Игорь и Ирина Ларионовы
Школа ментального чтения

Порталы Зазеркалья

© Ларионов И.К., Ларионова И.И., 2023

© ООО «ИТК «Дашков и К°», 2023

Загадочная личность

Отливающий выставочной новизной шестисотый «Мерседес», проскользнув мимо зеленого забора, высотой в два человеческих роста, остановился напротив ворот.

Из машины вышел атлетической внешности мужчина средних лет в зеленом костюме, сливающемся по цвету с забором и воротами. Подойдя к двери, находящейся рядом, он нажал кнопку звонка. В то же мгновение в двери что-то щелкнуло и в ней открылся большой, размером с увеличительное стекло, глазок, под которым была прорезана щель.

Из динамика, нахождение которого являло собой загадку для неискушенного взгляда, послышался голос: «Положите, пожалуйста, вашу визитную карточку в щель». Стоящий у двери достал темно-синюю, с перламутровыми крапинками визитку, на которой большими золотыми буквами отчетливо выделялись фамилия и имя. После того как произведение полиграфического искусства исчезло в щели, дверь бесшумно ушла в сторону.

Мужчина тем временем вернулся к лимузину и почтительно отворил заднюю дверцу. Из лимузина вышел высокий, худой, облаченный во все черное, за исключением белоснежной рубашки, человек. На его лицо падала тень от широких полей шляпы, надетой явно не по сезону, если учесть солнечный день в разгаре подмосковного лета. В руке он держал необычного вида массивную трость. Человек в черном уверенно вошел в открывшийся перед ним проход, оставив за воротами машину с шофером.

Миновав безлюдную проходную, посетитель оказался в роскошном парке. Словно из-под земли перед ним выросли двое верзил, один из которых произнес несколько хрипловатым голосом: «Извините, господин Которский, но для вашей собственной безопасности вас должны признать за друга дома сторожевые псы. После того как они вас обнюхают, вам не придется их опасаться. Это лютые звери, но зато прекрасно вышколенные».

В этот момент появился третий верзила, держащий на поводках двух доберманов.

– Это свой, – проговорил он густым басом, подводя собак к пришельцу.

Животные потянули носом и вдруг впали в состояние неистового бешенства, явно неожиданного для сторожей.

Которский сделал едва заметное движение рукой. Псов, словно по мановению волшебной палочки, будто подменили. Они присмирели и прижались к ногам сторожа. Их мощные тела сотрясала мелкая дрожь.

– Не утруждайте себя, – бесстрастным тоном произнес Которский, – я сам найду дорогу к господину Поподулосу.

Оставив сторожей в растерянности, Которский зашагал вдоль широкой дубовой аллеи в направлении видневшейся в отдалении белоснежной виллы.

На мраморных ступенях Которского ожидал молодой человек, с мало запоминающимся лицом, производящий впечатление стандартного служащего какой-нибудь престижной фирмы. Приветствуя гостя хорошо заученной улыбкой, он предложил ему пройти к хозяину.

Миновав холл, обшитый резными панелями мореного дуба, они поднялись по широкой лестнице и, пройдя роскошную овальную залу с потолками, украшенными золоченой лепкой и тщательно выписанными картинами на мифологические сюжеты, попали на большой балкон.

Поподулос ждал гостя, задумчиво глядя на отражение в небольшом озере у своего дома – виллы снаружи и дворца, достойного королей, внутри.

Заслышав шаги, хозяин, внешность которого излучала само радушие, пригласил гостя занять одно из больших кресел, окружавших круглый журнальный стол-аквариум.

Поподулос, открывая в простодушной улыбке идеально ровные зубы, подчеркивающие процветающее выражение несколько полноватого лица, проговорил с легким акцентом:

– Карл Сигизмундович! Безмерно рад видеть вас здесь. Бог одарил меня богатством, но, признаюсь, я не аристократ. Не взыщите. Салонные манеры хороши, когда они в крови. Мне же они чужды. О людях моего типа говорят, что они первые в своем роде, в отличие от последних в знатных родах. Мне пришлось начинать с корабельного юнги, не имеющего ни гроша в кармане.

– Вам благоприятствовали звезды.

– Возможно. Но только и они – всего лишь огоньки у подножия трона Отца небесного. Я плохо разбираюсь в теологии, но мне кажется, что перед ним как человек, так и звезда одинаково равны в своем ничтожестве.

– Трудно представить коммерсанта вашего масштаба, думающего прежде о Боге, а потом о бизнесе.

– Коммерция – одна из разновидностей божьего промысла.

– Впервые сталкиваюсь со столь оригинальным утверждением. Как известно, Иисус Христос прогнал менял с порога Храма. Вы же хотите допустить их в Храм.

– Все зависит от времени и места. Если меняла входит в Храм молиться, а не торговать, то что в этом плохого? И если, выйдя из Храма, он перестанет плутовать и станет торговать честно, разве Бог не вознаградит его за это?

– В этой стране говорят: «Не обманешь – не продашь».

– Это так. В мелком бизнесе часто встречается взаимное надувательство. Но именно оно мешает большому делу. Прибыль возникает в результате комбинации нескольких ценностей. За каждой из них стоят хозяева. Комбинация прочна и развивается только на фундаменте их взаимной честности. Если имеет место обман, то комбинация рухнет. Кто-то может остаться с прибылью, но она будет много меньше, чем была бы при успешно развивающейся комбинации.

– Мой жизненный опыт говорит о другом. Самые богатые люди – это чиновники, берущие взятки: чем выше пост, тем больше капитал. И без всяких комбинаций, тем более, без малейших остатков честности.

– В России это так. Но можно ли ожидать иного после варварского ограбления всех хозяев? Собственность объявили общей, и она стала ничьей. Ею стал распоряжаться правящий слой. Чиновник не может прямо присвоить часть общественного богатства. Но он может продать ее за взятку в несколько раз дешевле настоящей цены. Вот почему в столь одаренной природными богатствами стране столь нищий народ.

– Извините за нескромный вопрос. Большая ли доля вашего бизнеса падает на эту страну?

– Я не веду здесь никаких дел.

– Нет выгодных сфер приложения капитала?

– Почему же? Здесь можно делать большие деньги. Но не хочу отступать от своих принципов.

– Тогда что побудило вас устроить здесь одну из своих резиденций?

– Моя жена из России. Временами она тоскует по ней.

– Она не пыталась побудить вас помочь стране, разоренной бесхозяйственностью.

– Я бы и по своей инициативе помог симпатичному мне народу. Но увы, всякая помощь будет отфильтрована чиновниками так, что в итоге она лишь продлит существование системы, порождающей бесхозяйственность.

– Разве поставка дефицитных для страны лекарств, к примеру, не поможет людям?

– Практически нет. Ведь эти лекарства пошлют только в специальные больницы. Они бы и без того туда попали. Получив их в дар, чиновники сэкономили бы твердую валюту и израсходовали ее на лишние танки или военные самолеты.

– Насколько я понимаю, вы хотите заказать у меня портрет?

– Портрет моей дочери. Цену за работу назовите сами.

– Если она будет слишком высокой?

– Я ее заплачу. Впрочем, если она покажется мне выходящей за рамки допустимого, я без ложного престижа вынужден буду отказаться от ваших услуг.

– Почему вы обратились именно ко мне?

– Я наводил справки. Посещал выставки. Вы представляетесь мне лучшим портретистом. К тому же. я слышал, что вы не нуждаетесь в позировании. Говорят, вам достаточно бросить на человека несколько пристальных взглядов, после чего вы рисуете его по памяти. Мне бы хотелось сделать дочери сюрприз: подарить ей портрет на день двадцатипятилетия.

