Кристина Фант
Лунный Дар 2

Пролог

Неспешно и легко придет твоя погибель, воин. Краткий миг ничтожного существования прервется, и лишь терпкий привкус безысходности напомнит о прошлой жизни, но и он растворится в небытии, растает, не оставив после себя даже легкой искры. Тела потерявших души издохнут в конвульсиях, агония сознания погасит последние проблески разума, наступит мрак.

Сильные сломаются, не сдюжив мощи, против которой дерзнули восстать, а слабые сгинут, развеются едким дымком над останками павших.

Не будет победителей, не будет побежденных. Великая Тьма не внемлет молитвам, не ведает пощады, и нет ей разницы между нищим и имеющим. Ей не видны помыслы, не слышны сердца, людские души – ее отрада. Когда взалкает она тебя, воин, обрати свой лик к Свету, ибо только так достойно погибнуть мужу. Не питай надежд, не устоять никому перед неистребимой жаждой Тьмы.

До тех пор будет стоять наш мир, пока не разрушится темница, сдерживающая Тьму. Рухнут устои, забудутся веками хранимые ценности, пойдут прахом традиции, падут нравы, но будет это лишь началом. Людское породит вселенское, и тогда пробудится истинное зло, отравляя отростками своими оставшихся во Свете. Тем подготовится благодатная почва для Ее власти.

И будут предвестники прихода Тьмы, и будет их ровно восемь.

Первым станет смерть ночного светила. Как только последний луч достигнет земли и погаснет навеки, из берегов выйдут моря, а в темных нижних водах пробудятся от вечного сна неведомые многие тысячелетия твари.

Дневное светило войдет в траур, начало Затмения станет предвестником вторым.

Наступит долгая ночь.

Мертвые восстанут ото сна, явившись третьим предвестником, и содрогнутся живые от осознания неотвратимого.

Не останется в мире непричастного, каждого ждет битва. И не будет в битве той компромиссов. Кровью за кровь заплатишь, воин. Наступит краткий миг блаженства на высшем судилище. Коли дойдешь до него своими ногами и в здравом уме.

Небо озарится отблесками прошлых войн, а будущее сотрется, ибо грядет страшное. И ни человек, ни зверь не убежит от уготованной ему судьбы.

Мессии будут прельщать слабых сердцем речами лживыми, и явят собою предвестник четвертый. И будут они вознесены тысячами, и не способно будет их ранить или убить.

Тьма пошлет в наш мир свою посланницу, и будет сие действо предвестником пятым.

В облике белокурой невинной девы ступит она в наш мир. Но пусть не обманется твое сердце, воин, обликом кроткого агнца. Пусть не дрогнет твоя рука. Ибо она есть самое что ни на есть совершеннейшее творение Тьмы.

По правую руку от девы идти будет воин статный, возле ног тенью виться будет чудище неведанное.

Дитя Тьмы невозможно перевоспитать или получить отклик в ее заполненной мраком душе. С момента, как она осознает себя истинной дщерью Тьмы, ее будет уже не остановить…

Чем более Силу будет набирать посланница Тьмы, тем быстрее исполнятся последние три предвестника.

По всем городам Середины прокатится мор, и будет уничтожено более трети всего населения городов, но появится тот, кто вылечит больного словом, и явится это предвестником шестым.

Обезумевший народ взалкает зрелищ, и будет ответ на их зов – выйдут на помосты, демонстрируя срамные места в танце, люди и звери, и станет это предвестником седьмым.

Жертвенный камень у подножия Улху окропится кровью невинного, и станет это предвестником восьмым.

После исполнения последнего рухнет мир в небытие, а на место дышащих придет тихая всеобъемлющая Тьма.

Отрывок из пророчества отшелого от мира сего Белобородого Старца

***

Воины Света, я обращаюсь к вам! Будьте бдительны, светлые сыны, будьте послушны воле Пастыря вашего, ибо считанные дни остались до момента, как содрогнутся основы нашего мира, падет на него длань Тьмы.

Явится в наш мир дева. Будет говорить она речи мудреные, не слушайте ее, воины Света. Будет сулить она награды, карайте ее мечами вашими.

Заклинаю вас, воины Света, душами павших в бою против бесчисленных легионов Тьмы заклинаю, колите ее, рубите ее, режьте ее. Не дайте ей пройти инициацию и обрести полную Силу.

Не бойтесь, сыны Света, верьте – чертоги Света распахнут свои врата перед павшими во имя великой цели.

Да будет искоренена Тьма!

Да здравствует Свет!

Из обращения вещего Марого из Тьехеля

Глава 1. Мост

– Пришли, – мрачно произнес Кэр, в голосе не было радости.

Я огляделась. Мы стояли на маленькой площадке. С нее было два выхода. Один тот, откуда мы пришли.

А второй…

Перед нами раскачивался дощатый мостик с веревками вместо перил. Мало того, что он казался слишком ненадежным, так еще не было видно, где он заканчивается.

Мне передалось мрачное настроение Кэра. С минуту пыталась разглядеть хоть что-нибудь сквозь белый туман. Он начинался метрах в десяти от нас.

Ничего не было видно. Сплошная стена марева.

– Мур, – я присела на корточки возле котика. – Тебе вовсе не обязательно идти с нами.

– Да, – подтвердил Кэр. – Возвращайся к Сету.

– Ага, – проворчал Мур. – Вы же пропадете без меня, – и первым ступил на хлипкий мостик.

Сильный порыв ветра едва не скинул кота с шаткого моста. Я вскрикнула от ужаса, хотела рвануть к нему, но меня удержала стальная хватка крепкой руки. Обернулась на Кэра, тот покачал головой. Повернулась к фамильяру. Он смог уцепиться когтями за веревочное ограждение, подтянулся и сумел твердо встать на четыре лапы.

Ветряного шквала будто и не было. От оглушительной тишины в ушах зазвенело. Если бы не взъерошенная шерстка Мура, подумала бы, что мне привиделось.

Кот встряхнул хвостом, гордо его распушил и пошел вперед, даже не оглянувшись на нас.

– Ему надо помочь! – заявила Кэру.

Смотрела в его глаза, а в голове уже прокручивала варианты, каким именно образом это можно сделать. Наиболее логичным казалось, чтобы мужчина взял моего фамильяра на руки. Все же хлипкие мостики не место для прогулок упитанных котов.

– Каждый должен пройти самостоятельно, – ответил Кэр и отпустил мою руку.

Он неспешно прошел до мостика и тоже ступил на первую деревянную досточку. Я невольно охнула, сердце сжалось от нехорошего предчувствия.

Ничего не произошло…

Мужчина медленно, но верно отдалялся от меня, а я мысленно считала его шаги, при каждом поднятии его ноги замирало сердце. Казалось, что вот-вот и его, как кота, снесет порыв ветра. Успеет ли он схватиться за веревки? Хотя, о чем я думаю. Конечно, успеет! Это же Кэр.

Моя очередь.

Подошла к самому краю. Я не хотела, но все же посмотрела вниз, силясь увидеть, что может быть на дне. Безрезультатно. Лишь белый туман. И смутные тени, будто передвигающиеся в нем.

Вот что значат его слова? Почему нельзя помочь товарищу? А вот если я сорвусь вниз, он что? Мне даже не поможет? И ведь идет, даже не оглянется на меня!

Видимо, я слишком яростно думала и одновременно с этим буравила взглядом затылок инквизитора, потому что он остановился, аккуратно обернулся.

– Иди, – позвал меня мужчина, сделав приглашающий жест рукой.

– Сейчас, – ответила, а у самой в этот момент ухнуло сердце.

Я почувствовала ледяной укол в правую щеку, резко махнула рукой. Клянусь, мне показалось, что меня кто-то подтолкнул в спину. Шаг, второй… Я уже на мостике. Затаила от ужаса дыхание, до боли в пальцах вцепилась в веревочные поручни. А если прямо сейчас налетит порыв ветра?! Горячая волна страха прошлась с головы до ног, почувствовала слабость в коленках.

– Иди, – повторил Кэр, протягивая мне руку.

Недоверчиво покосилась на открытую ладонь. Он же сам говорил, что надо пройти самостоятельно.

Что такое доверие? Помню такую игру, когда падаешь спиной назад, а человек, стоящий за тобой, должен тебя поймать. Так вот, со всей ответственностью заявляю, что тогда было не очень страшно, по зрелому размышлению, так и вовсе не страшно. В крайнем случае, обошлось бы шишкой на голове.

А вот на хлипком мосту, зловеще раскачивающимся под твоими ногами, слепое доверие другому человеку может стоить тебе жизни.

Откуда такие мысли? Я встряхнула головой. Это же Кэр! Он недавно признавался мне в любви, он много раз спасал меня. Протянула ему свою руку. Наши пальцы соприкоснулись.

Он мягко улыбнулся и потянул меня на себя, я почти с разбегу врезалась в него. Крепко зажмурилась и прижалась к широкой груди. Это на экранах телевизоров хорошо смотреть приключения героев, смеяться над их нелепыми движениями, над их страхом. Но оказаться самой на их месте я никогда не хотела. В реальности это оказалось много хуже, чем можно было себе представить.

– Вика, – прошептал Кэр мне на ухо. – Я сейчас повернусь к тебе спиной, ты возьмешь мою руку, и мы медленно пойдем. Хорошо?

Мужчина стал поворачиваться, мост под ногами начал покачиваться.

Страх усилился. Невероятным усилием воли я смогла подавить в себе нараставшую панику, лишь еще крепче вцепилась в Кэра.

Перед глазами появилась белая дымка, я тряхнула головой, но она и не думала исчезать, все более уплотняясь.

– Кэр, ты видишь Мура? – почему-то прошептала я, а сама вдруг с ужасом поняла, что мои руки соскальзывают со ставшей вдруг слишком гладкой, словно шелк, рубашки Кэра. Расплывчатый силуэт воина в секунду растворился в белой дымке.

Вдруг я оказалась одна. Совсем. Перед лицом белый туман, по сторонам – туман, я потихоньку повернула голову, позади – тоже туман…

Вытерла влажные ладошки о штаны, судорожно вдохнула, сделала шаг вперед, еще один. Но мужчины не было! Вцепившись правой рукой в веревку, заменяющую перила, левую я выставила перед собой и… побежала.

Паника, которую я старательно давила в себе, выплеснулась наружу и уже не уходила.

Бежала по деревянным узким дощечкам, сдирая руку в кровь, ее немилосердно саднило от соприкосновения с веревкой, но я не могла отпустить ее. Бежала, с каждым шагом чувствуя, что мост раскачивается все сильнее и сильнее.

От полного безумия меня спасало одно – я абсолютно ничего не видела перед собой, туман сгустился настолько, что, казалось, его можно резать ножом.

А вот если… Я резко остановилась, потому что в голову пришла страшная мысль. Что если мост бесконечен? Почему нет? В мире, где магия существует, а боги на самом деле всемогущи и вполне реальны, на мой взгляд, возможно все.

Медленно качался подо мной мост, так же медленно ворочались мысли в моей голове. А если это загадка Велиара? При последней нашей встрече он заявил, что все равно все будет так, как хочет он. К сожалению, он не уточнил, чего конкретно желает.

В религиях моего мира боги всегда взаимодействуют с людьми в том или ином виде, а бывает, что и развлекаются с ними, словно с игрушками. Не сомневаюсь, что Велиар тоже играет! Сначала вытащил меня из родного мира, закинул в странный и пугающий, напоминающий Средневековье, только вот ведьмы здесь настоящие. А теперь!

– А теперь мне нужно подумать… – пробормотала я.

Села на дощатый настил с размаху, но руку от веревки не отпустила. В голове одна мысль слишком быстро сменяла другую, я лихорадочно пыталась выцепить главную, ту, что должна была объяснить мне феномен моста. Что я еще знаю о мостах? Почему Велиар сделал именно такой выход за грань мира? То, что это сделал именно он, я не сомневалась.

