. «Неужели ради очередной подсказки пол слегка наклонили?» Булыжник напоминал затвердевшую пивную кружку, а соседний – сцепленные кулаки. Острые костяшки упирались друг в друга, отказываясь уступать.

– Пиво… спор, кто больше выпьет! Вот почему я уснул в таверне! А всё из-за проклятого ослиного упорства. Значит, дымоход, который я по дурости разобрал, – это… «Что-то вроде стержня души», – злые языки говорили, я на редкость твердолобый, почти, как кладка у камина.

Брёвна одобрительно улыбнулись паклей меж стен. Парень не напрасно выдохся, когда разворотил очаг. Сам себя лишил стержня. Да еще и огонь засыпал. Тяжело будет без огонька в душе, никакой внутренней мотивации.

Боевой настрой как-то улетучился. Если рухнет хибара, он потеряет рассудок. Враг хочет убить жильца, чтобы от тела осталась удобная оболочка, и с триумфом занять пустой сосуд. Ясно, почему великаны берегут сторожку. Их повелителю нужен здоровый организм, а не мешок костей с выжженной нервной системой. Возможно, невидимый властелин прячется неподалёку, чтобы проследить за расправой и вовремя занять дом.

Подоконник предательски треснул, впуская порыв ветра, а следом шум из реальности. Бугаи в таверне спорили и хлестали жертву по щекам, совсем как вьюга, которая бьётся о ставни.

– Эй! Приведи в чувство гада. Я малость переборщил с зажимом! – громыхнул виноватый баритон. Парень ощутил, что взлетает, когда кресло-качалка поднялась выше обычного. Кажется, его тело кинули другому вышибале.

– Сам сломал, сам чини! – просипел соратник, кручёным броском возвращая связанный кокон. Кресло вторило движениям и угрожающе наклонялось. Видать, второй бугай едва словил пленника.

На запястьях парня проявились следы железной хватки: громилы теряли терпение, срывая злобу на единственной жертве. Раны удвоились, когда юноша услышал шаги. Скрип, скрип, шорк, шорк – громыхала тяжёлая поступь. Кто-то слишком большой для зверя уверенно ковылял к сторожке сквозь вьюгу. Видимо, в реальности некто приближается к бугаям. Судя по звукам, чужак пробирался через толпу посетителей трактира, как сквозь снег, наметенный бураном.

– Пару стежков, лишь пару стежков! – лихорадочно повторял юноша, стараясь покрепче пришить воротник.

Говорят, если одеть дырявую волшебную одежду, она в отместку может погубить хозяина. Задушить, например, или хребет преломить. Парень вздрогнул от тёмных мыслей. Игла предательски выскользнула.

– Дерьмо! Надо поднять, пока…

Не успела железяка удариться об пол, а ветер уже вырвал окно. Единственного жильца словно пёрышко подхватил ледяной поток. Нечто, идущее к дому, перешло на бег. Дробь шагов приближалась, но юноша смог разглядеть вместо врага только размытое пятно. Мохнатое существо ловко перемахнуло через разбитый подоконник. В голове зазвенел противный женский голос, рождённый бураном.

– Вы что делаете, ротозеи? – гаркнула баба на остолбеневших бугаев. Тётка будто ураган ворвалась в затхлую комнату трактира. Грузное тело с нарочитой лёгкостью перепрыгнуло выбитую дверь. Парню до дрожи хотелось услышать, как чихвостят обидчиков. Он напряг все доступные чувства, и не просто услышал, а ощутил мозолистые женские пальцы под горлом. Они с остервенением срывали тугие веревки.

– Вам сказано долг за постой забрать. А вы что? Связали дурня, чтоб не мешал развлекаться, и кидали им, как мячиком! Олухи!

Визг трактирщицы больно резанул уши. Звук был настолько реальным, будто баба вопила внутри мира снов. Парень даже опустил взор, чтобы проследить, откуда шум – ветер принёс в дом сна визгливую крысу. Вот, кто шёл сквозь снег человечьей поступью! Грызун беспомощно пискнул, когда буря подняла маленькую тушу. Крысиный «крик» до ноты повторял хозяйку постоялого двора. Тварь верещала по-человечески, чересчур противно. Руки так и чесались заткнуть глотку. К парню на незримом блюде подплыло веретено. Буйный поток вложил острый предмет в замершую ладонь.

– Убил бы эту толстую жадину! Отсыпала пяток золотых, и думает, вольна командовать. Нож под ребро сделает бабу сговорчивей! – пронеслись в воздухе чужие мысли. Вот, о чём думали бугаи, когда их отчитывали, как мальчишек. Ветер намеренно закружил крысу в белой воронке. Лёгкая серая тушка вращалась быстро, а жилистое тело юноши куда медленнее. Поднеси руку, и крыса сама налетит на веретено. Даже ребенок справится. Парень замахнулся, а буря подставила серый комок. Интересно, что будет, если убить трактирщицу через сон? Рука застыла, связанная женским голосом. Ухо нехотя сложило слова из крысиного писка:

– Вы что, последние мозги пропили? Кинули в постояльца сон-ножом, а потом пытались разбудить тумаками? – устало хрипела трактирщица. – Оглоеды! Бедолага не мог проснуться, пока камень из рукояти ножа сны посылает. Вам зачем магическую приблуду дали? Обчистить смутьяна без лишнего шума. Если карманы пусты, нужно было разбудить нищего и заставить отработать на кухне!

– Так мы искали, – робко оправдывался верзила. – Увлеклись немного.

– А бить зачем начали? Забыли, что камень во сне крепче цепей держит? Или вам доплатили за чужие мучения?

Парень отчётливо различил облегчённый хруст дерева, когда щербатое лезвие покинуло спинку кровати. Мир сновидений закружился, подобно воде, которая уходит в пробоину. Камень голубым светом нещадно перемалывал сон. Великаны, вьюга, даже части дома – всё поглощал водоворот с голубой сердцевиной.

Юноша приветливо растянул губы, встречая долгожданную реальность. В центре воздушных потоков проступила душная комната трактира. Он почти выбрался. Наверняка сон засосёт раньше, чем буран разорвёт тело. Я не успею замёрзнуть в кошмаре. Остался вопрос, что делать с крысиной тушей, которая летит рядом. Рука сжала веретено. Еще можно ударить наотмашь.

– В окно кидайте вора, да смотрите, не прибейте. Юнцу еще отработать харчи надо, – напоследок пискнула крыса.

– Хозяйка меня защищает! – со стыдом подумалось парню. – Своеобразно, конечно, но всё же… Тётка не заслуживает смерти.

Юноша поддался ветру, отбросив веретено. Когда рука выпустила оружие, что-то крепко сжало лодыжку. Может, буран захотел отомстить за сорванное убийство и отморозить ногу? Или в комнате есть кто-то еще, и крысы из сна не умеют ходить, как люди? Опасные мысли таяли, поддавшись наплыву чувств.

Первой заговорила спина. Хребет шаркнул о что-то щербатое, сметая слой пыли. «Наверное, подоконник», – смекнул юноша, приказывая телу сгруппироваться. Его же в окно хотели выкинуть. Сон распался на осколки вместе со стеклом, через которое метнули гостя. Хотя витражи нещадно резали кожу, парень ухмылялся сквозь разбитые губы.

Поодаль медленно спускалась плотная туча. Сгусток мрака, хорошо различимый на солнце, напоминал мешок с вещами. Однако «мешок» отрастил сначала овальную голову, потом тощие ноги. Казалось, бугаи «за компанию» вышвырнули еще одного постояльца.

Тень вытянулась и подала руку. Юноша протянул свою, и мгновенно пожалел о решении. Ладонь обожгло болью, словно парень схватил острый край ножа. Тень широко ухмыльнулась, показав вместо зубов часть улицы. Юноша хотел дать сдачи, но тёмный силуэт торжествующе растаял.

Что это было? Заплутавший осколок сна? Или в комнате таверны тайком жил тёмный дух? Удар о землю прогнал мрачные мысли. Тело мешком свалилось на брусчатку. Спину смяло гармошкой, а ноги повисли над затылком. «Я всё ещё жив» – упрямо твердил разум, проверяя с помощью боли, все ли конечности на месте. Нужно… топ! …собраться… топ! …и встать… топ! топ! топ! Что за надоедливый шум?

Звенящая голова повернулась на топот и обнаружила рослую фигуру в сером балахоне. Исполин, скрывший лицо капюшоном, нервно стучал сандалиями по брусчатке. Казалось, он с раннего утра ждал выпадения людей из окна. Заметив вопросительный взгляд, странный наблюдатель невозмутимо продолжал разглядывать парня. Он подошел и склонившись осторожно водил над ранами жилистой рукой. Ладонь напоминала плоскую доску, обтянутую горелой кожей. Высохшие пальцы, короткие и угловатые обрубки, скрепляла тонкая проволока сосудов. Юноша сглотнул: с такими когтями ножи без надобности.

– Дичь какая-то, – парень дернулся и перекатился на спину. Стемнело, безмолвно смотрело фиолетовое небо с ирисками вместо звёзд. – Часть сна решила задержаться – подкинул идею встревоженный разум. А ты – юноша смерил взглядом сутулого пришельца. – Очередной плод воображения.

Чужак самодовольно подставил свету твёрдый сгусток мрака вместо лица. Ни носа, ни ушей, даже рот отсутствовал на прямоугольной чёрной поверхности. Только блеск красных угольев вместо глаз подсказывал, что под мантией теплиться жизнь.

– Интересно, где же реальность? – парень продолжил односторонний разговор и неуверенно поднялся на сбитых локтях. Заплывшие от синяков карие глаза медленно оббежали прохожих, ища что-то слишком обычное. Например, уличную ругань или толстых сборщиков налогов, словом, обыденность. Людям в волшебном мире зачастую не снится рутина.

Взгляд привлекли шумные торговцы рыбой. Вместо товара у купцов в бочках плескались молодые русалки. Обнажённые девы, чью грудь закрывали хмурые осьминоги, игриво махали хвостами. Девушки звонко хихикали, обдавая покупателей бодрящей водицей. Блестящие капли, будто бриллианты пролетали насквозь галдящую толпу. «Намоченные» люди увлеченно выбирали карпов потолще прямо из бочек с водяными жительницами. Прохожим невдомёк, что чей-то разум скрестил реальности.

– Бери лошадку толстая, вкусная, мои деды на таких глинозём вспахивали, – уговаривал неподалёку делец залётного покупателя. – И довезет, и пообедаешь, коль припасы кончатся – сказка.

– Ага, страшная сказка, – скептически отмахнулся покупатель. – А то, что деды на кляче работали охотно верю. – Судя по продавленной спине не только деды, даже прадеды.

– Что он болтает, это же молодой единорог! – в приступе негодования выкрикнул парень. Хотя продавец с понимающей скорбью осмотрел скотину и побрёл к прилавку, не обернувшись.

– Видимо рогатая животина тоже плод фантазий. А под уздой у лошадника вместо легендарного скакуна изношенная скотина, – себе же напомнил юноша. Руки осторожно ощупали шишку на затылке. Болит. Кажется, я сильнее обычного приложился о камни. Надо искать то, что разглядел, прежде чем мозг сделал из города винегрет со сказочными чудищами.

– Вон он целёхонек! Я же говорил! – крикнул бледный вышибала, выглядывая из выбитого окна.

– Так, кажется, вон тех лысых припоминаю, – с мрачным довольством буркнул юноша. Из косого окна высунулись блестящие головы здоровяков. Бугаи присвистнули, убедившись, что приказ «не пришибить» относительно исполнен и схватили стулья. Силачи, как снаряды для катапульты зарядили сломанную мебель, затем выжидающе оглянулись. На балкон, вздёрнув подбородок, выплыла тучная хозяйка трактира. Она лихо перекинула край платья через плечо, словно полководец и подняла ножку стула, надеясь дирижировать атакой.

– Чтоб тебе медведицу без детей встретить, – театрально взвизгнула баба, самозабвенно взмахивая палкой с гвоздём. Проходимец! – Тётка прищурилась, указав врага жирным пальцем. – Бей!

Вышибалы послушно метнули «снаряды» из старой мебели. Парень успел собрать кости и мастерски парировал бросок. Отскочившие щепки лишь оцарапали ловкача.

– Твои потуги подобны крысиным повадкам: слишком предсказуемы! Перестань вертеться и умри спокойно! – подал голос чужак в мантии, сплёвывая чёрный комок. Глухой, до дрожи знакомый звук, прорезался из рваной дыры вместо рта. Юноша поморщился, видя, что ради этой фразы чужак буквально прогрыз нужное отверстие. К тому же острые куски дерева должны были проколоть мантию. Но каланча даже не вздрогнул. На балахоне ни царапины. Великан беззаботно стоял посреди разрухи, сверля парня осуждающим взглядом.

– Оставь поучения детям бестелесный, – отмахнулся ловкач, играючи ускользая от тяжелой двери гардероба. – Что ты мне сделаешь из своего сонного царства? И вообще, где кот ленив, там крысы пляшут! Если баба ленится кошель сторожить, пусть делиться золотом.

– Считаешь трактирщицу ленивой кошкой? Или просто нравиться унижать людей, приютивших на ночь? – голос духа наполнили стальные ноты. – Мало тебя буран подморозил?

Лодыжка, еще красная от колючего холода, призывно заныла. Юноша невольно глянул на саднящую рану и браваду, как рукой сняло. Той самой рукой, которая отпечаталась на замёрзшей ноге. Пять тощих отметен, по числу обрубков на ладони незнакомца. Парень осёкся, закусив воротник вместо кляпа. Этот чудак – то самое существо из сторожки во сне. Вот кто схватил его за ногу. Юноша буквально на себе вынес демона из гибнущего видения. И, кажется, он только что нагрубил тёмному существу, вдобавок обозвав женщину. Сейчас что-то будет, но что? Проявиться заячья губа или прилюдно пробьёт понос? Слишком мелко. Духи любит зрелище. А конкретно этот кусок мрака с его вечно скрипучим голосом, который напоминает воздух, покидающий мёртвое тело… Это существо знакомо до рези в печенках. Сейчас надо без резких движений нащупать «подарочек» и спрятать от посторонних глаз. Иначе перепуганные зеваки вздёрнут чужака, как одержимого.

Вспотевшие руки настороженно пробежали по жилистому телу. Льняная рубашонка изрезана стеклом. Старая не жалко. Кожаная куртка, на вид из лошадиной попоны напоминает решето. Подлатаю. Взгляд нехотя скользнул за шиворот. Только не любимые штаны! Уф… Пронесло, лишь несколько кусочков застрявшего стекла. Ни тебе гнойной язвы или лошадиных хвостов. Неужели пощадил? Каланча язвительно ухмыльнулся, приоткрыв мантию… Из мягкой подкладки вырвался стылый воздух с примесью снега. Поток прошёл насквозь, будто исполин раскрыл не плащ, а окно в горы.

– Здравствуй, буря из видения, – сквозь зубы выдавил парень, приветственно склонившись. Но ледяной шквал не проявил почтения. Ветер безжалостно обтёсывал скулы, словно какой-нибудь снежный пик. Вскоре приветственная улыбка примёрзла к посиневшему лицу. Несмотря на яркое солнце, тело вмиг покрылось инеем. А ладони хотя и растирали кожу, не могли передать тепло. Организм отказывался согреваться, желая промёрзнуть до кончиков ногтей.

Вот зачем юноша во сне шил пуховик. Он предчувствовал близкую беду. Разум сам предложил доспехи. Но парень всё испортил и не успел подлатать одежду. Он заслужил замёрзнуть. «Заслужил! Виноват!» – сверлило в мозгу. Дело не только в пуховике. Намедни, в пьяном угаре юноша зря перемывал кости хозяйке трактира. Теперь ветер мстит, перебирая рёбра, словно натянутые струны. Не важно, что обозвать пухлую бабу ленивой кошкой досадная мелочь. Иглам совести всё равно, как сильно испачкалась жертва во грехе по щиколотку или с головой. Главное дать повод вонзиться. Это справедливо. Совесть болезненно уколола, слишком болезненно для такой пройдохи. Кроме того, жгучая боль шла из правого запястья. Или совесть переехала ближе к рукам, что для рукоблудника вполне ожидаемо, или под кожей сидит нечто острое. Взгляд просиял искрой надежды. Кажется, есть выход. Осталось телу принять нужную позу, медленно и максимально естественно. Плечи осунулись, голова поникла.

– Я виноват, – сквозь зубы процедил парень. Зря бросил караванщиков. Друзья, рискуя жизнью, привезли меня через Смертную тень. А я выкрал арбалет и пошёл кутить на чужие деньги. Очень виноват, – повторили губы, делая паузу для натуральности. В ответ колкая боль пошла на убыль. «Есть контакт» – щёлкнуло в мозгу. И раскаянье полилось рекой. Юноша дотошно вспоминал любой проступок и покаянно бил себя в грудь.

– Не забудь, что ты испоганил мой любимый гостевой домик – с досадой, напомнил призрак. Дух стоял в отдалении, продолжая из мании извергать зиму. – Кто камин обрушил? Кто дорогущий тёплый пол испортил? Я подсмотрел обстановку во сне у приезжего зодчего. Теперь куда прикажешь водить всех женщин, которые сняться тебе извращенцу? Только посмотрите на этого виноватого сына шакала!

Дух повернул голову к прохожим, но забыл повернуть туловище. Подбородок демона оказался за спиной. Однако люди глядели сквозь призрака наслаждаясь чужим унижением. Сперва зеваки довольно гоготали, посмеиваясь над уличной исповедью и тем, как чудак борется с ветром, которого никто не видит. Потом молодёжь потупилась, а старики зашмыгали носами, понимающе кивая. Очень уж натурально хитрец просил прощения. Даже трактирщица прекратила обстрел вещами. Бабища лёгким движением сгребла вышибал в медвежьи объятья и прижала к груди. Женщина обливалась крокодильими слезами от жалостливых историй бывшего гостя. Баба даже подумывала простить мальчугана. И не только она.

На запястье у парня вырос красный бугорок. Будто, магия навострила уши и поддёрнула кожу. Бугорок медленно сдвинулся в сторону голоса. Чем больше эмоции хитрец вкладывал в раскаяние, тем быстрее двигался плотный сгусток кожи. Опухоль старалась точнее разобрать каждое слово и ползла ко рту. Юноша поднёс руку к лицу, делая вид, что стыдиться слёз. На самом деле парень подсказал опухоли направление, чтобы предмет выполз с нужной стороны без лишнего вреда. Вскоре из потной ладони сверкнуло кровавое острие. «Виноват, виноват» – хрипел сорванный голос, стараясь морально надавить на вживлённую вещь.

– Прости! согрешил! – юноша, сломленный раскаяньем, наигранно рухнул на брусчатку. А вместе с покаянием из опухоли вышла и любопытная железка. Кривой наконечник согласно кивнул, словно отпуская грехи, и обмяк в ладони. – Купился! – торжественно хохотнул комедиант. – Не думал, что у волшебных игл ушко действительно слышит, ну да ладно.

Глаза еще щепало от слёз, а разум уже продумал следующий ход. Артефакт-исполнитель попался. Теперь нужно заткнуть мантию, из которой выходит снежный буран, иначе до призрака не добраться. Ветер усилился, не давая даже головы поднять. Однако по знакомому смеху, который напоминал скрип старой задвижки, парень легко нашёл духа. Наглец, расправив плечи, красовался перед группой голых русалок. Каланча что-то увлечённо бубнил, а потом безудержно ржал. Хвостатые девы морщились от скабрезных шуточек, о парне которого сдувает невидимый буран. Хотя даже белье на веревках не двигалось.

Парень готовился унять веселье и не зря принял молельную позу. Бросок снизу отбить сложнее, к тому же вьюга у земли меньше донимает. «Игла! Шить!» – мысленно скомандовал юноша и кистью метнул окровавленный предмет во врага. Движение вышло настолько резким, что со стороны, казалось юноша, просто разминает суставы. Дух открыл рот для защитных чар, но ещё теплая железка уже впилась в распахнутый край одежды. Игла накрепко приколола кусок ткани. Из крови сони свернулись красные нитки. Они словно багряные цепи, сковали мантию. Стежок дугой и плащ зашит наглухо. Иголка облегченно растворилась в одеянии демона.

Мальчишка недоумённо поднял брови. Он не знал, почему артефакт подчинился. Быть может, игла расчувствовалась вместе с публикой и решила выручить несчастного. Прерванный ураган до треска напряг свежие швы. Бесполезно. Пузырящаяся одежда разгладилась, словно море после яростного шторма. Зато гнев парня только разгорался.

– Когда успел засунуть в меня кусок стали? – брызгая слюной, выкрикнул юноша, не сводя красных глаз с вредителя. Прохожие переглядывались, не понимая к кому, обращается чудак. Но юноша упорно буравил взглядом прогалину в толпе.

– Пока тебя в окно швыряли и не такое можно сотворить! – многозначительно намекнул дух. – Вспоминай! Стёкла резали так больно. Понимаю, сложно ощутить, как я вставил иглу. Или не сложно…

– Тусклая тень, не просто так вылетела из гостиницы. Это был ты. И ты всё рассчитал!

– Тень с потрясающей улыбкой, не забывай! – исполин гордо выпятил грудь. – Забавно. Падая из окна, ты пытался помочь незнакомцу. Схватил тень и порезался. Добряка пришлось отвлечь глубокой раной, пока крохотная игла заходила под кожу, поднималась к сердцу. Ох, какой бы вышел сердечный приступ, на площади с криками. Однако… Ты даже тут успел нагадить. Интересно другое… откуда взялась защита в пустом доме-души? Тот самый пуховик с оторванным воротником.

Парень задумался, но голова зазвенела колоколом, не желая открывать засовы памяти. Автор вопроса злорадно ощерился, видя, как боль, напрягла складки на лбу жертвы. Казалось, дух начал беседу только чтобы удвоить чужие страдания.

– Тяжко обуздать мысли, так я помогу! – хмель вымыл из головы трубочиста в старом кафтане с подранным белым мехом на воротнике. Доброхот нашёл тебя в трактире и пытался наставить на путь истинный. Как сейчас помню…

– Хватит пить чужестранец! Опомнись! Добром дело не кончится! – парадировал призрак глухой голос трубочиста, наигранно изображая заботу. – Здешняя хозяйка всем приезжим за дешево наливает, а ночью обчищает до нитки. По-моему, ты разбил бутылку об голову советчика – хохотнул демон. – Чтобы тот, наконец, заткнулся со своими проповедями. Молодец! Мой ученик! Но зерно сомнения таки попало в упитую кочерыжку. Со временем из крохотного зёрнышка появилось то, что должно было уберечь от беды – пуховик. Что только не вырастает во сне из чужих мыслей, особенно если автор иди носил мех на плечах. А подранная одёжа, потому что твоё нутро до последнего не определилось, что конкретно угрожает телу. Тебя могло забросить в разогретую пустыню, тогда пуховик не к месту. Но когда снежный мир создался, ты не успел додумать чужую идею. Тугодум что тут добавить. Пришлось ручками пришивать оторванный воротник. Жаль иголка куда-то запропала.

– Я испугался, поэтому выронил! – смутно припоминал парень ночное видение.

– Ага, мои сонные великаны постарались, чтобы у тебя душа в пятки ушла, – небрежно подхватил дух. – Но крысу ты не убил! Жаль! Я всего-то хотел ослабить ее духовный барьер, чтобы проникнуть в чужой сон, также как проник в твой. Придётся самому освежевать хозяйку трактира. Мне ведь понадобится новый хозяин, когда горожане добьют голодранца, который говорит сам с собой. Сдюжишь, останови меня!

Дух нагло выставил… Подбородок. Демон впитал иглу и отрастил квадратную челюсть.

– Ты никого не убьёшь, – шипел униженный парень, до хруста сжав кулаки. Вена на лбу угрожающе вздулась. «Он провоцирует» – настаивало шестое чувство. Но дать отпор нельзя. Стоит уступить чувствам, и сердобольные горожане сожгут приезжего паренька за безумие. Деревенские не видят демона, зато чужака, молотящего кулаками воздух, заметят сразу. – Я предупрежу женщину, тогда мы вместе…

– О! Об этом я уже позаботился! – самодовольно прервал дух. – Едва ли найдётся безумец, готовый с тобой беседовать. Людям не нравится стук зубов во время разговора, а эти усы фу, фу, фу…

Мучитель издевательски хохотнул и скрылся в толпе. Юноша, нехотя глянул на третий этаж трактира, пропустив последние слова мимо ушей. Отродясь усов не носил. Толстуха, лузгая семечки любовалась, как вор плачет да бормочет. Жирные пальцы, клещами сжимали увесистую чашу для кожуры. Дай бабе шанс она раздавит голову супостата, как свежий персик. Но что-то изменилось в корыстном взгляде трактирщицы. Зрачки расширились, а щёки подточило животное отвращение. Тётка даже привстала, рассматривая лицо вора.

– Продолжим веселье? – с ноткой сомнением предложил юноша, щёлкнув пятками. Тишина. Судя по отвисшей челюсти, бабища вообще удивлялась, что прохвост может говорить. – А вы что думаете, люд уличный? – парень театрально развернулся к зрителям. – Смогут вон те обалдуи попасть мне по макушке чем-нибудь тяжёлым?

Зеваки как воды в рот набрали, раз, за разом ощупывая чужака сомнительными взглядами.

– Папа, а оно кусается? – пискнула розовощёкая девчонка, прячась за широкий подол матери. Первыми на странный вопрос ответили собственные чувства. Разум тревожило странное желание почесать зубы. Подойдёт что угодно включая тощие задницы горожан. Сгодиться даже дубовая краюха хлеба у помойки.

– Смотри, какой сухарик. Хочешь пополам? – юноша взглядом, предложил угощение пешеходу. Стоило остановить взор на человеке, и тот покрывался испариной. Казалось, на площадь выпустили существо, которое пропитано страхом. Запах леденящего ужаса проникал под кожу лучше иголок, заставляя сердце трепетать. Парень до ноты различал, как по-разному стучат коленки у зрителей. Одни храбрились, унимая тряску, других буквально колотило, словно увидели сказочное чудище. Парень вдохнул поглубже, готовясь в споре доказать свою человечность. Но доводы камнем застыли в горле, когда ветер принёс сладковатый запах с другого конца переулка. Пекарь выставил на подоконник ароматный сырный пирог.

– Что происходит? – мысль закралась в обеспокоенный разум. – Раньше я запах дерьма едва улавливал. А теперь знаю, что пирог именно со сливочным сыром. Тут есть маг? – юноша воззвал, что есть силы. Прохожие, как воды в рот набрали, а рослый дух вовремя испарился. Если народ продолжит пялиться парень просто пойдёт и вытолкнет странные мысли куском выпечки. Истошный вопль пробудил озадаченную ораву зевак. Зрители вздрогнули, очнувшись от первого шока. Женщины закрылись платками, а мужики положили руки на ножи.

– Крысоголовый, крысоголовый за стенами! – заверещали из ближайших окон. – День Отреченных близок. Это знамение!

Парень успел разглядеть отражение на блестящих клинках, которые доставали горожане. Только глаза у крысиной морды напомнили, что внутри волосатого тела человек. Когда его успели заколдовать? Думай!

– Вьюга из сна не даром морозила лицо! – напомнил сдавленный шёпот. Демоническая тень сложила жирную улыбку под ногами горожан. Духу нравилось, когда жертва ломает не только кости, но и голову. Парень, забыв о толпе уселся на холодную брусчатку. Пусть в него кидают помидоры, думать овощи не мешают. Что если демон не просто так принёс из сна метель? Вьюга лучше заправского стеклодува выдула новый облик. А холод подействовал, как обезболивающее и парень прозевал второе заклятье. Так частенько делают матёрые бойцы, одной рукой отвлекают, другой сносят челюсть. Первый «удар» – снежная буря, второй превращение. И результат последнего «удара» превзошёл все ожидания. Парень вгляделся в косое отражение на боках медного ведра. Вытянутая морда лишь отдалённо напоминала человека. Вместо зрачков, глазки-бусинки, щёки покрыла щетина, а под носом проклюнулись длинные усики.

– Воруй чаще еще и хвост вырастит! – подал голос дух из тёмного угла. Демон, застыв от восторга, наблюдал результат колдовства. Красные глаза торжественно блеснули. Очи сверкали «победой» так ярко, что юноша впервые разглядел клыки демонической улыбки. – Как ты сказал: где кот ленив, там крысы пляшут? Теперь танцуй крысёнок, иначе зрители заскучают, да раздавят ненароком.

Собеседник залился хохотом, лицемерно хватаясь за несуществующий живот. Причём демон схватился двумя руками, хотя до этого прятал левую за спиной.

– Гад снова зачерпнул силу. Откуда? – обеспокоенно подумал парень. – Надо найти источник, пока водоворот проблем не унёс в канализацию холодное крысиное тельце. Тем временем цепкий взгляд призрака выжидающе осматривал зевак. Диковатые зрители обязаны побить здоровенную крысу камнями. Осталось немного подож…

– Ба вот так зверушка! Будет с кем детям побаловаться! – присвистнул лысый мужик, свесившись с балкона. – Придержите, мохнатого сейчас цепь вынесу. Собачья сгодиться.

– Мохнатого жена держать будет! – возразил кудлатый выскочка. – Этот зверь общий, всем посмотреть хочется. Эй, голытьба гляньте на чучело!

Кудрявый махнул соседям и пристальным взглядом смерил чужака. – Крысюк вроде не злобный. Но шею подставлять не хочется. Вдруг да заразу притащил с дальних земель.

Окружающие дружно закивали. Зеваки отпрянули подобно волне в день отлива.

– Ну что за рохли, ей богу! – сплюнул призрак, замечая потухшие взгляды прохожих. – Хотя… Вон еще любопытные сбегаются, только пятки сверкают. – Если у вояк кишка тонка, скрутить существо я всегда найду новые фигуры на доску. Бегите рыночные сплетники. Добудьте мне свежих солдатиков.

Любопытные не заставили себя ждать. По подвесным мостам от дома к дому, словно пожар передалась весть о крысе переростке. Парень и глазом моргнуть не успел, а гостиницу уже осадили взбудораженные зрители.

– Глянь-ка! Тёртый вор, а попался! – журили соседи, обступив ловкача живым кольцом. – Ишь, на ноги лёгок, как серна полевая. Ни дать, ни взять скрыться хотел, но мы его не пустим. Ну-ка, ребята!

Прорезая живую массу, словно скалы то тут, то там выступили плечистые мужи. Амбалы угрожающе хрустели костяшками. «Только сунься и узнаешь почём пуд лиха» – говорили квадратные лица силачей.

– Оу, местные дружинники притопали. Какая жалость – с деланным сочувствием процедил дух. – Видать сплетники кликнули не только лентяев, но и стражей закона. Интересно, кто из прибывших достаточно кровожадный чтобы возглавить расправу.

– Мантия зудит, как хочется залезть в необжитые головы, – потирая когти, прошипел дух. Одежда демона дрогнула, а хребет пригнулся, словно на плечи взвалили увесистый мешок.

– Тварь опять напиталась силой, – с сожалением подметил парень. Он уставился на демона, надеясь найти следы источника. Если долго пить из колодца наверняка рубашка промокнет. Ну же! Откуда ты пьёшь?

Ощутив пристальный взгляд, дух выпрямился, выдав напряжение только глазами. Красные очи угрожающе полыхнули, но парень продолжил наблюдать. Багряное свечение на секунду выплеснулось за границу глаза и попало на мантию. Тлеющее синие всполохи лениво закусили одеждой. Огонь с неохотой ел нечто безвкусное. Под давящим взглядом искры дотла выжгли, все, что ниже спины. Парень хотел пошутить, про отсутствие детей у злобного духа, но смолчал. Юноша частенько обжигался, когда факел зажигал. Зато демон полностью контролировал своё сожжение. Дух, как заправский повар поджарил себя, оставив от доброй половины тела густой дым. Пламя потухло с явным облегчением. Дух, пользуясь дымом вместо ног, полетел к людям. Призраку, как бы странно это не звучало, мешал взлететь лишний вес. Может он собрал слишком много силы? Но после огненного похудания гравитация не сдерживала тёмную сущность.

– Теперь тварь еще и летает, – буркнул парень, видя, что призрак лавировал меж дородных мужей, как парусная лодка у знакомых рифов. Дух внимательно вглядывался в суровые лица горожан, пытаясь угадать замыслы. Хватило секунды, чтобы разогнуть нехитрые извилины.

– Тебя тут за блаженного держат, эм… большинство! – невинным голосом уточнил фантом, с деланным сожалением закатывая глаза. – Сам послушай. Призрак звучно щёлкнул когтями. Звук получился хлёстким и громким, как пушечный выстрел. Парень, что есть мочи, вдавил ушные раковины, но мысли толпы пробились, как вода сквозь пальцы.

– Прихлопнуть голодранца и делу конец! – плечистый доходяга задумчиво гладил лезвие секиры. – Надо бить так чтобы шкуру не попортить.

– Если заманить крысоголового в переулок можно не делить добычу, – размышлял жилистый некто, пряча лицо за капюшоном. – Вор лишился разума, с ветром беседу ведет. Даже глядит, куда-то перед собой, словно говорит с кем. Облегчить мучения сумасшедшему, но в рамках закона. Главное найти смельчака, который пометит безумца плевком.

Пока парень старательно доставал звуки, словно ушную серу, демон решил подтолкнуть людей к воплощению идей. Дух отрывал кусочки мантии и бережно клал на плечи прохожим. Падая на худосочных горожан, ткань превращалась в символ страха. Для одних куски мантии становились кровью. Зеваки должны поверить, что их кровь прольётся, если не убить крысу. На ревнивцах, которые властно обнимали жён, куски мантии оборачивались мужскими портками с прорезью для хвоста. Пусть горячие головы бояться за благоверных. Любая домашняя может развлечься с интересной зверушкой. За такое и голову отвинтить не грех особенно крысиную.

Демон не знал сокровенные нужды людей. Он делал трюки, которые помогали в большинстве городов. Дух подбрасывал идеи, а народ с жадностью глотал приманки, принимая чужие мысли за свои. Зеваки даже не сопротивлялись, когда опасные думы оплетали ум. Ведь новые мысли не сильно отличались от уже имеющихся тараканов.

– Чёрная одежда из чёрных мыслей, – дух одобрительно похлопал драную мантию, видя, что глаза прохожих налились кровью. – Такой плащ носить всё равно, что постоянно таскать холодную плиту. Зато помогает управлять чернью. Грязные людишки и думают грязно. Что волнует тебя крысолюд? Дух самодовольно воззрился на бормочущего вора.

– Проснись! Ты не крыса! – шипел юноша, размахивая руками, словно разгоняя комариную стаю. Может всё иллюзия? Над головой по-прежнему конфеты вместо звёзд, попробуй разберись, где кончается сон. Если он сейчас буянит в кровати, на шум сбегутся постояльцы и начнутся вопросы. А если ничего не делать. Юноша замер, ожидая реакции мира.

– Узри силу мрака! – помпезно выкрикнул дух и кивнул кому-то. Парень на всякий случай отшатнулся. Но ничего… Зрители продолжили галдеть. – Силу мглы, которая разорвёт тебя на сотни мелких кусочков – невозмутимо продолжил дух, многозначительно кашлянув. Пустые разговоры сменил конский ржач. Кажется, в толпе удачно пошутили.

– С кем приходиться работать! – фантом обессилено выдохнул и обернулся к народу. Демон злобно прикрикнул на чахлую старушку, указав пальцем двуногую крысу. Старуха, видите ли, заболталась с подругами. Под давлением колючего взгляда бабушка-одуванчик плюнула в парня посреди разговора. Бабулька икнула, моргнула и продолжала беседу всё тем же светским тоном.

Сквозь призрачное тело духа пролетел смачный плевок. Карга без зазрения совести оплевала повелителя. Долговязый демон кисло ухмыльнулся, разочаровано качая головой. Слюнявая армия смерти. Придётся подождать пока тёмные мысли обживутся в туповатых черепушках. Раздуют очаги злобы, сыграют на струнах завести, или хотя бы заставят головных тараканов бежать в нужную сторону. Пока со сторонами проблемы. Дух только-только закончил внутренний диалог, как сквозь лоб пролетел массивный кулак. Призрак озадаченно оглянулся. Поодаль низкий крепыш и пузатый бугай в неравном бою выясняли отношения.

– Ну что ты лупишь его как сидорову козу? – гаркнул озлобленный дух на рослого толстяка. Демон с отвращением сунул руку в уход крупному забияке и что-то повернул. Верзила послушно опустил карлика и посмотрел на крысоголового стеклянными глазами.

– Правильно! Крысы враги люди друзья. Постарайся запомнить или запиши, если умеешь, – нехотя поучал дух новобранца, уже расслышав шум другой ссоры. – Такими темпами людишки передавят друг друга раньше, чем найдут общего врага. Но ничего, скоро тёмные идеи окончательно займут черепные коробки. Когда толпа очнётся кто вспомнит причину бойни? Уличную потасовку не отличат от спланированной резни. А ты мальчишка, борись со своим безумием, пока можешь. Дух презрительно осмотрел крыса, который нагло щерил зубы. Попытки демона создать одержимое воинство из неотёсанных селян, вызывали лишь снисходительную улыбку.

