Анастасия Барабошкина
Тоскливая вода

1

Я только слышу. Слышу дребезжащий звон трамвая за окном. Муху, упорно бьющуюся в окно. Кричащих мальчишек, беснующихся в «коробке» под окнами и пинающих мяч. На светофоре газует машина и улетает куда-то вдаль. Лает собака. У подъезда два соседа бурно обсуждают своих жен, затем один из них рассказывает про то, что его дочь, оказывается, уже такая взрослая – перешла в восьмой класс. А до сих пор истории не знает, даже когда Ленин умер сказать не может. Смеются. Им вторит ворона – тоже на свою жену в гнезде жалуется, наверное. Я слышу лето. Но абсолютно ничего не вижу. Я не вижу ничего.

Слепота накатывается приступами, почти каждый день, абсолютно внезапно и без какой-либо закономерности. При этом, она сопровождается и перепадами настроения, от грусти до агрессии, которые я не контролирую вообще. Уже больше двух недель я пытаюсь угадать, когда снова в моей голове выключится лампочка. Трогаю чип за ухом. Кожа над ним опухла, наощупь больше похоже даже на волдырь. Снова лает собака. Переворачиваюсь на бок, пытаюсь натянуть на себя одеяло. Лай собаки отсылает меня в детство. У бабушки в деревни жил в будке старый пес, у соседей тоже. На рассвете лай псов эхом разносился по полям в золотисто-розовой дымке, такой родной и тягучий, а ночью вой на луну звучал даже пугающе. В деревне темнота особенная, как слепота, тоже не видно абсолютно ничего, даже собственных рук. А если выйти на улицу, то видны только огромные звезды, мерцающие и загадочные. Когда приезжал отец, в августе, мы садились с ним на скамейку у дома и полночи ловили падающие звезды, соревнуясь, кто увидит больше. Серебряные черточки застревали в проводах, а потом улетали в лес за полем. Однажды мне показалось, что яркая вспышка приземлилась где-то близко, сгорев через несколько домов от нас. Я босиком по мокрой траве бросился ее искать, отец, смеясь, пытался меня остановить, но потом пошел за мной. Мы бродили больше часа, но так ничего и не нашли. Отец тогда поднял с земли какой-то булыжник и сказал, что тот возможно тоже когда-то был звездой. Мы забрали его с собой как утешительный приз, а потом я перепрятал его в заброшенный дом в сундук с каким-то тряпьем на втором этаже, куда мы с местными мальчишками прятали нажитые за лето сокровища.

Спокойствие вместе с далекой грустью разливается по телу, одеяло не находится, я сжимаюсь в позу эмбриона. Отец. Золотые поля. Такое же золотое солнце, ласкающее двор, бабушка на лавочке, перебирающая грибы, которые мы принесли с отцом из леса. Скрипучие большие велосипеды, еще от родителей, из прошлого века, а может и вообще тысячелетия, которые сами несут по колдобинам прямо к озеру на краю деревни. Память похожа на картины импрессионистов, также нарисована мазками, яркими и немного мозаичными, которые только при отдалении из пестрого хоровода превращаются в сюжет, силуэты, лица. Чьи-то лица так и остаются размытыми, не детальными, на них лишь видны тени, слышится издалека голос и смех. Я уже совсем не помню лиц деревенских мальчишек, а это было меньше двадцати лет назад. Руки холодеют, и я буквально чувствую, как через них протекают потоки времени.

Пытаюсь отогнать от себя внезапные романтизм и тоску, но они лавиной уже накрыли меня, легли рядом и поют свои песни. Зудит за ухом. Самое логичное – связать свои приступы слепоты с чипом. Только вот что с ним происходит, сказать сложно. С моим недавно догрызенным гранитом знаний в сторону корочки проектировщика инженерных сетей зданий, я абсолютно не смотрю в сторону того, чтобы самостоятельно копаться в чипе. Установили, проконсультировали, пока в целом работает, и на том спасибо. Хоть и напрягает местами, конечно, но жить можно. Одеяло наконец-то найдено и натянуто. Пытаюсь согреть руки. Со стороны стола приходит звук уведомления. Потом еще один, еще и еще. Целая противная мелодия будильника складывается. Ворочаюсь и пытаюсь сесть. Кому же я так понадобился.