Главный вопрос – как пройти мост? А отгадку, конечно, стоит поискать в мифологии. Где же еще? Люди никогда ничего не придумывают просто так, всегда есть хотя бы небольшое, но основание. Бывает, что и в сказке, взять, например, сказку с Бабой Ягой, очень подробно изложена инструкция по преодолению пути из мира живых в мир мертвых, даны указания, как следует себя вести и даже во что быть одетым.

На что похож именно этот мост? Деревянный, с узкими дощечками, с веревочными перилами. И еще туман!

А если, что еще хуже, это мост ведет вовсе не за грань мира? Возможно, этот мост, подобно Калинову мосту в славянской мифологии, отделяет мир живых от мира мертвых. Ведь может, поэтому у них и нет в этом мире понятия посмертия. Что если они все после смерти просто переходят за «грань», через вот этот самый мост. Возможно, в этом мире просто не дошли до того, чтобы отделять «тело» от «души». А я слишком мало пробыла здесь, очень немного читала, с Кэром у нас были другие заботы. Хотя он-то как раз и говорил о том, что жизни после смерти нет…

Я глубоко вдохнула, с силой выдохнула и решила остановиться на том, что мне казалось наиболее логичным. Надо попробовать понять, что означает этот самый мост. Возможно, я вспомню что-либо похожее из родного мира, и там же найду отгадку – как его можно пройти. Еще раз глубоко вздохнув, я на секунду позволила пожалеть саму себя, еще на секунду – посетовать, что я не из тех, кто берет и делает, ведь никто не останавливал меня, я могла продолжить бежать по мосту дальше. Но вот что-то внутри подсказывало, что это путь в никуда. А еще Кэр. Что значили его слова, что каждый должен самостоятельно пройти мост? Он что-то знал, но почему-то скрывал! Насколько была бы легче жизнь, если не было бы ненужных интриг и секретов.

Начнем с самого простого, с того, что я умею. Найдем подходящие аналогии.

Может ли это быть Калинов мост? Нет, не может. Во-первых, потому что Калинов мост получил свое название вовсе не от ягоды, а от глагола «калить», и должен быть всегда раскаленным.

А во-вторых, река…

Я всерьез прислушалась, вроде не воняла. А вот от реки Смородины должен идти непереносимый смрад.

Трехглавого змея тоже не наблюдалось.

Гьялларбру – название и не выговоришь с первого раза, его приходилось несколько раз произносить вслух, чтобы запомнить. Он существует в древнескандинавских мифах. Его особенностью было то, что живые по нему пройти не могли, он начинал очень громко трезвонить, тем самым будив великаншу, его охранявшую. А вот мертвым можно было по нему гулять. Правда, в одну сторону…

Не то. Тот мост, на котором я сижу, не издает ни звука. На этой мысли сердце ухнуло вниз. Как понять, что ты живой? А вдруг… В памяти всплыла картинка из одного фильма, там показывали полуистлевшие души, без памяти бродившие по темному коридору. Ни одна из них не могла понять, что уже нет смысла в движении…

Но я-то в памяти! Ущипнула себя. Больно. Испытала такое облегчение, что даже страх начал понемногу отступать. Думаем дальше.

Мост Сират, существующий в исламской мифологии, можно сразу откинуть, ведь он тонкий, как волосок, и острый, словно меч. Правоверные уверенно пройдут по нему, а вот упрямых неверующих столкут вниз сразу две пары рук, а душа их полетит прямиком в огненную преисподнюю.

В зороастризме тоже верят, что есть некий мост, разделяющий царства живых и мертвых. Называют его Чинват. Считается, что чем больше грехов совершил человек, тем уже будет становиться мост для его души. Чем больше человек причинял зла, тем меньше шансов у него дойти до конца. А еще, если человек плох, на него будут осуждающе смотреть парочка четырехглазых псов. Если прожил добропорядочную жизнь, собаки будут дружелюбно подгавкивать, тем самым подбадривая идти быстрее.

Вот, последнее, на мой взгляд, лишнее. А если человек еще при жизни собак боялся? А тут две громадины радостно скалятся и махают громадными хвостами. Как тут не оступиться?!

Мост Чинват интересен тем, что для живых он неосязаем и выстроен из лучей света над огромной пропастью. Между прочим, в первое время, когда я знакомилась с миром, куда меня закинул Велиар, здешнее противоборство Света и Тьмы напомнило мне как раз зороастризм. Но вот мост, на котором я стою, ощутим…

А еще, я не могла вспомнить, чтобы хоть раз наталкивалась на легенду, в которой кто-нибудь из живых прогуливался бы по мосту Чинват. А в том, что я жива, уверилась совсем недавно.

Вспомнился еще мост из древнеармянской мифологии, называется он Мазе Камурдж, что в буквальном переводе означает «мост из волос». Он раскачивается над пылающей жарким пламенем рекой. Праведники проходят по нему без малейших проблем, а вот грешники соскальзывают с него. Рухнув прямиком в огонь, они направляются в Джохк, местный Ад.

Больше на ум мостов не приходило, я аккуратно поднялась на ноги, деревянный настил подо мной слегка качнулся, я сделала шаг вперед – амплитуда качания увеличилась.

Остановилась. Меня посетила еще одна мысль. А оно мне точно надо? Резко повернулась. Как по волшебству, марево рассеялось, я ясно видела перед собой ту площадку, с которой мы и начали свой путь.

Повернулась вновь. Белый густой туман.

Более ясного намека и представить сложно. Мне показывали, куда стоит идти.

И верно. Ведь не закончены дела в странном и мрачном мире, я оказалась неспособной помочь его жителям, несмотря на обширные знания подобных периодов истории своего мира. Хотя почему неспособной? У меня просто не было времени! А еще осталась неизвестной судьба Окси.

Может, вернуться?

Велиар наградил меня невероятной силой, сделав Верховной ведьмой. Пусть весь мир считает меня дочерью Тьмы, но ведь это не так…

Или так?

Голова вдруг стала ясной, я словно проснулась. Я вспомнила то, что успела подзабыть, находясь на этом мосту. Весь мир, за грань которого мы так спешили ступить, является клеткой для Тьмы, которая здесь вовсе не абстрактное понятие, а вполне себе реальное существо.

Прекрасно помнила слова Кэра: «Если все, что говорит Сет, правда, я просто обязан избавить мой мир от этого существа. Если нет, это все равно будет незабываемое приключение. Даже если оно будет стоить мне жизни». Меня восхитили его слова. Тогда…

Сейчас, стоя на раскачивающемся мосту, я начала сомневаться, что могут быть настолько потрясающими приключения, ради которых не жалко будет умереть.

Мы все решили. Я, Мур и Кэр. Мы приняли решение попытаться пройти за грань мира, узнать, что же скрывают горы. Мы не озвучивали, но каждый из нас тешил себя надеждой, что мы сможет освободить жителей мира от власти Тьмы. Пусть все будут свободными, а не являются лишь батарейками для высшего зла! При самом наилучшем исходе, пусть все жители мира, в котором оказалась заперта Тьма, прозреют: пусть и темные, и чтящие Свет поймут, что они звенья одной цепи, а сам Свет давно покинул их мир.

На этой мысли я резко повернулась, отважно зажмурилась, крепко схватилась обеими руками за веревочные перила и смело сделала несколько шагов вперед.

Ненадежный настил под моими ногами стал слегка отпружинивать, я вместе с ним подлетала вверх, но упрямо шла вперед. Веревки все больнее впивались в мои ладони. Я шла дальше. Мост раскачивался сильнее и сильнее. Я шла. Но вот я занесла ногу, и, опустив, не почувствовала под ней опоры. Меня спасло то, что шагала я медленно, а страх заставил судорожно вцепиться в веревочные перила.

Открыла глаза. Белый туман и не думал рассеиваться. Аккуратно села, одной рукой придерживалась за перила, а второй пыталась нащупать досточки впереди меня. Их не было! Но веревочные перила были.

– Нет, я не смогу… – бормотала себе под нос, а сама уже закинула одну ногу на веревку. – С другой стороны, на физкультуре же учили…

Что мной двигало, не знаю, но на этом моменте мысли о возможном возвращении в мир-клетку навсегда покинули меня. Из чистого упрямства и спасительной вредности я ползла по веревке, стараясь быстрее передвигать руками. В который раз убедилась, что штаны гораздо лучше юбок. Будь я в юбке, давно бы стерла ноги в кровь. А так страдали только руки. Пока в организме играет адреналин, боль не будет чувствоваться остро. Судя по тому, как сначала медленно, а потом все быстрее и быстрее начала раскачиваться веревка, адреналин не скоро понизится в крови.

Думала о многом. Мысли были хаотичными, приходили, уходили, смешивались одна с другой.

Откуда столько смелости, Вика? Этот вопрос я задала себе не менее десятка раз. Разве Велиар не намекнул, что меня могут убить? Неоднократно говорил об этом. Он не обещал, что я у него единственная героиня на уготовленную им роль. Вполне вероятно, что он нашел себе новую героиню, а обо мне забыл и даже не догадывается, что я вишу сейчас над пропастью, укутанная непроницаемым туманом, и в любой момент могу упасть.

С другой стороны. Ну не может моя жизнь окончиться вот так! Не может! Не просто так я оказалась в другом мире, не просто так мне на пути попался Мур, а затем и Кэр. Готова покаяться, тщеславная мысль, что мне уготована героическая судьба, несколько раз проскальзывала в моем сознании. Еще на первом курсе, читая о приключениях древнегреческих героев, мне хотелось оказаться на их месте. Это же потрясающе! Чудовища повержены, простые люди чествуют героя, а боги склоняют перед ним головы.

Ну, может и не всегда так. Бывали, конечно, и неудачники, типа Арахны, которая посмела состязаться с самой Афиной, а еще и потыкать ее носом в любовные похождения Зевса, Посейдона и Диониса. Конечно, перегнула палку! Вот и висит до сей поры на паутине…

Сколько времени я так ползла, не знаю, но, когда начала об этом задумываться, начала появляться усталость в руках. Боль в ладонях становилась все нестерпимее.

Всему же наступает конец! Не бывает бесконечных путей.

Не бывает, убедилась я, нащупав край веревки. Может, у меня помутилось сознание, но я уверено заявляю – край веревки просто висел в воздухе! Я, соответственно, висела на веревке, край которой висел в воздухе!

Вот тут страх вновь заявил о себе, но на этот раз с удесятеренной силой.

– Кэр! Кэр!!! Мур! Му-у-ур!!!

Я орала во всю силу легких, я неистово верила, что сейчас мои спутники отзовутся на мой крик и спасут меня. Хотя, вру. Верила я не неистово, ведь в пустыне они не пришли мне на помощь. Всхлипнула.

Сейчас сила уйдет из моих рук, ослабевшие пальцы не смогут больше удерживать вес тела, я рухну вниз. По щеке скатилась горячая слеза, заставив меня удивиться. Разве сейчас время плакать? Надо собраться! Надо понять, что нужно сделать, чтобы пройти этот чертов мост, от которого осталась одна лишь веревка.

Перед глазами промелькнула сцена, когда Мура чуть не скинуло шквальным порывом ветра с моста, едва он только вступил на него и сделал первый шаг. А что если…

Мысль была сумасшедшая. Но еще раз ощупав край веревки и убедившись, что да, она заканчивается в воздухе просто так, нарушая все известные мне законы физики, я решилась.

Глубоко вдохнула, с силой выдохнула и… разжала руки.

Глава 2. Глубина сознания

Очнулась от дикого холода, а может от стука собственных зубов. Хотя какая, в сущности, разница?

Я жива!

Восторг от осознания, что моя догадка оказалась верной, затопил меня с головой. Я оказалась права! Жаль только, что догадалась не сразу. Как же я могла не сообразить еще тогда, когда Мура чуть не снесло порывом ветра? Думаю, Велиар (уверена, именно он приложил руку) не стал брать прототипом определенный мост из религий моего мира. Здесь скорее он использовал метафоричность. Чем дольше человек идет по мосту, чем дальше продвигается, тем больше у него возникает сомнений, тем больше его обуревает страх. Он оглядывается, туман моментально рассеивается, словно говоря, что вот – будущее неизвестно, а, возможно, очень опасно, но есть шанс вернуться назад! Зачем идти вперед? Плотный белый туман должен был отпугнуть мнительных, закончившиеся досточки под ногами – неуверенных в себе, а вот конец веревки, висящий в воздухе, – разумных.

