Александр Лоза
После флота

Введение

К написанию этой повести меня подтолкнуло интервью главному редактору журнала «Человек дела» по теме «Философия достижений от первого лица», состоявшееся в феврале 2020 года. Журналист задавал вопросы, а я отвечал.

– Большое количество людей воспринимают бизнес именно как постоянную заботу о прибыли. И нечасто встретишь ответ про государственные интересы, про отсутствие права отступать, как это происходит в вашей компании?

– Меня так воспитали двадцать семь лет службы в Военно-морском флоте, из них семь лет на атомном флоте на Севере, Военно-морская академия, работа в НИИ ВМФ, ученая степень – все это закаляет, делает целеустремленным.

И снова вопрос:

– Создание собственного бизнеса – это был довольно необычный шаг для военного и ученого. Путь к этому наверняка был непростым?

– Скажу так. В свое время я мог поступить в Военно-морскую академию без конкурса на факультет по своей специальности. Но я пошел туда, где был конкурс десять человек на место – на военно-экономическую кафедру. Это был 1984 год. Очень тяжелое решение, но я понимал, что кроме ядерной энергетики, мне нужны знания по экономике – мир менялся на глазах. К середине 1990-х в стране начался период фактического распада флота, и я не хотел участвовать в этом. Надо было принимать решение, чем заниматься дальше, и обстоятельства сложились так, что я занялся делом, которое, казалось бы, было очень далеко от флота – поставкой оборудования для кафе и ресторанов.

– Но в итоге основная деятельность компании все равно оказалась связана с флотом?

– В начале 2000-х один из судостроительных заводов запросил: «Можете ли вы поставить оборудование для судов?» Мы изучили вопрос и узнали, что у каждого производителя импортного оборудования есть подразделения, занимающиеся судовым специсполнением. Такого оборудования у нас в стране в тот момент не производилось, что было связано как с распадом СССР, так и с банкротством предприятий в 1990-е годы.

Журналист снова задал непростой вопрос:

– Это подтолкнуло вас к решению создать свою собственную компанию?

– Кризис 2008 года стал своеобразным переломом, и очень многие из тех, кто не смотрел вперед, тогда прогорели. Решив вести бизнес самостоятельно и открыть свою компанию, мы стали рассматривать варианты. Первое – необходимо, чтобы существовало авансирование. Второе – чтобы бизнес был закрыт для посторонних (времена были непростые). Третье – чтобы работать без склада, с колес. Этим условиям удовлетворяла работа с судостроительными верфями. Их территория закрыта для посторонних, работы авансируются, и оборудование сразу же отгружается на склад верфи. Первым нашим заказом был пятизвездочный речной круизный теплоход, оснащение которого доверили фактически не компании, которая была только создана, а именно конкретному человеку, который имел уже сложившуюся репутацию в этом бизнесе.

И снова каверзный вопрос:

– При этом, чтобы получить такие серьезные заказы, как оборудование военного флота, крупнейших ледоколов, нужна очень высокая степень доверия и репутации?

– Определенный уровень доверия к моменту создания собственной компании уже был благодаря проведенным ранее работам. К тому времени мы оснастили оборудованием президентскую яхту «Кавказ», президентский теплоход «Россия». С выполнением этих контрактов доверие к нашей компании росло. И так постепенно, шаг за шагом, спустя двадцать лет я снова вернулся на флот. Видимо, такая судьба…

Действительно путь был непростым. Скажу откровенно, если бы не это интервью, я не вспоминал бы те годы. Ничего хорошего в них не было – развал страны, развал экономики, развал армии и флота, обнищание миллионов людей и разжиревшие на этом кошмаре рыночные «коты» из властных структур и бандитских группировок. И все же именно это короткое интервью всколыхнуло массу воспоминаний о том времени, что и послужило эмоциональным началом, эмоциональным толчком…

В этой повести нет фамилий и адресов и нет ссылок на архивные документы. Повесть написана от первого лица – это литературный прием, позволяющий упростить повествование. Вместе с тем исторические события, происходившие в стране и в мире, упоминаемые в повести, имели место. «Лихие 90-е» – журналистское клише, прочно приклеившееся к тому жуткому времени. А время было действительно жуткое, нет сомнений: реформы правительства Ельцина – Гайдара, приватизация государственной собственности в частные руки, либерализация цен, обесценивание сбережений граждан, невыплаты заработной платы, пенсий, конституционный кризис, завершившийся силовым разгоном Съезда народных депутатов и Верховного Совета, денежная реформа, разгул организованной преступности, две чеченские войны и экономический кризис…

Более семидесяти восьми тысяч заводов и фабрик закрылись по всей стране – шокирующая статистика. А сколько рухнуло агропромышленных, транспортных, строительных и других организаций – без счета! Эти заводы и производства убила шоковая терапия начала 1990-х годов и непродуманная, преступная приватизация. Лица, руководившие страной после развала СССР, решали свои сиюминутные задачи, не понимая и не задумываясь о том, какой негативный эффект принесет стремительное вхождение страны из социализма в капитализм, в рыночную экономику…

Начался этот развал еще в конце 1980-х годов, однако точкой невозврата стали 1994–1995 годы, когда массово увольняли людей, специалистов, а ведь любое технологическое производство держится на людях, на их опыте, знаниях, и не важно, слесарь это, станочник, конструктор или ученый. После 1995 года пошел уже необратимый процесс деградации производства: резко уменьшилось количество заказов, уходили кадры, разворовывались и распродавались оборудование, производственные объекты. В итоге было потеряно до девяноста процентов того, что имели.

Как-то на глаза попалась статья в газете «Аргументы и факты», в которой фигурировали, как на войне, «безвозвратные потери»: «20 крупнейших заводов, потерянных безвозвратно». Приборостроение, электроника – Бердский радиозавод (Новосибирская область), Орловский завод управляющих вычислительных машин, завод «Динамо» (Москва), завод «Кузбассэлемент» (Кемеровская область), Второй московский часовой завод «Слава»; станкостроение – завод «Красный пролетарий» (Москва), Московский станкостроительный завод им. Орджоникидзе; машиностроение – Саратовский авиационный завод, Алтайский тракторный завод, Велозавод (Нижний Новгород), Иркутский завод карданных валов, «Сибтяжмаш» (Красноярск), завод «Станкомаш» (Челябинск), Чайковский завод точного машиностроения (Пермский край); текстильная промышленность – Оренбургский комбинат шелковых тканей, «Трехгорная мануфактура» (Москва): химия – «Сивинит» (Красноярск), Хорский завод «Биохим» (Хабаровский край); металлургия – завод точного лить «Центролит» (Липецк), «Сибэлектросталь» (Красноярск)». Наверное, хватит. И так все ясно. География безвозвратных потерь – вся страна!

…Военный флот в те годы не выходил в море, оставаясь у причалов, корабли не ремонтировались, новые не строились. Военные самолеты не летали, не было авиационного керосина, армейские части не проводили учений… Армия и флот разваливались на глазах… Это может казаться выдумкой, но так было!

Может быть, для тех, кто нажился на госсобственности, сделав огромные состояния, 90-е годы – это «святые» годы, но для миллионов обнищавших граждан эти годы преступные, «лихие». Ибо в русском языке слово «лихоимец» – преступник.

Но несмотря ни на что, мы жили и выжили. У меня не было привычки вести дневник, поэтому я не претендую на полноту изложения событий и их последовательность. С того времени прошло более двадцати пяти лет, и это уже само по себе история.

Как все это было давно, и как все это было недавно…

Глава 1. После флота. 1995 год

Ну, вот и все! Все! Вот и закончилась моя двадцатисемилетняя служба на флоте! Что я имею на выходе: два высших образования – инженерное и экономическое, ученую степень кандидата технических наук и возраст – сорок пять лет. Кто-то скажет: «Ни-че-го!» Но если подумать – не так уж и мало.

За окнами разгар «лихих 90-х» – 1995 год. Город на Неве вернул себе историческое имя Святого Петра, Советский Союз «приказал долго жить», партия – «ум, честь и совесть эпохи» – самоустранилась и самоликвидировалась…

Весну 1995 года омрачила жуткая трагедия. Первого марта был убит в своем подъезде Влад Листьев – журналист и ведущий программы «Взгляд». Это стало самым громким убийством «лихих 90-х». Лучшего журналиста России оплакивала вся страна… Программа «Взгляд» и ее ведущие в те годы олицетворяли перемены внутри страны, учили людей говорить не шепотом, как на кухне, а вслух: что в СССР все-таки есть секс, что рок-н-ролл жив, что Чернобыль не авария, а трагедия… Сейчас это звучит немного наивно, но люди замирали у экранов, когда Кашпировский выступал в прямом эфире, а Жириновский в телестудии плеснул водой в Немцова.

В моем рапорте на увольнение всего две фразы: «Прошу уволить. Не хочу участвовать в развале флота». На душе горько и страшновато – что будет со страной, с нами? Как жить на гражданке? Через два месяца пришел приказ о моем увольнении со службы.

…Стояла осень 1995 года. Сентябрь в тот год выдался в городе на Неве особенно теплым. На деревьях буйствовали осенние краски. Управление, где прошли последние десять лет моей службы, располагалось в бывших Казачьих казармах на Обводном канале. Поэтому для окончательного расчета с частью я приехал на Охту в центральное здание института. Красивое сталинской постройки здание с колоннами и лепниной на морскую тему напомнило мне о важном событии, прошедшем в его стенах совсем недавно, – о защите диссертации на соискание ученой степени кандидата технических наук. Я вспомнил жаркое лето, а температура в городе на Неве тогда достигала двадцать пять градусов, прохладу зала заседаний ученого совета, где были развешены мои секретные плакаты, себя, прислонившегося к спинке стула, и собственную умиротворяющую мысль: «Ну вот, все и сделано. Шесть лет работы». Вдруг дверь открылась, и в зал заглянул «духовный отец» моей диссертации – начальник нашего управления контр-адмирал К.

– Коньяка хватит? Или послать гонца еще за партией?

– Хватит, товарищ адмирал, – улыбнулся я. Дверь закрылась. Мое умиротворенное состояние прервала вновь открывшаяся дверь. В нее заглянул секретарь ученого совета:

– Прошу вас, при защите ни в коем случае не спорьте с членами ученого совета! Со всем соглашайтесь.

– Не волнуйтесь, спорить не буду, – успокоил я ученого секретаря. После таких ободряющих слов умиротворение исчезло, я внутренне собрался, а в памяти замелькали воспоминания о том, как начиналась моя научная работа.