– Значит, это взаправду, – твёрдо решил парень, вытирая со щеки старческую слюну. Плевок должен был запустить цепную реакцию. Так сказать, последняя капля перед мясорубкой. Помню-помню, плевком помечают безумных. Здешняя толпа только гогочет, упиваясь дешевым пивом. В демоническом кошмаре меня бы уже разбирали по кусочкам. В собственном сне я бы не позволил распускать слюни болтливым старухам. Это реальность. С каждой «правильной» мыслью на площадь опускались конфетные звёзды. Светила планировали на парашюте из обёрток и таяли на подлете к земле. Осиротевшие лиловые облака с аппетитом поглощал настоящий хмурый небосклон.

– Бездарная крыса разглядела реальность! – выругался дух, видя, что гости из видения пропадают один за другим. – Как бы и мне не пришлось собирать походный рюкзак.

Вместе со сладкими светилами уплывали грудастые русалки. Хвостатые девы ныряли в бочонки, и уже не поднимались. Меньше всего повезло розовым единорогам. Их витой рог обломился словно сухая ветка. Угловатые отростки синхронно упали сразу у трёх копытных и проткнули литую мускулатуру. Вместо крови из ран засвистел воздух. Вздутые мышцы осели с глухим чавканьем. Через секунду вместо могучих созданий под уздой торговцев топтались худосочные клячи.

– Куда сон туда и тень! – самодовольно приказал юноша. – Уйди добром или взашей выгоню!

– Тихо ты! – шикнул дух. Он неуклюже обрывал кусочки подпаленной мантии и лепил вязкий мрак туда, где должны начинаться ноги. Тьма размякла, превратившись в грязный пластилин. Судя вони, демон пропотел до кончиков клыков.

– Неужели чёрный балахон размяк от страха? – мелькнула неожиданная мысль. – Демон кого-то испугался, вместе с другими гостями из сна. Кто же устрашил видения?

Юноша сладко зевнул, оголяя кривые крысиные зубы. Сложные мысли частенько клонили в сон. Дремоту, как рукой сняло, когда нёбо что-то пощекотало. Челюсти почти сомкнулись от неожиданности, однако скулы предательски онемели. Нечто вставило незримые стальные зубочистки меж резцов. Оцепенение длилось пару долгих мгновений, позволяя чёрной точке вылететь из горла. Когда пасть всё-таки захлопнулась, парень увидел овальную горошину, зависшую в воздухе. Странный предмет напоминал оливку, не прожёванную на завтрак. Овал быстро рос, осторожно выдвигая части тела. Первыми раздвоились стрекочущие крылья. Вот, чем существо щекотало гортань. Далее тварь расправила лапы, настолько длинные и тонки, что ими легко обвязать ворсистое брюшко добрый десяток раз. Существо дёргалось в разные стороны, пытаясь осмотреться. Где голова? Чёрный комар забыл её отрастить? Или того хуже, парень успел ее откусить? Беспомощное насекомое на бреющем полете чиркнуло над затылками горожан и вернулось к исходной точке. Дождавшись, когда комар остановится, юноша прицельно замахнулся ладонью. Ну, съел он странную пакость, с кем не бывает. Один точный шлепок исправит дело. Стоило тени от руки упасть на зудящего пришельца, как мохнатое тельце обзавелось треугольной мордочкой. Нижний «угол» морды вытянулся, повторяя полукруглую саблю. Тварь в полёте приняла защитную стойку, как опытный фехтовальщик, голубые глазки-бусинки хищно сверкнули. Юноша медленно опустил ладонь. Гость из глубин желудка посмотрел так сурово, что поджилки задрожали, а прилив смелости сменился сдержанным гостеприимством. Парень миролюбиво кивнул. Едва ли много бед натворит единственный, пусть даже самый волшебный, комар. Существо издало утробный щёлкающий звук и обернулось к людям. Парень тоже посмотрел на притихшую толпу. Сколько времени он возился с зудящим пришельцем? Странно, что никто из скучающих зевак не подстегнул крысолюда камнем или грубым окриком.

– Руки! Рот! Не пошевелиться! – беспомощно подумал парень. Он даже не мог посмотреть в другую сторону. Зрачки приклеились к белку глаза. Тело одеревенело в широком замахе, вместе с каждым живым существом, которому посчастливилось быть в опасной близости от таверны. Кто-то набрал воздух для смачного «апчхи», иные тянули руки под юбки увлечённых девиц. Прохожие замерли на полушаге. Только крылатое существо придирчиво разглядывало толпу, пока последний зрачок не перестал шевелиться.

Время застыло для всех, лишь гости из сна сохранили бодрость в прозрачных телах. Последнюю молодую русалку забавляло остановленное время. Девица увлечённо брызгала земноводных горожан, забыв про сбежавших сестёр. Дух в балахоне бросил на игривую подругу скептический взгляд.

– Веселись. Тебе недолго осталось! – прошипел призрак, одаривая беспечную девушку фальшивой улыбкой опытного змея. – Хотя даже я не смогу уйти далеко.

Демон с досадой осмотрел наскоро слепленные «ноги» из кусков чёрной мантии. Из-под балахона неуклюже торчали щербатые ходули. Это всё, что удалось собрать из жидкого мрака. – Эх, была ни была!

Набрав воздуха, дух шагнул вперед, и нога с хрустом обломилась. Перенеся вес на здоровую ногу, призрак невозмутимо «отпрыгал» в тёмный проулок. Застыв между стен, он всерьёз решил сойти за статую или пугало на палке.

Чёрный комар не замечал движения. Он упорно всматривался в парализованные лица. Голубой огонь в глазах существа разгорался подобно свету маяка. Комар поманил толпу гибкими лапками. Едва ли молчаливые зрители в приступе восторга побегут к магическому существу, скорее наоборот. Однако определенный отклик комар получил. Из ушей и открытых ртов, из ноздрей и самых неожиданных мест, навстречу синему свету глаз полетели другие чёрные комары. Лавина зудящих тварей хлынула единым потоком и облепила тонкие лапы «главного» комара. С каждым прилипшим собратом лапы удлинялись и переплетались. Вырисовывался гибкий скелет, а комары играли роль мяса на чёрном каркасе.

– М-да! Голый мужчина, собранный из насекомых. Кажется, брага вчера перебродила! – только и успел подумать парень. – Хотя давненько не бил морду голым мужикам. Никто не встанет на пути между мной и свободой от демона.

Обнажённый пришелец словно услышал буйные мысли. Комары услужливо покрыли тело господина серыми пластинами. Жилистое тело заковал плоский нагрудник, голова обзавелась квадратным шлемом, а ноги укутали остроносые поножи. Материал было не различить. Доспех сложился из одинаковых чёрных тушек. Но очертания многослойно брони чётко угадывались. Живая железная бочка сделала шаг, потом другой.

– Не честно! В железках любой силач! – причитал парень, стараясь углядеть слабое место среди щитков. – Оденься по-простому, возьми дубину, да поговорим за углом. Или сгинь с глаз! Без тебя проблем хватает.

Пришелец, собранный из комаров, дёрнул головой в сторону парня. Чудак точно слышит мысли. Железное тело вздрогнуло и не смогло остановиться. Доспехи вибрировали все сильнее, пока не разлетелись вдребезги. Защиту разорвало изнутри без единого звука. Только шлем открылся снизу, изображая немой крик лопнувшего господина.

– Убил! – проглатывая удивление, подумал юноша. – Кажется, я пришиб странника между мирами дурными мыслями. – Теперь-то тёмный дух точно голову оторвёт.

– Тебя, что в колыбели колотили? Для того, кто живёт глазами, то бишь живоглазого у тебя слишком тёмные думы! – журил хриплый голос, откуда-то из воздуха. Прокуренный низкий бас отскакивал от стен, словно ржавая монета и никак не выдавал владельца. Парень пытался вертеть головой, чтобы найти хозяина голоса, но чужеродный холод накрепко приморозил, не давая даже волоском шевельнуть. Пришелец наверняка опасался за жизнь после сломанной защиты.

– Неужто решил, что пара дурных идей убьёт Соночея стража снов? – продолжил уверенный тон. – Я подготовился. Видел доспехи? Железяки не мои. Взял у умирающего в обмен на быструю кончину во сне. Вдруг ты примешь меня за врага и попытаешься прогнать мыслями?

– Прогнать мыслями? – внутри переспросил парень.

– Ты назвал меня обманщиком, – нехотя пояснил Соночей. – Поэтому защиту разорвало от негодования. Осторожно. Во сне мысли до крайности реальны. Подумал – получил.

– Меня мучает демон из сна! Забери его! – что есть мочи мысленно вскрикнул парень. – Вон он гад! Памятник из себя строит!

– Что-о-о-о? Не слышу? – разочарованно прикрикнул Соночей. – Ты наверно живоглаз. Живёшь тем, что видишь, веришь в то, что видишь. Людской разум не может долго говорить с тем, кого не видит. Я же здесь! Напрягись!

Цепенящий хлад повернул голову юноши, так чтобы взгляд уперся в три глубоких бороздки на брусчатке. Углубления двигались рывками со звуком ножа, скребущего камень.

Сколько парень не морщил лоб, чтобы послать мысль о демоне из сна мозг отказывался общаться с незримым существом.

– Ну же! Напрягись! Я должен отловить все кошмары! – воодушевил комариный человек. –Давай я помогу непослушным глазам. Дети с сабельным клювом! Подсветите господина! А ты мальчишка, постарайся отключить ум.

Над площадью взвилась туча уцелевших насекомых. Чёрные точки кружились будто пепел после пожара. Комары сродни раздутым углям выпустили из глаз голубое сияние.

– Комариный человек душевно улыбнулся, – приказ «подсветить господина» исполнен без нареканий. Посреди леса из застывших горожан отпечатался белый силуэт толстяка с железной ногой. Лодыжка напоминала гигантскую вилку, неумело воткнутую меж булыжников.

– Три бороздки, как три зубца на конце вилки, – осознал парень. – Вот почему на камнях трое следов. Стоило задуматься и воздушный силуэт растаял.

– Говорил же не думай! – разочарованно буркнул Соночей. – Придётся звать помощников. Эй комары! Подсветите добычу! Подслеповат я сал.

Пару тёмных комочков зависли над беззаботной русалкой. Водяная дева хохотала строя рожи застывшим горожанам. Синие глаза комара призывно сверкнули.

– Нашёл! – пробасил Соночей и три бороздки устремились к свету комариных глаз. Русалка негодующе прикрылась от света. Беззаботные глаза девы расширились, а губы задрожали, едва сдерживая истерику.

– Детям сновидений не место среди живоглазых, – примирительно шепнул Соночей. – Люди не разглядят красот сна, даже если волшебные существа начнут голыми перед носом танцевать!

Русалка пропустила тираду мимо ушей, прячась от говорящего в длинных волосах.

– Домой! Кому сказал! – гаркнул Соночей. Русалка схватилась за горло, и чешуйчатые пальцы побелели от натуги. Хвостатое тело пролетело над площадью и неестественно изогнулось, встретив невидимую преграду. Между лопаток выступили три глубокие, раны. Дыры росли, пока девушка не переломилась напополам. Кажется, несчастную с размаху насадили на ногу-вилку. Дева сгинула в полной тишине, без криков или мучений, словно кусок пирога.

– Теперь смекнул «ик» зачем я здесь? – не переставая жевать, пробасил Соночей. – Насколько помню, непослушных было двое.

Парень отчётливо разобрал шелест бумаги. В искривлённом воздухе угадывались черты раскрытого свитка.

– Второй! – мрачник – демон из кошмара. Ну-ка ребятки отыщите хитреца.

– Там! ТАМ! – неистово орал парень, безуспешно привлекая внимание. Холод держал крепко, даже кивнуть не получалось. Может слуги Соночея и сами найдут беглеца? Враг спрятался нагло, практически у всех на виду. Дух прикинулся нелепым памятником поперек дороги. Чёрная мантия затвердела каменной шкурой. Демон втянул нос и уши, как улитка мягкие рога. Вместо лица неуклюжий булыжник. Единственная ходуля выросла до плотного столба. Почти идеальную маскировку портили тёмные ноги, нервно стучащие за плотной шкурой. Видать демон со страху отрастил привычные конечности.

– Что-то не видать наглеца! – озадаченно пробасил Соночей. – Ищите лучше! Удвойте усилия.

Комары восприняли приказ буквально. Чёрные тушки физически поделились. Каждому комочку досталось по одному глазу, а длинные крылья распались на пару коротких. Жужжащие точки плотным слоем укрыли площадь, словно обожжённый снег. Даже статую демона облепили с ног до головы.

Три острых бороздки бесцельно колесили по площади, а блеска комариных глаз всё не было.

На соседней улице недовольно заржали лошади. Если время остановлено, значит это кто-то из мира сновидений. Судя по звукам, на площадь мчался табун диких скакунов.

– Колесницы времени близко! – с досадой прохрипел Соночей. – Скакунам не нравится, что ход часов где-то притормозили. Слушай сюда мрачник. У тебя ровно сутки погулять под солнышком. Укрытие ты не найдёшь, поэтому на закате мы с ребятками по шинкуем тебя без свидетелей.

К ржанию добавился стук бесчисленных копыт. Камни в брусчатке дрожали от молотящих движений. Вот-вот колесница времени ворвётся и растопчет Соночея.

– Я не закончил! – на выдохе гаркнул Соночей – Комары! Задержите всадников!

Темные насекомые разом сверкнули глазами. Площадь озарила синяя вспышка. Складный, почти мелодичный стук копыт превратился в лихорадочную дробь. Лошади сшибали друг друга ослеплённые искрящим светом.

– Не давай себя в обиду! – предостерег Соночей, ступая в центр голубого света. – Мрачник просто тень, живая, пока ты дышишь. Твой свет жизни, отбрасывает тень смерти. В мир сна много дорожек. Заставь мрачника уйти любой.

Вспышка погасла, возвращая время невозмутимым горожанам. Жители даже не заметили, что вместо шага делали три, вместо слова говорили десять. Время неуклюже навёрстывало утраченные мгновенья.

– Демон просто тень, – повторял парень, разминая затёкшее тело. – Тень, с которой я могу справиться. Но мрачник уже готовил новый план. У него есть сутки. Если дело выгорит, для победы хватит десяти минут.

– Когда зеваешь разиня прикрывай рот, иначе придёт Соночей с собой заберет. Неужели мать хорошим манерам не учила? – сплёвывая маскировочный камень, буркнул демон. – Без помощника, попробуй изгони меня червяк.

Мрачник резким движением скинул каменную шкуру и удовлетворённо вздохнул полной грудью. Хриплый демонический голос переполняла кипучая злоба – На чём нас прервали? Ах да. До прихода Соночея я засунул несколько тёмных мыслей в кочерыжки горожан. Видишь, как ускорилось время? Мои злобные семена тоже проросли быстрее. Дух махнул лапой будто жнец, собирая урожай накопленной ненависти.

– Так вот чего вы боитесь! – багровые глаза мрачника просветлели. Он с презрением глянул на горожан. – Оригинально! Гм. Преступим.

– Вы сборище ленивых животов! – вкрадчиво вещал мрачник. Его голос то грубел, то мягко тёк, словно ручей. Казалось, дух говорил с каждым голосом совести. Мрачник бил по больному. – Размалёваны, как куклы, а за душой ни капли храбрости. Зачем вам три слоя грима? К чему накладные мускулы и набойки для роста, если боитесь защитить любимых? Крысоголовый смотрит на вас, как на дичь, а вы только и можете веерами закрываться.

Парень впервые разделил толпу на лица. Он глянул на каждого, кто звал его уродом и грозил кулаком. От мала до велика все красили губы, подводили брови или набивали рукава, желая подчеркнуть силу. Грима было так много, что сложно угадать не только цвет кожи, даже пол человека. Демон держал в когтях тонкую струнку души разноликого сборища – их гордость. Чутьё подсказывало, что ради гордости чужака убьют без колебаний.

Животный страх понемногу заползал в души, всех кто должен был уловить «вдохновляющие» слова тёмного господина. Одурманенные алкоголем глаза недобро блеснули. Толпа вздрогнула, наконец ощутив в крысоголовом угрозу. Всё больше вопросительных взоров поднималось на верх гостиницы. Там среди, подушек будто царица восседала трактирщица.

– Как поступим с крысой? – озвучил очевидный вопрос коренастый дружинник? – Вы пострадали! Вам решать!

– Не стойте живым забором. Стрелой бегите к друзьям и расскажите, какое нынче зрелище у харчевни! – подала голос хозяйка. В алчных глазах так и блестели медяки от проданного пива. – Ну-ка мальчики! – толстуха вальяжно повернулась к вышибалам. – Швыряйте в зубастого всё, что подругу подвернётся, да так чтобы не сбежал раньше времени. Давайте веселится! Пива всем за пол цены! Убить всегда успеем.

Бугаи снова зарядили дождь из старой мебели и битой посуды. Кто-то из зевак тоже решил позабавиться. Снайпер удачно метнул дурно пахнущий горшок. Судя по запаху в котелке, лежали забытые соленья. Послышался хруст.

– Авось черепушку хозяйскую пробили! – дух, не дожидаясь прихода смерти, рванул на другой конец улицы. Однако незримые путы живо скрутили мантию. Раздражённый взгляд нехотя опустился к тощему телу. Прозрачные веревки еще раз подчеркнули, границы тюрьмы. Он не может уйти, пока держит носитель.

– Отпустите! Соночей придёт! Он отыщет меня в единственном теле! – призрак с надеждой воззвал к силачам с верхних этажей. Но, увы. На третьем ярусе таверны верзилы радовались, как дети шансу развлечься с новой игрушкой и всячески оттягивали поломку. Бугаи позировали, не забывая подмигивать матронам. Даже вспомнили дворовую забаву «хрен попадёшь». Игрок замысловато бьёт в цель и вопит, как ошалелый: «хрен попадёшь». Соперник должен повторить бросок, попав в тоже место. Иначе «неудачник» делиться монетой. Играют пока жертва может стоять. Бугаи старались бросить красиво, кручёный или от берда, потому львиная доля глиняной посуды летела мимо. Трактирщица, надув губы посмотрела на горе помощников. «Все равно зашибу» – прошамкала баба и ушла вглубь комнаты.

– Кто так кидает! Левее! – бушевал мрачник. Он, потеряв терпение, чёрной лапой подправил полёт тарелки. – Ай, да молодцы. Парень взвыл, зажимая свежую рану. – Некуда бежать! Оборванец!

Последовал гневный ропот метателей. Видать снаряды кончались. Юноша пригибался, готовясь принять очередной налёт домашней утвари, но здоровяки отступили. С чего бы? Обстрел прекратился, сменившись гнетущим ожиданием. Толпа покричала-покричала да затихла. Парень с надеждой оглянулся на праздных горожан. Может честной народ разойдётся по лавкам середина для все-таки? Зеваки дружно подступили. Живое кольцо неотвратимо смыкалось. Кровожадный взгляд дружинников сулил беду.

– Что ж если жинка устала, мы сами позабавимся! – озвучил мрачник, мысли ближайшего здоровяка и от себя добавил. – Наконец поздние семена дали всходы.

Стеклянный взгляд и губы, двигающиеся невпопад, выдавали неумелый контроль тела. Зеваки наступали вслед за «полководцами». Толпа осторожно сближалась, вымеряя шаги. Никто не хотел первым подставиться под крысиные зубы. Люди возбуждённо бурчали, словно голодный желудок, готовый поглотить жертву. Демон клацал зубами, щёлкал когтями, т.е. всем своим видом внушал опасность. Но правда ли это? – взгляд юноши придирчиво осмотрел первую линию атаки. Мужики, хорохорились, но украдкой проталкивали вперед соседей. Горожане больше тормозили атаку, чем искали драки.

– М-да. Трусоватые одержимые, – парень поперхнулся смешком. – В них достаточно злобы и контроля чтобы дураки шли. Но демон не учёл одного, для хорошей потасовки у зачинщиков должны быть яйца. А эти молодчики только куриные могут предложить.

Дух усиленно замотал головой и поднял руки в сторону крысоголового. Острые когти схватили воздух, словно штурвал, а мантия раздулась, как паруса. Глаза одержимых вспыхнули ярче факелов кораблях. Кажется, дух собрал всю злобу городских забияк. И выражение «зла не хватает» теперь нельзя применить к сборищу. У народа зла с избытком, а где мало, демон поделился своей желчью. Всё копилось ради этого момента.

– Сейчас безумие захлестнёт город, – надменно изрёк демон. – Наборта-а-аж! – во всю глотку заорал мрачник и… – толпа сделал один робкий шажок. Шаг настолько короткий, что казалось ветер качнул людей. – Веприна отрыжка. Это бесполезно.

Мрачник обессиленно всплеснул руками. Слова подействовали на одержимых лучше ушата холодной воды. Взор просветлел, а из ушей пошёл пар. Горячие головы остыли словно котелки, под затоптанным костром.

– Слабый контроль, заклинание написано левой ногой, – демон громко перечислял причины неудачи, «извиняясь» перед противником. – Или… –

От последней мысли по спине пробежал холодок. – Толпу контролирует кто-то другой.

Глава 2 Кукла Палача

Нечто древнее изучало демона через глаза пьяных зевак. Бескомпромиссная сила позволяла мрачнику играться с добычей. Сила всерьёз присмотрелась к тёмному существу, когда тот рискнул взять под контроль «чужих» горожан. Глупо забирать овец при пастухе.

– Хорошо я буду играть только со своей куклой! – демон распался на мириады чёрных точек. – Рассыпаюсь в извинениях.

Мрачник осел на руках парня будто песок после бури. Даже ребенок стряхнёт чёрный налёт, однако одержимая грязь под ногтями, осталась. Взгляд парня упёрся в плотную толпу. Ему не дадут сбежать. Только тот, кому навредил вор может окончить мучения. Глаза нервно выискивали хозяйку трактира. Балкон с подушками девственно пуст. Жадная баба наверняка ушла за оружием. Зря я растрепал про арбалет. Долго же толстуха выбирает место обстрела. Пора приглядеться к округлому дому. Шарообразная таверна напоминала жёваное яблоко, упавшее на брусчатку. Окна будто, прогрызла зубастая тварь. Круглый вход до отказа забили постояльцы. Они боялись уйти, но не боялись глазеть и заказывать больше пива. Народу, что сардин в банке, даже опытный охотник промахнётся. Второй этаж хоть и закрыт решетками, подходит еще меньше. Выстрел будет почти в упор. Быстрая смерть вредна для бизнеса. Гости не успеют выпить достаточно. Может крыша? Сверху площадь, как на ладони. Бред. Продавщица пива судя по запаху изо рта любит приложится к бутылке. Чтобы бить сверху рука должна сохранить твёрдость. Третий этаж неуклюже свесил деревянные бока.

М-да, похоже, наша творческая личность просто «неожиданно» высунется из соседнего окна. Бабу выдало противное хихиканье, из-за тонкой стены. Неподалёку блеснули лысины вышибал. Бугаи вконец испортили маскировку громкими спорами. Судя по танцующим теням, здоровяки пытались отнять увесистый предмет. Мысли спугнул визгливый голос трактирщицы.

– Даёшь худое злато за кров, а арбалет воинский купить можешь? – взревела баба, с трудом устанавливая на подоконник массивное орудие. – Пора подстрелить нашего вёрткого гостя. Найдём его зубам новое применение.

– Здешних обманщиков в наказание заставляют грызть уличные столбы, пока те не треснут лукавые головы! – дух самодовольно пискнул из-под ногтей. – Отличная замена завтраку, не находишь?

Парень нервно сглотнул. Вот откуда вокруг трактира десяток деревянных пеньков со следами крови. Много тут было неудачливых ловкачей. Тяжёлый арбалет медленно повернулся к жертве.

Вспотевший палец вдавил курок, ускоряя мысли. Бежать! Отреагировал мозг, импульсом боли подгоняя уставшее тело. Но первый же эмоциональный шаг заставил ноги заплетаться. Послышался звучный треск, будто земля разверзлась под уставшим обманщиком.

– Хочешь по частям сыграть в ящик, чтобы на гробовщике сэкономить? – издевался дух. Чёрная нога возникла в воздухе и пнула короб, который парень случайно проломил пяткой. – Засунь оливку между глаз и дыры, как не бывало.

Тень улыбки озарила встревоженное лицо парня. Демон настолько меня ненавидит, что нехотя подсказал направление выстрела. Мысли выстроились в спасительную линию. Теперь очередь тела. Плечо вправо! Ноги влево! Ящик с тухлятиной наверх! Давай же!

Тетива со свистом разогнала воздух. Секунда, другая. Толпа испуганно охнула. В гробовой тишине парень медленно повернул голову. Кап-кап плюхалась багряная жидкость на грязную мостовую. Люди опасались худшего, затихли. Дружинники отшатнулись, сберегая кафтаны от крови. Откуда им знать, что в ящике, которым закрылись, как щитом лопнуло несколько помидор.

Расширенные зрачки сошлись на выдвинутом острие. Когда-то расстояние в конский волос считалось ничтожным. Теперь это путь на небо, для молодой жизни. Путь, который предстоит пройти, когда-нибудь, но не сегодня. Меньше сантиметра осталось плоскому наконечнику до лба, высушенного страхом. Вор отбросил ящик и с вызовом посмотрел на обидчицу. Глаза сияли огоньком задора, сердце горело надеждой: промахнулась раз – промахнётся два. Пышущая злорадством баба, радостно подпрыгнула. Трактирщицу едва ли не больше вора, устраивал промах. Радушная улыбка быстро превратилась в звериный оскал. «Пусть не думает, что в сердце найдётся жалось к обманщику».

– Прыгай шкура! Прыгай! Повезёт, уцелеешь! – крикнула баба, кивком подзывая подручных. – Эй постояльцы? Кто поделиться болтами, тому пива без счёту.

Судя по топоту, гости наперебой спешили пополнить чужой боезапас. Разгорячённый люд одобрительно улюлюкал и начал швырять монеты ловкачу. Развлёк. Заслужил.

– Управители нынче милостивы! – бодрился вор, подхватывая медяки. Ноги умело отбивали чечётку, избегая смертельного жала стрел. – А ты говаривал, житуха паршива! Хотя мы кровью для балов не вышли, зато музыку выстрелов ловим, что рыбак жирного окуня. Брось обиду и давай кружиться призрак.

– Знаю, чего хочешь, отбить цену за комнату, – обижено бубнил дух, видя¸ что публика щедра на подаяния. Корове с арбалетом тоже твои дрянные медяки без надобности, ровно, как и трухлявая мебель, которую она тут извела. Ей нужно золото и тебе нужно золото. Если вас не остановить затея рискует окупиться.

Дух тихой сапой материализовался из ногтевой грязи. Тело хозяина переполняла радость до кончиков пальцев. Бр-р, как не приятно находиться внутри. Мрачник задумчиво проследил линию выстрелов. Цепкий взгляд шёл сквозь тонкие стены, ища нужное место.

– Сейчас… сейчас… – призрак добела сжал кулаки.

– Шевели рылом, иначе к обеду не управишься! – подначивал парень на что-то намекая. Демон хотел возразить, мол, он дух и ни о каком рыле и речи быть не может. Однако наполненные яростью глаза с удивлением заметили краешек крючковатого носа, неуклюже растущий на пустом лице. Новые щёки начинались сразу под красными глазами и свисали до самых скул, словно пустые мешки. На лбу выступила вена, напоминающая змею, зашитую под кожу.

– Боишься проиграть, совсем, как человек! – подметил парень, щёлкнув собеседника по новеньким ушам. – Вот в человека и превращаешься. Гляди, как бы кочерыжку не оттяпали. У тебя меньше суток осталось.

– Эту честь я уступлю вам, повелитель! – без грамма почтения поклонился дух, продолжая слать взгляд сквозь комнаты. Если нужная вещь не найдётся быстро, придётся вовремя смешаться с народом. Тело начало твердеть, не хуже, чем мокрая грязь под солнцем. Демон даже ощущал удивлённые взгляды соседей, озадаченные появлением чернокожего незнакомца.

– Нашёл! – мрачник распался на тысячи тёмных кусочков, как порох. – Давно пора переломить ход боя.

Порошок с шипением скрылся внутри здания. Деревяшка под толстухой услужливо подломилась, срывая выстрел. Стрела чиркнула рядом с ухом хозяина, срезав пучок волос. Выглядело всё естественно, пол не выдержал, бывает. Но только вор знал правду.

– Ты, вмешался! Опять! – прорычал парень, слыша, как бабье тело откатилось вглубь комнаты и на звук побежали вышибалы. Видимо у трактирщицы не получилось встать. – Тогда я уровняю шансы. Юноша ловко подобрал уличное тряпьё и завязал у шеи. Получился импровизированный плащ.

– Не знаю, чем поможет половая тряпка за спиной, – брезгливо бубнил дух, собравшись из пепла над ухом. Когтистые лапы сжимали кусок деревяшки, недвусмысленно поясняя, кто автор падения. За мелкой подлостью плохо скрывался страх. Нос и щёки поддались превращению в пепел, не без боли. Если долго возится с убийством хозяина, есть шанс задержаться во плоти. Тогда Соночей точно отыщет. Парень лихо запрыгнул на мусорную кучу. У него родился план.

– Народ Висграда! – торжественно выкрикнул юноша. – Узрите великого и легендарного сэра…

Оглушительный хлопок поглотил последнюю фразу. Раскатистый шум слишком громкий для естественных звуков. Что-то большое с громоподобным треском развалилось.

– Баба катилась, катилась и прикатилась! – злорадствовал демон. – Сейчас она должна кое-что найти.

– Тайник! Ядрёны помидоры! – парень затаил дыхание. Послышалась возня и радостное оханье.

– Гляньте что тут у нас! – взвизгнула баба. – Утаить вздумал курилка. Напрасно! – шаркающие шаги приблизились к выбитому окну. Массивная рука торжественно подняла чужое сокровище. Гладкие бутыли, перетянутые толстым жгутом – сомнительное богатство. Вязкая жижа внутри явно не для пития.

– Такому… – хозяйка фыркнула! – только дерьмо в банках хранить. – Толпа загоготала – Наверное, в душе уже места нет, вот и цедишь помаленьку? Ух, я тебя окаянного собственным пойлом, отравленным…

Парень игриво подмигнул, унимая растущую дрожь. Веселье вот-вот переступит черту, за которой гнездится безумие. Он, единственный знал цену игре. Трюки в любой момент могут кончится избиением. Стоит ли тормозить карусель праздника? Народ сегодня весьма щедр на подаяния. Мы с трактирщицей уже окупили затею. Нахлынувшие мысли разогнала запущенная колба. Бутыль разлетелась, оставляя струйку белого дыма, который подобно тонкому древу потянулась к небесам. Баба ждала взрыва, или удара молний, но ствол в палец толщиной лишь тянулся вверх, стараясь достать хмурые облака.

– Быть по сему! – парень придирчиво осмотрел застывшее древо. – Может, обойдётся.

Молочные втеки робко потянулись к толпе. Люди отшатнулись, схватившись за поясное оружие. Ощутив дрожь притихшего народа, древо сдержало угловатые корни-пики в шаге от толпы. Плотный частокол отвратил любопытных. Тем временем тонкие прозрачные корни шмыгнули под ноги прохожим. Лозы тянулись все дальше к краю людского сборища. Наконец корни обмякли, и дерево довольно скрипнуло. Под ступнями горожан сплелась прочная белая паутина. Миг, другой, тишина.

– Я уж думала, оно тебя сожрёт! – недовольно скрипнула трактирщица.

– Я тоже на это надеялся – посетовал дух, пиная белый побег. Росток не реагировал.

Парень кисло ухмыльнулся. Еще есть шанс спасти не только свою шкуру, но и всех зевак, которые собрались свернуть ему шею.

– Посмотрим, чем богаты другие бутылки! – женщина замахнулась тремя склянками сразу. – Лови!

В место, где лопнула первый пузырёк ударила молния. Второй бросок разогрел камни так, что пришлось вертеться, как поджаренный угорь. Дальше били ледяные шипы, струи огня, даже сгустки горячего света. Склянка за склянкой баба увлечённо разносила округу.

Вор остановился, настигнутый совестью. Холодная мысль пронзила лучше стрелы: даже если грянет военный набат, народ останется. Толпу не сдвинешь, до окончания пьесы. Переполненная улица напоминала загон для скота. Люди, как незадачливые лошади, довольно ржали над чужими муками. Скот на бойне тоже ржёт до встречи с мясником. Увлечённые сердца не чуяли беды.

– Во-о-о-о-т, теперь мы встряхнём основания мира! – распалялась бабища, вертя последнюю бутыль меж жирных пальцев-сосисок. Бока колбы укрыты толстой тканью, от крышки тянуло мертвечиной.

Мощная рука от души саданула пузырёк о колено.

– Не поддаётся! – трактирщица попробовала отколоть крышку. – Тьфу. Без толку. Что же скрывается внутри? Будто траву в колбу напихали.

– Приказываю пробудиться! – из последних сил крикнул вор.

– Не пристало голодранцу указы чинить! – трактирщица обеими руками надавила на колбу.

– Сундук с лекарствами был опрыскан от воров! – отдышавшись, пояснил парень. – Зелье, что бушует в твоей крови, должно меня слушаться. Хватит! Меж уличных камней медь в уплату долга. Забирай и забудем.

– Раскидали монеты и топчите. Слишком долго я смотрел со стороны на бездарную трату золота! – голос трактирщицы звенел сталью. Взгляд застлала нечеловеческая жадность без эмоций или сожалений.

– Смотрел? – вполголоса переспросил парень. – Кто ты?

– Злато – черни, королям – слава! – тётка выпятила массивную грудь будто генерал, сказавший известную речовку. Сам хозяин не показался.

– Небесный казначей? – по толпе пронесся нехороший шепот. – Нешто за долгами вернулся? Бред! Налейте еще!

– Смерть в бутылке! Спасайтесь! – детвора пыталась образумить взрослых, однако… Глаза зевак недобро блестели. После боя всегда остаются трупы и добро. Жадность трактирщицы будто поветрие перекинулась на людей. Все с интересом ждали резни.

– Коли жизнь дорога уходи! – вскричал парень, прыгнув в винную бочку.

Последняя колба разбилась о булыжную мостовую, выпуская горячий зеленый пар. Болотная дымка с шипением заволокла площадь. Везде куда дотягивался зеленый туман, начиналась реакция… Если в мостовую била молния, туман воскрешал заряд, давая новому творению разум. Разряд, получив зеленые глаза, покорно двигался к белому древу. Если камни продавило огненным шаром туман из пепла раздувал пухлого пламенного ежа. За считанные мгновения площадь наводнили ледяные собаки, лисицы, сотканные из света, даже ящеры с ядовито зеленым окрасом в цвет зеленому пойлу. Эту дрянь хлестали местные пьянчуги. Всё, чем трактирщица изводила вора, сопело хрюкало и шелестело. Зеленоглазые звери кольцом обступили древо. Животворный туман сжался до двух зеленых облаков, парящих над зверинцем. Наконец последний отголосок магии обрёл тело. Усталый туман замер. Зеленые облака налились кровавыми красками.

– Эй глядите, у тварей слюни капают! – вскрикнули из толпы, указывая на кривые жвала. Лица зевак исказила тень страха. Зеленому туману было мало. Травянистые облака свернулись в пару красных шипованных хлыстов. Жгуты звонко щёлкнули косматые спины. Монстры с леденящим воем бросились на горожан. Крики, визги, те, кто пытался занять первые места на зрелище без разбору кинулись обратно. Дружинники достали клинки и вместо защиты гражданских стали прорубать путь по дальше от резни.

Звериная орава отхватила с десяток прохожих и замерла. Людей даже не ели. Их держали в зубах, слегка прижимая челюстями. Монстры самозабвенно повернулись к древу, будто домашние кошки, которые принесли мышей. Дерево молчало, зато «говорили» хлысты. Щелчок над мордами заставил выпустить добычу.

– Что это? Тренировочный бросок? – парень прятался в бочке поодаль белого ствола. Твари близко. Нельзя откатиться на безопасное расстояние. Лучше подождать момента для побега.

За пол сотни взмахов хлыста дикий строй обрёл угрожающую синхронность. Вместо звериного скопища твари стали боевым полукругом. Короткое расстояние между телами и ровно дыхание говорили об одном – выпущенная магия обучалась. Шаг… еще шаг. Даже ноздрями звери двигали одновременно. Напуганная толпа превратилась в безумную массу. Между телами не осталось просвета. Даже слепой попадёт из сломанного лука по паникёрам. Что там из лука, подходи, да тыкай скопище стрелой. Тогда звери прыгнули. Животные на пару секунд зависли в воздухе. Казалось, зубы уже ощущали вкус, съёжившийся плоти, но… Из толпы выскользнули прозрачные корни белого древа. Корни подобно лозам, скрутили зверей. Чудища пытались затормозить падение, но их опередили лозы. Плевки огнём или удары мощных лап не помогали. Существа не просто слаженно двигались, они физически не могли делать лишних движений. Наверное, в стае был единственный зверь, которого все копировали, но парень не разглядел вожака. Корни продолжали опутывать, старательно превращая добычу в плотный белый кокон. Багровые хлысты лупили из последних сил по «свободным» зверям, но и тех вскоре поглотили лозы. Когда зверей не осталось лозы соединились в длинные жгуты и захватили вёрткие шипованные хлысты.

– Здорово я придумал? – бахвалился парень, глядя на грязные ногти, – По плану баба должна была найти первой бутылку как раз с белым деревом. Флакон лучше всех пах издавал мелодичный звук, даже поблёскивал подобно драгоценному камню. Ну как такой не взять? Он в аккурат, на случай вскрытия тайника сверху лежал. Этакая защита если скарб найдут, а зельями попытаются поджарить хозяина. Последний отвар да, опасен, я бы предпочел, чтобы старуха и близко не подходила к склянке. Хорошо хоть обошлось без жертв, правда, призрак?

