# Симфония для смертельного трона

Э. Дж. Меллоу

Королевство воров – место, которого нет на карте. Там Мусаи, смертоносные музы, служат своему королю. Арабесса – старшая из сестер, способная мастерски играть на любом инструменте, созданном человеком или существом. Однако ее истинное желание – быть рядом с Зимри, главным помощником ее отца и тем, кто украл ее сердце много лет назад.

Однажды Арабессе поступает неожиданное предложение: сразиться за трон Короля Воров. Девушка оказывается перед выбором: отказаться от великой любви или собственных грез. Власть всегда имеет свою цену. Трон взывает к Арабессе, но готова ли она предать их общее будущее с Зимри?

Добро пожаловать в мир Адилора, где любовь граничит с безумием, а самые завораживающие симфонии несут погибель. Осмелитесь ли вы их сыграть?

> Для Александры,

> моей самоотверженной сестры,

> которая готова пожертвовать

> собственным сердцем,

> если тем самым сможет помочь

> сохранить жизнь кому-то другому


E. J. Mellow

Symphony for a Deadly Throne

Text copyright © 2023 by E. J. Mellow

All rights reserved.

Cover illustration and design by Micaela Alcaino

Cover image: © Egor Shilov / Shutterstock; © paprika / Shutterstock

This edition is made possible under a license arrangement originating with Amazon Publishing, www.apub.com, in collaboration with Synopsis Literary Agency.


© Попова К., перевод на русский язык, 2023

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023

Рождена она в безлунную ночь,
Самая старшая из троих дочь.
В руках ее сила живет,
Музыку магии она создает,
Ту, что жизнь твою заберет.

Вслушайся скорее в ее симфонию,
Только постарайся не найти свою агонию.

Хладнокровие в ее жилах течет,
Недовольство других ее не гнетет,
Но бурю она готова поднять,
Если королю станешь ты угрожать.

Вслушайся скорее в ее симфонию,
Только постарайся не найти свою агонию.

Будь осторожен, дитя, берегись,
Мелодии ее поостерегись,
Обманчива вера в силы свои,
Желания теперь совсем не твои.

Вслушайся скорее в ее симфонию,
Только постарайся не найти свою агонию.

Отрывок из песни «Мусаи», которую поет Ачак


## Пролог


В ночь, когда Зимри Д’Энье стал сиротой, ему сообщили, что он будет жить с королем.

Собственные ноги казались мальчику настолько тяжелыми, что он не знал, как ему удается идти по сверкающему ониксовому залу. Зимри не понимал, почему он еще дышит, ведь воздух будто исчез, утонул вместе с родителями. И хотя мать учила его, что слезы ничего не изменят, девятилетний Зимри не мог остановить их – они стекали вниз по его скрытому маской лицу.

Оба его родителя пропали в море.

Исчезли.

Погибли.

Только он осознал эти слова, как высокое существо, в фиолетовых глазах которого горели звезды, пришло и забрало его с собой.

Ачак, так оно называло себя. Оно не носило маску, его кожа была такой же темной, как у самого Зимри, но настолько гладкой, что становилось понятно: это создание пришло из другого мира. Фигура Ачак постоянно менялась, существо превращалось то в мужчину, то в женщину, и это изменение напоминало дуновение легкого ветерка, который ночью колышет воду в пруду.

Ачак – древнее существо, брат и сестра, делившие одно тело.

Зимри впитывал эту информацию так же, как делал все остальное – быстро и тихо.

Когда растешь в Королевстве Воров, начинаешь понимать, что реальность не всегда такова, какой кажется. Его детство состояло из невозможностей и противоречий.

Совсем как теперь.

Зимри лег спать, когда в его жизни было так много, а проснувшись, понял, что лишился всего.

Вытирая слезы под бархатной маской, Зимри осматривал большой зал. Через каждые несколько шагов гладкий пол сменялся острыми пиками обсидиана, и такие же зазубренные образования выступали из потолка. Позже он узнает, что интерьер дворца имитировал пещеру, в которой находилось само королевство, где свисали и поднимались вверх сталагмиты и сталактиты. Из щелей выглядывали странно одетые жители, скептически поглядывая на тех, кто проходил мимо.

«Что ты скрываешь? Что можно забрать у тебя?»

Увидев Зимри, придворные в масках выскальзывали из тенистых углов, чтобы посмотреть, как мальчика ведут вперед.

«Откуда ты знаешь нашего короля? И как мне познакомиться с ним?»

Зубы, когти, драгоценные камни, перья и резные кости украшали наряды, мантии и костюмы людей, которые оборачивались, наблюдая за движущейся процессией. Казалось, их взгляды дольше задерживались на идущем впереди существе без маски, чем на маленьком ребенке, оказавшемся во дворце.

Похоже Ачак не боялись, что их личность станет известна в этом царстве хаоса и разврата. И хотя такой выбор был свойственен лишь самым безрассудным и глупым смельчакам, Зимри понимал, что для Ачак нехарактерно ни то, ни другое. Исходившая от близнецов уверенность казалась поистине опасной.

Они оставляли лицо открытым, потому что им нечего было скрывать от этого тайного мира.

«Здесь нет таких пороков, которых бы мы не видели, нет грехов, которые бы не совершили», – читалось в их безразличном взгляде.

Шедший за спиной проводника Зимри дрожал, легко улавливая терпкий аромат потусторонней силы древних. Становилось очевидно, что Ачак хорошо известны при этом дворе, и, хотя Д’Энье, являющуюся одной из благороднейших Воровских семей, тоже знали в этом обществе, лица ее членов оставались загадкой.

«Репутация и личность, сын мой, бесценные товары в нашем королевстве, – однажды сказал отец Зимри, укладывая сына в постель, – и часто взаимоисключающие. Но самое интересное заключается в том, что с помощью маскировки мы можем перевоплотиться. Завтра можно стать кем-то другим, не тем, кем ты являешься сегодня».

Тогда те слова казались поразительными, а перспектива перевоплощения крайне увлекательной, но теперь, когда, оказавшись в незнакомом месте, Зимри шел за близнецами и рассматривал жадно наблюдающую за шествием толпу чужаков, он хотел лишь одного – оказаться во вчерашнем дне и быть мальчиком, у которого все еще есть родители.

– Какой прелестный малыш, – послышался высокий голос придворного. Тот наклонился, чтобы взглянуть на Зимри из-под своего головного убора, украшенного бисером так, что на виду оставались лишь зеленые глаза.

– Он здесь, чтобы развлечь нас, Ачак? – спросил другой, и рука с длинными заостренными ногтями потянулась к плечу Зимри. От фигуры исходило взволнованное любопытство. Кисло-сладкий аромат заставил мальчика напрячься. Хотя Зимри недоставало опыта в использовании своей магии, в дар от потерянных богов ему досталась возможность читать эмоции людей. Чувства приходили к нему в виде запахов и ароматов; печаль и гнев всегда отдавали гнилью, а вот счастье и надежда благоухали ароматом цветов.

– Он пришел к королю, – не сбавляя шага, ответили Ачак. – Так что лучше не трогайте то, что вам не принадлежит.

Парочка испуганно отшатнулась – в воздухе повис аромат несвежего мяса, – а затем поклонилась, бормоча извинения. Однако предупреждение Ачак лишь сильнее заинтриговало придворных. Ропот пронесся по залу так же быстро, как огонь пролетел бы по сухой траве. Внимание толпы теперь было приковано исключительно к Зимри, комнату наполнил едкий запах интриги.

Но в то время, как большинство детей, скорее, пришли бы в ужас от такой отвратительной обстановки, для Зимри все это едва ли было в диковинку. Подобные завсегдатаи каждый день наводняли нижние этажи его дома.

Воспоминания о родителях и их клубе породили более глубокую боль, она буквально сдавливала ребра мальчика. «Их больше нет. Они оба погибли». Зимри потупил взгляд, уставившись на собственные ноги – черный пол и блеклое отражение теперь осиротевшего мальчика – вместо наблюдающих за ним придворных.

«Что станет с «Макабрисом»?» – подумал он, и его глаза снова наполнились слезами.

Неужели исчезнет так же легко, как и его родители?

«Да, – тихо всхлипнула его магия. – Так же легко, как и мы».

«Да, – молча согласился Зимри, с каждым мгновением печаль усиливалась, – так же легко, как и я».

Он был настолько поглощен горем и размышлениями о неизвестности, ждущей его в будущем, что поднял глаза, лишь когда Ачак провели его через большие массивные двери, окруженные двумя внушительными каменными стражами, и дальше в тронный зал.