– Могу я на нее взглянуть?

– Она приедет завтра. Можете посмотреть фотографию.

Поподулос вынул из внутреннего кармана пиджака цветную фотографию и протянул ее Которскому. Тот долго всматривался в изображение, затем, положив фотографию на стол, закрыл глаза и на несколько минут погрузился в себя. Неожиданно он начал говорить, не поднимая век.

– У меня тоже есть свои принципы. Я никогда не беру заказы на портреты. Рисую человека только при сочетании двух условий. Во-первых, ему необходимо привлечь мое внимание как личность. Во-вторых, я должен проникнуть взглядом в его сокровенную сущность. Думаю, что ваша дочь может заинтересовать меня как художника. Разумеется, она очень привлекательная женщина, но я равнодушен к красивейшим женщинам мира. Чтобы прийти к более определенному выводу, я должен буду погрузиться в ее образ. Возможно, мне придется увидеть ее воочию, хотя это может быть и не обязательно. Все станет ясным после моего глубокого погружения в образ. Если я возьмусь за портрет, то вы увидите его по завершении работы. Только тогда я назову свою цену. Если она устроит, портрет станет вашим, если нет, он останется у меня. На досуге я решу, что с ним делать: оставить в своей коллекции или продать.

Которский умолк и открыл свои огромные глаза. Они, казалось, еще ранее, из-под наполовину прикрытых век, были устремлены в переносицу хозяина. Тот, обычно невозмутимый и жизнерадостный, почувствовал себя выбитым из колеи. Внутренний голос говорил ему, что он, наверное, зря пригласил к себе этого человека. Поподулос осознавал, что почувствовал бы облегчение, отказавшись от дальнейших контактов с художником. Но, увы, честный бизнесмен, а им он был не только на словах, но и на деле, не мог отказаться от своего собственного предложения без того, чтобы противная сторона не дала на то повод.

– Может быть, вы уже сожалеете, что обратились ко мне?

Возникла долгая пауза молчания, после чего Которский продолжил.

– Люди порой испытывают некоторую неловкость в обращении со мной. Это естественно. Им не нравится, когда объективный и бесстрастный взгляд проникает на самое дно их души. Но что делать? Подлинный портрет иначе не создашь. Искусство требует жертв. Эта фраза банальна, но, тем не менее, истинна.

– Душа человека бездонна. Ее бесконечность доступна лишь взгляду, вдохновленному любовью. Она, как учит Евангелие, и есть Бог.

– В мире все двойственно. Как электричество не течет без разности потенциалов, так и токи жизни останавливаются, если отсутствует полярность Бога и дьявола. Я вижу человеческую душу целиком, не только в божественной, но и дьявольской ипостаси. Эту цельность я называю дном. Теряя дно, душа проваливается в бесконечность и растворяется в пустоте. Ей не вынести Нирваны. На такое способен лишь дух, притом далеко не всякий.

– Вашим рассуждениям не откажешь в логике. Однако не все измеряется ей. Душа тем и отличается от холодного ума, что она алогична.

– Нет, она логична. Но только ее логика отличается от логики ума.

– Вы не только великий художник, но и утонченный мыслитель. Портрет, написанный вами, оказал бы честь любому дому. Но знаете, чего я опасаюсь…

Которский вклинился в паузу.

– Того, что мое считывание души вызовет у вашей дочери неприятные переживания?

– Вы угадали.

– Если так, можете не опасаться. Мне будет достаточно увиденной фотографии. Я уже отпечатал ее в своей абсолютной памяти и могу нарисовать портрет, не видя оригинала. Будет ли написан портрет – покажет время. Но теперь вопрос о том – писать его или нет – исключительно мое личное дело. Я никому и никогда не позволял покушаться на свободу моего творчества.

– Вам нечем возразить, господин Которский.

– Тогда позвольте откланяться, господин Поподулос. Меня ждет мое искусство. Слыша его зов, я убегаю буквально опрометью.

Астральный визит в заколдованный замок

По виду молодой человек, с глубоко посаженными вдумчивыми глазами, привстал с кресла и, прилагая усилия, направился к кровати. Его ноги были поражены сильным недугом – следствием перенесенного в детстве заболевания. У него было два имени. Знакомые знали его как Андрея Снегова. Другое имя составляло тайну для живущих в нашем мире. Этот человек, скованный в передвижении по земле, обладал удивительной способностью покидать свое плотное тело и не только стремительно переноситься на огромные расстояния, но и проникать в иные пространства и времена.

Вот и на этот раз Андрей почувствовал притяжение астрального полета, совершаемого им обычно в то время, когда физический организм покоится в состоянии, внешне похожем на сон.

Глубоко расслабив мышцы и ощутив, как волны теплой, убаюкивающей тяжести растворяют ощущения физического тела, он отключил свое сознание от всех органов чувств нашего мира и на неопределенное время впал в сопереживание своей тождественности с абсолютной пустотой.

Из нее рождаются и в нее возвращаются миры. Это не была абстрактная пустота профанов, возникающая в порабощенном линейной логикой уме. Дурная пустота рождается в качестве особого выверта интеллекта, отрицающего все и вся. Эта пустота была иной. О ней нельзя сказать, что ее нет. Но было бы ошибкой полагать, будто она есть. Мистическая пустота – вне «да» и «нет», она – за исходной полярностью, присущей нашему и многим другим мирам. Все, существующее в них, постоянно колеблется, вибрирует между существованием и не-существованием. Совсем иначе – в пустоте мистической. В ней скрыт источник всякой жизни, снисходящей периодически в миры, разорванные на «да» и «нет».

Как долго пребывал наш герой в мистической пустоте? Бессмысленный вопрос. Ибо время, как, впрочем, и пространство, в ней отсутствуют.

Когда он вышел из этой пустоты, то оказался не в нашем мире, а в неопределенного цвета пелене, скрывающей множество миров и одновременно открывающей вход в любой из них.

Таинственная пелена ощущалась как глубочайшая тишина. В ней он произнес свое скрытое, подлинное имя, присущее ему до рождения в данном физическом теле. Гортань плотного организма не способна его воспроизвести достаточно точно. В условиях нашего мира оно звучит как «Олион». Но это лишь внешнее подобие извечного имени.

Всякий раз оно произносилось с едва уловимым оттенком пара звуков, предопределяющим выбор того мира, в который выходил Олион.

На этот раз он оказался в мире, похожем на наш. Может быть, это был даже некий затерянный уголок земли. Но если так, Олион пребывал в нем в состоянии свободы от плотного физического тела. Тяжести не существовало. Можно было проходить сквозь плотные предметы, перемещаться с любой скоростью. Сознание при этом находится в состоянии предельной ясности. Достигший астральной свободы не воспринимается теми, кто порабощен своим плотным телом, поэтому люди довольно часто не замечают окружающих их астральных существ. Олион поднялся, словно птица, к высокой скале, частично скрываемой седыми облаками. В вершину, будто зубы, торчащие из челюсти титанического зверя, вросли зубчатые стены и башни замка, древность которого, казалось, могла бы поспорить с самим временем.

Постепенно сгущались сумерки. Когда Олион приблизился к замку, во всех окнах одновременно зажегся свет. Ворота покрывал невероятно толстый слой пыли.

Олион проскользнул сквозь массивную створку, словно она была всего лишь тенью, а не многотонной пластиной, вылитой из бронзы.

Во дворе замка росли вековые деревья, а вдоль разлинеенных дорожек расположился кустарник. Вся растительность давно засохла, но что удивительно – листва держалась на ветках. На вековой пыли, застилавшей двор, встречались отпечатки лап огромных птиц, однако ничто не намекало на присутствие человека.