– Ещё ничего не кончено! – шикнул дух, из-под ногтей. – Эй зелье! Неужели ты позволишь победить какой-то деревяшке!

Корни на мгновенье замерли, поднимая заострённые концы в сторону духа. Ветки дерева выгнулись подобно змеям, которые видят зазевавшегося кролика.

– Ладно, ладно, это я так, без задней мысли, – запричитал дух, вынырнув из укрытия – Слава кустам!

Мрачник скрылся в бочке, которая задрожала. Корни утратили змеиную стойку и вернулись к обмотке врагов. Промедления хватило, чтобы хлысты подкатились и высекли оранжевую искру. Жгуты запалили сами себя. Они сгорали подобно фитилю от пороховой бочки. Замотанные в кокон животные синхронно покрылись едким дымом.

– Кажется городишка всё-таки р-р-р-ванёт! – хохотнул дух, с опаской поглядывая на клубок корней.

– Знаешь, ты иногда такой… предсказуемый, – парень кивнул на белое древо. Ствол призывно мигнул светом. В ответ корни выстроились подобно солдатам при появлении командира. Коконы подняли в воздух, как трофеи, еще дымящиеся на поле битвы.

Древо благодарно сверкнуло и начало вбирать силу «солдат». Ш-ш-ш догорали заключённые в ослабевших тюрьмах. Вместо взрыва из коконов вылезла болотная жижа. Озлобленная зелень напоминала чавкающую реку мха. Поток булькал, но не спешил разносить все живое. Он побежал по корням к толстому стволу. Древо скрипело, но держалось, вынуждая магию карабкаться в поисках слабого места. Гнилая масса и заметили, как добралась до верхушки. Больше нечего поглощать, не куда идти. Врага заманили достаточно высоко. Тогда дерево выдохнуло накопленную энергию. Ствол на миг озарил оранжевый купол взрыва. Сухое древо перед смертью напомнило цветущий вяз. Так бывает осенью, если видишь красно-оранжевую листву на засыпающих ветвях. Ветер слишком быстро сорвал листья, унося прочь отголоски промозглой осени. Мшистую магию подорвала ее же сила. Древо сначала впитало жизнь магических зверей, потом выплеснуло ее на остатки враждебных чар. Взрывная волна разорвала облака на тысячи кусков.

– Спасибо за службу, – с почтительностью изрёк парень, слегка наклоняя голову. – Ты спасло не только чужаков, но и меня. Да расти тебе вечно в божественном саду.

Плащ укрыл место, где росло древо. Сбитые пальцы нежно подоткнули накидку под вырванные камни. Руки с трепетом погладили шершавую ткань, словно внутри кто-то спал. Парень поднял голову, позволяя зеленому дождю омыть ссадины. Он всматривался сквозь разодранные небеса, внутренне надеясь, что древо помашет ему с той стороны горизонта. Однако в ответ кусок обугленного облака пошатнулся и устремился вниз.

– Быть того не может! – глаза парня расширились, а колени ослабли. Уши наполнил скрип, тяжёлых жерновов. Незримый механизм размером с площадь пришёл в движение, стряхивая небесные тела с насиженного места.

– Кому-то ты в городишке явно насалил! – ехидный дух возник над плечом. – Пожал бы руку, если бы знал кому… Безродный, безымянный кусок г…

– Юг! Меня зовут Юг! – истово завопил парень, оглядывая пустынную округу.

– Не надо бросать в меня облаками! Опусти!

– Ка-а-а-ар! Кар! – отозвались вороны. Чёрные птицы гурьбой слетелись на брошенные вещи. Может, тот кто запустил облако, видит улицу глазами пернатых слуг. Вдруг Юга приняли за кого-то другого.

– Я прибыл в поисках лекарства от демона. Уже нет, сил бегать. И зла я никому не сделал кроме хозяйки трактира, с который уже посчитался! Но если хочешь меня извести я вон в той бочке…

– Ты же не будешь опять… – дух не успел договорить, а Юг уже схоронился в старом укрытии. – Герой, нечего сказать.

Крупный ворон повернул клюв в его сторону Юга. Птица понимающе каркнула. Грозовая туча резко поменяла угол падения и со свистом врезалась в таверну. Часть стены осыпалась, оголяя деревянные сваи. На одном из стропил застыла побелевшая от злости трактирщица. Губы поджаты, в глазах теплится пламя, казалось, она решается что-то важное. Дождь мгновенно намочил деревяшки, погнутые ударом… Толстуха зашаталась под порывом ветра и… твёрдо наступила на воздух рядом с балкой. Тело перестало колебаться, а пухлое лицо приобрело не свойственные острые черты.

Юг что есть мочи зажал открывшийся рот. Мрачник выпустил немой вой, прячась меж камней.

– Ах ты, голова гусиная! – разразилась проклятьями баба! – Пришибить меня решил, как таракана кухонного? Спускайся, с тесаком мясницким познакомлю.

Трактирщика вынула из подола зеленое яблоко. Попутно из кармана посыпались перья и прочий мусор. Баба мощным броском отправила фрукт в небеса. Налету яблоко поймала гусиная голова, на которую быстро наросло пернатое тело.

– М-м-м аппетитный, – мрачник, собрал из чёрного тела ухмылку на грязной земле. – Глянь у птицы пол тела в специях, а перья пахнут маринадом. Похоже, такое блюдо подают дорогим гостям. Вот волшебница и отбивается кухонной магией. Так, а между лап у гуся привязан…

– Тесак! – заворожённо прошептал Юг, краем глаза заметив блик на щербатом лезвии. – Слова мага во истину материальны.

Птица стремглав устремилась к облакам. На встречу уже спешили расколотые тучи.

– Эй вы! – баба строго взглянула на отколовшиеся камни, которые когда-то были таверной. – На место!

Толстые пальцы сжали воздух, словно мать схватила за шиворот ребенка и приказала убирать то, что дитё разломало. Кирпичи послушно покатились обратно. Кто-то подтягивался на незримых ниточках, другие отрастили крохотные ножки и поспешили к прежнему тёплому местечку. Не прошло и двух минут, как разрушения заросли кладкой. А туча, торчавшая из стены, растаяла под злобным взглядом трактирщицы.

– Колдунья! – пронесся шёпот из соседних окон. Люди еще боялись высунуть носы, зато языком чесать горазды.

– Прав был ловкач, что тебя облапошил, – голоса только подливали масла –Лгунья. С обманщицами должно поступать беззаконно.

– Ни гроша скверне магической! – вторили соседи, уже присматриваясь к выброшенным монетам. – Погоди. Вот стража прознает, тогда самой подол задерут.

Ведьма бросила убийственный взгляд на дубовые ставни, из-за которых доносилось бурчание. Губы уже открылись для мстительных чар. Однако кусок неба опасно просвистел над затылком. Гусыня тесаком успела порубить большие облачные снаряды. Мелкие облака градом осыпали таверну. Из раненых туч лилась вязкая белесая жижа.

– Похоже на кровь пополам с маслом, – мрачник задумчиво окунул коготь в тягучий состав. – Прибавим к этому вмятины от шестеренок на боках павших туч. Уверен сработала небесная ловушка. Это ты разбудил механизм, бездарным представлением на площади. Наверху даже нет колдуна, лишь наводящий механизм.

Разрубленные облака падали увесистыми мешками. Давили все без разбора. Попытки уйти, перекатываясь в бочке, закончились острой тучей поперек дороги. Безопасней стоять на месте.

– Попробуй раскусить яблочко с гвоздями! – трактирщица пустила колючие разряды из сжатых пальцев. Белые искр в припрыжку разбежались по залам. Одни вынимали камни, другие колотили доски, словно маленькие строители. Здание гулко прохрустело до последней щепки чтобы принять новую форму. Теперь дом больше напоминал колючку, чем старый фрукт. Круглые бока ощетинились длинными шестами. Вместо мякоти по центру «колючки» заперли перепуганных гостей. Они беспомощно взывали из-за прочных решеток. Над заключёнными по балкону гордо вышагивала трактирщица.

– Посмотрим, работает ли боевой режим? Штурвал мне уже принесли! – ведьма придирчиво осмотрела палку, утыканную гвоздями. Неказистая дубина выдвинула железки будто клавиши пианино. Колдунья повернула шляпку и ржавые шесты в стенах, передвинулись.

Соперник тоже подготовился. Над кабаком неестественно нависли заточенные тучи, сродни зубам облачной пасти.

Волшебница согнула гвоздь и шипы сомкнулись над балконом защитный купол.

– Зубастая пасть или колючка! – мрачник довольно облизнулся. – На вид бойцы одинаково безумны. Обожаю, обожаю, обожаю.

Небесный рот сомкнулся, чтобы «проживать» круглое здание. Площадь укрыл мрак, оставляя город внутри грозового облака. Во мгле по переменно били молнии и жалили шипы. Наконец послышалось победное чавканье. Трактирщица отрезала солидный кусок агрессивных небес. Тучи поднялись наверх, бросив отсеченную верхнюю челюсть. Проглотить шипастое яблоко не вышло.

Остатки пасти собрались в тектонический летающий зуб. Если нельзя раскусить яблоко передними резцами, может получится разгрызть коренным. Белый клык со свистом рухнул на колючку. Трактирщица встретила опасность, повернув еще десяток гвоздей. Первые пять шипов сдержали натиск белой глыбы, остальные вонзились по бокам. Небо давило сильно. Разряжённый воздух даже искрился от напряжения. Однако, чем больше наседал зуб по центру, тем сильнее ослабевали бока. Острые шипы по кусочку, как от большой сосиски, откалывали клык. Вскоре улицы заполнились белоснежными осколками, так похожими на лёд.

Небеса обессилено взывали голосом ветра. Послышался до боли знакомый лязг шестерёнок. Юг съёжился, зажимая уши. В прошлый раз после шума мельничных жерновов небо буквально упало. Шаркающий звук набирал обороты. Остатки туч замерли, ожидая пока давящий скрип остудит ретивых врагов. Волшебница скривилась в вымученной улыбке. Её шипастое яблоко может остановить силу, но не звук. Испытующий взгляд рыскал по округе в бесплодных попытках найти источник шума. Лязг шёл отовсюду. Женщина инстинктивно закрыла уши. Усталые глаза озарила идея. Чародейка свистом подозвала птицу. Гусь с яблоком во рту вынырнул из чердака и подлетел к хозяйке.

– Мой глаз – твой глаз! – прошептала колдунья. Она что-то начертила на коже и закрыла ладонью половину лица. Вместо человеческого ока под пальцами выступили перья, а зрачок уменьшился и почернел. Гусь также обзавёлся частью людского тела. Птица смотрела с тем же отсутствующим взглядом, хотя второй глаз сохранил зоркость хозяина.

– Поднимись выше! – громко скомандовала колдунья. – Я не могу услышать, но возможно увижу источник шума. За облаками должно быть что-то необычное.

Гусь нехотя набрал высоту. Морда кривилась от оглушительного скрежета, но воля хозяйки была сильнее. За рядами рваных туч проглядывало нечто чёрное с ровными краями. Небесное тело напоминало четырёхугольное продолговатое ядро. Оно плыло подобно боевому кораблю, плавно вращая бока, совсем, как шестерёнки часовщика. Колдунья мысленно приказала атаковать чёрный корабль, однако птица негодующе махала клювом.

– У пернатой и мозги птичьи, – себя же упрекнула чародейка. – Ладно уж поделюсь извилинами. «Для разума птицы ума с торицей!» —прошептали иссохшие губы. Взгляд гуся стал осмысленным. Пернатая уже без подсказок разглядела цель.

– Топи посудину! – задорно выкрикнула чародейка и махнула гусю. Питомец игриво нырнул в океан облаков изображая акулу. Плавник из перьев неуклонно шел к цели. Четырёхугольный корабль-туча, распознал угрозу и попытался убежать. Острые бока удвоили скорость вращения, но равномерные движения сменились прерывистыми. Оглушительный шум снизошёл до резких звуковых выбросов.

– Старьё! – разочарованно фыркнул дух, глядя, как гусь безнаказанно сокращает дистанцию. – Даже защитных чар нет.

Птица тесаком рассекла небесное тело и прыгнула в пробоину. Послышался треск и нервный стук застрявших шестерёнок. Что-то намертво вклинилось между зубцов. Лязг мельничных жерновов наконец оборвался. Облачный корабль завалился на бок и медленно потянулся к земле. Колдунья сглотнула, нервно дёргая глазом. Ей плевать на самоотверженную птицу, возможно, навсегда застрявшую в умирающей туче. Другое дело часть сознания, которое передалось питомцу. Без трети мозга хороший трактир не откроешь.

– Бу, бу, бу победю и похлёбок наварю! – глаза чародейки округлились, а зубы застучали. – Нет! – взгляд полыхнул решимостью! – Гусак! Родной! Лети домой!

Призыв разошёлся подобно кругам на воде. В ответ, вспарывая тучи, с подбитым крылом, показался гусь. Уже без тесака. Оружие осталось в сердце магического механизма. Пернатый едва держал высоту, не в силах пробиться к колдунье.

– Яблоко тебе на что? Глотай! – хозяйка демонстративно сглотнула, а птица повторила движение. Когда снедь еще спускалась по горлу, рана в крыле уже затянулась.

– Целебный плод внутри блюда, умно! – дух задумчиво посмотрел на трактирщицу. – Может она подойдёт для нового тела…

Потрёпанный гусь спустился к хозяйке. Он с гордостью плюнул в руку черный камень с зеленым зрачком внутри.

– Вот наше наводящее устройство! – продолжал бахвалиться дух. – Указывая камень с прыгающим зеленым глазом. – Видимо небесный маг изматывал колдунью и вскоре явиться сам. Добивать.

Призрака совсем не волновало, что единственный слушатель засыпан ошмётками туч. Дух показывал ум перед будущим господином.

– ПожГАлуй, за эту безделицу я открою кабак, га-побольше, – сама себе сказал волшебница, вглядываясь вглубь камня. Чародейка бесцеремонно ткнула в глаз пальцем. Око зажмурилось – Гы! Работает!

Вместо смеха она зашипела по-гусиному. Трактирщица опомнилась и оглядела себя с ног до головы. Во время магического поединка кожа на боках обвисла, дородный живот прирос к спине, а пухлое лицо сделалось костлявым. – Осталось разобрать с тем га-дом, кто видел меня такой… – Колдунья зажала рот, не желая выпустить позорное «га». Ворожба не прошла без га-а-а-дких последствий.

Чародейка разжала треснувшие губы, и гусак превратился в золотые нити, которые растворились в глотке. На бледном лице проступил румянец.

– Выходи Юг! Посчитаемся! – Ведьма без особой надежды оглядела безлюдную площадь. Вокруг сплошь изрезанные облака. На её счастье, сквозь мусор выплыл серый дух с горящим взглядом. Мрачник заговорщицки показал кучу щебенки, за которой таилась бочка с Югом.

– А-а-а. Вот где ты плаваешь! – ведьма прищурилась, благодарно кивнув подсказчику. – Сдохни щучий сын!

Юг тихонько сидел в бочонке, робко отхлёбывая кислого пойла. Когда он понял, что бочонок в которой он прячется винный, таится стало куда веселее. Площадь накрыла круглая тень. Усталая чаровница буквально выплюнула магический шар, вместо очередного ругательства. Лицо отразило удивление, смешанное с восторгом. Субтильная барышня явно превзошла себя. Горячий овал продолжал расширяться. Карга хотела разом прихлопнуть всех свидетелей.

– Какое добротное колдовство для чернавки, – издевательски шептал призрак, обстукивая деревянные бока. – Чем это пахнет? Ах да! Варёный Юг. Почти ворюг. Готовься украсить суп, – дух с детским предвкушением уставился на сферу. – Шар впитал камни да мусор, мяса в бульоне не хватает.

Вино в бочке-укрытии начало закипать, становясь соусом. Юг всем телом ощущал, что превращается в главное блюдо вечера. Пора выбираться.

– Крышка не поддаётся! Придавило! – скулил Юг, пытаясь рывками выпрыгнуть из бочки.

– Конечно, придавило. Угадай, кто сидит сверху? – игриво намекнул дух, – Что мне пламя, я же сам волшебный! (пауза) Шарик! Огненный шарик! Сюда! О! Услышал!

Что-то дрогнуло внутри духа. Нет, он не пожалел изувеченного хозяина. Шар двигался точно и в перспективе мокрого места не оставит от назойливого приятеля… Просто какой-то он очень большой и очень опасный.

Сфера толстела, принимая форму раскалённого котелка. Дух ощутил, как его медленно тянет к котлу с огненной ухой. Запах, манил, обволакивал, как руки любящей женщины. Вот почему огненный шар опускался так медленно. Магия должна приманить, а затем прикончить свидетелей.

– Ненавижу вас, волшебники! – проревел дух, огрев себя булыжником по носу, чтобы отбить манящий аромат. Закусывая губы от отвращения, дух обтянул бочонок толстой плёнкой своего тела. – Неужели так сложно силу рассчита-а-а-а-а-а-ать.

Мрачник обнял бочку и вместе с Югом покатился прочь. Если на пути встречались обломки, дух давал хозяину свою бестелесность. Где не успевал наложить чары, поднимал бочку над мусором. Парочка ненадолго взлетала. Со спины неуклонно жарил котел. Он вырос до размера особняка.

– Ненавижу! Ты мне за это ответи-и-ишь! – пищал призрак. Нельзя убивать хозяина. Я не успею найти новую жертву на пустынных улицах. Колдунья вряд ли позволить сделать себя одержимой. Приходится бежать, пусть даже прихватив ненужный багаж в виде человечины.

– Я тёмная сущность! Потею за двоих! А этот! – мрачник хотел было разбить бочку, но выдохнул. – А этот только и может громко чавкать внутри бочонка.

– Ик! Вкуснота! – донеслось из-за отогнутых досок. – Извозчик! «Тормозни у фонтана!» – заплетающимся языком промямлил Юг.

Призрак смолчал. Он был слишком занят, маневрами между ухабов. Наконец переполненный котёл рухнул на то, что осталось от площади. Взрывная волна отбросила парочку к ближайшей мусорной куче. Дальше все померкло.

Юг не помнил, сколько прошло после оглушения. Дух скрылся, напоследок ударив печень. По телу разлилось тепло и долгожданный мир. Глаза слиплись от усталости, а руки оторвались от земли. «Его несут? Но куда?» Он слышал только убаюкивающий скрип сапог. «Ну, хотя бы не бьют» – мелькнула мысль и тело потеряло чувствительность. Зато сохранился слух.

– Так отсюда вид дурной. Другое здание! – в разум постучались голоса.

– Тут воняет! Фу! Разве так должно прибить моего владельца, который столько крови выпил? Нет уж! Еще дом покажи.

Торопливая дробь шагов ускорилась.

– Тук-тук! Слышишь? Молотком работают! Это соседи, ремонт затеяли. Что мне их перекрикивать прикажешь? Я ведь приговор буду читать, серьёзный мать его, документ. Пройдись по списку грехов засранца. Все должно быть убедительно, – приказал стальной голос.

– Есть господин. Квирилий Долгонский и все семейство побиты обвалившийся стеной, – декламировал баритон, под скрип пера. – Кладку обрушил шальной обломок тучи пока семейство бежало до укрытия. Акрида Казоб – сердечный приступ во время обстрела облаками. Старик шибко волновалась за кошку, которую прятал в объятьях. Марон лодочник пил пиво пока сражались волшебники и захлебнулся. Бедняге в кружку отскочила магическая искра. Да, да, через окно.

– Это маги виноваты! – Юг достаточно отдохнул чтобы спорить. – Я тоже пострадал.

В ответ что-то сдавило голову. Тело сложилось пополам от боли, а глаза открылись.

Он лежал на ворсистом красном ковре. Ткань раскинулась будто багряница, что вытекла из раны. Пугающее полотно кончалось углублением. Этакая рана, которую оставил на полу архитектор, с больной фантазией. Нишу занял каменный трон с высокой спинкой. Вместо подлокотников – статуи людей. Вместо подушки для ног – сплетение обнажённых тел. Мускулистые фигуры устроили оргию, застыв в наивысшей точке наслаждения. Сидящего было не разглядеть. Факелы полыхнули, освящая хозяина зала. Идеально прямой нос, как с картинки. По-королевски мощные скулы. Гладкие щёки без капли жира. Загорелое лицо так и лоснилось от сытой жизни. Из-за густых смоляных волос выглядывала корона о четырёх зубцах. Старого знакомого выдали красные глаза. Алые очи мелькнули на мгновенье внутри чёрных зрачков. Ощутив взгляд, мрачник нервно зажал череп на ремне. Клубки ниток в пряжке неистово закрутился чтобы дошить иллюзию. Глаза утратили красный отблеск. Густую шевелюру украсили серебряные локоны по бокам. Атлетичное тело заковал доспех до самого горла. И тело, и одежда обрели завершенный вид. Нити в черепе замерли с облегчением.

«Какой-то ты слишком красивый, особенно на фоне слуги», – Юг перевёл взгляд на убогий сгусток справа от трона. Там нервно мялся сутулый карлик. Он напоминал чёрный шар с неуклюже воткнутыми частями тела. Лысая голова то и дело неестественно вздрагивала, выплёвывая короткие фразы. Вместо одежды слуга носил сшитые мешки с прорезями. Роба едва закрывала горб.

– Этот зал идеален! – довольно причмокнул демон, указывая вверх. – Колокол работает?

– Конеш-ш-ш-но мессир, – подобострастно лепетал карлик. – Когда закончим, дремучий городишка услышит о вашем справедливом суде.

– Начнём с напоминания, – демон манерно кивнул на глухую стену. – Организуй обзор.

Карлик судорожно поклонился и достал из-за спинки трона фиолетовые нити. Он рванул концы в стороны будто портной, который распускает слишком узкий сарафан. Глухая стена со скрипом разъехалась. Из свежего окна, как на ладони, видна задымлённая площадь. Где-то за пеленой гари притаилась трактирщица.

Юг шатался, но встал. Смачная затрещина самому себе, помогла свести изображение перед глазами в единую картину. Он сжал кулаки и вдохнул полной грудью. Пахло палёным камнем. Движения дались тяжело. Тело нарядили в неповоротливый доспех. Он не сможет драться, полагаясь на ловкость. Зато в дырявом ковре виднелась ручка от оружия. Юг сделал робкий шаг к цели. Похитители синхронно уставилась на жертву. Две пары безжизненных чёрных и абсолютно одинаковых глаз. Даже рисунок морщин на переносице у злодеев совпадал.

– Родня? – только и смог выдавить Юг. Немой вопрос повис в воздухе.

– Проснулось, отродье! – демон на троне брезгливо фыркнул. – Ну, так познакомься… Это я – слуга и король хором повторили приветствие. Демон искоса глянул на прихвостня. Слуга благоразумно прикусил язык.

– Зла на тебя не хватает! – отрешенно добавил мрачник. – Вот я поместил зло, которое не влезает в низкорослого друга. – Боль, ненависть, гнев, собрал буквально из того, что было за пару часов.

– То-то у «друга» вид, сложенного по-быстрому! – хохотнул Юг, придвигаясь к рукояти. – Надеетесь вдвоём меня одолеть?

– За душегубов держишь? – карлик захлебнулся слюной от негодования. – Суд будет честным.

Демон положил руку на плечо слуге. Тот нехотя отступил. Ловким движением прихвостень достал из-за трона секиру и протянул повелителю.

– Начинаем! – взревел демон, стукнув острым концом об пол.

– Ты не посмеешь! – огрызнулся Юг, выступая вперед. До оружия остался шаг.

– Ты! Ты! Ты! Как меня зовут? Отвечай мальчишка! – дух указал обухом на жертву. – Кто я?

– Палач, – максимально тихо, но чётко ответил Юг. Он непроизвольно вздрогнул.

– Моё предназначение? – Палач смерили хозяина суровым взглядом.

– Карать за грехи во сне! – Юг демонстративно потупился, раздавленный мыслями о прошлых делах. На самом деле хитрец пригибался, чтобы сократить время перед рывком к оружию.

– Истинна! Мне запрещено убивать! Если ты не совершишь большого зла, наказание за которое – смерть.

На последнем слове Палач вдавил топор в багряный ковёр с таким удовольствием, будто на месте ткани подсудимый.

– Я могу доказать, твою вину! – Палач наклонился к карлику – Список!

Помощник протянул свёрнутый пергамент с привязанным замшевым мешочком. Повелитель жадно сгрёб фолиант.

– Признайся! И обойдёмся формальным отделением головы! – прошипел Палач, гладя плоское лезвие.

Юг замолк, прикидывая варианты. Да, он может выхватить оружие за рукоять, но враги слишком близко. Палач легко достанет хитреца, прежде чем тот ударит. Придётся ждать, пока вполне себе материальный призрак закончит выдуманный суд.

– Кто нас рассудит? Ты что ли, средоточие ненависти? – Юг бросил укоризненный взгляд на Палача. – А еще обещал честность. Хочешь зарубить, так не надо прелюдий берешь и чикаешь, как курицу.

– Регал! – взревел Палач. Сквозь пол выплыл круглый золотой шар. Сфера молча зависла под потолком. Троица разом вздрогнула от чужого взгляда.

– Регал – сгусток безразличной блуждающей магии, – торопливо бубнил карлик. – Он путешествует в поисках мудрости, а когда нужно приходит на зов. У Регалов нет эмоций, только знания, дающие право решать.

– Закончим с обязательной частью, – Палач пренебрежительно махнул. – Регал рассудит.

Шар стал прозрачным и разделился изнутри пополам. Одна сторона подписана «Юг», противоположная – «Палач».

– Первый свидетель Матильда Кухо! – Палач чинно развернул свиток. Чёрные зрачки пробежали заглавную строчку. Стоило взгляду замереть и мешочек, привязанный к пергаменту, выплюнул овальную точку. Юг едва разглядел пухлое семечко. Оно нарочито быстро скрылось меж пыльных плит. Из семени проросла тощая, прозрачная женщина. Спутанные длинные волосы, подранное грязное платье. Даме досталось. Но больше всего смущали кости, неестественно торчащие из-за фартука. Испуганный взгляд страдалицы стал безжалостным, когда она увидела Юга.

– Погибла во время давки на площади. Жертва пыталась получше разглядеть подсудимого, – Палач с довольством отчеканил, глядя на застывший прозрачный шар. Сфера согласно кивнула. На половинке «Палач» появился небольшой плоский камень с красным рисунком черепа.

Юг сглотнул, подмечая, что свиток кончается где-то у ног обвинителя. День обещал быть длинным. Палач самодовольно усмехнулся. Дальше время зарядили, как пружину. Свидетели продолжали течь нескончаемой живой рекой. Их было так много, что Юг уже внутренне согласился сигануть с ближайшей башни. Чувства вины давило без жалости. Палач читал, читал, читал. Голова обвиняемого опускалась от тяжести проступков. В какой-то момент пружину времени разжали, бросая Юга в зал чужих озлобленных призраков. Около трёх сотен духов, кто с синяками, кто с перебитыми шеями, молча взирали на виновника «торжества».

Регал медленно кренился от веса камней. Гальки покраснели и стали полностью багряными, как кровь, которую пролил подсудимый. К горлу подступил нехороший комок. Казалось, вместе с шаром на шею Юга опускалась гильотина. В воздухе сгустилась осязаемая злоба. Палач, с чувством выполненного долга, отложил рукопись. Усталый обвинитель положил подбородок на ручку топора.

– Твоё слово, мальчишка! – просипел карлик под оглушительный свист сторонников. – Оправдайся, коли можешь.

Язык прилип к высохшему нёбу. Юг держал в уме десяток проступков вместе с оправданиями. Но это… Взгляд отчаянно искал поддержки или понимания хотя бы у одного гостя и нашёл. На подсудимого жалостливо смотрел карлик. Он, конечно, создание злобы и всё такое, но, похоже, Палач вложил в творение что-то еще, помимо беззакония. Демон передал существу всё, что может помешать хозяину, нанести финальный удар, капельки жалости, крохи милосердия. Та человечность, которой Юг успел заразить Палача, теперь жила в неказистом существе. Голову посетила идея…

– Твоё время не вечно! – напомнил карлик, указывая прозрачный шар. Внутри сферы со стороны Юга начал копиться золотой порошок. Шар повторял песочные часы на половине подсудимого. Но проныре хватит времени, если он что-то умел, так это стравливать…

– Отличная работа карлик! – Юг усилием воли проглотил склизкую вину, будто комок грязи. Он осмотрел призраков, будто девок на выданье. – Очень, очень хорошо! Ты не только собрал жертв, но и успел положить крупицы их душ в зёрна для пущего эффекта. Пусть погибшие сами о себе расскажут. Браво!

Впалые щёки карлика налились румянцем.

– Прошлый слуга тоже хорошо справлялся. Он даже притащил смертельно раненных на суд. Чтобы те умерли прямо перед Регалом!

– Ложь! – прорычал Палач, не готовый к колким доводам. Демон, что есть мочи замотал головой, глядя на шар. Песок внутри сферы перестал копиться. Регал счёл речь интересной и добавил время подсудимому.

– Помнится ещё был прихвостень, из кожи вон лез! Тогда Палач специально поглотил душу продажного судьи. Тот, кто отправлял на смерть лиходеев, сможет прищучить неграмотного юнца. Верно?

– Не относится к делу! – рокотал Палач. – Обвиняемый тянет время!

Шар качнулся в сторону Юга.

– Правда, я совершил много зла! – Юг покаянно опустил голову. – Дайте гостям шанс, и они порвут меня голыми руками. Я бы так поступил на их месте.

Жертвы одобрительно загоготали.

– Но Палач! Палач другое дело. Он создал жизнь и дурил своё же творение от рождения.

– Молчи! – гаркнул демон.

– Палач обещал быть другом для слуги. На самом деле он сожрёт карлика сразу после суда. Эй горбатый! Думаешь вы будете искать новое тело вместе, и править чужим сознанием, как два короля? Палач поглотит тебя без сожалений.

– Демон предаст единственного, кто ему верит, как отцу, – Юг обратился к Регалу, – Дух не имеет права исполнять приговор, ибо сам лжец.

Воцарилась тишина. Регал едва заметно мигнул. На сторону Юга медленно упал серый камень с золотой улыбкой, потом ещё и ещё.

– Я слопаю твой змеиный язык! – визжащий карлик набросился на Палача. Грузное тело мешком свалилось с трона. – Регал нельзя обмануть! Посмотрим, кто кого сожрёт!

Парочка кубарем покатилась по ковру.

– Ты всё не так понял! – демон пытался оттолкнуть помощника без ощутимых повреждений. – Этот мальчишка, он дурной. Сам не знает, что плетет.

Теперь Палачу мешали красивые доспехи. Полуголый карлик был быстрее, свирепее. А кулаки вблизи работали лучше топора, который остался далеко. Пользуясь суматохой, Юг метнулся сквозь толпу гостей к ручке под ковром. Он схватил гарду чтобы обнажить оружие, но… на ручке не было лезвия. «Игрушка, подделка, безделица».

– Ты думал я дам шанс? – Палач хохотал, хотя его бил карлик. – Подожди избавлюсь от этого… – демон словил грубый тычок в зубы. Спорщики забыли про Регал, а шар неудержимо извергал оправдательные камни. Вскоре сторона Юга на голову обошла обвинителя. Призраки жертв поспешили растаять. Они что-то недовольно бурчали про месть судье-неудачнику.

– Верни-и-и-тесь! – Палач пинком отбросил слугу. – Так и знал, что тебя стоило прикончить раньше.

– Суд завершен. Невиновен, – резюмировал Регал. Переполненный шар рухнул, словно спелое яблоко. Из сферы вырвался золотой дым и шар скрылся сквозь пол. Следом, свернулся мягкий ковёр. Даже трон превратился кучу камней.

Юг потянулся за топором Палача, но секира растворилась меж пальцев. Тоже случилось с тяжёлыми доспехами. Гибкий металл облезал кусками, словно кожа на обгоревшем теле.

– Хватит играть в справедливость! – Палач замахнулся острой железной перчаткой, которая еще не исчезла. Пальцы заострились, как наконечники стрел. – Я просто вырву твоё лживое сердце.

– Сначала я вырежу твоё! – карлик вцепился зубами в запястье повелителя. – Ты не достоин быть судьёй или господином!

– Тварь! Гун-гарейн мне решил устроить! – Палач, что есть мочи колотил макушку слуги. – Думаешь отвоевать право на мою силу в поединке!

– Ты дал мне чуть больше памяти вместо с ненавистью! – верещал карлик, нацелив зубы на «вкусное» плечо господина. – Уверен я выбью из тебя остальное.

«Другого шанса не будет», – решил Юг. Ноги понесли, куда глаза глядят. А глядели они на гаснущий мир. Пол разрывали новые трещины. Башня ходила ходуном. Парень шмыгнул к пробитой стене, за которой виднелась площадь. «Прыгай! Прыгай или умрёшь», – кричало нутро. Но, когда мышцы скомандовали отрыв, дыру закрыл огромный птичий глаз. Зрачок быстро бегал по радужке в поисках цели. Юг притормозил в полёте. Он сделал пируэт и отполз от обрыва. Птица заметила движение. Глаз бесконечную секунду смотрел на Юга и, убедившись в чём-то, пропал из виду.

Болезненный толчок в лоб, потом еще. Юг машинально прикрыл место удара, а когда толчки прекратились, обнаружил себя в мусорной куче у фонтана. Лоб клевал упитанный чёрный ворон. Парень присмотрелся к глазам птицы. Око, то самое око, которое явилось перед пробуждением.

– Спасибо, – едва слышно промямлил обветренный рот. Ворон чуть заметно наклонил клюв и скрылся из виду. Замутнённый взгляд проследил плавный полёт. Крылатый держал путь к столбам чёрного дыма.

– Таверна! – Юг вскочил, как ошпаренный. – Таверна горит!

Маги еще выясняют отношения. Герой побежал на дым, отдалённо прикидывая, сколько проспал. Судя по солнцу, после битвы прошло часов шесть. Мимо семенили горожане, старательно обходя «пахучего» мальчугана. Парень осмотрелся, принюхался, никого. Палач исчез, занятый разборками с подопечным.

– Надо торопится! – Юг выбрал дорогу покороче. – Успеть бы загладить грехи, чтобы Палач не придирался на новом суде. И еще этот ворон, уже дважды спасал без причины. На площади отклонил метеорит, теперь разбудил от кошмара. Стоит найти владельца полезной птички. Может, посоветует, питомца получше, чем демон-мучитель.

Парень сознательно бежал в людные места. Любопытный Палач может «застрять» в чужой голове и увлечься грязными мыслями. Чужие грехи дадут время. Горожане в дорогих одеждах сторонились Юга. Он напоминал битого попрошайку, от которого за версту несло помоями. Зато поодаль меж узких улочек на пару с крысами трусили бродяги. Столь же вонючие, столь же одинокие, нищие шли по следу густого дыма.

– Мародёры! – пренебрежительно фыркнул Юг. – Только-только челядь бежала от войны, а теперь спешит грабить руины. Ближайшую стену испещрили свежие сколы. Он близко. Если обогнать вереницу бездомных не придётся толкаться у входа. Ноги согнулись для рывка.

– Эй новенький! Ты того, осторожней! – Юга осадил хриплый нищий. Крепко сжатое запястье заставило повернутся. Перекошенная спина и подбитый глаз не добавляли красоты новому знакомцу. Кажется, оборванца по малолетству саданули дубиной, но подлечить забыли.

– Вишь чё со мной сталось! Нагнуться нельзя без боли! – нищий выпятил здоровенную шишку под поясом. – Это кара. Я строй нарушил. Впереди молодые, сильные их добыча. Убогие того, – доедают.

Юг нехотя встал в конец колонны. Даже на дне жизни всегда могут постучать снизу, дубиной. Как по команде вереница людей замерла.

– Стража! Стража! – пронесся заговорщицкий шёпот. Вдоль живой цепочки вразвалочку шли оружные блюстители закона.

– Грабить можно, драться нет! – поучал длинноволосый законник, размером с семейный дубовый шкаф. Татуировка в виде ножей у глаза, явственно намекала, что он шутить не будет. – Повторяю!

Юг глубоко вдохнул и прижался к общительному попрошайке.

– Палач придёт и все испортит, – сознание сверлила приставучая мысль. Когда стража миновала, в толпе мелькнули красные очи без зрачков. Правый глаз заплыл, на половине головы выдраны волосы, челюсть вывихнута, и плечо неестественно кренилось вперед.

Юг подавил смешок, стараясь смотреть поверх голов. Палач возник в группе, ещё ближе. Изрядно помятая серая морда выражали только одно – месть.

– Не может подойти, – мысленно отметил Юг. – Значит, силы потратил. – Надо не грешить лишний раз.

– Давно пора сдохнуть! – сознание пронзил леденящий рык. – За порченый лик ты помучаешься, будь уверен.

Юг пригляделся и невольно растянул губы. – Щучий сын! Так прокляла трактирщица, прежде чем поджарить нас котлом!

Бабские чары, пока я сидел в бочке достались Палачу. Помимо уродства относительно здоровую половину лица демона покрыли струпья.

– Рыбьи губы, чешуя вместо кожи, – Юг с удовольствием комментировал новый вид, радуясь, что обидчик получил своё. – По близости разбитый фонтан, водички принести?

– Не смей шутить! – рокотал призрак, стыдливо прижимая жабры. – Ныне гроб тебе заказан. Оплатил бы.