Удушливый жар проникал сквозь накидку мальчика, и он тут же задрожал от ощущения присутствия древней магии, скопившейся в похожем на пещеру зале.

Лава змеилась оранжевым огнем по обе стороны от длинной тропы, которая становилась все у́же по мере того, как посетители приближались к трону: сомнения терзали разум. «Уверен, что хочешь быть здесь?»

«Нет, – подумал Зимри, – я хочу домой».

Хотя он провел не один водопад песка, глядя из окна своей спальни на увенчанный зубцами дворец и думая о живущем внутри короле, этой ночью любопытство Зимри исчезло. Он желал невозможного – вернуться в гостиную собственного дома, сидеть рядом с отцом и матерью, слушать их долгие разговоры о том, что произошло в «Макабрисе».

Скандально известные гости, долги, которые они теперь контролировали. По крайней мере, тогда они были бы живы.

Но то время осталось в прошлом.

И не повторится вновь. Забвение никогда не отпускало мертвых.

– Подойди ближе, – громкий голос, смешанный с дюжиной других, позвал Зимри в тронный зал. Ачак отошли в сторону, оставляя мальчика одного перед Королем Воров.

Сильнейший страх охватил Зимри, когда он впервые взглянул на правителя своего мира. О короле ходило много слухов, в основном чрезвычайно жестоких и ужасающих, но история его происхождения была утрачена в Небытие. Поглощена бездной, собиравшей предания, которые больше не рассказывались. Однако подробности появления короля не интересовали его народ, особенно родителей Зимри, которые отзывались о своем правителе лишь с почтением. Похоже, жителей этого королевства заботило лишь одно: чтобы оно оставалось таким, каким было всегда – гостеприимным для всех существ, любого вида разврата, желаний, грехов и даров потерянных богов, которые имелись в Адилоре.

«Существование нашего королевства помогает не дать хаосу распространиться на остальную часть Адилора, – говорила его мать во время одного из своих многочисленных уроков, касающихся их дома. – Если когда-нибудь отважишься покинуть пределы нашего скрытого в пещере мира, наверняка услышишь отвратительные, нелицеприятные слова о Королевстве Воров. Хотя большинство из людей никогда не бывали здесь и вряд ли окажутся, они ненавидят нас. Такова природа людей, именно так они ведут себя, когда чего-то не понимают или боятся того, что им чуждо. Мало кто осознает, что их жизнь такова лишь благодаря нашему королевству и нашему королю. Он правит диким миром, с которым не смогла бы совладать остальная часть Адилора».

И этот самый король приказывал Зимри подойти ближе.

Собрав остатки сил, мальчик двинулся вперед, не сводя глаз с пульсирующего облака дыма, скрывавшего правителя. Об этой особенности ему тоже рассказывала мать.

«Знаешь ли ты, мой дорогой, что наш король практически всегда окутан дымом? – спросила она Зимри, когда он сидел на ее кровати, наблюдая, как горничная затягивает шнуровку на платье. Его родители готовились к грандиозному званому вечеру во дворце. Тогда Зимри думал, что его мать похожа на Юзу, потерянную богиню силы: ее черная, украшенная золотой пылью кожа мерцала, а головной убор с острыми, расходившимися веером концами напоминал пылающее в ночи солнце. – Он показывает свое лицо лишь тем немногим, кому доверяет, – гордо объясняла мама. – И я знаю, однажды, сын мой, ты увидишь его таким, каким видим его мы с твоим отцом».

Позже Зимри будет гадать, что сказала бы его мать, узнав, как много король в итоге откроет ему.

Сейчас же, в темном облаке ему не удавалось разглядеть ни очертания короны, ни руки, ни плеча. Лишь всепоглощающая сила короля скользила вниз с помоста, и благодаря Виденью – а именно способности видеть магию, потому что он сам владел магией, – Зимри заметил, как серебряные нити устремляются вперед.

Мерцающие ленты магии короля коснулись руки Зимри, прошлись вокруг шеи. Холод, исследующий, какая сила может скрываться в сердце Зимри. В ответ его собственная магия беспокойно заструилась по венам. «Прятаться, – заскулила она. – Мы должны спрятаться».

Но, хотя Зимри было всего девять, он знал, во владениях короля невозможно затаиться.

Собрав все свое мужество, он старался игнорировать прикосновения магии и оставаться неподвижным. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем серебряные ленты наконец отступили, давая ему возможность сделать тихий выдох, который тут же был прерван словами короля, пронзившими юное сердце:

– Этой ночью ты потерял родителей. – Простая констатация факта, никакого милосердия или сочувствия.

«Этой ночью ты потерял родителей».

«Нет! – Гнев охватил Зимри, он сжал руки в кулаки. – Ложь! Вы врете!»

– Суровая правда для столь юного человека, – продолжал его король, как будто тоже обладал даром, подобным дару Зимри, и знал, что он чувствует. – Как и для тех, кто достаточно стар, но это ничего не меняет. Они отправились в Забвение, и это огромная утрата.

Желая унять дрожь, Зимри прикусил нижнюю губу, реальность снова обрушилась на него. И ярость быстро сменилась изнуряющей печалью.

– Твои родители были моими доверенными лицами. – Облако дыма пульсировало с каждым словом короля. – С помощью «Макабриса» Бриэлла и Халсон выполняли важную работу для этого королевства. – Возникла пауза, позволившая переварить информацию, а знакомым именам прозвучать в уходящем ввысь зале. – Ты рос здесь, а значит, без сомнения, понимаешь ценность секретов и что значит знание чьей-то истинной личности. Зимри Д’Энье из второго благородного дома Воров, у твоих родителей было много клиентов. Среди гостей, которые хотели избавиться от крупного долга или наказать тех, кто осмеливался красть или мошенничать в «Макабрисе», их профессия была довольно востребована. Крайне умный способ ведения дел позволил им стать моими ближайшими советниками. Понимаешь ли, король должен многое знать, поэтому я собираю тех, кто обладает этими знаниями.

Несмотря на ситуацию, Зимри жадно впитывал каждое слово. Его родители являлись глазами и ушами короля за пределами дворца. По крайней мере, один из них.

Зимри украдкой взглянул в сторону Ачак, которые стояли за ним.

Поймав взгляд Зимри, древние хитро ухмыльнулись, как бы говоря: да, мы тоже видим и знаем, что происходит в этом королевстве, и даже больше.

– Уверен, ты гадаешь, почему я рассказываю все это ребенку, – продолжал король, снова возвращая внимание Зимри к парящему черному облаку. – Но до того как я отвечу на твои вопросы, ты должен ответить на три моих. Готов к такой сделке?

Магия Зимри запульсировала от предвкушения. Даже будучи всего лишь ребенком, он понимал, что нынешние события изменят его будущее точно так же, как его изменила смерть родителей.

Он замер, вспоминая годы уроков и обучения, а также знания, полученные как из книг, так и от матери с отцом. Частица даров матери, которая была видящей, перешла к нему при рождении. История имени Д’Энье в этом королевстве, то, что именно оно означало: уверенность, могущество, проницательность. Репутация, которую ему нужно было поддерживать. Гордость. «Я должен сделать так, чтобы моя семья гордилась мной».

Поэтому он сделал это единственным известным ему на данный момент способом: использовал свои дары. «Найди истину», – мысленно попросил он свою магию, выталкивая ее наружу и побуждая поплыть по воздуху. Золотистое облачко оттолкнулось от его кожи и двинулось к темному дыму. Зимри попытался понять, что чувствует король, сделать так, как учила его мать. «Когда-нибудь ты научишься командовать своими силами, – объясняла мама. – Попрактиковавшись, ты сможешь управлять эмоциями других так же, как я могу манипулировать их мыслями. И тогда будешь заставлять людей делиться самыми тайными, самыми темными секретами. Мой дорогой, ты станешь Коллектором и узнаешь множество секретов, и мы будем гордиться, когда ты возьмешь на себя управление «Макабрисом».

Однако он еще не обладал достаточными навыками манипуляции, поэтому его магия неуклюже и неумело билась в толстую, непроницаемую стену силы.

Король Воров разразился хриплым смехом.

– Хвалю тебя за смелость, дитя мое, – сказал он. – Я рад, что у тебя есть потенциал, но наивно полагать, будто твоя магия способна совладать с магией этого трона.

