Ольга Брюс
Лидочка

– Вырастешь, будет своя квартира – заводи, кого хочешь! И не реви! Мне твоего никчемного отца хватает. Не реви, говорю. Бери меня за руку и пойдем домой.

Девочка Лида стояла перед коробкой с месячными котятами и жалобно хныкала, выпрашивая у матери разрешения забрать маленький пищащий мохнатый комочек. Этот серенький в черную полоску малыш пытался выбраться из картонного «домика», наступая на спящих братьев и сестер. Он издавал такой пронзительный звук, что Лида не могла успокоиться. Но мама, цветочница со стажем, была против животных в доме. Да и вообще, она их не любила из-за нехороших воспоминаний из детства, когда из-за младшей сестры, принесшей домой двух помоечных щенков, круто попало Вере, как старшей сестре, не доглядевшей за младшей.

– Не ной. Замолчи. Не хнычь, я сказала, – Вера торопилась домой. Сегодня в цветочном ларьке была ревизия, и хозяйка выявила приличную недостачу.

– Эта старуха разукрашенная меня достала, – Вера с ребенком вошли в подъезд. – Каждый раз берет из кассы… Но наконец попалась. Теперь я ее прикрывать не стану.

Пока Вера открывала дверь ключом, Лидочка перестала плакать.

– Заходи. Мой руки и за стол, – скомандовала мама, занося огромные пакеты.

– Не хочу, – Лида сняла туфельки и аккуратно поставила в угол.

– Поогрызайся мне тут, – Вера отправилась в кухню.

Чуть позже позвонил телефон, и Вера узнала, что ее увольняют, потому что та «разукрашенная старуха» донесла на нее, сказав хозяйке неправду. Расстроившись, женщина положила трубку и села на диван.

– Мамочка, не плачь, – Лида пришла утешить маму. – Посмотри, какую красоту я для тебя сделала.

Девочка заботливо раскрасила фломастером две последние тысячные купюры, которые нашла в мамином кошельке, за что и поплатилась. Вера лупила дочь нещадно, не слушая ее мольбы. Она наказывала Лидочку, а сама думала о напарнице, из-за которой Веру оклеветали. Закончив с воспитательной миссией, женщина закрылась в кухне и проревелась как следует.

В девять вечера пришел Андрей, как всегда, в легком подпитии. На этот раз Вера не смолчала.

– Твои дружки все деньги женам отдают, а ты, щедрая душа, угощаешь их за свои.

– Имею право, – Андрей снял пропахшую мазутом ветровку и повесил поверх чистого женского плаща.

Вера сорвала вонючую куртку, бросила на пол и наступила на нее.

– Завтра квартплату оплачивать нечем будет, а ты все пьешь!

– Так возьми и заплати своими.

– Меня уволили.

– За что?

Рассказав мужу о проблеме, Вера услышала идиотскую насмешку:

– Сама проворовалась, а валишь на Зойку.

– Да как ты смеешь? – втянула губы жена.

– Да брось. Зойка уже мне доложилась.

Слово за слово, и в доме разразился буйный скандал. Родители кричали так, что Лидочке пришлось спрятаться в шкаф и закрыть уши, чтобы не слышать душераздирающие вопли. Завершением часовой ссоры были две пощечины и захлопнувшаяся дверь. Лида поняла, что в прихожей стало тихо, и опустила руки. Вылезая из шкафа, она услышала доносящиеся из кухни шмыганья. Мама опять плачет, но Лида не осмелилась подойти к ней и пожалеть, потому что кожа на попе до сих пор горела.

Вскоре родители развелись, и Вера стала еще противнее. Она всей душой ненавидела Андрея, свою бывшую коллегу по цветочным горшкам и даже маленькую Лидочку, которая ни в чем не была виновата. Устроившись кассиршей в продуктовый магазин, Вера познакомилась с охранником – сорокалетним Васей, лысым и немного сморщенным. Бывшим любителем ставок. Хотя… бывших в таких делах не существует.

Вася показался ей милым, даже очень милым, когда в первый же день во время перерыва предложил выкурить по сигаретке.

– Значит не жадный, – подумала Вера и любезно согласилась, хотя никогда не баловалась этой пакостью. Стоя за углом обшарпанного здания, она откровенно пялилась на широкоплечего Ваську и так же откровенно с ним кокетничала.

– А я тут полгода всего, – охранник часто потирал правое крыло носа, переминаясь с ноги на ногу. – С предыдущей работы уволился, чтоб быть поближе к людям.

– И где же вы работали? – Вера крутила пальцами не подкуренную сигарету, улыбалась и маняще хлопала накрашенными ресничками.

– В тюрьме, – сплюнув на два метра в сторону, Вася прищурился. – А вы замужем? – решил задать прямой вопрос, не найдя заветного колечка на худеньком безымянном пальчике.

– Уже нет, – Вера закусила губу.

– Это радует, – докурив, Василий пригласил кассиршу вернуться в магазин.

День за днем между работниками продуктового расстояние сокращалось, путем задушевных бесед о смысле жизни и семейных ценностях. После полного проникновения в одинокую женскую душу в сумрачной подсобке Вася по праву заполучил место в квартире Веры – спать на одной койке с ней. Притащив свой скромный скарб в квартиру, охранник тут же познакомился с девочкой Лидочкой и предложил жить дружно. Лида, будучи ребенком, доверчивым и ждущим возвращения отца, с радостью приняла предложение и запрыгнула малознакомому дядьке на руки.

– Он будет замечательным отцом, – пронеслось в голове Веры. – Надо ему сынишку родить.

Сдерживая слезы счастья, она подняла пакет с грязными носками и майками, всунула белье в стиральную машину и позвала будущего мужа ужинать. Через два месяца счастливой жизни с тайным аферистом женщина не нашла в шкафу заначку, самого Ваську, но зато обнаружила в себе его «зачаток». Оставив должность охранника, мужик скрылся из виду. Пришлось срочно избавляться от незапланированного дитя, заливать горе красным вином и жаловаться соседке на злую судьбу.

– Ты от тоски на него бросилась, – Катя отчитывала Веру, почесывая волосатую лодыжку. – Надо было сначала присмотреться, а не тащить к себе в дом.

– Он с первой минуты показался мне не таким идиотом, как Андрей, – скулила Вера, проводя пальцем по краю хрустального фужера. – Не пьет ведь.

– И что? Пусть не пьет, но оказался вором.

– Если бы ты знала, как хорошо мне с ним было…

– Все уголовники хитрые. Они брошенок на расстоянии чувствуют. Теперь будешь умнее. Хорошо, что с дочкой твоей ничего не сотворил.

– Кать, я вот все думаю, если бы у меня не было Лидки, то и жить было б легче. Андрей не хотел ребенка, а я, как дура, уперлась.

– Никогда так не говори. Ребенок уже есть, значит, тому и быть. Она – твоя поддержка.

– Она – моя обуза, – допив половину бокала полусладкого, Вера налила еще.

– Эта «обуза» в старости будет за тобой приглядывать, если уж на то пошло. Дети – наша опора.

Но Вера не слушала. Она вспоминала плечистого Ваську, его ласковые руки и манеру щуриться, когда вопрос был неуместен. Почему-то именно последнее ее сильно возбуждало. Спустя месяц, лысый был забыт, как и его руки. Вера сидела за кассой, выбивала чек покупателю и грустила. Скучно жить одной, хоть волком вой.

– Девушка, вы не додали два рубля, – усатый дед пересчитал сдачу и стянул роговые очки на кончик носа. – Я вам дал сто рублей, а вы мне – десять. Где еще два?

– Ой дед, не бузи, – в темпе прокрутив в голове цены на хлеб, молоко и пачку сигарет, Вера уткнулась в чек. – Вот, все правильно. – Отдала старику.

– Нет, не правильно, – набычился покупатель, положив руки на стойку. – У вас там акция. Я все подсчитал. Верните два рубля.