– Чем? Забудь! – Юг, привычно хлопнул карманы. – Злата отродясь не… Уверенный тон оборвался. Под поясом висел набитый кошель. Раздражённые стражи уже обыскивали бродяг.

– Ой, молодцы что-то обронили, – процедил дух, зычным свистом привлекая народ. – Какая удача! На твоей сумке королевский герб: жёлтый треугольник в пятипалых когтях. Или это не твоя сумка?

Демон холодно сверкнул подбитым глазом.

Законники приближались, подгоняя бродяг с помощью пинков и алебард.

– Не снимается! – Юг с усилием пытался отбросить находку. Треклятый кошель буквально прирос к поясу. Громкий разговор с невидимым другом уже привлёк лишние уши. Бродяги, третей дорогой обходили странного попутчика. Даже стража оставила смутьяна напоследок.

Юг, как ужаленный, припустил проч. Он лихо обошёл медлительные группы бездомных. Через пару шагов за ним гнались не только стражники, но и долговязые громилы-мародёры. Голова то и дело трещала от издевательского гогота Палача. Юг знал, демон смеется от бессилия. Поворот, другой, вот уже разбитые лавки. Почти на месте. Преследовали, спешили, так, что пыль поднималась под сапогами. Уличная живность разбегалась, не желая гибнуть под молотилкой ног. Юг прыгнул за угол не глядя. Не то чтобы Юг первым хотел попасть на битву, погонщики не оставили выбора. Ступни с облечением ощутили горелый камень. Потемневшая брусчатка еще хранила тепло былых чар. Одни камни булькали, как болотная жижа, другие выдвинули зубы и кусали не хуже диких собак. Кутерьма позади настороженно стихла. Громилы подозрительно быстро растеряли кураж. Их искажённые яростью лица изменились на маски, полные терпимости. Мол, хочешь бежать – беги мы не гордые, подождём на выходе. Загнанные стражи словно прилипли к дороге. Служивые нервно переминались с ноги на ногу. Разношёрстную компанию объединял один вопрос: стоит ли овчинка выделки?

Юг одарил преследователей победоносной улыбкой. Пора наконец оглянутся на площадь. Ноги сами подогнулись от тошнотворного зрелища. Будто мешки с картошкой в базарный день на брусчатке валялись раненные горожане. Одних еще тёплых обирали попрошайки, другие медленно ползли прочь. Бедняг что-то прижимало сверху.

Юг присмотрелся, однако различил только искажения воздуха над телами. Воздух танцевал, как от костра, надёжно скрывая существо, которое мучает человека. Юг уже видел это искажение, когда Палач набрался сил. Значит, людей истязали скрытые демоны.

– Гляди, наслаждайся! – Палач возник у плеча и с удовлетворением провёл когтистой лапой над глазами подопечного. – Ты еще настрадаешься за это беззаконие, когда я отдохну.

Глаза Юга налились кровью. К несчастным присосались кольцевидные пиявки. Смоляная кожа отливала потом, маленькие оливковые глазки постоянно сверлили жертву.

– Склизкие друзья передают жизненную силу хозяйке таверны, – назидательно поучал Палач. Глаза пиявок в подтверждение периодически заливала ослепительная синева. – Видать старухе туго приходиться, глянь, как трактир разворотили.

Трактир напоминал карлика, проглотившего взрывчатку. Первый этаж, как отрезанные ноги, засыпан, наглухо. Похоже, ведьма старалась задержать наступление и изнутри загородила проход. На втором этаж – теле карлика, порушены окна. Это уже атакующий шквальным огнём не дал чародейке стрелять с возвышенности. Единственный способ подняться – скользкая балка, выпирающая из дома, словно сломанное ребро. Она слегка касалась земли и вела к последнему целому окну. А дальше голова карлика третий этаж, там стены странным образом вздуты изнутри. Взрывы, много взрывов. Наверху завязался основной бой. Даже сейчас меж некоторых деформированных плит сверкали оранжевые вспышки, изредка прерываясь женским криком.

– Пошли! Посмотрим, ближе! – Палач мягко потянул за рукав. – Плюнь ты на эту мелочь им уже не помочь. Они так, чужой завтрак. Мусор.

Мусор, мусор пронеслось в голове, мысль окотила не хуже холодной воды. Так Юга часто звали в попутчики.

– Ло-о-о-о-о-о-ж! – во всю глотку заорал парень. – Они не мусор!

Ноги сами понесли к раненному. Палач умело скрыл ухмылку когтистой лапой. «Давай герой, найди приключений» – подначивали красные глаза.

Алчный бродяга увлечённо рылся в сумке раненного коллеги. Ступню неудачливого конкурента с аппетитом грызла пиявка. От места укуса исходил черные струи. Похоже, рану прижгли, чтобы жертва не истекла кровью. Вот откуда дым над кабаком. Сколько еще невинных страдает? Нельзя бросать мародёров! Мысли табуном пронеслись в голове, пока Юг заносил руку.

Кулак с чавканьем скрылся в склизком враге, увязнув по локоть. Зверь даже не вздрогнул. Пиявка заторможенным взглядом уставилась на агрессора. «Это все?» – говорил дразнящий взгляд. Юг замахнулся, стараясь бить поперек позвоночника. Хлюп. Вторая рука застряла еще крепче в желеобразном теле. – Застрял, как муха, в говне! – Палач «по-дружески» облокотился на хозяина. – Поделом.

В чёрных глазах пиявки зарделся огонёк мести. Тварь сбросила маскировку, направляя окровавленную пасть к новой жертве. По мягкому телу потянулась жёлтая корочка. Слой за слоем из небольшого налёта сплелась бугристая золотая броня. Если Юг выживет, благородного металла хватит, чтобы вылечить оторванные руки. Мысли прервал испуганный крик. Это стражи разглядели пиявку. Они таки решились бежать за вором.

– Живее! Если не поторопимся негодяя сожрут с нашим золотом! – присвистнул шкафоподобный служака. Гигант детскими шажками продвигался по выжженным камням. – Вора уже словили! Давайте заберем своё. Но служивые шли за ручку, гуськом замирая от каждого шороха.

– Закрой пивохлёбку! – злобно зыркнул товарищ. – Проглотят его, за нас примутся. Неизвестно сколько вокруг затаилось зверюг.

Впервые Юг огляделся, без эмоции и желания помочь всем одновременно. Над каждым телом танцевал искажённый воздух. Площадь кишела скрытыми пиявками, как взбудораженное болото. Только вместо бугорков и кочек раненные люди. Золотая броня неотвратимо ползла к посиневшим рукам…

– Упади и умри! – прямо в ухо крикнул Палач. Юг вздрогнул, очнувшись от какого-то сна. Глаза зверя успокаивают, убаюкивают…упасть…умереть. Будь, по-твоему. Уголки губ едва дёрнулись вверх. Юг зажмурился и начал падение. Стоило перестать смотреть в глаза зверю и пальцы снова шевелились. Тело успело сгруппироваться, а ноги уперлись в золотой живот пиявки. Колени разогнулись, срабатывая, как пружины. Руки с треском вырвались из заточения. Ошарашенный зверь отлетел к ближайшему бродяге.

Юг проводил взглядом округлую тушу. Он устало посмотрел на нищего, ради которого рисковал руками. Проныра увлечённо распихивал награбленное по карманам, даже не взглянув на спасителя. Отброшенная пиявка ударила, как шипованная булава. Бродяга заскулил, однако писк сменился гипнотическим мычанием.

– Одного спас, – буркнул Палач, демонстративно загибая коготь. – другому нагадил, – коготь загнулся опять. Вышел в ноль. Юг пропустил насмешки мимо ушей и побежал к раненому.

Не дожидаясь благодарности, парень подсадил незнакомца на плечо. Юг медленно потащил беднягу к относительно целым домам. Только одна мысль не давала насладиться собственным благородством, стражники вот-вот нагонят. У служивых погоня не задалась. Сначала герои все не решались ступить на проклятый камень. Когда, жадность пересилила трусость брусчатка соткала толстое кольцо, из чёрных булыжников стоило страже покинуть освящённую улицу. Только руки легли на оружие, камни обзавелись глазами, недобро воззрившись на гостей. Следом выдвинулись миниатюрные каменные рты. Булыжники разом обнажили резцы, заметив, как стражники вынимают клинки. Бойцы, дрожа, как осиновый лист подпёрли спины друг-другу. Палач почтительно кивнул камням. Те зарумянились.

– Отвлеките законников, – шепнул демон. – Ещё не время.

Через сотню шагов глаза, раненного просветлели. Зрачки обрели фокус. Потеплевшие руки добела сжали запястье Юга. Незнакомец рывком притянул спасителя, так чтобы не осталось выбора, как только смотреть в побитое лицо чужака.

– Огненный котёл лопнул, как перезревшее яблоко! – с дрожью прошептал нищий. – Его изнутри прогрызли они, жирные, чёрные черви. Пиявки градом обрушились на людей. Черви сходу атаковали тех, по глупости высунул нос из укрытия. Горожане бросились наутёк. Кто-то, на ходу подобрал золотую монету. Звери приметили, и покрылись блестящей шкурой. Но мы боялись, трусили выйти за сокровищем. Тогда твари начали выплёвывать золото. Новые монеты, как две капли воды, повторяли королевские деньги. За считанные мгновенья опустевшую площадь скрыло толстое денежное одеяло. Проворные горожане рискнули утащить пару медяков. Проверили на зуб, оценили блеск, волшебное золото превзошло обычное. Толпа хлынула с новой силой. От детей до стариков всё тащили деньги, как сумасшедшие. Никто не дрался, золота было много, слишком много и сокровище всё пребывало. Ослеплённые жадностью, люди не замечали, что пригревшееся монеты шевелились. Пиявки ждали, свернувшись в золотые клубки. Казалось, они уснули или умерли. Группа безумцев даже утащила золотой рогалик домой. – Нищий хохотнул и сплюнул кровью. – Всё закончилось, когда…

Уши Юга пронзил зычный свист. На лицо попутчика упала тень первобытного ужаса. – Этот звук! Не-е-е-т! Живые! Деньги оживают от свиста! Монеты – это яйца пиявок! Беги!

Юг на счастье успел дотащить бедолагу до пустой комнаты. Просторное укрытие, для двоих вполне… – Юг не успел додумать мысль, когда чужак оттолкнул спасителя. Вместо благодарности, раненный сам прыгнул в проём. Покосившаяся дверь с треском захлопнулась, щёлкнув задвижкой. Юг обескураженно оглянулся. На него с жадностью пялились с полсотни голодных глаз. Пиявки хлюпали присосками, стрекотали, готовясь к прыжку.

– Скорее к балке на второй этаж! – с вымученным благородством крикнул Палач. Парень отмахнулся и с надеждой посмотрел на дорогу, по которой вышел к таверне. Светлая, пустая улица была ближе, чем хлипкая балка. Вот только стражники неподалёку. Вокруг служивых продолжали щёлкать челюстями дорожные камни. Вояки так дрожали, что едва ли могли двинуться. Зато обратный путь надёжно загораживали.

– Авось проскользну, – мелькнула любопытная мысль. Палач, заметив авантюрный огонёк в глазах подопечного недовольно хмыкнул. Дух чёрным облаком полетел к живым камням. Из тучи появилась когтистая лапа… Ближайший стражник потерял сознание, когда услышал рык из чёрного облака.

– Вы молодцы, мой маленькие твёрдые друзья! – с напускной заботой шепнул Палач, гладя зубастый камень по пухлым щёчкам. – Окажите мне последнюю милость, спрячьтесь сильно-сильно. Так чтобы большие дядьки не боялись, а мой хозяин бр-р испугался. Вот весело будет. Понимаете, он должен попасть на второй этаж. Мальчику просто нужна мотивация. Ещё, я слышал, у вас золото осталось. Покажи-и-и-и-те?

Камни кивнули и один за другим, как домино перевернулись чистой стороной. Булыжная площадь вновь стала булыжной. А из-за камней, словно ягодки из-за грибов выступили увесистые золотые монеты.

Стража переглянулась, нерешительно ступая по золоту. Осталась ли у них смелость гнаться за вором или стоит остеречься стаи пиявок, на горизонте? А горизонт то усыпан богатством, на две жизни хватит. Глаза вояк полыхнули желанием. Пугающие слова сами сорвались с языка.

– Давайте бросим щенка монстрюгам, а пока его доедят, набьём сумки доверху – рыкнул воин с татуировкой у виска. Товарищи злобно заржали и уставились на Юга.

– Обожаю жадность! – Палач выжидающе посмотрел на подопечного. – Теперь то ты побежишь, как миленький.

Обрывки фраз, которые расслышала жертва, не оставили выбора. Теперь он мечтал достичь спасительной балки. Пиявки прыгали, били хвостами, но вор достаточно ловок, чтобы находить лазейки меж ударов и двигаться вперед. Прыжок, кувырок, одна из пиявок телом закрыла дорогу. Юг оттолкнулся от тяжёлого панциря и повис точно на шаткой балке. Хорошо, что получилось приземлится на ноги. Вожделенное окно приближалось. Вот уже виднелась искорёженная арка подоконника.

– Алебардами зацепляй! – приказали с улицы – Без приманки нас съедят!

Юг прыгнул раньше, чем хотел, лишь бы оторваться. Толчка не хватило. Тело безвольно повисло на подоконнике. Лязг доспехов слышался все ближе. Взгляд невольно скользнул за спину. Преследователи встали кольцом, отбивая нападки тварей. Те, кого поставили в центр, навострили алебарды. Ратники дружно потянулись к беглецу. Первый же замах кончился зацепом. Не без помощи Палача, конечно. Одни держали вымокшие штаны, другие алебардными крюками поддели рубаху.

– Пусть весь город видит красу господина великого! – лютовал Палач – Может, девицу соблазнишь, коли шишаком вышел.

– Лучше голый, чем мёртвый! – огрызнулся Юг, подтягиваясь из последних сил. Одежда хрустнула, доставаясь преследователям. Парень взвыл, чувствуя, как по спине ползут кровавые струи. Крюки вошли глубоковато. Усталость потянула героя обратно в окно. Он едва не выпал на треклятую улицу. Кажется, схватил что-то из мебели. Стою. Повезло. Кровь неотвратимо хлестала, делая пол до невозможности скользким. Юг обессилено сел, уставившись в обожжённый оконный проём. На балке уже хрипели стражи. Очень скоро служивые штурмуют комнату. Он не выберется один. Ратники поднимутся и станцуют на его костях. Руки попытались ощупать порезы. Пальцы не дотягивались, довольствуясь рваной плотью. Такие раны без помощи не перевязать.

Палач уселся на подоконнике, невинно насвистывая. Он выглянул с издевательским видом. Острый глаз смерил сначала преследователей, потом подопечного. Когтистая лапа показала коготь вниз, когда демон оценивал Юга. Призрак забрался в комнату, вальяжно скрестив худые чёрные ноги.

– Не хватает только жрачки, – посетовал Палач. Демон подобрал кусок стены, что-то нашептал над ним, так, что камень стал горбушкой. Зубастый рот жадно оторвал краюху хлеба. Вместо мягкого основания булка открыла каменную сердцевину. Демон, сохраняя улыбку проглотил тяжёлый кусок. Судя по горящему взгляду, Палач жаждал зрелища. Ругань с улицы усиливалась, воины неуклюже взбирались по шаткой балке.

– И ведь ты не можешь сбросить наглецов! – плюя каменной крошкой, торжествовал дух. – Если скинешь, твари внизу их съедят. И на твоей совести будут невинные люди. У них семьи да дети малые. За такое я с тебя семь шкур спущу, поганец. Если не выкрутишься, вояки сами тебя на корм отправят.

Голова Юга медленно клонилась к груди, грязная комната расплылась в дымке.

– Возьми контроль, – скрепя зубами прохрипел парень. – Сделай так, чтобы никто не пострадал.

– Что я получу? – безразлично уточнил дух, видя, как расширяется красная лужа под измотанным хозяином. Самое время торговаться. – Ты даже стоять не можешь, костяная отбивная.

– Бери тело и разум. Силы сколько хочешь. Если я угасну, ты останешься единственным хозяином.

– Годится! – Палач довольно хлопнул по коленке. – Договор?

– Договор! – обречённо выдохнул Юг.

Плач опустил лапу в тёплую кровь. Когти нарисовали багряный круг на груди, бывшего господина. Воспалённое сознание даже не заметило, что демонический коготь вскрыл разум, как жестяную банку. Стоило линиям фигуры сомкнуться, призрак прыгнул в красное кольцо, словно лев в раскалённый обруч. Юг каждой клеточкой ощутил тяжесть демонической воли. Казалось, он проглотил холодный камень, который придавил размякшую душу.

– Я всегда знал, что зло у тебя в крови! – злобно ухмыльнулся Палач, используя рот хозяина вместо рупора. Когда демон перехватил контроль, в кровь добавилась капля черноты. Жижа с тёмным оттенком заползала в раны, напрягала вены, будто множество маленьких Палачей строем бежали по сосудам, захватывая кровеносную систему. Багровый рисунок на груди растёкся, оставляя округлый выжженный шрам. Нечто среднее между ожогом и татуировкой. Внутри круга, как на арене чёрная кровь собралась в набухший сгусток. Захватчик нагло выставил упитанного «бойца» для генеральной битвы. Вены, в которые не успел проскользнуть мрак, ответили на вызов, собрав шар по меньше, зато из чистой крови. Противники столкнулись словно борцы после гонга. Каждый старался вытолкнуть другого за край круга.

– Пока есть договор, ты не имеешь права от меня прогонять! – Юг с трудом управлял языком.

– Я не могу тебя убрать! – взревел Палач, губами хозяина. – Но на хорошую жизнь уговора не было.

Грозные слова придали веса чёрному сгустку крови. Маслянистая капля увеличилась, поджимая чистый шар к краям «арены» на груди.

– Я хочу помнить! – боролся Юг. Свободная кровь мощным толчком оттеснила черноту.

– Хорошо! – рыкнул демон, захлёбываясь слюной от ярости. Палач запустил чёрную лапу в воспалённый разум. Он, будто медведь перед ульем, пытался вместо мёда нащупать обиды или разочарования злопамятного сожителя. Люди часто копят плохое. Демону было легко.

– Так вот чего ты боишься! – с ехидным торжеством прошипел Палач, когда людские глаза расширил страх. – Хочешь помнить? Получай!

Руки сотрясла нервная дрожь. Толстые куски мглы, гладкие словно обожжённое железо закрыли остекленевшие глаза. Со стороны казалось, Юг кивнул, на самом деле голова дрогнула от удара о твёрдый мрак. Что может быть хуже, чем ослепнуть внутри собственного кошмара?

– Как тебе чёрные стены? – брезгливо фыркнул Палач. – Помнишь, когда впервые ощутил леденящую хватку ужаса?

Палач без жалости стукнул по затылку. Боль от удара, смешенная с памятью, срослась в упругий барьер. Всё как тогда… Караванщики после спасения запихнули Юга в холодный ящик. Так делали со всеми новичками чтобы проверить одержимость. Вот только выпускать его не спешили. Хотя он был просто ребенком голодным, уставшим. Он сопротивлялся неделю. Бился о стенки, пока не затрещали кости. Без толку, только еды меньше давали. Снова эти обгорелые стены, этот смрадный запах пота, смешанный с вонью собственных испражнений. Организм уже не хотел бороться. Силы утекали вместе с мочой в узкие дыры под ногами.

Состоянию хозяина тела вторил сгусток крови на груди. Бледный, осунувшийся, твердеющий. Он утратил искру решимости и разрешил себя поглотить. Одержимая кровь, подобно мрачному солнцу впитала врага. На груди победоносно отпечатался, ожёг в виде выжженного светила с шипастыми лучами. Демон заклеймил партнёра, как скот. Глаза Юга резко распахнулись. Новый жилец заехал в дом и открывал окна, чтобы прогнать запах приживалы. Палач, завладев мышцами, сидел все в той же комнате разрушенной таверны. Взгляд выжидающе сверлил разбитое окно, из которого вот-вот должен показаться враг. Внизу бодрые выкрики сменились испуганными воплями. Кажется, стражи у входа с трудом держали оборону от зубастых камней. Палач продолжал смотреть ни секунды, не сомневаясь в единственном человеческом инстинкте, который подчас затмевал благородство – жадность.

Бугай пыхтел и ругался, однако преодолел узкую балку, даже не взглянув на охрипших товарищей. Дородного широкоплечего вояку встретил суровый взгляд исподлобья.

– Здравствуй червь! – прорычал Палач, вставая на кулаках. – Подойди, возьми своё золото.

Глава 3 Битва на пепелище

– Что ты бормочешь? – воин с прищуром посмотрел на истекающий кровью кусок плоти. Над бровью и под глазом здоровяка смокнулась татуировка лезвий. – Где мои деньги говорящая отбивная?

– День-ги – манерно повторил Палач, материализуя в правой заветный мешочек с монетами. – Подавись своим золотом!

Демон прыгнул, оттолкнувшись сразу четырьмя конечностями. За каждым движением тянулась чёрная дымка, словно тело горело изнутри. Страж удивлённо разинул рот и получил кошельком в глотку.

Воин закашлялся, согнувшись пополам. Палач цепко сжал верх оконной рамы, и ногами выбил противника. Визжащий здоровяк полетел вниз. Демон выгнул спину по-кошачьи чтобы броситься на остальных. Наступление остановила острая боль. Руки разжали раму, швыряя Палача на холодный пол. Демон неуклюже оттолкнулся от ближайшего стула, стараясь выпрямиться. Правая половина тела онемела, заставив высокомерного властелина кататься подобно сломанной кукле.

«Нельзя безнаказанно делать гимнастические упражнения на пороге смерти», – напомнило жжение в суставах.

– Плоть затаскали до дыр, – с недовольством буркнул Палач, подползая к окну. Тот, кто обзывал других червями, теперь сам полз, как насекомое и едва достал подоконник. Поднявшись на здоровой ноге, демон приметил залётного стража. Вояка повис на балке и жалобно скулил, трепыхаясь над голодными пиявками. Товарищи с боем расчищали место падения для друга.

– Успею за штопаться пока этот мешок с костями окончательно не порвался! – Палач вывернул демоническую чёрную голову силясь осмотреть увечья. Настоящая голова Юга осталась болтаться, словно тыква у пугала. – Хорошо же меня покромсали. Лишние руки не помешают. Ну-ка! Вылезайте!

Из лопаток, словно обугленные лапы богомола, прорезались щербатые пятипалые отростки. Правый лёгким движением отделил мизинец от левого и скатал из него длинную тонкую иглу. Левый отросток ухватил один из целых кровеносных сосудов и продел через ушко иголки вместо нити. Игла нетерпеливо вздрогнула. Даже крохотной частичке демона нравилось причинять боль. Палач знал, что каждый стежок для человека сродни удару копья и невольно скалился от удовольствия.

За десяток умелых сшивательных движений раны закрылись. Хорошее дело, но Юг не мог улыбаться. Лицо превратилось в восковую маску с глазами навыкате и перекошенным ртом. Палач ненароком, защемил лицевой нерв.

– Осталось решить вопрос с жижей, которая по понятным причинам утекла от старого владельца, – демон небрежно оглядел комнату, заляпанную кровью. – Я бы тоже убежал от задохлика. Палач взял иглу и дунул в нее, превращая в длинную трубочку. Чёрные отростки бесцеремонно воткнули трубку в лодыжку так, чтобы кончик касался пола.

– Кровь! – демон пристально вгляделся в ближайшее красное пятно. – Эй, жижа возвращайся в тело, пока не высохла!

По красным лужам пробежала рябь. Ещё тёплая багряница покрылась множеством пузырьков-мурашек, но не сдвинулась. Палач по зверину оскалился и зашипел. Разлитые красные капли подпрыгнули и поспешили к венам. Тело медленно налилось румянцем, а руки снова могли сжать кулаки. Демон удовлетворённо хмыкнул, вдыхая уличный смрад. Глаза с презрением следили за стражей. Если оглоеды будут лениво махать клинками, придётся вмешаться. Рубаки понадобятся наверху. Но служивые отбили беззубого товарища благодаря крайне бездарным атакам пиявок. Твари не просто промахивались, а частенько замирали, подставляясь под клинки. Некоторые пиявки обессиленно бились лбами о соседней. Значит, у хозяйки есть более важные дела, чем управлять слугами. Кучка ратников переводила дыхание на безопасном расстоянии, а монстры бесцельно слонялись, изредка кусая сородичей.

– Ещо поквитаемся! – обижено крикнул татуированный стражник, разминая рот после съеденного кошелька. – Пошли парни, отыграем потерянные деньги в кабаке. Пусть побитую чернь другие спасают. Мы ничего не видели. Заодно поспрашиваем, кто столбы ворует, может награда перепадёт.

– Тут люди гибнуть, а ты о столбах думаешь! – выпалил Юг, но сиплый голос застыл внутри чуждого горла. Стражники натужено ухмыльнулись, тому, кто бросил их на растерзание камням. Под тяжёлым взглядом начальника служивые покорно поплелись следом. Югу хотелось скакать от радости, однако согнутые руки упёрлись в гладкую преграду. Похоже душу заперли внутри узилища не больше кулака. Да и сам Юг был крохотной копией себя, только не видел ни рук, ни ног, зато все ощущал.

– Не мечтай выбраться! – самодовольно приструнил демон, жестом указывая «к ноге». Порыв ветра вдавил так, что Юг порадовался отсутствию позвоночника. – Слышал, выражение не носи в душе камни? А если слышал почему копил обиды? Камень, железный ящик, как хочешь называй новое жилище! Главное – материал, из которого оно сделано. Стены выложены затвердевшей болью, пол устлан разочарованием! Бедный маленький оборванец. Никто его не любит, никто не приласкает. Все только шпыняют, правда? Ты всю жизнь усердно мастерил темницу, теперь наслаждайся постройкой.

Слова ранили лучше кинжала. Неужели его порежут, будто тушу в узкой скотобойне? Напрасно Югу подумать о плохом и достаточно конкретном событии. Во мгле сверкнули кинжалы без ручек.

– Забыл сказать. Стены тюрьмы укреплены кошмарами, – напоследок шепнул Палач. – Да! Да! Подумал – получил – непреложный закон сна! Вот-вот твоя тщедушная душонка разорвёт сама себя. Вместо крови вытечет человечность, капля за каплей.

– Нельзя думать о зле! Хватит! – натужено шипел Юг, когда вокруг удвоились острые предметы. – Бесполезно, не могу перестать прогнозировать боль.

Не прошло и минуты, как повсюду роились материализованные мысли в виде щербатых лезвий. Юг задержал дыхание, опасаясь наколоться. Палач кашлянул, и осколки пронзили узника. Железный ящик, как оголённый нерв, дрогнул от лёгкого сокращения мышц. Судя по самодовольной ухмылке, демон знал, как работает западня. Палач притопнул, а под ногти Юга вошли еще десять лезвий. Сознание погасло от шока. Теперь Юг слышал только мысли Палача.

– Пора перейти на новый уровень, – Палач перевёл взгляд на этаж повыше. Туда, где недавно сверкали голубые вспышки. На лестнице слышался глухой стук. – Маги перешли врукопашную?

Стороны на пределе, если повезет я смогу добить слабака, а тело заберу. К слову, о сторонах, прежде чем лезть в логово льва стоит узнать размер клыков. Начнём с незнакомца, который кидался облаками. Откуда ты пришёл? Палач задумчиво потупился и заметил чужой кровавый след на подоконнике. Только эта кровь не подчинилась приказу вернуться в тело. Наверняка здесь ранили мага, если страж-верхолаз не успел наследить.

– Покажи, дела хозяина! – властно потребовал Палач. В ответ высохшая лужа размякла и едва заметно перетекла в красную фигу. Только демон подобрал колкие фразы для убедительно тирады, как лужа опять высохла.

– Не хочешь показывать, прошлое сам посмотрю! – буркнул демон, соскоблил кровь и посыпал на глаза. Палач моргнул, потом еще и сухая кровь собралась в упругое покрывало поверх зрачка.

– Не стоит меня слепить! – сжав зубы, выдавил Палач. – Лучше расскажи о своем повелителе. Давай вспомним, как вы были вместе, а я помогу пережить хорошие минуты.

Плотное багровое покрывало обдало белки приятной теплотой. Кровь согласилась, а Палач выдохнул. Первая ловушка. Наглец хотел повредить зрение любому, кто рискнёт изучать кровь. Что ж похвально. Надо быть осторожным, когда увижу прошлое. Кто знает, какие там сюрпризы. Тем временем красная завеса на глазах прояснилась, превратившись в прозрачную мембрану. Толстое стекло соединилось на переносице подобно очкам.

– Как же разглядеть прошлое без очков? – саркастически уточнил демон, максимально напрягая глаза. – Открой свою память, собери из кусочков крови, что сумеешь припомнить.

Мембрану рассекли багровые трещины, через них, как по трубам глаза наполнили чёрные точки. Подсохшая кровь с трудом доставала воспоминания из живых клеток. Тусклые серые комочки, едва заметно сверкали красной сердцевиной. Серые частицы несли обрывки воспоминаний, но, когда комочки соединялись, красный свет гас, а частицы обессиленно падали.

– Вспоминай! Ну же! – рычал Палач, осознавая щекотливое положение. Он стоит посреди разрушенной комнаты, размахивая руками. На глазах мембрана с песком внутри. Такие песочные очки бывают у всех, кто изучает прошлое. Демон беззащитен как дитя, а новой информации о враге нет. Надо покончить с кровью поскорее.

– Два часа! «Мне нужно только два часа», —умоляюще прошептал демон. – Вспомни, что было недавно. Песочные часы на зрачке сделали оборот. И из серо-красного песка внутри начали складываться угрюмые дома и безликих людей.

Под ложечкой предупредительно засосало. Стараясь проследить поворот, шея опасно вывернулась. Еще чуть-чуть и суставы сломаются. Незримая сила украдкой помогала шее переломиться. Вторая ловушка, ну уж нет! Демон вовремя схватил голову и остановил хруст позвонков.

– Владелец багряного следа посильнее смертных! – мысленно отметил Палач. – Два часа два оборота, нужно быть гото…

Песочные часы повернулись, опять прерывая мысли. Наконец серо-красные кусочки соткали реальность. Демону открылась знакомая площадь в чёрно-белом цвете с алым оттенком.

Картинка максимально размыта. Тусклые фигуры без лиц, дома – серые пятна с точками окнами, а вместо звука глухое шипение.

– Еще, покажи еще! – наседал Палач, в ответ изображение еще больше расплылось. – Ладно, ладно и так сойдёт.

Демон быстро пошёл на попятную, большего из остатков крови не выжить. Что же можно увидеть с высоты птичьего полёта? Площадь забита монетами, так что брусчатку не разглядеть. Обезумевшие люди с жадностью набивают карманы. Все толкаются, как свиньи у кормушки. Пиявки свернулись рядом и ждут сигнала атаки.

– Неужели я подобрал кровь горожанина? – Палач досадливо скрипнул зубами. Хозяин памяти сам подсказал ответ. Незримая рука обвела красным грифелем фигуру в тени здания. Одежда спрятана серой дымкой, вместо лица белый холст с точками-глазами и палочкой-носом. Незнакомец безмолвно взирал на праздник жадности. К чужаку периодически отскакивали медяки, но герой даже не опускал глаз. Палач послал мысленный импульс, надеясь разглядеть пришельца. Однако мысль потухла словно головня, которую затушил встречный ветер. Слишком мало крови на подоконнике для полноценного изучения врага.

– Ла-а-а-а-дно, – задумался Палач, нехотя проглатывая поражение – Что-то ты должен чувствовать. Эмоции в жилах не утаишь. Поделись болью человек!

И тут демона накрыла самая сильная эмоция хозяина крови, чувство, которое превосходило жадность горожан – презрение. Презрение к деньгам, отвращение к уличной грызне, и жажда положить конец безумию.

Пиявки напрасно ждали, когда чужеземец покинет укрытие за горстку монет. Из левого окна таверны скрепя зубами наблюдала хозяйка постоялого двора. Гусиные перья уже скрыли добрую половину лица, но женщина не пыталась врачевать раны. Вот-вот враг выдаст себя, и она прихлопнет супостата. Наконец колдунья что есть силы, сжала кулак и ощупала руки. Её некогда молодая кожа стала склизкой и почернела, как шкура призванных пиявок.

Ведьма что-то недовольно пробубнила и хлопнула ставнями. Пиявки приняли «бубнёж» за приказ и разразились свистом. Монстры атаковали людей, а чужак шагнул из тени. Хозяин крови заметил, что женская тень падает на соседнее окно, и поднял руки, широкие, как стволы деревьев.

– Святые макаронины, он меня, как тростинку переломит! – сглотнул Палач, оценивая габариты агрессора. – Значит ближний бой не вариант.

Из-за запястий чужестранца вырвались две чёрные линии. Обладатель крови максимально скрыл тип оружия. Жирные полосы с обводкой красных искр большего не увидеть. Но Палач может разглядеть пламя под любой маской. Всё-таки демонам не понаслышке знаком огонь.

– Огнеметы! – от одного слова лоб покрылся испариной, а зубы отбили дробь. – Он один из мехогаров, – колдунов-механиков.

Чужак ударил наверняка, с первого раза заварив окно струей пламени. Ответом из соседнего проёма послужил вылетевший половник. Черпак испускал голубоватое сияние и через мгновенье распался на молнии. Разряды угоди в толпу, покосив зазевавшихся граждан. Сердце Палача защемила чужая острая боль, хозяин крови от души жалел тех, кому достался лишний ожог.

Не дождавшись порции чар, мехогар принялся пламенем запечатывать окна. Удар еще удар. Он бил на опережение, не давая ведьме даже подойти к раскалённому подоконнику. Наконец осталось последний проём. Мехогар подошёл достаточно близко, чтобы разглядеть волшебницу. В окне появилась растрёпанная баба с дымящимися волосами. Кожу испачкала копоть, румяны заменила сажа. А глаза сверкали, как раздутые угли. Колдунья вцепилась в стену до хруста пальцев. С ладони живо спрыгнули электрические пауки и раздвинули камни.

– Поглядим, как ты теперь спасёшь жадных горожан! – взревела баба, безумно хохоча. Рука аккуратно вошла в полость меж камней, а электрические пауки оживили валуны. Секунду трактирщица разминала мышцы, а вместе с мышцами ходили ходуном стены. Колдунья слилась с таверной, так что пальцы-валуны шевелились на другом конце улицы. Длинная каменная рука нащупали одну из опор здания. Рывок! И на агрессора полетела вырванная балка.

Чужеземец ждал удара с обречённым спокойствием. Балка всё приближалась, а мехогар только наводил огнемёты, подкручивая что-то за пазухой. Видимо настраивал мощность, чтобы не зацепить жителей.

– Если он увернётся балка серпом пройдётся по головам! – Палач с довольством потирал руки. – Предчувствую горы трупов.

Понимая дилемму мехогар, прыгнул на балку чтобы оказаться сверху, прежде чем кто-то пострадает. Он прицелился и ровной струей огня отсёк руку волшебнице. Глаза женщины округлились, она отскочила и побежала вверх по лестнице. Балка упала вместе с отсеченной рукой. Чужак уверенной поступью сократил дистанцию. Он замер, на подоконнике заметив, что за окном преломляется свет. Толстые пальцы ощупали прозрачную мембрану, натянутую меж створок.

– Вот почему карга, удивилась огненному залпу, – Палач понимающе кивнул. – Каждое окно защищал магический барьер. – Поджигатель выбивал рамы, а ведьма ткала защиту. Оба мага оценивали силу друг друга. Видать на последнее окно ушла львиная доля чародейства. Ведьма думала, что огнеметы не могут бить сильнее. Она потратила энергии ровно столько, сколько нужно для защиты. Чужак догадался и верно настроил оружие, – сократил дальность, нарастил убойность.

Мехогар точным ударом сломал остатки барьера. Тучный волшебник замялся, глядя на оторванную руку. Внутри стены к ней еще тянулись сотни нитей, сотканных электрическими пауками. Стоило мехогару тронуть паутину, как боковая кладка вздрогнула. Чужак взглянул нарисованными глазам – точками прямо на Палача.

– Здравствуй демон! – пробасил мехогар голосом, похожим на гул из пещеры. – Хороша битва?

Глаза-точки расширились до размера людских. На лице выступили густые сдвинутые брови. Только рот не появлялся, и вместо носа красовалась символичная палочка. Палач настолько опешил, что принялся жевать указательный палец.

– Поднимайся! Мы сразимся за измученную душу твоего хозяина! – Палач вжался в угол. – Не дай бог, он заперт где-нибудь внутри тела и страдает. Я тебе такой горячий приём устрою, внуки не забудут.

Демон сглотнул. Мехогар, будто пыльный плащ, снял часть маскировки. Показалась косматая ладонь, усыпанная шрамами. Большой палец пронзил указательный. На подоконник полетели багряные сгустки.

– Тебе двух капель хватит! – рыкнул мехогар. Он поймал лишнюю кровь задолго до падения. – Не вздумай бежать. Колдунья – барейка. Если слышишь меня, значит, стоишь внутри звена. Уйдёшь первым и сгинешь. Жду наверху! – он достал из-за спины витой жезл. – Подготовься.

Видение погасло, а демон еще долго унимал стучащие колени.