Ясны стали намеки демона, он хотел, чтобы мы втроем точно определились, хотим ли мы идти за грань. Видимо, среди нас троих наиболее решительным оказался Мур, вот ему и пытался помочь… запнулась на этой мысли. Кто? Мост? Сам Велиар? Но кот любезности не оценил, продолжал идти вперед, упрямо цепляясь за прошлое (метафорично, конечно), затем пропал в тумане. Кэр шел впереди меня, он буквально выскользнул из моих рук. Почему? В тот момент он окончательно принял решение идти за грань? Почему тогда его не снесло шквальным ветром, как моего фамильяра? Или в глубине души он сомневался.

Или… В ужасе задержала дыхание. А если мост все же был переходом из мира живых в царство мертвых? Ущипнула себя. Больно. Какой все-таки прекрасный метод определения! Все гениальное – просто. Это действительно так. Хочешь убедиться, что не во сне – ущипни себя. Хочешь убедиться, что жив – ущипни себя.

Холод. Тишина. Не такая, как была на мосту – звенящая, а такая, какая бывает в фильмах ужасах перед чем-то пугающим. Тишина была вкрадчивой, прислушивающейся, наблюдающей…

Было холодно, но сейчас стало еще и жутко.

Темнота. Не видно ни зги. Рукой нащупала под собой гладкий холодный камень, на котором сидела. Не мудрено, что так замерзла. Провела рукой дальше, резкий обрыв, почему-то не захотелось проверять, что там дальше. Вдруг, кто-нибудь как выскочит из темноты! Как цапнет за руку!

– Кто-нибудь слышит меня? – почти прошептала в темноту перед собой. – Меня слышит кто-нибудь? – прокричала увереннее.

В ответ все та же тишина: слушающая, ждущая…

Магия!

Я вспомнила о ней и вскрикнула от радости. Почему я забыла о ней? Ведь я владею огнем!

Владеть магией огня в мире, куда меня послал Велиар, было легко и приятно. Я вытянула руку ладонью кверху и представила на ней маленький язычок огня. Не возникло даже искорки.

– Ignis[1]! – уверенно произнесла.

Через минуту я разочарованно простонала. Магии не было во мне совсем, ни на грамм. Удивительно, но не чувствовала себя опустошенной или чем-то обделенной. Ведь жила же всю жизнь в родном мире без магии! Странно было бы нуждаться в ней как в чем-то обязательном. Но все равно… Жаль, что она ушла. Все вернулось на круги своя, как было до появления в мире-клетке. Может, сам мир награждает своих жителей тем, что считает нужным? Наверное, сейчас я нахожусь в таком мире, где нет магии, а есть что-нибудь другое. Возможно, тут развита техника?

Любопытство взыграло внутри. В голове сразу стали возникать десятки отсылок к легендам, фантастическим книгам, прочтенным мною в неимоверном количестве.

Стоп! Мысленный приказ самой себе подействовал. Можно, конечно, строить догадки, чертить невидимые таблицы, выдвигать гипотезы. Но не сейчас же! Когда я неизвестно где, когда я не знаю, что с Муром, что с Кэром. А вот интересно, а Кэр тоже лишился своих Сил. А Мур? Может ли он говорить?

А моя связь с ним! Она тоже пропала?

Радость от осознания собственной правоты постепенно угасла, горячность души утихла, я вновь начала мерзнуть, обхватила себя руками и стала потихоньку покачиваться.

Сколько я так просидела, не знаю, но в себя пришла от ощущения, что на меня кто-то смотрит. Кто-то наблюдает за мной. Чего-то ждет… Слепого ужаса не пришло, странная лень охватила и тело, и разум.

Пить. Есть. Холодно. Страшно. Мур пропал. Кэра нет.

Рубленные мысли отражали мое несколько заторможенное состояние. Вяло текли одно за одним предположения, где я, почему вокруг темнота.

Почему-то вспомнилось, как на лекции по психологии нам рассказывали про эксперимент: человека помещали в полностью изолированную от звуков комнату без окон на улицу. В комнате находилась лишь кровать, по просьбе испытуемого (два стука по стене), ему через появлявшийся в стене проем подавалась еда и вода. Преподавательница, важно расхаживая по рядам, спрашивала, что должно случиться с человеком? Первые предположения находчивых студентов заставили ее улыбнуться и подтвердить, что да, сначала испытуемый будет отсыпаться. Согласитесь, среди взрослых редко найдется человек, регулярно высыпающийся. А тут – все условия: тишина, никто не тревожит, кровать, ровный мягкий свет.

Через пару-тройку суток человек высыпался. Вот тут-то и начинался, собственно, эксперимент.

Только предположите на секунду, на сколько дней хватило бы вас? Рекорд, если не ошибаюсь, был около десяти дней (студенты – народ нетерпеливый). Человек, вышедший из подобной комнаты, оказывался дезориентированным во времени и пространстве. Далекое казалось близким и наоборот. Время шло для него медленнее.

Конечно, все достаточно быстро приходило в норму. Что еще раз доказывает, человек – существо социальное. Не может человек оставаться «нормальным» в условиях полного одиночества, а еще и в ограниченном пространстве без посторонних звуков, запахов.

Но самое интересное не это, самое интересное – это то, что все как один признавались, что им становилось страшно. Хотя ничего пугающего в комнате не было и быть не могло. Становилось страшно от собственных мыслей.

Что может быть более ужасного, чем поток страха, которое выплескивает подсознание в те моменты, когда человек наиболее уязвим? Ото сна еще можно проснуться, а вот что делать, если ты бодрствуешь?

За моей спиной раздался легкий хлопок.

Я вздрогнула и подобралась, сев на корточки, а руками облокотившись чуть впереди себя о холодный камень. Словно готовилась бежать. Но куда? От кого?

Сердце билось так громко, что я бы не услышала приближающегося человека или зверя. А еще нервно билась жилка на виске. А еще…

Вдруг… Я внезапно поймала себя на еще более ужасающей мысли: вдруг я оказалась совсем одна в мире, где, например, уже давно случился конец света. Здесь всем завладела тьма, только это не та Тьма, что имеет собственное сознание и которую заточили в клетку, бросив ей на пропитание жителей целого мира. Здесь тьма спокойная, ласковая… понимающая, что я никуда не денусь.

Миров много, так выходило со слов Велиара, почему-то я сразу ему поверила. А вот как именно совершается переход между ними? Что представляют собой миры? Это как комнаты, между которыми есть общий коридор? А может, это все же планеты, просто некоторые одаренные могут путешествовать по космосу? Или это разные пласты реальности, а я оказалась в так называемой межреальности. Кажется, именно такое понимание распространено в научной фантастике.

А вдруг… Я нигде. Да! Вдруг это мой персональный ад. Ведь, по здравому размышлению, чего на самом деле может бояться человек? Монстров под кроватью? Маньяков за поворотом? Оживших мертвецов? Нет, страшнее всего остаться наедине с самим собой навсегда. Вечность пробыть со своими мыслями, купаясь в собственноручно созданных грезах, разбирая на составляющие фантазии.

Но ведь я чувствую! С силой сжала запястье правой руки левой. Я есть, я существую, провела рукой по лицу. Я дышу, испытываю жажду, голод. Желудок на этой мысли заурчал.

Почему вокруг такой непроглядный мрак?

– Где я могла оказаться? – проговорила и замерла с открытым ртом.

Хлопнула себя по лбу, меня озарила догадка.

В такие передряги должны попадать не гуманитарии, сюда бы физика, например. Он бы сразу понял, что раз я могу говорить и слышать собственный голос, наверняка я в мире материальных вещей. Звуку же нужно от чего-то отражаться. Если только мне это не кажется. Если только это не игры моего разума.

Додуматься можно до многого. Надо уметь вовремя остановиться, а то будет, как с известным философом Ницше. Он сам выдвинул гениальную в своей простоте идею – бога нет, точнее – бог умер. А затем сам же опроверг, логично доказав, что не может человек являться венцом природы. Не может человек быть самым разумным существом. Правда, он назвал того, кто разумнее нас, сверхчеловеком. Но разве понятие «сверхчеловек» не идентично понятию «бог»? А сколько потратил на доказательства и выводы автор многотомных талмудов времени и нервов?

К чему все философские изыскания, если ни один мудрец не в состоянии дать однозначный ответ ни на один вопрос?

Нет, конечно, общество в моем мире никогда бы не пришло к осознанию ценности нравственного совершенствования и соблюдения моральных принципов, если бы не созданные многолетними трудами стройные системы мировоззрения философов прошлого.

Что отнюдь не умаляет того факта, что слишком много думать тоже вредно. А иногда и опасно.

Хлопок повторился.

На этот раз я не только вздрогнула, но и тихонько вскрикнула. Собрав воедино все, что осталось от моей силы воли и смелости, я сумела не закричать.

Сидеть с широко открытыми глазами и не видеть абсолютно ничего…

Я закрыла глаза.

В большом знании – большая печаль. И это верно на сто процентов. Не было бы у меня высшего образования, не была бы я историком-религиоведом, у меня в голове и не возникали бы разные идеи о том, где я могла оказаться, или о том, куда я попаду после смерти. Ведь если все, что я изучала на протяжении пяти лет – правда, то выбор посмертия велик. Как тут не вспомнить мудрого Булгакова, который устами своего харизматичного героя утверждал, что каждому человеку воздастся по вере его.

Углубляться в самоанализ и выискивать в темных недрах собственного разума, во что же я верила на самом деле, я не стала. Не время думать о смерти, когда впереди еще столько интересного! Разве может моя история закончиться вот так? В полной темноте? Нет, я верю, что впереди приключения с отважным Муром, немногословным Кэром.

Ведь я уже однажды оказалась в мире, где ведьмы на самом деле владеют сверхъестественными силами, где на небе светят, кокетничая друг с другом, две луны, а некоторые животные разговаривают, и теперь я готова ко всему!

Прежде всего, когда Кэр заговорил о горах, на ум пришли легенды и мифы викингов.

В свое время, изучая скандинавскую мифологию, я искренне восхищалась мировоззрением крепких воинов. Они ребята простые и суровые. У них нет нагромождений отвлеченных умозаключений мудрствующих аксакалов, нет у них десятков ответвлений основного течения, нет возможности для «реформ». Все понятно и просто. Хорошо сражался, умер – идешь прямиком в Валгаллу. Там, правда, гурий не будет, благовоний и массажа тоже, зато будет вечный праздник для воина: охота, бои и всегда накрытый стол.

Викинги не только однозначно понимали, что такое «хорошо» и что такое «плохо», они и жили так, чтобы точно можно было сказать, какой человек. У них не было лжи, лицемерия и интриг. Ну, кроме Локи, разумеется, бога коварства. Это как раз тот случай, когда исключение лишь подтверждает правило.

Они одни из немногих народов, кто пришел к умозаключению, что жить надо здесь и сейчас. Не ориентироваться на счастливое посмертие (забывать о нем, конечно, тоже не стоит), не лежать в вечных думах о том, как все может быть устроено, а жить. Жить прямо здесь и сейчас. Даже если тебе пару минут назад предсказали, что жить тебе осталось как раз пару минут. Прожить их надо так, чтобы не было стыдно за свое бездействие.

Вот точно ни один из викингов не сидел бы, как я, в полной темноте, да еще на холодном камне.

Позади раздался приглушенный вой.

Через секунду к нему присоединился второй голос, затем третий, четвертый.

Пришло понимание, что так выть могли только волки. Настоящие, не придуманные моим испуганным сознанием, не созданные богатым воображением, не пришедшие галлюцинацией к уставшему от собственных игр мозгу. Нет, появилась незыблемая уверенность – волки настоящие.

Страх ушел. Если рядом живые существа, значит, не все потеряно!