Очередь, собравшаяся за принципиальным дедом, начала возмущаться. Как эта нахалка с напомаженными губами посмела обдурить пенсионера? Да чтоб руки у нее отсохли и монеты поперек горла встали! Вера открыла нижний ящик кассы, достала деньги и с пренебрежением бросила на стойку. Дед взял их, положил в карман и посоветовал наглой женщине заняться самопознанием в местной психушке. Толпа радостно поддержала старика кивком десяток голов и парой оскорбительных насмешек.

Поздно вечером, сдав смену, Вера пришла домой, забрала у соседки дочь, поела, помылась, села на диван и стиснула зубы.

– Ненавижу, – прошипела она, представив старика, из-за которого остаток дня был испорчен, и та очередь, что осмелилась посмеяться над ней, была раздавлена бульдозером в ее неистовых фантазиях…

Вскоре наступила осень, потом – зима и, наконец, Вера немного оттаяла, пригубив недорогой коньяк на новогоднем корпоративе.

– Можно вас пригласить? – к женскому коллективу из пяти человек подошел симпатичный мужчина в сером костюме и галстуке.

– Можно! – согласие осчастливленной Веры услышали аж в соседнем зале.

Это был шикарный вечер. Вера кружилась в танце с, как выяснилось, директором автозаправки, ее коллеги, выедая от голодной зависти дыру в высоком брюнете, заливались вином.

А маленькая Лидочка сидела у окна в квартире тети Кати и тихонько плакала. Потому что мама обещала приехать пораньше и отвезти ее в кинотеатр, посмотреть мультики. Мама приехала поздно. И не одна. А с будущим папой Игорем, который признался одинокой женщине, что давно заметил ее и жаждал познакомиться. Ночь прошла под бурный скрип кровати, а утром… А утром Игорь оделся, извинился за вчерашнее и признался, что давно и глубоко женат на своей любимой Настеньке, которая в данный момент находится в роддоме и готовится стать матерью.

Зря он это сказал. Очень зря. На ночного гостя обрушился шквал обвинений в срыве планов на ближайшее будущее, где гость – главное составляющее звено в добывании средств на безбедное существование Веры и ее маленького недоразумения – трехлетней Лидочки.

– А о ребенке ты ничего не говорила, – собираясь впопыхах слинять от взбешенной дамочки, Игорь трясущимися руками завязывал шнурки на ботинках.

– Ты ж мне напел, какая я шикарная в постели – и все в этом духе! – Вера готова была наброситься на директора заправки и растерзать его. – А в кафе! Что ты мне шептал в кафе?

– Все, дорогая, забудь и прощай, – крутанув ролик под дверной ручкой и услышав характерный звук открытого замка, Игорь сорвал с крючка шерстяное пальто и прошмыгнул на лестничную площадку.

Там он столкнулся с Катей и Лидочкой, зачем-то поздоровался и ринулся галопом вниз по лестнице.

– Катя-а-а-а! – взревела белугой Вера, накинув руки на плечи соседки. – Катя-а-а-а! Ну почему мне так не везет?

– Мама, – Лидочка дернула ревущую мать за подол халата и была мгновенно изгнана.

– Отстань! – рявкнула та.

Катя похозяйничала в Веркиной кухне, налила чаю, поставила на стол сахарницу и села. Вера же хлюпала носом, поджав колени к груди, и жаловалась на женскую долю. А Лида стояла в комнате за дверью и незаметно подслушивала.

– Он такой… такой… Я чуть не призналась ему в любви, – Вера шмыгала и упиралась носом в колени. – Мне никто и никогда не говорил столько красивых слов. Даже Андрей меня не баловал комплиментами.

– Изголодалась, – подытожила подруга, слушая жалобы.

– Я хочу жить в счастье. Я хочу иметь хорошего мужа. Я хочу быть любимой…

– У тебя ты на первом месте.

– А как же? Себя надо любить, ты же сама мне об этом часто говорила.

– Говорила, но я не имела в виду бросаться на каждого встречного.

– Я и не бросалась. Он сам ко мне подошел.

– А охранник. Тоже сам?

– Ну да. – и Вера задумалась.

Интересно, а где сейчас Вася? Вспоминает ли Веру и ее вкусные блинчики по утрам, которые она с радостью готовила для него?

– Я замуж хочу, – прошептала Вера, опустив ноги. – Я еще совсем молодая, чтобы быть одной.

– Ты не одна. У тебя есть дочь. Вот я очень хочу иметь девочку, но… увы.

Вера пристально посмотрела на соседку и выдала нечто безумное:

– Кать, хочешь, забирай мою.

«Забирай» эхом раздалось в ушах Кати.

– Одурела? Не соображаешь, что несешь? Как можно отдать собственного ребенка? Да ты что? Носила под сердцем, родила, растила, а сейчас – забирай?! – таращась на Веру, Катя чуть не пустила пену изо рта. – Одумайся.

– Извини, что-то я совсем руки опустила.

– Да мужики не стоят того, чтобы из-за них от детей отказываться. Вер, заканчивай слезы лить. Бери себя в руки, умойся, чаю попей, бери ребенка и веди в кинотеатр. Лидочка вчера уснула только в полночь. Она плакала и ждала, когда ты ее заберешь.

И тут у Веры проснулся материнский инстинкт.

– Лида! – позвала она дочь. – Лидочка!

Девочка вышла из укрытия и медленно подошла к матери. Взглянув на расстроенную дочь, ее опущенные глазки, надутые розовые губки и пухленькие щечки, Вера зажала девочку в своих объятиях и горько расплакалась.

– Маленькая моя! Девочка моя! Прости, прости меня. Мама больше так не будет…

Лида, кивая в ответ, впечатлилась мамиными эмоциями и тоже разревелась. Чтобы не мешать соседкам обмениваться душевной беседой и слезами, Катя тихо покинула квартиру, радуясь за Веру.

– Вот теперь она займется дочерью. Наконец ее глаза открылись, кто важнее…

Но Катя оказалась не права. Ровно через неделю, когда Вера отвела Лиду в кинотеатр на показ мультфильмов и осталась ждать снаружи, к ней подошел коренастый мужчина, размахивающий ключом от авто, и спросил сколько времени. Присмотревшись к неказистому молодому человеку со шрамов на лбу, Вера сразу приняла его за своего суженого.

– У меня небольшая фирма по продаже канцелярии, – Вадим и Вера сидели в кафе, напротив кинотеатра, и знакомились поближе. Вадим рассказывал все больше о себе, хвастаясь мелкими достижениями в карьере.

Он приехал в город два года назад и уже успел развернуться.

– Думаю оргтехникой заняться, а там и до бытовой – рукой подать. Вообще планов куча. Надеюсь, что через лет пять смогу купить трешку в центре.

– Какой масштаб, – восхищалась Вера умными мыслями нового знакомого. – Вы такой смелый. Начали с мойщика машин и дошли до директора компании.

– Главное – мыслить аналитически. Ха! Меня в школе учительница по математике недолюбливала. Ругала, опускала при всем классе. Иногда могла и оплеуху отвесить. А я вот, – Вадим откинулся на спинку ротангового кресла. – А я стал уважаемым человеком.

– А семья? У вас есть жена, дети? – Вера полезла в самую гущу личной жизни.

– А зачем она мне? Дети? Извините, я этих сопляков на дух не переношу. Жена? Ну уж не-ет. Я в курсе, какие они меркантильные. Им то цветочки, то колечки подавай. А у меня в планах – Дубай.

– Дуба-ай? – Вера представила себя отдыхающей на берегу Персидского залива и с бокалом дорогого игристого в руке.

– А что? Сейчас немного поднажму, скоплю деньжат и на самолет. Кстати, вы там были?

– Я? Ну что вы, – смутилась женщина, кокетливо опустив глазки. – Я дальше своего района никуда не выезжала.

– Вот зря! Зря вы теряете драгоценное время. Пока мы молоды, надо наслаждаться жизнью. Творить, парить, любить.

– Это вы верно сказали – любить, – прикусив нижнюю губу, Вера подняла глаза на хвастуна. – А вы любили когда-нибудь?