Вовсю шла перестройка. «Горби» вел страну куда-то в кооперативный рай. На глазах создавались кооперативы под видом центров научно-технического творчества молодежи (ЦНТТМ). Как и в любой научной гонке, в моей главным было время. Чтобы его выиграть, я продумал схему, которая мотивировала людей, весь мой немаленький коллектив на интенсивную умственную и физическую работу. Научные сотрудники совмещали по несколько специальностей – продумывали эксперименты, делали расчеты, паяли медные трубопроводы и, занимаясь монтажом испытательного стенда, крутили гайки. Для ускорения и стимулирования работ я предложил и выстроил следующую схему финансирования научно-экспериментальной работы: деньги на тему не разбрасывались по 10 рублей всем сотрудникам института в качестве премиальных, а заключив договор с Кораблестроительным институтом, перечислялись ему как соисполнителю. Затем «Корабелка» заключала договор с ЦНТТМ им. Крылова и, как соисполнителю, перечисляла деньги ЦНТТМ, который набирал временный трудовой коллектив из моих сотрудников, сотрудников «Корабелки» и других институтов, которые работали в моей лаборатории. Этот временный трудовой коллектив и проводил все экспериментальные работы и писал научный отчет по выполненным исследованиям. По существующему тогда законодательству ЦНТТМ имел право перечислять деньги за выполненную работу, набранному им временному трудовому коллективу, в котором в соответствии с коэффициентами трудового участия перечислялись деньги на сберкнижки конкретных участников.

Прежде чем применять эту схему, я собрал в кабинете у начальника финансовой части нашего института, юриста Ленинградской военно-морской базы и проверяющего подполковника – финансиста из столицы и, объяснив схему, уточнил, есть ли у них к схеме претензии? Претензий не было, и работа по созданию испытательного стенда и проведения экспериментов закипела. Участники временного трудового коллектива получали до тысячи рублей в месяц, в то время как зарплата научного сотрудника составляла сто десять – сто тридцать рублей. Колоссальный стимул к работе! И еще, все нормо-часы, спускаемые на институтский экспериментальный завод, списывались на тему моей лаборатории, так как другие лаборатории экспериментов в то время уже не проводили. Таким образом, удалось изготовить экспериментальный стенд и смонтировать его всего за пять месяцев, вместо полутора лет, за которые брался все сделать завод в Кронштадте. Эксперименты были сложные, взрывопожароопасные. Обратный отсчет времени – как у ракетчиков: часовая готовность, двадцатиминутная, пятиминутная… Старт! Мои начальники просили об одном: «Только чтоб не было взрыва и пожара. Дай, дослужить до пенсии!» Каждый эксперимент был шагом в неведомое… Готовились мы очень тщательно. Методом мозгового штурма обсуждали каждый этап, составляли план-график эксперимента, который утверждался и становился законом для всего временного трудового коллектива. Я, как офицер, не входил во временный трудовой коллектив, но руководил всеми работами. Моим интересом была защита диссертации. Вот такие воспоминания мелькали у меня в голове, пока я ждал начала защиты.

Защита прошла успешно. «За» – большинство белых шаров, «Против» – два черных шара. Сложность прошедшей защиты была в том, что наш ученый совет состоял в основном из докторов военных наук, а я защищался на соискание кандидата технических наук. Чтобы был кворум, пришлось съездить по нескольким профильным институтам и пригласить на защиту, с временным введением в наш ученый совет, трех докторов технических наук. Легко сказать – пригласить.

Надо было исхитриться и убедить, что без их участия защита сорвется. Тема моей диссертации – исследование возможности и целесообразности применения гелеобразного высокоэнергетического металлизированного горючего с забортной водой в качестве окислителя в энергетических установках подводных аппаратов. Тема абсолютно новая и никем ранее не изученная. В ее новизне и заключался интерес в исследовании, в создании экспериментального стенда, в получении уникальных экспериментальных данных, но в ней же была и сложность – все впервые, каждый шаг – в неведомое…

Непросто в то время было и со сбором отзывов на диссертацию. Государственная организация на глазах приходила в упадок, фельдъегерская связь развалилась и не работала. Из институтов, расположенных в других городах, отзывы переслать было невозможно. Пришлось собирать отзывы от специалистов институтов, находящихся в городе и пригороде. Ездил сам. Кобуру с пистолетом под плащ, опечатанную папку под мышку… Нужно сказать, что в тот год защитилось в институте всего два человека – докторскую диссертацию защитил командир – контр-адмирал М., и кандидатскую – я. Время было такое, что народ думал о выживании, а не о диссертациях. Денежное довольствие нам выплачивали с перебоями, полки магазинов были пустыми, везде огромные очереди… Я использовал время дежурств по части в выходные дни и работал над текстом диссертации, благо экспериментальная часть темы была отработана ранее, до начала всеобщего развала. Когда мои сослуживцы, ругая власть и все на свете, не отрывались в рубке дежурного от телеящика – страну сотрясали забастовки и народные выступления, я писал и правил одну страницу диссертации за другой… На шутки, отпускаемые в мою сторону по этому поводу, говорил: «После увольнения с флота буду хоть швейцаром, но с ученой степенью». Внутренне я понимал, что уволенных офицеров тысячи, а с ученой степенью – единицы.

…Жизнь в стране изменялась, ломалась на глазах… Даже документ о присвоении мне ученой степени отражал этот перелом. На корочке диплома – герб Советского Союза, а на первом листе – двуглавый орел России. Наверное, мысли о том, что рано или поздно мне придется круто менять свою жизнь и как-то устраиваться на гражданке после флота были правильными, и надо было готовиться заранее.

Собственно, и мое поступление в Военно-морскую академию, но не на кафедру ядерных реакторов, куда меня как специалиста могли принять без конкурса, а на военно-экономическую кафедру, где конкурс – десять человек на место, тоже было из этой серии. Ситуация менялась на глазах, и я понимал, что кроме ядерной энергетики мне нужны знания и по экономике. Страна стремительно катилась в капиталистический рынок, о котором столько болтали реформаторы, но, как оказалось, скатилась в торгашеский базар. Улицы были заставлены разномастными ларьками, палатками и завалены ящиками с какими-то харчами, стоявшими прямо на земле…

Скажу откровенно, мне повезло. Где-то за месяц до выпуска из академии я задержался в классе после обеда – шла интересная игра в домино – в «военно-морского козла».

В коридоре меня встретил начальник третьего факультета контр-адмирал Н. и пригласил к себе в кабинет, сказав, что со мной хочет побеседовать руководитель одного из флотских НИИ. Я вошел и увидел за столом контр-адмирала с открытым, интеллигентным лицом и располагающим взглядом. Он заговорил, предложив сесть, и стал расспрашивать меня о моей предыдущей службе и учебе в академии. Потом пригласил на должность младшего научного сотрудника в свое управление.

– Благодарю, товарищ контр-адмирал, но я уже вышел из возраста младшего научного сотрудника, – ответил я. Он задумался, кивнул головой, потом добавил:

– А старшего?

– Согласен, – ответил я.

Так состоялось мое знакомство с Начальником управления нашего института контр-адмиралом К. Замечательный, интересный человек, умница. Окончил минно-торпедный факультет Военно-морского училища с золотой медалью. Служил на эскадренных миноносцах Балтийского флота командиром минно-торпедной боевой части. Окончил офицерские классы ВМФ. На Черноморском флоте исполнял обязанности флагманского минера бригады кораблей. Затем служил в НИИ ВМФ. Доктор военно-морских наук, профессор, ведущий специалист в области стрельбы морским оружием, руководитель научной школы в этой области. Начальник научно-исследовательского управления, автор девяти книг по истории флота и морского оружия. Именно после встречи с этим человеком я круто поменял направление своей деятельности, начав работать в области энергетики подводных аппаратов. Именно он был «крестным отцом» моей диссертации. Именно он поддерживал, помогал мне, делился своим опытом ученого-экспериментатора.

Поддерживал и продвигал мои исследования в области энергетики подводных аппаратов и начальник нашего института контр-адмирал М. Крупный ученый, доктор военно-морских наук, как я уже говорил, мы защищались в один год, профессор, специалист в области систем вооружения флота и информационного обеспечения функционирования сложных систем, поддерживал мою тему исследований, и, забегая вперед, скажу, что именно он предложил мне участвовать в первом в истории нашей страны Международном Военно-морском салоне и ввел меня в Морское собрание. Такое не забывается!

Не забылось и то, что мы пережили в последние годы. Оглядываясь назад, понимаю – чего мы только не пережили…

А начиналось все так. В 1990 году Борис Ельцин, до перестройки возглавлявший одну из промышленных областей России, Свердловскую, герой демократических митингов на Манежной и в Лужниках, правда не входивший в число партийных бонз, был избран в Московский городской комитет КПСС. Его, строителя по образованию, в народе сразу прозвали «прораб перестройки». В столице Ельцин занялся популизмом и самопиаром – много ездил в общественном транспорте, стоял в очередях в продуктовых магазинах, устраивал неожиданные проверки общественных учреждений… Потом громкая отставка, опала и возвращение в политику в образе народного депутата, лидера Межрегиональной группы. Тогда же газеты много писали, а народ судачил на кухнях о падении депутата Ельцина с моста. Он якобы упал с моста с букетом цветов по пути на свидание. Свидание могло быть и деловым, но балагурили об этом в народе много…

Тогда же Съезд народных депутатов России с третьего раза с небольшим перевесом избрал Ельцина Председателем Верховного Совета РСФСР. Борис Ельцин изображал из себя «мятежника», этакого Стеньку Разина. Он приписывал себе бунтарские заслуги «борца за правду». Поначалу это нравилось многим. После того как на XIX партийной конференции Лигачев произнес с трибуны: «Ты, Борис, неправ!», поклонники Ельцина – кооператоры – понаделали значков с надписью «Борис, ты прав!» Их носили добровольно тысячи людей. То, что поклонников у популиста Ельцина были миллионы, говорила его популярность в народе, на уровне анекдотов. Помню такой: «Автоматчики врываются на съезд народных депутатов СССР: «Где Ельцин? Где

Ельцин?» Депутаты показывают на него. Автоматчики: «Борис Николаевич, пригнитесь!»