Странно, но мысль о том, что меня могут сожрать кровожадные звери, пришла мне в голову, а я от нее отмахнулась, даже не задумываясь. Это было сродни тому чувству слепого доверия, которое я испытала к волку, провожавшему нас с Муром до Клавердона. Весь путь кот без устали ворчал, что на нас нападет и убьет волчья стая. Но ведь не напала, не убила. Мало того, нам тоже оказали высшее доверие.

Вот и сейчас, когда вой раздался ближе, я обрадовалась. Осмелев, я попробовала нащупать рукой край камня, на котором сидела. Рука остановилась на твердом, но не остром углу, затем я медленно повела ее вниз. Я все никак не могла дотянуться до хоть чего-нибудь, пришлось лечь на грудь. А в голове вновь возникла картинка: вот я лежу, свесившись, на высокой-высокой горе, а вокруг бездонная пропасть, а я пытаюсь нащупать что-то в воздухе, наклоняясь все ниже и ниже.

Меня обдало волной ледяного ужаса, когда я представила себя, летящей вниз, но тут моя рука нащупала твердую поверхность. Я аккуратно пододвинулась ближе к краю, свесила ноги, выдохнула и встала.

Настолько была поглощена своим занятием, что не обратила внимания на то, что вокруг вновь наступила тишина. Но изменилась тьма, она показалась мне иной. Если раньше, находясь посередине существующего нечто, я чувствовала тревогу и бессилие, то теперь меня словно касались ласковые руки близкого человека, появилось чувство безмятежности и защищенности.

Я присела и стала нащупывать край того, на чем находилась теперь. И вновь тот же угол. Потянулась второй рукой в противоположном направлении. Конечно, я могла ошибаться, но, скорее всего, я сидела на гигантской лестнице. Как только эта мысль пришла, пришло и понимание, что так оно и есть.

А вот теперь главный вопрос. В какую сторону идти? Подниматься наверх или спускаться вниз?

Есть ли разница?

Что-то менялось вокруг меня, я остро это чувствовала, хотя по-прежнему мглу перед моими глазами можно было резать ножом, настолько она была густая.

Все вокруг пришло в движение, как будто сняли с паузы сам мир, и он вновь ожил. Только вот почему я до сих ничего не вижу?

– Есть ли разница идти вниз или подниматься наверх? Должна же быть разница? Если куда-то идти, важно ли куда ты придешь? – я бормотала, и сама не понимала смысла моих слов.

Иногда нужно человеку заниматься монотонными делами, вслух говорить нелепости, чтобы пришла ясность, чтобы пришло понимание того, что не докажешь никакими заумными словами, объяснение чему не найдешь ни в каких ветхих текстах или в заумных современных журналах.

– Я хочу быть с Муром, – теперь я старалась выговорить слова четче. – Я хочу быть рядом с Кэром.

Ровно минуту ничего не происходило, а затем мне в ладонь уперлось что-то мокрое и холодное. Я осторожно протянула вторую руку и коснулась жесткой шерсти.

Легкое подвывание за спиной сказало, что меня окружила стая.

Но они не опасны. Нет. Они – провожатые.

Огромная луна всплыла из ниоткуда, осветив безжизненные земли, проложив по ним узкую дымчатую дорожку. Я медленно поворачивалась вокруг себя, но не видела ни лестниц, ни прочих сооружений. Лишь пустошь с гладкой ровной поверхностью без единой травинки. И волки. Пять крупных особей полукругом стояли и молча смотрели на меня. Шестой вновь ткнул меня в ладонь, словно поторапливая.

Завибрировало под ногами, словно из-под земли донесся сдавленный гул. Стоявший рядом волк вновь ткнулся носом в мою ладонь.

Стоит поторапливаться! В ответ на мою мысль содрогнулась земля. Я отступила на шаг, взмахнула руками, чтобы удержать равновесие. Кисть правой руки прошла прямо возле носа волка, зверь среагировал быстро. И вот я уже стояла, не в силах вымолвить ни слова, а зверь держал в пасти мое запястье. Как тут вновь не вспомнить о мифах скандинавов! Только вот такие игры с волками всегда заканчивались даже для богов плачевно.

– Отпусти, – мягко попросила волка.

Он разжал зубы, я аккуратно высвободила руку и погрозила ему пальцем.

Громыхнуло со всех сторон сразу. Началось форменное светопреставление. Все волки взвыли разом.

Я куда-то бежала, прекрасно помнила. Но вдруг внезапно осознала себя верхом на волке. Судорожно уцепилась за шерсть на шее громадного зверя и прижалась к нему плотнее.

В голове смешались все мысли разом. Кто я? Зачем куда-то спешу?

Пронеслись секунды, минуты, а, возможно, года. Волк скинул меня со спины на твердую землю.

Вновь пришла тишина. Следом темнота. А затем все тело пронзила острая боль, она все сильнее и сильнее разгоралась в теле, а когда стала совсем невыносимой, пространство разрезалось слепящим светом.

Я закрыла глаза ладонью, но мгновение спустя опустила руку.

На меня без тени улыбки на суровом лице смотрел невысокий крепкий мужчина. Главной его особенностью была даже не пышная борода, доходящая ему до колен, а великолепный шлем, украшенный огромными рогами.

Глава 3. Картина маслом

Открыла глаза, интуитивно поняв, что я в безопасности. Откуда пришло это чувство? Вдохнула, почувствовала прохладу… нет, морозный воздух. Но мне тепло.

Прислушалась к себе, ощущения были необычными, словно я очнулась от долгой-долгой болезни: внутри разгорается радость, но все равно – стараешься не делать резких движений, опасаясь, как бы боль не вернулась вновь.

Вот и сейчас, я очень аккуратно присела, с удовольствием почувствовав мягкую теплую перину вокруг, и огляделась.

Небольшая тускло освещенная пещера. Я лежала на чем-то напоминающем больничную кушетку возле одной стены, до другой было не более пяти моих шагов. По форме комната была квадратной. Только вот… Чем она освещалась? Где факелы? Подняла голову наверх, на миг замерла, а затем вжалась в каменную стену, плотнее укутываясь в мягкую перину. По потолку ползали не меньше десяти похожих на змей существ, только была одна странность – они светились. Завороженно наблюдала за ними не меньше минуты, с опаской размышляя, почему они не сваливаются.

Решив оставить решение этой задачи на потом, опустила голову.

Не считая кровати, на которой я сидела, в пещере еще был каменный куб и две крепко сбитые табуретки. На импровизированном столе (подумала, что куб служит именно для этой цели) стояли несколько разных размеров чаш. Мне показалось, что от одной из них исходит слабый дымок.

Улыбнулась смутному воспоминанию, что видела во сне настоящего викинга. Именно таким я себе его и представляла. Викинги, во всяком случае, в тех книгах, что мне встречались, были невысокими, сбитыми, и со шлемом, украшенным рогами. Только… Невольно вылетел смешок. Если честно, тот, что мне снился, больше напомнил гнома из сказок Толкиена. Огромная пышная борода, широченные плечи.

А что я здесь делаю? Огляделась еще раз. Я помнила мост, помнила, как отпустила веревку. А затем… Было что-то страшное, словно я потерялась, но потом меня нашли. Мне помогли. Но кто? И где Кэр, где Мур?

Резко скинула перину, тут же об этом пожалела. Холод моментально прошелся по обнаженной коже, в миг пробираясь внутрь. Потянулась рукой за одеялом, но остановилась, обнаружив, что я в очень странном одеянии. Длинная белая сорочка из очень грубой ткани сшита так, что ее очень удобно снимать с неподвижного человека – сбоку крепилась пуговица.

Сгребла перину, закутавшись в нее плотнее, и внимательнее всмотрелась в каменный куб посередине комнаты. А с чего, собственно, я взяла, что это стол?

Вот плохо все-таки иметь богатое воображение, еще хуже находиться в незнакомом жутком месте и невольно вспоминать все просмотренные в юном возрасте фильмы ужасов. Не говоря о том, что я, как религиовед, знала в мельчайших подробностях, зачем могут использовать такие вот каменные кубы.

Присмотревшись, увидела то, что уже с минуту нашептывало мне испуганное подсознание. Кровоподтеки!

Надо было убедиться. Посмотрела на пол, но не обнаружила никакой обуви. Разгадка стоила того, чтобы пройтись разутой! Опустила босую стопу на каменный пол, ее тут же пронзило холодом. Я шла, будто по льду, но мне нужно было убедиться. Коленки дрожали от слабости, будто я несколько дней подряд пролежала, не вставая. Изо рта вылетали облачка пара. Неужели здесь минусовая температура?

Подошла к кубу, который по высоте доходил мне до пояса. Сначала дотронулась пальцем до странной чаши, от нее и впрямь исходил дымок, будто она тлела. Остальные тарелки были пустыми, с виду чистыми. Присела, стараясь в тусклом свете рассмотреть, что же это за черные полоски, наталкивающие на мысли о жутком. Пролитый кетчуп?

– Хоть бы, хоть бы… – бормотала я, а сама все приближала лицо к странным пятнам, которые еще явно не засохли. Услышала явственный аромат специй. Если честно, не знаю, смогла бы я отличить запах крови, если бы ее чем-нибудь поперчили…

От собственных мыслей замутило, я выпрямилась и на нетвердых ногах пошла к кушетке.

Если бы хотели убить – убили бы. Пришла в голову утешительная мысль…

Ага, как же! Возможно, откармливают специально, желудок на этой мысли заурчал. Или очищают перед тем, как принести жертву кровожадным богам…

Залезла на кушетку, укуталась в одеяло, запоздало сообразив, что можно было бы идти к кубу в нем.

Как я здесь оказалась?

Голова была ясной, светлой, будто я просто очень хорошо выспалась. От усилий вспомнить хоть что-нибудь существенное, в висках начинало побаливать. Да и нужно ли? Гораздо важнее то, что происходит сейчас.

Я снова встала, только теперь уже с одеялом, изо всех сил старалась не замечать холода, острыми иглами пронзающего босые стопы. Пошла вдоль стены. Должна же быть здесь дверь! Не через пол или потолок же ко мне приходят! Пол я на всякий случай тоже проверила. Тщательно просмотрела, но что можно было увидеть в обычном каменном полу в пещере? Правильно – ничего. А вот на потолок смотреть не стала, следуя хорошему правилу, несомненно, изобретенному кем-то мудрым «Пока я чего-то не вижу, этого нет».

Другое дело – стены, которые на первый взгляд тоже были ровными, без единой щели. Я медленно шла, уже совсем не обращая внимания на то, что мои ноги заледенели. У меня появилась цель – найти выход из милой пещеры, по потолку которой ползают прелестнейшие создания.

Мои поиски не увенчались успехом. Я прошлась по периметру, не отрывая руки от гладких стен. Ничего. Словно замуровали. Что тоже вполне сгодится за вариант. Почему нет?

Вернулась на кушетку, поджав под себя замерзшие ноги.

Нет, не могли меня замуровать! Зачем тогда переодели, дали теплое одеяло?

Не хочу, чтобы моя жизнь заканчивалась так!

Не знаю, сколько я просидела, тихонько покачиваясь, в раздумьях. Наверное, я даже задремала, потому что негромкий звук заставил меня вскочить на ноги прямо в постели.

На моих глазах в стене напротив (которую я прощупала вдоль и поперек) возник проем. Вошел человек. Остановился, вперив в меня внимательный взгляд.

А я… А я не знала, радоваться мне, смеяться или молить о пощаде.

В правой руке невысокого, но крепко сбитого бородатого мужчины было устрашающего вида оружие, наподобие палицы с острыми шипами на конце. А в левой – большая чаша, от которой исходил волшебный аромат свежеприготовленной пищи.

Я переступила с ноги на ногу, поняла, что неприлично стоять перед незнакомцем на кровати, спустилась на пол.

Викинг (решила называть его так, шлем с огромными рогами очень напоминал о бесстрашных воителях, поклоняющихся Одину) перевел взгляд на мои босые ноги, затем медленно поднял голову и сделал шаг ко мне.

– Добрый день!

На моих словах человек замер и уставился на меня так, будто я неведомая зверушка. Изумление настолько явно отразилось на его лице, что я невольно улыбнулась и тоже сделала шаг навстречу.