Приказав своей магии отступить, Зимри почувствовал, как румянец заливает его щеки.

«Наивно».

– Однако твой поступок заинтриговал меня, – продолжил король. – Поэтому предлагаю перейти к сделке с вопросами, согласен?

Сглотнув, Зимри кивнул.

– Да, мой король, согласен.

– Очень хорошо. Хочешь ли ты, Зимри Д’Энье, занять при моем дворе место своей семьи?

Сердце Зимри забилось быстрее, он совсем не ожидал, что его личность интересует короля. И все же, едва задумавшись над вопросом, ответил:

– Да.

– Хочешь ли ты занять места Бриэллы и Халсона и стать моим ближайшим доверенным лицом?

Зимри ощутил непонятную радость.

– Да.

– Готов ли ты поклясться в верности этому трону и тайнам, которые он откроет?

Пауза, сердце Зимри бешено колотилось о ребра, когда слова матери снова всплыли в его памяти:

«И я знаю, однажды, сын мой, ты увидишь его таким, каким видим его мы с твоим отцом».

– Готов, – ответил он.

Словно по дуновению ветерка, густой дым, окружавший Короля Воров, исчез, открыв внушительную фигуру в белом.

Зимри разинул рот, увидев потрясающее существо, сидящее на троне из оникса. Роскошный костюм, украшенный жемчугом и слоновой костью, скрывал цвет кожи. Головной убор казался настоящим произведением искусства: он оплетал бороду короля, маскируя ее цвет, а затем переходил в маску, увенчанную острыми, закрученными рогами. А в центре покрытой пластиной груди красовался белый череп с черными зубами. Зубами, которые соответствовали затянутым пеленой глазам, наблюдающим за Зимри.

– Тогда поклянись кровью, – приказал Король Воров.

В одно мгновение Ачак снова оказались рядом с Зимри и вытащили серебряный цилиндр с замысловатой резьбой.

– Приложи палец к светящемуся кончику, дитя, – объяснили они.

Только Зимри сделал, как ему велели, и тут же почувствовал резкий укол. Втянув воздух, он отдернул руку и увидел, как на кончике пальца появляется алая капля. Кровь.

– Тайный обет, – спокойно объяснили Ачак, убирая предмет в карман. – Что бы ты ни узнал и ни увидел у нашего короля, ты не сможешь никому рассказать об этом, даже если попытаешься.

Зимри открыл рот в попытках так и сделать, но его язык онемел, а в голове не осталось ни единой мысли. Пусть он ясно видел короля во всем его великолепии, он не мог вымолвить ни слова, чтобы объяснить то, что было открыто его взору.

Зимри встревоженно прижал руку с ноющим пальцем к груди.

– Лучше начинай привыкать к боли, юноша, – сказали Ачак. – Ведь к утру появится еще больше секретов.

Магия Зимри нервно заметалась, вторя охватившему его страху. «Каких еще секретов? И действительно ли я хочу узнать их?»

– Сегодня вечером ты порадовал этот трон, – сказал король, детали его костюма колыхнулись, как рыбья чешуя, когда он откинулся на спинку своего трона с высокой, угрожающе заостренной спинкой, – и несомненно порадовал родителей, ныне нашедших приют в Забвении. Теперь, когда ты выполнил свою часть сделки, я выполню свою. Сегодня, Зимри Д’Энье, тебя позвали сюда потому, что потеря твоих родителей оставила пустоту, которую чрезвычайно важно заполнить. И ты изъявил желание однажды занять это место. Целесообразное решение, учитывая, что согласно воле твоих родителей, если они погибнут, «Макабрис» станет твоим, как только ты достигнешь совершеннолетия.

Комната будто бы изменилась, когда магия Зимри загудела вместе с его учащающимся пульсом. «Макабрис» станет твоим». В его груди проснулась крохотная крупица надежды. Не все еще было потеряно для его дома.

«Макабрис» станет твоим… как только ты достигнешь совершеннолетия». Надежда быстро сменилась сомнением.

«Десять лет. Мне нужно подождать десять лет».

– А что будет с ним все это время, ваша милость? – осмелился спросить Зимри.

– Имуществом будет управлять банк твоих родителей – Хранилище богатств, – сказал король, постукивая пальцами в перчатках по подлокотнику. – Но ты должен понимать, что с каждым водопадом песка люди и места меняются. Десятилетие – слишком долгий срок, чтобы оставить «Макабрис» без хозяина. Вероятнее всего, часть клуба будет продана тому, кто сможет управлять им вместо тебя. Несомненно, когда ты вернешься, если пожелаешь, конечно, дела будут обстоять иначе. Но не беспокойся. Если тебе не суждено стать моим доверенным лицом с помощью «Макабриса», для этого существует множество других путей. И, безусловно, твои дары можно считать одним из вариантов.

Должно быть, зрелище было довольно занимательным – наблюдать, как маленький мальчик решительно расправляет плечи перед могущественным королем.

– Я верну себе дом своих родителей, ваша милость, – сказал Зимри, отчаянно пытаясь поверить в собственные слова, – и добьюсь, чтобы «Макабрис» существовал под управлением Д’Энье, как хотели того мои родители.

Король долго смотрел на него, а затем кивнул.

– С нетерпением жду этого дня, юноша, но сегодня ты не вернешься в «Макабрис». Ты будешь жить со мной.

Зимри в замешательстве моргнул.

– Но… почему?

Неподобающая реакция, но обычно сирот не приглашали жить с королями.

По крайней мере, с Королем Воров.

– О ценном принято заботиться, – объяснил он. – И, хотя сейчас я предстал перед тобой в образе Короля Воров, ты увидишь, что у меня есть и другой образ. – Он наклонил увенчанную рогами голову. – Конечно, если ты не желаешь попытать счастья на улицах нашего королевства.

Паника охватила Зимри.

– Я… нет, не хочу, ваше величество.

– Тогда предлагаю принять мое приглашение и пойти за Ачак. Они отведут тебя в отдельную комнату, где ты будешь спать. Завтра нас ждет очень много дел.

– Благодарю вас, ваше величество. – Мысли Зимри закружились, когда он низко поклонился, а потом прошел за Ачак через потайную дверь, которая открылась в каменной стене в задней части тронного зала. Здесь, в окутанном тенями зале, воздух казался более прохладным, дышать было легче, и все же это никак не помогло успокоить мечущиеся в голове мысли.

Несмотря на сильную усталость, непреодолимое желание закрыть горящие от слез глаза, этой ночью Зимри никак не мог уснуть. Даже когда Ачак оставили его одного в большой спальне, где тепло потрескивающего огня омывало толстый ковер и роскошная кровать манила к себе, он не смог сомкнуть глаз.

Зимри расхаживал по комнате, снова и снова воспроизводя в памяти события сегодняшнего дня, магия кружилась в его крови вместе с нарастающей паникой.

«Как я буду жить здесь? – подумал он. – Во дворце Короля Воров?»

Можно ли детям вообще находиться в этих стенах? Разумеется, нет, учитывая рассказы о криках, наполняющих скрытые под дворцом подземелья. «А как же мои вещи, лежащие в комнате дома?» Или теперь, когда «Макабрис» перешел к банку его родителей, Зимри больше не мог называть это место домом? Силы небесные и морские, как же он хотел вернуть своих родителей!

Прокля́тые слезы снова грозили пролиться, затуманивая зрение Зимри, но теперь, оставшись один, он почувствовал, что наконец-то может лелеять свое горе. Опустившись в ближайшее кресло, он сорвал с себя маску, бросил ее на пол и дал волю подступающим к горлу рыданиям. Уронив голову на руки и дрожа, мальчик плакал от понимания, что никогда больше не обнимет своего отца, никогда не свернется калачиком рядом с матерью, никогда не почувствует аромат ее духов или его сигар. Он плакал, зная, что не успел сказать им, как любит их, до того как они погибли, и от того, что не мог вспомнить, когда они в последний раз шептали эти слова в ответ. Зимри заплакал, наполняя комнату тяжелым золотым облаком своих душевных мук: запахом испорченных фруктов. И только когда в комнату проскользнули тихие звуки фортепиано, он медленно успокоился. Вытерев нос рукавом накидки, Зимри поднял голову.

И с удивлением обнаружил, что его теперь приоткрытая дверь позволяла проникнуть внутрь спокойной, убаюкивающей мелодии.

Хотя он, без сомнения, никогда раньше не слышал эту музыку, она показалась ему знакомой. Ноты рассказывали о тоске, шептали о его сиротстве или, возможно, просто об одиночестве.