Но это анекдот, а то, как Ельцин избирался на съезде народных депутатов, было настоящим политическим детективом, как сказали бы сейчас, политическим шоу. Тогда было время всевластия телевизора. Интернета еще не было. Весь советский народ следил в прямом телевизионном эфире за этими выборами. Следил и я. Был конец мая. Съезд народных депутатов избирал Председателя Президиума Верховного Совета РСФСР. Для победы нужно было набрать 531 голос из 1060. Самым популярным политиком в стране в тот момент был Ельцин. В народе считали, что он бросил вызов изрядно надоевшему за годы перестройки Горбачеву – «Горби», как называли того на Западе. Насколько я помню, Ельцина тогда поддерживали все – от крайних либералов до коммунистов. На многочисленных демонстрациях народ скандировал «Ель-цин!» «Ель-цин!» Ельцин выиграл с минимальным перевесом, став Председателем Верховного Совета РСФСР, почти президентом. Народ постепенно привыкал к новому лидеру страны, казавшемуся таким неотесанным, таким обаятельным, таким своим в доску…

В середине января 1991 года по стране прокатились националистические волнения, где пролилась первая кровь, сначала в Вильнюсе, затем в Тбилиси… Неожиданно для всех грянула конфискационная денежная реформа министра финансов Павлова – «Павловская реформа», как ее прозвали в народе. Павлов, намеренно используя «эффект неожиданности», провел рублевую реформу, хотя сам лично публично заверял, что реформы не будет. Указ президента Горбачева об изъятии из обращения пятидесяти- и сторублевых купюр образца 1961 года был зачитан вечером в двадцать один час по телевидению, когда все финансовые учреждения и магазины были закрыты. Кроме того, обмен проводился всего три дня и не более тысячи рублей на человека. Одновременно была ограничена сумма наличных денег, доступных для снятия в Сберкассах, – не более пятисот рублей в месяц на одного вкладчика. Все было продумано до мелочей. Так как граждане могли иметь не по одной сберкнижке, то на последних страницах паспорта сотрудники сберкасс делали пометки о суммах, снятых с вкладов.

В этой ситуации наиболее находчивые граждане в первый момент после объявления обмена в ночное время разменивали имеющиеся у них пятидесяти- и сторублевые банкноты в кассах метро, железнодорожных вокзалов, беря билеты на дальние расстояния, чтобы по окончанию обмена билеты сдать и получить деньги. Кто-то разменивал у таксистов, ибо те, занятые работой, не знали об обмене… Была истинная паника и сумятица. По пути на службу утром 22 января я видел столпотворение и огромные очереди у сберкасс. Говорили, что кое-где дело доходило до драк. Никто не хотел лишаться денег, но все-таки миллионы людей их лишились. Позже я где-то прочитал, что этой реформой удалось изъять из обращения четырнадцать миллиардов наличных рублей. Вот насколько «Горби» всех обул! Следует сказать, что эта античеловеческая реформа проблему решить не смогла, а лишь усугубила ситуацию. Но этого показалось правительству мало, и оно отдало распоряжение заморозить вклады граждан в Сберкассах.

Для моральной компенсации реформы населению в марте несколько повысили зарплаты, пенсии и стипендии. Из-за этого, уже в апреле 1991 года инфляция выросла до тридцати пяти процентов и цены рванули вверх. Если в начале 1991 года за один рубль можно было плотно пообедать в столовой и еще оставалось на кружку пива, можно было сделать двадцать поездок на общественном транспорте, столько же стоило полкило мяса или полтора килограмма мороженой трески, и рубля хватало на покупку четырех батонов хлеба или десяти килограмм картошки, то уже весной цены на продукты питания, коммунальные услуги и транспорт повысились в три-четыре раза. Отправившиеся в магазины 2 апреля 1991 года покупатели были в шоке и не верили своим глазам. Буквально за ночь все подорожало. Несостоявшиеся покупатели мчались домой, хватали все деньги, что были под рукой, и снова бежали в магазин, опасаясь, что завтра продукты будут еще дороже. К концу дня полки магазинов были пустыми…

Но главным последствием Павловской реформы, как показало время, стала утрата доверия населения, нас, обычных людей, к действиям правительства СССР. У меня больших денег в крупных купюрах не было, и вся эта реформа для моей семьи закончилась, слава Богу, ничем.

На протяжении первой половины 1991 года простое население страны довели до состояния кипения опустошением потребительского рынка, а проще говоря – пустыми прилавками… Почти повсеместно, чтобы отовариться мясом, маслом и прочими продуктами, была введена карточная система – талоны и «визитные карточки покупателя».

Чтобы в стране жить было веселее, со сцены пел молодой задорный Газманов и, тогда еще дворового вида, группа «Любэ», Аллан Чумак заряжал с экрана телевизора банки с водой, становившейся после этого «целебной», и раскручивалась пирамида «МММ». В 1990 году с мелодрамы «Красотка», с Джулией Робертс и Ричардом Гиром в главных ролях, у нас в стране началось засилье американского кино. История о Золушке, девушке с пониженной социальной ответственностью, в которую влюбился миллиардер, красивый, молодой, богатый. Оказывается, чтобы обрести принца-миллиардера, не нужно быть порядочной и трудолюбивой. Шаг за шагом страну заполоняли «западные» ценности. Столица шумела и митинговала. Весной там прошел грандиозный пятисоттысячный демократический митинг.

12 июня 1991 года в РСФСР с большим энтузиазмом провели выборы президента РСФСР, одновременно в Городе на Неве выбирали мэра и провели референдум о переименовании города. Президентом РСФСР выбрали Ельцина, получившего пятьдесят семь процентов голосов. Его соперниками были Бакатин, Жириновский, Макашов, Рыжков и Тулеев. Мэром города на Неве избрали Собчака. В тот же время на референдуме было принято решение о возвращение старого названия города. Это меня радовало, так как любое возвращение дореволюционной истории страны в нашу жизнь я считал правильным. Кстати, инаугурация президента демократа Ельцина состоялась под советским красным знаменем с гербом РСФСР из серпа, молота и колосьев.

В начале июля Верховный Совет принял закон «О приватизации государственных и муниципальных предприятий в РСФСР». Слово приватизация было незнакомо, народ его не знал и особенно о нем не задумывался. Это позже безжалостное народное творчество назвало приватизацию «прихватизацией». По-моему, очень точно!

Август 1991 года выдался в городе на Неве теплым и душным… 18 августа на всех каналах телевидения вместо привычных телепередач транслировали балет «Лебединое озеро».

По радио и телевидению было объявлено о создании Государственного комитета по чрезвычайному положению (ГКЧП), в состав которого вошли вице-президент СССР Янаев, ряд партийных функционеров и руководителей из Центрального Комитета партии, из правительства СССР, из армии и КГБ. В народе их сразу прозвали «кремлевской хунтой». Они провозгласили себя органом управления страной, в связи с невозможностью по состоянию здоровья, как они заявляли, исполнения Горбачевым своих обязанностей Президента СССР.

Так, летом 1991 года в политической жизни страны назрел и прорвал нарыв, который рос все последние годы. Деятелям из Политбюро ЦК КПСС стало очевидно, что страна идет к развалу и ведет ее туда «Горби». Национальные республики требовали независимости, а у верховной власти не было политической воли удерживать этот процесс, хотя на Всесоюзном референдуме большинство граждан высказалось за сохранение СССР. Верхушка страны была за сохранение старых порядков. Встает резонный вопрос: почему ГКЧП ввел чрезвычайное положение в августе? Ответ прост: август это месяц, когда «Горби» не было в столице, он уехал отдыхать на Южный берег Крыма в Форос.

Как потом выяснилось, в этот момент президент СССР был заблокирован в Крыму, связь и канал управления ядерными силами были отключены. В столицу ввели войска, в том числе и танки… Однако сразу же начала формироваться оппозиция ГКЧП. Ее возглавили президент РСФСР Ельцин и его сторонники Руцкой, Хасбулатов и другие… Журналистские языки потом писали, что утром 19 августа 1991 года, приняв решение бороться c ГКЧП, Ельцин произнес: «Дайте наконец носки президенту России!»

В столице вспыхнули митинги и шествия, организованные сторонниками Ельцина. Толпа блокировала бронетехнику. Командующий Воздушно-десантными войсками Грачев принял сторону Ельцина и выполнял его указания. Ельцин на одном из митингов в столице у Белого дома влез на танк, а вечером вся страна увидела его по телевизору на танке, зачитывавшем свой указ «О незаконности действий ГКЧП». Это было эффектно!

С другой стороны, я прекрасно помню выступление по телевизору Янаева – руки трясутся, глаза бегают… Неприятное впечатление. Все люди пожилые, если не сказать дряхлые… Думаю, у дряхлых путчистов боевой задор Ельцина на танке вызвал испуг и изменил перевес сил. У заговорщиков не было настоящего, как сейчас говорят, харизматичного лидера, не было политической воли и смелости, что и позволило Ельцину перехватить власть в стране.

В городе на Неве события развивались с отставанием в один день. 19 августа утром радио передало сообщение о болезни «Горби». Газета «Вечерний Ленинград» вышла с заголовком «В стране – чрезвычайное положение». В Мариинском дворце началось заседание депутатов Ленсовета, а на площади перед дворцом стали собираться люди на стихийный митинг. На заседании Ленсовета выступил прилетевший из столицы мэр города Собчак. Вечером он выступил по городскому телевидению и сообщил, что в стране произошел госпереворот, что Горбачев под домашним арестом и местонахождение его неизвестно. Что нельзя стоять в стороне, что решение о чрезвычайном положении не имеет юридической силы. На Исаакиевской площади собравшиеся горожане стали создавать завалы и баррикады. Ленсовет призвал соблюдать спокойствие и не мешать общественному транспорту. Собчак призвал выразить свое гневное осуждение путчистам и призвал всех выйти 20 августа на политический митинг на Дворцовую площадь.

Городская газета «Смена» от 21 августа вышла с заголовком «Нобелевская премия мира – тому, кто арестует Янаева!», а на следующий день с заголовком «Сегодня самый трудный день – сегодня битва с дураками!» 22 августа Верховный Совет РСФСР принял постановление о национальном флаге РСФСР. Им стал российский триколор.

Я, с друзьями-офицерами обсуждая действия ГКЧП, удивлялся их даже внешней безынициативности и какой-то подавленности. Лично я не воспринял ГКЧП всерьез и никак не реагировал на происходящее… Поняв, что проиграли, 21 августа члены ГКЧП бросились в Форос к «Горби» и были арестованы. Вечером тог же дня Горбачев возвратился в столицу, и по всему было видно, что его звезда закатилась.