Проникнув в замок, Олион обратил внимание на стерильную чистоту, контрастирующую с густым налетом пыли на наружных стеклах окон. Все люстры горели неким странным светом, не встречавшимся Олиону, немало повидавшему во время своих астральных путешествий.

Не прикасаясь к ступеням широкой лестницы, расходящейся двумя крыльями, Олион поднялся в круглую залу. В середине находился фонтан, из которого поднимались языки синего пламени. Их бешеная игра каждое мгновение создавала образы фантастических существ, тут же сменяемых еще более причудливыми созданиями. В простенки между окнами были вмонтированы зеркала. Спиной к ним стояли скелеты, державшие в костяных пальцах по большой черной свече, время от времени вспыхивающей и тут же гаснущей.

Лишь перед одним из зеркал не было скелета со свечой.

Олион услышал внутренний голос: «Отошли домой астральное тело. Иначе твое присутствие будет обнаружено».

Мгновенно сконцентрировавшись на межбровье тонкого тела, где мистическим огнем горела чакра Аджна – центр ясновидения, Олион мысленно отдал приказание астральному телу возвратиться в свой земной дом.

Вскоре светящаяся овальная сфера, прозрачная, как горный хрусталь, внутри которой было заключено божественно совершенное тело молодого мужчины, составленное из спектра мистических огней и вихрей жизненных энергий, молнией пролетела сквозь стены замка и унеслась к лежащему на кровати физическому организму, просачиваясь в его поры.

Теперь Олион ощущал себя центром сознания, не связанного ни с какой, даже тончайшей, конкретной формой, не имеющего в себе никакого образа. Содержание сознания стало сферическим, освобожденным от однонаправленности, связанной с глазами.

В зале появился высокий худой человек, одетый по европейской моде средних веков, притом, исключительно во все черное. Он подошел к зеркалу, свободному от скелета и, устремив пристальный взгляд в переносицу своего изображения, сделал едва заметное движение рукой.

Отражение человека отклонилось в сторону от оригинала и шагнуло из зеркала в залу. Теперь их было двое. Только один из них отражался в зеркале, а другой – нет.

Через некоторое время из зеркала сошло еще одно изображение. Потом появился очередной зеркальный двойник. Зала наполнялась людьми, которых, по-видимому, нельзя было отличить друг от друга.

Олион обратил внимание на большую черную родинку, отчетливо выделяющуюся на неестественно бледном лице каждого из этих людей. У всех она располагалась под правым глазом и только у одного – под левым.

Выделив его из всех двойников, благодаря местоположению родинки, Олион вскоре приобрел способность отличать оригинал путем внутреннего ощущения его жизненной энергетики. Воспринималась также тончайшая энергетическая связь между двойниками и их хозяином.

Когда Олион насчитал триста шестьдесят четыре копии, появление двойников прекратилось. Зеркало, откуда они выходили, бесшумно скользнуло куда-то вниз, открывая проход.

Все двойники одновременно и синхронно зашептали не то молитву, не то заклинание. Было странно слышать это многоголосое звучание, составляющее, в сущности, один голос, обращенный к его хозяину, который в этот момент плотно сжал тонкие губы и застыл в неподвижности. Язык, которым пользовались двойники, не был похож ни на один из современных человеческих языков, во всяком случае из тех, которые когда-либо слышал Олион во время своих многочисленных астральных путешествий. Тем не менее, непосредственно проникая в смысл, скрытый за ритмичными звуками, он стал постигать незнакомый доселе язык.

«Герцог Рок, хозяин нашей жизни и смерти, великий властелин наших душ, я внимаю каждой своей частицей твоему малейшему знаку и предвкушаю великую радость от предстоящего исполнения повелений моего создателя». Эта фраза повторялась многократно каждым из двойников, вливаясь в вихрь коллективного шепота, ассоциировавшегося у Олиона с шелестом листвы неведомой растительности, колышимой дуновениями ветров, веющих из скрытых от разума галактических бездн.

Неожиданно нашептывания прекратились. Наступила мертвая тишина. Мерцающие огоньки черных свечей загорелись ослепительным пламенем.

Герцог Рок вошел в проход. За ним вереницей последовали двойники.

Вся эта процессия растянулась вдоль тоннеля, вырубленного в глубине скалы. Когда последний из двойников вошел в тоннель, зеркало закрыло вход. В этот же момент герцог Рок вступил в вырубленную внутри черного гранита огромную полусферу, поверхность которой была тщательно отполирована и отражала мерцающий свет факелов, закрепленных в лапах чучел доисторических животных, когда-то населявших Землю, а может быть, – иные планеты.

В середине пещеры тускло сверкали ужасающие душу блики черной воды. Пещерный водоем представлял собой идеально правильный круг, диаметром около двадцати метров.

Процессия окружила его, стоя несколько поодаль от края воды; лишь герцог Рок стоял у самого края, скрестив руки на груди. Его губы прошептали заклинание и он, словно невесомый, пошел по воде, а дойдя до середины, стал медленно опускаться в черную воду.

Когда герцог скрылся из вида, двойники стали входить в черную воду, но, в отличие от своего хозяина, почти мгновенно опускались вниз.

Сознание Олиона последовало за ними. Некоторое время оно созерцало абсолютную тьму, а его жизненная сущность погружалась в тишину, которая, казалось, безвозвратно поглощает всякое проявленное существование.

Вдруг внутреннему взору Олиона открылась необычайно огромная зала, способная поразить воображение человека, не искушенного в астральных путешествиях, ослепительной роскошью. Ее размеры соответствовали масштабам большого храма. Резные колонны изящно взмывали ввысь. Над ними бликом драгоценных камней светились замысловатые витражи. Потолок представлял собой сложное нагромождение полусфер, испещренных зодиакальными знаками и магическими символами. С него на длинных цепях свисали хрустальные люстры. Пол покрывали плиты голубого камня с прожилками.

Олион насчитал тридцать шесть небольших фонтанов, из которых струилась ароматичная влага. Вокруг каждого из них расположилось по двенадцать лож, устланных мехами.

Стены были увешаны портретами мужчин и женщин.

Среди мужчин Олион узнал многих знаменитостей человеческой истории – от правителей и полководцев, до тех, кто прославился в литературе, искусстве или науке. Были здесь запечатлены и исключительно богатые люди. Судя по одеяниям изображенных, эта коллекция портретов собиралась не одну тысячу лет.

Все женщины на портретах отличались поразительной красотой. Как правило, они были облачены в роскошные наряды и украшены драгоценностями. Встречались и обнаженные натуры.

Олион, владеющий способностью мгновенного счета, определил число портретов – 364 мужских и 364 женских.

В центре залы возвышалась ступенчатая пирамида. На ее вершине был водружен трон, на котором восседал герцог Рок. Его двойники толпой окружили пирамиду со всех сторон.

– Кто может порадовать меня пополнением нашей коллекции? – обратился герцог к толпе своих двойников.

– Я, ваша милость, – произнес один из них, поднявшись на несколько ступенек по пирамиде и застыв в почтительном поклоне.

– Но я не вижу при тебе портрета.

– Зато я нашел ту, с которой его можно нарисовать.

– Почему же ты не написал портрет и не вселил в него ее живой образ?.. Или, может быть, ты влюбился в нее столь сильно, что не посмел переселить ее живую сущность из подверженного увяданию тела в вечно живой портрет?

– Я безраздельно предан моему создателю и не способен проявить слабость по отношению к женщине, сколь бы красивой она ни была. К сожалению, я не сумел проникнуть в ее сущность.