– П-п-п-подготовься? «Легко сказать», —промямлил Палач, настороженно высовываясь из окна. Демон придирчиво осмотрел разбросанные останки внизу. Таверну опоясал овал из мертвецов. Что с того? С каких пор овалы…

Сердце пропустило удар. Чудилось, будто между сплетения рук валялся Юг. Это шутки страха или предупреждение? Спустя бесконечное мгновенье призрак собственного тела растворился в грязи. Кап-кап. Со лба лил холодный пот. Рот бессильно хватал воздух. «Надо скинуть наваждение, иначе…»

– Я дитя мрака! – Палач гулким ударом в грудь стремился прогнать безнадёгу – Я заставлял рыдать жён величайших воинов! Что мне парочка уставших магов? Кроме того, – раненные под окном хрипло стонали, – здесь есть всё, чтобы дать бой наглецу.

Палач облизнулся. Раненные под окнами молят о помощи, но на самом деле это они помогут тёмной силе. Организм ответил колющей болью в боку.

– Эй мальчик! Показать откуда я беру силы? Взирай! – Палач упорно делал вид, что все контролирует. Ноздри «небрежно» втянули трупный смрад. Потребовалась масса усилий чтобы не скривиться. Он ждал бодрящего прилива сил, когда угли-глаза привычно вспыхнут от удовольствия. Однако демон оставался узником тела, у которого были весьма человеческие реакции. Вместо наглой улыбки превосходства губы предательски задрожали. Остатки души по привычке жалели раненых. Голова загудела. Желудку не терпелось похвастаться содержимым. С первым же вдохом из пересохшего рта хлынул поток. Вместо рвоты на руки посыпалась чёрная крошка. Палач был готов и успел поставить фильтр в гортани. Он потянулся за вожделенными крупинками краденых эмоций, однако… Пальцы скорее пропускали магический порошок, чем могли удержать. Хорошо хоть улова хватило на чернильную нить. «Этого мало». Палач поедал глазами искорёженные трупы. Чем страшнее раны попадались взору, тем больше ниток оседало на пальцах. Окно стало центром плотной паутины. Внизу – тела, вверху – Палач. Межу ними дорожки из ниток. Но остатки души хозяина не собирались безропотно терпеть садизм. Душа запустила ответную реакцию. Ногти скребли подоконник, так что на пальцах выступила кровь. Вдобавок бешено колотилось сердце. «Концерту» органов вторил зубной скрежет. Казалось, организм пытается стереть себе же зубы. Гора трупов в купе с грядущей битвой грозила стать не подъёмным грузом для нервной системы.

– Он ушёл! Спокойно! – прикрикнул Палач, глядя на бледное отражение. Взгляд остался безнадёжно потерянным. Мышцы сводило, а мочевой пузырь, наоборот, поддавливал.

– Хрен с тобой трус! – буркнул Палач. Неверная рука в последний раз сжала пучок ниток. – Забирай мешок с костями.

Юга будто камень бросили в пучину эмоций. Леденящий страх, гнетущая безнадёга, а также множество плохих прогнозов. Печальный багаж, который оставил демон. Эмоций уносили подобно водопаду. Понятно почему Палач дал дёру. Эгоистичный дух привык впитывать боль, но не умел ее терпеть. А вот Юг привык к пустоте внутри. Издержки одержимости. Он зажмурился и подался чувствам. Хотя в носу щипало, а уголки губ опустились, было приятно. Юг любил жалеть себя. Глубокий вдо-о-оох. «Ну, вроде полегчало».

В стеклянных глазах зарделась тёплая искра. Юг снова видел, снова дышал. «Интересно, чем в организме можно управлять после нервного срыва?» Тяжёлая голова не отреагировала на приказ подвинуться. Коленки после попытки контроля, подогнулись. На счастье, зачесался нос. Тело согласилось одолжить верхние конечности. Юг дёрнулся, но нити на запястьях сдержали порыв. Руки крепко «пришили» к стене. «Надо бы поискать способ выбраться». Глаза согласились фокусироваться. Реальность до усталого мозга доходила кусками. Первым явился Палач. Он сидел в тёмном углу, окутанный голубой дымкой. Скрип-скрипт. Густая тень с красными глазами качалась на кресле-качалке. Железные перчатки держали длинные спицы, меж которых вилась чернильная пряжа. Частенько спицы соскальзывали на кованные манжеты. От чего темный угол озарялся искрами. Благодаря вспышкам угадывался клыкастый рот. Демон что-то напевал и стоило больших трудов растормошить уши.

– Раз голова, два голова,

– Висела слетела еще одна!

– Раз голова два голова,

– Не стой у добычи Палача.

Гадёныш мурлыкал в своё удовольствие. Работа у демона-вязальщика спорилась. Комнату завалили полосы чернильной пряжи. Дорожки колдовских пут лежали кольцами будто змеи. А вместо голов на конце змей красовалась боевая амуниция. Одна «голова» – это ореховидный шлем с вмятиной на затылке. Другая – свёрнутый воротник из подранной кольчуги. «Где-то Юг уже видел подобную защиту. Точно! На мертвецах перед таверной». У ног свалены в кучу нагрудные пластины. Листы, заляпанные мозгами прошлого владельца. Неужели Палач хочет сшить доспехи из хлама под окнами?

– Что хуже мародёрствовать или бабьей вышивкой увлекаться? – хохотнул Юг. Голова двинулась с болезненным щелчком.

– Надо будет и рот зашью! – припугнул демон. – Должно же быть у палача дело в свободное время. Устаешь нести справедливость на лезвии топора. Тьфу. Балладу прервал. Итак…

– Раз голова, два голова,

– Глупо прожил, себя лишь любил.

– Раз голова, два голова,

– Что заслужил, то получил.

В конце куплета вмятина на ореховидном шлеме разгладилась.

– Добрая песня и доспехи скрепит! – демон припомнил кабацкую присказку. Юг всегда думал, что в ней говорилось о боевом духе. Но все лучше, чем нацепить хлам без надежды на победу. Шлем проваливается вмятиной ещё глубже.

– Не вздумай ржать гнида! – рыкнул Палач, видя ехидную ухмылку хозяина. – Знаешь, как говорят, на человеке смотрится лучше, чем на вешалке. Примерь-ка.

Плетеные змеи на перегонки поспешили к связанной жертве. Юга одевали и били одновременно. Наконец мышцы просели под весом железного костюма. Душу сдавило чужое негодование. Бывшие владельцы доспехов приняли Юга за вора. Конечно. Именно Юг одел чужую броню. Голоса мертвецов звучали всё громче. Они проклинали, угрожали. Тело, как гигантская ракушка, наполнилась звукам. Ропот сковал душу, а тело заперли доспехи.

– Так его! Держи вора! – хохотал Палач, будто мальчишка, который пришёл бить хулигана со старшаками. – Я сейчас разберусь, где, что и мигом верну защиту до последней заклёпки.

Тяжёлая правая первой поддалась чужой воли. Демон изо всех сил сжал пряжки на поясе.

– Хватит с меня волнений! – Палач сжал пряжку на поясе с выпуклым черепом. Вместо глазных яблок у черепушки выкатились клубки ниток. Путы закрутились, накидывая на прочих обитателей тела узду. Когда нити остановились доспех обрел гибкость. А Юга зашвырнули куда-то вглубь тела. В ушах звучала убаюкивающая мелодия: «Раз голова, два голова». Наверняка эта же песня сдерживала недовольство прошлых хозяев доспеха.

Демон брезгливо глянул на свежескованную защиту. Руки и ноги перемотали грязные рубашки, еще пахнущие потом убитых. Поверх мятой ткани вилась тонкая ржавая кольчуга. На каждую конечность хватит одного рубящего удара. Рука у мехогара тяжёлая. Единственное, что внушало оптимизм – железные перчатки из сломанного оружия с острыми пальцами.

– Вы люди, мучаете друг друга, убиваете за жалкий металл. Даёте демонам столько простора, что даже ленивый дух соберет броню из боли, которую вы причинили. Кстати, ты заметил, что шлемов в защите столько же, сколько слов «голова» в куплете? Чем крепче связь брони с балладой, тем она мощнее. Так что не бурчи там. Или нас обоих зарубят.

Юг крикнул во всё горло. Треклятая песня, звучащая отовсюду, перекрикивала любой ответ. «Раз голова, два голова».

Демон удовлетворённо хмыкнул.

– Пора укоротить мехогара на голову! – Палач потянул за деревянную ручку, торчащую из спутанных ниток. На плечо лёг двуручный топор.

Коридор потревожило зычное причмокивание. Кто-то или что-то усердно работало жвалами. Палач нервно сглотнул. Ух, как чавкает прожорливый. К столовой возне добавились крики, причём не вопли боли, а шум задора. Будто наверху смотрят денежные бои. Ноги звучно скользнули по кровоподтёкам. Ровные багровые полосы вели вперед. Поодаль стены изрезаны глубокими бороздами, то ли от когтей, то ли от плуга. Палач неосознанно вздрогнул. Следы «плуга» мешались с круглыми вмятинами. Углубления напоминали…

– Отпечатки, – упавшим голосом шепнул Палач, рассматривая свою трясущуюся руку. Жертва до последнего цеплялась за жизнь. Худые пальцы так и остались у косяка. Демон хотел играючи перепрыгнуть останки. Однако лодыжки налились свинцом. Поношенная броня не хотела идти к тому, кто сломает ее окончательно.

Проклятье! Споткнулся. «Надо укрепить связь доспехов и песни, пока не полезли новые чувства».

Под пяткой перекатился пыльный кусок плоти. Бледное мясо напоминало вяленую рыбу, профессионально прокопчённую поваром. Приступ жалости пробудил Юга.

«Печально кончили постояльцы, – Юг послал мысленное предупреждение демону. – Осторожно. Из гостей выпили жизнь, когда хозяйке трактира потребовалась сила».

Глаза сами увлажнились.

– Нечего мне сопли навязывать! – рыкнул Палач, смахивая слезу с такой силой, что над щекой остался порез. «Нельзя откладывать укрепление связи. Осталась строчка куплета, которую я не исполнил».

Слегка пошатываясь, демон подобрал скользкую швабру. Жаль мыльная палка мало кого приведёт в трепет. Железные перчатки аккуратно отделили тряпку, и зажали навершие. Под пальцами зарделся оранжевый свет. Будто раздули крохотную кузницу на ладони. Когда Палач убрал руку, на конце красовался воронёный наконечник. Когти подогнали древко, и получилось сносное копьё с гранёным лезвием. Хотя Юг назвал бы его длинный спицей. Металл сверкал будто факел.

Демон ощутил приятный холодок от ног. Наколенник показал дыру по размеру наконечника.

– Эй доспехи! Дырка на видном месте достаточная глупость? Теперь подходит словам из куплета «глупо прожил»? Будете слушаться! – демон раздражённо пнул истерзанный труп. «Помогло». Ни следа людской жалости. Шаг вернул лёгкость. Сердце спокойно разгоняло кровь, хотя поблизости таился противник. Если Палач хочет пережить ночь, придётся драться.

– Когти прочь от моей добычи! – зарычал демон, замахиваясь копьём. Прыжок вышел корявым. Древко больно садануло шлем. Но вместо глухого удара – тишина. Просторная комната, словно ненасытная бездна поглотила внешний шум.

«Где же копошение? Неужели агрессор хотел разжечь любопытство и выпускал лишь нужный шум? Ещё одна ловушка. Хитро. Хочешь быть найденным? – добавь громкого скрежета или криков. Нужно спрятаться? – выключи звуки, тогда гости пройдут мимо бесшумной комнаты – решат, что пустая».

Но помещение переполняла жизнь. Жизнь, которая стремилась вырваться, раз и навсегда заключить смерть в тёплые объятья. Посреди переломанной мебели сцепились двое. Обычно костлявая, но в нашем случае вполне упитанная смерть предстала коренастым бугаем. Его одежду скрывала плотная завеса пыли. Воин двигался так стремительно, что слился в серое пятно. Мощные руки, широкие плечи, Палач не хотел признавать, но фигура выдавала хозяина огнеметов. Тот самый мехогар в чёрной шкуре. Кто же второй «защитники жизни»? Среди клубов пыли вырисовывалось неуклюжее сплетение мышцы. Казалось, могучий воин дерется с не менее могучим дубом. Вскоре мехогар ударами посоха разогнал пыль, «показывая» соперника.

Первыми сверкнули золотые монеты, заменившие шкуру существа. Воздух рассекли толстые лапы из сплетения человеческих рук. Удивительно, как тварь передвигалась, с таким-то грузом драгоценностей. Широкая спина едва гнулась, а рога опасно торчали из бычьей морды. Вместо лба впритирку устроились лысые головы. Лица часто кривились от ударов жезлом. Однако, судя по движению губ, пленники всей душой «болели» за своего монстра. Те самые вышибалы, которые прислуживали трактирщице, продолжили дружно исполнять последний указ. Их тела срослись, породив гибрид быка и человека. Сплетенные ноги вышибал безвольно свисали, позволяя бычьему телу держаться на монолитных копытах. Общее тело заменила дородная туша, с людскими костями по бокам. Два торса дали монстру естественную защиту – кирасу из рёбер. Тварь неуклюже махала передними лапами, стремясь решить дело одним ударом. Грубые копыта на конце играючи проломят любую преграду.

Мехогар держался уверенно. Он искусно бил в стыки золотых чешуек. Когда сплетённые руки мелькали слишком близко, боец круговым движением палки поднимал пыль. Бык беспомощно мычал в глухом облаке.

– Эй, уродец помочь? – запальчиво осведомился демон, привлекая монстра зычным свистом. Но голос исчез вместе с прочими звуками. Словно некто протянул границу тишины, за порогом. А парочка увлеченно сражалась, точнее мехогар продолжал выколачивать дурь из кучи мышц. Он даже не оглянулся на гостя.

Уклонившись от пары незамысловатых атак, мехогар обломал рога существу. Монстр взвыл, пропуская финальный тычок. Подкрученный шест, словно раскалённый нож, вошёл меж глаз твари. Жезл упёрся в нечто твёрдое. Даже под пологие маскировки угадывалась торжествующая улыбка бойца. Руки отточенным движением повернули шест до щелчка. К-р-р-рац звук, прорвал завесу молчания. Демон поморщился. Шум походил на работу плотника, когда тот хватает ржавый гвоздь и силиться вырвать. Ноги инстинктивно дёрнулись. «Вот он шанс – подумал Палач». Единственное оружие врага застряло меж глаз чудища. Горящее копьё само соскочило с руки, устремившись к агрессору. Демон побежал за собственным снарядом, надеясь, если промажет достать вблизи.

– Наконец пожаловал! – Палача встретил скрипучий рассудительный бас в голове. – Я устал выбивать звуки из чудища и ждать, когда ты одолеешь ступени. Дешёвая броня, а копьё, похоже, из швабры делал. Не старайся меня разглядеть. Тебе повезло ослабить «размывающие» чары. Но снять их можно только изнутри.

Время застыло. Вот-вот демон должен был раскроить висок супостата, а вместо упоения битвой – беседа. Незнакомец до сих пор не повернулся в его сторону. А диалог внутри не замолкал.

– Жаль задание руки вяжет, а так бы на площади тебя прихлопнул.

Демон шевелил челюстью чтобы ответить, но губы слиплись даже, грудь застыла на вдохе. В искривлённом времени мог говорить только мехогар.

– Думаешь свету нечем ответить на вашу тёмную погань? – чужак наконец повернулся. Из-за маскировки выступил кожаный капюшон. Блеснул хищный оскал молочно-белых зубов. Глаза еще скрывали чары, но Палач каждой клеточкой ощутил тяжёлый взгляд. Пробрало до мурашек. Агрессор смотрел на одержимого, как волк на курицу. – Борись, если сможешь, мрачник!

Время ускорилось, причём картинки мелькали с удвоенной быстротой, словно реальность нагоняла запоздалый ход. Мехогар перехватил копьё на подлёте и ударил Палача другим концом его же оружия. Демон отшатнулся, точнее, хотел отшатнуться. Ускоренное время снова спутало карты и тело пытаясь уйти в бок, закружилось волчком. В итоге демон здорово, швырнул себя об пол, хотя рассчитывал просто поменять стойку.

Палач поднял затуманенный взгляд. Голова звенела будто колокол. Демон с трудом разглядел, как враг вынул край жезла из обмякшей морды другой твари. Клыкастое существо рухнуло, объятое золотистым дымом. На конце палки трепыхался белый рогатый малыш. Миниатюрное тело из тонких молний стянули крохотные узелки-бабочки, укреплённые на хлипких суставах. Голова напоминала набухший бутон с лепестками-рогами. Заряды в панике пульсировали, предчувствуя конец.

Воин сделал незнакомый жест над павшим монстром. Он отточенным движением рук нарисовал пару перекрещенных линий, хлопнул кулаком плечо и склонился. Во время странного ритуала кроху поглотили угловатые символы посоха. Палач лежал достаточно близко, чтобы разглядеть жезл, но слишком далеко для ответного удара.

– Второй пошёл! – на распев декламировал мехогар. Ноты приобрели стальной оттенок. Скрипучий бас сменили громогласные трубы. – Дерись!

Чужак за пару шагов навис над жертвой и пинком поддел Палача. Неведомая сила поставила демона на ноги, будто манекен на ристалище. Лицо раскраснелось, ноздри храпели. Он не кукла! Юг кукла! Он хозяин!

– Не нравится, когда дёргают за ниточки? – холодно просипел враг, наставляя посох на открытую грудь. А юнцу каково?

– Ненавижу! – взревел демон, одной рукой отводя жезл, а второй подхватывая топор. Лезвие устремилось к горлу. Враг едва заметно отклонился, позволяя демону уйти вслед за широким ударом. Топор упал вниз, а сверху надавил локоть мехогара. Любому живому стоило вскрикнуть. Но демон только досадливо хмыкнул, слыша хруст собственных суставов. Топор остался торчать в половице. Свободный кулак полетел в голову мехогара. Враг отбил перчатку так, что рука застыла внутри доспеха без шансов даже пальцы согнуть.

Следом посох, как консервный нож, сорвал наплечники. Гранённый наконечник палки работал не хуже бронебойного копья. Палач вертелся, будто угорь на берегу. Сразу несколько выпадов прошли даром. Враг задорно притопнул и удвоил лавину ударов. Палач, мокрый с головы до ног, на скоро выставлял блоки. Часть выпадов приняла броня, но супостат наращивал темп. Жезл пронзал бока, перебирал позвоночник, враг буквально обстукивал тело, как бондарь новенькую бочку.

«Он ищет Юга! – догадался Палач, руками задержав посох. – Узник почувствует удары, и отзовётся изнутри. Что ж главное не подставляться правым бо…» Мысли прогнал предательский выпад. Демон ощутил, как суставы нехотя покидают насиженные места. Мехогар рванул посох потащив тело, как набитую куклу. Пальцы нехотя разжались. Остаться без рук не лучшая перспектива. Враг скользнул за спину и так огрел хребет, что реальность зажглась звёздами.

Казалось, демон находился на тонущем корабле. Посудина под названием организм камнем шла ко дну в океане боли. А Палач метался от одного орудия к другому стараясь напоследок дать залп из всех орудий. Оборонительный арсенал в самый ответственный момент отказалась слушать узурпатора. «Наверное, удары перевали песнь «Раз голова». На эмоциях кулаки били в молоко, ноги распинывали воздух. Ко всему прочему демона начало качать от хлёсткой затрещины в спину, а теперь… Тянущая боль говорила о новой «пробоине» в брюхе корабля. Живот упёр витой жезл. Агрессор рванул вперед без разбега. Из одержимого вышел отличный живой таран. Тело на всех парах полетело к стене. Шмяк. От удара доспех разошёлся паутиной трещин. На облупившейся стене остался чёрный отпечаток размазанного мрачника. Судя по количеству синяков, его бил добрый десяток молодчиков. Палач прозевал куда больше одного тычка, но заметил это с большим опозданием. Мехогар привычно ощерил зубы. Он подкрученным ударом саданул по правой почке. Бок ответил вздутием. Опухоль с кулак выдала угловатый камень. Враг прицелился, надеясь хирургическим ударом вскрыть темницу. Но Палач из последних сил локтем вдавил красную шишку. Тело вздрогнуло от хлюпающего звука. Пол окропила свежая кровь. Удивительно, но ни один выпад чужака, ни выдавил и капли багряницы из невинного тела.

– Хрена лысого ты выпустишь щенка из конуры! – Палач нагло выставил кривые зубы, за которыми, как за забором обиженно скулил заключённый. Палач, как заправский атлет напряг мышцы, чтобы темница подступила к горлу. Демон издевательски катал языком металлическую «конфету» с душой господина.

– Мать не учила не брать в рот гадости! – мехогар направил конец палки чтобы «подправить» наглую улыбку. Демон ожидаемо проглотил темницу и сам же скривился от боли.

– Только что камень с душой продырявил печень. Теперь снаряд курсирует по телу, а душа так сильно барахтается, что юнец сам свой же органы изрежет изнутри.

– Вы умрете вместе! – сквозь зубы прошипел воин. – На вид мальчугану нет и двадцати. Неужели так гадко скоротать в тёплом теле очередную зиму?

– Нет и двадцати? – демон захлебнулся хохотом, прерываясь на кровавый кашель. – Этот червяк старше самых древних городов. Да что ты зна…

Гневную тираду прервал увесистый кулак. Он неотвратимо рассекал воздух. Если очевидный выпад Палач еще мог парировать, то свет на конце кулака слепил, мешая блокировать. На пути к говорливому рту яркий сгусток опасно полыхнул. Перед ударом светоч даже выжег часть маскировочной пелены. Взгляду открылась рука, обмотанная толстыми нитками. Провода? Просаленные трубы на конце, едва сдерживали оранжевое пламя.

«Кажется это ручной огнемет. Заряженный!» – только и успел подумать демон. Хлёсткий удар светом безжалостно усадил на пятую точку. Повалив жертву, свет заполз в дуло будто белая змея в нору. Горячие стальные костяшки угрожающе шипели от крови одержимого мальчика. Цепкие пальцы разорвали демонический нагрудник, словно труху. На безволосой груди Юга гордо красовался ожог из пары соединённых планет.

– М-м-м. Затмение души! – задумчиво просипел агрессор, разглядывая рану, где чёрное солнце поглотило светлого конкурента. – Вынудил мальца на сделку.

– Мой договор мой правила! – хрипел Палач, видя, как жезл сверлит пуп. – Негоже в чужие дела грязным рылом лазить.

– Чужие? – презрительно фыркнул мехогар, поднимая подбородок врага концом палки. – Учить вздумал наследника Отца проклятий? Любой договор с демоном – проклятье. Ты осквернил душу без воли Отца и будешь наказан.

Глаза из-под кожаного капюшона сверкнули подобно двум серебристым планетам. Дымящиеся пальцы с нарочитой лёгкостью подняли за шею. Маскировочная пелена, скрывающая одежду, истончалась всё больше.

Палач мельком глянул на доспехи. Придирчивый взор искал уязвимость, но колдовская защита заставила замереть от восхищения. Сама ночь соткала броню, украшенную звёздами-заклёпками. Под неказистой шкурой жила миниатюрная солнечная система. Где-то у плеч блестели созвездия, да еще в таком количестве, что голова кружилась. Звёзды, словно кольчужные кольца, перекатывались на объёмных мускулах. Вместо нагрудника вращался млечный путь, распуская синеватые облака поверх клубящейся мглы. Мрачник буквально таял от восторга. Сползая под ноги хозяину, он продолжал любоваться.

– Нашёл! – сосредоточенно проговорил мехогар, проведя набалдашником, по опухшим ранам. Угловатое древко утвердительно дрогнуло, упираясь в печень.

– Конечно! Твой подопечный у тебя буквально в печенках сидит! – агрессор ухмыльнулся, видя отсутствующий взгляд демона. Палач хранил зачарованное молчание. Он медленно вращал головой повторяя кружение млечного пути. В красных глазах отражалась только чужая вселенная.

– Эй, друг! – агрессор крикнул в ожог, как в рупор. Обгорелая рана вздрогнула, натягивая кожу. – Ты живой там?

Слова проскочили, словно письма без адреса. Израненная душа подняла голову, или думала, что подняла. Дышалось чересчур свободно. Исчезла железная хватка демонической воли. Палач звал хозяина дерьмом или грязью на сапогах. Друг звучало неожиданно, почти оскорбительно.

– Отзовись родной, я прицелюсь точнее. Ну же! Иначе промахнусь.

Дрожать – единственное на что хватило сил у измождённого Юга. Те короткие фразы, ради которых Палач будил Юга в конец лишили сил. Тюрьму наполняли острые осколки лезвий. Душа сжалась до размеров песчинки и старательно скрывала своё присутствие. Обидные слова, принявшие вид треугольных осколков, всё еще парили вокруг. Они вдумчиво надзирали за жертвой, ища удобного случая уколоть. Если стражи атакуют вместе это расшатает укрытие. Мехогар заметит движение и тогда… Нужно правильно с мотивировать кровожадных надзирателей. Душа открылась, как открывается один любящий человек другому. Как открывается мать новорождённому ребенку. Душа перестала уменьшаться и растеклась по всей темнице. Треугольные кинжалы набросились, как стая падальщиков. Обиды вонзались и вместо крови душу испачкали чёрные пятна ненависти. Остатки разума захлестнула волна злобы, превращая одинокого мальчика в рубаку, жадного до резни. Тюрьма дрожала от избытка эмоций. Мысли о любви распадались будто комки сахара в пучине страданий. Сколько он еще протянет добряком?

Нужно вспомнить, что-то светлое пока мехогар не завершит освобождение. Иначе придушу спасителя. Атлас – глава караванщиков! Конечно же! Он с первого дня хлопотал чтобы по быстрее освободить Юга. Он пел по ночам, чтобы мальчик не боялся замкнутого пространства. Тем временем посох легко вошёл в изношенную плоть.

– Шаранея! – взревел мехогар, выпуская из жезла волну силы. Мышцы сжались от раскатистого шума. Звук повторял пушечный выстрел. Вихревые потоки прошили тело, и подхватили темничный камень.

– Атлас! – заорал Юг уже собственным голосом. Железный камень звонко разбился о рёбра. Глазам вернулся гостеприимный человеческий блеск. Движения приобрели прежнюю людскую мягкость. Юг открыл рот для благодарности, но мехогар покачал головой.

– Ты живой труп, – мехогар подкручивал посох, оставив наконечник в животе. Перчатки слиплись от багряной жижи, но боли не было. – Мрачник далеко не высший демон, но вполне может испортить одну молодую судьбу.

– Мрачник… – с трудом владея челюстью, повторил Юг. – Разновидность Палача. Но откуда ты…

– Готовься! – оборвал мехогар. – Иначе не протянешь и пяти минут. Юг ощутил, как наконечник жезла раздваивается на множество веточек и бережно оплетает органы. – Шаранея!

Уши заложило от резкого пушечного выстрела. Звук прошёл от пяток до макушки. Воздушные потоки подняли и крепко окутали невидимым одеялом. По мышцам разлилось приятно тепло какое бывает утром после пробуждения в мягкой постели. Край посоха осторожно вышел из живота отверстие мгновенно затянулось.

– Что ты сделал? – Юг обшарил взглядом расслабленные мышцы. Ничего не болело. Рубцы с шипеньем закрывались, а синяки разглаживались. Даже крысиные клыки втянулись. Неведомая сила обнимает его, по-отцовски. Хотя сирота никогда не знал семьи. Это доброе могущество, этот терпеливый любящий взгляд. – Шаранея?

Даже мысленно произнеся это слово, разум захлестнула радость. Тёплый воздух бережно опустил обновлённое тело. Исчезли не только застарелые раны, но и ожог от демонического договора. Ещё никогда Юг не чувствовал себя настолько живым.

Тёмные доспехи растворились, как сгусток грязи под бодрящими струями воды. Юг стоял практически голый, но вместо одежды его покрывала любовь.

– Теперь разберемся с мрачником! – уверенно продолжил мехогар, максимально смягчая бас. Он бережно положил остывшую перчатку на розоватое плечо. – Приготовься. Дух попытается вернуть контроль.

Брови Юга поползли на лоб. Неужели спаситель и это может?

Символы, соскочили с посоха. Таинственная вереница угловатых букв паутиной оплела лицо. Ощущение, что кожу опустили в ледяную ванну. Зябко, конечно, но терпимо. Вот только кот-то неустанно горланит вдали. И портит удовольствие.

– Не-е-е-е-т! ПУСТИ! – верещал Палач, задыхаясь от боли. Тело мрачника больше напоминало послеобеденные газы, чем демоническое облако. Запах был соответствующий.

– Бежим повелитель! – пищал «газовый» Палач, бессильно молотя воздух когтистыми лапами. Крик усилился, когда на одну лапу стало меньше. Отростки сыпались под давлением прожорливых знаков.

Юга настолько ослепила эйфория, что разум забыл считывать звуки из комнаты. Он даже не услышал, как стена таверны вывернулась. Цельная каменная кладка выпустила изящную женскую фигуру. Незнакомка вприпрыжку, почти не касаясь, пола, миновала освещённые участки комнаты. За спиной освободителя нависла нехорошая тень. Солнечный луч облизнул связку ключей на тканном поясе.

– Симпатичное видение, – подумалось Югу. – Давно мне не мерещились эротичные девы, выходящие из потайных ходов.

Незнакома шагнула ближе, сохраняя инкогнито. Единственное, что заметил Юг – культю вместо руки. Очарование слишком поздно сменилось дрожью в голосе.

– Обернись! Обернись! – выпучив глаза, завопил Юг, старательно указывая за спину благодетеля. – Сзади! Барейка!

– Грошовый трюк демон! – отмахнулся мехогар, крепче сжимая плечо. – Прошлый мрачник хотя бы натравил одержимых кур, а тут ребячество.

Перед глазами мехогара с черепашьей скоростью пролетел пудовый железный ключ. Время вокруг стало вязким будто манная каша. Звёзды на плечах посыпались, млечный путь утроил скорость вращения. Доспех делал всё лишь бы притормозить атаку. Ключ заискрил от попавшего заряда. Фигура из-за спины метнула молнию прямиком в железку. Разряд раздвоился, отталкивая союзников. Юга прижала к стене и потащила трескучая энергия. Молния, словно ветка заснеженного древа, швырнула Юга на другой конец комнаты. Мехогара отбросило в противоположном направлении. Магия заперла опасного противника на узком «островке» между гор мусора.

– Как тебе мой р-р-р-азраяд мешок гари? – улыбку трактирщицы озарил свет из множества потолочных дыр. – Хочешь добавки?

Колдунья вздрогнула от продолговатых молний, облизнувших плечи. И не дожидаясь ответа, барейка метнула ключ, привычно поражая его молнией из руки. Разряд вышел белым, как снег. Молния распалась на сотню щупальцев и разом накрыла мехогара. Мехогар отбил жезлом две самые толстые щупальца, которые пытались взять в клешни. Но молнии сомкнулись подобно пальцам, заключая жертву в электрический кулак. Послышался истошный крик, сдобренный треском брони.

– Меня здорово подзарядили пиявки на улице! – брейка с трудом держала клубок щупальцев на тонкой молнии с ключом в центре. – Даже от раненных есть толк.

Тучная трактирщица знатно похудела за время магических боев. Вместо жира обвисла растянутая кожа. Кажется, часть магии колдунья намеренно превратила в лишний вес. Юг заполз под кучу мусора чтобы лучше разглядеть «нового» противника. Конечно, юнец искал способ, освободить друга. Хотелось отплатить за исцеление. Но грудь ещё дымилась от молнии, а тело едва слушалось. Наверное, воин поделился защитной силой, прежде чем его отбросило. Нужно перевести дух. А пока можно изучить врага.

Что это за человек управляющий стихией и человек ли? Лицо, распухшее от жира, как от пчелиных укусов, сложилось правильными чертами. Даром что на правой половине застыла жёваная кожа. Глаз и щёку свела постоянная судорога. Видимо девушка не оправилась от разряда, и неудачная молния осталась внутри. Молодую атлетичную фигуру украшали мышцы, словно броня. Женственная рука властным движением приказала магии сжать «кулак» с мехогаром внутри. Треск усилился, повторяя шум наэлектризованных дождевых капель. Казалось, мехогара бомбардирует стая крошечных молний. Но кулак отказывался сжиматься. Сила упёрлась во что-то твёрдое. Из-за сплетенных пальцев подобно каплям крови начали падать чёрные огарки. Магии больно. По вспотевшему телу барейки пошли новые змеевидные молнии. Сила отказалась идти в «кулак» обожгла хозяйку.

Первыми почернели обвязки с цепочками в изобилии, украшавшие запястье. Следом лопнула кожа, усыпанная металлическими вставками. Нутро подсказывало, что железки не просто дань моде. Юг не знал, зачем пихать метал под кожу и взгляд как-то сам перешёл на упругую грудь. Острые сосцы помимо ткани закрывало массивное ожерелье из прямоугольных брусков. В центре колье гнездился черный камень с зеленым зрачком. Глаз в камне затянула белая пелена, как бывает у слепых. Однако артефакт продолжал испускать свет. Каждый отблеск впитывала бледная кожа, возвращая розоватые оттенки. Издали казалось, у барейки два сердца второе бьётся внутри ожерелья.

– Каменюка в бусах, то самое сердце ловушки с небесного механизма, – Юг шлёпнул себя по лбу. Барейка использует энергию ловушки против создателя. Выходит, у самой силёнок маловато. Если я сниму бусы наверняка волшебная дева сдуется в одночасье. Юг вымерял каждый шаг, пройдя на цыпочках до удобного места. Осталось выбрать угол атаки. Эх, как же она красива, аж душу щемит. Эти плечи с защитой…

Ниже шеи у барейки устроились два черепашьих панциря скреплённые ремнями. Меж перевязью продеты увесистые, выпуклые кольца больше напоминающие обручи. Где кончалась броня, расцветали замысловатые татуировки. По нательному рисунку рассеянная толпа шла, в рукопашную на плотный строй, оружных рыцарей. Стороны застыли в решающем броске, но бой прервала жирная чёрная молния. Сюжет полотна обхватывал спину и спускался к соблазнительным бёдрам. Чресла небрежно прикрывала меховая накидка, увенчанная тканым поясом и ключами.

– Ух, я бы по открывал её задвижки, – невольно восторгался Юг. – Не похоже, что это ключи от пояса верности. Распалённый взгляд пошёл к стройным ногам оправдывая бесстыдство стратегическим интересом. Татуировка вилась до самых пяток, оплетая ноги, как лианы. Детали рисунка у щиколотки скрывали высокие кожаные сапоги.

– Обожаю, когда ты пялишься на женские прелести, пока друзей убивают! – как ни в чём не бывало, шепнул Палач, стыдливо пряча за спину раненную руку. – Интересно мехогар внутри энергетического кулака уже спекся или будет шанс дать ему по шее для удовольствия.

– Тсс, – шикнул Юг, перебирая пальцами, к которым вернулась чувствительность. Он подобрался к барейке со стороны обрубленной руки. Чародейка сосредоточенно смотрела на молнии, бормоча под нос то ли угрозы, то ли уговоры. На мгновенье Югу показалось, колдунья слишком увлеклась ворожбой. И Юг прыгнул, мимоходом разглядывая аппетитные формы. Сорвать бы с нее лишние вещи…

По Югу пробежал ответный взгляд полный брезгливости. Уголки пухлых губ барейки едва дёрнулись вверх. Барейка одним кивком сложила из молний новую руку. Белые змеи перестали жалить хозяйку и сплелись в новую конечность.

– Я уж думала, ты не решишься, первым подойти к девушке маленький любитель подглядывать, – фыркнула барейка, хватая Юга за открытое горло. – Нас сызмальства учат чувствовать притяжение мужчин. Искру, которая проскальзывает в мужских глазах, когда они смотрят на обнажённое тело. На ней я тебя и поджарю извращенец.

Юг невольно прослезился. Мёртвая хватка буквально выдавливала все соки. К горлу подступил комок. Магическая рука как-то опасно нагревалась.

– Надо бы что-то сде… – пробился беспокойный голос разума. Мысли прогнал разряд. Белый поток молнии, хлынул, пробивая тонкую пластину плоти на новой электрической ладони. Юг мысленно выставлял преграды, но разрушительной мощи вторили разбуженные гормоны. Энергия превратила похоть в дрова. Так, что Юга жгло не только снаружи, но и внутри. В какой-то момент чувства иссякли, оставляя лишь беспомощную голову. Мозг запоздало осознал, конец. Так бывает с умелыми палачами. Голова еще моргает, а тело уже холодеет. Взгляд затянула молочная пелена. Волосы взвились, перекликаясь ниточками молний. Тело безжизненно обмякло, выпустив последний выдох. Молния пробила, оставив на груди дыру.

– Упс, кажется, пережарила! – с нарочитой досадой усмехнулась барейка. – В таверне такое сплошь и рядом. Дева отвела глаза, однако…

– Как комариный укус, – откашлялся Юг, не чувствуя даже дуновения ветра из-за выжженной кожи. – Меня пьянчуги сильнее колотили.

Барейка оторопела на пару секунд. Челюсть отвисла, вываливая скомканный язык.

– Новое Звено! – боясь спугнуть мысль, шепнула она. В робких словах ощущалась смесь леденящего ужаса и детского восторга. Рука-молния дрогнула и разжалась. Барейка уронила жертву, словно горячую сковороду. Здоровая рука прервала чары, оставляя мехогара внутри шаровой молнии. Ключ-проводник вместе с остатками разрядов перебрался наверх энергетического шара. Вокруг ключа электроды сложили тяжёлый амбарный замок, запечатав врага. Барейка довольно глянула на шаровую молнию и развернулась к Югу. Дрожащие пальцы медленно приблизились к смоляным губам мальчика.

– Не тревожься, – прошептала колдунья, неосознанно аплодируя. – Я особенную пароду издали вижу. Посмотри, какие у тебя замысловатые камни вместо суставов. Булыжники впитали разряд, как губки и защитили от мгновенной смерти.