Викинг медленно отвел правую руку, отставил свою страшную палицу, прислонив ее к стене, а затем подошел к столу, поставил на него чашку, сел. Все время, пока проделывал эти действия, он не отрывал от меня тяжелого взгляда.

– Это для меня? – уточнила у мужчины, показав на чашку.

Тот не ответил ни словом, ни жестом.

Не спеша подошла к каменному кубу. Человек снова посмотрел на мои босые ноги, затем перевел взгляд на лицо. Он не сводил с меня глаз, пока я усаживалась на табуретку, оборачивала возле себя одеяло. Только вот когда я сама взглянула ему в глаза, он явственно вздрогнул, что мне очень не понравилось. Он что, боится меня? В какой из миров на этот раз закинул меня Велиар? Мне очень хотелось верить, что это его рук дело, иначе стало бы совсем страшно.

Викинг молча придвинул ко мне чашку, из которой исходили такие ароматы, что у меня уже кружилась голова. Так же, не издав ни единого звука, он придвинул ко мне деревянную ложку.

Голодный человек – смелый человек. Сделала я нехитрый вывод и приступила к трапезе.

Мужчина не сводил с меня глаз, смотрел внимательно и настороженно, будто я в любой момент могу выкинуть что-нибудь опасное. Было очень не по себе, но это не помешало мне опустошить чашу до конца.

Вот не зря говорят, что гостя сначала нужно накормить, а потом уже вести с ним беседы. От всей души согласна. После плотного обеда (завтрака? ужина?) я расслабилась и была готова выслушать своего молчаливого хозяина, приютившего меня. Только вот он не спешил начинать разговор, зато продолжал буравить меня взглядом.

– У вас не будет стакана воды? – вежливо спросила у викинга. Тот вновь вздрогнул, но промолчал. – Пить, – я показала жестом, будто выпиваю воду.

Может, он не понимает моей речи?

В голове вспыхнуло сразу с десяток мыслей: в мире-клетке я понимала речь и устную, и письменную; в мире-клетке меня понимали (правда, я не пробовала писать); в мире-клетке Велиар наградил меня магией, я до сих пор не могу забыть сладостное чувство иметь возможность колдовать, а в этом мире – у меня нет таких способностей; а если все же я стала неинтересна демону, как героиня? Вполне ведь возможно! Просто забыл обо мне.

– Вы понимаете меня? – я потянулась рукой к викингу, но, чего и следовало ожидать, он не позволил коснуться себя.

Мужчина не повел себя, будто я исчадие ада, он не дрожал, не кричал, не отпрыгивал, но весь его вид говорил, что он боится меня. Викинг медленно встал, опустил взгляд на мои босые ноги, развернулся и размашистыми шагами буквально вылетел из комнаты.

Я еще посидела в надежде, что он вернется, но спустя некоторое время прошла к кушетке, вновь закуталась в одеяло и задремала. Посещали ли меня мысли, что мое поведение неправильно? Нет. Все казалось естественным, страха почему-то тоже не было. Хотя, наверное, должен был быть. Я и впрямь чувствовала себя будто после долгой продолжительной болезни, было страшно делать резкие движения, даже двигалась я аккуратно и плавно. А ведь на самом деле, я не могла знать, как должен чувствовать себя организм после болезни. Я никогда не болела, даже мама говорила, что она – единственная, кто не брал больничные на ребенка ни в детском садике, ни в школе.

Проснулась от ощущения, что на меня смотрят. И как я не услышала, что гостеприимный хозяин вернулся? Викинг сидел на стуле возле стола и не сводил с меня взгляда. Я тоже стала, не стесняясь, внимательно разглядывать его.

Широкие скулы, прямой нос, средний размер глаз, грубая, будто обветренная кожа, чуть покрасневшая на щеках, шикарная борода цвета темного шоколада. Викинг сидел, и в этом положении борода свешивалась, доставая до пола пещеры. Стар ли он? Нельзя сказать однозначно, но, судя по седине на висках, морщинам, рассекающим лицо, точно не юн. Хотя, если в этом мире идут войны, например, немудрено от постоянных стрессов постареть быстрее. Он был… крупным. Это наиболее подходящее слово. Не толстый, а именно крупный – с массивными плечами, но без признаков ожирения.

Затем мое внимание переключилось на одежду: кожаные (наверное, с виду так точно) штаны, довольно узкие, но не обтягивающие; объемные сапоги, потертые, явно не новые; теплая рубаха в клетку, такие в фильмах носили американские фермеры. Именно эта рубаха вызвала диссонанс. Современная (для меня) деталь одежды резко контрастировала с головным убором викинга. Искусно сделанные величественные рога, украшающие шлем, казались тяжелыми. Но, возможно, мне только так казалось?

Рога, точнее, шлем, – не единственное украшение, которое носил мужчина. Присмотревшись, я заметила на его пальцах массивные перстни. Слишком много колец. Они тоже не вязались с образом воина.

Воина… Я задумчиво наклонила голову набок, продолжая буравить викинга взглядом, а ведь сейчас у него не было с собой никакого оружия. Только прямоугольный тонкий предмет, прислоненный к столу. Картина? Вот только я никак не могла разглядеть, что на ней изображено.

– Меня зовут Вика.

Мужчина вздрогнул, но уже не так сильно, как в прошлые разы.

– Меня зовут Вика, – повторила я, внимательно наблюдая за реакцией викинга. – Мне двадцать два года, и сейчас мне очень страшно.

На последнем слове он поднял глаза на меня, уже не вздрагивая, но изумление так явно отразилось на его лице, что я невольно улыбнулась.

– Я хочу поблагодарить вас за гостеприимство. Спасибо!

Я встала с кушетки и была приятно удивлена, увидев на полу пару мохнатых сапог.

– Это мне?

Викинг кивнул, а я так обрадовалась его кивку, что готова была от радости обнять его.

– Вы понимаете меня, да?

Надела сапожки, подошла к столу, села на второй стул. Мужчина явно был более расслаблен, чем в прошлый раз, но все равно напоминал натянутую тетиву.

– Вода! – воскликнула, заметив на столе чашу с прозрачной жидкостью.

Жажда была настолько сильной, что я схватила и моментально осушила емкость. Викинг повторил мое недавнее движение – точно так же, как я, он склонил голову набок, оценивающе. Я невольно прислушалась к себе. Неужели в чаше была отрава? Нет! Запретила себе думать о подобном. Нелогично было бы сначала кормить, а затем травить. Хотя…

– Ви-ка, – по слогам произнесла, приложив ладонь к своей груди. Видела, так в фильмах знакомятся с теми, кто не понимает языка. Выжидательно посмотрела на викинга, тот не проявился никаких эмоций. А ведь он явно понимает меня! Ведь принес же воды. Хотя мог просто так ее принести… Да и сапоги тоже. Стало грустно.

– Я простая девушка из мира, где нет магии, – начала я свой рассказ, села полубоком к мужчине, уставившись в стену, поплотнее закуталась в одеяло, которое на этот раз взяла с собой. Помолчала с минуту, вздохнула и продолжила, – У меня была совершенно обычная жизнь самого обычного человека нашего мира. Я ходила в детский сад, школу, закончила университет. У меня были подружки, один раз я даже влюбилась… Родителей не стало, когда мне было четырнадцать, они у меня как в сказке, жили счастливо и умерли в один день…

Исподволь покосилась на викинга, он слушал внимательно, но я не могла понять, понимает он или нет, слишком нейтральным было выражение его лица. Может, слишком сумбурно рассказываю? – Я увлекалась религиями, да, – тяжело вздохнула, – ведь я не думала, что легенды, мифы, сказания могут быть правдой. Не то, чтобы не верила, – я махнула рукой, сделав неопределенный жест в воздухе. – Конечно, не может, чтобы самым разумным существом был человек. Ведь не может? – произнесла я и резко посмотрела викингу в глаза. Впервые тот не дрогнул, да и страха не было в ответном взгляде. – Я распланировала жизнь на долгие годы вперед, а тут раз! – я рубанула ребром ладони по столу, но и сейчас мужчина не стал делать резких движений. – Пришел он! Помоги, говорит, понять женскую психологию в экстремальных условиях. А я и согласилась, подумала еще, что интересно должно быть. Писателем представился, – я невольно горестно застонала, но взяла себя в руки. – И что? Перенес меня в другой мир, страшный, между прочим, у нас в мире был похожий исторический период. Средневековьем называется. Только у нас современная официальная версия гласит, что магии не существует, и бедных ведьм сожгли просто так! А вот в том мире, куда меня этот демон заслал, мало того, что ведьмы колдуют на самом деле, так он еще, – я набрала воздуха в грудь и продолжила жаловаться, – Меня верховной ведьмой сделал! Кольцо мне подарил! Вот! – я вытянула руку, но кольца на пальце не было. Войдя в легкий ступор от осознания потери такой важной вещи, я молчала минуты две, но затем махнула рукой и продолжила, – А затем пришел ко мне во сне и приказал следовать его сценарию. Сам сценарий мне не озвучил! Обвинил меня в том, что я дала бедному котику имя, а еще… – я сделала небольшую паузу, уже в открытую посмотрела на викинга, может, мне хотелось, поэтому я и увидела заинтересованность на его лице. – Сказал, что я должна убить инквизитора. Правда, в том мире нет инквизиторов, там только воины Света. А ведьмы – дщери Тьмы. Хотя, на самом-то деле, как мы в итоге выяснили, никакого Света там нет, одна Тьма, она заперта в том мире, как в клетке, а люди питают ее. Не важно, кому, по-твоему, ты служишь – Свету, Тьме или навозному жуку, все равно результат один – от эманаций ненависти и боли питается то страшное существо, которое почему-то назвали Тьмой. Ведь Тьма, это что?

Впервые в жизни встретила настолько благодарного слушателя. Может, поэтому меня немного понесло. Хотя, каюсь, понесло меня много. Я рассказала бедному жителю неизвестного пока мне мира про зороастризм, там особенно ярко выделяли противостояние Тьмы и Света, упомянула Конфуция (люблю мудреца, он на вопрос о сверхъестественном отвечал, что сначала стоит разобраться с тем, что на земле, а уж потом приниматься за кажущееся и зыблемое, хотя предкам, как и все китайцы поклонялся, соблюдая вековые традиции), затем я зачем-то вспомнила Мартина Лютера, следом сразу снова Велиара. Вслух порассуждала, демон он или бог. Сама себе доказала, что демон.

К тому времени, как я дошла до христианства и принялась рассказывать об отличиях православия от католицизма, мой благодарный слушатель смотрел уже несколько осоловелым взглядом.

Я замолчала, но теперь тишина не была напряженной, словно я своей болтовней разрядила обстановку.

– И вот, – повернулась я к викингу. – Я здесь, до этого была где-то еще. А Мура рядом нет, – теперь я всхлипнула, очень жалко себя стало. – И даже Кэра нет. А он, между прочим, обещал, – я подняла запястье, где должен был оставаться след от его клятвы, но след тоже исчез, как и кольцо.

На этот раз мы молчали дольше.

В один момент мне показалось, что мужчина заговорит, но… нет, он просто сел поудобнее.

Спустя еще время, викинг встал, поднял с пола ту картину, изображение которой я не смогла рассмотреть издалека, а вблизи, если честно, совсем забыла о ней.

Он повернул картину ко мне.

Если бы я была томной барышней, которая от любого эмоционального всплеска падает в обморок, то я бы была уже в глубокой коме. А так… Я сильно вздрогнула, покосилась на воина, тот смотрел беспристрастно.

Я поняла, почему вздрагивал он, глядя на меня…

Глава 4. Посланница Тьмы

Я завороженно разглядывала картину, написанную столь талантливо и живо, что, казалось, миг, и меня снесет вместе с викингом бушующим ураганом, еще секунда, и грозная дева испепелит огненным взглядом, еще мгновение, и широкоплечий воин разрубит, не задумавшись, а огромный мохнатый зверь располосует когтистой лапой.