– Надо будет на досуге взглянуть на нее.

– Дарованной мне моим владыкой силой я отпечатал ее образ на магических пластинах. Один из них – с фотографии, другой – с натуры. Изображение великолепное, несмотря на то что мне удалось лишь украдкой взглянуть на оригинал.

– Покажи изображение. – С этими словами герцог вытянул свою руку на несколько метров и схватил протянутые ему пластины. Он всматривался в них довольно долго, потом спрятал во внутренний карман своего облачения.

– Я сам нарисую ее портрет, – проговорил он полушепотом. – Ты же, возвращайся на поверхность Земли и готовь мое появление там. Отправляйся немедленно. Ты не будешь участвовать в сегодняшнем празднестве.

После этих слов двойник, стоящий на ступенях пирамиды, буквально растаял в воздухе.

– Дети мои, – обратился герцог к своим двойникам, – прежде чем приступить к увеселению, мы должны освободить место для нового портрета. Тем более, что одна из женщин сегодня оказывается лишней. Я давно подумывал удалить ее из нашей обители за потаенные намерения предать нас. Наконец она сделала свой выбор, посмев обратиться с молитвой к другому творцу. Преступление не может остаться безнаказанным.

Как только были произнесены эти слова, ступенчатая пирамида с троном исчезли. Однако герцог продолжал восседать в той же позе, неподвижно зависнув как ни в чем не бывало над полом. На месте пирамиды, словно проявляемая фотография, стал возникать прозрачный куб, по размеру достаточный, чтобы свободно вместить человека.

Когда куб достиг состояния материальной осязаемости, герцог устремил взгляд на один из женских портретов.

На нем была изображена молодая женщина с большими голубыми глазами, светлыми волосами, ниспадавшими до плеч, в простом коротком газовом платье, одетом прямо на тело. На груди висело бриллиантовое колье.

Под взглядом герцога картина превращалась в зеркальное изображение женщины.

– Подойди к кубу, – приказал он.

Повинуясь властвующей воле, из рамы вышла женщина и, понурив голову, подошла к месту своего нового заточения.

Бриллиантовое ожерелье расстегнулось и, проникнув сквозь грань куба, рассыпалось на отдельные камни, которые тут же превратились в извивающихся змей.

– Войди туда, – раздался, не знающий сострадания, голос.

Женщина от ужаса зажмурилась. Через мгновение ее тело стали обвивать змеи. Глаза несчастной расширились, выражая неописуемый ужас. Змеи превратились в полосы жгучего пламени. Платье и сандалии вспыхнули и исчезли. Огонь не наносил телу женщины вреда, но тем отчаяннее было ее положение, – она не могла надеяться на избавление от пытки путем разрушения тела. Чувствовалось, как женщина сотрясалась в душераздирающих криках, но стены куба не пропускали звука, – в зале царила мертвая тишина.

Олион не мог оставаться равнодушным к страданиям бедняжки. Однако его жизненная сила, наталкиваясь на невидимую преграду, не могла проникнуть сквозь стены куба и принести облегчение несчастной. Внутренний голос советовал обратиться за помощью к Богу.

Едва Олион сконцентрировался на своей внутренней сущности, в глубине которой вечно светит окно, связывающее ее с Богом, как пламя внутри куба заиграло с особым бешенством, делающим невозможным разглядеть женщину не только двойникам, но и самому герцогу. Однако Олион воспринял духовным взором, как женщина выскользнула из куба и по светящемуся тоннелю, открывшемуся в ином измерении пространства и времени, пронеслась в один из миров, дающих успокоение страждущим душам.

Голос, говорящий изнутри его сущности, пояснил Олиону, что ценой этого краткого, хотя и крайне ужасного страдания, женщина искупила свое многовековое соучастие в грехах и преступлениях обитателей этого замка тьмы.

Тем временем все портреты, висевшие в зале, превратились в зеркала, отражающие образы запечатленных на портретах людей. Каждый из двойников вошел в предназначенный ему традицией замка зеркальный портрет мужчины и обнял живущий в нем образ. В результате образовывалось новое существо – некий симбиоз жителя портрета и двойника, несущий в себе черты их обоих.

В центре зала вдруг появилась дюжина обезьян, державших странного вида музыкальные инструменты, сооруженные из человеческих костей, черепов и высушенных жил. Этот оркестр устроился на поверхности куба, ставшего вдруг черным. Зазвучала щемящая сердце и щекочущая нервы музыка, возбуждающая безумное вожделение.

В глазах герцога Рока все интенсивнее разгорался сладострастный огонь. Его невидимые, лишь угадываемые внутренним зрением, языки заполнили всю залу и без копоти и пепла сожгли одежду на всех находящихся внутри зеркальных портретов. Лишь одеяние герцога Рока выдерживало огонь, предвкушающий адское сладострастие. Его тело едва заметно содрогнулось и, словно легкое дуновение ветра, пронеслось по зале.

Из картин-зеркал стали выходить мужчины и женщины и, образовывая пары, кружиться в танцах. Их тела отличались предельной гибкостью, а руки и ноги извивались, словно змеи.

Начиналась оргия, в которой герцог Рок участвовал всем своим существом, несмотря на неподвижную позу его фигуры, зависшей над обезьяньим оркестром. Властелина этого изощренного представления выдавали лишь глаза, одновременно и поглощающие, и излучающие жгучее наслаждение, способное затянуть многих людей на самое дно мироздания.

Будучи свободным от притягательной силы его огня, Олион не пожелал созерцать продолжение оргии и в мгновение ока возвратился в свое скромное жилище.

Центральный храм всего и вся

Гости постепенно расходились с новоселья, обставленного с царской роскошью. Хозяйка новой квартиры, Люда Круглова, молодая симпатичная девушка, недавно закончившая Академию художеств, осталась вдвоем со своей лучшей подругой – Вестой Поподулос.

Девушки уютно устроились в больших бархатных креслах напротив экрана дорогого телевизора, на котором редко можно увидеть что-нибудь освежающее душу или будоражащее мысль. Уловив настроение подруги, совпадавшие с ее собственным, Люда выключила телевизор и вставила в магнитофон кассету с песнями Петра Лещенко.

– Веста, я безумно счастлива переехать из комнаты в коммуналке в этот маленький дворец. Но не знаю, смогу ли я когда-нибудь отблагодарить тебя за твой подарок. Мало того, что ты подарила мне квартиру и мебель. Ты привезла на новоселье полный комплект телерадиоаппаратуры, который стоит столько, что на него можно купить еще одну квартиру. Мне за всю жизнь не заработать такую уйму денег и не возвратить тебе долг.

– Мой отец, когда друзья просят взаймы, говорит, что, отдав деньги в долг, он может испортить дружеские отношения. Если должник не возвращает деньги в срок, возникает недоверие к человеку. Поэтому отец предлагает принять просимую сумму в дар, говоря: «Если я стану бедным, а ты – богатым, тогда подаришь что-нибудь мне». Оставь мысли о долге. Будем считать, что эта квартира моя. Мне нравится Петербург, я намерена часто сюда приезжать. Но мне не по себе в интуристовских гостиницах. Такое ощущение, что за каждым твоим шагом следят. Здесь же я смогу чувствовать себя достаточно уютно. К тому же, те картины, которые я купила у тебя всего за двадцать пять тысяч долларов, стоят значительно дороже.

– Как это купила? Я подарила их тебе.

– Да, конечно. Но я все же решила их купить. На твое имя в одном из Нью-Йоркских банков открыт счет и на него перечислены деньги.

С этими словами Веста достала из сумочки конверт с документами и передала Люде.