– Доброе утро! Как Ваше самочувствие? – Лиза, голосовой помощник, включается моментально.

– Тревожное.

– Включить тревожную музыку?

– Нет. Лучше скажи, почему уведомления со звуком приходят?

– Они помечены важным, от пользователя Катя.

Черт. А вот это совсем не хорошо. Потягиваюсь, усиленно тру за ухом в надежде, что зрение вернется. Ощущение грусти пульсирует и затягивает лечь обратно в постель под одеяло.

– Лиза, озвучь, о чем сообщения от Кати.

– Она пишет, что уже в аэропорту, готовится к посадке. Она переживает, сможете ли Вы ее встретить, когда она прилетит.

– Сколько самолет летит из Екатеринбурга?

– Около двух с половиной часов.

Чернота медленно рассасывается. Голова немного кружится. Пытаюсь сфокусироваться на мониторе. Значит, нужно успеть приехать в аэропорт через два часа, иначе Катя меня съест. Лиза участливо предлагает померить утренний пульс и заказать такси. Подплываю к компьютеру, пишу Кате, что не отвечал из-за того, что завтракал и собирался. Нужно заварить кофе.

Кофе вырывается из турки даже не смотря на автоматическое отключение. Шторы участливо раздвигаются, открывая вид на двор. Мальчишки по-прежнему пинают мяч. Солнце укуталось облаками, но в пышущем июне пасмурная погода все равно чувствуется иначе, чем дождливой осенью. Соседи готовят плов, судя по запаху. Как раз недавно видел, как им доставляют новый казан. На их количество, ютящееся в однушке, казан был явно маловат, поэтому, видимо, они и начали готовить плов еще утром, чтобы в несколько подходов всех накормить. Запах еды дразнит. Прошу Лизу вызвать доставку пиццы. Через двадцать минут, допивая кофе, вижу, как к подъезду подбегает ЭРП-доставщик, здороваясь с мужиками на лавочке – этот ЭРП закреплен за нашим подъездом, поэтому на программном уровне выучил, какое пиво пьют мужики и из-за этого воспринимается ими с исключительным уважением. ЭРПы – энергоемкие ручные помощники, уже лет десять стараются на благо общества в разных сферах жизни. Этого ЭРПа ласково называют Ромчиком за его голосовой модуль, который по звучанию напоминает ломающийся голос подростка. Голосовой доступ наконец-то пускает Ромчика в подъезд.

– Доброе утро и хорошего дня! – ЭРП протягивает пиццу и улыбается во все две свои пластины. Смотрю на него, замечаю, что ему вставили новый глаз – блестящий, еще не поцарапанный – обновления во внешности ЭРПов можно определить по такому же принципу, что и у людей. В голову наконец-то приходит хорошая мысль.

– Ромчик, а у вас на «Даниловке» Дима сегодня работает? – Ромчик пару секунд изображает вид бурной мысленной деятельности – подцепил у людей привычку – и затем говорит, что Дима сегодня на работе.

– Отлично. – Оборачиваюсь в квартиру и ору в тишину. – Лиза, убери квартиру! Вызови клининг, нужно, чтобы все красиво было к Катиному приезду.

– Вы раньше не вызывали клининг. Какой лучше вызвать?

– По отзывам или можешь в чате подъезда спросить. – Ромчик снова улыбается. По чату подъезда можно подумать, что у всех жильцов слетел чип, как и у меня, и они испытывают такие же периодические перепады настроения. Хотя чип пока не так распространен и установлен только еще у молодой парочки на два этажа выше. Кормящие мамочки, работяги и их родители в возрасте искренне считают, что это ненужное излишество, которое только в прямом смысле засоряет мозги.