Я, открыв рот, словно смотрелась в кривое зеркало. На картине была изображена я. Только это точно была не я. Не может у меня быть такого свирепого выражения на лице! Не могу я так злорадно смеяться! И пальцы у меня не скрюченные… Я даже покосилась на свою руку. Нет, точно не скрюченные, а очень даже прямые.

Сходство поражало, закралось было подозрение, что на картине – мой двойник. Я бы даже поверила в эту версию, если бы не одно «но». Точнее, два «но». А именно: грозный воин был не кто иной, как Кэр, а огромный зверь – Мур. Выражение их лиц (морд?) было не менее кровожадным, чем у девушки.

Девушка стояла посередине, она возвела руки вверх, наверное, угрожая обрушить сам небосвод на непокорных. Мужчина, так похожий на моего нечаянного мужа, стоял справа. У моих (точнее, у той, что на картине) ног, подняв трубой хвост и правую переднюю лапу с острейшими (на них художник явно сделал акцент) когтями, находился Мур. Он был немного более крупным на картине, чем в жизни, но почему-то я не сомневалась, что это он.

Я со смесью восторга и ужаса взирала на шедевральное произведение искусства. Это ж надо так написать, чтобы люди на картине казались живыми. Сколько динамики!

– Велиар… – произнесла на выдохе, еще даже не осознавая разумом свою догадку.

Это мог быть только он! Чего он хочет на этот раз?

Теперь я еще пристальнее всмотрелась в картину, пытаясь разобрать в черноте вихря то, что обязательно там должно быть скрыто. И точно, при разглядывании под определенным углом проявилось страшное: щерились в гнусных улыбках оголенные от плоти черепа, резвились над умершими полупрозрачные призраки, а из-под земли с ревом вырывались проснувшиеся от вечного сна.

Мне стало нехорошо. Не от жутких картин, нет. Мне сделалось дурно от осознания, что Велиар продолжает развлекаться со своей игрушкой (это я о себе). Еще совсем недавно молила, чтобы он не отказался от меня, а теперь…

Почему именно я? За что он так со мной? Вот если бы он вернул меня в мой мир! Что-то мне резко разонравились приключения. Сначала сделал меня Верховной ведьмой, теперь… я задумчиво посмотрела на картину. Кого изобразил демон?

– Кто она? – спокойно спросила викинга, почему-то не сомневаясь, что на этот раз он ответит.

– Посланница Тьмы, – ровно и четко произнес мужчина, притворявшийся до этого немым.

Он поставил картину на пол, облокотив о стол, а я глубоко задумалась. Викинг не мешал моим думам, он сидел на табуретке и молча смотрел перед собой, казалось, не обращая на меня никакого внимания. Только вот почему-то мне подумалось, что стоит мне сделать одно неверное движение… по коже пошел озноб. Веяло от мужчины чем-то опасным. Он вел себя так, будто давал время принять правильное решение. Словно от моих дальнейших действий зависит жизнь… я перевела взгляд на картину. Возможно, от моих дальнейших действий зависит не только моя жизнь…

Я сосредоточилась на воспоминаниях.

«Что случится, если мы шагнем за границу мира?» спрашивала я у Кэра. И отлично помнила ответ: «Клетка будет разрушена…»

Мы смогли разрушить клетку? Мы смогли!

Я посмотрела на викинга, он посмотрел на меня. И мне очень не понравился его взгляд.

Мужчина встал, обошел стол, остановился возле меня, я с опаской подняла голову.

– Ты вспомнила себя? Ты знаешь, кто ты? – глухо спросил он.

Сглотнула, но ответила твердо:

– Я рассказала тебе правду…

– Ты знаешь, кто они? – он вновь взял картину и тыкнул пальцем сначала на Кэра, а после на Мура.

Вот почему-то мне показалось, что лучше ответить на этот вопрос отрицательно. Было во взгляде викинга что-то предостерегающее.

Я промолчала, но, видимо, меня выдала мимика лица.

– Ты знаешь их, – утвердительно произнес широкоплечий воин и приставил к моему горлу нож. – Ты – Посланница Тьмы. Сегодня ты умрешь!

«Сегодня» – это не «сейчас». Пронеслась в голове шальная мысль, но тут же испарилась без следа, уж слишком решительным было выражение лица викинга. Хмурый, насупленный мужчина явно был воином, а значит, привык к смертям, и ему ничего не стоило перерезать мне горло.

Прошла долгая минута. Я молчала, напрягшись до последней мышцы в теле, кожа на шее онемела от холода лезвия. Викинг тоже молчал, тяжело дыша, но почему-то не спешил меня убивать.

Вообще-то я сама себе не враг, но, видимо, нервное.

– Простите, – вежливо начала я. – Мы кого-то ждем?

Мужчина сделал странное – он заозирался.

– Вы…

– Ты видишь здесь кого-то еще? – напряженно спросил викинг и еще раз обвел взглядом пещеру.

– Нет, – удивленно ответила ему.

– А почему ты называешь меня во множественном числе?

Какой хороший вопрос! Жаль, что не вовремя. Но мозг, несмотря на приставленный к шее кинжал, быстренько сделал вывод, что в этом мире нет уважительного обращения «вы». О чем это может говорить? Да хоть о чем! В моем мире в некоторых странах тоже такое есть, а в некоторых, наоборот, нет слова «ты».

– Ты не хочешь меня убивать, – робко сделала вывод и посмотрела в серые глаза.

– Не хочу, – признал мою правоту мужчина, но нож не убрал.

– Может, не надо? – тихонько попросила его, разумом осознавая, что страх внутри прошел. А был ли он вообще? Анализировать собственные реакции было совсем не время, поэтому я сосредоточилась на викинге, который продолжал угрюмо смотреть на меня. На вопрос он не ответил. Я попробовала еще раз. – Помнишь, я рассказывала о демоне, который перенес меня из родного мира в другой?

– Велиар? – блеснул хорошей памятью широкоплечий воин.

– Верно. Это он, больше некому.

– «Явится в наш мир дева. Будет говорить она речи мудреные, не слушайте ее, воины Света. Будет сулить она награды, карайте ее мечами вашими» – медленно проговорил викинг, явно кото-то процитировав. Сказал и принялся буравить меня взглядом, словно говоря, что теперь мой ход.

– Каков, а? – возмутилась я. – Он успел и инструкцию сочинить? – а сама сделала отметочку, что тут тоже есть «воины Света».

– Это цитата из обращения вещего Марого из Тьехеля, – глухо проговорил мужчина, сверкнув глазами. – Он жил много сотен лет назад.

Я задумалась. Точнее, хотела подумать, но с приставленным ножом к шее особенно на надумаешь.

– Ты мог убить меня сразу, как нашел, – я начала говорить первое, что пришло в голову. – Сколько я здесь уже? Дни, недели? Ты ждал, – я пыталась поставить себя на место жителя другого мира, который вдруг встретил на своем пути воплощенное пророчество. – Посмотри мне в глаза, – викинг опустил свой взгляд, нахмурил брови. – Я не она.

Мы словно дети играли в гляделки. Кто первым отведет взгляд, тот и проиграл. Только почему мне казалось, что приз в этой игре – моя жизнь?

– Адвиг! – раздался грозный женский голос, у меня от интонации завибрировало внутри. – Прекрати пугать девочку!

Викинг молниеносно спрятал нож. Если бы не легкое онемение на коже в месте соприкосновение с холодным лезвием, сейчас сменившееся покалыванием, я бы, наверное, решила, что страшное оружие мне привиделось.

Обернулась. На меня с доброй улыбкой смотрела крепко сбитая немолодая женщина. Если мужчина напомнил мне гнома из сказок, но я все же решила, что он – викинг, то, увидев ее, была практически уверена, что передо мной добрая гнома. Просторное платье было подвязано широким поясом, меховая безрукавка явно сшита из того же материала, что и сапожки, которые мне подарили. Она подошла к мужчине, встала рядом с ним. Если он в данный момент казался высеченным из камня, то она словно чистая стихия воды: изящная, красивая, текучая. На самом краю слуха мне послышалась мелодия, она звала за собой, звала к себе, звала в себя… Хотелось закрыть глаза, прислушаться и раствориться…

Я моргнула, отгоняя наваждение, и резко встала с табуретки. С мужчиной мы были одного роста, только в ширину он был едва ли не в три раза больше. Женщина была ниже меня на полголовы, но компенсировала это объемами.

– Вы… Ты, – быстро исправилась я, – ухаживала за мной?

– Я, – кивнула женщина и плавно повела рукой. Было в ее движениях что-то странное, неестественное, но не отталкивающее, нет, даже наоборот, завораживающее.

– Спасибо.

Видимо, она ожидала другого, удивление отразилось на красивом лице, но тут же ушло, уступив место заинтересованности.

– Думаю, нам всем стоит присесть и поговорить, – она говорила вроде бы нам обоим, но не сводила глаз с викинга.

Присели мы спустя минут двадцать. Анника, так представилась женщина, накрыла на стол и поставила огромный чайник посередине. Я поела совсем недавно, но запах еды вновь пробудил зверский аппетит.

– Сколько я спала?

– Месяц, – легко ответила Анника и пододвинула ко мне тарелку с дымящимся рагу.

Некоторое время я ела, пытаясь распознать знакомое среди вкусовых ощущений. Еда была странной, но вкусной. Вроде картофель, но более сладкий. Что-то похожее на фасоль. Единственное, что смогла определить наверняка – не было мяса. Вегетарианцы они, что ли? Я старалась думать о еде, чтобы не думать о том, что могло случиться с Кэром и Муром. Месяц! Если они до сих пор не пришли за мной, скорее всего, с ними что-то произошло…

– Расскажи, – я посмотрела на Аннику, отодвинув тарелку, по телу пошла сладостная волна слабости. Никогда не была склонна к обжорству, но, видимо, организму нужно было усиленное питание, ему было необходимо восстановиться.

– Тебя нашел Адвиг, принес ко мне. Я, – она приложила ладонь к груди, – лекарь. Была… – немного грустно добавила она, но тут же улыбнулась. – Он нашел тебя, а я выходила. Мы ждали твоего пробуждения.

Она так пристально на меня посмотрела, будто ждала каких-то определенных слов.

– Я не из вашего мира.

– Мы знаем, – ровно ответила Анника, заставив меня удивиться до глубины души. – Карцер расположен близко от нас. Иногда оттуда приходят.

– Приходят? Карцер? – произнеся последнее слово, я догадалась, что и в этом мире используют латынь. Ведь в переводе «карцер» означает «тюрьма». Интересно, здесь латинский язык тоже считается языком мертвых? Любопытство подавило все остальные чувства, заглушило страх и тревогу за Кэра и Мура. Теперь я внимала каждому слову Анники, стараясь не пропустить ни одного. – Почему вы назвали соседний мир «тюрьмой»?

– Ты знаешь сама, – ответила Анника, а я поняла, что она, в свою очередь, не пропустила ни слова из моего долгого монолога. Если бы знала, что меня так внимательно слушают (и понимают!), возможно, была бы несколько сдержаннее. – И да, люди не совсем приходят сами, если ты это имела ввиду. Они появляются, как ты – у подножия горы. Кто-то даже живой.

Она дала мне минуту, чтобы я смогла переварить информацию. Мое сознание вновь захлестнул поток мыслей. Невероятным усилием воли я смогла сосредоточиться на двух людях передо мной.

Странное чувство дежавю посетило меня. В мире-клетке я тоже почти сразу встретила Зика, летописца, который поведал мне о их мире. В этом мире его роль сыграют эти двое. И я собиралась выжать из нашего разговора по максимуму.

– Мы зовем наш мир Obice[2]. Другие зовут его Тханур.

– Ваш мир – преграда? Барьер для Тьмы?

– Ты знаешь, что миров бесчисленное множество? – вопросом на вопрос ответила Анника.

– Догадываюсь…

– Мы знаем о Карцере, мире, где по мнению жителей идет война между сынами Света и дочерями Тьмы. Те, кто попадал к нам живым, много рассказывали о нем.

– С Карцером соприкасаемся только мы, лишь наш мир является преградой для заточенного в его недрах зла, – добавил Адвиг.