– Я? Ну-у, – провалился в воспоминания Вадим, уставившись на бокал с коктейлем. – Не думаю. Так, увлекался, но чтобы по-серьезному… Не, не помню.

Вера смотрела на мужчину и подмечала его выдающиеся достоинства. Разговорчив, но не навязчив, есть шикарные планы на будущее, умеет копить, есть мечта.

– Скажите…

Вера хотела еще глубже покопаться в душе собеседника, но к столику подошел официант и обратился к Вадиму.

– Собирайся. Директор сегодня не в духе. Увидит тебя в зале – уволит.

Вадим засуетился.

– Черт, совсем забыл. Мне же его на вокзал везти. Вер, ты тут сама, ладно? Заплати, я потом отдам.

Схватив с вешалки куртку, мужчина убежал.

– Как? – округленные глаза Веры наполнились слезами. – Директора? А как же…

– Девушка, вот счет, – официант положил чек на стол и встал позади клиентки.

Зашибись! Наплел с три короба и долг на бедную женщину повесил. Открыв кошелек, Вера положила купюру на стол, обиженно втянула носом воздух, оделась и пошла забирать дочь из кинотеатра. До конца сеанса оставалось пятнадцать минут. Но Вера не хотела ждать. Она вошла в зал, нашла Лиду и вытащила ее наружу. Расстроенная дочь визжала и брыкалась. Ей хотелось узнать, чем закончится история двух зайчиков, смогут ли они убежать от злого серого волка, но Веру это не волновало. Она одела кричащего ребенка, пригрозила оставить здесь, если он не закроет рот, и с силой поволокла на улицу.

День был испорчен не только у Лиды, но и у ее мамы. Поверив, как стало понятно, водителю Вадиму, она была готова найти его и высказаться. Жестко. Владелец недобитый, не смог за свой молочный коктейль заплатить. Сволочь!

С неба посыпался снег с дождем, Лида вопила, действуя на нервы, Вадим, пригласив даму в кафе, незаметно заставил расплатиться за двоих, на остановке толпа, автобуса нет, мороз, снег, крики, гам…

– Да замолчи ты!!! – дернув ребенка за руку, Вера вышла из себя. – Закрой свой рот! Хватит ныть, достала уже!

Толпа заглохла, будто эти слова были адресованы ей. Множество пар глаз уставились на взбешенную мать и посочувствовали ее плачущей дочери.

– Больше никуда не пойдешь! Не умеешь себя вести, значит, будешь сидеть дома!

А-а, вон оно что-о. Видимо, девочка что-то клянчила. Правильно мама делает, что не дает спуску непослушному ребенку. Головы отвернулись, и всем сразу стало лучше. А что ж, детей надо учить, что хорошо, а что плохо. Если нет денег на покупку лишней игрушки, значит, пусть терпят до дня рождения или Нового года. Молодец, мама! Сразу видно, в клубе «Яжмать» не числится!

Вера потеряла всякую надежду создать полноценную семью. Ее стремление стать любимой, иметь рядом поддержку и опору разбилось вдребезги о вспыхнувшее недоверие к мужчинам. Не бывает любящих и заботливых! Не существует счастливых пар! Они все врут, лукавят, говоря, что где-то (интересно, где?) влюбляются в разведенок. Никому не нужны женщины с прицепом. Вконец огорчившись, Вера приехала домой, загнала дочь в комнату и включила телевизор.

– Да пошли они все, к такой-то матери! Не нужен мне никто! – завернулась в плед. – Мне и одной хорошо!

Настраиваясь на бесконечное одиночество, женщина вдруг вспомнила, что завтра у нее день рождения. Двадцать три! Ей исполнится двадцать три, а жизнь уже кончена…

– Кать, давай напьемся, – Вера зашла к соседке, чтобы пригласить на маленький сабантуй. – Прямо сейчас.

– Я собиралась уборкой заняться, – Катя стояла со шваброй в руке.

– Забей. Пойдем ко мне. Мне выговориться нужно.

И женщины, расположившись в кухне, сначала обсудили, что будут пить, затем Катя сходила в магазин, купила три бутылки вина, чтобы расслабиться как следует, из дома принесла сыр и виноград.

– М-да-а, Верка, – задумалась соседка, разливая вино по бокалам, – Невезуха. Значит, директор, говоришь.

– Видела бы ты его, какой он симпатичный. – вздрагивала Вера, рассказывая о последнем знакомстве. – А какие у него руки…

– А сам водителем оказался, – Катя поставила бутылку на стол и придвинула наполненный бокал подруге. – И ты за двоих заплатила.

– Как же мне не хватает его… – продолжала плакаться Вера.

– Кого?

– Мужика.

– А-а, ты об этом. Да ну. Было бы о чем горевать. Вот я! Живу на этом свете двадцать пять лет. И ничего. Главное – поставить перед собой цель.

– А какая она у тебя?

– Обыкновенная. Я родить хочу. Только от кого?

– Ну и дура, – сделав два глотка, Вера уставилась на соседку. – Если бы не было Лидки, то я б сейчас не здесь была, а где-нибудь… Где-нибудь…

– На Канарах? – усмехнулась Катя.

– Может, и на Канарах. Кому нужна баба с хвостом…

– Глупая. Зря ты ставишь мужика впереди ребенка. Мужик – он что, сегодня есть, а завтра смылся. Влюбился. Увлекся… Вер, если бы у меня была дочь, я бы крылья за спиной обрела. А так. Одна, как перст. Прихожу домой, а поговорить не с кем.

– Да о чем с ней разговаривать? Ей три года всего.

– О птичках, цветочках, сказках.

– Глупости.

– Не глупости. Только имея ребенка, ты понимаешь, какая она – жизнь. И знай, я тебе завидую.

– Нечему тут завидовать. У меня из-за Лидки руки связаны.

– Рот бы тебе завязать. – покосившись на Веру, Катя допила вино в бокале.

Четыре года спустя.

Вера делала прическу Лидочке. Обе торопились на школьную линейку. Лида капризничала, потому что мама туго заплетала косички и тянула кожу на голове. Было больно, но мама настаивала на красивой прическе.

– Не дергайся. Убери руки. Еще раз наклонишь голову, я тебя отлуплю. Все дети, как дети, а ты – цаца малолетняя, совсем обнаглела. Мало я тебя лупила, значит, приложу все усилия, чтобы слушалась. Надоели мне твои сопли. Достала ты меня. И зачем только я тебя родила?

Лида надула губки и сопела. Сопела так, как будто сейчас раздуется до больших размеров, как воздушный шар, и лопнет, чтобы не слышать грубую мать. Собрав ребенка, Вера взяла сумочку.

– Быстро выходи. Опоздаем. Ой, про цветы забыли! Ай, черт с ними. Не обеднеют без букета. Я им не миллионер, чтобы какой-то там учительнице цветы покупать. Пусть ей ее муж покупает. Давай быстрей! Шевелись!

Стало неловко. Прекрасно известно, что все дети принесут букеты своим учителям, но Вера была гордой, неприступной. С какого перепуга она должна тратить деньги на какую-то постороннюю бабу? Обойдется!

На линейке больше всех нервничала Лида. Столько учеников, и все с букетами. Лида стояла в первом ряду и косилась на детей, завидуя им и ненавидя свою мать. Стыдно. Сейчас все будут дарить цветы, а Лида останется стоять на одном месте. Так и случилось. Хочется плакать. А лучше, убежать. Все смотрят… боже, как стыдно. Повернув голову на гурьбу, где стоят родители учеников, Лида нашла глазами маму. Сощурившись, она хотела показать матери, как она зла на нее, но Вера быстро умерила пыл дочери, помахав в воздухе кулаком. Опустив голову, Лида проронила несколько слезинок.

– Ну, где там наша первоклашка? – вечером пришла тетя Катя и принесла подарок: набор для рисования. – Поздравляю! – тетя улыбалась, и от нее веяло любовью, которой так не хватает Лиде. – Держи. Вырастешь, и станешь известным художником.

– Какой из нее художник? – насмехалась над ребенком Вера. – Одни каракули. Ей ничего не светит. Черт знает что выросло. Вся в отца.