Словно в трансе, Зимри встал и, смахнув со щек последние слезы, вышел из своих покоев и пошел дальше, налево по затененному коридору вслед за мелодией. Лишь несколько бра вдоль стен освещали его путь, пока он не оказался перед дверью в другую комнату. Здесь тоже было темно, если не считать пузыря фиолетового света, окружавшего девочку, которая сидела в центре и играла на пианино. Ее пальцы легко порхали по клавишам, магия лилась из нее, освещая ночную рубашку цвета слоновой кости и длинные черные, как сама ночь, волосы, заплетенные в косы. Глаза девочки были закрыты, тонкие черты лица не скрыты маской. Она выглядела крайне умиротворенной, пока мягко раскачивалась в такт песне, которую исполняла. Для Зимри было так непривычно видеть другого человека, особенно ребенка, без маски, что он на мгновение забыл, что оставил свою собственную в комнате.

Хотя перед девочкой не было никаких нот, за которыми можно было бы следить, она играла так, будто уже много раз оживляла эту мелодию. Песня буквально струилась из ее пальцев. Но внезапно она открыла глаза, встретилась взглядом с Зимри и остановилась.

Сердце Зимри сжалось, первым инстинктом было – бежать, но почему-то он не шелохнулся. Он стоял как вкопанный и смотрел на окутанную фиолетовым цветом девочку. Они оба изучали друг друга.

Маленький нос, немного заостренный подбородок, скорее всего, она была примерно того же возраста, что и сам Зимри. Но ее глаза, такие большие, голубые и выразительные, – даже без даров именно по ним он мог прочитать ее эмоции.

В них светилось недоверие.

– Вы находитесь в личных покоях моей семьи, – раздался голос, на удивление оказавшийся слишком властным для такого юного и хрупкого на вид создания.

– Меня привели Ачак, – сказал Зимри охрипшим от слез голосом. – Моя комната прямо по коридору от этой.

– Ваша комната, – повторила она, размышляя над услышанным. – Кажется, вы чем-то опечалены, – наконец сказала она.

– Так и есть, – откровенно признался Зимри. Он был слишком юн, чтобы юлить. – Сегодня мои родители отправились в Забвение. – Стоило правде сорваться с его губ, как волна тошноты накрыла Зимри, неотвратимая реальность заставила его сердце сжаться.

«Сегодня мои родители отправились в Забвение».

Девочке потребовалось мгновение, чтобы обдумать услышанное, она по-прежнему пристально смотрела на него.

– Моя мама тоже там, – после паузы сообщила она. – Так что они в хорошей компании.

Напряжение в плечах Зимри немного ослабло, когда он услышал, что другой человек, одного с ним возраста, понимает печаль, поселившуюся в его израненной душе. И хотя больше он ничего не знал про девочку, Зимри не сомневался, что у них много общего. Причина крылась в Знании. Так случается, когда две нашедшие друг друга души обнаруживают, что во многом похожи.

– Не хотите ли присесть и послушать? – спросила она, а затем щелкнула по клавишам, посылая крохотную частичку своей магии в сторону соседнего, стоящего в тени кресла и освещая его.

Какое-то время поколебавшись, Зимри все-таки шагнул вперед, вышел из темноты и направился к ее свету.

– Можете ли вы назвать свое имя? – спросила девочка, когда он сел в кресло.

Зимри знал, что ему не следовало отвечать на такой вопрос, но она уже видела его лицо, и сегодня вечером уже произошла масса всего такого, чего вообще не должно было случиться, поэтому он услышал собственный голос:

– Зимри.

– Зимри, – повторила она. – Красивое имя.

Он почувствовал, как краснеют щеки. Никто не делал комплименты его имени, хотя Зимри вообще мало кто знал. Он был всего лишь сыном Д’Энье. Ребенком «Макабриса».

«Твое имя, сын мой, станет известно в королевстве тогда, когда будет что-то значить, – сказал ему однажды отец, – и даже тогда может оказаться так, что оно будет не тем, которое мы дали тебе при рождении».

– Я Арабесса, – сказала девочка.

– Арабесса, – повторил он, ощутив волнение. Несмотря на то что сам был ребенком, Зимри редко встречал других детей.

– У тебя тоже красивое имя.

– Знаю, – ответила она и отвернулась назад к пианино.

А потом оба замолчали, и девочка начала колдовать над клавишами.

Зрелище было завораживающим, все равно что смотреть на огонь в очаге. Движения казались случайными, но на самом деле были преисполнены уверенности. Реакция. Подготовка. Зимри не мог отвести взгляд. Магия девочки сочилась из ее пальцев, переливаясь всеми оттенками пурпурного, пока она извлекала из фортепиано ноту за нотой.

Никогда раньше, слушая музыку, он не ощущал такого единения с мелодией. Выбранная Арабессой песня полностью отражала его чувства. Всю печаль, одиночество и скорбь. Все, что он потерял сегодня. И через что ему придется пройти завтра. В одиночку.

Однако сейчас, находясь рядом с девочкой, в окружении ее мелодии и теплых фиолетового цвета даров, которые касались краев его кресла, Зимри не чувствовал себя одиноким.

Впервые с тех пор, как узнал о смерти родителей, он почувствовал, что его понимают. И сделала это девочка, которая, закрыв глаза, мысленно улетела куда-то в другое место.

В место, где хотел оказаться сам Зимри.

Поэтому он закрыл глаза и тоже отключился от происходящего.

А когда снова открыл их, оказался на кровати в комнате, которую ему показали в первый раз, и гадал, была ли играющая для него девочка всего лишь прекрасным сном среди череды непрекращающихся кошмаров.

Арабесса.

Вскоре он узнает, что она более чем реальна. Еще один секрет, который нужно было хранить: старшая дочь Короля Воров.

И в будущем он полюбит ее.

> Годы спустя, когда наступает время перемен

## Глава 1


Арабесса Бассетт знала, насколько бесполезны крики.

Потому что сама вырывала полные агонии вопли из многих созданий.

Они никогда не пытались обуздать боль или помешать мучителю выпустить их на свободу.

Тем не менее это осознание ничуть не помогло уменьшить одолевавшее ее желание зарычать на толпу перед ней.

– Простите, – процедила она сквозь стиснутые зубы, проходя мимо еще одной группы в масках, которая толпилась на тротуаре и глазела на витрину. – Пожалуйста, посторонитесь, – снова попыталась девушка, но никто и не думал двигаться, они просто продолжали брезгливо, но в то же время восторженно указывать на то, что было выставлено на всеобщее обозрение. – Ну-ка шевелитесь, вы, крысы! – Терпение Арабессы наконец лопнуло. – Или стоит добавить на витрину и ваши ноготки?

Завизжав от ужаса, они разбежались, освобождая путь.

– Туристы, – проворчала Арабесса, сверкнув скрытыми за маской глазами, а затем устремилась вперед. Но вспышка гнева совсем не уменьшила ее разочарования. Более того, теперь она даже слегка смутилась.

Обычно Арабесса не отличалась раздражительностью и не устраивала сцен.

Этим больше отличалась ее сестра Ния.

Но с приближением Затмения звезд Королевство Воров наводнили посетители.

И хотя обычно этот праздник, который случался лишь раз в девять лет, поднимал Арабессе настроение, спешка и необходимость маневрировать по оживленным улицам, заполненным глупыми зеваками, не способствовали хорошему расположению духа.

Ей нужно было кое-куда успеть, а до этого зайти в другое место.

И Арабесса не желала опаздывать.

Этим опять же славилась ее младшая сестра, Ния.

Сделав глоток прохладного воздуха пещеры, она попыталась унять раздражение, когда протиснулась мимо очередной группы медлительных туристов.

«Силы Забвения, неужели это королевство больше не является тайным?» – недовольно подумала Арабесса, сворачивая за угол.

Она привыкла к волне старожилов, приезжающих на месяц кутежа, но сейчас творилось настоящее безумие. Возможность попасть в Королевство Воров была делом недешевым, но, видимо, слухи о празднествах дошли до богатых граждан Адилора, и теперь они стремились увидеть все своими глазами. Однако поручение Арабессы не терпело отсрочки. То, что она сжимала в руке, обернутой в перчатку, не могло ждать.

Девушка продолжала идти по переулку, гравий хрустел под ее ногами, и тут она ощутила покалывание в затылке, когда почувствовала, как две фигуры позади нее оттолкнулись от скрытых в тени кирпичных стен.

