# 30 лет по разным берегам Атлантики

Сергей Леонидович Лурье

Эта история началась в феврале 1993-го года, когда меня, 15-летнего школьника, включили в состав кандидатов на участие в первой широкомасштабной стажировки школьников из стран бывшего СССР. Впервые планировалась отправка полутора тысяч ребят старших классов, которые должны были провести почти год в отрыве от своей родной среды.Как эта поездка повлияла на меня и других ребят моего возраста, как сложилась наша судьба и нашей страны, как изменились отношения России и США за эти 30 лет – об этом я рассказываю через призму личных встреч с людьми из разных стран Америки, Европы, Азии и Африки.

Оглавление

Вступление      1

Неспокойное время      3

Рай не для всех      8

Уроки патриотизма      12

Верой хранимы      16

Времена года      19

С оружием в руках      22

Земля обетованная      27

Жизнь в центре событий      32

Уроки недоверия      35

Наследие президентов      39

Вдали от дома      44

Беженцы и сепаратисты в Европе      47

Место, где сбывались мечты      50

Наследие империй      55

30 лет по разным берегам Атлантики

Взгляд человека, в 15-летнем возрасте отправившемся на стажировку в США в 1993-м году, на генезис, контекст и состояние отношений России и Америки за прошедшее с той поры тридцатилетие.

Вступление

А мы опять стоим и в трюме вода,

И ты опять твердишь, что надо бежать

А.Крупнов


Я несколько раз ловил себя на мысли, что писать книгу, находясь в эпицентре нарастающего конфликта – чистое безумие. Но, не имея возможности видеть будущее, мы все же можем сфокусироваться на описании истории новейшего времени с точки зрения простого школьника, закинутого судьбой в Америку в начале 90-х, а впоследствии изрядно попутешествовавшего по свету и воочию наблюдавшего за изменениями в настроениях людей по обе стороны Атлантики. Периодически нам придется делать экскурсы в историю, чтобы лучше проиллюстрировать наши общие культурные корни: ведь и американское, и русское общество являются продуктом европейской цивилизации. Разумеется, со своими отличиями и особенностями, причины которых невозможно понять и объяснить, если не заглядывать в глубину веков.

Эта история началась в феврале 1993 года. Когда я узнал, что меня включили в список кандидатов на отбор в первую программу обмена школьников между Россией и США, я даже и представить себе не мог, во что это в итоге выльется. «Ну, прикольно, надо попробовать»– подумал я. Возможно, так же подумали и учителя, потому что сказать, что я демонстрировал какие-то прямо выдающиеся языковые способности, было бы преувеличением. Да и, за вычетом участия в олимпиадах по математике и физике, я был довольно-таки обычным девятиклассником.

Технически, это была не самая первая программа обмена – группы российских школьников начинали ездить в США и американских школьников в СССР и Россию уже в конце 1980-х. Такие поездки финансировались за счет средств, собранных с родителей учеников и в концептуальном смысле мало чем отличались от многодневных школьных экскурсий в другие города – живя и учась в Архангельске, наша школа неоднократно собирала группы школьников на поездки по Золотому Кольцу, в Санкт-Петербург или Москву. Похожим образом можно было съездить и в Портленд, город-побратим Архангельска, только такая «экскурсия», конечно, стоила уже несколько дороже и не всем была по карману. Мой брат, будучи десятиклассником, побывал в такой поездке в 1989-м, вернулся оттуда в полном восторге и привез мне совершенно диковинную на тот момент штуку: мини-набор LEGO. Это был не просто сувенир – это было настоящее сокровище для ребенка моего возраста в СССР в конце 80-х.

Но новая программа обмена, абмициозно названная Freedom Support Act (англ. – «Акция в поддержку свободы»), стала самой массовой – ожидалось, что в Америку поедет полторы тысячи школьников со всей страны. И поедет практически на год. Так я оказался в числе претендентов на десять мест, выделенных среди этих полутора тысяч на наш город Ассоциацией Преподавателей Русского Языка и Литературы (АСПРЯЛ).