Лида обиделась. Поблагодарив тетю Катю, она ушла в свою комнату и закрылась там.

– Я не буду такая, как ты, – пробурчала себе под нос, положив альбом и краски на письменный стол. – Вырасту и уйду от тебя.

Она с нетерпением ждала окончание школы, жаждала побыстрее получить диплом и перебраться в общежитие, чтобы не видеть и не слышать свою злую мать, не впитывать в себя ее ужасные фразочки, которые она отпускала с легкостью. Вера не думала, как больно ранит свою дочь, называя самой глупой или оскорбляя по внешности. Ей было плевать на детские чувства.

– Уши торчат, волосы редкие, кожа бледная… И в кого ты такая несуразная? Почему у других девочки, как девочки, а ты такая облезлая?

– Я не облезлая, – забубнила Лида, собираясь в школу. – Сама ты облезлая.

– Что ты сказала? – оскалилась мама.

И в ход пошли руки. Вера лупила дочь по чем попадет, без разбора. Таскала ее за косички, шлепала по попе, вопила так, словно волчица, потерявшая волчат. Лида только лишь всхлипывала и прикрывала зад ладонями, чтобы смягчить удар. Ужасное действо продолжалось недолго. В квартиру позвонили, и Вера, собрав свои растрепавшиеся волосы в пучок, направилась быстрым шагом к двери. На пороге стояла Катя, а за ней – мужчина с усиками.

– Вер, у меня с сантехникой проблемы, у тебя есть ключ на пятнадцать? – Катя прикусывала верхнюю губу и жеманно покручивала плечами.

Вера не сразу поняла, что от нее хотят. Уставившись на гостей, отрицательно мотнула головой. Соседка и ее мастер ушли. Выпроводив дочь в школу, Вера посмотрела в окно. Уже лежит снег. Ноябрь. Люди спешат на работу, а Вера как будто сидит на больничном. Хотя у нее ничего не болит. В квартиру вновь позвонили. Вера нехотя открыла дверь. На лестничной площадке стоял тот самый – усатый. Он переминался с ноги на ногу и чесал правое крыло носа.

– Извините. Вы только ничего не подумайте. Я хотел спросить… Вы не будете против, если я приглашу Вас на чашечку кофе.

– Какая еще чашечка? – Вере и в голову не пришло, что ее зовут на свидание. – Что Вам надо?

Она говорила с таким жалким выражением лица, что усатый проникся ее потрепанным душевным состоянием и пожалел одинокую женщину, понравившуюся с первого взгляда.

– Может, вам нужен ремонт? Я все умею. Покрасить, приклеить, прибить. Как Вас зовут? Вера?

– Вера.

– А я Андрей.

– Андрей? – Вера присмотрелась к пушистым усам.

О как! Ее бывший муж чем-то похож на этого мужчину. Волосы точно такие же, усики, ростом, правда, мелковат, но тоже ничего. Сойдет. И Веру озарило. Ее тонкие брови медленно поползли на лоб, губы растянулись в улыбке, глаза стали добрее.

– Проходите, – Вера за секунды прокрутила в мыслях дальнейшее развитие событий.

Усатый вошел, снял ботинки и куртку. Перед Верой открылась довольно-таки крепкая фигура с небольшим пузиком.

– Чаю? – предложила хозяйка, уставившись на гостя.

– А есть кофеек? – не смущаясь спросил Андрей.

– Есть.

В кухне стало уютно от душевного разговора. Андрей рассказывал о своей жизни, работе сантехника и мечте – завести семью. Слушая нового знакомого, Вера поймала себя на мысли, что тембр его голоса ей безумно нравится. Нравятся усы (как у бывшего), нравится, как он держит чашку, оттопырив мизинец. Держится молодцом, ведет себя достойно. Вера соскучилась по трепетным отношениям. Она хотела видеть рядом приличного парня, способного поддержать в трудную минуту. Можно, конечно, встречаться с приходящим женихом, но лучше, если он переедет к ней в квартиру.

После обеда из школы вернулась Лида. Ей не понравился новый знакомый мамы, поэтому, закрывшись в своей комнате, Лида взялась за уроки, чтобы хоть как-то скоротать время.

– Лида! Подойди сюда на минуточку! – ни с того ни с сего мама позвала дочь в кухню. – Быстрей!

Она старалась быть помягче, но нотки сердитости просачивались наружу. Лида пришла и встала в дверном проеме.

– Познакомься, это – дядя Андрей. Он будет жить с нами.

Новость, так новость! И зачем он здесь? Зачем нам какой-то дядя, если нам и вдвоем не скучно? Пусть уходит, без него лучше. Покосившись на постороннего мужчину, Лида нахмурилась. Вера продолжила накрывать стол, и вдруг Лиде стало настолько противно, что она убежала в свою комнату. Дядя Андрей напугал ее своим языком, когда выкатил его и нарисовал кончиком круг в воздухе.

У девочки ноги подкосились. Какая гадость! Что это сейчас было? Зачем взрослый дядя показал язык? Втянув губы, Лида убежала в свою комнату.

– Не обращай внимание. Она у меня со странностями, – Вера поставила перед Андреем тарелку с жареной курицей. – Ешь, а вечером я испеку блинчики.

– Мм-м, – Андрей облизнулся.

Утром Лида ушла в школу, Вера зашла к соседке, а Андрей… Ох уж этот прощелыга, вытащил из кошелька Веры несколько купюр и уехал в неизвестном направлении. Вечером, Вера отлупила дочь за вранье, понимая, что это она украла деньги, наказала ее и заставила стоять в углу, а когда жених вернулся, она пожаловалась на дрянную Лидку и немного помечтала вслух:

– Хоть бы ее папаша родной забрал. Мне из-за нее шагу лишнего не ступить. Я хочу в клуб, прогуляться, хотя бы одну ночь не ночевать дома. Я еще такая молодая, у меня кровь кипит. И надо было залезть в кабалу в раннем возрасте? Дурой была, – насупилась женщина, состроив грустное лицо.

– Верочка, – Андрей вошел в ее плачевное положение и сделал предложение, от которого она не сможет отказаться, – иди, куда хочешь. Я отлично тебя понимаю. Развейся, отдохни, а с ребенком я сам посижу.

– Ого! Ты уверен?

Вот так мужчина, настоящий джентльмен!

– Конечно. Когда-то я вот так присматривал за младшим братом и сестрой. Родители были молоды, им тоже хотелось отвлечься от бытовухи.

Договорившись, Вера убежала к соседке, чтобы пригласить в клуб через неделю. Андрей начал строить свои планы на субботу. Он доедал курицу, прислушивался к шорохам за стеной и ехидно щурился, представляя, каким будет тот день. Через пять минут Вера вернулась в компании сердитой Кати. Ворвавшись в кухню, Вера встала перед Андреем и зарычала. У мужчины глаза на лоб полезли от удивления.

– Отдохнуть, говоришь?! Отдохнуть, а ты посидишь с ребенком?

– Верочка, что с тобой? – мужчина смотрел не на Веру, а на ее соседку.

Катя прожигала его таким жгучим взглядом, что он начал сползать со стула.

– Где мои золотые кольца? – ноздри Кати раздувались. – В ломбард сдал?

– Какой ломбард, какие кольца? – побелел жених.

– После твоего ухода они исчезли!

– А я тут причем?

– А сейчас узнаем, – с кривой ухмылкой Катя отошла в сторону.

– Андрей Павлович Луначарский? – за спиной соседки появились два амбала в милицейской форме.

Андрея затрясло. Как? Каким образом они здесь?

– Д-да-а, – просипел напуганный мужчина и схватился за сидение стула.

– Вы арестованы.

– По какому делу? – взвизгнул Веркин жених.

– По старому, Андрей Павлович. Руки, – милиционер вынул из кармана брюк наручники.

Потом были крики «я не виноват», а затем – «извините».

Андрей был арестован. Вера поверить не могла, что напоролась на психически неуравновешенного вора и убийцу. Катя тоже считала себя виноватой.