«Неужели теперь это?» – раздражаясь еще сильнее, подумала она и под накидкой крепче прижала к груди стеклянный пузырек.

Хотя Арабесса совсем не боялась драки, она не могла позволить себе попусту тратить время, а глупые карманники явно требовали внимания. К сожалению, воры в Королевстве Воров встречались довольно часто, и, похоже, эти считали, будто нашли себе отличную добычу.

Особенно когда третий компаньон вышел из темного прохода и преградил ей путь. В руках он крутил короткий клинок, такой же острый и неприятный, как и улыбка подлеца. «Все твое станет нашим», – говорило выражение его лица.

Устало вздохнув, Арабесса остановилась.

– У меня нет времени на предупреждения, – произнесла она, поворачиваясь спиной к кирпичу и глядя на трех противников. Юбки зашуршали от ее движений. – Так что давайте покончим с этим.

– Предложение нас вполне устраивает, – послышался грубый голос самого низкорослого из троицы, его лицо было закрыто грязной кожаной маской, а на голову надет капюшон. – Отдай все, что у тебя есть в карманах и вон в той руке, и мы оставим тебя в покое.

Боковым зрением Арабесса заметила блеск металла, еще больше ножей оказалось на свободе.

Магия запульсировала в ее жилах, но причина крылась не в страхе, а в предвкушении.

Возможно, Арабесса в своей золотой маске и сливового цвета платье, выглядывающем из-под бежевой накидки, казалась невинной дамой и идеальной жертвой ограбления, но она никогда никуда не ходила без оружия. И хотя у нее имелось столько же колющих аксессуаров, как и у этих воров, она жаждала использовать не клинки.

В рукаве платья у Арабессы была спрятана флейта из слоновой кости. Совсем небольшой уникальный образец, созданный исключительно для нее и надежно закрепленный в специальном чехле.

Пока одни прятали ножи, Арабесса прятала музыку. И ее мелодия резала так же остро, как и клинки.

Она с удовольствием пролила бы кровь, если бы кто-нибудь из этих шутов попытался приблизиться к ней.

– Прошу прощения, – сказала она, дергая свободной рукой, чтобы достать флейту. – Позвольте выразиться яснее. Давайте покончим с вами, дабы я могла продолжить свой путь.

Нападавшие грубо рассмеялись.

– Вы, знатные особы, всегда так уверены в себе, – сказал долговязый мужчина справа от нее.

– И всегда быстро начинаете молить о пощаде, – добавил другой, продолжая вертеть кинжал.

– Боюсь, вы забыли, в каком королевстве мы находимся, – заметила Арабесса, оценивающе наклонив голову. – Подданные здесь часто оказываются не теми, кем кажутся на первый взгляд.

– Придется предъявить доказательства, мисс, – сказал мужчина справа и бросился вперед.

Арабесса крутанулась, уворачиваясь от удара. Ее капюшон упал на спину, когда она перекатилась, сбивая с ног второго нападавшего.

Упав, он охнул, а затем взвыл от боли, когда Арабесса сильно ударила его кулаком в челюсть. Она поспешно вскочила на ноги, одной рукой все еще защищая пузырек, в то время как другая ныла от удара.

«Выпусти нас, – запела ее магия, хлынув к пальцам, – дай нам поиграть».

«Не сегодня», – мысленно приказала Арабесса, разминая ноющие костяшки пальцев. Эти не наделенные дарами крысы не стоили и частички ее сил. Она планировала разобраться с ними без помощи магии.

Когда один оказался на земле, двое других бросились в атаку. Отскочив в сторону, Арабесса подняла локоть и ударила одного из нападавших в нос. Брызнувшая кровь попала ей на щеку, но она успела увернуться от занесенной руки и прыгнула за спину последнему вору. Арабесса пнула его между лопаток, и он покачнулся, споткнувшись о своего истекающего кровью товарища, зажимавшего кровоточащий нос. Досадное недоразумение, ведь, падая, он налетел на собственный клинок, и его наполненный мукой крик разнесся по переулку.

– Достаточно доказательств? – пытаясь отдышаться, спросила Арабесса, взглянув на жалкую троицу. Однако она не стала дожидаться ответа, вместо этого быстро повернулась и, бегом преодолев оставшуюся часть переулка, выскочила на оживленную улицу. У нее больше не было времени возиться с этими глупцами.

Скользнув в толпу пешеходов, она украдкой оглянулась через плечо. Убедившись, что за ней не следят, Арабесса наконец опустила руку, которую во время схватки держала у груди.

– Досадная помеха, – проворчала она, немного расслабившись. Она не могла потерять то, что так тщательно оберегала, и, если бы кто-то другой решился задержать ее, силы Забвения, им пришлось бы хуже, чем тем троим ворам.

Преисполнившись решимости добраться до места назначения без лишних помех, Арабесса ускорила шаг и, завернув за угол, вошла в район Созерцаний. Здесь здания цвета темного дерева и кирпича сменил серый камень и белый мрамор – жемчужина в сокрытом в пещере городе.

Когда показался куполообразный стеклянный потолок Фонтанов Забытых Воспоминаний, ее пульс участился. Высокие колонны здания возвышались в конце широкой улицы, как центральный элемент свадебного торта. Окружающие его храмы были не менее красивы, но им не хватало исходившего от бассейнов сияния.

Арабесса боролась с желанием сорваться на бег, чтобы преодолеть оставшееся расстояние, ее магия нетерпеливо металась в груди. Ступив в большую открытую ротонду, девушка окинула взглядом различные бассейны с водой – исходящее от них свечение попадало на посетителей, которые бродили туда-сюда, дожидаясь своей очереди, дабы вспомнить забытое.

Отыскав взглядом самую короткую очередь, Арабесса встала в конец.

Сжимавшие пузырек пальцы буквально покалывало от предвкушения. Разжав кулак, она взглянула на содержимое.

За стеклом были спрятаны пряди черных волос, связанные тонкой синей лентой.

Отец подарил ей их в то самое утро, накануне Затмения звезд, и Арабесса сгорала от любопытства, гадая о причинах.

Запрокинув голову, девушка посмотрела сквозь стеклянный купол, пытаясь увидеть мигающих синим и зеленым светлячков, покрывающих потолок пещеры далеко в вышине. До Первого увядания, официального начала Затмения звезд, оставалось всего несколько дней, поэтому звезды все еще горели ярко. В ближайшие недели они должны были начать меркнуть по мере того, как достигнут средней фазы, Угасания неба, а затем наступит Полное затмение. Хотя и незаметно, с их потускнением в королевстве произойдет изменение магии. Светлячки, усеявшие потолок пещеры, звезды этого мира, готовились к смерти: они срывались с небес, чтобы всего лишь на песчинку погрузить город в кромешную тьму, а затем возродиться. И в этот миг возрождения по воздуху пронесется дрожь древней магии. Переход силы от того, что было раньше, к тому, что есть сейчас.

Арабессе было всего пятнадцать во время последнего Затмения звезд, но она хорошо помнила те ощущения. Несмотря на тяжелый костюм, холодный туман окутал ее кожу, пока она смотрела на новые яркие звезды и своих сестер, стоявших рядом с ней в саду дворца. Ее магия замурлыкала от удовольствия, впитывая пыль. «Дом, – прошептали дары. – Наши создатели, к нам вернулась частичка потерянных богов».

Хотя отец не сказал, но Арабесса точно знала, что вещь у нее в руках была связана с этим событием.

«Иначе зачем отдавать мне ее сегодня, а не в любой другой день? Какие воспоминания хранятся там?»

Вопрос Арабессы вызвал ее собственное воспоминание о том, что произошло сегодня утром, чуть ранее, когда она сидела за пианино в доме своей семьи в Джабари.


В их гостиной было тихо, совсем недавно рассвело, Ния все еще спала, но Арабесса предпочитала вставать раньше остальных, чтобы насладиться тишиной, а потом заполнить ее музыкой.

Ее пальцы замерли на клавишах, когда отец вошел в комнату, заняв собой почти весь дверной проем. Синий шелковый халат туго сидел на плечах, двигаясь в такт его движениям. Подойдя, Долион Бассетт не поздоровался, а просто сел напротив дочери на скамейку, даже не пожелав доброго утра. Казалось, его мысли витали где-то далеко, когда он протянул Арабессе маленький стеклянный пузырек.

– Она хотела, чтобы я отдал его тебе, когда придет время, – сказал отец. Его голубые глаза были полны беспокойства.