Юг отполз, лихорадочно осматривая горелые мышцы. Под ребром сверкал круглый оранжевый светоч. Тёмные стыки костей призывно ныли, прозрачно намекая на другие следы механизма. Тусклые точки, пульсировали на плече, колене и даже над сердцем. Казалось, часть огней сэкономили силы. Угроза смерти запустила меньше половины от защиты. Точки сокращались подобно островкам мглы на смоляной коже. Юг из любопытства продавил пальцем упругий комок. Не больно, будто мяч тронул. Единственное, что уяснил, организм не собирался дохнуть. Напротив, каждый вздох давался легче предыдущего.

Юг пятился, украдкой ощупывая пол. Камень по тяжелее должен подправить блаженную улыбку на женском лице. Но руки ощутили только деревяшки да валуны, слишком больших чтобы спрятать за спиной. Затылок упёрся в очередную гору мусора. Барейка приближалась, задумчиво кривя губы. Её голос всё еще дрожал, а лицо то хмурилось, то расцветало. Казалось, она не могла решить какую роль сыграть, роковой красотки или доброй мамы. Наконец от тела Юга откололся шматок обгоревшей плоти. Обугленная кожа отваливалась кусками, как старая штукатурка. За ожогом показалась обновлённая розовая, плоть. Барейка шумно выдохнула, на лице так и читалось: «хорошо, что ты не умер раньше времени».

– Седив будет рад тебя видеть! – женщина раскинула руки, ожидая, что Юг по только ей понятной причине, кинется в объятья. Желудок парня издал жалобный скрип. – Новые Звенья живут, как короли они едят, что пожелают и пользуются божественным авторитетом.

Юг сильнее вжался в мусор, закрыв впалый живот.

– Меня за кусок хлеба не купишь! – огрызнулся Юг, выставляя кулак.

– Тогда может быть! – барейка подвинула ожерелье, чтобы показать острые соски. – Может быть, ты захочешь узнать, что только лучшие девы ублажают Новых Звеньев. Если окажешь мне такую честь, мы разделим сладкое ложе. Рука сжала правую грудь так, что на соске сверкнул заряд. Барейка скрипнула зубами от боли, но сохранила улыбку. – Я твоя повелитель.

В мозгу что-то щёлкнуло. Юг, как заворожённый потянулся к бывшему врагу.

Раздался грубый треск, завершенный щелчком. Словно ржавый замок ковыряли и наконец, вскрыли стамеской. Затворные механизмы взвизгнули, на низких частотах, как побитые щенки. Но глухой пинок, заткнул обиженную свору. Барейка повернулась, осознавая, что напрасно пощадила мехогара. Всё что колдунья успела уловить боковым зрением – огненная стена, отсекающая Юга от ее цепких пальцев. Ещё миг и колдунья лишилась бы второй руки.

– Как сказал один знакомый демон: «хрена лысого» ты заберешь мальчишку в Узилище Молний! – браво выкрикнул мехогар, направляя пламя. Огненная стена обогнула Юга и сомкнулась кольцом. Юг остался внутри пылающей башни без дверей или окон.

Раздосадованной барейке только и осталось проучить обидчика. Наглец примостился рядом с развороченной шаровой молнией. Круглая электрическая тюрьма напоминал разбитое яйцо. А выбитая скорлупа, послужила дверью. Рваный кусок обшивки со следом подошвы небрежно валялся рядом.

– Мёртвая хватка не к лицу живому, – сквозь зубы процедила барейка. – Можешь удержать жезл, хорошо. А жизнь удержишь?

Колдунья увидела за спиной ловкача посох, пронзивший магический замок. Палка, словно кость в горле мешала молниям, сжать челюсти.

– Пылаю от любопытства! – съязвил мехогар, продолжая стеной огня защищать союзника. – Опробуем боевой режим?

Мехогар отточенным движением ухватил млечный путь на груди. Звёзды задрожали, пытаясь вырваться из доспехов, как испуганный рой светлячков.

– Искра жизни – пламя жизни. Возгорись! – взревел мехогар и повернул галактику, словно круглый рычаг. Звёзды, космическая пыль, даже мрак вспыхнули, лучше сухой ветоши. Тучную фигуру заботливо оплели лепестки огня. Остались только серебряные глаза, взирающие сквозь жар.

– Вот почему магия отказывалась нападать, – разинув рот, шепнула барейка. – Ей было больно атаковать живое пламя.

Чародейка вскинула сразу три ключа, заставляя руку-молнию, нырнула в проводники, как в кастет. Кулак вырос до размеров шкафа и полетел к врагу. Острые зубья ключей ощерились словно копья.

– Усиливаешь разряд за счёт проводников! – мехогар презрительно плюнул огненной струей. – Старый трюк. Не шибко полезный.

Он ответил незамысловатым залпом из правого огнемёта.

Оранжевый поток столкнулся с электрическим кулаком, поглощая встречный урон. Мехогар вывернул запястье, чтобы по огненному морю пошли волны. Одна за другой они накатывали на притормозивший кулак, как на гигантский оранжевый айсберг. Наконец всполох пламени отхватил часть ледника. Три пальца барейки унесла подоспевшая волна.

– Теперь у тебя только две пики! – самодовольно крикнул мехогар, намекая на то, что пламя отхватило палец вместе с раскалённым ключом. Кулак отступил, а лицо колдуньи подточила боль.

– Благодар-р-р-рствую! – сквозь судороги шипела барейка. Пот заливал лицо так, что сложно было связать пару слов. Однако колдунья продолжала: – Самой жалко оторвать палец. А теперь… Ты же знаешь ключ всегда стремиться к замку. Они одно целое. Изящное женское лицо скривила надменная гримаса. – Кто встанет между ключом и замком – пожалеет. Ключик! Домой! – барейка присвистнула. И из огненной реки вынырнул покорёженный ключ. Железка разрезала волны словно пиратский корабль. Вместо команды, судно направлял оторванный палец-молния. Он сложился в белого человечка с игрушечным штурвалом.

– Странно, что ты вообще можешь управлять пальцами, которые я отрубил! – выругался мехогар, надеясь заболтать волшебницу.

– Это не обычный палец, – зарумянилась барейка, ощущая превосходство. – Он малая молния. Мы же можем приказывать небесным змеям кого жалить? Можем! Почему тебя смущает, что я в силах повелевать отсеченным пальцем. Ведь он такая же молния. Отвлечь меня вздумал паскуда.

Разговор принёс плоды. Железная лодка ощутимо увязла в горячих водах. Но стоило последнему звуку умолкнуть, и корабль не разбирая дороги, полетел вперед. Ведь самый короткий путь к замку сквозь мехогара. Ноги жертвы подобно колоннам упёрли пол. Может отойти? Нет! Один лишний шаг и огнемёт начинал вихлять, а опасный кулак продвигался. Атакующие молнии сдерживало только направленное пламя.

– Замок сломан дурёха! – в отчаянии крикнул мехогар, стараясь образумить железку. Но упорный кораблик только набирал ход.

– Задержи кулак еще и лодочка вспорет живот! – наседала барейка. – Или потопи судно, тогда я прихлопну тебя, как кухонного таракана.

Горло зудело неприятной перхотой. Воин принюхался, ища причину недомоганья. Оказалось, комнату, медленно заполнял густой смог. Электрический кулак горел плохо, оставляя едкий след дыма. Вскоре придётся разжать магический клинч, иначе мехогар попросту задохнётся. Клубы серого дыма почти скрыли барейку.

– Я, конечно, всё понимаю великий выжигатель, вы заняты, – из соседнего скопления дыма раздался заискивающий голос. Мехогар подумал, что надышался и не сразу разобрал вкрадчивую речь Палача. Демон говорил с максимальным уважением, на которое способно дитя мрака.

– Мы с Югом задыхаемся внутри огненной башни. Воздух почти выгорел. Так что, если вы намерены спасать недостойного щенка и харизматичного демона сейчас самое время. Иначе ваши надежды побыть героем рухнут вместе с господином.

– Рухнут, – задумчиво повторил мехогар, глядя на оранжевый столб, размытый серым маревом. – А это выход!

Железная лодка уже подплыла к подбородку, когда воин что-то нажал на левой ладони. Пламя у основания огненного столба подогнулось, когда десяток огненных брёвен исчезло из фундамента.

– Ты чё делаешь? – завопила барейка, поднимая ошарашенный взгляд на кренящийся столб огня. – Как же мальчишка?

– Захочет, переживёт! – отмахнулся воин, наклоняя левую руку. Горящая верхотура нехотя изогнулась, следуя за ладонью повелителя. Воин резко махнул рукой, и башня со свистом громыхнула об пол. Раздался звучный хлопок. Казалось огненный столб, раздавил что-то жидкое. Дым наполнили горькие испарения. Глаза щепало, а ноздри разодрал тошнотворный запах гнили.

– Я слыхал, когда барейцы умирают всё нутро, вылезает, – мехогар согнул руки, и огнеметы вобрали красные щупальца. – Видать, ты изнутри была той еще гадиной.

Воин с торжеством наступил на обугленный ключ-лодку. Палец-молния извивался, как рыба, выброшенная из проруби. Обрубок испускал едва заметное голубоватое сияния и почти слился с полом.

– Живучая лучеголовая совсем, как тараканы на грязной кухне! – гаркнул мехогар, вынимая посох из бледного электрического шара. Дым чересчур быстро сомкнулся плотной стеной. Даже собственный доспех не разглядеть.

– Не уйдёшь! – пробасил мехогар, силясь прожечь завесу испытующим взглядом. – Ты уже натравила на меня своё чучело с золотой чешуей. Теперь лучеголем часть посоха. Я не дам тебе снова зарядиться.

Вместо тишины комнату наполнило синхронное копошение: сломанные камни перекатывались, фальшиво подсказывая, где хозяйка. Им вторили вырванные доски заунывно поскрипывая. Разрушенная таверна до последнего служила госпоже.

– В таком хаосе даже зверю не услышать добычу, – мехогар скрипнул зубами от досады. – Обыграла!

Зато среди гвалта всё четче различались всхлипы напополам с руганью. Мехогар оточенным движением повернул млечный путь на груди. Доспехи вспыхнули после томительной паузы. П-ш-ш! Пламя резко погасло!

– Ну же родимые! Топлива должно хватить! – мехогар стукнул по звезде над плечом, возвращая образ огненного человека. Осталось идти на голос и надеется, что враг неподалёку. Посреди тлеющих обломков башни распростёрся Юг. Мальчик, как клещ вцепился в пояс барейки. Глаза щипало от слёз, руки бережно гладили понурые плечи. Парень, прокопчённый будто куропатка, забытая на огне, сам едва дышал. Зато пытался ослабить доспехи, чтобы облегчить боль незнакомке. Кольцо на груди прожарилось и никак не хотело отделяться.

– Пойдём отсюда, всё кончено, – шипел Палач, оттягивая за шкирку подопечного. – Ты не умеешь воскрешать мёртвых, вроде бы. Случая, конечно, не было, но я уверен…

– Гляди! Дева еще тёплая! – прервал Юг, дёргая ремни на амуниции.

– Конечно тёплая, её заживо поджарили тупая ты деревенщина. А не поторопимся, нас любитель по горячее тоже подогреет до хрустящей корочки. О! Здравствуйте великий выжигатель!

– Отошли от нее, оба! – огненный силуэт шагнул из дыма наведя посох. Мехогар грубо отодвинул парня концом пакли, разглядывая поверженного врага. – У ожерелья светиться бруски. Барейка жива.

Услышав новость, влюблённый бросился к женщине и грудью закрыл бывшего противника. В глазах Юга блестел коварный огонёк: «спасал меня, спасёшь обоих».

– Не торопись отдавать жизнь за шапочное знакомство, – унимая ярость, толковал союзник. – Ты для нее расходный материал. Вспомни хлопок перед падением горящего столба. Это лопнула шаровая молния. Такая же в которой пыталась запереть меня. Теперь барейка создала укрытие себе.

– Но, но… там было всего пару секунд! – протестовал Юг, не понимая, к чему ведут намёки.

– Волшебница за миг до гибели разгрызла камень на груди и разом выпустила уйму энергии. Такое количество силы, словно глина для умелого мага. Жаль, времени не хватило. Чувствуешь горький запах? Барейка не успевала быть аккуратной. Она соткала шар, грубо отбрасывая лишнюю магию. Камень кровоточил и страдал, но ей плевать. И магия решилась отомстить. Взгляни, чародейка пострадала больше от собственной ворожбы, чем от огня.

– Точно-точно у оборванки только волосы, да спина подгорели! – вмешался Палач, приподнимая раненную, как кусок колбасы. – Зато одёжа заляпана какой-то чёрно-зеленой дрянью. По цвету сродни плавленому камню. Кстати, булыжник тю-тю из ожерелья.

Юг потупился. Львиную долю точёной фигуры покрыла пузырящаяся жижа. Цвет состава повторял оттенки пропавшей безделушки из ожерелья. Вязкая каша разъедала плоть, словно ржавчина. От уголков губ шли влажные чёрно-серые дорожки, разбавленные кровью. Ведьма действительно «разгрызла» бусы.

– Подумай! Ради этой драгоценности магичка превратила двух братьев в многорукое чудище. Заменила их души послушной молнией. Перекосила добрую половину горожан. А когда поняла, что выхода нет, раскусила камень, как орех лишь бы спасти свою шкуру. Тебя используют и вышвырнут, как сломанную игрушку. Не глупи. Дай завершить дело.

– Пошли ну-же! – понизив тон, шептал Палач, отводя хозяина на безопасное расстояние – Я хочу, как лучше.

– Как лучше? – откашлялась барейка, сплёвывая остатки булыжника. Она с трудом подняла голову. – А когда ты напоил хозяина в кабаке и проклял золото, которым тот оплатил комнату, тоже хотел помочь?

Юг стряхнул когтистую лапу и обиженно посмотрел на Палача. Невозмутимый демон даже бровью не повёл. У него попросту не было бровей. Ощутив разочарованный взгляд, мрачник когтем нарисовал опущенные губы. Маску сожаления подсвечивали ярко красные глаза. Угольки на сером лице пылали ненавистью. Единственное, о чём жалел дух, то, что хозяин уцелел.

– Я не могла взять проклятое золото! – барейка поднялась на локтях, из последних сил наполняя голос сожалением. – Иначе люди начнут шептаться, скажут, я монеты не различаю. Наш небольшой спектакль под окнами таверны единственный способ мне сохранить имя, а тебе оплатить долг.

– Она тянет время! Не слушай! – крикнул мехогар, жезлом придержав союзника.

– Нелюдями слово не давали! – огрызнулась барейка. – Ловушки ставишь, как мехогар, огнём правишь, как пепельник. Я дитя молнии, а ты, чьих будешь?

Воина будто пронзило стрелой. Он открыл рот, но не смог найти аргументов. Колдунья не унималась:

– Дай руку. Седив умнее сотни мудрецов, он поможет изгнать демона! – барейка потянулась к парню. Влюблённый наклонился к даме. Воздух между парочкой наэлектризовался, как перед грозой.

– Ядрёны помидоры, опять лишние жертвы! – воин огрел Юга посохом, так что тот шлёпнулся на спину рядом с возлюбленной. – Без добычи не уйду, даже если ваши тела срастутся от жара!

Мехогар навёл огнеметы на ошалелую парочку.

– Разделяю вашу досаду, владыка, – затараторил Палач, нервно разминая когти. – Но как же я? Вы всю живность перебили мне даже вселиться не в кого. Придёт Соночей, тогда…

– Хватайся щенок! – взревела барейка, подставив запястье.

Юг извернулся, выбрасывая руку вперед. Мозолистые пальцы коснулись сбитых женских ногтей. Бум! Тррум! – воздух взрывался сотнями крохотных пузырьков. Между рук «влюблённых» струились воздушные потоки.

– Она сейчас прыгнет! – предупредил зычный голос, откуда-то сверху.

– Держи головешку, иначе он всё испоганит! – сипел уверенный бас.

Мехогар поднял недовольный взгляд. Руку уже обмотал хлыст, с синим камнем на конце. Второй, третий. Из дырявой кровли, словно тёмная паутина тянулись витые дорожки упругой чёрной ткани. Воин пытался разглядеть нападавших, но узы кончались у плотной каменной кладки. Казалось само здание, протянуло тонкие пальцы и теперь защищает хозяйку.

– Пламя всегда найдёт ветошь! – угрожающе крикнул мехогар и отжал рычаги над ладонью. Огнеметы скрипнули, запуская по кнутам горячие оранжевые струи. Однако жар не сделал и двух шагов. Ощутив, что атмосфера накаляется, кнуты выдвинули шипы. Стоил жару дойти до колючек и тепло впитал нарост, выпуская струю пара. Мехогар озадаченно хлопал глазами. Подожжённые кнуты остыли, будто макаронины на ветру. Остался только пар.

– Я слышал о розах, гасящих искры, но сделать оружие из цветка… – мехогар бубнил, пока веревки захватывали тело. Некоторые путы шли из пола подобно корням, другие росли из стен. За считанные мгновенья кнутов стало так много, что узы почти скрыли доспех. Веревки натянулись, вгоняя шипы под огненную броню.

– Не шагу дальше волшебник! – предупредил раскатистый голос с крыши. – Одно лишнее заклятье и будет маг на приготовленный на пару.

Странно, но Югу казалось, что за пылающей маской воин улыбается. Кнуты рывком бросили союзника на колени. Пленник выжидающе посмотрел на барейку.

– Твой ход женщина, – мехогар коротко кивнул. Последний кнут заткнул рот синим камнем. И огненный человек застыл, растянутый десятками хлыстов.

– Задержите лучеголовую! – звенел командный голос. – Живо!

– Кто сказал, что я сбегу? – рыкнула дева, когда ощутила лёгкое касание дрожащих рук Юга. Уверенная хватка грубо притянула влюблённого.

– Наши чувства так сильны! Я дрожу от возбуждения! – лепетал Юг будто деревенский дурачок. По мышцам уже бежали змейки разрядов.

– Это тебя током колотит чурбан неотёсанный! – сипел Палач, стараясь оттащить подопечного за горло. – Пусти, её иначе задушу.

– Скрепим любовь поцелуем? – переступая через гордость, предложила девушка. И дождавшись робкого кивка, впилась в сухие губы. За сладкие мгновенья близости нутро Юга перевернулось, а глаза закатились. Он ощутил себя сосудом, который властная длань поставила верх ногами. Теперь изящная ладонь колотила по донышку, надеясь выбить максимум из жертвы.

– Тащи за шею лучеголовую! – для Юга приказ из внешнего мира звучал где-то далеко. Что-то рвануло барейку назад, мгновенно возвращая зрение. Юг успел заметить, серебряные струны, перетекшие с его губ в рот возлюбленной. Краденая сила играючи скрылась меж ровных зубов. Но барейке было мало. Ненасытный взгляд, в котором смешались голод и вожделение, с жадностью прожог парня. Руки тянулись за новой порцией жизни, но хлыст оттягивал барейку. Синий камень у кадыка нетерпеливо ёрзал чтобы перехватить любой поток.

– Кольцо молний пробили! – сипела барейка грубым металлическим голосом. – Выручай любимый!

Юг тяжёлым взглядом проследил щербатые хлысты. Витые дорожки терялись позади барейки. Кто же мог прервать сладкий поцелуй? Палача нигде не было, зато разносилось натуженное сопение. Оказалось, демон превратился в черные серпы и изо всех сил рвал защитное кольцо молний. В дыру уже прыгнул хлыст, который и заарканил девушку.

Юг отстранился, жадно хватая ртом разряженный воздух. Мышцы налились свинцом, а ноги подкосились. Вожделенный силуэт медленно скрылся в дымке. Из тела выпили слишком много, даже смотреть было больно.

– Что я говорил герой-любовник? – брюзжал Палач. Убедившись, что конкурента повязали, демон чёрным дымом полетел к подопечному. Дым за ногу оттащил Юга, продолжая сыпать нравоучениями. – Позор! Осушили, как стакан воды. Ничего. Украсть жизнь – это полдела, надо прожевать наворованное!

Защитное кольцо молний рассеялось, испустив прощальный ш-ш-ш. Стая кнутов будто питоны набросились на ослабевшую добычу. Чёрные путы с синими наконечниками плотно оплели увечное тело. Ни осталось и сантиметра свободной плоти, только глаза. Белые очи выпучились от натуги. В зрачках все ярче играли ниточки разрядов. Барейка, даже вдохнуть не могла, но глазные яблоки наполняла белизна будто термометры от подскочившей температуры.

– Она передаёт силу! – взвизгнул кто-то из отряда. – Как пиявки под таверной! Поблизости должен быть ещё один бареец!

– Не можешь проглотить сама, дружку отправляешь? – грозно рыкнул командир. – Остановить!

Барейка покачнулась от тысячи игл, вогнанных под кожу. Пар из длинных шипов мягко укрыл комнату. Сквозь молочное марево безжизненно взирали белые очи. Невозмутимые, холодные овалы утратили зрачки и теперь напоминали куски мёртвого льда. Усталые путы, обожжённые собственным паром, понуро обвисли на исколотых мышцах. Только надменная усмешка продолжала играть на бледных губах колдуньи. Что-то было не так.

Барейки облегчённый выдохнула. Сила из глаз комом спустилась по горлу.

– Безумная баба! – истерично вскричал командир. – Ты сделала из глазных яблок мешки для магии. Ты ни с кем не делилась. Ты спрятала энергию в глазах, как хомяк за щеками. Мы оставили тебе глаза чтобы контролировать баланс сил в организме, а ты… ты…

На груди барейки в подтверждение догадки разлилось тёплое сияние. Оранжевый свет мягко пробивался сквозь паутину жгутов. Один из брусков в ожерелье успел зарядиться. Барейка зычно рыгнула, «проглатывая» остатки сил. Она махнула головой, пытаясь вытряхнуть белизну из-под ресниц. Но глаза оставались белыми.

– Ослепла умница? Так тебе и надо! – язвительно похвалил командир. – Умная безрукая баба. В ведре палача умные и тупые головы воняют одинаково. Ну-ка дружно растяните ее хлыстами. Сами достанем, что забрала.

Послышался раскатистый звук, будто колёса катят по полу. Хлысты натянулись и рванули в разные стороны.

– Я вижу мальчишка! – зачарованно шептал Палач. – Вижу, как люди в прозрачных плащах достают колёса из-за спин и наматывают хлысты на них. Сейчас твою подругу разорвут на лоскуты.

Барейка взвыла, чувствуя, как суставы покидают насиженные места. Да она зарядилась, но, если не применит магию чтобы удержать кости, ее порвут без труда. Из ожерелья побежали молнии, только они не жалили, а склеивали напряжённые мышцы.

– Ещё можешь терпеть? – насмехался командир. – Доставай свою молнию! Кричи! Пусть придёт второй бареец. Пусть спасёт, если ты важная птица.

Колдунья напрягла раненную культю. Хлысты буквально вытащили двупалую руку-молнию из кровавого обрубка. Электрические пальцы попытались щёлкнуть, но вышел п-п-п-щёлк. Пальцы, потерянные в поединке, обошлись слишком дорого. Вместо опасного разряда к потолку поднялся блёклый сноп искры.

– Любимый, где ты? – задыхалась барейка. Она беспомощно искала Юга белёсыми глазами. Палач саркастически кривился. Демон почти донёс хозяина до выхода. Ещё пару шагов и даже лучший лучник их недостанет. Однако улыбку стёрла наэлектризованная струя воздуха. Стая искр настигла парочку у порога.

– Собирай тёмные кости и тащи мальчишку ко мне! – приказали взбудораженные электроны голосом барейки. Искры сложились в чёткую речь, словно мозаика. – Иначе следующим ударом я одни головешки оставлю от вас обоих.

Последние фразы разнеслись подобно громовым раскатам. Палач осёкся, добела сжав кулаки. Мало того, что барейка точно отследила беглецов. Она верно рассчитала угол удара электрическим воздухом и могла воплотить угрозу.

– Ну что ж тебе это не понравиться, а меня повеселит, – буркнул Палач, придерживая голову парня за волосы. – Доводилось быть живым тараном?

В ответ Юг промычал что-то вроде «ннееннадоо». Демон без раздумий побежал к стене, держа Юга головой вперед. Раздался глухой удар о дерево. Палач, выпрыгнул на другой стороне комнаты, а следом с явной брезгливостью вынул из стены оглушенного хозяина.

– Что это? – Юг очнулся, потирая шишку на лбу.

– Прыжок мглы! – небрежно отмахнулся дух. – У меня нет сил, принять бестелесность. Поэтому будем прыгать туда, где тень смыкается швами. А ты что-то вроде тарана. Глянь! Новый проход.

Юг укутался мантией Палача и поднял голову. Впереди сверкала тонкая золотая полоса. Нитка стягивала мрак в дальнем углу комнаты. Там, где шов плохо прилегал виднелось оранжевое зарево. Юг засмотрелся и поздно осознал, что его несут словно иглу к ткани мира. Удар! Югом выбили очередную незримую дверь. Усталое лицо внутри темноты с размаху шлёпнули чем-то склизким. По ощущениям Юг отхватил леща буквально. Кто-то подкрученным ударом смял челюсть колючей чешуёй.

– Какого рожна? – протестовал Юг, вырываясь из захвата. – Почему меня снова лупят незнакомцы?

– Кому понравится если дом использовали, как проходной двор? – осадил Палач, перехватывая чересчур живой груз. – Жил себе жил во мраке Второкожья, а тут парадную дверь взламывают и уходят через окно. Любой будет защищаться.

Глаза обожгло светом. Парочка снова попала в разрушенную таверну. Мехогара всё также прижимали к полу. Барейка из последних сил сдерживала хлысты, чтобы предотвратить собственное четвертование. Несколько кнутов полетели за Палачом. Но демон прыгнул через очередной золотой шов, оставляя врагов без добычи.

– Один усталый мешок с костями для безумной леди! За сходную плату! – дух придерживал Юга, надеясь еще по торговаться. – Кандидат высокий, статный, выносливый. Эй! Ты слушаешь?

Позади демона зиял разорванный мрак. Палач нервно поглядывал на обратный ход.

– Цель в зоне поражения! – отрапортовал зычный голос. – Это не бареец. Просто мрачник со сломанной куклой.

– Вяжите всех! Ждать больше нечего! – отозвался командир. – Не дайте ей еще зарядиться.

Дюжина хлыстов с разных сторон полетела к смутьянам.

– Прости за это, – шепнула барейка, смотря сквозь демона. – У нас отняли время на поцелуи.

Над плечом Палача искры сложились в плотный пучок, похожий на набалдашник цепа. Удар. Оглушенного Юга отшвырнуло к барейке. Ей даже не пришлось стараться чтобы выкачать энергию. Тело растянули хлыстами, кое где даже проглядывали внутренности. Другими словами, пыточники сами сократили путь пищи до пустого желудка. Молнии, те, что клеем облепили раны, с довольным треском приняли еду. Разряды сложились в белые зубы. Пока искры прижимали, электрические клыки «жевали» Юга. Незаметно ослабла защита тела. Конечно, охрана ела, пока хозяйку рвали. Хлысты рванули с удвоенной силой. Хруст плоти перекрыл нечеловеческий вопль. Палач улыбался.

Барейка распалась тысячью разрядов. Ударная волна разрушительным тайфуном накрыла зал. Заряды вырвались, словно дикие звери. Одни порушили часть крыши, другие пробили стены. Обладатели хлыстов беспомощно вопили. Воздух неестественно искажался, подсказывая что невидимые охотники пытаются схватить беглянку. Но барейка играю расшвыривала сгустки искажённого воздуха. Она сама стала молнией. Живой энергией, обозлённой из-за того, что её вынудили принять истинную форму. Белый заряд барейки был сродни прочим самое то, чтобы исчезнуть меж других сверкающих полос.

– Я же говорила! – голос барейки торжествующий и грозный звучал из каждого угла комнаты. – Мне жалко расставаться с плотью! А чтобы стать молнией понадобились такие дурни как вы. Провали врага? Теперь порвите молнию!

Разум барейки тревожила последняя мысль – бежать! Змеевидное электрическое тело устремилось к свету, который лился из дырявых стен. Колдунья лишилась обычного зрения, зато видела, то, же что молния. И чувствовала то, что ощущает молния за секунду до удара о землю. Страх. Леденящий кровь ужас заживо съедал нутро, вынуждая извиваться по-змеиному. Совсем, как разряд, пронзающий небеса. Молния больше всего на свете боялась разбиться о камни. Эта невыносимая жгучая боль, словно болезнь, разъедала электроды.

– Сейчас ты поешь, потерпи, – сама себе повторяла барейка, выскочив на крышу. Молния осьминогом поползла по черепице в поисках пищи. Мир для волшебницы стал чёрно белым. Белое, возможный источник энергии. Чёрное – пустота, куда отправиться молния, когда погаснет.

Взгляд ощупал землю под окнами. Колдунья знала, куда смотреть. Подле таверны едва угадывался ровный круг тел, кольцом отделяющий здание. Чёрно-белые мертвецы подсвечивались бледной дымкой, танцующей от игры воздуха. Казалось вокруг таверны, запалили валежник и выложили, чтобы отрезать пути к отступлению.

– Жри давай! – взревела барейка направляя молнию к трупам.

– Нет! Хватит! Я погибну! Исчезну в пустоте! – вопила энергия, стараясь перехватить управление. – Не хочу в ничто, в никуда.

Разряд набрал высоту. Два инстинкта сошлись, разрывая разум. С одной стороны, молния боялась удара, с другой она хотела жить и понимала, что без подпитки долго не протянет.

– Вкусная трупятина м-м-м! – хозяйка трактира, знаменитого изысканной кухней, как могла зазывала единственного постояльца. Но земля неуклонно отдалялась. Молния до дрожи боялась неудачного падения и летела к облакам.

– Послушай! Не хочешь трупы? Хорошо. Рядом с телами есть пиявки с маленькими молодыми молниями внутри. В них еще остались крупицы сила. Давай хотя бы их заберем.

– Поедим покушаем и домой в кроватеньку! – повторила молния, разворачивая заряд к земле. – В Громогород.

– Во славу Громогорода! – воскликнула барейка, направляя падение. – Так держать!

Молния с шипением вгрызлась в трупы. Поесть мертвечины на дорожку так себе удовольствие. Барейка старалась отвлечься, вглядываясь в шатающееся здание таверны. Интересно, как там погоня? Выжал ли тот симпатичный мальчик со странными железками на теле. Б-р-р… Неужели я назвала его симпатичным. Низость какая. Надеюсь, они передавят друг друга. Дом опасно накренился, а сердце барейки защемило. Она еще не знала за кого волнуется больше за случайного знакомца или за Новое Звено. Одно барейка знала точно, ей до коликов интересно, что твориться в таверне.

– Не уйдёшь! – крикнул мехогар, стряхивая ослабевшие хлысты. Разрушенный зал усеяли тела людей в серых плащах. На первый взгляд вещи не имели ни своего цвета или формы. Ткань выделялась только из-за налипшей грязи. Больше всего материал напоминал затвердевшие белые облака. Чужаки истекали кровью, но их было едва различить, даже когда те не прятались. Походный костюм идеально продолжал рисунок любой поверхности. Залёг под камнем – плащ новый булыжник, притаился на лестнице, плащ – пара лишних ступенек. Но маскировка не даёт бессмертие, и хозяева пут беспомощно лежали поражённые молниями. Таверна покосилась, накренив изломанный пол. На улице злобно трещали разряды. Барейка не хотела погони и надеялась обрушить здание вместе с врагами.

– Парень отзовись! – громогласно воззвал мехогар. С помощью пламени и щепотки магии мехогар вылепил из тусклой сферы барейки управляемый шар. Десять минут назад мехогара чуть не поджарили внутри этого кокона. Теперь это огненный шар с круглой дверью, который должен вывести из здания. – Отзовись говорю! Что за дети пошли?

Мехогар недовольно хмыкнув, прыгнул в сферу и вдавил рычаги. Он найдёт бедолагу всё-таки Новое Звено. Шар катался по полу, увлечённо давя агрессоров, пока его не окликнул знакомый голос.

– Эй, не человек! – взвизгнул Палач, заметив отблески горящей сферы. – Помоги, а? – демон камень за камнем отбрасывал валуны, склонившись над сморщенным телом Юга.

– М-да, любимая выжила все соки из молодого поклонника, – безрадостно отметил демон, видя, как открываются старые раны. – Такой сосуд даже заселять стыдно.

Обломки так и норовили размозжить голову мальчугану. Но демон отбрасывал любую угрозу еще на подлете.

– Спасаешь его, потому что нет сил прыжок мглы, сделать! – вещал скабрезный голос из шара. – Ты хоть что-то делаешь бесплатно?

– Делаю! – огрызнулся Палач, на лету разрывая упавшую деревянную балку. – Я даю советы. Например, если нас не вытащить все поляжем под обломками.

– Уговорил, – огненный шар разинул беззубую пасть и разом поглотил обоих. Пол распался чёрными трещинами, показывая горящие сваи на нижнем этаже.

– Вот это я понимаю, лучеголовая прощальный костерок затеяла! – восторгался мехогар, объезжая трещины. – Кого не задавит дом, тот сгорит заживо. Держитесь! Сейчас будет отрыв.

– От-т-т-рыв? – заплетающимся языком переспросил дух. Шар подкатился к дыре в потолке. Толчок. – Ты же обещал нас вывести!

– Не обещал, – беззаботно отмахнулся мехогар, выкатываясь на крышу, – Я сказал, что ты меня уговорил, а на что видно будет.

Молния трижды обогнула таверну по выложенному кругу трупов. Тела выгорели до костей, а пиявки лопались, словно мыльные пузыри.

– Ещё разряд! Ну же! – настаивала разрушительная сила раз за разом кусать таверну, подобно змее. – Здание почти рухнуло.

– Довольно! – рыкнула барейка, когда огонь достиг третьего этажа.

– Убьём всех! Погубим! Порешим! – в запале ярости кричала молния, как обычно пытаясь укусить дом. Но белое тело не послушалось.

– Умница! – похвалила барейка без тени уважения. – Ты потратила всю свою силу. Та, что в трупах и пиявках, моя. – Я больше не попутчик, а хозяйка. Ты говорила про пустоту, к ней и отправишься.

Изрядно раздобревшая белая молния отбросила блёклый разряд, как ящерица лишний хвост. Теперь заряженная барейка напоминала откормленного питона на тонких перепончатых крыльях. Зверь шумно махнул крылами, и таверна сложилась, как карточный домик.

– Пора домой. Надобно сообщить о Новом Звене! – подумала чародейка, направляя молнию к облакам. – Если он мёртв, вернусь за телом.

Змей зацепился хвостом тучу и побежал по небосводу, словно грозовой разряд. Не успела пыль осесть от рухнувшего дома, как из дыма выплыл огненный шар. Горящий метеорит лихо набирал обороты, преследуя грозового змея.

– Мы догоним лучеголовую, – сухо пояснил мехогар, приоткрыв люк. К троице присоединился растрёпанный ворон. Тот, что увидел Юга на площади. Птица села на плечо мехогару и продолжила говорить его голосом.

– Вы двое слушайте не моргайте. Ты мрачное отродье, собирай вещички. Надеюсь, уйдёшь раньше, чем мы встретимся снова. Покамест найдёшь себе занятие на окраине города.

– Белены объелся мешок гари? – хохотнул демон, вальяжно уложив ноги на подопечного. – Мы почти в центре города. Куда же я де… Дух не закончил. Между Югом и демоном уже выросла огненная мембрана. Палач протестующе махал лапами, но кусок корабля с демоном внутри отвалился и полетел на север.

– А ты? О, вижу, отогрелся. Ты найди меня по Лошадиному закону. Внутри шара всё заживает лучше, пользуйся, пока огонь есть. – Юг обнял коленки, готовясь так же, как Палач, упасть на землю. Где тебя высадить?

– Во-о-о-о-н у той башни! – Юг указал на противоположный край селения, где стояла покосившаяся твердыня с колоколом. – Спасибо за всё.

– Быть посему, – прощался союзник, ни разу не обернувшись во время беседы. Второй горящий осколок полетел к башне. Метеорит набрал ход и без лишнего груза быстро превратился в точку.

– Глядите четыре угля в небе! – горланил народ с улицы. – колдун только в одном. Кликните стражу! Будем искать! Смерть волшебнику!

Юг очнулся на земле. Огненный шар едва горел и теперь мог сойти за бесполезный валун, подогретый солнцем. Парень мастерски забрался по отвесной стене, пользуясь выступами да карнизами. Он уже бывал в этой башне. Именно здесь Палач пытался отрубить ему голову с помощью фальшивого суда во сне. Регал, так звали сгусток справедливой магии, который должен вынести приговор. Будь это настоящий шар справедливости, он бы не потерпел драку на суде. Демон провернул очередной обман. Юг с интересом заглянул в пробитую стену. Дыру наскоро закрыли досками, оставив узкое окно. Что же творится в обсерватории, коли демон смог учинить расправу именно тут?

Внутри сгорбленный звездочёт воодушевлённо вертел телескоп. Смешной колпак, ночная рубашка с корабликами и тапочки один больше другого. Пальцы, потные от ожидания, медленно настроили оптику.

«Тут говорят, что звёзды прячут судьбу человека, – задумался Юг, отслеживая телескоп. – Может звездочёт разглядел в свою махину, тайну, которая приведет к тысячам смертей и умолчал? Поэтому еще его выбрал кровожадный демон?»