– А, Лиз, и вызови еще такси в «Даниловку». – Смотрю на Ромчика. – Пожалуйста.

– Мне поехать с Вами?

– Если тебе по пути, то да, конечно.

Ромчик переминается с ноги на ногу и, сверкая новым глазом, смотрит в пол:

– У меня рейтинг на передвижения невысокий, не уверен, что меня в такси пропустят.

– Ты будешь со мной, не переживай, я же человек, буду твоей протекцией.

2

Всю поездку Ромчик смотрит в окно, иногда оборачиваясь, чтобы проводить взглядом проносящиеся мимо навороченные машины. Я впихиваю в себя пиццу. Беспилотник ведет уверенно, как всегда, я уже стал забывать значение слова «шашковать» – никто не подрезает, не обгоняет, даже на МКАДе, только по ночам Москва наполняется визгом тормозов, да и иногда по улицам пролетают машины, что сразу можно сказать – за рулем человек. Надо еще успеть к Кате. Смотрю на часы – пока впритык успеваем. Ромчик даже не обращает на меня внимание – какой-то он загадочный сегодня.

3

День оставался пасмурным, просвечиваясь светло-серым небом сквозь купол Даниловского рынка – основной ближайшей точки сосредоточения ЭРПов округа. Лето было прохладным и крайне мало плодородным. Несмотря на то, что средства для борьбы с этой проблемой уже были найдены учеными, на малой родине ЭРПов эти средства пока не до конца распространили. Не на малой же, а на густонаселенной родине у ЭРПов дела шли по-другому – ассоциация плодородия, не скупясь, распространяла всюду добавки к почвам, попадая, похоже, и на людей. К такому выводу пришел Ромчик, считая, что будь люди здоровыми, при сборке бы сделали ему более мощный процессор и не стали бы монтировать рекламу по праздникам в речевой ретранслятор. Вообще, у ЭРПа в тот день было крайне неважное настроение – в подъезде было мало заказов, у него было мало дел, и скука одолевала его настолько, насколько он мог почувствовать ее механически.

Ромчик со Львом шли вдоль бетонных плит, служивших теперь прилавками и уставленными образцами товаров. Лев активировал через чип очки дополненной реальности и видел теперь вместо серых глыб пестрые вывески и расписные витрины. Ромчик потрогал шершавый уголок прилавка с надписью «Мйод» (звук между двумя согласными ретранслятор ЭРПа никак не мог сформулировать – кто же знал, что он не читается, как пишется). Могли бы и ему вмонтировать яркую дополненную реальность вместо того, чтобы раз в полгода обещать поход в психологический центр, еще и городской, с огромными очередями и людьми в роли врачей.

По улицам за куполом сновали голограммы консьержей, проводников, дроны полиции и такси, которые сопровождали гостей отеля, располагающегося над рынком, от порога до заказанной машины. Там было куда больше жизни, чем на рынке. На рынок в это время дня заглядывали в основном лишь другие ЭРПы – закупщики из ресторанов и частных владений.

– Ромчик, ты веди, а то я забыл, похоже, как до Димы дойти. – Еще одна загадка, мучавшая ЭРПа – почему люди называют его именно Ромчиком? Но из этических соображений ЭРП не стал докапываться до истины. Вместо этого он учтиво улыбнулся и уверенно зашагал вдоль прилавков.

«Даниловка» был новым и популярным (по не понятным причинам для ЭРПа) отелем. Его построили над Даниловским рынком, поставив на гравитационные подушки. Также здание стояло и на четырех мощных опорах-колоннах в качестве подстраховки подушек. Вход в отель осуществлялся через полупрозрачный висящий в воздухе, также на подушке, холл, ярусами и лестницами поднимающийся в основное здание. Благодаря такому внешнему виду «Даниловка» резко контрастировала с окрестностями. С рынком же у нее были тесные партнерские связи. Руководство отеля в прямом смысле смотрело сверху вниз на руководство рынка, и, чувствуя свое положение крайне ярко, рынок всегда снабжал отель самой свежей продукцией и чем-нибудь еще, что случайно выгружали под ночь из столетней «Газельки» под прилавки. Сообщение же между рынком и отелем устанавливалось по трубопроводам – трубкам, по которым продукты с прилавков попадали прямо наверх, на кухни отеля.