– Если бы мои картины продавались на вернисаже, то за каждое полотно можно было бы выручить по триста-четыреста рублей. В итоге – полторы-две тысячи. А твои доллары, если перевести их в наши деревянные деньги, превратятся в 750 тысяч. Да это – целое состояние.

– Что это мы все о деньгах? Давай поговорим о чем-нибудь другом. Расскажи о том, какую картину ты задумала.

– К сожалению, никакую.

– Ты впала в депрессию?

– Скорее – в отчаяние.

– Что случилось?

– На днях я познакомилась с одним художником. Прогуливалась по парку и обратила внимание на то, как он делает зарисовки. Мы разговорились. Он пригласил посмотреть его картины. Я была потрясена! Мне никогда не удастся рисовать так, как он. Да что там я?! Те, кого я считаю лучшими мастерами, не идут с ним ни в какое сравнение.

– Если так, то он должен иметь громкое имя.

– Он мог бы иметь его, если бы выставлял свои картины. Но его не привлекают ни слава, ни деньги.

– Им изобретена новая манера?

– Нет. Его картины удивительно реальны и в этом отношении похожи на шедевры старых мастеров. Однако на этих удивительных полотнах изображена иная реальность – таинственные миры, лежащие за гранью нашего времени и пространства.

– Можно ли мне побывать у твоего нового знакомого?

– Разумеется. Когда ты приедешь в Петербург в следующий раз, я организую вашу встречу.

– Зачем ждать следующего раза? Я задержусь здесь на несколько дней. Достаточно лишь сообщить родителям об изменении моих намерений. Ведь я свободна, как ветер. Захочу, и хоть завтра отправлюсь в любой уголок Земли. А вот другие миры, я верю в их существование, для меня закрыты. Вот почему я так хочу взглянуть хотя бы на их изображение.

Зазвонил телефон. Люда сняла трубку.

– Извините за поздний звонок. Это Андрей. Внутренний голос сказал мне, что я должен позвонить, несмотря на ночной час.

– Вас, Андрей, я рада слышать в любое время дня и ночи. Кстати, мы с подругой только что говорили о вас. Она жаждет посмотреть на ваши полотна.

– Буду рад показать их в любое, удобное для вас, время.

– Просмотр ваших картин заслуживает того, чтобы отложить все дела и нестись на край света. Моя подруга, едва услышав о них, отложила свое возвращение в Москву.

– Если бы не боязнь причинить неудобство поздним визитом, я готова была бы ехать немедленно, – следуя некоему наитию, проговорила Веста.

– Вдохновение необходимо не только для написания картины, но и для того, чтобы ее созерцать. Я чувствую, что ваша подруга, мне почему-то приходит на ум имя «Веста», именно сейчас настроена посмотреть картины. Если не возражаете, я возьму такси и приеду за вами.

– Одну минутку. Я посоветуюсь с Вестой. Вы угадали ее имя.

– Представляешь: он хочет заехать за нами на такси. Может мы не будем его напрасно утруждать и доедем сами?

– Разумеется. Тем более, что я в состоянии вести машину.

– Огромное спасибо, Андрей. Но ради бога, не утруждайте себя. У Весты внизу машина. Через десять минут мы будем у вас.

Едва Веста бросила взгляд на Андрея, открывшего дверь, ее сотрясла внутренняя дрожь. Некоторое время она была поглощена его глазами, видя за ними восхитительно прекрасный образ, отделенный от нее бездной пространств и времен. Его притягательность усиливалась непреодолимой для обычного человека отдаленностью. В то же время она ощутила, что знает его очень давно. Перед ее сознанием была готова спасть пелена и открыть ей память миров, в которых она жила до рождения в этом теле. Еще одно мгновение – и она бы вспомнила. Но ее притянуло к Земле нежное прикосновение подруги, взявшей ее под руку.

Захламленная прихожая большой коммунальной квартиры, освещенная тусклым светом, скромно одетый хозяин, волочивший ногу и опирающийся на трость – все это едва задевало край сознания, проваливалось в каком-то тумане. Вся удручающая бедность обстановки казалась прозрачной и за ней просвечивала иная реальность, столь необычная и влекущая, что Весте захотелось остаться в ней навсегда. Она следовала за своим неведомым Богом, которого предчувствовала очень давно и вдруг обрела воочию. Ее подруга воспринималась белоснежным ангелом, нежно влекущим в мир грез и сновидений.

Когда девушки вошли в комнату, то увидели лишь одну единственную, закрытую куском ткани, картину. Все остальные картины были повернуты лицевой стороной к стене.

– Для начала я хочу показать вам картину, которую только что закончил. Она предназначена для созерцания. Если вы настроены погрузиться в картину, то прошу сесть на диван. В таком случае мы будем втроем созерцать ее до тех пор, пока кто-нибудь не вернется к обычному состоянию. Но если такого настроя нет, я покажу эту картину в другой раз. Взамен вы сможете осмотреть все остальные мои работы.

– Я настроена созерцать, – заметила Люда.

– У меня такое чувство, что я уже начала созерцать волшебную сказку, – тихо проговорила Веста.

Девушки расположились на диване. Андрей зажег ароматичные курения и включил магнитофон с записью медитативной музыки. Направив на полотно две яркие, скрытые под металлическими колпаками, лампы, он одним движением руки открыл картину.

По озеру плыла лодка. На ее носу застыла фигура, облаченная в белоснежный хитон. На плечи ниспадали гладкие каштановые волосы. Вокруг головы горело сияние: семицветная радуга пронизывалась уходящими в пространство золотыми лучами. В лодке сидели двое в белых плащах с поднятыми капюшонами. Взоры всех троих были устремлены к противоположному берегу, и лиц не было видно.

Вдруг Веста ощутила себя сидящей в лодке, плывущей тихо, движимой некой таинственной силой, не нуждающейся ни в веслах, ни в парусах.

Противоположный берег, казалось, приближался сам. Открывающиеся взору холмы покрывала пышная растительность. На деревьях росли удивительные плоды. Кустарник чередовался с большими цветами. Вдали – изящные постройки: миниатюрные дворцы, беседки, акведуки и арки. За ними виднелась невысокая гора, увенчанная грандиозным храмом.

Когда лодка достаточно близко приблизилась к берегу, Веста почувствовала пьянящий аромат. Она машинально посмотрела в сторону и увидела большие, размером с голову человека, головки белых лотосов. Внутри цветков таинственным, солнечно-лунным светом вырисовывались прекрасные лица, озаренные улыбкой, подаренной самой богиней очарования.

Едва нос лодки коснулся берега, величественная фигура, окруженная ореолом, пошла прямо по воздуху в направлении Храма. Веста последовала за ней, с тихим восторгом обнаружив в себе всякое отсутствие тяжести. Легко, не прилагая усилий, она следовала за своим проводником, ведущим ее в Храм. Веста чувствовала, что, войдя туда, она навечно потеряет свой мир. И если ей даже будет дано вернуться обратно, он окажется совсем другим. Вспомнился афоризм: «Мир такой – каков сам человек». Достаточно ему измениться и тут же изменится мир. Благодаря внутреннему знанию, пробужденному от вековой спячки, ей стало известно: в Храме ее ждет полное преображение. Сердце радостно билось. Но вскоре его сдавила тоска по покидаемому миру и немногим людям, к которым она успела привязаться.

Непроизвольно Веста посмотрела вниз. Восхитительная картина завораживала взгляд. Ей захотелось увидеть ее целиком. В это же мгновение она поднялась еще выше и зависла над Храмом. Прямо под ней ослепительным солнцем, излучающим живой огонь, горел центральный купол. Его окружали семь меньших куполов, составленных из слегка закрученных спиралью сегментов, соответствующих всем цветам радуги. Стены и башни храма излучали нежный лунный свет.