Длинный телескоп озадаченно вертел стеклянным глазом. Оно и понятно, городские небеса спрятаны за пеленой смога. В дыму небесных тел не разглядеть, за то вполне виды тела обычные. Старичок растянул беззубый рот, видя стройную молодку за ставнями. Девушка развязала корсет, приспустила бельё. Монокль выскользнул в самый ответственный момент.

– Ах ты, пижамный развратник! – выругался Юг. Вот почему под троном Палача гнездились обнажённые фигуры. Извращенец уже весь город успел рассмотреть через затёртый телескоп. Статуи каменные потому, что у тебя память крепкая, как булыжник. Всех молодых дам запомнил. Старая колоша даже не знает, что помогал убить человека. Демон запихнул Юга для суда к пошлому звездочёту. Парень разочарованно сплюнул и бесшумно забрался на крышу. Конечно, черепица не пуховый матрац. Но и Юг не принц, потерпит. Улёгся, осмотрелся, город как на ладони. Погоню видать издали. Палач наверняка вернётся к завтраку. Юг опустил брезгливый взгляд на окно, из-за которого раздавалось хихиканье. Завтрак из грешника почти готов.

Юг достал амулет в виде арбалета. Тонкая железка из дешевого металла. Даже грабители его не забрали. Кое-что вещь умела – резать. Юг вырезал на крыше рисунок арбалета похожего на амулет только больше. Так он делал всегда перед сном. Оружие должно было отпугнуть демона, однако ни разу не сработало. Юг дорисовал колчан и поместил там одну стрелу. «Надо проспать восемь часов, только восемь». У одержимости есть свой особенности. Например, неизвестно сколько продлится ночь. Организм привык просыпаться и проверять может ли он шевелить рукой, или власть захватил демон. Если утром не появится вторая стрела, значит с контролем тела проблемы.

Так уж заведено. Палач карает за грехи и может увлечься. Любитель подглядывать получит сполна, когда уснёт покрепче. Юг не помнил, как получил Палача. Особых подлостей за ним не водилось. Однажды демон появился и всё. С тех пор каждую ночь приходиться искать куклу. Козла отпущенья вместо себя. Что бы Юг спал, а негодяй мучился. Наигравшись, Палач всегда шёл к хозяину. Но скоро, скоро кошмар закончится. Будет новый день и новая попытка освободиться. Кажется, Юг нашёл слабое место мрачника. Он перевернулся упоённый большими замыслами. Утром проверю идею.

Потрёпанный ворон молча наблюдал, как засыпает мальчик на крыше. Перья еще дымились, клюв слегка обгорел. Все-таки метеориты не лучший способ для перевозки птиц. Пернатый гулко каркнул и полетел к бедным районам. Пусть хозяин отбыл, у помощника осталось задание.

Глава 4 Как напугать мрачника?

Сонную колесницу прогнали бранные вопли, сдобренные шумом ударов.

– Убийцы! – многоголосные крики с улиц не предвещали доброго утра.

– Сами виноваты! – возражали столь же громкие оппоненты.

Звякнула сталь, намекая, что спор заходит слишком далеко. Юг нехотя ворочался на тёплой крыше. Руки нащупали нарисованный колчан. Пальцы пробежали по древку стрелы. У него получилось. Он проспал сутки. Амулет привычно чиркнул колчан.

– Бьют и не меня. Странно, – зевнул парень, укрываясь воображаемым одеялом. – Ещё минутку дядька.

Подле уха пролетело что-то тяжёлое. Голова интуитивно наклонилась, поднимая еще дремавшее тело. Недовольное нутро так и подмывало отвесить шумливым хулиганам по затрещине. Звон оружия доносился из центра города. Взгляд уперся в густой стол дыма посреди рыночной площади.

– Опять, кого-то обчистили, – буркнул парень, медленно отворачиваясь. Подожгли зелья на складе, а пока торговцы бегали за вёдрами унесли товар. Зря только сны распугали. Порыв ветра едва не сбросил Юга с крыши, а серое облако на рынке даже не шелохнулось. Плотный смог, словно пористый кусок грязи, намертво застыл между домами.

«Волшебный дым, любопытно, – подумал Юг, вглядываясь с черноту пожара. – Людей в обычном то дыму не разглядеть, а тут магическое не сдвигаемое марево». Зато шум нарастал стремительно. Звуки внутри пыльного столба чем-то усилили чтобы городские слышали бедолаг из-за завесы.

– Поднять столы! – взревел знакомый бас. – Кругом ста-а-а-а-а-а-новись! Занять оборону! – отдалось с разных сторон дымящейся тучи. Юг вздрогнул, слегка придерживая челюсть. Давненько он не слышал, чтобы глава каравана повышал голос. Парень мысленно прочертил короткий путь к источнику шума. По крышам быстрее всего. Нужно помочь головорезам пока дров не наломали. Юг отлично знал вопящих. Без них он бы сгинул на пути в город. Вот уж кто в два счёта может начистить лица холёным горожанам. Юг побежал, сбивая пятки. Пора отдать долг. Попутно руки сняли вещи с бельевой веревки. Серая рубаха да землистые штаны. Стоит запомнить домик, чтоб перед отъездом хозяевам подарок оставить. Я не вор, скорее принудительный меняла.

Юг пустился галопом по карнизам, заставляя мышцы гореть от натуги. Сперва робкой поступью, потом быстрей тёплые шапочки домов, сменялись брусчаткой в момент прыжков.

– Так и голову разбить можно, – самодовольно ухмыльнулся Юг, едва не шлёпнувшись после очередного рывка над переулком. Придётся отдышаться иначе на бой сил не останется. Заодно проверю идею. Юг укрылся под тенью ближайшей башни. Придирчивый взор задумчиво осмотрел конструкцию. Каменная громада терялась за облаками изредка осыпаясь от порывов ветра.

– Сгодится халупа! – с натуженной радостью выдавил Юг наблюдая, как ветер вырвал очередной камень у изношенного тела твердыни. Монолитный кирпич разлетелся от удара о землю словно кусок сахара. – Ты достаточно опасна чтобы проверить мою догадку – продолжил парень одностороннюю беседу.

Башня угрожающе накренилась, будто кивая под струями ветра. Юг с лёгким сердцем полез наверх. Руки играючи находили выбоины в потрёпанной кладке. Можно не думать о движениях. Земля неумолимо отдалялась. Оказалось, внизу куда проще быть храбрым. Плечи тряслись, шея потела. Пора объяснить мозгу зачем он карабкается под облака. За вчерашний день я едва не умер добрый десяток раз. Чем ближе гибель, тем тише голос Палача в голове. Вдруг это не совпадение?

Юг залез так высоко, что люди внизу превратились в муравьёв. Не стоило наклоняться у карниза, но это часть испытания. Юг не видел города, страх, смешанный с восторгом, застилал глаза. Всё было, как в тумане. Первый опыт удался. Когда сильные чувства заполняют мозг воспоминания о демоне пропадают. Кажется, Палачу просто не остаётся места в «занятом» рассудке.

А если повысить градус страха? Придётся рискнуть жизнью по-крупному. От безумной идеи зубы свело болью. Глаза расширились, хотя Юг только подумал о плане. «Поставлю шкуру на кон и найду как извести Палача», – мелькнула последняя мысль. Непослушная нога шагнула в пустоту. Субтильное тело снарядом полетело вниз. Земля приближалась неожиданно быстро. До прыжка нельзя было думать, запрещено просчитывать варианты, иначе будет не так страшно. А теперь самое время, земля то приближается. Юг попытался ухватиться за флаги над окнами. Однако воздух бил по ушам, выдувая полезные мысли. Кажется, он в последний раз переоценил свои силы. Парень зажмурился, вот-вот череп продавит уличная брусчатка. Это конец. Город укрыла могильная темнота. Юг упрямо растягивал рот, всё больше напоминая безумца. Когда адреналин до краёв заполнял мозг, внутри наступила вожделенная тишина. Свобода! Демона уже должен был вернуться. Но его нет. Сильные эмоции дали отпор Палачу. Остатки радости вышиб тяжёлый удар. Падение вышло на удивление мягким. Тело рухнуло мешком и, судя по накатившей боли, не превратилось в мокрое место.

Юг рывками втянул воздух. Глаза механически открылись. Он лежал на круглом балкончике, обложенный подушками. Мягкий выступ тянулся, словно кайма шляпы огибая острый конус крыши. Кроваво-красная черепица приподнялась. Со стороны казалось дом надел красную шляпку, а квадратный лаз – оторванная заплатка. Юг недоверчиво скривился. Кажется, он сбрендил. Из открывшегося прохода вынырнула чумазая голова. Рыжие волосы хаотично торчали, карие глаза безумно вращались. Правый и левый зрачок таращились в разные стороны.

– Ты там живой? Живой? – пропищал чужак неуловимой интонацией.

– Интересно зачем спаситель узнает о здоровье? Волнуется? Может проверяет состояние жертвы? – Юг тактично промолчал. Взгляд незнакомца попусту обшаривал крышу, хотя Юг лежал от него в десяти шагах.

– Шлёп-чик-пок промашек не делает! – с ноткой гордости воскликнул чужак. – С девяти до десяти. Кстати, который час?

– Смотря по солнцу около полудня, – обескураженно ответил Юг, потирая синяки.

– Аха! Проиграла кружка! – победоносно выкрикнул Шлёп-чик-пок, доставая из люка деревянный бокал с железной крышкой. – А ты говорила, до полудня кто-нибудь расшибётся.

Шлёп-чик-пок посмотрел на чашу, будто ждал от нее ответа. Повисла неловкая пауза.

– Что ты лепечешь? – Шлёп-чик-пок нажал на рычаг под ручкой, так что крышка задвигалась. – Ставишь на то, что до обеда я точно пропущу хотя бы одного прыгуна! Годиться! Но за проигрыш надо платить – голос Шлёп-чик-пока наполнили грубые нотки. Глаза, бегущие в разные стороны, сошлись на вареве внутри сосуда. Дружеская атмосфера развеялась, когда широкая улыбка застыла в зверином оскале. Шлёп-чик-пок залпом осушил чашу, словно монстр, который выпивает кровь обречённой жертвы.

– Тебя зовут Шлёп-чи что? – робко уточнил Юг, невольно представляя себя на месте выпитого варева.

– О гляди-ка кружка ему еще худо! – воскликнул спаситель, разглядывая парня через тонкое донышко стакана. – Когда народ бьётся головой после падения все путаются с именем. Потому и назвался Шлёп-чик-пок, чтобы сразу понимать сильно ли человеку досталось. Зови Шлёп, пока не окрепнешь.

Юг слукавил, театрально придерживая «тяжёлую» голову. Кулаки сжимаются, ноги гнуться. Он уже может бороться, но на всякий случай шёпотом повторил: «Шлёп-чик-пок». Безумец упустил шанс закусить ошеломлённой добычей. Осталось выяснить, насколько чудак опасен. Острую черепицу для обороны Юг уже подобрал. – Ты спасаешь людей, которым опостылела жизнь. Но зачем? Какое тебе дело до пропащих?

– Мне то? – Шлёп повернулся к гостю и глаза снова разъехались. Голос стал тонким, почти ребяческим. – Каждый заполняет сердце, чем может. Я вот добрыми делами. Нам Скринубам жребий не велик.

– Скрибуны? – задумался Юг, мысленно перебирая прозвища известных существ. В караванах шептались о таких несчастных. Юг сверху вниз пробежал знакомца пытливым взглядом. Руки по локоть закрыты плотными кольчужными перчатками. Где нет брони, намотаны многослойные бинты. Тугие кольца то и дело «чесали» кольчужные перчатки. Шлёп по привычке пытается проскрести прочную кольчугу. Дураку понятно, почему «их» зовут скрибунами.

– Когда солнце упало я не успел укрыться в городе, – продолжил. Шлёп, игнорируя, то, как глаза Юга расширил страх. – Я бежал изо всех сил, но тьма была везде. В какой-то момент усталость буквально сбила с ног. На утро внутри уже поселился гость.

При последнем слове Шлёп вздрогнул, а бинт под ребром вздулся. Защитная ткань лопнула и на Юга уставился смолянистый сгусток мрака. Чёрная субстанция напоминала осколок угля, изредка подрагивающий словно нерв. У камня не было ни глаз, ни ушей, но Юг готов поставить руку, что тёмный обломок недобро смотрит.

– Вот наш гость. Всегда просыпается, когда его обсуждаем, – беззаботно кивнул. Шлёп на плечо. Рана, через которую вылез острый обломок, сочилась кровью. Но, Шлёп даже ухом не повёл. Он лёгким движением поправил бинт и продолжил. – Оказалось эту штуку, – Шлёп выставил вперед чёрный осколок – надо кормить. Гость захватил часть моего сердца. Если я не буду питать существо тем, что выберу сам, оно вырвется в поисках пищи. Не даром я скрибун. Почуяв гибель, гость захватит разум, соскребет кожу и… Демон будет жрать что привык – людей. Сначала меня доведет до слюны и припадков, потом кого изловит. Тогда я стану таким же демоном как те, что заполонили дороги после падения солнца. Буду закусывать путниками, грызть черепа. Ну или что там делают одержимые в свободное время. Шлёп говорил о мрачном будущем с такой лёгкостью, словно обсуждал погоду.

– Как же ты кормишь гостя? – настороженно поинтересовался Юг. – Не думаешь же ты, что я по добру пойду в пыточные застенки и позволю потешаться надо мной в угоду демону. Уж лучше прямо тут…

Шлёп издал стон, похожий на вой обиженного щенка. Непослушные глаза синхронно закатились.

– Не тревожься, – прошептал собеседник, закончив то ли скулить, то ли хихикать. – Я не делаю зла, по крайней мере намеренно. Если бы я убивал при каждой плохой мысли давно бы сам содрал кожу и сбежал во мрак. Я кормлю гостя пирогами да блинами, всем, что ем сам. Чтобы оставаться человеком надо держать сердце чистым, наполняться добром. Тогда гость не сможет расти, не захватит всё тело. Поэтому я создал Блуждающую башню место, которое ловит самоубийц. Вот как тебя. Немного магии, и я могу передвигаться по городу вместе с домом, как улитка.

– Но ты всё равно станешь демоном! – Юг недоверчиво покосился на спасителя. Шагнул назад.

– Рано или поздно мрак возьмёт своё, – не теряя лёгкости признался Шлёп. – Жить праведно до конца у меня не выходит. Но я могу продлить время человеческой жизни. Не очень, то хочется губить соседей, хотя они и шумят временами. Особенно гремит молодая особа, постоянные крики, да стук какой-то. Я за ней периодически приглядываю. А она даже не обращает внимания на болезного старикашку.

Юг задумался, а половина лица хозяина башни уже покрылась морщинами. Зубы у состаренной челюсти посыпались вниз. Бинты на половину сменила голубая ночная рубашка с корабликами. В глазу появился треснувший монокль.

– Т-т-ты! – запинаясь промямлил Юг, не веря глазам. – Звездочет, который подглядывает за чужими жёнами. Я же спал на крыше Блуждающей башни. Но там остались одни развалины, и она была куда ниже.

– Маскировка и чары, – улыбнулся. Шлёп, перебирая скрюченными пальцами на солнце. Когда свет прямыми лучами пронзал кожу внутри сморщенных пальцев проглядывали молодые.

– Ты старый развратник в телескоп смотрел, как молодуха оголяется! – не унимался Юг, забыв, кому обязан жизнью. – Конечно у тебя не получается жить праведно. Небось уже успел развлечь одноглазого змея пока девица бельё стягивала. Фу! Даже говорить противно.

Взгляд хозяина башни умаслился, стал снисходительным и мягким. Шлёп смотрел так, словно слушал ребенка, который пытался доказать, что круг – это квадрат.

– Та девица часто сбрасывает одежду у окна. Она работает, ублажая мужчин. Если девушка раздевается, не затворяя ставни, значит вот-то прыгнет. Красотка ненавидит жизнь и свою работу. Трижды она оголялась на показ, трижды я ловил ее у самой земли. Всякий раз прыгая она надеялась разбиться. Думала, что недостойна жить. Мне приходиться следить за ней иначе пропущу прыжок.

Юг покраснел, как спелая вишня. Он опустил глаза не зная, куда деться от ошибки. Легче-лёгкого натравить Палача на хозяина башни. Что если другие «проходимцы» были невинными? Шлёп только шире улыбался, продолжая мягкую речь.

– Да! Я не ожидал увидеть чужого демона, который пришёл мучить во сне. Дух назвался Палачом. Учитывая, что свой гость у меня уже есть. Было забавно наблюдать, как тёмные гады сцепились за право пытать жертву. Я даже думал не спасать тебя маленький проныра! – Шлёп растянул губы максимально широко, подмигнув непослушным глазом. – Но мы поспорили с кружкой, что до полудня я спасу всех прыгунов. А я не люблю проигрывать.

Шлёп скрылся внутри башни гостеприимно махнув. – Спускайся! Пузырь времени вот-вот лопнет. – Тебе надо спрятаться иначе постареешь.

– Пузырь времени? Постареешь? – переспросил Юг осознавая, что они под задержались на крыше.

– Залезай внутрь кому говорят! – с напускной строгостью прикрикнул Шлёп. Юг послушно шмыгнул в узкий проход. Закрывая люк, он заметил, что крыша расползалась старыми трещинами и зарастает паутиной. Широкие выступы на месте падения сворачивались словно лепестки.

Внутри башни пришлось потесниться. Проход на верх кончался винтовой лестницей, рядом с телескопом. Остальное место «съели» шкафы с книгами до самого потолка. Юг уставился на потрескавшиеся фолианты будто голодный пёс на кусок мяса. Он не умел читать, но обложки неумолимо манили таинственной красотой.

– «Сто десять способов выгнать демона», «Хихик трава лучшее средство от духов», – пояснил Шлёп, проследив бесцеремонный взгляд Юга. – Чушь – это всё. Авторы воробья не прогонят не то, что мрачника.

Юг икнул, ударив себя по лбу. Шлёп заражён таким же мрачником. У него Палач, у хозяина башни «Гость». Только борются с демоном они по-разному.

– Не превращайся в меня! – голос Шлёпа без видимой причины стал строгим, не терпящим возражений. Цепкие руки до синевы сжали запястье. Блуждающие глаза сошлись на испуганном лице Юга. Кажется, во взоре Шлёпа проступили осколки былого рассудка.

– Книжники не знают средства от живой мглы, – чеканя каждое слово, вещал Шлёп. – Я проиграл Регал. Теперь все чаше пытаюсь содрать кожу. Опостылело менять перчатки из толстой кольчуги. Если ты не охотишься за людьми, значит уже не раз выигрывал суд с мрачником. Добудь лекарство пока дело не дошло до Гун-гарейн. Мало кто выдержит рукопашную в мире снов. Поторопись, тогда спасёшь не только себя.

– Я обещаю найти верное средство! – Юг не моргая кивнул, когда железная хватка Шлёпа сдавила кость.

– «Книга заветов видящего» покажи тайну! – рыкнул Шлёп. На верхней полке открылся пыльный трактат в изумрудной обложке. Страницы с мягким шелестом перелистались до пустого места. Витиеватые строки сами прыгнули на пожелтевший лист.

– Обещание запечатано, – холодно процедил Шлёп, дождавшись высыхания чернил. – Теперь ты будешь видеть мир иначе пока не исполнишь обещанное.

Юг сглотнул, провожая взглядом потрёпанную рукопись. Фолиант с довольным кряхтением залез под потолок.

Мёртвый захват Шлёпа ослаб. Глаза снова разъехались. На лице появилась прежняя глуповатая улыбка. Перед Югом как ни в чём не бывало стоял весельчак Шлёп-чик-пок. Хозяин башни радушно пожал руку будто видел Юга впервые.

– Ухватись за что-нибудь! – Шлёп с размаху шлёпнулся на табуретку у стены. Он развернулся к камням будто капитан к штурвалу. Игривый взгляд безрадостно встретила глухая стена. За бесконечные мгновения ожидания Юг отчетливо понял, что значит безумие. Он не хотел окончить, как Шлёп, не хотел пялиться на булыжники без причин. Спустя пять минут хозяин башни опомнился и потянули факел-рычаг вниз. В стене открылась тонкая щель под размер глаз.

– Говори, где тебя высадить! – задорно крикнул Шлёп. – Предупреждал же пузырь времени вот-вот лопнет.

– Мне нужно… – неуверенно пробормотал Юг.

– Ладно поясню! – оборвал Шлёп. – Башня окружена тонким пузырём. Внутри своё время. Ты просыпался пару часов. Для внешнего мира это миг. Смотри! Эй! Книга про хихик траву! Покажи тайну!

Фолиант упал с полки и раскрылся на середине. Внутри пульсировал кусок кровяной колбасы, вшитый в страницу. Красный дрожащий ломоть плоти перетянула веревка из длинных фраз.

– Гля, как напрягается колбаска! Даже часть демона может искривлять время. Так же делают твари за стеной чтобы защитить потомство. Тёмные дети растут в пузыре замедленного времени. У моей башни тоже есть пузырь, правда куда тоньше. Если он лопнет, а человек останется снаружи, всё время, которое он сэкономил вернётся в троекратном размере. Это знание стоило мне десятка лет. Заболтался с прыгуном. Деву спас, а сам подставился. Ну ты знаешь о ком я.

Шлёп подмигнул, намекая на красотку по соседству.

– Меня нужно высадить вон та-а… – гаркнул Юг, едва сдерживая ругательства.

– Ладно-ладно расскажу про вторую дрожащую книжонку, – с явным удовольствием перебил Шлёп. – Внутри фолианта портальный коготь. Благодаря ему башня проходить дома насквозь. Дрожит альманах потому, что башня устала стоять. Башне нужно бегать.

Пачка рукописей одновременно потянулась к руке хозяина пожёванными корешками.

– Да! Да! Домику очень хочется размяться! – Шлёп погладил растрёпанные книги будто шерсть домашнего животного. – Сказать, как я ими управляю?

– На рыночную площадь! К пыльному столбу! – взревел Юг, так что собеседник проглотил конец фразы.

– Ладно, ладно! – нехотя уступил Шлёп. – Засунь руку между полок! Но-о-о-о родимая!

Твердыню тряхнуло от нарастающей скорости. Юга мотало из стороны в сторону, только кости стучали о пустой желудок. «Прочитав» голодный взгляд, Шлёп достал из поясной сумки бутерброды. Привычный вкус старого хлеба с маслом омрачила тревога. Юг каждой клеточкой ощутил холодные доски, сшитые ржавыми гвоздями. Он на мгновенье сросся с «чужим» строением. Когда башня прошла сквозь первое здание, еда застряла в горле. Тоже чувство уже посещало, когда Плач нёс хозяина через предметы. Можно ли сравнивать проделки живого демона с мёртвой башней? Кажется, дело не только в книгах.

– Дом не просто использует тёмные силы, он сам очередная тварь! Белые перила показались длинными костями, насаженными на гнутые рёбра. Юг судорожно отдёрнул руку. Ему до рези в зубах захотелось выпрыгнуть наружу. Но стоило взглянуть в прорезь между камней, в глазах помутилось от скорости. Он уже не различал, где верх, где низ и надеялся хотя бы не выпасть по дороге. Голос издали принёс долгожданное облегчение.

– При-и-и-и-и-были! – гордо отрапортовал Шлёп, похлопав гостя по взмокшему плечу. Позеленевший Юг до бела сжал перила. – Эй книга «Как победить запор в домашних условиях» открой тайну!

Манускрипт в углу шкафа мигом зашелестел страницами. Юг вопросительно посмотрел, сначала на Шлёпа, потом на вертящуюся книгу. В ответ блестящий луч спрыгнул с грязных листов. Разряд белым копьём поразил лоб.

– Это не демон! – холодная мысль резанула ножом. – Молниями правят барейцы!

Юг съёжился, мысленно отталкивая магию. Без толку. Сила тяжести стремительно выносила наружу. По ощущениям казалось, он голый катится внутри ледяной трубки. Вот, что чувствовала хозяйка трактира, когда пряталась внутри молнии. Вдруг это её останки зашили в книгу?

– Ну-ка верни меня! – дрожащий голос Юга едва ли проникал сквозь электрический поток.

– Теперь хочешь поговорить? – Шлёп заливисто рассмеялся на прощанье. – Не пугайся того, что увидишь. Люди бывают куда хуже одержимой башни. Ах-ха-ха.

Полуденный свет заставил зажмуриться, а когда глаза открылись, Юг очнулся на узкой крыше без каких-либо признаков башни. По мышцам еще бегали электрические пауки, изредка пощипывая кожу. Это был не сон.

– Странные дела творятся, – просипел Юг, щурясь от прямых солнечных лучей. В голове царил непривычный штиль. Палач редко запаздывал без причины. Возможно, демон выбирает время для атаки. Знать бы сколько ждать удара со спины? Что это? Марш? Юг дёрнулся в сторону дробного звука.

Внизу солдаты взяли в кольцо дымный столб. Караванщики заперты магией, им не уйти. Юг обязан спасти друзей. Но демон не допустит бескорыстной помощи. Вместо, героического воодушевления, нутро сжало дурное предчувствие. Склизкая рука страха изнутри скребла горло. Так стучится Палач, хотя знает, что все равно войдёт. Ему нравится мучить куклу.

– Как? Как ты это сделал? – раздражённо шипел демон. Густая тень чинно выплыла из стены. Красные глаза раздувала ярость. Чернота вместо лица приобрела землистый оттенок. Дай мрачнику шанс он насадит подопечного на острую лапу. Благо сил у гада хватило только на едкие замечания.

– Я господин мглы и всего тёмного, не мог пробиться в твою деревенскую черепушку. Позор! А потом… потом ты собака… исчез.

– Теперь я знаю, как напугать мрачника! – бросил Юг с неожиданной уверенностью. – Ты не сделаешь из меня скрибуна.

– Вот как мы запели! – с фальшивой иронией процедил дух. По серому лицу прошла судорога боли. Прозвище «мрачник» потревожило нечто болезненное внутри тёмной натуры. Палач шумно выдохнул. Голос стал ледяным без угрозы или иронии, оголилась чистая ненависть.

– Скрибун лишь один из вариантов твоей жалкой жизни. Есть существа куда опасней. Ты еще будешь молить меня чтобы стать скрибуном. Мотай на ус гадёныш.

Палач с гордым видом растворился под козырьком. В воздухе остались «позабытые» серые лапы. Они легли на мрак, будто на клавиши пианино. Когда когти вдавили бархатную мглу, спина Юга прогнулась от демонической воли.

– Неудачник! Проиграешь! – давил едкий шёпот изнутри. – Ничтожество! Кусок свежего, вонючего го…

– Мне нужны эмоции, да по острее! – в слух возразил Юг. – Не позволю нашёптывать вечно.

Юг повис головой вниз, перегоняя кровь прямиком в уши. Растущее давление заглушило демона. Но душе не было страшно по-настоящему. После прыжка с башни куда сложнее напугаться. Высокий голос Палача набирал темп. Лапы бешено стучали по клавишам мглы. Оскорблений стало так много, что речь смешалась в злобное бормотание. Голова кружилась, в ушах звенело. Ноги, которыми Юг уцепился за карниз, занемели от натуги. Сосредоточенное лицо разрезала струйка холодного пота. Так и расшибиться не долго. Вот это действительно опасно. Бурчание зла медленно сошло на нет. Крикливого демона смыло волной кипучих эмоций. Хотя сердце колотилось, а руки дрожали, парень облегчённо завалился на край крыши. Победа. Теперь можно без лишних ушей обдумать план спасения караванщиков.

Юг пробежался взглядом по густому дыму. Плотная серая конструкция царственно осела на площади. Грязный монолит разросся и поглотил добрую половину улицы.

– Знакомая зачарованная пыль, – перед глазами Юга предстал боец из вчерашнего дня. Мехогар тоже прятался внутри пыльного шара, только по меньше. По словам колдуна, демон как-то ослабил размывающие чары. Чего нет на улице под палящим солнцем?

– Гаси факел башка ты ослиная! – плечистый охранник нарочито громко голосил у прилавка. Прочие торговцы, почуяв беду, благоразумно затушили горящие палки. Но строптивый купец с мольбой взглянул на обидчика.

– Фрукты от копоти портятся! – раболепно причитал торговец. – Я только саму малость хотел дым отогнать, пожалуйста!

Страж от души приложил горожанина о столб и спор закончился.

– Хм…огонь… свет! – Юг торжествующе хлопнул коленку. – У Палача ярко сиял наконечник копья. Вот почему грязный столб призвали днём. Никто факелы при солнце не жжёт. Мехогар сказал, что размывающие чары можно развеять изнутри. Решено. Надо запалить огниво, пробраться за дым и тогда…

Мысли перебили учтивый голос. Размеренный тон звучал мягко будто ручей. Ровный говор усиливало нечто волшебное, так что каждый на площади слышал чужую беседу.

– Я уважаемый представитель Висграда, пришёл узнать, что случилось. Не по чину потным стражникам держать речь с главой караванщиков. Пусть говорит равный с равным!

Приглушённый говор доносился из глубин пыльного столба. К источнику звука тянулась веревка, натянутая среди дыма. Хмурые стражи нервно потирали канаты. Служивые то и дело оборачивались на всадника в конце переулка. Тот едва заметно качал головой и стражи благодушно выдыхали. Караванщики пытались возразить, но до зрителей долетало лишь глухое бормотание.

– Хм. Вот как. Приложите гром-камни к кадыку! Такое скрывать нельзя, – радушно подсказал посол. После неловкой паузы улицу наполнил купеческий бас.

– Почему стража гонит добрых людей ни свет, ни заря? Товары оставили себе, а нас пинком под зад, значит!

– Товары – пища костру. А за порог вас отсылают справедливо. Среди прибывших нашли заражённого, – невозмутимо парировал посол. – В последнее время каждый третий хворь приносит. Больных чужаков ждёт смерть или изгнание. Таковы порядки в уцелевших городах, со времен падения солнца.

– Наша кровь чистая! – хором взревели караванщики, так громко, что стража отшатнулась. – Спросите Ве́нца! Он в недугах толк знает.

– К вашей породе нет вопросов, – голос посла наполнили почтительные нотки. – Другое дело оборванец с крысиной головой. Морда вместо лица верный признак болезни. Кто поклянется, что нищий здоров? К тому же усатый пострел в компании шпиона разворотил таверну.

Юг нервно закусил губу. Внутри похолодело, будто проглотил ведро со льдом. Он подставил друзей. Он виноват. Опять. Ехидный смех Палача уже тревожил задворки сознания. Сейчас от найдёныша отрекутся, и толпа довольная разойдётся по своим делам. Кто будет защищать беспризорника, которого подобрали на дороге? Воцарилось гнетущее молчание.

– Парень из наших, – нехотя признал хрипящий тон. Холодный, презрительный он звучал будто рык зверя, который едва сдерживал гнев. – Мальчик отлёживался в прямоугольном ящике ни одну неделю. Мы проверяли бедолагу на хворь по всем правилам. Молокососа топили, жгли, даже душили дымом. Когда тело сковал предсмертный холод, вышел демон оборванца. Гад хотел защитить остатки убежища. Увидев нашего вождя, трусоватая тварь вернулась в куклу. Чёрный дым заполз через рот будто горелый червь. Голодранец одержим, но не болен. Иначе он давно бы издох от испытаний. Слово Хранителя белого венца. Беловенечник по должности, для своих Ве́нц. Я записал лечение, не желаете взглянуть?

– А вы не желаете взглянуть в глаза тем, кто потерял родню в сгоревшей таверне? Городские жаждут мести. Мальчишка пропал, а вы под боком. Посчитайте своих, вдруг мстители оставили знак. Например, труп.

Голос посла переполняло детское любопытство, будто он предлагал найти подарок под подушкой, а не бледное тело.

– Пророк мёртв! – упавшим тоном ответил Беловенечник. – Мы не сможем выйти за ворота. Смертная тень сожрёт любого, кто не знает дороги. Без пророка путь сокрыт.

– Светлейший милостив! Он поможет, если нет заражённого. Только сдайтесь по-хорошему! – посол выдавил максимум радушия, на какое способен человек, окружённый головорезами. Ответные крики переросли в бормотание. Удары и толкотня только нагнетали обстановку. Задумчивый всадник не отвечал на вопросительные взгляды сослуживцев. Наездник медленно пошёл к стражам. Только Юг знал ответ.

Он с грустью уставился на крышу, лишь бы не видеть развязки. Мятая красная черепица со следами птичьего помёта до дрожи напоминала запёкшуюся кровь. Смерть, вот к чему ведут пререкания с караванщиками. Ругань и топот всё один отвлекающий манёвр. Купцам нужно время чтобы обрезать канат к послу.

– Тут заложники! – на распев декламировал Беловенечник. – Предлагаю выслушать условия!

– Какие заложники? Белены объелись! – отчаянно взвизгнул посол.

– Знак прозвучал! Тащите! – подоспевший всадник повелительно махнул рукой. Цепкие стражи в едином порыве дёрнули груз. Трос нехотя сдвинулся, оставляя на ладонях красные пятна. Но вытащить товарища не вышло. Веревка застыла будто труба в серой стене.

– Угадай, что будет дальше? – мечтательно прошипел Палач. – Стражи вытянут собственную смерть. Пока ты трясся в ящике, я видел, как караванщики подрывали город за городом! Когда посла нашпигуют магией, даже ребенок вытащит тросы.

– Кончай трепаться! – Юг грубо хлопнул себя по щеке. – Сожми зубы, отпусти флюгер и шагай! Смелее!

Юг говорил себе, чтобы сберечь крохи боевого духа. Ватные ноги едва слушались. Он, пошатываясь, двинулся к карнизу.

– Останови бойню! – стучало в голове.

– Поглядите! Герой! – Палач указал чёрным когтем на трясущиеся коленки подопечного. – Ложь! Под маской храбреца малодушный трус! Сколько ты метаешься по крыше? Спуститься кишка тонка.

– Замолчи! Ты не знаешь каково это бояться за друзей! – надрывный крик Юга сорвался с крыши. – Я… я боюсь всё испортить.

– Хочешь, расскажу, чего ты боишься на самом деле? – едкие слова Палача переполняло высокомерие. – После побега ты успел привязаться к здешним местам. Жрал их еду, спал на их кроватях. Караванщика Юга уже не отличить от местного бездельника. Зачем купцы подпустили посла? Им нужен был пример с хорошей кровью. Через кровь чародеи наводят взрывную магию. Взрыв положит только здешних оглоедов. Зато купцы переживут катастрофу, если рухнет дымовая завеса. Ты боишься сгинуть вместе с уличным отрепьем! Магия не разглядит в трусе купеческую жилку.

Юг побледнел словно гипсовая статуя. Палач читал ситуацию, как открытую книгу. Обрывки фраз, подслушанные беседы. Демон собрал из его памяти собственную картину. Мысли, которые Юг глушил алкоголем, оплели разум. Он не герой. Он эгоист. Пусть тварь крепчает. Юг заслужил страдание. Демон удовлетворённо оглядел прозрачную руку. Изнутри запястье щедро наполнилось мраком. Как бы Юг хотел спалить проклятое малодушие. Отдалённый смелый крик заставил Юга опустить глаза. Неужели появился другой герой?

– Жги врагов изнутри! – браво скомандовал всадник. В глубине пыльного монолита зарделось десять жёлтых огней. Охрана посла пыталась подать сигнал. Дым исказила частая рябь, однако… Бледное сияние исчезло раньше, чем толпа восторженно ахнула.

– Факелы горят, но света нет! Помо-о-о-о-гите! – жалобно молил посол. – Я не буду пить! Хватит!

– Неужели жалкий туман сильнее наших героев? – всадник демонстративно поиграл мускулами перед подчинёнными. – Покажите пришлым силу горожан! Ну-ка дёрните трос как следует!

Дюжина дородных молодчиков едва сдвинули веревку. С новым рывком силачи устало повалилась друг на друга. Всадник обреченно закатил глаза.

– Видишь Висград, с кем приходится работать! – златовласый наездник возвёл очи к небу. Не дождавшись ответа, он пустил лошадь в обход дымящегося монолита. Цепкий взор медленно полз по пористому к столбу. У дымной завесы должна быть слабость.

– Кончай обнимать водосточную трубу, и я покажу уязвимость в монолите! – Палач с презрением покосился на Юга. – Присмотрись дурень! Вождь, который слепил из дыма колонну, всегда оставлял знак. Чёрный ход, на случай провала. Слабо разглядеть подсказку?

Юг оставил бесплодные попытки нащупать нижний выступ. Ноги бессовестно дрожали. Придётся послушаться демона и осмотреть столб дыма. Чтобы остановить взрыв любая помощь сгодится. Серая шкура монолита талантливо повторяла стены. Дым умело копировал кирпичный рисунок до последнего углубления.

– Едва ли сверху можно что-то разглядеть, – Юг попытался отвести взгляд. Ай. Палач со щелчком повернул голову подопечного. На правом боку колонны выделялся грязный след. Маслянистый сгусток напоминал тень телеги. Не удивительно, что пятно проглядели.

– Открой путь! – ледяным тоном прошипел Юг. – Потайную дверь отопри снаружи. Для того тебя выпустили из ящика. Распечатай ход и выведи своих если чужие нападут. Отвлеки врагов взрывными склянками. Положи руку в дым и жди. Когда ладонь схватят на той стороне, проход откроется. Открой путь… Потайную дверь отопри …

– Эй ты чего заладил? – Палач от удивления разжал хватку. – Неужто к пятну подчиняющие чары привязали? Куда ты лезешь? Я всего лишь чуток отпил твоей силы. Подумаешь нагнал немного инея в штаны. Вернись глупец! Припасов из сундука давно нет! Склянки вылила трактирщица-а-а-а!