Страна была в такой «йодной яме», говоря терминологией ядерной физики, что все это ничего кроме грустного смеха не вызывало. Дни бежали за днями в очередях за продуктами, за хлебом и водкой. Запомнился такой эпизод: в центре зала вино-водочного магазина на возвышении касса. Кассирша тяжелыми деревянными счетами лупит по головам лезущих без очереди мужиков, а остальные, под шумок, протискиваются к кассе. Картина, достойная кисти Ильи Ефимовича Репина! Запорожцы отдыхают!

Время после августовского путча было тяжелым для СССР. Девять республик, которые готовились подписать Союзный договор, вместо него подписали состряпанное наспех «экономическое соглашение», которое никого ни к чему не обязывало. Все ждали начала работы внеочередного Пятого Съезда народных депутатов и выступления на нем Ельцина. Ждали и граждане России, жизнь которых с каждым днем становилась все труднее. Но настроения в обществе после подавления путча были достаточно оптимистическими, и авторитет президента и парламента был достаточно высок. При этом особенностью ситуации было то, что на пути реформ уже не было сильных политических противников – коммунистическая бюрократия была разбита. Создался уникальный исторический шанс, которым мог не воспользоваться разве что человек, не имеющий элементарного политического чутья. Но, к сожалению, Ельцин шанс упустил, даже для своих личных интересов, продолжив конфронтацию с Верховным Советом. Внеочередной Пятый Съезд народных депутатов начал свою работу в первых числах октября 1991 года, проходил в период, когда уже было очевидно, что страна вот-вот перестанет существовать, но хрупкая надежда на ее сохранение все-таки оставалась.

В первую очередь эта надежда возлагалась на Съезд народных депутатов. Однако Съезд не смог уберечь СССР и открыл путь к «Беловежским соглашениям».

На Пятом Съезде народных депутатов президент Ельцин объявил о проведении в России радикальных экономических реформ. Осенью по стране прокатилась мощная волна сепаратизма, и в декабре 1991 года в Беловежской пуще президенты трех республик РСФСР, Украины и Белоруссии, приняв решение о ликвидации СССР, подписали соглашение о создании Содружества Независимых Государств. Эта троица – Ельцин, Кравчук и Шушкевич – одним росчерком пера подписала смертный приговор стране, которую их предки создавали тысячу лет. После этого «Горби» ушел в отставку.

Так на наших, на моих глазах закончилась политическая история Союза Советских Социалистических Республик. А жаль!

В ноябре без особого шума и огласки председателем Госимущества назначили Чубайса, а в конце года будут изданы «Основные положения программы приватизации госсобственности в 1992 году», что станет началом конца советской экономики.

Сегодня спроси любого на улице: «Как вы относитесь к Чубайсу?». Положительного ответа не услышите. Его считают виновным в подрыве государства, прогрессирующей инфляции, приватизации, залоговых аукционах, ваучерах, в дефолте 1998 года. Мэр нашего города неоднократно предлагал ему должность. Но мало кто знает, что Чубайс не претендовал ни на власть, ни на публичность. Он понимал, что его странная роль в начале и середине 90-х не даст ему выйти сухим из воды, свалив все на Ельцина если он войдет во власть. Непотопляемость «рыжего реформатора» возможно связана с тем, что, как говорят в народе, «г…о не тонет».

Заканчивался этот кошмарный 1991 год. Новогодние елки украшали дома граждан… Как показало время, главное мировое событие произошло в СССР именно в этом, уходящем 1991 году и носило для Советского Союза фатальный характер.

Наступил 1992 год. После произошедшей геополитической катастрофы, покончившей с Советским Союзом, в эйфории свободы народ не сразу сообразил, что вместе с политическим зданием СССР в одночасье обрушилась и вся его экономическая система. С первых дней января страна с головой окунулась в «дикий рынок».

Второго января 1992 года было объявлено о либерализации цен. Указом Ельцина всему населению разрешили торговать где угодно и чем угодно. Наряду с уличной торговлей в одночасье расцвели «коммерческие» магазины, где торговали за валюту или по свободным ценам в рублях. Курс рубля начал неудержимо пикировать вниз, превратив все сбережения граждан в пшик. Люди стали доверять только западной валюте – доллару, «баксу», «зеленому» («грину»), «капусте». Кстати, такое жаргонное обозначение доллара пошло еще от фарцовщиков советского времени. Также из фарцовочной среды вышли термины «шузы» и «лопатник». С шузами все понятно: от английского «shoes» (обувь), а термин «лопатник» родился в среде ленинградских фарцовщиков, часто общавшихся с финнами. По-фински «lompakko» – кошелек, вот его и переиначили фарцовщики в русский лопатник.

Я тоже стоял в обменниках за «зелеными», потому что только имея их, можно было хоть как-то сохранить средства для покупки продуктов, ибо ценники менялись в большую сторону буквально в течение дня. Начался галопирующий рост цен. Я вспоминал свою учебу в Атомном институте в столице в 1974 году, когда в подворотне у ГУМА спекулянты предлагали мне валюту, а я бежал от нее, как черт от ладана. А теперь эти чуждые бумажки свободно гуляли по нашей стране.

В конце января 1992 года вышел указ Ельцина о «Свободе торговли». Свобода – какое красивое и волнующее слово! Никогда не забуду вереницы стоящих у метро поникших людей, зажавших в руках несколько пачек сигарет или пару банок консервов, шерстяные носки или варежки, бутылку водки или детскую кофточку… Люди разных возрастов и положения были загнаны ельцинскими реформами в угол и, чтобы не умереть с голоду, торговали всяким мелким товаром… Еще недавно немыслимо было представить, что такое возможно в нашей стране, и вдруг – пожалуйста… Вообще-то это только так легко говорится. Что такое нам, советским людям, пойти на рынок, встать за прилавок и торговать – думаю, рассказывать не надо. Как ломали себя через колено оставшиеся без работы инженеры, врачи, учителя, выходя на базар с клетчатыми сумками, полными барахла. Все ради того, чтобы выжить, накормить детей… Сложно передать словами тот ужас, отчаяние, охватившее тогда многих – как жить? И как стыдно быть нищими, бедными!

Этот же указ отменил ввозные таможенные пошлины, и, чтобы выжить, тысячи наиболее предприимчивых людей отправились на закупку товаров за рубеж, осваивая новую, невиданную ранее профессию «челночников». «Челночники» вывозили за границу советские фотоаппараты, часы, расписных матрешек, а оттуда тащили всевозможный дефицит – одежду, обувь и прочее. В начале апреля так же неожиданно в стране были установлены новые цены, которые в несколько раз превышали предыдущие. «Дикий рынок» принес стране, людям еще большее обнищание… Правительство вынуждено было обратиться за продовольственной гуманитарной помощью на Запад. На автозаправках выстраивались гигантские очереди из машин. У меня лично автомобиля тогда не было и наличие бензина интересовало мало.

Телевизор приносил одну неприятную новость за другой. Весной 1992 года вспыхнула война в Боснии, что привело к взрыву на Балканах. На стороне сербов выступили русские добровольческие отряды, а мусульман-босняков и хорватов поддержали страны НАТО.

Для быстрого перехода к капитализму правительство Российской Федерации объявило о начале «ваучерной приватизации». 11 июня 1992 года Постановлением Верховного Совета была утверждена «Государственная программа приватизации…» Главный идеолог «ваучерной приватизации» Чубайс обещал, что один ваучер будет равен стоимости двух автомобилей «Волга». Люди стояли в пунктах приватизации в очередях, чтобы получить заветный ваучер. Я тоже получил несколько ваучеров. Скажу о своих ваучерах – на них, позже, когда у меня появились «Жигули», я смог купить лишь матерчатые чехлы на сиденья своей машины. Вот тебе и две «Волги». Ха-ха-ха!

После всей этой аферы, позволившей из перестроечных кооператоров сформироваться бизнес-элите и ельцинской олигархии, слово «ваучер» стало ругательным. Кстати, в Англии приватизация была проведена постепенно в течение нескольких десятков лет.

В середине июня Ельцин поехал в Соединенные Штаты, где на совместном заседании обеих палат конгресса его стоя приветствовали американские конгрессмены, аплодируя развалу СССР. На его подобострастие перед американцами стыдно было смотреть и мерзко об этом писать, но так было. Как и был его звонок «другу Джоржу» (президенту США Бушу-старшему) сразу после подписания в Беловежской пуще документа, развалившего Союз. Этого добровольного Ельцинского унижения перед «старшим хозяином» из истории не выкинешь, как бы кому ни хотелось.

Страну заполнял пьянящий «воздух свободы»! Стало можно все! Анархия! Все, ранее запретное, стало доступным. При ресторанах и гостиницах возникли, как грибы после дождя, кабаре с танцами топлесс. Ветер перемен чувствовался во всем. В моду входили яркие, кричащие цвета, которые у молодежи ассоциировались с полной свободой и раскованностью. На эстраде зажигались новые звезды – от Наташи Королевой до «Коррозии металла». 1992 год стал началом бандитской эры «лихих 90-х». Пришло время «бригад», «группировок», «стрелок», «разборок», «братков», «наездов» и «крыш». Телевизионная программа Невзорова «600 секунд», успевающая за десять минут рассказать о основных событиях в нашем городе, изобиловала сценами насилия и разрушений… Зато имела бешеный рейтинг и гремела в нашем городе.

В ответ на бандитский беспредел, на бушевавшие криминальные войны население стало вооружаться. Да и как не вооружаться, когда, включая новости НТВ, можно было услышать, что где-то взорвали банкира, где-то застрелили бизнесмена… Ельцин подписал указ, разрешающий гражданам покупать пневматические и газовые пистолеты и газовые баллончики для самозащиты.

В начале августа 1992 года в поселке Мухалатка, близ Ялты, Ельцин и Кравчук подписали соглашение «О поэтапном урегулировании проблем Черноморского флота». Как говаривал пьяница Ельцин: «Черноморский флот был, есть и будет Черноморским». Двадцать с лишним лет эти проблемы Черноморского флота саднили и кровоточили, пока виртуозная, неожиданная для всего мира, блестящая операция по возвращению Крыма, а значит, и базы Черноморского флота Севастополя в родную гавань, была осуществлена без малейшей капли крови. Деяние, достойное императрицы Екатерины Великой.

Самыми горячими точками бывшего Союза в тот год стали Приднестровье и Таджикистан.