Вход в Храм прикрывала завеса, составленная из тончайших струек живой воды. Проводник скрылся за завесой, и она поняла, что на этот раз не попадет внутрь святилища. Глубинное знание говорило ей: прежде нужно постигнуть тайны, ключ к которым можно найти лишь в ее настоящей жизни.

Со всех сторон горы стекали ручьи, питавшие многочисленные каналы. Природная естественность удивительно сочеталась с планирующим разумом. Храмовую гору окружал идеально правильным кругом широкий канал. От него, на равном расстоянии друг от друга, исходило восемь ровных как стрела радиальных каналов. Их отдаленные концы соединял большой круглый канал. Несколько поодаль от него, на все четыре стороны света, расположились озера. Озеро, по которому приплыла Веста, было голубым. По левую сторону находилось черное озеро, по правую – красное. Вода в озере на противоположной стороне казалась зеленой. За всеми четырьмя озерами простирались густые девственные леса, терявшиеся в дымке горизонта.

Сегменты этого расчерченного каналами пространства занимали холмы, столь естественные по виду, что вызывало удивление, как они могли появиться в столь размеренном пространстве.

Пока Веста рассматривала открывшуюся ей панораму удивительного поселения, которое нельзя было подвести ни под какую категорию города или деревни, она постепенно опускалась вниз и оказалась рядом с небольшим павильоном.

Внутри павильона сидел облаченный в отливающую перламутром тунику мужчина. Перед ним была раскрыта большая книга в малахитовом переплете. Человек сидел перед книгой, скрестив ноги, положив руки на колени и устремив неподвижный взгляд на одну из страниц. Вдруг страница перевернулась сама. Вскоре за ней последовала другая.

Веста заглянула в книгу, но ничего не смогла понять. Начертание знаков имело мало общего с используемыми в современном ей человеческом письме буквами. Не решаясь беспокоить человека, погруженного в чтение, она удалилась на несколько шагов, но вдруг непроизвольно обернулась. Ее взгляд упал на лицо, показавшееся ей хорошо знакомым. Неужели это ее дядя Оскар? В Москве он руководит школой, где учат науке читать очень быстро, развивая внимание, сообразительность и память. Или может быть этот человек очень похож на ее дядю? Что-то мешало ей заговорить с ним. Веста не заметила, как рядом появилась небесно-прекрасная женщина, отреагировав лишь, когда та взяла ее под руку и ласково прошептала: «Не будем ему мешать. Пойдем со мной».

Женщина провела Весту в небольшой дом и усадила за стол, на котором лежала книга в переплете, инкрустированном слоновой костью и украшенном драгоценными камнями с золотыми застежками.

– Все, кто попадают сюда с Земли, – проговорила женщина, – обычно имеют два имени: земное и небесное. Они иногда соединяются в одно, как это имеет место с тобой. Однако и в твоем случае внутренняя интонация при произнесении имени на земле и небе различна. Кроме того, в земной речи невозможно достаточно точно отразить духовную вибрацию, оживотворяющую имя. Послушай, как звучит твое имя, не отягощенное земными искажениями.

Женщина обняла Весту и прошептала на ухо имя, которое, будучи внешне похожим на земное, несло внутри себя бездну всевозможных оттенков, слитых в один единственный звук.

– Тебе нужно начать учиться читать, Веста.

– Но я умею читать. На трех языках. Может быть, вы имеете ввиду какой-нибудь другой язык?

– Нет. Речь идет о другом. Умение складывать начертанные буквы в слова и предложения и постигать их обыденное значение, – еще не значит научиться читать. Наука чтения – это лестница, ведущая к трону самого Бога. В ней много ступеней. Скоро тебе предстоит вступить на первую ступень и начать трудный путь восхождения. Начни читать с моей помощью. Внимательно смотри в середину книги. Не делай никаких усилий. Я совершу их за тебя. Смотри же!

Застежки книги расстегнулись сами собой, и она раскрылась на середине. Несколько мгновений Веста непонимающе смотрела на незнакомые ей буквы. Вдруг они пришли в движение, стали искриться всеми цветами радуги. Две раскрытых страницы превратились в одно окно в чистое лазурное небо. Все буквы окончательно трансформировались в разноцветные искры, рисовавшие на небе фантастические образы. Они сменяли друг друга со все возрастающей скоростью. Неожиданно калейдоскоп цветовых образов прекратился. Веста увидела себя в младенческом возрасте. Перед ней с большой скоростью потекли воспоминания. Но в отличие от светового калейдоскопа, не ощущалось стремительности жизни. Веста словно сама стала скоростью, сопоставимой со скоростью двух десятилетий, сжатых до двух минут. Наконец, созерцаемые события дошли до чудесного проникновения в мистическую картину и последовавшего затем чтения книги жизни.

Веста с волнением ожидала увидеть свое будущее, но книга захлопнулась.

– Нам, людям, живущим на Земле, не позволительно знать будущее?

– Это деликатный вопрос. Будущее можно знать. Но его можно и творить. Есть люди, лишенные свободы в их данной земной жизни. Перед другими открыт выбор на перекрестках судьбы. Третьи, их мало, идут путем свободы.

– Что такое судьба?

– Это следствия всех прошлых действий, записанные в особой книге жизни и тем ставшие причинами будущих событий. Всякий человек несет в себе свою книгу жизни. Она состоит из трех частей. К каждой из них приставлен писец. Один записывает все действия. Другой фиксирует усилия воли. Третий рисует новые возможности. Судьбе противостоят воля и благодать. Эти три силы различно представлены в людях. В одних преобладает судьба, в других – воля, в третьих – благодать. Я – писец твоих усилий воли. Я – часть твоей души, живущая на небесах.

– Где пребывают два других писца?

– Один из них, записывающий прошлое, парит над миром тьмы и на бесстрастных весах взвешивает твои деяния. Другой находится в Храме. И в то же время все они живут в твоей душе. В сокровенной глубине ты и они – суть одно. И твоя книга жизни – тоже часть твоей души. Эта книга переносится тобой из одного воплощения в другое, не только в земные тела, но и в тела иных пространств и времен – за гранью известной тебе Вселенной. Листы книги жизни состоят из первоматерии. Две страницы книги содержат 20 лет твоего земного пути. Всего же в ней несчетное число страниц.

– Человек, похожий на моего дядю Оскара, читал большую книгу. Моя много меньше размером. Что это значит?

– Тот человек действительно твой дядя. Только он читает в данный момент не книгу своей жизни, но одну из книг, где записаны взаимоотношения многих живых существ. Есть книги человеческих родов, стран, наций, различных наук и искусств. И каждая из книг бесконечна. Все мироздание представляет собой великую книгу.

– Мне вспомнились библейские слова: «Вначале было Слово и Слово было у Бога».

– Имя Бога – суть первоначальное Слово, которое прибывает в основе великой книги мира.

– И эта книга – Библия?

– Библия лишь одна из неполных и искаженных копий. К тому же она приспособлена к двухтысячелетнему отрезку истории земного человечества. Для истории это не срок. Подлинная книга Бога хранится в небесном Храме.

– Мой отец очень религиозен. Но я не посещаю церковь и не молюсь.

– Но ты убеждена в существовании Бога.

– Это так.

– Богу угодно не поклонение человека, но сотворчество с Ним. Сокровенный Храм пребывает внутри мироздания, вбирая в себя творческий порыв любви каждого живого существа. Бог – это Любовь, проникающая в сердце каждого. Потому никто не способен противиться Богу.

– И даже дьявол?