– Я же его по объявлению нашла. Берет недорого. А он не сантехник, а…

– Я тоже хороша, – Вера не могла поверить в свое безрассудство. – Да что за напасть? Почему мне нравятся одни проходимцы?

– Займись собой, дочкой. Что-то у тебя совсем крышу снесло на мужиках.

Вера испугалась за себя, а не за Лиду. Увидев в квартире подруги представителей власти, она сразу подумала о том, что ее надули, как малолетку. И деньги из кошелька Лида не брала. Но извиняться перед дочкой она не стала. Личная жизнь не складывается. И почему другим везет? А вообще, кому? Вон, Катька тоже одна, и не хнычет. Живет себе припеваючи, правда… и обузы на ней нет. Вера стиснула зубы, проводила соседку до двери и чуть не расплакалась. Годы уходят! Как жить?

– Давай, пока. И не куксись. – Катя чмокнула подругу в щеку и ушла.

Субботний клуб накрылся медным тазом.

– Мама, можно я выйду? – ребенок стоит лицом в угол. Часа полтора стоит.

– Иди. И закройся в своей комнате, чтобы я тебя не видела, – рыкнула Вера.

***

Лида пронесла через годы материнскую ненависть к себе. Она училась через силу, не могла сосредоточиться на новом материале, стала рассеянной, вялой и слишком замкнутой. Наконец, пришло время экзаменов в одиннадцатом классе. Лида зубрила билеты, мечтая побыстрее переехать, и надеялась, что она сможет поступить в институт подальше отсюда. Но увы, судьба вновь подкинула непростую задачу. Вера попала в больницу. Она сломала обе ноги – так неудачно поскользнулась на лестнице. Кажется, планы смыться остались где-то позади. Ну не бросишь же мать в тяжелом состоянии?

Забрав мать из больницы, Лида привезла ее домой. Таксист помог подняться в квартиру. Усадив женщину на диван, положил ее загипсованные ноги на покрывало и уехал.

– Чаю сделай, – Вера морщила нос, ощущая больничный запах на своем теле. – И быстрей. Там такой бурдой поили, что до сих пор у меня изжога.

Девушка вскипятила чайник, принесла маме чашку с горячим чаем, и та чуть не вылила кипяток ей в лицо.

– Могла с холодной водой разбавить? – Вера случайно облилась. – Что за привычка не думать башкой? Что ты тут делала целый месяц? Тупела в одиночестве? А может, пила, как последняя пропойца? Почему не приезжала каждый день и не привозила фрукты? К другим шалавам и мужья, и дети приходили, а я там одна, как проклятая!

– Ты себя тоже к шалавам относишь? – Лида не ожидала, что сможет сказать такое своей властной матери.

– Офонарела? Ты как со мной разговариваешь? Взрослой себя почувствовала? Сейчас как встану, всю дурь из тебя выбью! – кричала Вера, краснея от злобы. Но подняться не получится. Ноги забинтованы от ступней до коленей, захватив сантиметров пять над ними.

Лида не стала спорить и оговариваться. Некрасиво ругаться, когда мать не может ходить. Сама себя уважать перестанет, если посмеет оскорбить маму с переломанными ногами. Да и мать понять можно – месяц на вытяжке со спицами в костях. Нервы ни к черту. Вытерев полотенцем руки мамы, девушка принесла ей домашний халат и помогла переодеться. Через час пришла Катя, чтобы поддержать подругу и сразу напоролась на слезы и причитания, как ей плохо и тяжело жить без мужского плеча, растить неблагодарную дочь, которая не ценит, что ее мама вырастила, подарив ей свою молодость и лучшие годы.

– Да успокойся, с кем не бывает? – Катя как-то не прониклась в слезливые рассказы. Ей до чертиков надоело слушать нытье Веры и быть для нее жилеткой. – Восемьдесят процентов женщин несчастливы в семьях. Теперь тебе полегчало?

– Отчего?

– От статистики?

– Да что мне эта статистика? Нас в палате шесть человек было. К каждой! К каждой приходил муж! А я лежала и думала… Нет! Завидовала!

– Это они при всех такие, заботливые. Но ты же не знаешь, что у них в квартирах творится?

– Как же. Знаю. Валька про своего рассказывала, как он полы ей моет. У Светки муж каждый вечер ее с работы встречает. Фаинка со своим каждые выходные по кафешкам и киношкам разгуливает, а Вероникин…

– А кто тебе мешал точно также говорить, что твой в командировке, например?

– В смысле?

– В прямом. Это они в больницах такие прекрасные и по слухам своих жен, а на самом деле – да я просто уверена – пьют вечерами перед телеком, зарплату не всю отдают, а по выходным на рыбалку сматывают удочки.

– Ты меня ошарашила.

– Правду тебе сказала. Эх, ладно, Вер, заканчивай ныть, давай лучше о твоей работе поговорим.

– А что говорить, уволили задним числом.

– Да ты что?

– Да. Еще и бухгалтершу ко мне прислали, мол, подписывай, иначе вообще ни копейки не получишь.

– Обалдеть! – всплеснула руками Катя.

– Обалдеть, – тихо повторила Вера.

Лида сидела в своей комнате, слушала разговор взрослых и рассматривала журнал с красивыми фотографиями города Москвы. Да, эта мечта несбыточная. Одно дело – уехать в областной город, а в столицу…

– Не всем так везет, – вздыхала девушка, перелистывая шуршащие страницы. – Правильно мама говорит, нужно родиться в богатой семье, чтобы самому стать богатым.

У Лиды не было парня. Она боялась встречаться, потому что мать с раннего детства ей вдалбливая, что мужикам только одно нужно, поматросят и бросят, не дай бог оставят с ребенком и без копейки денег.

– Видела, как твой отец со мной поступил? Руки бы ему оторвать, бестолочь усатая! – ругала Андрея мама однажды. – Ребенка он хотел, а я поддалась. Молодая была и глупая. А сейчас, что мне прикажешь делать? Обратно тебя не засунешь, а я жить хочу! Нормально жить! Никому не нужна разведенка с ребенком!

Прокручивая в затуманенной голове все любимые фразы матери, Лида прослезилась. У одноклассниц мамы добрые, не кричат без повода, а ее мать орала каждый день, обвиняя Лиду в том, что та родилась очень рано.

– Как будто я тебя заставляя замуж выходить и спать с отцом, – прошептала Лида, уронив несколько слезинок на журнал. – Не хотела бы – не рожала.

– Лидка! – крикнула Вера, и девушка вздрогнула. – Проводи Катю! Что ты там расселась?

– Да что я, дороги не знаю? – Катя вышла в прихожую. – Не надо, Лидочка, я сама. Пока.

Она поцеловала девушку и два раза погладила по щеке. Закрыв за ней дверь, Лида прислонилась спиной к стене.

– Если бы тетя Катя была моей мамой…

– Что ты там бормочешь? Ужин готовь! – Вера не хотела слышать голос дочери. Лишь бы вела себя, как мышь, чтобы ее не было видно.

***

Оправилась Вера к Новому году окончательно. За последние полгода она прилично потрепала нервы своей дочери, заставила ее устроиться на работу и обеспечивать мать.

– Взрослая уже, должна отдать долг матери за семнадцать лет. Столько здоровья на тебя потрачено, что даже не знаю, за что браться. На работу выходить, а куда? Мне уже тридцать семь, кому я нужна в таком возрасте? Да и куда возьмут? В офисе только молоденькие работают, буду рядом с ними, как старуха. Нафиг надо! Будут смотреть, как на тетку. Так что, обойдутся и без меня. А ты давай, бери аттестат и шуруй деньги зарабатывать.

И Лиде пришлось искать место, куда берут девчонок без опыта со средним полным образованием. Помотавшись по городу, Лида отчаялась. Неделю она обивала пороги разных фирм, слушала смешки и ловила на себе удивленные взгляды. Школьница? В офис? Кем? Даже уборщицей не берут, потому что нет опыта махать тряпкой. Смешно! Но удача улыбнулась ей. Лиду приняли продавцом разливного пива в ночной ларек.