В августе 1992 года вышел Указ президента России «О введении приватизационных чеков в РФ». Но и это еще не конец шоковым реформам. Кроме самой реформы, на людей обрушилась колоссальная инфляция, в результате радикальной либерализации потребительских цен. По итогам 1992 года инфляция составила примерно 2500 процентов, что привело к ликвидации ценности всех сбережений советского времени. Следует заметить, что затеянная «реформаторами» приватизация имела не экономическую, а политическую цель. Чубайс и компания хотели лишить «красных директоров» собственности, а с ней и силы, ради политического торжества новой буржуазии, новых молодых волков капитализма.

Постепенно начали вызревать непримиримые противоречия между депутатским корпусом и президентской властью Ельцина. То, что Ельцин наломал дров, стало ясно уже к концу 1992 года. Народ начал быстро разочаровываться в своем кумире. Но в целом в стране этот год прошел относительно мирно.

Зато наступивший 1993 год не принес мира Европе. Продолжался кровавый конфликт, братоубийственная война в самом сердце Европы в Боснии. Второй год шла осада Сараево сербами. В Боснию вступили войска НАТО.

В начале января газеты и телевидение трубили в фан-фары – в столице подписан договор по стратегическим наступательным вооружениям (СНВ-II) между Штатами и Россией по сокращению на две трети числа имеющихся ядерных боеголовок. С одной стороны, хорошо, уменьшается опасность войны, с другой – у нас сокращаются самые передовые и опасные для противника боеголовки ракет, установленных на железнодорожных платформах. Среди десятков тысяч вагонов их невозможно отследить ни из космоса, ни радиотехнической, ни наземной разведкой. Надеюсь, это чудо-оружие уничтожается не навсегда и когда-то возродится вновь, для надежной защиты нашей страны.

В январе Чечено-Ингушская республика разделилась на Ингушетию и Чечню. Конечно, никто тогда не предполагал, какие сепаратистские амбиции зреют в умах новых руководителей Чечни и к какой кровопролитной и жестокой войне это приведет.

В середине января Соединенные Штаты – этот «мировой полицейский», а после распада СССР еще и единоличный «хозяин» однополярного мира – нанесли ракетный удар по ядерным объектам близ Багдада. Мир вздрогнул! Неужели наступает Третья мировая? Слава Богу, обошлось.

В конце января 1993 года вступил в должность 43-й президент Соединенных Штатов Билл Клинтон. У Ельцина появился новый друг Билл.

Весной в стране разразился конституционный кризис. На Девятом Внеочередном съезде народных депутатов депутаты, которых поддержал Верховный Совет, попытались отрешить президента Ельцина от власти. Было принято решение о проведении референдума о доверии президенту, председателю Верховного Совета и депутатскому корпусу. Власть под Ельциным зашаталась, но он не растерялся и «рванул» в начале апреля в Канаду в Ванкувер на встречу с новым президентом США Клинтоном. Насколько необходимо это было в то время для международной политики – не знаю, но заручиться поддержкой «друга Билла», наверное, следовало… Противостояние двух ветвей власти в стране, начавшееся с юридических и экономических споров, вылилось в полноценный конфликт. По сути, в конституционный кризис.

25 апреля состоялся Всероссийский референдум, прозванный «Безответный референдум», который должен был, но не смог вывести страну из конституционного кризиса. Он мне запомнился по рекламному слогану «Да – да – нет – да». На референдуме гражданам предлагалось ответить на четыре вопроса: первый – о доверии президенту; второй – о доверии правительству; третий – о необходимости досрочных выборов президента; четвертый – о необходимости досрочных выборов народных депутатов. Ельцин призывал граждан отвечать «Да» на все четыре поставленных вопроса, но его команда, его пиарщики раскрутили запомнившийся слоган «Да – да – нет – да». Разрешить конфликт референдум не смог. Легитимных оснований для разгона Верховного Совета Ельцин не получил.

В последний день июня курс доллара превысил отметку в тысячу рублей. На торгах Московской межбанковской валютной бирже составил 1024 рубля за один доллар США.

Летом, в разгар отпусков, правительство страны провело денежную реформу. С целью укрощения инфляции и обмена оставшихся в обращении денег на купюры нового образца. Реформа носила конфискационный характер в связи с тем, что был установлен ряд ограничений при обмене денежных знаков. В качестве официальной цели реформы была объявлена борьба с инфляцией. Правительство Черномырдина лишило Россию возможности контролировать всю денежную наличную эмиссию и экономику, зависящих от нее республик рублевой зоны, что подтолкнуло республики к выпуску своих собственных денег. К сожалению, реформа так и не укрепила рубль. В стране стала известна фраза Черномырдина, которую он произнес на пресс-конференции, рассказывая, как готовилась неудавшаяся денежная реформа: «Хотели как лучше, а получилось как всегда». Золотые слова!

Честно сказать, я мало вникал в происходящие политические события, да и, по-моему, не только я. Миллионам россиян было наплевать на политические маневры сторонников и противников Ельцина, люди выживали как могли в этом хаосе «рыночной экономики». В стране продолжались «радикальные рыночные реформы», грабительская приватизация, появлялись какие-то чековые инвестиционные фонды, плодились новые финансовые пирамиды, грабящие и обманывающие людей. Многие заводы останавливались, научно-исследовательские институты закрывались, оказавшиеся без работы люди устремлялись на улицу в надежде заработать на кусок хлеба, и это притом что войны не было! Как будто дьявол поднялся из преисподней и явился на нашу многострадальную землю, правя свой сатанинский бал! В столице светская жизнь «била ключом»! Состоялся Московский международный кинофестиваль, западные актеры и актрисы фланировали по красной дорожке и на приемах рука об руку с нашей новоявленной «богемой»… Наш фильм «Барабаниада» получил специальный приз жюри. Хороший фильм или нет, не знаю, сам не видел, да и некогда было.

Все мои мысли тогда занимала научная работа и диссертация. Я руководил большим коллективом, куда входили, кроме моих сотрудников, специалисты нескольких научно-исследовательских институтов – Прикладной химии, Корабелки, Гидроприбора, Мортеплотехники и других, – всего более двадцати человек, начиная с докторов и кандидатов наук и заканчивая слесарями-сборщиками. Вообще, работа в коллективе научных сотрудников высшей квалификации требовала постоянного напряжения собственных мозгов, а управление таким разномастным коллективом – определенной дипломатии, а иногда и волевых усилий. Я с этим справлялся, недаром сотрудники характеризовали меня «пушистый бультерьер» – галантный, но с железной хваткой.

Во время мозгового штурма или обсуждения предстоящего эксперимента я выслушивал мнение каждого, вырабатывался алгоритм проведения эксперимента и составлялся план-график работ, который утверждался мной и научным руководителем темы, и с этого момента план становился законом для исполнения всеми членами коллектива. Бывали дни, когда я настолько уставал, что еле доплетался до дома. Но моя семья поддерживала меня… В эти трудные дни на хрупкие плечи жены, моей умницы, моей красавицы, легли заботы о пропитании нашей семьи в прямом смысле этого слова. После работы она простаивала часами в очередях с талонами в руках за мясом, крупами, а если повезет, и за банкой растворимого «черного» кофе. Потом успевала приготовить ужин, и было непонятно, как у нее все так быстро и вкусно получается. Моя родная, спасибо тебе за этот огромный труд!

Я уже говорил, что многое в политической жизни страны оставляло меня, да и большинство населения равнодушными, но осенью 1993 года случилось то, что не могло не волновать. Осенью на улицы столицы пришла гражданская война…

21 сентября президент Ельцин совершил государственный переворот, распустив высшие органы представительной власти – Съезд народных депутатов и Верховный Совет. Народные депутаты, в свою очередь, при поддержке Конституционного Суда объявили Ельцина низложенным и провозгласили вице-президента Руцкого главой государства. На десять дней наступила патовая ситуация двоевластия. Второго октября демонстрация сторонников Верховного Совета прорывает без особых усилий милицейское оцепление на Садовом кольце. Начинается силовое противостояние. Фактически не встречая сопротивления, немногочисленные отряды защитников Белого Дома (парламента России) захватили соседние здания мэрии столицы, а затем по приказу Руцкого и генерала Макашева отправились брать под свой контроль телестудию в Останкино. Прямо по Ильичу: «Взять почту, телеграф, телефон». Однако там их ожидала настоящая бойня: засевшие на крышах военнослужащие внутренних войск дивизии Дзержинского вели огонь на поражение. Погибло около пятидесяти человек!

Обвинив сторонников Верховного Совета в вооруженном мятеже, Ельцин убедил руководство армии вмешаться в противостояние. Утром 4 октября верные Кремлю части окружили Белый Дом и начали расстреливать его из танковых орудий, предварительно отключив телефонную связь, системы водо- и электроснабжения. Телевидение транслировало все происходящее в прямом эфире не только на российских, но и международных каналах. На это страшно было смотреть… Танковые орудия с грохотом изрыгали огонь, черные клубы дыма вырывались из горящего Белого Дома! Доигрались сволочи, и демократы, и либералы, и коммунисты! Но многие жители столицы спокойно, даже с любопытством, наблюдали за происходящим…

Ввиду бессмысленности сопротивления Руцкой сдался вместе со всеми своими сторонниками спустя несколько часов после начала обстрела. Жутко об этом писать, но тогда казалось, Россия подошла к порогу гражданской войны, постояла около него и отступила назад. И слава Богу!

4 октября Ельцин обратился к гражданам России с оценкой событий в столице как «заранее спланированного фашистско-коммунистического мятежа». Руцкой и Хасбулатов были арестованы. На следующий день в России была запрещена деятельность оппозиционных партий и газет. Вот вам и демократ Ельцин! Утер нос всем революционерам! Седьмого октября главный военный пост страны – Пост №1 – перенесли от Мавзолея Ленина к Могиле неизвестного солдата.

В конце октября 1993 года Правительство Российской Федерации приняло решение об отпуске цен на хлеб. В результате цены выросли в три раза: 190–200 рублей за батон белого и 220–240 рублей за буханку черного хлеба. Многим даже хлеб становился не по карману…

Бандитизм и беспредел в связи с переделом в стране собственности бушевали. Газеты и телевидение ежедневно передавали сообщения об убийствах, взрывах и кровавых разборках. Так, 25 ноября состоялась одна из самых жестоких бандитских разборок начала «лихих 90-х» – расстрел в клубе завода «Рязсельмаш» в городе Рязани, где погибло восемь и ранены девять человек.

Поговаривают, что к концу 1993 года президент Ельцин, обвыкнувшись в Кремле, любил сопоставлять себя с царем. Когда кто-то из журналистов назвал Ельцина «царем Борисом», ему это очень понравилось.