Я перевела взгляд на викинга, тот сидел нахмуренный и мрачный, но не видно было, что он жаждет меня убить.

– А жители вашего мира, могут попасть в Карцер?

– Никто по собственной воле не станет этого делать, – Анника покачала головой.

– Вы знаете, – изумленно выдохнула я. Все, что сумасшедший ученый надумал себе, правда! – То существо вы называете Тьмой, вы знаете, что оно питается людьми, жители соседнего с вами мира – лишь батарейки для этого чудовища! Вы… – я задохнулась от негодования.

– В подобном знании много горечи, но нет возможности использовать его для блага. Effector [3]сделал так, а не иначе.

– Эффэктор? Создатель? Вы верите в бога? – я была в некотором замешательстве, не ожидала услышать подобного. Обычно в религиях Тьма и Свет исполняют роли не только вселенских начал, но и демиургов. А тут почти явное противопоставление сущностей.

– Создатель был первой искрой разума в бесконечном хаосе, – проговорил Адвиг, покосился на Аннику, та ответил легким кивком. Я же в предвкушении наклонилась чуть вперед, уверена, меня ждет интересная интерпретация возникновения мира… миров. – Тысячи миров, созданных по его воле, он соединил между собой, потому что только в связке возможен порядок. Если один из миров окажется изолирован, он канет в хаос…

– Намекаете, что Создатель намеренно не хочет уничтожать то существо, что вы называете Тьмой?

– Ты умна, – похвалила меня Анника, хотя нет, судя по интонации голоса, она просто констатировала замеченный ей факт. – Я слышала тебя. Ты шустро рассуждала о глобальности сущностей. У тебя в голове каша, но это от недостатка информации. Мы пришли к выводу, что Тьма и Свет – абсолюты, безличные создания, но есть те, кто пытается говорить от их имени.

– Аватары?

Две пары глаз вопросительно уставились на меня, явно ожидая разъяснений.

– В одной из религий моего мира есть разумный Абсолют. Согласно этой вере, в один прекрасный момент Абсолюту стало скучно, и он сделал из самого себя аватары: людей, животных, природу. Люди верят, что все они – части одного целого. После жизненного цикла их ждет слияние с Абсолютом.

– Не так, – помотала головой Анника. – В нашем понимании, Тьма и Свет – неразумны. Они не столько сущности, сколько абстрактные понятия. Но это знаем мы, обычные люди вкладывают в эти понятия слишком много, например – добро и зло.

Я заметила, как она акцентировала сначала слово «мы», затем «нашем», после снова «мы».

– Кто это «вы»?

– Мы – это те, кто знает истину.

Я прикусила язык. Не хватало еще начать выяснить, что конкретно они понимают под истиной. У меня и так уже начала побаливать голова.

– Как можно верить в слияние с Абсолютом, понимая, что ты сам конечен? – задала логичный вопрос Анника.

Я собралась с мыслями и уже открыла рот, чтобы ответить, но женщина остановила меня изящным взмахом руки.

– Подожди. Давай поговорим о тебе. Как тебя зовут?

– Меня зовут Виктория.

На моем имени викинг вновь вздрогнул, явственно и даже не смутившись от того факта, что это заметили и я, и Анника.

– Можете звать меня Вика, – пожала я плечами.

– Вика, – медленно проговорила мое имя Анника. – Хорошо, – она вздохнула, немного помолчала и не спеша начала рассказывать, – В нашем мире издревле существует пророчество, что когда-нибудь наступит конец мира, его поглотит Тьма, – она посмотрела на меня, видимо, ожидая какой-нибудь реакции, я лишь пожала плечами. В своей жизни я перечитала кучу литературы, почти у каждого народа есть свое предсказание «конца света». – Мы, – вновь сделала она акцент на слове, – знаем, что имеется ввиду разрушение тюрьмы, вскоре после которого Тьма вырвется на свободу.

– Как это будет происходить?

– Постепенно. В пророчестве описаны восемь предвестников Ее прихода. Как только восьмой предвестник исполнится – мир будет не спасти.

– А есть варианты? – хмыкнула я.

– Можно помешать исполниться пророчествам, и тогда Тьма будет ждать своего часа столетиями.

– Вымещая свой гнев на людях мира-клетки? То есть, мира Карцера? – поправилась я.

– Зато наш будет жить! – чуть повысил голос Адвиг, подтверждая поговорку, что «своя рубашка ближе к телу».

– Но что это даст? Небольшую отсрочку…

– Несколько поколений смогут родиться и прожить жизни.

Я впала в легкую прострацию. Несмотря на то, что я получила специальность «религиовед», я не любила религиозных диспутов и пустопорожних споров о смысле жизни. Можно было бы начать говорить, что в то время, пока здесь будут сменяться поколения, в соседнем мире будет твориться натуральный ад, ведь существо уже на свободе. Можно было бы. Но зачем?

– За нашим миром – другие миры, – негромко уточнила Анника.

– Вы сказали второе название вашего мира – Тханур. Что оно значит?

– Это просто название, – откликнулся Адвиг, но почему-то мне показалось, что он слукавил.

– В пророчестве сказано о приходе Посланницы Тьмы, – слишком быстро заговорила Анника. – «В облике белокурой невинной девы ступит она в наш мир…»

– «По правую руку от девы идти будет воин статный, возле ног тенью виться будет чудище неведанное…», – подхватил викинг, а мне почему-то показалось, что они много чего пропустили. Ну да ладно, спрошу позже.

– Пророчеству несколько сотен лет, – проговорила женщина, поднимая картину и ставя ее на стол. – Знаешь, почему Адвиг не убил тебя сразу, хотя мы в первую минуту поняли, что ты и есть та, кто изображена здесь?

– Почему?

– Картине нет и одного года, – уверенно заявил мужчина с видом знатока антиквариата.

Я нахмурилась и ждала ответа.

– Наш народ – долгожители, некоторые из нас доживают до двухсот лет. Вся наша жизнь проходит в горах, но в юности каждый из нас отправляется в путешествие по миру, которое может длиться до полувека.

Я внимательно слушала, но пока не понимала, куда она клонит.

– Адвиг, – легкий взмах руки в сторону важно выпятившего грудь воина, – увлекался живописью, он сам имеет дар чувствовать написанное.

– Эта картина еще не обрела себя, у нее нет характера, – туманно пояснил викинг. – А еще, в нашем мире в таком стиле никто не пишет, – он посмотрел на Аннику и добавил, – и не писал.

– Варианта все равно остается два, – заметила Анника. – Либо тебя, Вика, кто-то усердно подставляет. Либо кто-то пытается открыть нам глаза на твою суть.

– Мою суть?

– Как Посланницы Тьмы.

– А пророчество точно старое? – скептично заметила я.

– Сомнений нет, – кивнул Адвиг. – Мне еще мой прадед о нем рассказывал. А ему – его.

– Приход в наш мир Посланницы Тьмы возвещает об исполнении пятого пророчества.

– А что, четыре первых уже исполнены?

Ответом мне было удрученное молчание.

– Расскажите мне обо всех.

Глава 5. Новый мир

– Скажи, как далеко в твоем мире продвинулись люди, владеющие знанием? – Адвиг вопросительно поднял одну бровь.

– Мой мир дошел до такой степени развития, что в нем все люди владеют знанием, – сначала проговорила, а потом до меня дошло, как сильно мои слова отдают пафосом.

Мои собеседники не обиделись, напротив, они весело рассмеялись.

– А у тебя хорошее чувство юмора, – улыбаясь, выдала Анника. – Чтоб у всех людей мира знания были! – она еще раз хохотнула и хлопнула себя ладошкой по колену.

Смеялись они недолго. В один миг викинг прервал веселье, махнув рукой.

– Если ты утверждаешь, что владеешь знаниями, то должна понимать, что может значить для мира гибель ночного светила, – мужчина внимательно посмотрел на меня.

Я пожала плечами.

– В моем мире лишь одно ночное светило, думаю, если бы оно погасло, планету… – запнулась на последнем слове, но быстро исправилась, – мир захлестнули бы наводнения и прочие бедствия.

– В нашем мире так и случилось, – грустно проговорила Анника, от былого веселья не осталось и следа. – Два десятилетия назад наше ночное светило умерло, но, как и было предсказано, последний долетевший до земли луч пробудил в темных нижних водах неведомых ранее тварей. Тех, кто беспробудно спал до того дня. С тех пор люди не осмеливаются ходить по морям. Лишь воды реки Крок остались безопасными, но подземные сады оказались затоплены…

– Мне жаль…

– Это был только первый предвестник, Вика, – мрачно проговорил Адвиг. – Вторым стал уход дневного светила. Солнце впало в траур, и на Тханур опустилась беспросветная мгла, являя собой предсказанный символ второго предвестника.

– Третьим явилось пробуждение мертвецов, – подхватила мрачное повествование Анника, посмотрела на меня, но после мира-клетки ожившими скелетами меня не напугать. – Они поднялись из своих могил и начали наступление на еще способных дышать…

– У вас до сих пор царит вечная ночь? – решилась спросить я после затянувшегося молчания.

– Нет, – покачал головой мужчина. – Дневное светило вернулось на свое законное место, но мертвые продолжают ходить.

– Но не они стали самым страшным исполненным пророчеством.

Я удивленно посмотрела на сидящих передо мной людей.

– Кто же?

Терялась в догадках. Призраки? Болотные чудовища? Кто, по мнению этих двоих, самый страшный?

– В наш мир пришли мессии, – от удивления я ойкнула, вот чего не ожидала, так это пророков. Анника не обратила внимание на мой вскрик, продолжила дальше, – Они прельщают души людей, внушая ложные надежды, вселяя ужас в их сердца.

– Все настолько плохо? – не сдержалась я, слишком трагичным было выражение лица женщины.

За нее ответил Адвиг:

– Вот цитата из пророчества отшелого от мира сего Белобородого Старца: «Мессии будут прельщать слабых сердцем речами лживыми, и явят собою предвестник четвертый. И будут они вознесены тысячами, и не способно будет их ранить или убить».

– Их на самом деле нельзя убить? Они неуязвимы? – ошарашенно проговорила я.

На мой вопрос не дождалась ответа, спросила по-другому:

– Кто мессии в вашем мире? – вполне возможно, что сами понятия отличаются.

– Начинается все одинаково, – тяжело вздохнула Анника. – Появляется человек, он может быть нищим или богатым, в один день ему вдруг приходит в голову некая идея и он начинает внушать ее остальным.

Я нахмурилась, а женщина продолжала:

– Так говорят очевидцы, родственники этих людей, – она пожала плечами. – Мы склонны им верить, слишком сходятся слова всех пострадавших.

– Человека, который говорит о незнакомых богах либо о давно забытых верованиях, могут избивать, поднимать на смех, но! – Адвиг даже хлопнул ладонью о стол, чтобы усилить эффект от следующих слов. – Как только у него появляются последователи, мир награждает их смертоносной магией. Чем больше у него появляется единомышленников, тем большей Силой обладает мессия.

– Что это за магия?

– Некоторые способны заставить человека перестать дышать, кто-то из них обладает такой силой внушения, что противники сами убивают себя. Их способности разнообразны настолько, насколько различны их идеи, которые они несут в наш несчастный мир, – мне показалось, что Анника всхлипнула.

– И они неуязвимы… – проговорила я больше для себя, чем для сидящих передо мной.

– Мы думаем, что они отдают жизнь своего последователя за собственную в тех случаях, когда это необходимо, – произнесла Анника и, видя, что я не понимаю, объяснила, – Если в мессию, например, стреляют, то стрела не попадает в него, даже если стрелок находится в двух шагах от цели. Но обязательно погибает кто-нибудь из его паствы.

– Как-то все расплывчато и неточно, – по очереди посмотрела в глаза обоим, ни один не смутился. – Вы можете сказать конкретнее? Какие именно идеи проповедуют мессии? Как именно их пытались убить?

– Мы довольствуемся лишь слухами, – невозмутимо ответила Анника. – Мы не имеем права покидать свой пост.

– Давно у вас стали появляться мессии?