Сердце Арабессы забилось быстрее, и она взяла бутылочку, понимая, кто такая «она».

– Время для чего? – спросила девушка.

– Время для тебя узнать, – ответил он.

Беспокойство охватило Арабессу, когда она посмотрела на пряди внутри пузырька.

– Они принадлежат ей?

Долион покачал головой. Солнечный свет наконец начал проникать сквозь высокие окна, и лучи солнца достигали его рыжей бороды, играя в зачесанных назад волосах.

– Это твои волосы, моя музыкальная.

– Мои? – Арабесса резко выпрямилась.

– Тебе тогда было три.

Арабесса непонимающе нахмурилась. Она очень не любила, когда ей что-то было непонятно.

К счастью, отец избавил ее от дискомфорта и объяснил все сам:

– Конечно, ты бы всегда могла использовать прядь собственных волос, но тебе нужно знать, что искать, а это… воспоминание, которое, как хотела твоя мама, не затуманено двадцатью четырьмя годами других воспоминаний. Тебе не придется перебирать массу эпизодов, чтобы найти нечто такое, что ты видела, будучи ребенком, но не могла объяснить.

Арабесса посмотрела на отца, и сердце ее сжалось от тревожного ожидания.

«Что ты видела, будучи ребенком, но не могла объяснить».

С его словами назойливые видения, которые время от времени всплывали в памяти, снова напомнили о себе. Темная комната, металлический запах магии, чувство страха и улыбка матери. Но, как и всегда, Арабесса не могла вспомнить ничего больше, и видения снова исчезли.

А поскольку отец никогда не любил говорить о своей супруге, – ведь боль от ее смерти во время родов Ларкиры нанесла неизгладимый отпечаток, – Арабесса никогда не желала обременять его расспросами на эту тему. У него и без того хватало забот, поэтому вполне обычно, что он мог забыть подробности ее детства, наполненного множеством ярких и неизгладимых воспоминаний.

Но Арабесса знала, что в ее жизни не было ничего обычного. Даже в случае с даром.

– Ты должна понять, дитя мое, – продолжил отец, возвращая Арабессу в настоящее. – То, что ты узнаешь с помощью этих прядей, – его взгляд упал на стеклянную бутылочку, которую она держала, – если бы я мог, то все рассказал бы и тебе, и твоим сестрам.

Только стук метронома на крышке пианино наполнял комнату, пока Арабесса вглядывалась в голубые глаза своего отца. Но после многих лет, проведенных в роли благородного графа Рейвита из второго дома Джабари и нахождения на троне в качестве Короля Воров, живя двумя жизнями и исполняя множество ролей, Долион Бассетт в совершенстве овладел умением скрывать свои истинные чувства.

Одно было ясно: если отец говорил настолько расплывчато, значит, он не мог выразиться яснее. Или у него не было на это права.

«Магия», – пропели ее дары.

«Да», – согласилась Арабесса, ощутив волнение.

Отца сдерживало заклинание. Тайный обет или клятва молчания, неважно.

«Пора идти, – настаивали ее дары. – Надо узнать то, что не может открыть даже наш король».

– Спасибо, отец. – Арабесса встала, ее пульс участился, ей не терпелось узнать тайну.

Большая рука Долиона обхватила ее запястье, не давая уйти.

– Еще знай, моя музыкальная: то, что ты узнаешь, не изменит твоих обязанностей по отношению к семье. Ты можешь остаться со своими сестрами, ничего не менять, понимаешь? У тебя есть выбор. – Долион убрал руку. – У тебя всегда есть выбор.

Выбор?

Арабесса недоуменно моргнула.

Какой у нее был выбор, если она родилась с таким даром, в такой семье? Когда ей с детства внушали, что ей суждено возглавлять их с сестрами троицу, ужасных и беспощадных Мусаи, выполняя все, чего бы ни потребовал король? Что такое выбор, когда ее строго учили тому, как важно подчиняться приказу, с честью выполнять долг? Когда ее отец постоянно упоминал и о семейных обязанностях?

Нет, Арабесса не знала, что такое выбор. Она знала, что такое долг.

Вера в это помогла ей сохранить нравственность, несмотря на деяния, которые они совершали в Королевстве Воров.

И все же…

Похоже, то, что хранилось в этом пузырьке, могло изменить ситуацию.

Отец отдал ей эту вещь. И мать хотела, чтобы она увидела воспоминание, когда придет время.

Тревога зашевелилась внутри девушки, когда она вновь взглянула на бутылочку, на черные пряди внутри. Ее волосы. Запертые в ловушке.

– Ты бы хотел, чтобы я осталась тем, кто я есть? – спросила Арабесса.

Снова лишь тиканье метронома.

– Я хочу, чтобы ты жила жизнью, о которой не будешь сожалеть, – ответил отец.


– Следующий, – хриплый голос вернул Арабессу к Фонтанам Забытых Воспоминаний в Королевстве Воров.

Тихий ропот окружающих заглушил слова отца.

Теперь она стояла в начале очереди, и подведенные черным глаза хранителя Чаши смотрели на нее из-под завесы белых одежд.

– У вас есть кожа, кости, ногти или волосы? – спросил он, сидя перед бассейном с водой: благословенной жидкостью, взятой из бассейнов.

– Волосы, – ответила Арабесса и шагнула вперед. Она вручила ему пряди из пузырька и положила две серебряные монеты в стоявший у ног хранителя кувшин. Монеты звякнули о предыдущие подношения.

Хранитель опустил чашу в пиалу и поднес волоски к пламени стоящей рядом свечи. Затем поймал пепел в светящийся кубок и покрутил его.

– Пей, – приказал он.

Арабесса взяла чашу, дары нервно закружились, реагируя на ее тревогу.

«Я хочу, чтобы ты жила жизнью, о которой не будешь сожалеть». Слова отца снова всплыли в ее памяти.

– За жизнь без сожалений, – прошептала Арабесса, делая глоток. Пытаясь не обращать внимания на ярко выраженный кислый вкус, она старалась выпить все до последней капли.

Вытерев рот тыльной стороной рукава, девушка вернула чашу хранителю.

– Посидите вон там. – Костлявые пальцы указали на скамейку у дальней стены, где отдыхали другие посетители, все они дрожали, находясь под воздействием воспоминаний.

Стоило Арабессе сесть, как ее кожа покрылась мурашками, разум затуманился. Дары беспокойно вращались, желая вырваться и защитить ее. Но для того чтобы освободить магию, ей нужно было создать музыку, а сейчас ее руки безвольно свисали по бокам. Было невозможно достать спрятанную флейту, а следовательно, кружащая по ее жилам магия была бесполезна.

Самый большой страх Арабессы.

Но ужас быстро исчез, когда сознание затуманилось.

«Что ты видела, будучи ребенком, но не могла объяснить».

Арабесса заставила свой разум зацепиться за эти последние слова, а потом все перед глазами почернело, и она унеслась в прошлое.

И тому воспоминанию, которое увидела Арабесса, было суждено переписать все последующие.

## Глава 2


Арабесса опаздывала.

И еще была взволнована.

А она ненавидела, когда случалось первое или второе.

И все же она пришла, передала свою накидку слуге, а затем протиснулась в переполненный «Макабрис». Вдыхая пьянящий цветочный аромат самого эксклюзивного клуба в Королевстве Воров, она смотрела сквозь маску на слабо освещенное море изобилия. Нарядные маски, частички раскрашенной плоти, скользящие мимо подносы с напитками и разноцветные нити одаренных кружили в воздухе. Однако все это не вызывало у Арабессы особого восторга, ибо она еще не переварила потрясение от того, что пережила у Фонтанов.

Арабесса сопротивлялась своему желанию развернуться и найти отца, потребовать объяснить все, что она сейчас узнала, и проверить, скольким можно поделиться, несмотря на то что он был связан магией молчания.

Но когда Арабесса брала на себя обязательства, она их выполняла. Она обещала сестрам, что встретится с ними здесь, обещала ночь веселья после столь долгой разлуки: Ларкира проводила время в Лаклане со своим герцогом, Ния в Адилоре со своим пиратом. Для веселья им не хватало Арабессы.