Как я оказался в числе кандидатов, до сих пор остается для меня загадкой. Предположительно, предпочтение отдавалось школьникам, демонстрирующим выдающиеся познания в английском языке. С английским языком у меня все было, в целом, неплохо, но говорить о выдающихся способностях, конечно, было бы преувеличением, все-таки я предпочитал участвовать в олимпиадах по математике, физике и реже – по химии. В остальном же я был самым обычным школьником, стремящимся свое свободное время проводить на улице. Возможно, сыграло то, что это был первый отбор, своего рода эксперимент. В ходе конкурсного отбора, напоминавшего уже известные и понятные нам олимпиады для школьников, нас попросили написать сочинения, по-английски – эссе. В котором попросили сформулировать для себя понимание смысла жизни. Что мы, 14-летние балбесы, могли знать о смысле жизни? Я записал первую пришедшую в голову мысль: «Смысл жизни человека – в поиске еще неизведанной красоты» (в оригинале это звучало так: The goal of humanity is in search for yet unknown beauty). Полагаю, что этой-то фразой я и зацепил американцев, читавших наши сочинения.

Эта поездка изменила очень многое в моей жизни. Вернувшись, я стал в каком-то смысле героем нашей школы, меня даже пригласили поучаствовать в передаче на городском радио. Много позже я узнал, что это называется: «сначала ты работаешь на репутацию, а потом репутация работает на тебя». Мне трудно сказать, злоупотреблял ли я лаврами – это можно оценить только со стороны, но мне совершенно точно делали определенные поблажки, немыслимые ранее. Я мог не ходить на занятия по английскому языку, хотя в моем освобождении от занятий наверняка не обошлось и без уязвленного самолюбия учителей, которые не могли тягаться со мной по произношению и даже периодически вступали со мной в споры по грамматике. Это не единственное, о чем мне доводилось спорить с учителями – после изнурительной письменной дискуссии с учителем русского языка и литературы о трактовке произведений Ивана Бунина я окончательно разочаровался в гуманитарных науках и предпочел сфокусироваться на тех дисциплинах, в которых влияние трактовки сведено к минимуму: математике, физике, химии. Эта литературная дискуссия в итоге лишила меня золотой медали: мне было доходчиво объяснено, что школа согласна оставить мне «красивый» аттестат, но в случае выдвижения на золотую медаль высший балл за сочинение мне не поставят. Мне, в общем-то, было все равно – после неоднократного выхода на областной этап всероссийской олимпиады по физике было ощущение, что поступить в интересующий вуз можно и без золотой медали. Так, в итоге, и вышло.

С 1993 года прошло тридцать лет. Сказать, что в стране поменялось многое – не сказать почти ничего. Программа, по которой мы ездили стажироваться в США, в начале 2000-х была переименована в FLEX (Future Leadership Exchange) – в русле обновленного понимания цели и смысла этой деятельности заказчиком, государственным департаментом США. Ведь речь уже не шла о поддержке недавно обретенной свободы, а о формировании мировоззрения будущих лидеров России. Сменилось и название организации-оператора программы, с АСПРЯЛ на более благозвучное «Американские Советы» (American Councils) и созвучное аналогичной образовательной организации из Великобритании, British Councils, имевший обширный опыт создания и применения инструментов «мягкой силы». Кураторы выпускников программ старались поддерживать контакты с нами, организовывали мероприятия, в том числе, по обмену опытом от более опытных выпусников к недавно вернувшимся. Где-то после 2012-го года, несмотря на задекларированную «перезагрузку» отношений, наметился повышенный интерес со стороны сотрудников посольства к участию в этих мероприятиях, на которых все чаще можно было заметить людей с немигающим, стеклянным взглядом. В 2014-м году, когда отношения между Россией и США сорвались в пике, эта программа стажировок для школьников из России была закрыта вместе с рядом других каналов связи, годами выстраивавшихся между странами.