В середине декабря Всенародным голосованием была принята новая Конституция Российской Федерации и одновременно прошли выборы в Совет Федерации и Государственную думу – новый законодательный орган страны. Больше всех голосов на выборах получили представители Либерально-демократической партии Жириновского.

Заканчивался 1993 год. Год, промелькнувший какой-то мешаниной в умах и каким-то калейдоскопом на экране телевизора. Тяжело обо всем этом писать, даже сейчас.

«За державу обидно!» Хотя в мире происходили удивительные открытия и инженерные прорывы. Фирма Intel выпустила 64-разрядный микропроцессор «Pentium», который состоял из 3,1 миллиона транзисторов и мог выполнять 112 миллионов операций в секунду! Фантастика! Нам же похвастаться было не чем.

Наступил 1994 год. Запад праздновал победу в холодной войне, объявив об окончательной победе своих ценностей над всеми другими. В нашей стране «временщики» продолжали планомерно добивать остатки страны, сдавая дорогим «западным друзьям» внешнеполитические позиции по любому вопросу. За свою сговорчивость тогдашний министр иностранных дел Козырев получил на Западе прозвище «Мистер Йез» – «Мистер Да». Главным геополитическим отступлением этого года был вывод наших войск с территории бывшей Восточной Германии. Это радостное для немцев и всего НАТО событие было отмечено праздничным парадом в Берлине, на котором больше всех веселился крепко выпивший Ельцин.

Сколько лет прошло, но всякий раз вспоминая «дирижирующего» оркестром в Германии пьяного в дупель Ельцина, испытываю нестерпимое чувство стыда за свою страну.

В этом году Украина в обмен на безъядерный статус цивилизованно развелась с Россией, а Белоруссия, наоборот, обеими руками стояла за интеграцию, и как показало время, не прогадала. Внутри страны вместо разогнанного и расстрелянного Верховного Совета в столице начали заседать бесправная Госдума и послушный Совет Федерации. Зато творческая интеллигенция наслаждалась небывалой свободой! Своего рода сертификатом того, что страна наконец-то стала свободной, явилось возвращение в страну после двадцати лет проживания за границей живого классика писателя Солженицына. Российский кинематограф наслаждался полной свободой и все никак не мог наесться еще недавно запретными плодами. Вышел фильм «Мастер и Маргарита» с весьма фривольными сценами…

Но в российской экономике не все было так гладко, как в кино. Страна неуклюже осваивала законы рыночной, вернее сказать, базарной экономики. Центральные улицы городов напоминали барахолку. Медицинское обслуживание населения практически рухнуло. Лекарств не было, а если и были – то импортные, по заоблачным ценам. Помню случай.

Я вызвал скорую помощь – меня прихватил очень болезненный почечный приступ. Узнав, что я флотский офицер, скорая повезла меня Морской госпиталь. От боли я не мог разогнуться, старая болезнь давала о себе знать. Дежурный по госпиталю, молодой врач, скомандовал сестре: «Готовьте укол баралгина, снимем почечную колику», на что сестра ответила: «Доктор, баралгина нет». «Тогда наберите ему ванную горячей воды, поможем камню выйти». «Доктор, ванну демонтировали уже давно, нет горячей воды». Док посмотрел на меня и сказал: «Могу сделать укол анальгина, но ведь вы знаете, он не поможет». «Не надо док, – ответил я. – Вызовите дежурную машину, пусть отвезет меня домой». «Машина есть, нет бензина», – был мне ответ. Вот так, с почечной коликой (жуткой болью) я потащился в дергающемся и трясущемся трамвае обратно домой. История, по понятной причине, врезалась в память навсегда.

Не менее ярким воспоминанием о том времени являются аферы с финансовыми пирамидами. В первой половине года из любого утюга слышалась реклама финансовой пирамиды «МММ». В конце июля 1994 года наступил ее крах! Миллионы «не халявщиков, а партнеров» остались с носом. Кто-то и без квартир!

До сих пор удивляюсь, как люди в те годы велись на желании быстро заработать без труда деньги? Люди теряли последнее, но сил у народа выступать уже не было. Весь пар был выпущен в начале 90-х годов. Но не все захлебнулись в мутной воде рыночной свободы. Именно в 1994 году окончательно сформировалось понятие новых русских, полукриминальных нуворишей в малиновых пиджаках. Под этих новых русских создавались и соответствующие развлечения, всяческие ночные клубы со стриптизом и прочими прелестями… Именно в это время газеты и телевидение все громче заговорили о заказных убийствах и бандитских разборках. Стрельба на улицах уже не была редкостью. На дворе наступили «лихие 90-е».

В «черный вторник» 11 октября 1994 года произошло обвальное падение курса рубля по отношению к доллару. За один день курс доллара вырос с 2833 рублей до 3906 рублей.

У нас в семье рублей было негусто, поэтому пережили мы «черный вторник» спокойно.

Справедливости ради должен сказать, что помимо безудержной «прихватизации», финансовых пирамид и бандитских переделов в стране потихоньку начинали происходить и позитивные моменты… Люди трудились, приспосабливались к новым рыночным условиям. Так, на автозаводе в Нижнем Новгороде сошла с конвейера первая грузовая «Газель».

Но как бы то ни было, 1994 год заканчивался скверно. Скверно было в России. В конце года мирная жизнь разбилась о начавшуюся Первую Чеченскую войну. Для решения вопроса с Дудаевым пришлось официально бросить в бой армию.

И армия, несмотря на почти нулевой военный бюджет, вынуждена была сражаться в Чечне. Впереди был ад! А Ельцин крепко пьяным танцевал и радостно дирижировал в Германии оркестром. Это видел весь мир! Стыдоба ужасная! Самым точным определением того ельцинского времени, самоопределением той ельцинской эпохи стало емкое русское слово – бардак.

На дворе – апогей Ельцинского беспредела. Продолжается кровавая война на Кавказе. В феврале 1995 года после ожесточенного штурма нашей армии удалось, наконец, вытеснить дудаевцев из Грозного, который либеральные журналисты определили «чеченским Сталинградом», а наших солдат, проливающих кровь за целостность страны, обозначают безликим словом «федералы». Несмотря на официальные заявления военных, что это не «штурм, а спецоперация», от Грозного к концу зимних боев остались одни руины. Телевидение показывает их в новостях крупными планами, но это не придает радости от победы. На самом деле бои переместились в горные районы Чечни, а российское руководство продолжало твердить о «завершении военного этапа операции».

Неожиданно в июне отряд боевика Басаева численностью до двухсот человек стремительно ворвался в городок Буденовск, захватил в заложники более тысячи шестисот мирных жителей, согнав их в местную больницу. Наш спецназ штурмовал здание больницы, но безуспешно. Огромное число заложников заставило премьер-министра страны Черномырдина провести телефонные переговоры с Басаевым. Только вдумайтесь! Правительство России ведет переговоры с каким-то бандитом, боевиком, террористом… Понятно, на кону жизни тысячи людей! Слава богу, часть заложников освободили, а террористической группе предоставили транспорт для проезда в Чечню.

Но как это вообще могло случиться? Хотя чему удивляться, в стране уже два года существовал режим ельцинского самовластия. Совет Федерации и Госдума играли роль бесправной говорильни для выпуска пара протестных настроений в обществе, а стоящая за спиной Ельцина кучка нуворишей-олигархов продолжала грабить страну, вольница 90-х продолжалась, и конца этому не было видно. На улицах беспризорные дети и попрошайки уже никого не удивляли и мало кого волновали.

Но вернемся в осень 1995 года. Начало октября порадовало короткой чудесной порой, именуемой в народе «бабье лето»… Получив полный расчет в строевом отделе института, я обратился в бухгалтерию за подъемными. Но тут случился облом! Мне объяснили, что денег в кассе нет и неизвестно когда они появятся. Таким образом, после стольких лет службы я покинул часть без рубля в кармане! Надо было что-то срочно предпринимать. Не буду кривить душой, конечно, я заранее предпринял ряд шагов по поиску работы. Был вариант устройства в одну из топливных компаний города и в компанию по поставкам морской техники в Индию. Там и там меня обнадежили, но меняющаяся на глазах ситуация тяжелого экономического кризиса, я бы сказал падения экономики, привела к сокращениям, и эти варианты отпали.

Делать нечего, обратился на биржу труда. Узнав о моих двух высших образованиях и ученой степени, посетовали на то, что подобного уровня вакансий у них на бирже нет и не бывает, и, потупившись, посоветовали искать работу, используя «личные связи».

После того как я расстался с флотом, жена подарила мне мольберт, масляные краски и кисти, с пожеланием: «Заняться делом на пенсии». Делом это не стало, но час-полтора времени вечером, когда все засыпали, для рисования выделял. В юности я учился в художественной школе, получалось, по отзывам, неплохо. Работы свои, в основном пейзажи, натюрморты, дарил, но кое-что осталось висеть дома на стенах. Это была своеобразная психологическая отдушина, возможность отвлечься от маразмов нашей тогдашней жизни.

С поиском работы было сложно, экономику страны лихорадило. По районам города организовывались ярмарки вакансий. Очереди выстраивались длиннющие, но для меня, моего уровня образования, на этих ярмарках вакансий не было. В августе, один за другим, начали сыпаться коммерческие банки, которые с начала 90-х годов росли, как грибы после дождя. Причина очевидна – гиперинфляция. В эти годы, через нее в пользу банков, вернее, в пользу ключевых акционеров перераспределялось до нескольких процентов валового внутреннего продукта – баснословные деньги. В те годы, чтобы залатать прорехи в бюджете, Банк России печатал деньги и выдавал их банкам в виде кредитов. Банки должны были кредитовать экономику, чтобы было на что жить заводам и людям. Но банкам намного проще было покупать постоянно дорожавшую валюту. На фоне падения экономики и массового обнищания граждан, этакими островками финансового благополучия и успеха смотрелись банки «Менатеп», «Инкомбанк» и прочие. Еще бы, вложения в доллар давали до двухсот процентов, а рынок межбанковских кредитов приносил прибыль в триста-четыреста процентов. Так ловко делать деньги из воздуха российским банкирам и спекулянтам не удавалось уже никогда. Теперь понятно, почему самые вкусные куски российской экономики в результате приватизации скупили именно те, кто преуспел в финансовом бизнесе, – те, у кого были мешки долларов. «Завод – за мешок долларов» – это правда!

Когда Ельцин засобирался на президентские выборы следующего 1996 года, была серьезно зажата денежная масса, были подняты обязательные резервы коммерческих банков, введен валютный коридор, вместо валютных спекуляций банкам был предложен рынок рублевых государственных краткосрочных облигаций. В результате удалось резко сбить инфляцию. Следствием этой политики и стал банковский кризис, жертвами которого стали десятки банков второго эшелона. Собственно, туда им и дорога, спекулянтам!