Ромчик понабрался этих сокровенных знаний от местных еще в бытность своей молодости – так он называл период до первой замены комплектующих, когда работал здесь на отель. Затем он перешел в частные заказы, то есть, за ним закрепили подъезд многоэтажки в соседнем районе. Люди там иные, более закономерные и похожие друг на друга, в «Даниловке» же колорит шел вперед своих хозяев, сопровождаемых дворецким или продающих мйоды на бетоне.

Мимо пробежало орущее Ивано Петровна, местный продавец. Опять что-то, наверное, потеряло. Хорошо, что оно не продляет на меня подписку, а то был бы ее посыльным и выслушивал бы вечные сплетни, льющиеся изо рта в колоссальном теле. Таковыми были думы Ромчика. За цветастой юбкой Ивано Петровны бежал ЭРП. Новичок, Ромчик его не знал. Да и по блестящей даже в пасмурную погоду сборке можно было сделать вывод, что он только прибыл с их общей родины.

Еще четыре поворота, три протискивания между бетонных плит, и Ромчик со Львом будут подходить к лавке искомого Димы. На левой руке Ромчика замигал красным индикатор, сигнализируя о том, что пора относить новый заказ. Даже предупреждение Ромчика о том, что он берет отгул на личные часы, не уберегло его от работы. Или служба поддержки его просто пропустила. Пришлет штраф на почту. Зачем ей пользоваться до сих пор, если есть единый портал ЭРПов? Ромчик в общем голосовом чате предупредил коллег, что он не рабочий и попросил перенаправить заказ. ЭРПы зашумели, выражая нежелание брать лишнюю нагрузку. Сегодня все, как погода, пасмурные. Наконец, Ромчик встал у нужного прилавка.

– Так, – протянул Лев, – Дима как суслик прям.

– Почему?

– Вот ты его видишь? И я нет. А он где-то здесь. – Странные эти люди, подумал Ромчик, слушая Льва. Настраивай под них речь, обдумывай и усваивай слова диалекта, а все равно всего не поймешь. Либо дело в культурном коде? Это явно отсылка. Ромчик в нерабочее время смотрел иногда фильмы, которые не входили в основную программу и считались редко используемыми. На чтение его не хватало. Эти знания, особенно старые советские фильмы, помогли ему наладить теплую коммуникацию со старшим поколением подъезда, которое даже спустя тридцать лет испытывало сильнейшую ностальгию. Лев перегнулся через прилавок и вынул Ромчика из раздумий.

– Дима! – Позвал Лев. За грудами старых деталей механизмов и обломков чего-то неведомого из прошлого послышалось шуршание.

– Иду. Что случилось? – К прилавку из своей конуры вынырнул ЭРП с глазными окулярами большего размера, чем у других помощников. – О, Ромчик! Сколько лет! Лев! Только на прошлой неделе виделись. Парочка, конечно, не самая очевидная. Выкладывайте.

В Димином распоряжении был старый прилавок на краю купола, под который не писали обновлений для очков дополненной реальности. Для покупателей этот прилавок был призраком, а для Димы – мастерской, где он чинил и проектировал небольшие и полезные в обиходе вещицы. Знающие люди часто удивлялись выраженной индивидуальности Димы и доверяли местами больше, чем другим ЭРПам.

– Понятия не имею. Лев что-то от тебя хотел. – Ромчик кивнул в его сторону.