– Не переживай, все схвачено, – восточной внешности хозяин ларька объяснял, как разбавлять пиво и подливать дешевое в литровые бокалы. – Если придет милиция, ты дай им чистого, неразбавленного. И денег с них не бери. Они меня прикрывают.

– Поняла, – Лиде было неприятно обманывать покупателей, но если нужно, значит нужно.

Ей повезло, что еще никто не заметил подставы. Местные любители выпить хлебали разбавленное пойло с удовольствием и хвалили хозяина, который никому не отказывал в пиве и позволял брать в долг, потому что многие были заядлыми посетителями и всегда возвращали деньги вовремя. Лида была не в восторге от первой работы, но ничего не поделаешь. Деваться некуда. Пока… Пока, однажды ночью, в мужской подвыпитой очереди не началась кровавая бойня.

Началось все с того, что плюгавенький мужичок в коротких штанишках решил доказать молодой продавщице ее непрофессионализм по отношению к постоянным клиентам. Ему показалось, будто он передал девушке деньги за пиво, и та не хочет признать это момент, спрятав их в карман кофточки. Поймав за руку «нахальную обманщицу», плешивый вытянул ее из окошка и начал угрожать ужасным наказанием – переломом хорошеньких пальчиков, если воровка не выдаст сдачу. По привычке, дядька всегда расплачивался купюрой с одним и тем же денежным знаком, а сегодня что-то его вдруг переклинило. Лида пыталась уговорить посетителя не делать ей больно и даже поклялась, что даст ему пиво бесплатно, только пусть отпустит, но дядька оказался несколько принципиальным.

– Тогда с тебя еще две баклажки пива и двойная оплата за моральный ущерб.

От него так омерзительно воняло гадким перегаром, что у Лиды заслезились глаза.

– И нечего на жалость давить! – пьяница вел себя, как победитель. И пофиг, что он наехал на малолетнюю девушку, а не мужчину. Он задирал свой опухший нос, грозил потрепанным кулаком и подначивал позади стоящих покупателей наподдать обманщице, как следует, чтобы впредь знала, кого она окучивает. Очередь состояла из четверых таких же пропитых субъектов. Они радовались, смеялись, подзадоривали «предводителя», поддакивая и соглашаясь во всем.

Мимо проходящие жители этого района не обращали внимание на потасовку у ларька. Они спешили скрыться, чтобы не нарваться на отбросы общества. Недолго плюгавый веселился. Его хрипловатый голос затих, когда он внезапно перестал ощущать опору под ногами.

– Отпусти девушку, – прозвучало над его ухом, и плешивый герой застонал.

– Ты на кого руку поднимаешь? – хрипы куда-то испарились, как и желание главенствовать над слабыми, и дядька чуть не намочил штаны.

Отцепившись от девушки, он обеими руками ухватился за выступ под окном.

Толпа пьяниц на мгновение замерла, потом среди них пронесся молниеносный шепот. Замыкающий пропитую очередь мужлан тихо подошел сзади и крепко приложился пустой бутылкой по белобрысой голове. Осколки посыпались под ноги, парень, уронив обидчика, пригладил короткие волосы на затылке и резко обернулся. Трое осмелевших накинулись на защитника, повалили на землю и начали бить ногами. Лида выбежала из своего укромного места, закричала на всю округу, подзывая милиционеров. Парень успевал прикрывать голову и даже не пытался подняться. Милиция приехала почти вовремя. Но местная пьянь успела смыться. Валера – защитник – отказался писать заявление и снимать побои. Герой, что сказать.

– Зачем вы здесь работаете?

Валера сидел внутри домика и прикладывал к голове полотенце, намоченное в холодной воде.

– Деньги нужны, – Лида чистила его куртку от снега и грязи, поглядывая в окошко.

– Вам не стоит так рисковать. А сколько вам лет?

– Семнадцать. Почти восемнадцать.

– И где же вы учитесь?

– Нигде, – вздохнула девушка, опустив руки на колени.

– Почему? Не смогли пройти конкурс?

Лида, выпрямив спину, сменила тему.

– А почему вы ходите ночами?

– Я? Хм, я… приехал недавно.

– Откуда?

– К бабушке ездил.

– А-а. – Лида продолжила приводить куртку в божеский вид.

– А вы? Местная? – Валера с интересом рассматривал новую знакомую. И он поймал себя на мысли, что она очень красивая.

– Местная.

– Ясно. Лида, вы до утра здесь будете сидеть?

– Да, а что? – она подняла глаза и смущенно улыбнулась.

В этот момент Валера понял, это – его судьба.

– А можно я завтра тоже приду?

– Зачем?

– Буду вас охранять.

– Не надо меня охранять. Я уж не маленькая.

– Маленькая. Очень маленькая. И беззащитная.

Валера приходил к ней каждую смену и оставался до утра. Рассказывал смешные истории, веселые анекдоты, поддерживал, когда кто-то из алкашей пытался показать свой гонор. Лида после двухнедельного знакомства почувствовала непреодолимую тягу к Валере. Никто так не понимал ее, как этот милый парень, который внимательно слушал и кивал. Да, Валера – лучший из всех, кого она знает. В конце декабря он пригласил Лиду в ночной клуб, чтобы там отметить Новый год. Чтобы был предлог сбежать в эту ночь из дома, Лида сказала матери, что ее поставили в смену, поэтому мать будет праздновать одна. Вера даже обрадовалась, так как ее соседка пообещала прийти и привести своего коллегу, которому она показывала фотографию Веры. И тот изъявил желание познакомиться с ней поближе. Но Новый год не прошел без эксцессов. Лиде пришлось вернуться домой в два часа ночи.

Подходя к двери, она услышала яркий разноголосый смех, энергичную музыку и возгласы:

– Выпьем за любовь!

Вставляя ключ в замок, Лида узнала соседку, тетю Катю, а кто голосил громче всех – не поняла. Приоткрыв дверь, девушка вошла, как тень. Закрыла дверь, зажмурившись от щелчка замка. Вроде бы никто не слышал, как кто-то пришел. Не включая свет, Лида сняла куртку, ботинки и прокралась в свою комнату. Хотела снять юбку, которую брала с собой тайком, и быстренько переодеться. Пакет с джинсами, Лида потеряла в клубе. А может быть, украли. Ничто не предвещало беды, пока Лида не тронула выключатель.

– Погаси свет! – Вера накрыло лицо подушкой.

Ее мать лежала на постели. Голышом! А на ней… Господи, лучше бы этого не видеть. На ней пыхтел какой-то посторонний мужчина с волосатым задом. Закрыв глаза, девушка развернулась и выпрыгнула из комнаты. Прижавшись спиной к стене, она пыталась забыть эту постыдную картину.

– А ты чего пришла? – поддатая мама тут же прибежала, завязывая на ходу халатик. – Нагулялась? Ах да-а, ты же на смене была.

Она выглядела потрепанной, немного уставшей. На голове спутались густо лакированные волосы, красная помада растерта по губам и щекам. От мамы разило спиртным и еще каким-то неприятным запахом, не похожим на пот. Смотреть на нее было омерзительно. Только что лежала под жирным мужиком, а сейчас разговаривает, будто ничего не случилось.

– Иди в зал. Иди, сейчас шампанского выпьем, – Вера толкала дочь в руку и дышала, как после пробежки. – Иди. Там тетя Катя. Ка-ать! Ты еще не спишь?

Спросила она, намекнув на постельный режим.

– Не-а! Мне так хорошо! Верка, что ж мы раньше так не отдыхали?

Тетя Катя, судя по голосу, тоже уже под приличным градусом. Лида насупилась и зашагала к столу. Катя сидела на диване в обнимку с каким-то дядькой, норовившем залезть ей под блузку, и бешено хохотала. М-да-а, праздник в самом разгаре. Лида скромно присела подальше от гостей и беглым взглядом осмотрела блюда. Ох, ничего себе! Салями, красная рыба, икра? Откуда? Лида сглотнула слюну, опустив взор.