С середины октября в окна часто стучал дождь… Стволы и голые ветви деревьев почернели. Небо стало низким и серым… С деньгами в семье было очень туго, выручала моя пенсия и подработка жены, педагога начальных классов, – репетиторство детишек перед поступлением в школу. Я продолжал поиски работы…

Город начали заполнять подержанные иномарки «Мерседесы», «Форды», «Вольво». На улицах продолжали звучать выстрелы и автоматные очереди. В октябре был расстрелян директор «Санкт-Петербургского коммерческого дома» и его охранник. Среди бела дня был убит английский бизнесмен при входе в кафе, которое он опекал. Бандитский беспредел не останавливался, но жизнь продолжалась. В Петропавловской крепости открылась выставка Митьков – художников-примитивистов, которые отображали суровый, а подчас и черный юмор реалий жизни «лихих 90-х». При взгляде на митьковские картинки у меня лично появляется чувство какой-то безысходности, когда непонятно, как жить дальше, на что ориентироваться… и какой-то брезгливости, но принцип «Как вижу, так и рисую», наверное, имеет право на существование.

Близился конец ноября 1995 года. Небо затянуло тучами. На проводах нахохлившиеся вороны вздрагивали под порывами северо-западного ветра… 25 декабря, «под елочку» в городе пошел дождь. На Невском проспекте деды морозы разгуливали под зонтиками. Заканчивался тяжелый, какой-то шалый 1995 год. Хотелось верить, что наступающий год будет лучше прошедшего.

Словно подтверждая эти мечты, именно в ночь с 1995 года на 1996 год в эфире Первого канала Общественного Российского телевидения, основанного 1 апреля 1995 года вышел первый телефильм из серии новогодних музыкальных фильмов Константина Эрнста под названием «Старые песни о главном». Это был мюзикл с участием известных артистов – Агутина, Варум, Долиной, Газманова, Орбакайте и других, стилизованного под 50-е годы, действия которого происходило в советском колхозе. Замечательная идея автора – исполнение старых песен современными артистами объединило разные поколения зрителей страны, когда молодых привлекали популярные артисты, а старших –песни их молодости. Песня «На побывку едет молодой моряк», «Хорошие девчата», «Одинокая гармонь» и многие получили второе рождение, зрители с ностальгией вспоминали советские времена, как оказалось, канувшие в историю навсегда. Мы с семьей с удовольствием посмотрели этот музыкальный фильм и встретили Новый Год с хорошим настроением.

Глава 2. «Лихие 90-е». 1996–1999 годы

В наступившем 1996 году периодически ходил в институт за деньгами. Положенные мне подъемные деньги выдавали по крохам, и растянулось все это безобразие на целый год.

Оставался вариант поиска работы через знакомых. Наконец, по совету друзей, встретился с человеком, который несколько лет был директором вагона-ресторана фирменного поезда Москва – Хельсинки, и у него была своя фирма по оснащению ресторанов столовой посудой, столовыми приборами и столовым стеклом. Нужно сказать, что в те годы – годы шальных денег – рестораны в городе на Неве росли, как грибы. Правда и закрывались они так же быстро. Но это только способствовало торговле ресторанными причиндалами. У него был выставочный зал в помещении на первом этаже жилого дома. Фирма называлась «Европейский ассортимент». В витринах я увидел фарфоровые тарелки «Bausсher», ножевые приборы «WMF», стеклянные бокалы «Spiegelau». Все это сверкало, блестело, переливалось… На него работало два сотрудника – продавец и бухгалтер. Покупалось все это в Финляндии, и хозяин сам, находясь за рулем своего фургончика, провозил через границу, используя свои связи на таможне.

Понимая, что отступать некуда, деньги нужны были в семье позарез, я согласился. Но понимал я и то, что требуется под себя освоить дополнительный сегмент нужных при оснащении ресторанов вещей, чтобы не «съедать» зарплату у продавца посуды. Ресторанная мебель отпадала, ей занимались многие. Я остановился на тепловом оборудовании – плитах, котлах, пароконвектоматах и прочей технике. Высказал свое предложение хозяину, тот согласился. Нужны были заказчики оборудования. Что делать, где их искать? Никакой общей базы адресов ресторанов не было, да и оборудование покупается на этапе, когда ресторан еще не открыт и адреса его в телефонной книге еще нет. Тогда я поступил так: взял карту города, расчертил центральную (историческую) часть на квадраты, почему историческую, да потому что именно там открывались нужные мне заведения, и начал обходить улицу за улицей, осматривая первые этажи и подвалы каждого дома, где идут строительные работы и возможно открытие кафе или ресторана. День за днем, квадрат за квадратом стаптывал я обувь, обходя улицу за улицей… И вот удача!

В обширном полуподвале вовсю трудились строители.

Я познакомился с руководителем проекта, и он подтвердил, что ему необходимо импортное тепловое, холодильное и обрабатывающее оборудование, а также посудомоечное и барное оборудование. У меня с собой был каталог очень известной финской фирмы с такими товарами. Мы подобрали необходимый ему перечень, я подготовил коммерческое предложение, и работа закипела. В результате был подписан договор поставки, получен аванс и через два месяца оборудование, привезенное из Финляндии, было смонтировано и запущено в работу. Правда, все это смахивало на авантюру. У нас не было механиков для пуско-наладки. Мы с хозяином сами, используя свои знания и опыт, занимались этим. Запомнился первый пуск очень сложного и дорогостоящего оборудования – пароконвектомата. Это такой электронный агрегат, совмещающий в себе и жарочный шкаф, и пароварку, с подводом и сливом воды. Мы стояли у пароконвектомата, инструкция была на финском языке, хозяин звонил в Финляндию инженеру фирмы, продавшей нам пароконвектомат, и спрашивал на ломаном английском, что и как нажимать и в какой последовательности. Тот отвечал на таком же английском, и мы экспериментировали. Слава богу, пароконвектомат запустился!

Начало моей трудовой деятельности на гражданке было положено. Требуемое оборудование хозяин привозил из Финляндии. Таможню он проезжал ночью, когда стояла знакомая смена. Дорогущее оборудование «проходило» как бытовая техника для личного пользования. Прибыль это приносило баснословную, но и рисковал он многим. Дорога в Финляндию была глухая, темная, опасная. Бандитская дорога. Это сейчас, как говорится, на каждом километре светящиеся заправочные станции, с магазинчиками, кафешками и телекамерами. Тогда никаких заправок не было и в помине. По дороге хозяин мчался не останавливаясь, а если начнут тормозить силой, у него под сидением был автомат. Это с его слов, но почему-то этому верилось…

Работы было много, но моим минусом, что мешало работе, в то время была недостаточность знаний импортного оборудования, и хозяин предложил мне съездить в Финляндию на фирму «Метос» и поучиться. Это была моя первая заграничная командировка. С чувством душевного трепета проводил я взглядом промелькнувшие в окне поезда «Сибелиус» невысокие столбики границы. Я – за границей. Но выйдя из здания железнодорожного вокзала в Хельсинки на улицу Маннергейма, пройдя по Эспланаде и оказавшись на Сенатской площади, я окунулся в русский мир, в российскую историю. Памятник русскому императору, российская имперская архитектура. Слева от меня возвышалось строгое здание главного корпуса Университета, справа – белоколонное здание Сената. Эта часть города настолько напоминала наш город, что невольно хотелось оглянуться и поискать взглядом Неву. В центре площади – великолепный памятник Александру II. На постаменте из красного гранита в окружении скульптур «Закон», «Мир», «Свет» и «Труд», возвышалась фигура императора – освободителя. Я провел в Хельсинки несколько дней. Для меня учеба на «Метосе» оказалась полезной, информативной и своевременной.

Главным событием июня 1996 года были президентские выборы. Чтобы протащить на второй срок ненавистного почти всем слоям общества Ельцина, с его стартовыми шестью процентами рейтинга и зашкаливающей народной ненавистью, политтехнологи использовали, как потом оказалось, два нехитрых приема. Прежде всего, они раскололи протестное большинство и не допустили победы главного оппозиционного кандидата на пост президента Зюганова в первом туре. Для этого прокремлевскими средствами массовой информации в сжатые сроки был слеплен образ крутого русского генерала «спасителя Приднестровья» из брутального генерала Лебедя. Скажу, что и я попался на этом.

Я голосовал за генерала Лебедя. Но набрав в первом туре немалые шестнадцать процентов голосов, Лебедь тут же принес их Ельцину «на блюдечке с голубой каемочкой» – призвав свой электорат поддержать Ельцина во втором туре. Второй раз, я на это уже не купился и за Ельцина во втором туре не голосовал.

Второй прием политтехнологов, как стало ясно позже, заключался в том, чтобы поставить избирателей перед ложной альтернативой: или «какой ни есть» Ельцин – или возврат в «темное коммунистическое прошлое с пустыми прилавками». Многим запомнился слоган той компании: «Голосуй за Ельцина или проиграешь!» Самой экстравагантной фигурой из кандидатов в президенты тогда был водочно-таблеточный король Брынцалов – яркий образец новорусского нувориша.

В общем, Ельцин получил в первом туре – тридцать пять процентов голосов, Зюганов – тридцать два процента. Второй тур выборов, проходивший 3 июля, выиграл Ельцин.

В середине лета мэр нашего города Собчак проиграл на выборах главы города своему заместителю Яковлеву. Во втором туре голосования Яковлев набрал сорок семь процентов голосов, Собчак – сорок пять. Как я понимаю, Собчак проиграл, потому что был уверен, что он хорош сам собой, что его любит народ, что он резонансен для своих избирателей. Его подвела безумная самоуверенность. Хотя в городе уже говорили, что он забабахал себе квартиру в центре города – совершенно незаконно и совершенно по-хамски. Идя на выборы, Собчак был самонадеянно уверен, что он – первый мэр, демократ, светская фигура, обязательно выиграет. Но не вышло. Бывает и так.

В начале августа с трудом поставленный врачами на ноги после очередного инфаркта Ельцин тяжелобольным человеком вступил в должность президента России. Многие помнят, как о Ельцине сообщали кремлевские источники: «Ельцин болеет, но работает с документами». «Рукопожатие у него крепкое», успокаивал население пресс-секретарь президента Ястржемский.