– Смотрю, у тебя сегодня тоже обновление слетело. А то весь рынок с утра такой, словно мы на чьих-то поминках. Говорил же тебе, что не стоит копаться и отключать встроенную рекламу, они более тяжелую обнову написали, а ваши головы не выдержали. – Дима осматривал голову Ромчика. – Глаз нормально себя чувствует? А то ты не заглядывал со времен, как его тебе поставили. И вообще, не кручинься так. – Голос с металлическими нотками проворковал «кручинься» так, словно собирался петь былину. – К вечеру настроение поправится, только на время обновления постарайся не работать, а спокойно посидеть.

– Ладно, Дим, я к тебе тоже по поводу настроения. Посмотри мой чип, пожалуйста, времени мало, мне бежать скоро.

– Опухоль небольшую вижу. А так вроде ничего страшного. Функционал работает?

– В том-то и дело, что у меня тоже внезапные перемены настроения начались. И временная слепота. Резко накатывает то агрессия, то, знаешь, меланхолия какая-то.

– А ты случайно в ЭРПа не превращаешься? – Засмеялся Дима, аккуратно ощупывая опухоль за ухом Льва. – Давно это у тебя?

– Недели две.

– Странно. Я уже сталкивался с подобным, на днях. Писал запрос производителям, но они говорят, что могут только чип забрать на механическую диагностику, а это целого человека с чипом за бугор переправлять на несколько недель. Никто пока не согласился. Может, ты хочешь?

– Не, Дим, у меня без вариантов. Работа, да и девушка прилетает, я ее и так несколько месяцев уже не видел. Можно как-то по-другому диагностику провести?

– Ты хоть в курсе, что у тебя стоит?

– Ну, чип для улучшения коммуникации. В жизни его в органах власти используют, еще на судах, на сколько я знаю. А так в «Содружестве» помогает больше всего.

– Ага, вот так ради крутой игрушки и понаставили себе, а мне теперь в извилинах их ковыряться. Нормально? – Бурчал Дима, настраивая окуляры и обращаясь к Ромчику. Ромчик, заинтересовавшийся старым радиоприемником «Маяк 204», покачал головой и тихо добавил «Странные они все-таки». Лев бросил взгляд на Ромчика и перевел его обратно на Диму. Прищурился.

– Хорошо. Сделаем так. Я тебе расскажу, как эта штука внутри тебя работает вкратце, а потом ты решишь, что дальше делать. Если передумаешь и решишь ехать на диагностику, приходи, попробуем тебя отправить.

– У нас 15 минут. – Лиза заботливо прислала напоминание на очки Льва.

– Хорошо. Чип фактически работает как декодер мыслей. Ну и эмоций бонусом. То есть чип может декодировать поток мыслей целиком, а не отдельные его части, где ты сильнее сосредоточишься. Раньше, еще когда ты маленьким был, вживление чипа проводилось только людям, у которых уже были проблемы с моторными функциями либо которым предстояли в будущем операции на мозг, так как вмешательство считалось серьезным и опасным. Так, с помощью вживлённых электродов, следили за электрической активностью моторной коры. – ЭРП постучал по лбу, усмехнувшись от металлического звука. – Моторная кора вообще отвечает за движение, в том числе и губ. И дешифровать пытались именно по сигналам, которые мозг вольно или невольно посылает губам, когда ты в своей голове разговариваешь. Но потом прекрасные корпораты выцепили и раскрутили одну технологию, которая и легла в основу чипа. Представь себе снимок после МРТ, ты на нем видишь свою мозговую активность. А вот чип снимает с твоего мозга что-то вроде подобной картинки, только в реальном времени, и анализирует насыщение кислородом крови в разных частях мозга в зависимости от того, как раз, о чем ты сейчас думаешь.

– Но ведь каждый отдел мозга отвечает за свою функцию, как по нему можно прочесть слова?

Дима смел в кучу хлам на бетонной плите, облокотился о нее и приготовился вещать дальше с нескрываемым удовольствием. Даже Ромчик заинтересовался, отложив в сторону «Маяк»:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.