– О-о, к нам еще одна дама присоединилась? – Катин ухажёр отвлекся от груди четвертого размера и вылез из-за стола. – Надо было Армена пригласить.

Он, пританцовывая, двигался к Лиде и приподнимал густые черные брови.

– А как зовут молодую красотку. Вах-вах, какая прелесть!

Встал позади и наглым образом положил сальные пальцы ей на плечи. Лиду чуть не стошнило от рыбного запаха, которые источали эти поганые «сосиски».

– Ара, отстань. Это дочка Веры. – Катю будто чем-то накачали.

Она все время смеялась и закатывала глаза. Но дядька не отставал. Его толстая рука медленно поползла по девичьему плечу, перебирая противными пальцами по нежной коже и опускаясь все ниже и ниже. Сжав кулаки, Лида приготовилась отбиваться от нахального мужика.

– Так! – в комнату вошла Вера и привела своего хахаля. – Руки убрал!

– А что? Я ничего, – Ара резко спрятал конечности за спину и обошел стол.

Что-то шепнул своему другу, покосился на Лиду и улыбнулся. Лида ощутила, как пот бежит по спине, и желание закричать только усилилось.

– Дочка? – второй мужлан отклонился влево и смерил девушку неоднозначным взглядом. Сощурил свои поросячьи глазки, ухмыльнулся.

– Нет, не похожа. – сел рядом с Катей и только собрался оттопырить ворот ее блузки, чтобы заглянуть в декольте, как Вера попросила Лиду выйти с ней в кухню.

Закрыв дверь, мать закурила.

– Ты куришь? – у Лиды вытянулось лицо.

– А что? Нельзя? Видела, какие? – Вера покрутила перед лицом дочери пачкой сигарет. Кстати, очень дорогой пачкой. – У него денег, как грязи, – выпустив дым, она открыла форточку и плюхнулась на подоконник. Поставила одну ногу на него и вновь затянулась. – Нас Катька познакомила. Классный правда?

Лида не узнавала маму. Что за манеры, откуда такая вальяжность? Мама всегда была нагловатой и надменной, но сейчас она выглядит как дешевая девка.

– Он будет жить здесь.

– Как здесь? Зачем? – Лиду напугал его друг, а что же представляет из себя этот мужчина…

– Затем! – рявкнула Вера, устремив безумные глаза на дочь. – Или ты хочешь, чтобы я до конца жизни одна жила?

– Я не о том хотела сказать…

– А мне неважно, что ты там хотела сказать. Я сказала, он будет жить здесь. – по слогам отчеканила мама. – Если тебя что-то не устраивает, можешь смело переезжать. Я тебя не держу. А вообще, давай-ка, ищи себе хату и собирай вещи. Нам вдвоем в этой квартире будет тесно.

– Мама? – глаза девушки моментально наполнились слезами.

– Что? Ты моложе меня, думать надо. А вдруг Самсону ты понравишься? Нет уж. Сейчас сидишь с нами, так уж и быть, пьешь, ешь, а утром выметайся.

– Мамочка, – Лида готова была заплакать. – Мама…

– Ну что? Что ты здесь устраиваешь? – Вера выбросила сигарету в форточку и грубо вытерла ладонью лицо дочери. – Ты уже взрослая. Хватит на маме выезжать, пора самой свою жизнь устраивать. Как там говорится… А! Пришло время вылетать из гнезда. Ну все, иди поешь, ложись спать, а утром на свободу, да?

Она улыбнулась, цокнула языком и присоединилась к гостям, которые танцевали медленный танец втроем, пребывая в пьяном угаре. Лида умылась, но за стол больше не села. Она вошла в свою комнату, брезгливо посмотрела на кровать, которая была не заправлена и жутко выглядела. Вся в каких-то мокрых пятнах, скомканное одеяло валялось у стены, простынь перекручена, подушка измята. Фу, вспомнилась сцена, которую девушка успела запечатлеть в своей еще неокрепшей психике.

Сменив постельное белье, Лида надела ночную сорочку и спряталась по одеяло. Кровать воняла по́том, рыбой и прогорклым маслом. Опять память воспроизвела нелицеприятную картинку: голая мать, дядька с черными зарослями на ягодицах…

– Господи, какая гадость, – Лида отвернулась к стене и закрыла глаза.

В комнате еще долго продолжались смех и радостные возгласы, стук бокалов, песни, танцы… Лида уснула под новогодний шум и проспала до пяти утра. Ее разбудили горячие поглаживания по животу. Резко сев на кровати, она увидела ЕГО. Того самого мужика, который клеился к ее маме.

– Уходите, – осипшим голосом попросила девушка, укутываясь в одеяло.

– Тише. Не бойся, – грузный мужчина резво скинул рубашку через голову и лег с краю. – Ну чего ты? Не бойся. – Он смотрел на испуганное девичье лицо, освещенное уличным фонарем, свет которого пробивался сквозь неплотно закрытые шторы, и улыбался золотыми зубами.

Они сверкали в темноте и еще больше пугали Лиду. Что ему нужно? А где мама?

– Уходите, а то я закричу, – девушка ощутила, как у нее начинают дрожать колени. Она не выспалась, внезапный гость навел жути своим присутствием, и у Лиды разболелась голова.

– Мы быстро. Тебе понравится, я обещаю. – и наглый мужлан сунул руку под одеяло.

– Мама! – пронзительный крик чуть не обрушил стены.

Пьяная Вера что-то промычала, переворачиваясь на другой бок на диване, и протянула руку. Вторая половина дивана пуста.

– Самсо-он! – через силу выдала Вера. – Где ты-ы?

– Мама! – еще громче крикнула Лида, когда Самсон пытался закрыть ей рот второй рот.

И Вера проснулась. Пошарив в темноте по мягкой обивке дивана, она резко встала. От хмельного состояния ее тело потянула вправо. Зацепив рукой стол, Вера удержала равновесие. За стеной слышны стоны и какие-то звуки, чем-то напоминающие как кто-то шебуршит покрывалом, когда его встряхивают. Вдруг раздался двойной стук в стену, и Вера бросилась в комнату дочери. Распахнув дверь, она включила свет. Самсон боролся с тощей девчонкой, пытаясь завладеть ею. Одна рука давила ей на лицо, а вторая не могла поджать под огромное тело нижнюю часть хрупкого туловища.

– Самсон! – заорала во все горло Вера и схватила его за плечи. – Ты что делаешь? Ты что? Отойди! Отойди, я сказала. А ну-ка, куда лезешь, совсем ослеп?

Мужик спрыгнул с девушки, сел на угол кровати и недоуменно закрутил головой. Его глаза выкатились, сам он глубоко и часто дышал, пот ручьем лился по волосатой груди, а кисти рук мелко дрожали.

– Ты что? Комнаты перепутал? – Вера присела перед ним на корточки, положила руки на его колени и с удивлением уставилась в ошарашенные глаза.

– Верочка, как хорошо, что ты пришла, – обняв за шею свою женщину, дядька, задыхаясь, поцеловал ее в ухо. – Перепил. Со мной редко такое случается, но сегодня что-то… Ой, Вера, я из туалета вышел, темно, выключатель найти не могу. – Затараторил негодяй, прикрывая свою гулящую сущность. – Звать тебя не стал, чтобы никого не разбудить. Искал, искал, зашел, хотел тебя обнять, прижать к себе…

– Да врет он! – Лида с криком вскочила на постели. – Ты что, не видишь? Врет!

– Ты прости меня, девочка, – повернув голову, Самсон начал извиняться. – Я не хотел. Я перепутал. Клянусь. – приложил правую ладонь к груди, где расположено сердце. – Мамой клянусь, ошибся.

– Врешь! Ты все врешь! Мама! Он ко мне приставал. Он говорил, что все быстро сделает…

– Правильно. Ты же за стенкой спишь, – оправданиям Самсона не было предела. – А вдруг разбудим? А в таких делах свидетели не нужны. Ты уже взрослая, должна понимать.