– Он не живое существо. Это всего лишь тень мироздания, которую оно бросает на Бога. Но в самом Боге подобная тень отсутствует.

– Иногда встречаются люди, которых можно принять за воплощение дьявола. Как обходиться с ними?

– Любить.

– Любить? Но разве это возможно?

– В душах этих людей божественное начало вытеснено за пределы сознания и только ждет случая, чтобы пробудиться к сознательной жизни. Излучаемая любовь как бы протягивает руку помощи божественному началу, изгнанному из сознания. Это начало, будучи пробужденным, действует изнутри очистительным огнем, сжигая в душе наросты, впитавшие в себя отражение дьявола.

– Но это нравственные мотивы. Как противостоять злым действиям?

– В основе всех действий лежит этический выбор не только сознательный, но и бессознательный. Вскоре тебе предстоит испытание. Ты столкнешься с человеком, полностью разорвавшим сознательный контакт с Богом. Вся его личность ориентирована на дьявольский полюс мироздания. Если ты, несмотря ни на что, испытаешь к нему чувство братской любви, то результат превысит все ожидания. Запомни слова: «Ты – брат мой в Боге. Его любовь объединяет нас».

Произнеся эти слова, небесная женщина взяла Весту за руку и, выведя ее из дома, подвела к скалистому гроту, внутри которого текли два родника.

– Теперь тебе пора возвращаться. Но сначала пополни свои силы, испив воду жизни.

Веста преклонила колено и напилась из левого родника. С каждым глотком в нее вливалась бодрость и сила, казавшиеся бесконечными.

– Ты выбрала левый родник и потому сохранишь память о нашей встрече.

Говоривший эти слова голос все еще звучал в ушах, но сама Веста уже ощущала себя сидящей на диване в комнате художника.

Змея судьбы, кусающая свой собственный хвост

Веста вернулась в квартиру Люды под утро и вскоре впала в глубокий сон.

Ее сновидения по яркости обычно не уступали впечатлениям бодрствующего сознания. Иногда Весту посещали столь впечатляющие сновидения, что казалось, будто они более реальны, чем материальная жизнь. На этот раз она необыкновенно живо осознала себя сидящей на скамье аллеи старинного парка перед небольшим прудом.

В конце аллеи появилась черная фигура, величественной походкой приближающаяся к ней. Высокий худощавый человек, опирающийся на массивную трость, излучающий уверенность в себе, поравнялся с Вестой и попросил разрешения присесть рядом.

– Очень давно я знал прекрасную девушку по имени Веста. Она была удивительно похожа на вас. По иронии судьбы вы носите то же самое имя.

– Откуда вам известно, как меня зовут?

– Я знаю все.

– Но такого не может быть.

– Невозможного не существует, ибо само существование предполагает реализованную возможность. Напротив, именно возможное не существует. Но если приложить достаточные усилия воли, должным образом направленные, любая возможность будет осуществлена.

– Интересно, удается ли вам реализовывать ваше утверждение на практике.

– Разумеется.

– Мне порой тоже кажется, что ничего невозможного нет. Тогда все наполняется жизнью и радостью. Но потом это проходит. Возникают депрессия и чувство собственного ничтожества.

– Вы еще так молоды. Что будет, если вы состаритесь?

– Мне еще не приходилось задумываться о возрасте.

– Время течет независимо от того, задумываемся мы о нем или нет. Посмотрите на прекрасные цветы. Как они восхитительны! Но кто обратит внимание на увядшие лепестки? Молодые люди не хотят смотреть в будущее. Иначе они постарались бы избежать старости.

– Разве это возможно?

– Повторяю, ничего невозможного нет.

– Если так, то оставаться вечно юной заманчиво.

– Я могу помочь вам избавиться от старости и смерти.

– Боюсь, что у меня не хватит на это силы воли.

– Зато моя воля не знает границ.

– Не хотите ли вы подарить мне бессмертие?

– Именно так.

– Но тогда вы, видимо, потребуете что-нибудь взамен?

– Дар – это не обмен. Единственное, что потребуется от вас – принять драгоценный дар.

– Если это не шутка, то кто же откажется от такого дара?

– Старение начинается не с тела, но с души. Потому дар вечной юности должна принять сначала душа. Для этого ей необходимо полностью, до самых сокровенных тайников, раскрыть себя дару.

– Но согласитесь, предоставить даже на короткое время свою душу в распоряжение малознакомого человека – на такое не всякий решится.

– Всему свое время. В данную минуту вам нужно лишь очень сильно пожелать вечной юности.

Веста закрыла глаза и, после некоторого молчания, произнесла: «Я пожелала».

– Нет, очаровательная Веста. Вашему желанию не хватает интенсивности. Но я вам помогу. Будьте так любезны, посмотрите внимательно на воду.

Веста взглянула на пруд и вдруг под его поверхностью увидела свою точную копию. Ее двойник улыбался, излучая безмятежную радость. Вдруг улыбка застыла, лицо приняло грустное выражение. На нем появились мимические морщины. Вскоре они углубились. Веста все менее узнавала себя в двойнике. Он старился на ее глазах. Не в состоянии долго выносить этого зрелища, Веста зажмурилась. Вновь посмотрев на воду, она увидела, как отталкивающего вида старуха выкарабкалась из пруда на траву и, еле передвигая ноги, направилась к ней. Старуха упала у ног Весты и стала быстро синеть и опухать. С остановившимся от ужаса сердцем Веста наблюдала, как под ее ногами разлагается тело. Вскоре от него остался один скелет, в следующее мгновение превратившийся в пыль, разносимую дуновениями ветра.

Веста вскрикнула. Ей захотелось вскочить со скамьи и убежать, но ноги отказывались повиноваться.

– Убежав отсюда, вы не избежите ожидающего вас будущего, которое я только что явил вам с почти осязаемой очевидностью. Лишь воспользовавшись моей помощью, вы сможете освободиться от старости и смерти.

– Все так странно. Может быть это нелепый сон?

– Из состояния сна можно войти в ваш материальный мир. Но можно попасть и в иной, астральный мир, в котором мы и ведем беседу. Вы в данный момент пребываете в иной реальности, ничем не уступающей привычной вам и во многих отношениях, даже превосходящей.

– Кто поможет мне? – непроизвольно прошептала Веста.

– Я. Нужно довериться мне. Это будет легче сделать, если вы больше узнаете обо мне. Смотрите в магическую воду. В ней явятся отдельные сцены моей долгой жизни.

Поверхность пруда превратилась в зеркало, некоторое время ничего не отражавшее. Вдруг оно вспыхнуло мириадами ослепительных искр, сложившихся в картину величественного города. Весте казалось, что она смотрит на него с высоты птичьего полета.

Многоэтажные здания с колоннами, одетые в камень берега каналов и реки, пересекающие город, аккуратно подстриженные кусты и деревья, само движущиеся коляски и бесшумно парящие летательные аппараты, праздно прогуливающиеся прохожие в ярких одеждах, – все это предстало единой панорамой.

Веста ощутила себя бесплотным обитателем незнакомого города, который она затруднялась отнести к какой-нибудь знакомой ей по книгам или кинофильмам эпохе. Она увидела мужчину и женщину почтенного вида, держащих за руки маленького мальчика и вводящих его в вычурное здание, облицованное серым камнем.

Вскоре стало ясно, что мальчика привели на урок рисования. Учитель, по лицу средних лет человек, но с седыми как лунь волосами, одетый в фиолетовую тунику, поверх которой висела массивная золотая цепь, с почтительным поклоном встретил вошедших.