Сделав глубокий вдох, Арабесса вновь сосредоточилась на комнате и, расправив плечи, двинулась вперед. Лавируя мимо посетителей в масках, она излучала спокойствие. Даже если все внутри нее кричало, что ей нужно быть в другом месте, заняться другим делом, она оставалась там, где должна была находиться в этот момент. В конце концов, нельзя действовать, руководствуясь лишь эмоциями. Позже Арабесса сможет проанализировать и изучить свои нынешние чувства и прийти к логическому и разумному выводу, выбрать дальнейший путь. Точно так же, как она была проводником безумия Мусаи, Арабесса должна была сдерживать безумие, которое в настоящее время творилось в ее мыслях.

«Но наша мать! – хныкали ее дары. – Она…»

«Позже, – тихо приказала Арабесса, сжимая руки в перчатках в кулаки, чтобы они не дрожали. – Мы подумаем об этом позже».

Восторженный крик привлек ее внимание к большому, дымящемуся бассейну в центре зала, мимо которого она проходила. Группа гостей плескалась в его сверкающих водах. Большинство все еще оставались полностью замаскированными, их маски и звериные головные уборы были на месте. Другие же, поддавшись опьянению, небрежности или в приступе смелости, плавали обнаженными, выставляя на всеобщее обозрение шрамы, татуировки или другие отличительные особенности. В чем, как знала Арабесса, и заключалась хитрость бассейна «Макабриса». За приглашением насладиться скрывалась истинная цель: получение рычагов воздействия от гостей.

Приходи расслабиться в эти теплые воды и не волнуйся, если часть твоей маскировки улетучится.

Недавнее дополнение. Одно из многих нововведений, появившихся в клубе с тех пор, как вернулся Коллектор, знаменитый совладелец «Макабриса», который вернул этому клубу былую славу. А может, сделал его еще известнее.

Стоило Арабессе подумать о нем, как ее пульс участился, и она посмотрела вверх. Высоко над толпой, в центре балкона второго этажа, тянулось длинное зеркало. В нем отражалась пошлая сцена, происходившая внизу, а за стеклом должен был находиться человек, которого в этом королевстве называли Коллектором.

В этих стенах он собирал личные данные и секреты в обмен на долговые обязательства членов клуба или, в других случаях, для обеспечения выплат.

За пределами «Макабриса» он стал бесценным помощником для трона, вытягивая признания из тех, кого обвиняли в тирании и других грехах этого королевства.

Коллектор редко удостаивал гостей своим присутствием. Он смотрел сверху, окидывая проницательным взглядом своих костюмированных посетителей, которые веселились, играли в азартные игры и плавали в светящемся теплом бассейне. Отмечая всех, кто входил в его владения, точно так же, как их король помнил всех, кто посещал его королевство.

Возможно, ты не видишь меня, но я всегда вижу тебя.

Хотя немногие были лично знакомы с Коллектором, Арабесса знала его.

И он знал ее.

При мысли о том, насколько хорошо, Арабесса покраснела и быстро отвела взгляд от зеркала.

– Вот ты где! – послышался знакомый голос, а затем в поле зрения Арабессы появились рыжие волосы и голубые глаза. Сестра Ния схватила ее за запястье и потащила вперед. – Быстрее, – сказала она. – Я поставила слишком много серебра на свой следующий бросок. Ты должна принести мне удачу.

– Я думала, ты завязала с азартными играми, – напомнила Арабесса, пытаясь поспевать за внезапно появившейся сестрой, а также уворачиваться от подносов с напитками и попадающихся на пути людей.

– Я перестала играть в такие игры с одним пиратом, – пояснила Ния, отпуская сестру и подходя к переполненному столу.

Средняя из сестер, Ния, была танцовщицей Мусаи и могла с помощью своих движений управлять другими. Похоже, именно так она и делала сейчас, когда стремительно двигалась вперед, побуждая гостей расступиться и освободить ей дорогу, а затем схватила лежащие кости и с силой бросила их на черный войлок. Окружающие восторженно наблюдали за ней, а затем разочарованно застонали. Судя по всему, бросок получился не самым удачным.

– Видимо, ты принесла неудачу. – Ния обернулась через плечо и хмуро посмотрела на Арабессу. – Встань где-нибудь подальше, чтобы твой скептицизм не мешал мне играть.

Арабесса сердито наблюдала, как Ния вернулась к столу, собираясь сделать еще один бросок. «Не имею ничего против», – подумала Арабесса, ища взглядом свою младшую сестру. Она заметила светлые волосы и невысокую фигуру – Ларкира беседовала с группой людей, одетых в нечто, напоминающее одеяния тропических птиц.

С этого расстояния Ларкира в своей украшенной жемчугом маске и нежно-голубом платье казалась образцом невинности, но ее пальцы вели свою собственную игру. Если бы Арабесса не была обучена подобным трюкам, она бы не заметила, как рука Ларкиры скользнула в карман мужского костюма, а затем достала оттуда маленький мешочек с монетами.

В этом королевстве неизменно присутствовало огромное количество преступников, и Арабесса с сестрами относились к их числу.

Она уже собиралась подойти к сестре, но замерла, наблюдая, как человек, которого Ларкира обокрала, пытается схватить ее за запястье. Но вместо того, чтобы разозлиться при виде своего мешка с деньгами, который теперь свисал с хрупкой руки, он широко улыбнулся, и эта улыбка осветила его скрытые зеленой маской глаза. Это был Дариус, герцог, по совместительству муж Ларкиры, и, похоже, он был знаком с воровскими привычками своей жены.

Ларкира, певица Мусаи, откинула голову назад и рассмеялась, отчего частичка ее золотой магии вырвалась наружу, но Дариус успокоил ее поцелуем. Притянув жену к себе, он сунул мешочек с монетами обратно в карман, как будто инцидента и не было.

Арабесса ощутила неловкость.

Судя по всему, сестры вполне могли начать веселиться и без нее.

На самом деле, им было хорошо и самим по себе.

Неловкость сменилась раздражением.

Она ведь пыталась как можно быстрее добраться до «Макабриса». Несмотря на то, что узнала у Фонтанов, и на отчаянное желание получить ответы, она спешила сюда, чтобы побыть с сестрами.

А теперь поступок казался глупостью. И она поступила бы еще глупее, если бы прервала их веселье своими рассказами. Арабессе отчаянно хотелось поделиться со своими сестрами тем, что она узнала сегодня вечером, ведь это, несомненно, касалось и их тоже. Может, их отец и был связан магией молчания, Арабесса же не давала подобную клятву. Вместе сестры смогли бы понять, почему им открыли эту историю только сейчас.

Но Арабесса видела, как улыбается Ларкира, стоя в кольце рук своего мужа, и азарт, светящийся в глазах Нии, когда та принимала участие в игре.

Не следовало мешать им.

Даже если Арабесса сгорала от желания поделиться тем, что теперь знала.

«Твоя мать хотела, чтобы я отдал тебе это, когда придет время», – сказал отец.

«И почему время пришло сейчас?» – подумала она.

«Почему? Из-за чего? В чем причина?»

Арабесса выбросила из головы неотступно преследующие ее вопросы. «Позже», – еще раз сказала себе девушка. Она найдет ответы на эти вопросы позже, когда у нее будет больше времени на раздумья, когда эта информация не изменит ход ночи. Пока же Арабесса решила оставить новости в секрете. «Разве нельзя подождать еще пару водопадов песка?» – мрачно подумала она.

А сейчас пришло время выпить.

Взяв бокал у проходящего мимо официанта, она одним глотком выпила игристый напиток, а затем взяла еще один.

Сделав глоток из второго бокала, она сразу же почувствовала нужный эффект – долгожданную легкость в теле и голове. Арабесса нуждалась в любой помощи, которая позволила бы уменьшить вес давившей на ее плечи ноши. Обязанности, секреты, поручения и задачи, а также необходимость действовать достойно и изящно. Спрятанная в рукаве флейта манила ее, дары убеждали уединиться и выплеснуть наружу свое смятение и расстройство.

Музыка всегда помогала ей успокоиться.

«Возможно, мне стоит уйти», – подумала девушка, ведь было очевидно, что, если она покинет клуб, никто не будет скучать по ней. Приняв решение, Арабесса повернулась, чтобы направиться к двери, но тут ее внимание привлек происходивший неподалеку разговор.

– Говорят, она такая со вчерашнего вечера, – сказал гость справа от нее, наклонившись ближе к своему спутнику. – Некоторые даже поставили на то, продержится ли она до завтрашнего праздника.

Второй недоверчиво фыркнул.

– Любой, кто считает иначе, очевидно, плохо осведомлен о ее выносливости.

Пара сосредоточенно наблюдала за шумной сценой за другим игровым столом.