– Уже около двух лет…

– Двух лет! – бесцеремонно перебила я. – А когда случилась гибель луны? Еще раньше, правильно? А границы клетки, в котором была заточена Тьма, были разрушены совсем недавно!

– Вика, – Анника посмотрела на меня, как на несмышленого ребенка. – Время в мирах течет по-разному. В одном мире могут минуть лишь сутки, тогда как в другом – пройдут века.

– То есть, вы хотите сказать, что вернись я сейчас на пару дней в мир-клетку, у вас пройдут сотни лет?! – никогда не была сильна в теориях времени, надо было больше посвящать времени чтению полезной литературы. Хокинга, например.

– Вероятно, так и есть…

– Вероятно? Вы даже этого не знаете наверняка?

– Что ты от нас хочешь услышать, Вика?

С этими словами Адвиг встал, быстрыми шагами вышел из комнаты, я проводила его глазами.

Не успела я спросить у Анники, что значит подобное поведение, викинг вернулся со свитком в руке.

– Вот! – мужчина разложил на каменном столе свиток. – Вот! – он как-то зло тыкнул в лист, на котором, видимо, была карта их мира. Только вот странность – по карте словно расползались огромные чернильные пятна.

– У нас просто нет времени и желания заниматься построением теорий о времени, Вика, – женщина по-прежнему была спокойна, тон ее голоса был ровным. – Мы думаем о том, как спасти наш мир.

Передо мной лежал прямоугольный лист потрепанной бумаги. На нем явно была изображена карта нового мира, в который меня закинула судьба. Если мир-клетка был правильным кругом, то Тханур – правильным прямоугольником, что уже наводило на нехорошие мысли в адрес Велиара. Зачем он это делает?

– Мы находимся на севере, – Анника ткнула изящным тонким пальчиком на самый верх карты. – Здесь горы, в которых живет мой народ. Мы – защитники.

– Ваш народ чем-то отличается от живущих… в других местах? – едва нашлась с правильной формулировкой.

– Мы отличаемся силой, умом и здоровьем, – серьезно, с едва уловимой ноткой гордости ответил Адвиг.

– Это так, – без тени улыбки подтвердила женщина и ткнула пальчиком на самую нижнюю область карты (если следовать логике, то там юг). – Здесь воды.

– Через которые, конечно, никто не переплывал, – догадалась я, следуя аналогии с миром-клеткой.

– Правильно, – кивнула Анника. – А вот здесь, – она указала на самую восточную часть карты, – Льды, вечная мерзлота. И да, – она угрюмо посмотрела на меня. – Их тоже никто не переходил. А здесь леса, – на этот раз она показала на самую западную часть умело нарисованной карты.

– И через них…

– Вот как раз этого мы не знаем, – перебила меня женщина. – В лесах живут особенные люди, называющие себя Детьми Чащи. Они принимают любого, кто приходит к ним. Только вот сколько бы не засылали туда наших проверенных людей, никто не возвращался…

– Странно, – кивнула я. – Расскажите еще о вашем мире. Что это? – почти ровно посередине карту пересекала горизонтальная голубая черта с надписью «Крок». Очевидно, это была река, которая уже упоминалась. Меня заинтересовала не она. Я указала на выделенным ярко-красным цветом небольшой треугольник.

– Там живут Отрицающие, – почему-то помрачнел Адвиг.

– Отрицающие что?

– Все, – коротко бросил викинг и отошел от стола с таким видом, словно его само упоминание об этом месте неприятно.

– Там живут странные, не похожие ни на кого в этом мире существа. Даже внешне они отличаются от остальных жителей Тханура. У них абсолютно безволосые тела и вытянутые кверху черепа. Они не желают входить в контакт с другими народами и обустроили свою территорию на стыке болот, – она указала на огромный неправильный темно-зеленый круг, – Пустыни, – ее пальчик переместился правее. – И, наконец, Залива Крока, в месте, где раньше находились подземные сады. Сейчас они затоплены.

Я посмотрела на угрюмого Адвига, вновь перевела взгляд на карту, затем на Аннику.

– Они не хотят ни с кем общаться, а вы? – я пристально взглянула на женщину, у которой вдруг вспыхнули щеки. – Вы пытались принудить их?

– Всем народам стоит объединиться перед приходом Тьмы, – стукнул кулаком по столу викинг и грозно взглянул на меня.

– Ну да, – не стала спорить я, даже не удивившись. – В моем мире тоже точно так все и происходит. Всегда находится тот, кто навязывает свою волю, считая, что он прав.

– Они как малые дети, Вика, – попыталась вразумить меня Анника. – Мы хотим спасти мир, а они не хотят даже слушать.

– Ну и что? – не сдавалась я. – Не хотят, и не надо. Зачем они вам? – по взглядам двух людей я поняла, что не ошиблась в предположении. – Это вам что-то от них нужно, верно? А вы пытаетесь им внушить, что наоборот? – у меня невольно вылетел смешок. До чего же похожи люди в, казалось бы, таких разных мирах.

– По мнению некоторых из нашего народа, в их библиотеках сохранились древние свитки, в которых сказано, как можно победить Тьму, – не стала отпираться Анника.

– Серьезно? – не знаю, что на меня нашло, но возникшее ощущение, что я участвую в каком-то фарсе выталкивало из меня язвительные слова.

– Да, – в один голос ответили мои собеседники.

– Каким образом? Вновь запереть это существо в одном из миров? Вновь сделать из людей пищу для него?

Я завелась не на шутку, но эти двое и не думали спорить со мной. Анника потупила взгляд, Адвиг невозмутимо отпил из казавшейся игрушечной в его руках чашечки.

Внезапно мне перехотелось спорить, я просто молча рассматривала сидящих передо мной людей, отличающихся, по их словам, силой, умом и долголетием.

– Вика, – первой нарушила затянувшееся молчание Анника. – Я не знаю твоего мира, и не знаю, чего достигли люди в нем. Мне было бы очень интересно узнать об этом. Но здесь и сейчас именно наш мир на грани уничтожения. Мы, знающие чуть больше, чем остальные, возможно, смогли бы укрыться в других мирах, мы хотя бы можем попытаться найти туда путь. Но зачем бежать, словно трусливые крысы? Если есть шанс спасти наш дом. За этими горами два мира. Один из них волей высшего существа стал тюрьмой для создания, которому мы в скудоумие своем дали имя Тьма, хотя, уверена, что оно не отражает сути этого чудовища, прятающегося за маской первородного начала. А другой – наш мир, который мы до последнего вздоха будем защищать.

– Каким образом? – скептично спросила у них. – Нет, я не шутки ради спрашиваю у вас. Ответьте, каким образом вы собрались противостоять существу, которого не в силах удержать даже темница, построенная высшими существами? Что вы можете сделать?

– Я говорила, мы можем не допустить в наш мир Тьму, – Анника подняла на меня ясный взгляд, а мне стало не по себе от затаившейся ярости внутри ее глаз.

– Я готова… – споткнулась и сдавленно произнесла, – Выслушать вас.

Анника понимающе кивнула, Адвиг нахмурил лоб.

Как я могла сказать, что готова им помочь? Ведь это бы значило продлить страдания людей в мире-клетке.

Как не допустить в этот мир Тьму? Возможно ли вывести людей из Карцера, но оставить злую сущность в нем? Вряд ли. Тогда «разумное» существо, которого женщина назвала «высшим существом» сделал бы так изначально. Страшно подумать, на самом деле, если «высшими существами» являются личности наподобие Велиара. На этой мысли меня прошиб холодный пот.

– Тебя стоит перевести в другую пещеру, – задумчиво проговорила Анника.

– Я согласна! – перевела голову наверх.

Адвиг хохотнул.

– Они не причинят вреда, – верно поняла мое отношение к светящимся змеям женщина. – Дело в другом. В этом месте можно находиться лишь тем, кто еще не пришел в сознание.

Викинг нажал на стену, та отошла в сторону. Проходя мимо, я надеялась увидеть особую выемку или что-то похожее на рычаг или кнопку. Ничего подобного не было.

Узкая тропа, по ней едва мог пройти широкоплечий Адвиг. Хотя я бы на его месте побоялась застрять в каменном коридоре.

Про себя считала шаги. Мы остановились на сто двадцать втором.

– Проходи, – Анника гостеприимно махнула рукой.

Эта пещера оказалась вне сомнений уютнее предыдущей. Обстановка идентична той, в которой я очнулась. Но зато по потолку никто не ползает. И это радует. А еще температура воздуха была выше. Я сразу почувствовала себя лучше.

Мы сели ровно так, как сидели в предыдущей пещере, но что-то едва уловимо поменялось. Может, настроение моих собеседников. По их лицам было заметно волнение и нерешительность.

– Ваш народ живет в горах, – начала я. – Вы живете в подобных пещерах?

Вообще, изначально это было праздное любопытство, но, судя по мимике моих новых друзей, вопрос задала я правильно.

– Не совсем, – ответила женщина. – В подобных пещерах мы содержим смертельно больных, как та, откуда мы пришли, и… – она оглянулась на Адвига, видимо, в поисках моральной поддержки.

– И? – поторопила я ее.

– Еще мы содержим в подобных пещерах преступников, – на два тона ниже произнесла Анника.

Пристально посмотрела в глаза женщине, та смутилась, я перевела взгляд на Адвига, тот ответил кивком.

– Я не Посланница Тьмы, – по недавнему примеру викинга стукнула кулаком по столу. – Вы что, хотите меня оставить здесь?!

Я вскочила на ноги.

– Вика, – женщина тоже поднялась на ноги. – Пожалуйста, не волнуйся. Мы просто хотим удостовериться…

– Если мы выпустим тебя в мир – будет исполнено пятое пророчество, – мрачно проговорил Адвиг, тоже поднимаясь.

– Как оно будет исполнено, если я не являюсь Посланницей Тьмы? – логичный, с моей точки зрения, вопрос. Ведь я в себе абсолютно уверена.

– Возможно, ты сама не знаешь о том, что являешься Посланницей Тьмы, – логично, если взять во внимание другую точку зрения, проговорил мужчина.

– Я знаю! – твердо заявила, во мне невольно вскипал гнев. Неужели они на самом деле запрут меня здесь навсегда?!

– «Чем более Силу будет набирать посланница Тьмы, тем быстрее исполнятся последние три предвестника…» – вновь явно процитировав кого-то, заявил Адвиг.

– Мы не можем рисковать, Вика, – Анника сделала шаг ко мне, глядя на меня грустными глазами.

– И сколько времени мне предстоит тут провести? – предчувствуя недоброе, спросила у них.

– Понимаешь, Вика, если ты на самом деле являешься Посланницей Тьмы, то… – женщина оглянулась на Адвига.

– То лучше будет запереть меня навсегда, чтобы пятое пророчество так и не исполнилось?

– Да, – лаконично ответил викинг.

– Но ведь я уже в вашем мире! Я уже здесь! – пыталась донести до этих людей, что они заблуждаются. – Если я являюсь пятым предвестником, значит, пророчество уже свершилось!!!

– Вика, – женщина подняла руку, словно пыталась успокоить меня. – Это все только домыслы…

– И ненужная софистика, – подхватила я. – Только все ваши неверные выводы касаются именно меня!

Я схватилась за голову. Бред. Бред! Бред!!! Эти двое из-за своих страхов готовы запереть меня в пещере.

– Вика, – Анника подошла ко мне совсем близко.

– Я хочу уйти! – крикнула ей в лицо и схватила ее за руку.

Мир вокруг померк, а после взорвался яркими красками. Я шла, пошатываясь от усталости. Уже третьи сутки я не спала. Зрение удалось сфокусировать не сразу, а когда это случилось…

Трупы, много трупов. Куда посмотришь – везде мертвые.

Я шла на трясущихся ногах, у меня подгибались колени, но я упорно продолжала двигаться. Было так тихо вокруг, что заложило уши.

Вдруг мертвую тишину пронзил хрип. Я тут же бросилась туда. Откинула одного мужчину, второго… И откуда у меня столько сил? Нашла раненого, он был весь в крови, но грудь вздымалась и опускалась равномерно, что давало надежду.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.