А на юге России продолжалась кровавая Первая Чеченская война. В начале августа отряды чеченских сепаратистов численностью до двух тысяч человек неожиданно атаковали Грозный, наши не смогли удержать город и, понеся большие потери, отошли. Одновременно сепаратисты захватили города Гудермес и Аргун. В конце августа секретарь Совета Безопасности генерал Лебедь и ичкерийский лидер Масхадов в Хасавьюрте подписали соглашение о выводе федеральных войск из Чечни. Так бесславно закончилась Первая Чеченская кампания, что еще больше деморализовало и без того полуразваленную ельцинскими реформами российскую армию. Средства массовой информации вовсю клеймили армию, трубили о коррупции среди генералов, о чудовищной дедовщине и бедственных условиях службы солдат. На флоте дела обстояли не лучше, а может быть, и хуже!

Хотя российский обыватель каждый день во всех подробностях видел по телевизору ужасы Чеченской войны, его повседневную жизнь она затрагивала не очень сильно. Основная масса населения жила совсем другими заботами. Миллионы людей сидели без зарплаты на загибающихся старых советских предприятиях, среди которых были и бывшие флагманы социалистической индустрии.

Вместе с тем для части амбициозных людей наступило время, когда можно было начать бизнес с нуля, присосавшись к государственной собственности… Наступило время «малиновых пиджаков».

В соответствии с классикой жанра народу требовались и зрелища. В сентябре 1996 года в Столицу пожаловала американская поп-звезда первой величины – Майкл Джексон. В Белом зале столичной мэрии прошел прием в честь Майкла Джексона. Очередной пир во время чумы! В эти годы в Столице вовсю шло амбициозное лужковское строительство копии храма Христа Спасителя, реконструировался стадион в «Лужниках» и многое другое. Столица, как клоп, высасывала деньги со всей страны. Наш город на Неве похвастаться этим не мог.

В августе вступил в действие закон о налогообложении «челноков» и их грузов на границах России. «Челноков» в стране сразу резко поубавилось. Тем временем при полном попустительстве и непротивлении Ельцина украинский президент Кучма ликвидировал суверенитет республики Крым, преобразовав ее в автономную республику.

Несмотря на установившийся авторитарный режим личной власти Ельцина и стоящих за его спиной кучки нуворишей – олигархов, вольница «лихих 90-х» годов в стране продолжалась. Разгул бандитизма, грабежей и убийств никакими указами не уменьшался, а наш город на Неве набирал славу «бандитского Петербурга». В ночь на 19 декабря 1996 года произошел взрыв в самом массовом городском транспорте – в метрополитене. Слава богу, обошлось без жертв. Несмотря ни на что жизнь продолжалась. К концу года завершился вывод наших войск из Чечни, а на заводе в Набережных Челнах началось серийное производство автомобиля ВАЗ-2110, знаменитой «десятки».

Первый канал традиционно порадовал новогодним телевизионным фильмом – мюзикл «Старые песни о главном 2», действие которого происходило в Доме Культуры на окраине столицы, во дворе и в квартирах соседних домов. Популярные актеры: Пугачева, Гурченко, Агузарова, Вайкуле, Сюткин, Малинин, Меладзе и другие создали замечательную атмосферу советских 60-х годов, исполнив популярные в те годы песни «Как провожают пароходы», «Лада», «Осенние листья», «Снег идет..». получили от этого мюзикла хорошее настроение с легкой грустинкой по прежним временам.

В наступившем 1997 году моя работа шла по принципу «дальше больше». Связи хозяина в ресторанном бизнесе и мой апломб и, если хотите, авантюризм позволили нам ввязаться в исполнение сложнейшего комплекса работ по проектированию и оснащению одного из самых фешенебельных на тот момент объектов на набережной реки Мойки, финансируемого из столицы, с шикарным рестораном. Это были «мои университеты» в работе по оснащению оборудованием пищеблоков ресторанов. Слова «фритюрница», «ледогенератор», «миксер», «блендер» и им подобные я тогда и не слышал, ибо вся моя предыдущая служба была связана с ядерными реакторами и специальными энергетическими установками для подводных объектов. Да, было чертовки трудно, но я учился на ходу. Почти год сумасшедшего дома, и мы сдали объект. Ура!!! Это были не просто удача и успех. Это была уже известность, признание в этом бизнесе, что открывало двери других ресторанов… У нас уже были связи со специалистами наладчиками оборудования, мы подтянули ремонтную службу для обеспечения гарантийных обязательств. Работа налаживалась.

…Город пестрел рекламными растяжками, стены домов покрывала корявая реклама, да и обшарпанный общественный транспорт не украшал улиц. В январе состоялся первый концерт группы «Ленинград» Шнурова в «Арт-клинике». Месяц летел за месяцем… В начале мая новостные каналы захлебнулись криками – «Захват «Авроры»! А дело было так. Группа молодых людей из анархистов и нацболов под видом туристов прошла на легендарный крейсер, и пока несколько человек отвлекали дежурных матросов, два парня и девушка забрались на мачту и развернули пиратский флаг. На берегу их криками поддерживали соратники Лимонова. В течение пяти часов спасатели и психологи пытались снять «захватчиков» сверху. Газеты писали, что большинство участников этой скандальной выходки отделались штрафами. Как говорится, каждый выражается как может! На сцене Мюзик-холла состоялся творческий вечер Пожлакова в юбилейной программе «Ребята 70-й широты».

В августе после многолетней реставрации сняли леса и открыли храм Спаса на Крови. А в середине августа 1997 года наш город потрясло убийство вице-губернатора, главы Комитета по управлению городским имуществом Маневича. Это был видный экономист и политический деятель занимавшийся разработкой законодательства по приватизации, государственных программ приватизации, реформой жилищно-коммунального хозяйства на федеральном уровне. Он был идеологом концепции управления недвижимостью города, согласно которой должны устанавливаться единые для всех правила игры. Маневич был убит утром, когда в служебном автомобиле ехал на работу. Как потом выяснилось, снайпер стрелял из слухового окна чердака дома напротив из автомата с оптическим прицелом. Киллер получал данные о передвижении вице-губернатора по рации. Это было громкое убийство того тревожного времени. Первое убийство в новой России такого высокопоставленного чиновника. Оно вызвало шок! Официально заказчиков и убийцу так и не нашли.

В городе ходили разговоры, что убийство было связано с совершавшимися в Комитете управления государственным имуществом при Собчаке дичайшими махинациями по фактическому расхищению государственной собственности под видом приватизации. Возможно, и так…

У меня проект чередовался за проектом. В городе росло число ресторанов. По обе стороны Невского открывались заведения, не отставала Петроградская сторона и Васильевский остров. Ресторанов открывалось много, и часто их хозяева были людьми весьма своеобразными. Мне запомнился хозяин ресторана, названного в честь героя Отечественной войны 1812 года, что был открыт на улице Чайковского. Его владелец чеченец расплачивался со мной за поставленное оборудование наличными американскими долларами. Ящики его стола были набиты пачками «зеленых». Он, как говорили, был связан с Грозненской нефтянкой… Такого количества долларов я не видел ни до ни после… Он доставал пачку, распечатывал ее, доллары пахли краской, словно их отпечатали вчера где-нибудь на Монетном дворе Заячьего острова. Возможно, так и было. Времена были такие.

Или вот еще пример. В полуподвале здания на Малой Конюшенной строился ресторан, названный в честь легендарного рыцарского замка короля Артура и его «рыцарей круглого стола». Я поставлял туда оборудование и часто общался с хозяином, который ходил в ковбойских сапогах со шпорами, в кожаном жилете со свисающей бахромой из кожаных полосок и в кожаной американской шляпе, а длинные волосы убирал в узел на затылке. Колоритная личность, чем не истинный «американец».

В центре нашего интеллигентного города, на Невском, неподалеку от Дома журналистов, открылся ресторан в гангстерско-бандитском американском стиле. Жареное мясо в меню называлось «Отбивная по ребрам», а коктейль из крепких напитков – «Контрольный выстрел» и дальше все в том же духе. Запомнился интерьер зала – на одной из стен нарисована американская улица с небоскребами, по которой мчится полицейская машина с включенными фарами. Передняя часть автомобиля 30-х годов торчала из стены, отрезанная по лобовое стекло, и у нее светились фары. Эффект был необычный. Да, вот так, гангстерский ресторан в центр нашего интеллигентного города на Неве – такие интересные были времена…

Были и другие рестораны, куда я поставлял оборудование, но за давностью лет они не зацепились в памяти. Вся страна в то время была пропитана американизмами: рекламные растяжки над Невским на английском языке, названия магазинов – на английском, фильмы – американские, валюта в стране – «зеленая» американская, обменные пункты на каждом углу…

В начале августа в стране стала проводиться так называемая деноминация – изменение нарицательной стоимости денежных знаков, и вышел указ президента об укрупнении российских денежных единиц и замене обращающихся рублей на новые по соотношению тысяча рублей в деньгах старого образца на один рубль в новых деньгах. Таким образом, изменился масштаб цен в тысячу раз. Конечно, когда ценники были с множеством нулей, это было неудобно. Освобождение денег от нулей говорило гражданам, что скачков инфляции больше не будет, что экономика будет расти, а значит и благосостояние тоже. Деноминацию планировали провести плавно, в течение нескольких лет. Конечно, наши люди боялись. Они привыкли, что любой обмен это попытка отобрать у них накопления, но деноминация прошла спокойно. Правда, он не спасла страну от дефолта 1998 года.

На телеэкране в ночь на Новый 1998 год шел понравившийся зрителям музыкальный телефильм «Старые песни о главном 3», стилизованный под популярную комедию «Иван Васильевич меняет профессию» с прекрасными артистами: Яковлевым, Куравлевым, Пуговкиным, Леонтьевым, Булановой, Мазаевым, Буйновым и другими… Мы, как и миллионы зрителей Первого канала, посмотрели его с удовольствием.

1998 год начался с показа первых серий сериала «Улицы разбитых фонарей». Людям надоели западные сериалы типа «Санта-Барбара» и «Крутого Уокера», поэтому рейтинги нашего сериала зашкаливали. Тогда же прошла премьера «Сибирского цирюльника» Михалкова. Но 1998 год навечно останется в памяти связанным с коротким словечком – «дефолт». Первым банкротством современного российского капитализма. Доля бартерных операций по стране достигла пятидесяти процентов… происходил колоссальный спад в экономике, но наш с хозяином бизнес по поставкам теплового, холодильного и обрабатывающего оборудования на кухни ресторанов, кафе и столовых разворачивался и расширялся.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.