Арабесса проследила за их взглядами.

За столом сидела девушка в окружении толпы поклонников, и все они безудержно смеялись над ее рассказом. Хотя на ней была золотая маска и парик с пышной прической, все остальное было выставлено напоказ. Или практически все: платье с опасно низким вырезом открывало пышную грудь, а перчатки не маскировали замысловатые изображения рычащего волка на верхних частях каждой из ее рук. Взяв бутылку спиртного, она залезла на кучу своей добычи и облила себя жидкостью, приглашая свиту вылизать ее тело.

Даже если бы она была в костюме, все, кто не просто так оказался в Королевстве Воров, узнали бы Каттиву Волкову. Она была единственным ребенком семьи Волковых из восемнадцатого благородного дома, а ее родители являлись совладельцами «Макабриса». Каттива была ненасытной, шумной и непредсказуемой. Живое воплощение того, что представляло собой королевство ненасытных алчных грешников. Многие считали ее избалованной и все же неизменно старались с ней подружиться. Она была своего рода пропуском на самые пошлые сборища. Катализатором самого хаоса. Стоило ей появиться на вечеринке, как там неизменно начиналось бурное веселье. Что было хорошо для «Макабриса», ведь никто не искал здесь тишины и покоя.

Пока Арабесса наблюдала, как Каттива скользит с одних колен на другие, собирая хитрые улыбки, внутри нее поселилось жгучее недовольство.

Каково это, быть свободной и не обремененной обязанностями, пусть даже на один вечер? Например, как ее сестры сегодня? Как и большинство находящихся в этой комнате? Каково это – исполнять любое свое желание, не заботясь о последствиях, потому что с ними разберется кто-то другой?

Разумеется, Арабессе не суждено было узнать об этом.

Но вид дерзкой Каттивы взбудоражил ее собственную смелость. Возможно, она приехала сюда, чтобы побыть с сестрами, но теперь жаждала другой компании. Общества того, кто, несмотря на панику, поселившуюся в ее сердце от всего, что она узнала сегодня, всегда мог успокоить ее тревоги. Несомненно, сейчас подобное действие казалось безрассудством, но Арабессе было все равно.

Пульс Арабессы участился, и она посмотрела вверх, на зеркало на потолке.

Хотя девушка не видела ничего, кроме своего крошечного отражения среди моря незнакомцев, она чувствовала пристальный взгляд находившегося за зеркалом человека, будто он стоял прямо перед ней. Ощущала покалывание на затылке, словно шепчущее: «Да, я вижу тебя».

«Тогда иди и найди меня», – мысленно ответила она, а затем устремилась в толпу.

Незаметно пройдя мимо обнявшихся Ларкиры и Дариуса, через лабиринт игорных столов, подальше от Нии, вдоль бассейна, она свернула в коридор, ведущий к уборным.

Здесь было не так многолюдно, ее шаги заглушал плюшевый золотисто-черный тканый ковер. Через каждые несколько шагов Арабесса ловила свое отражение в маске в одном из зеркал от пола до потолка, тянувшихся по всей длине коридора. Черные волосы заплетены в сложную косу на макушке, а на щеках, выглядывающих из-под маски, горел румянец. Не важно, от выпитого или от ожидания того, кого она собиралась увидеть. Арабессе нужно было сбежать, она нуждалась в моменте, когда можно почувствовать что-то отличное от беспокойства или груза ответственности. Ей требовалось…

Сердце екнуло, когда ее быстро затащили в открывшуюся рядом панель. Шум «Макабриса» затих, когда стена вернулась на место, погрузив тесный коридор, в котором она теперь оказалась, в кромешную тьму.

Сильные руки стиснули ее талию и прижали к стене. Знакомый аромат карамели и огня наполнил легкие. Ее магия проснулась, сердце забилось быстрее.

– Я надеялся поймать тебя этим вечером, – послышался в темноте глубокий голос. – Хотел сделать это с тех пор, как увидел, что ты пришла.

Арабессе не удалось сделать следующий вдох, потому что мягкие губы прижались к ее губам.

Тепло разлилось по венам, когда она привстала и, вцепившись в сильные руки, ответила на поцелуй Коллектора.

## Глава 3


На вкус он был словно глоток виски, дарящий тепло и комфорт.

С этой последней мыслью Арабесса вернулась в совершенно другое время, когда этот мужчина, тогда еще мальчик, удивил ее, отважившись на поцелуй.


Арабесса сидела в тени дерева и злилась. Дом ее семьи в Джабари, точно выброшенный на берег белый кит, возвышался на дальнем краю лужайки, и, несмотря на летний день, предназначенный для куда более приятных занятий, она изучала стопку листов с нотами. Арабесса должна была выучить их наизусть до следующего урока с Ачак.

Она не любила читать ноты. Предпочитала играть то, что чувствует, а не следовать указаниям, которые составил какой-то незнакомец.

Ее дары и так уже были изолированы и оказывались на свободе только благодаря рукам, казалось неправильным еще сильнее ограничивать их, заставляя подчиняться чужому выбору мелодии.

«Чтобы знать, на что способны твои дары, сначала должно понять, на что способна твоя музыка, – объясняли Ачак. – Возможно, ты, дитя, и музыкально одаренная, но это не значит, будто ты знаешь все о музыке. Все о мелодиях, которые можно создать, а вместе с ними и заклинаниях».

Конечно же Ачак были правы, что только ухудшило настроение Арабессы. В такую прекрасную погоду ее сестры бездельничали в комнатах Нии, настежь распахнув окна. Они наслаждались лимонадом и слоеным тортом, пока теплый ветерок с ароматом жасмина проникал в дом с улицы. А Арабесса сидела здесь и делала домашнее задание.

Ее снова охватило раздражение.

Она не завидовала своим сестрам, но легкость, с которой оживали их дары без участия инструментов или знания музыки, была, безусловно, одним из поводов для зависти. Арабесса часто хотела поменяться даже с Ларкирой, несмотря на то что той с трудом удавалось контролировать намерения своего голоса. По крайней мере, для собственной защиты Ларк могла просто открыть рот и выпустить свои дары.

Нии едва ли нужно было шевелить пальцем, дабы вызвать пламя.

Арабесса смотрела на свои руки, чувствуя, как силы собираются в кончиках ее пальцев. Но там они и останутся, если она не сможет создать музыку, звук, ритм – дверь, через которую выходила ее магия.

– Они грязные? – спросил знакомый глубокий голос. Подняв голову, Арабесса увидела шагающего к ней Зимри. Пусть она и сидела в тени, при виде молодого человека ей стало жарко. От этого недуга она страдала уже давно – фактически с тех пор, как ей исполнилось тринадцать.

«Слишком долго», – подумала она, учитывая, что теперь им обоим было по шестнадцать.

– Грязные? – нахмурившись, переспросила она.

Темная кожа Зимри блестела на солнце, а белая рубашка и простые брюки казались подходящими для такой теплой погоды.

– Твои руки, – уточнил он, остановившись у края ее одеяла. – Ты смотрела на них так, будто они были измазаны чем-то отвратительным.

– Грязь едва ли можно назвать отвратительной.

– Тогда кровь.

Она фыркнула от смеха и положила руки на колени.

– Ты слишком расстроена для такого раннего утра. И слишком много занимаешься. – Зимри опустился рядом с ней, лег на бок и подпер голову рукой.

Он выглядел, как довольный кот, и Арабессе очень хотелось погладить его.

Отмахнувшись от этой мысли, она принялась перечитывать разложенные перед ней нотные листы.

– Чем усерднее потрудишься сейчас, тем больше отдохнешь потом, – ответила она.

– Я бы согласился, но все мы знаем, что в ближайшее время ты не собираешься развлекаться.

Раздражение вернулось.

– Я развлекаюсь.

– Не так часто, как следовало бы.

Она выпрямилась.

– Просто не все из нас могут позволить себе роскошь бездельничать. У некоторых есть обязанности.

В ответ на это Зимри поднял бровь.

– Безусловно, но даже Долион находит время для себя.

«Да, – мысленно согласилась она, – чтобы навестить свою жену в Забвении». Вместо того чтобы проводить время с теми членами семьи, которые все еще находятся по эту сторону мира.

Стоило Арабессе подумать об этом, как на нее нахлынули стыд и вина.

Она не знала, откуда взялись эти мысли. Ее отец нес не одно бремя, и не ей судить, как ему было лучше справляться с таким грузом.