Юг прошёл демона насквозь. Даже головы не поднял. Тело без колебаний скользнуло по трубе. Надрывные крики звали в монолит. Судя по стонам, с посла снимали кожу заживо. Стража внизу только и могла бессильно дёргать трос. Стрелы, копья всё, что можно кинуть уже использовали в попытке пробить плотный дым. Воронённое железо даже щербину не оставило.

– Висгра-а-а-а-а-д! – хрипло воззвал всадник. – Висгра-а-а-д твоих детей обижают!

На призыв ответил выброс пара. Горячий поток хлынул из сотни дымоходов, едва не сбросив верхолаза. Юг неуклонно спускался к цели. Земля со скрежетом отдалилась. Дома разом подросли на пять этажей. В основании жилищ показались масляные поршни. Механизмы толчками неуклонно отодвигали монолит. Юг очнулся, когда не смог разглядеть гипнотическое пятно. Из-под пяток со свистом вылетели кирпичи. Труба опасно накренилась под тяжестью тела. Прыжок. Юг умело перекатился на овальный балкон.

– Что-то вы рано! – незнакомец приветственно махнул бутылкой. Он небрежно прогуливался по карнизу, то и дело поправляя огурцы на глазах. Лицо закрывала зелен маска из трав. Единственная опасность пьянчуги – смертельный перегар.

– Трево-о-о-о-га! – чужак заорал после солидного глотка. – Ходули проверяют перед Днём отреченных! А ну по койкам! Не заставляйте Висград силой чистить переулки.

Расторопные жильцы скидывали веревки друзьям внизу. Прохожих по тяжелее незримая рука брала за шиворот и забрасывала в окна. Теперь Юг понял, почему его прилёту не удивились. Плоские бока жилищ затянули малиновые полотна с жёлтым треугольником. Висград отделил буйный район красной тряпкой, будто рану на теле.

– О! Знамёна, из воздуха! – Юг перегнулся через перила чтобы пощупать диковинку. К несчастью, было слишком высоко. Уши не вовремя заложило. Даже глаза отказались складывать внятную картину. Здания изогнулись будто лианы. Высотка вдали мелодично качнула каменными бёдрами. Башня делала глубокий танцевальный поклон, пока не замерла под прямым углом. Острая маковка чиркнула о квадратный дом, будто гигантская спичка о коробок. Вместо искры, из щелчка родилось белое зарево. Стремительный поток хлынул по улицам к монолиту. Зеваки, толкая друга-друга, бросились к стражам. Ратники синхронно опустили забрала. Когда вязкое марево затопило округу, квадратные головы стражей уже превратились в кастрюли без прорезей. Непреклонные ратники пропустили крики горожан мимо ушей.

– Слабаки! – пьяница презрительно сплюнул, благоразумно отходя от края. – Сегодня рисовое пламя не теплее проточной воды. Издали ик вижу. А вот то, что таит белый супец может уж-ж-ж-ж-ж-ж-алить.

Зернистая волна света лихо наскочила на пыльный столб. От удара поток разлетелся блестящими квадратами. Свет напоминал рисовую кашу с кусочками плотного сахара. Бам! Хлоп! Угловатые крупицы взрывались, порождая раскатистый звук. Улицы нещадно тряхнуло от скрежета. Пробрало до костей. Даже дымный столб прогнулся.

– Звук внутри рисового пламени! Ик. Обожаю этот трюк! – пьяница по-приятельски толкнул Юга. – То ли ещё будет.

Когда от скрежета треснули стекла, стражи дружно наклонились вперед. Не затем, чтобы выручить горожан под ногами. При наклоне из пяток выдвинулись острые шпоры. Служивые грудью встретили разрывные капли. Стражи выжидающе повернулись к монолиту. Караванщикам должно быть не сладко. Однако вместо истошных воплей послышался заливистый смех.

– Кажется кто-то пёрнул! – нагло ржали купцы, под шелест сбивчивых аплодисментов. – Хороша пыль! Ни звук, ни свет не берет.

Ещё плескались хлопки, когда шум ударил изнутри дымного столба. Монолит сотрясли хриплые стоны.

– Гром-камни! – с гордостью заявил пьяница. Он положил руку на плечо Югу и продолжил хвастаться, будто лично победил чужаков. – Из-за гром-камней голоса караванщиков стали во-о-от такой силы. Зря торгаши во всю глотку орали. Напрасно хлопали от радости. Глупцы. Здешние не привыкли зря лясы точить. Посол камни пронёс и делу конец. Бунтарей оглушило их же голосом. Гляди! Сейчас все всё кончится!

Внутри серого столба синхронно полыхнули огни. Монолит растаял будто ком жжёной бумаги. Свет с аппетитом растерзал ослабленный дым. Караванщики лежали ничком, закрывая кровоточащие уши.

От земли тянулись белые нити пара, такие же угловатые, как рисовое пламя. Казалось, Висград взмок будто боец после хорошей драки. Паровые облака неспешно овили открытые шеи караванщиков. Триумф магии омрачал досадный факт. Горстка купцов укрылась за кругом из щитов. Гнутые железки нагрелись от звуковых ударов, но хозяев защитили. Из-за укреплений злобно зыркали помятые купцы. Им явно не терпелось отплатить обидчикам. К уцелевшим, стиснув зубы, подступила охрана.

– Бедолаги. Ик, – пьяница крепче прижал бутылку. – Какой потухший, разочарованный взгляд. Совсем, как у тебя, когда кукла встретила хозяина после досадной разлуки. С глаз незнакомцы упали кругляши огурцов. Вместо зрачков сияли раздутые угли.

Юг попытался ударить лбом на опережение, но Палач прижал его щекой к перилам.

– Не ожидал гнида! – рыкнул демон, заламывая руку. – Раз уж ты решил гнать меня эмоциями, знай, нельзя бесконечно будоражить кровь. Когда сердце устаёт бояться, я всегда возвращаюсь.

– Ты… ты… Ненавижу! – просипеть Юг, стараясь не выть от вывиха.

– Вы все ненавидите, – Палач, кивнул на окружённых торговцев. – А вот положить людей на край гибели без единой царапины. Для такого нужна холодная голова. Истинно опытный волшебник! Посчитай! Твои друзья все до одного живые.

Юг мелком глянул на цветастый народ. Даже те караванщики, что лежали без движения – дышали.

– Их не стоит защищать, – без особой радости буркнул Палач. – Маг даже усилил столб дыма чтобы караванщиков не поранила стража. Торгаши нужны главе города. А нам он не нужен. Будь послушной куклой и шагай отсюда.

Юг бросил прощальный взгляд на караванщиков. Сейчас он закроет глаза и очнётся через неделю в какой-нибудь канаве. С ног до головы измазанный чужой кровью. Палач умеет наказывать куклу.

В напряжённой тишине было слышно, как из людей методично давили жизнь. Возможно, Висград хотел отомстить за раздутое тело в богатых одеждах. Непомерно большие руки, кособокий живот, переходящий в овальную голову без признаков шеи. Если бы не веревка вокруг талии, едва ли кто-то узнал посла. Уже мёртвый, посол едва заметно качал головой. Он до последнего отказывался пить взрывную магию.

– Мечи вложит кощунники! – голос, не терпящий возражений, больно резанул слух. После взрывного шума даже лишний окрик заставлял придержать голову, а тут такое. Властный тон играючи пресёк надрывные хрипы. Белый налёт торопливо растаял. Караванщики, стражи, все не сговариваясь обернулись на звук.

Голос шёл от овального здания, чий острые башни терялись в вышине. Похоже говорящий прятался за стрельчатыми витражами. Разглядеть хозяина голоса мешали разноцветные рисунки поверх стекла. На них тысячи сгорбленных фигур несли дары гигантскому шестериком существу. Казалось, говорил один из людей на фреске. Интригу испортил луч света. Юркий блик отразился от золотой куриной лапы на конце посоха. Витую палку чинно поднял субтильный старик. Лысый дед тяжело дышал, но делал вид будто держит тростинку. Пара фраз, усиленных гром камнями, едва не вытянули душу вместе со звуком. Щуплый оратор колыхался под ветром, что сухое древо. Он чудом держался на каменной ступени перед воротами. Переведя дух, старик продолжил злобно верещать. Посох угрожающе вздымался, но наставлении толпа не слышала. Храм подняли вместе с домами, а лестницу жрецу не дали. Да и голос старец забыл усилить, поэтому издали напоминал нервного, немого карлика.

– Эй! Подайте веревку седовласому спуститься, или повеситься! Пусть сам решит. Хотя бы успокоиться бедный! – крикнули из-за баррикады щитов. Бунтари одобрительно заржали. Сдвинув тонкие брови, дед стукнул посохом. Под ногами послушно сложилась чёрная вереница ступеней. Старик горным козлом сбежал, вниз стараясь идти царственно и не упасть одновременно. Торговцы оживлённо зашептали. Хищные взгляды нагло ощупали того, кто приструнил стражу.

– Наш голосистый огурец всей свой зеленой душой полоски любит, – караванщики насмехались, но носу из-за баррикад не показывали. И правда полоски начинались, сразу после блестящей лысины. Лоб перетягивала плотная чёрная лента. Мятый наряд дополняло изжёванное временем лицо. Старческие складки, прямые брови, всё напоминало полосы. Даже ровный нос та же полоска, только вертикальная. До земли вилась чёрно-белая мантия в привычном полосатом стиле. Тощие пальцы тяжело сгибались под перстнями с белым жемчужинами. По соседству с круглыми драгоценностями гнездились неказистые чёрные камни.

– Не будет же богач уголь на пальцах носить, чтобы быть полосатым, – буркнул плешивый купец прежде, чем спрятаться за щит. – Даже когти золотой куриной лапы на посохе, даже они чередуются цветами.

– Он не так уж и богат, – бритоголовый торговец бесцеремонно ткнул пальцем в жёлтую заплатку на боку мании. – Вельможи штопаный наряд не носят.

– Дело говоришь вон еще одна заплатка под коленкой, – плешивый старательно жёг храм взглядом будто проверял на прочность. – Большое дело дома из-под земли доставать. Трюк.

– Очередное здание с демоническими частями тела, – Юг скептически оглядел собор. Он прожил за стенами неделю и всякий раз подмечал новый переулок или особняк. А еще Юг подметил, что Палач, так рвавшийся за штурвал души добровольно вернул руль. Демон правил телом не больше десяти минут. За это время Палач метался по балкону будто кот с подожжённым хвостом. Всякий раз демон натыкался на смертельно высокий обрыв и с рёвом бросался к другой стороне дома.

– Сам разбирайся! – фыркнул Палач. – Еще не хватало расшибиться вдали от нормальных тел.

Юг вздохнул свободно, насколько позволил раздражённый демон. Жрец уже приковылял к баррикадам.

– Гля у золотого петушка есть яйца! – плешивый караванщик «смело» выглянул из-за стены щитов. – Твоё слово герой!

– Почему не подорвали посла? – жрец остановился на ступенях, чтобы быть на голову выше бунтарей. – Хотели на основе его крови убить только меня! Пощадили горожан. Как вы догадались, что мы родственники?

– Тёплые места у трона испокон веку родня занимает, – испещрённый шрамами бородач запрыгнул на щит. Внизу тяжело охнули, однако выровняли железку.

– Признайся! Ощутил угрозу и пришёл лично расквитаться! – невозмутимо рек бородач. – Не дать даже шанса повторить удар. Нам не хватило жалких мгновений. Узор крови больно замысловатый, словно под одной кожей минимум семеро существ.

Священник смерил неудачливого убийцу испытующим взглядом. Нужно быть отчаянным, чтобы с ходу признаться в покушении. На вид приземистый бугай не лучше мордоворотов из таверны. Недостаток роста восполняли упругие мышцы, овитые клёпаной кожей. Силач пересчитывал зубы чаще чем медяки. Крепыш смотрел не моргая. От карлика исходила непонятная, ничем не подкрепленная, уверенность. Приближённые подхватили странное чувство. Караванщики как дети из-за широкой спины отца на пальцах показали, куда именно хотят послать жреца. Разгорячённый люд быстро забыл кто сдерживал стражу.

Крепыш грубо смял алую ленту в бороде. Бледная полоска налилась цветом будто из ткани выдавили красный сок. Добавили оттенков все ближайшие одежды. Коричневые кафтаны почернели, жёлтые шарфы украсил золотой отлив. Лишь чёрно-белая мантия жреца сохранила полоски. Караванщики притихли, когда увидели, что даже их одежда добавила яркости. Торговцы едва заметно склонились. Щит, на котором стоял карлик, тоже почтительно накренился.

– Полагаю вас прозвали светлейшим? Известно ли светлейшему, что убили пророка на ступенях храма? Как прикажите град покинуть, коль дорогу указать некому?

– Вам того и надо! – выкрикнул горлопан из окна. – Теперь голову прорицателя на нас возложите. И кормиться даром будите и оберёте нас. Так часто чёрные души делают, ежили, товару нет, да жить невмоготу. Что-то мы не видали у вас скарба богатого.

– Дык мы же вам всё распродали! – крепыш даже побледнел от удивления. Жители глядели с укором, пряча купленные побрякушки. Девицы прикрывали новенькие гребни, старухи убирали цепочки.

– Думаете мы из тех, кто по городам шастает да богатые подворья объедает? – из-за стены щитов послышался гневный ропот. – Ошибка вам дорого обойдётся!

Сомкнутые щиты ощетинились копьями. Вспышку гнева затушило слово. Жрец говорил тихо, но по-особому, со-властью.

– Не оскверняйте руки пустой бранью. Пусть солнце подскажет истину.

– Никто не правит солнцем в краю Смертной тени. Таково непреложное правило – крепыш повторил заученное правило. – Кто нарушит не останется без наказания.

– Разве я говорил об управлении? – презрительно фыркнул жрец – Солнце любит людей и не откажет в добром совете.

– Любит людей? – крепыш недоверчиво покосился на тусклый круг в небесах. – Неужели жрец забыл откуда взялась Смертная тень – тьма, что пожирает всё живое? Небесный блин устал от чужих проступков и рухнул на грешные головы огненным дождём. Ваше солнце – блеклая фальшивка. Оглянись! На брошенных полях рыщут демоны. Где нет тварей, всегда достанут щупальца Смертной тени. Куда смотрит любящее солнце? Его осколков едва хватает чтобы греть город. Ваш блин на небосводе чуть ярче луны. Рожей мы не вышли для помощи всевышнего.

– Светило помогает некоторым, – жрец гордо выпятил грудь. Он поднял голову и прищурился не потому, что лучи слепили. Жрец щурился из уважения к блеклому собеседнику. – О солнце! Давным-давно ты пришло на помощь людям.

Жрец призывно махнул над мантией. Белые полосы послушно выплюнули сноб золотой пыли. Львиная доля крупинок сложилась в безликие силуэты. Миниатюрные копии людей, как заворожённые, следили за танцем частиц, из которых их только что сотворили. Остатки пыли вылепили сферу под ступней жреца. Тот от души пнул жёлтый шар. Круг со свистом пролетел над толпой, оставляя искрящийся росчерк. Силуэты опрометью побежали за кругляшом. Они беззаботно отталкивались от шлемов стражей, изредка поскальзываясь на полированном железе. Толпа довольно гоготала.

Не только безликому народу приглянулась драгоценность. Яркий след привлёк клубок щупальцев. Они дружно поползли из чёрных полос мантии, хотя в паре сантиметров из белых линий струился свет.

У зрителей перехватило дыхание от возбуждения. Проворные силуэты до мурашек повторяли горожан. Походка, фигура, да у двойников нет лица, но в остальном сходство настораживало. Юг тоже пропотел до кончиков волос. Он будто сам бежал среди магических фигур от наступающей тьмы.

Блестящий светоч одновременно манил и отпугивал. Для безликих лучи мягко освещали путь, для мглы свет яростно отсекал щупальца. Когда первый «счастливчик» коснулся шара, то распался горсткой пепла. Один за другим безликие касались лучей и таяли. Когда желающих поубавилось, шар сам потянул золотые руки к выжившим. Свет намеренно огибал некоторых, чтобы сократить жертвы. Но обезумевший люд грудью кидался на смертоносные лучи. Лучше попытать счастье чем погибнуть среди щупальцев. Пепельные барханы множились.

– Тогда восстали мы Пречистые! – жрец гордо возвысил голос. – Праведники пришли в час нужны, как и солнце, чтобы направить заблудших.

Из блестящего песка сложилась новая картина. Потускневшее солнце робко мерцало среди массивных пепельных куч. Сфера будто боялась навредить и впитывала свет. Щупальца воспользовались передышкой. Они пустили длинные жгуты охотиться среди пепла. Зубастые змеи безжалостно жалили всех, до кого могли дотянуться. Один из немногих безликих смог пробиться к жёлтому кругу. По колено в пепле он раскинул руки чтобы обнять свет. Безликий человек дотронулся до сферы и… Мгла с торжествующим рёвом захлопнула пасть. Улицы наводнила тьма, густая словно чернила. Зрители разочарованно взвыли. Несколько тяжёлых мгновений слышался только дробный стук сердец.

– Солнце пощадило праведника! – возвышенно воскликнул жрец. Дома, как по команде залило сияние. Очень уж оно походило на Рисовое пламя, но Юг подавил странные мысли. Волна света загнала тьму обратно в чёрные полоски. Над зеваками победоносно пролетел образ чемпиона. Он единственный обрёл лицо. Нос с горбинкой, квадратные скулы и высокий лоб. Таких ликов тысячи. Герой будто собрал частичку от каждого зрителя. Пленительная улыбка победителя отразилась на восторженных глазах. Улыбались все от стража до караванщика. Герой торжественно поднял над головой осколок солнца. Из света, как из нитей, сплетались дома, складывались стены и протягивались улицы. Магия одела на пыльные улицы золотой чехол, как бы намека откуда появились строения

– Там, где нашлись Пречистые праведники города смогли уцелеть! – охрипшим голосом закончил жрец. – Помнишь?

Жрец с мольбой во взгляде обратился к безучастному светилу.

– Вспомни, как наши отцы строили будущее! Я такой же Пречистый! И мне нужен твой совет. Испытай мою праведность! Я готов!

С небес выстрелил плотный луч. Таким же на представлении упавшее солнце отгоняло мрак. Луч пробил полосатую мантию насквозь. Жрец блаженно улыбался, пока грудь жарила энергия. Ни крови, ни криков. Луч скрылся в облаке с довольным гулом. На месте удара солнце оставило жёлтую заплатку под сердцем.

– Спрашивай! – величественно громыхнул голос с небес.

– Кто виноват в смерти пророка? – сипло пробормотал жрец. – Укажи, если видел.

Слова ещё не иссякли, когда небо ответило. Юг настороженно приник к боковой стене. Гурьбу народа разделила чёрная полоса. Над горожанами сгустилась тень, а торговцев подсветили бледные лучи.

– Повинны смерти! – вскричали стражи, угрожающе тряся кулаками. Кто на тёмной стороне решили – их, правда. А торговцы, наоборот. Каждый волен сам толковать знамение. Через секунду споры подавили болезненные крики. Светило принялось истово обжигать караванщиков. А горожан обдул приятный ветерок.

– Хитрят жители, – прищурился Юг. – Я на тёмной стороне остался. И даже капельки солнца не удостоен. Хотя прибыл с караваном.

– У жреца котелок варит, – украдкой дополнил Палач. – Лысый ухватил тёмную полоску мантии свободной рукой и что-то шепчет. Не иначе колдует под старость. Танцы с безликими фигурами выиграли время для магии.

– Вздор! – отмахнулся Юг – Служители верны, честны и отвергают выгоду. Солнце не станет слушать лжеца.

– Да ну? – запальчиво продолжил Палач. – Присмотрись. Балахон не колышется. А флаги играют. Жрец даже не дышит. Воздух через раз губами хватает, только выдыхать забывает. Как пить дать трас магический.

Пока Юг колебался, лучи добавили жару. Из-под горячих щитов с хрипом поползли караванщики. Никто не хотел свариться заживо. На площади было не многим лучше. Лица торговцев быстро покрыли волдыри с кулак. Язвы, словно одежда, укутали красную кожу. Еле слышно закипали нераспроданные зелья. Золотой чехол, который положила магия на часть домов, отлично отражал свет. Становилось еще жарче.

– Поможешь? – вкрадчиво спросил Палач. – Хуже смерти сгинуть тут, в городишке. Без попутчиков мы не сможем покинуть селение. Сам же знаешь тьма между городами не даст уйти далеко. Возьми камень потяжелее да кинь в чародея, колдовство сорвётся.

– Замолчи, – шепнул Юг, пристыженно опустив голову. – Одно дело наивную стражу дурить. Другое с опытным магом тягаться. Сам сказал, лучше избежать драки.

– Трус! Трус! Трус! Трус! – задразнил Палач. – Или ты только на одноруких волшебниц нападаешь? А как свою шкуру против равного подставить кишка тонка.

Юг поднял красные от стыда глаза. Язык изготовился швырнуть ругательство. Хотя на правду не обижаются. Да Юг трус, но в караване есть другие храбрецы. Когда он бежал, то хотел всего лишь уговорить людей отложить ссору. Кто ж знал, что появятся волшебник.

Баррикада щитов рассыпалась с грохотом. Караванщики уже не могли держать горячие листы металла. Люди глухо стонали, но не унизили себя мольбами о пощаде. Торговцы ждали слова вождя.

– Хватит жаром людей губить! – взревел крепыш, приподнявшись на кулаках. – Пойдём, куда скажешь!

– Быть по слову твоему! – высокомерно ответил жрец. – Пусть укротит каждый клинок свой. Да положит оружие смерти на ступени святилища жизни. Может тогда отвратиться гнев солнечный.

Так и поступили. Ржавые ножи, даже заточенные гвозди всё, что могла заметить охрана, пришлось выложить. Когда последний меч покорно лёг пред храмом, солнце вернуло былую мягкость.

Один из стражников грубо перехватил запястье неосторожно торговца. Из-за цветастого кафтана выглянуло что-то железное. На руке у караванщика красовался пупырчатый обруч с круглыми отверстиями.

– Мы, конечно, можем и украшения снять, – предупреждая вопросы, пояснил крепыш. – Но тогда сами успокаивайте детей, когда те будут плакать в дороге. Путь долгий или вы хотите гостей под истеричные вопли проводить. Детвору только замысловатые игрушки отвлекают.

Крепыш демонстративно поднял руку с такой же железкой и согнул сустав. Из ребристого отверстия выпрыгнул тонкий брусок. Заряд закрутился и распался блестящей разноцветной крошкой. Малышня за спинами радостно взвизгнула.

– Да как вы смеете… – взбеленился жрец. – Думаете я не догадаюсь про…

– Полно вам! – послышался выкрик из толпы

– Пусть дети потешаться напоследок, – поддакнули зрители.

Народ вокруг неодобрительно зашумел, с укоризной глядя на жреца. Люди свистели и бросали пыль в сторону служителя.

– Вот что ты получишь вместо пожертвований, если обидишь малышей! – крикнул женщина, кидая кусок черепицы к ногам жреца.

– Служители детей не обижают, – жрец выдавил кислую улыбку. – Ступайте в храм и узнаете, чем грех загладить. Не раздражайте святых стен шумным топотом. Идите тихо.

Крепыш махнул усталой толпе и побиты лавочники двинулись ко входу. Те, что уверенно стояли на ногах бережно несли раненных. Большинство торговцев даже свои вещи не могли тащить. Опалённые едва ковыляли к воротам. В тяжёлом взгляде лидера сверкнула призрачная искра гнева. Он слышал плачь напуганных детей, сдобренный причитаниями матерей. Теперь их ведут под конвоем в застенки едва ли чтобы угостить медовухой.

Мозолистая рука лидера затерялись в бороде, когда храмовник отвернулся.

– Остановитесь отец Атлас! Мы сдюжим! – крепко сбитый юноша наклонился к господину. Жилистый парень, легко выдрал золотой локон и поднял на обозрение. – У меня достаточно волос. Даже если нас будут травить я сдержу угрозу.

Атлас придирчиво оглядел мохнатую конструкцию на голове собеседника. Гибкие соломенные волосы плотно облегали виски. Скрученная седая чёлка зачёсана наверх. Причёска напоминала корону с белой костью по центру.

– Беловенечник! – строго по приветствовал Атлас. – Мало золота в белеющей гриве. Твой таланты нам еще пригодятся. Беги к людям. Скажи пусть замедлят шаг. Нужно тянуть время.

Атлас схватил багровую ленту, запрятанную в космах бороды. Красный кусок ткани с крохотным крысиным черепом одобрительно сверкнул.

Юг ощутил теплую волну силы, которая заполняет ссадины. Он даже не заметил сколько поймал синяков, пока скакал по крышам. Теперь на кожу словно лили тёплое молоко. Мышцы дрожали от лёгкости, а синяки пропадали.

– Гля коротыш живота своего не жалеет, – шипел Палач, видя блаженную улыбку подопечного. – Ты ему в душу плюнул, а он твои раны зализывает. Молодец. Из тебя со временем выйдет отличный демон.

Последнее слово ледяным копьём пронзило душу. Юг опомнился, когда караванщиков пиками загоняли в храм. Помогая раненным у дверей, стоял Атлас. Лидер то и дело бросал косые взгляды на площадь, словно искал кого-то. Мышцы набухли, когда исцеляющая сила натянулась струной. Атласа проследил магическую нить до укрытия Юга. В глазах ни обвинения, ни укора, лишь отеческая забота.

– На встречу лезвиям, – прочёл Юг по обветренным губам лидера. Указательные пальцы вождя сплелись и прочертили линию от волос до кончика носа.

– Фу-у слабак твой старик. Помирать собрался! – оптимистично отметил Палач.

Юг мотал головой, отгоняя вредные мыли. Но демон не отставал.

– Забыл, как прощаются в здешних местах? Всех после смерти ждёт мясорубка с лезвиями. Потому пальцы старика скрещены. Таков символ лезвий, что зажевали добычу. Вечно острые ножи переварят душу в кашицу. Из добрых душ соберут драгоценность для перерождения. Других превратятся в кучу вонючего, противного, в общем в тебя.

– Да понял я! – Юг со стыдом глядел на смыкающиеся ставни. У него не было сомнении, что сложат из предателя. Вождь караванщиков наверняка гордился чередой лет. Он радушно улыбался пока закрывались ворота. Эта тёплая улыбка намертво засела внутри. Мозг неутомимо крутил последние мгновения дорогого человека. Голова тяжелела от горя пока не сверкнула надежда.

– Он не разомкнул пальцы! – боясь собственной мысли, прошептал Юг. – Атлас не разомкнул пальцы, когда делал прощальный жест.

– В его возрасте такое бывает! – Палач смахнул идею будто назойливую муху.

– Неет! Так делают, когда хотят совершить последнее дело. У вождя есть план. Может потому он и нашёл меня. Атлас ждёт помощи. Я не подведу.

По телу разлилось тепло, как от доброй кружки эля. Глаза полыхнули решимостью. Еще возможно быть героем, каким он всегда хотел.

– Пойду искать гроб по дешевле, – мрачно резюмировал Палач. Он, смакуя отчаянье, загибал когти. – Ни припасов. Ни охраны. Городская стража нас на дух не переносит. Уже не говорю о…

– Я помогу достойно встретить лезвия! – крикнул кто-то неподалёку. Томный женский голос заставил повертеть головой. Юг узнал любимые нотки. Ноги сами поспешили на звук. – Ты еще можешь отличится в битве! Один смелый поступок за другим. Спускайся! Начни новую жизнь.

Юг сиганул так, что больно приложился о стену. Но героически не подал виду. Вдруг хозяйка голоса наблюдает. От это мысли улетучился страха перед высотой. Глаза искали соблазнительную цель, когда в ушах звенело: «все узнают смельчака! Даже Атлас преклонится перед твоим величием».

Юг по паучьи спустился в переулок. Бежать! Голос звучал все ближе. Наконец звук оказался на расстоянии руки. Из-за поворота выступили зеленые края платья. Длинные, раздвоенные будто лепестки. Бархатная ткань светилась зеленью изнутри.

– Хватит пороть горячку! – Палач подвесил злобный череп перед подопечным, а руки-кости недовольно скрестил. Демонические глаза пылали гневом. – Я тут ему отчаянье нагоняю, безнадёжность культивирую, а он? На писк малолетки бежит! Это ловушка.

Юг ринулся сквозь занудливого мрачника, но девушка уже ускользнула. Осталась только тень. На кривых стенах или грязной дороге то и дело возникал тёмный отпечаток точёной фигуры. Тень гуще прочих, будто в нее капнули больше мрака. Стоило людям приглядеться, и они без сомнения заметят хозяйку силуэта. Некоторые даже застывали в недоумении. Прохожие остро чувствовали чуждое присутствие, но, когда оборачивались девушка исчезала. Озадаченные лицам служили хорошим ориентиром. Одни истошно вопили, другие выкрикивали женские имена. Может думали, что девушка ожившее воспоминание о любви. Но дева только его призрак. Его фантомная любовь. И он ее никому не отдаст.

– Милуна! Милуна! Где ты? – Юг услышал очередной выкрик и побежал на шум. Лысый старик в дешёвой мешковине упорно обшаривал прохожих подслеповатыми глазами.

– Она была здесь! Клянусь! – дед набросился на Юга и взял за грудки. – Ты тоже её видел! Не отнекивайся по глазам вижу! Она только моя!

В морщинистой руке блеснул короткий нож.

– Вы, что дядька белены объелись? – Юг перехватил размашистый удар и бережно усадил старика на дорогу. – Посидите малость. Привиделось, с кем не бывает. Вам еще кинжал доставать.

Старик недоуменно воззрился на вооружённого парня. Юг метко запустил нож в стену дальнего дома и невинно улыбнулся. «Неужели у меня такой же одержимый взгляд – в голову закрались недобрые мысли. – Может мрачник прав и девушка опасное наваждение?»

Юг уже начал прикидывать обратный путь. Однако изящная ручка вытянулась из-за угла. Волна гормонов заглушила разум. Как красиво играет солнце на бледной коже избранницы. Длинные ногти не знали ручного труда. Зато игриво переливались на свету. Такую неземную красотку догоню любой ценой.

– Негоже друзей оставлять! – напоминала разбуженная совесть, когда Юг петлял по узким улицам. – Бросишь купцов, и взгляд Атласа до могилы преследовать будет!

Жаль, Юг не героической масти. Так уличный повеса. Бубон на теле каравана, как говаривали острые языки. Снова показались зеленые края платья. Совсем будь он быстрее на десяток шагов. Но когда ноги ускорялись впереди ждала пустота. Только девичий пальчик невинно манил издали. Барышня умело играла аппетитными формами, выставляя часть груди, или длинную ногу, как вожделенный приз. Юг бежал будто пёс, унюхавший кусок мяса. К тому же дева обещала помочь караванщикам. Поэтому нельзя сказать, что Юг думал только о себе. По крайней мере он так себя успокаивал.

Сознание вернулось, когда глаза перестали различать дорогу. Юг очнулся посреди плохо освящённого коридора. На немой вопрос, куда занесла нелегкая ответил оживший разум. Мозг в картинках напомнил недобрые знаки. Вот руки впервые нащупали багровое пятно во всю стену. А тут он споткнулся об острые кости слишком большие для животного. Юг упорно глушил дурное предчувствие. Наконец мрак стал густым, словно болотная жижа. Дальше при всем желании нельзя преследовать призрака. Каменные стены давили не хуже гробовых досок. Сверху поджимал деревянный настил, скупо пропускавший свет. Впереди освящённые «островки» выдавали сложную сеть ходов. Идти вперед хотелось мало. Нос щепал застарелый запаха жжёной плоти. Наверное, через проходы, выносят подгнившие останки жертвенных животных.

– Ты же вдоль и поперек излазил город, пока искал дешевый ночлег! Вспоминай! – дурная привычка говорить с собой, вновь дала о себе знать. Всё-таки одержимость накладывает отпечаток. – Вспомни! Где ты видел или нюхал что-то похожее?

– Водосток! Проход связывает нужники по всему городу! – Палач с размаху впечатал подопечного в илистую стену. – Какова вероятность, что, если ты сдохнешь в трубе, я найду поблизости новое тело? Ноль! А ну назад, иначе…

– Люби-и-и-имая! – прохрипел Юг, заметив подвижную тенью. – Да! Конечно, мне нравится здешний полумрак. Очень романтично.

– Чтоб ты провалился герой любовник! – Палач хотел было оцарапать подопечного, но тот уже скрылся в тоннеле.

Через добрую сотню шагов запах сгустился до зеленого тумана. Испарения пробирали до костей так, что Юг забывал куда хотел сделать следующий шаг. Казалось, Юг блуждает в гниющем кишечнике. Руки с бессильной злобой ударили стену. После третьего раза он уже не мог выплёвывать содержимое желудка. Камень поехал из-под сбитых пальцев. Кладка подвижная, будто храм вчера выстроен. А древние булыжники приложили для вида. Словно ребенок перенес куличик на другую площадку и присыпал песком. Только вместо куличика каменное святилище.

– Торговцы были правы это место подвижно. Храм «пришёл» на площадь к караванщикам. Что если ты живой? Тогда вонь – защита он незваных гостей. Я слышал до падения солнца были животные, которые отпугивали врагов смрадом. Призрака ты мог не заметить, а вот шумливого оборванца с улицы пропустить сложно. – Юг задумчиво опустил голову и вовремя заметил трясину. Лозы в воде так и норовили залезть под кожу. Парень живо взобрался по выпуклой кладке. Он неловко завис над подвижной землей.

– Чего болтаешься, как гнилой виноград? По сторонам глядеть надо! – буркнул Палач, высунувшись из стены на пол корпуса. Когтистая лапа отвесила звучный подзатыльник. Юг инстинктивно увел голову, пропуская гранёный дротик у кончика носа. Заряд с недовольным скрипом вошёл меж булыжников.

– Надо быть начеку, – сглотнул Юг. Камни впитали смертоносный предмет. Когда чёрное древко растворилось в стене, над ухом что-то щёлкнуло. Ловушка перезарядилась.

– Я бы повернул назад, – небрежно посоветовал Палач. – Там у входа кусты не менее пахучей травы. Кто знает вдруг мурава перебьёт здешнее амбре.

Голова демона скрылась, оставив смоляное пятно меж камней. Лозы пытались впитать духа, как поглотили дротик, однако успели выхватить лишь тёмные кусочки.

– Хм, призраки тоже могут наследить – Юг, присмотрелся к россыпи чёрных кристаллов на месте «пропажи» Палача. Вещество напоминало обгорелую бумагу. Рассыпчатая субстанция липла к рукам. – Значит и девушку в зеленом не прошла без следов. Жаль темень впереди хоть глаз выколи. Тут бы света. Если факельные тряпки обмакнуть в специи любую вонь перебьёт. Меня часто купали в подобном зелье перед тем, как выпустить из ящика.

Юг с надеждой посмотрел на обратный путь. Он ушёл слишком далеко чтобы видеть выход. Однако белое пятно сверкало, словно пробоина в центре густой тучи. Древняя магия хотела поиграть с живой игрушкой. Юг веселиться не хотел. Он стрелой ринулся из катакомб. Если добежит, на выходе наверняка ждёт новое испытание. Но выбора нет. Рывок. Лабиринт кончился подозрительно быстро. Уличный свет больно резанул глаза, привыкшие к мгле.

– Выбрался! – Юг вздохнул полной грудью, однако определить направление не вышло. Картинка перед взором расплывалась, веки смежались. Нет. Это невозможно! Сдавленный крик вырвался из пересохшей глотки. Кустистые ограждения отрезали часть улицы гигантским «зеленым забором». Выход в город перекрыла живая изгородь. Брусчатку затянул пушистый ковёр из дикой травы. Травы настолько плотной, что незаметно, где улица переходила в изумрудные стены. Превращение застигло врасплох не только Юга. На «отрезанном» куске площади топтались люди. Юг хотел позвать на помощь, но горожане не двигались. Парень на цыпочках обошёл невольных попутчиков. Люди очень уж напоминали садовые статуи. Юг попытался сорвать лиану с шеи ближайшего горожанина. В ответ лозы крепче сомкнули объятья. Руки бедолаги еще сжимали серебряную шкатулку из запасов караванщиков.

– Набежали падальщики! – Юг отпрянул, как ошпаренный – Когда торговцев увели, ушлый народ пытался разграбить лагерь. Мать природа восстановила странную справедливость. Кустистая магия лично наказала воров. Сделала их частью сада. Только странно всё это. Кожу мертвецов покрывала твёрдая зеленая корка. Но под кадыком шершавый панцирь превращается в чёрную отметину. Юг ощупал еще тёплое углубление. Похоже на замочную скважину. Как на заводных игрушках для богатеньких семей.

– Сад сделал из мешков с костями мешки с удобрениями, а точнее заводных кукол! – хохотнул Палач. Ему нравилось, как беспокойство на лице подопечного превращается в ужас. От страха речь демона крепла. – Скучно расти к фальшивому солнцу. Хочется «человеческого» развлечения. Ни один я люблю повозиться с фигурками.

– Цветка не сорву лишнего. Вызволю друзей и долой из селения. – Юг убрал ногу с придавленного ростка. Не стоит давать поводов агрессивным сорнякам. Руки невольно потёрли шею без выемки для ключа. Взгляд обежал зеленые стены в поисках хотя бы крохотной тропки. Тщетно. Колючая стена наглухо перегородила площадь.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.