– Мама! Не слушай его! Он ко мне под сорочку лез! – заплакала Лида, прижимая руки к шее. – Он меня чуть не задушил!

– Это у нас игры такие, понимаешь? Взрослые игры. Когда у тебя… У тебя есть парень?

– Нет у нее никого, – Вера уже положила голову на колени Самсона и наслаждалась его красноречием.

Самсон гладил спутанные волосы Веры и монотонно говорил. Его дыхание пришло в норму, сердце перестало бешено биться и во всем организме наступил полный покой.

– Будет у тебя свой мужчина, тогда все поймешь, – поглаживая за ушком хозяйки, Самсон вздохнул и сказал, что хочет спать.

Вера встала, поцеловала его и отправила на диван. Самсон пожелал всем спокойно ночи и доброго утра, не забыв о наступившем Новом годе. Выпроводив его, Вера подошла к кровати.

– Ты что здесь устроила, паразитка такая? – насупилась она, приподняв верхнюю губу и уперев руки в бока. – А я смотрю ты не промах. Выросла, да? – из глаз Веры вот-вот посыплются искры. – Выросла? Соперницей моей захотела стать? Да я тебя, малолетку драную… – она потянулась к дочери, прижавшейся спиной к стене, и хотела схватить ее за волосы.

– Верочка-а! Я уже гото-ов! – ласково протянул Самсон, приняв удобное положение под одеялом.

– Иду-у, – таким же манером ответила Вера. – А ты… Чтоб через пятнадцать минут духу твоего здесь не было.

Присоединившись к своему обрюзглому товарищу, Вера засмеялась, как лошадь, и ее оскорбленная дочь упала на колени и заплакала. Мама, что ж ты делаешь, мама? Всю жизнь за человека не считала, а теперь, как собачонку, на улицу выгоняешь. Не верится, что такое бывает. В голове не укладывается, как можно так поступать с собственным ребенком? Лида плакала, сложившись пополам на кровати, а ее еще не протрезвевшая мамаша жарко целовала хрюкающего Самсона. Променяла дочь на неизвестного мужика, которого знает от силы часов семь.

Лида успокоилась, спустя пару минут. Вытянула ноги, откинула одеяло и встала.

– Будь, что будет. Сейчас оденусь и уйду. И пусть замерзну на улице, зато никому не буду мешать.

Лида открыла шкаф, вытащила теплую одежду, положила на кровать, а потом подумала:

– А она мне не нужна. – Закинула вещи обратно. – Пусть здесь лежат и напоминают всем обо мне.

Какое-то безразличие навалилось на оплеванную девушку. Думать ни о чем не хотелось. Было только одно желание, чтобы побыстрее околеть где-нибудь в темном переулке. И пускай ее найдут уже посиневшую, застывшую в определенной позе. Так, осталось придумать, в какой именно, чтобы выглядеть пожалостливее. Лиде не нужна чужая жалость. Она всей душой горела за мать, представляя ее лицо, когда та узнает о смерти родной дочери, одумается и начнет рыдать, как белуга. А еще лучше, чтобы она каталась по полу и била себя по лицу, прося прощения у окоченевшей Лиды. А нет, лучше пусть разденется до гола и бросится с крыши. Вот смеху-то будет, когда ее обнаружат дворники! Мать лежит на спине с кривой рожей и растопыренными ногами. Перед глазами Лиды встала противная сцена: мама на ее кровати, а на ней…

– Фу, надоело.

Лида специально надела капроновые колготки и юбку. Натянула тонкую водолазку и вышла в коридор. Как назло, денег больше не осталось. Мать забирает все до копейки. Лида прятала немного на всякий пожарный случай, но сегодня она их потратила на такси. Сначала отвезла Валеру домой, а потом приехала к себе.

– Как он там? Стало легче или нет?

Валерий на танцплощадке почувствовал острую головную боль. Не надо было выпивать, его и до клуба подташнивало. Потерпев с полчаса, он извинился перед Лидой и предложил отвезти ее, но, забирая куртки у гардеробщицы, чуть не потерял сознание. Тогда Лида взяла ситуацию в свои руки и попросила Валеру не отказываться от медицинской помощи. Валера был категорически против, так как считал себя мужчиной, а не сопливым мальчишкой-нытиком. Лида несколько минут упрашивала, но Валера отмахнулся. Тогда Лида вызвала такси и предложила отвезти домой сначала его. Валера хотел пригласить Лиду в гости, но та постеснялась его родителей. Глупо будет, вот так, без предупреждения, нагрянуть в чужую квартиру. Парень пообещал приехать к Лиде на работу ночью и больше не терять сознание.

Пока Лида собиралась и злилась на мать, в ее эгоистичных мыслях всплыл Валера, и ей стало жаль его. Валера точно будет рыдать и убиваться по Лидочке. Он сегодня признался ей в любви. Признался так, что Лида одновременно краснела и бледнела, стоя посреди танцплощадки, потому что Валера опустился на одно колено, в зале затихла музыка, и вся молодежь, что пришла отдохнуть и повеселиться, обернулась и начала глазеть.

– Я люблю тебя! – закричал на весь клуб Валера и протянул руку с мандарином. – Ты будешь моей девушкой?

Сердце забилось, как заведенный мотор. Глаза наполнились слезами, и душа воспарила. Парни и девушки разных возрастов томились в ожидании положительного ответа. Они жаждали услышать «да», так как во всех мыльных бразильских сериалах именно так и происходит. Помедлив несколько секунд, Лида шепнула:

– Да.

– Неслышно! – среди ребят прошла волна задорного смешка.

Лида подняла голову, зажмурилась и закричала изо всех сил:

– Да-а!

На новоиспеченную парочку обрушилась гора аплодисментов. Диджей поздравил в микрофон Валеру и Лиду и включил медленную музыку. Девушки и их парни прильнули друг к другу и закачались в одном ритме, плавно переставляя ноги. Валера поднялся, взял свою Лидочку за талию и легонько прижал к себе.

– Мы будем вместе. Навсегда.

А дальше, все пошло наперекосяк.

– Он говорил мне номер квартиры. – Лида вышла в прихожую. – Дом и улицу я запомнила.

Быстро надела обувь, куртку и аккуратно открыла дверь. Скрипучая, зараза. Стиснув зубы, Лида вышла на площадку, а дверь прикрыла, но так, чтобы не было слышно щелчка. Правда, можно было и хлопнуть посильнее, но зачем? Лучше все сделать так, как будто она ушла сама, чтобы покончить с собой. Надо же мать довести до безумия. Ну не может женщина, родившая ребенка, холодно отнестись к его кончине. Но Лида уже не собиралась мерзнуть в подворотне, она решила поехать к Валере. Найдя в потайном кармане куртки несколько монеток, пересчитала. Ох, слава богу, этого хватит на одну поездку в автобусе! Она спрятала деньги в наружный карман, накинула капюшон и побежала вниз по лестнице. Стало веселее от мысли, что Валера спасет ее, поговорит с родителями, объяснит, и те позволят остаться на какое-то время. Автобус был почти пустой. Лида села в середину салона, чтобы не дуло, когда на остановках водитель откроет двери. Спать уже не хотелось. Лида грелась в фантазиях, как она позвонит в дверь, и Валера будет рад ее приходу.

Через сорок минут Лида покинула общественный транспорт, огляделась и поняла, куда ей нужно идти. Обойдя высокое здание с вывеской «круглосуточный магазин», она очутилась во дворе, где было глухо, как в танке. Дверь в подъезд оказалась открытой. Лида вошла, поднялась на третий этаж и мгновенно обнаружила квартиру с номером «12». Стало неуютно. Что подумают о ней родители Валеры? Потоптавшись у двери пару минут, Лида нажала звонок, и с той стороны раздался чудной кошачий писк. Пять секунд, десять… Никто не открывает. Лида подождала еще несколько мгновений и вдавила кнопку. За дверью послышались шаги. Вялые, неуклюжие. Затем, треск поворачивающегося замка. Дверь открылась.

– Папа? – Лида попятилась назад, не веря своим глазам.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.