Веста наблюдала, как мальчик взрослел, постепенно осваивая искусство живописи. Она наблюдала его в различной обстановке – дома, в школе, в кругу друзей. Сын правителя города Атаниса был окружен всеобщим вниманием и заботой. Вскоре он превратился в красивого, стройного юношу и без ума влюбился в очаровательную девушку, дочь Верховного жреца Храма знаний. Однако она не проявила к нему взаимности, предпочтя выйти замуж за одного молодого жреца. В день ее свадьбы умер правитель города, и его сын должен был занять трон. Но он отказался, предпочтя затворничество в мастерской художника. Нелюдимый характер юноши дошел до крайности к зрелым годам. Все свое время он отдавал рисованию. Его картины вызывали восхищение не только у жителей Атаниса, но и у многих народов, с которыми город вел оживленную торговлю.

Однажды к приобретшему всемирную известность художнику прибыла делегация жрецов из расположенного за океаном Храма черных вод. Они уговаривали художника расписать сакральный алтарь, призванный служить входом в антимир.

После недолгих размышлений художник согласился предпринять путешествие за океан. Большая серебристая птица доставила его к месту назначения менее, чем за час.

В храме он имел очень долгую беседу с главой жреческого сословия. Для исполнения работы ему необходимо было предварительно пройти обучение оккультным наукам, начиная от астрологии и кончая некромантией. Процесс обучения занял около десяти лет. Учителя остались довольны, введя его в высшую степень жреческого посвящения. Ему был присвоен титул иерарха и дано новое имя – Рок.

Началась напряженная работа по росписи алтаря. По замыслу жрецов нужно было создать двадцать две картины, каждая из которых находилась на грани 3-го и 4-го измерений пространства. Это позволяло бы человеку непосредственно в его плотном теле входить в картину, словно в дверь, и попадать в один из скрытых миров.

Едва закончив первую из картин, иерарх Рок долго любовался своим творением. Вдруг пол комнаты стал шататься и потолок дал трещину. Обернувшись в сторону окна, Рок увидел, как окружающие дома разваливаются на куски. Небо вдруг стало черным, время от времени освещаясь ослепительными вспышками молний. Во время одной из таких вспышек Рок бросился внутрь картины, успев спастись в самое последнее мгновение.

Рок оказался в роскошной зале, прилепившейся к вершине скалы. Обойдя свое новое владение, он не обнаружил ни души. Голод стал брать свое. Но какая-либо провизия отсутствовала. Рок в отчаянии присел к столу, обхватив голову руками. Вдруг перед ним появился роскошный обед.

Изо дня в день невидимые слуги обслуживали Рока. Вскоре он принялся за написание собственного портрета. Напротив художника было установлено полотно, высотой в человеческий рост. Рядом было поставлено зеркало такого же размера. Рок добивался того, чтобы портрет невозможно было отличить от зеркального изображения.

Когда портрет был закончен, Рок принялся по памяти рисовать фрагменты из жизни мира, застигнутого врасплох катастрофой. В конце концов ему наскучило жить только прошлым, и он решил покинуть замок.

Рок долго скитался по разным странам, рисуя красивых женщин и сильных мира сего. Годы летели быстро. Вокруг него старились и умирали люди. Но Рок оставался прежним, периодически возвращаясь в свой замок и предаваясь размышлениям о смысле жизни.

Посещая людей, он всякий раз брал новое имя, дабы не возбуждать ненужного любопытства насчет непомерно долгой продолжительности своей жизни.

Однажды во время путешествия по Египту Рок разгневал Фараона и вынужден был срочно скрыться. Во время бегства он впервые почувствовал признаки слабости, чего раньше никогда с ним не случалось. В свой замок Рок добрался вконец изможденным. Взглянув в зеркало, он с ужасом увидел сильно постаревшее лицо. Разгадка пришла скоро. За время его отсутствия в его мастерской был пожар. Портрет и все картины сгорели.

Рок приказал невидимым слугам принести небольшой платиновый диск. На нем он изобразил по памяти свой прежний портрет. И чудо! Все недуги исчезли. Помолодев, он вернулся в свое прежнее состояние.

С тех пор прошли тысячи лет. События стали мелькать перед взором Весты со все возрастающей скоростью, пока не слились в сплошной поток искрящегося света.

Неожиданно этот поток оборвался.

– Теперь, зная мою историю, Вы, наверное, не будете опасаться показавшегося вам поначалу странным человека. Я хочу подарить Вам вечную молодость. Взамен я не прошу ничего. Единственное условие – во время написания портрета Вы не должны оказывать ни малейшего сопротивления моим попыткам проникновения в вашу душу. Поймите, ее точную копию я должен перенести на полотно. После пожара я выбираю несгораемую, практически вечную ткань. Когда портрет будет завершен, вокруг Вашего изображения образуется новое энергетическое тело – дубликат эфирного двойника. У вас будет два эфирных тела, находящихся в постоянной магнетической связи. У обычных людей болезни и старость связаны с дисгармонией и увяданием эфирного тела. Ваше второе эфирное тело, сросшееся с портретом, станет доминирующим. Оно будет поддерживать вечный огонь жизни в том эфирном теле, вокруг которого собраны атомы и молекулы физического организма. Таким способом будет обеспечено его ничем не возмутимое здоровье.

Несмотря на столь блестящую перспективу, нарисованную Роком, Веста с внутренним содроганием воспринимала мысль о том, что он может начать просвечивать своим пристальным взглядом все затаенные уголки ее души. Подобное анатомирование внутреннего мира представлялось неизмеримо более ужасным, чем увядание и смерть физического тела.

– Я думаю начать немедленно, – безапелляционным тоном проговорил Рок.

Словно из-под земли перед ним появился мольберт, а в правой руке возникла кисть.

Веста хотела возразить, но не смогла раскрыть рта. Ее тело перестало повиноваться.

– Надо подобрать подходящий наряд, – тихо проговорил Рок.

После этих слов на Весте вдруг оказалось изумрудного цвета платье, с большим вырезом на груди, усыпанное драгоценными камнями. На голове сверкала алмазами корона.

– Нет, не подойдет, – с легким раздражением бросил Рок.

На Весте вдруг оказалось новое платье, на этот раз черное. Голову украшала черная шляпа, с одним единственным, невероятно огромным, бриллиантом.

Но и это одеяние не устроило Рока. Каждые несколько секунд на Весте стали сменяться платья и головные уборы. Однако Рок ни на чем не мог остановиться.

– Я изображу вас обнаженной.

Едва он произнес эти слова, как вся одежда, бывшая на Весте, будто испарилась. Она хотела вскочить со скамьи, почувствовав себя крайне неловко, но сумела лишь судорожно сменить позу.

– Успокойтесь. Вам нет нужды испытывать стеснение перед мужчиной, ни разу не имевшим физической связи с женщиной на протяжении всей своей жизни, исчисляемой тысячелетиями.

Веста ощущала, что для полного овладения ее душой и телом художник не нуждается в физической близости. Она смотрела в его глаза, наполненные демонической страстью, и чувствовала, как его жизненная энергия проникает в ее тело, несмотря на все внутренние усилия отгородиться от этого ужасного человека. Еще немного – и он сольется с ней изнутри и высосет из ее привычного тела, воплотив в образ, рисуемый с фантастической скоростью.

Видимо, желая продлить удовольствие, Рок остановился и, устремив неподвижный взгляд в переносицу Весты, начал говорить.

– Еще несколько штрихов и мы полностью сольемся в великом огне, возжигаемом взаимодействием мужского и женского начал. Их полярность пронизывает все пространство. Оно наполнено формами. Каждая форма – это на свой манер изогнутая плоскость. Всякая плоскость представляет собой иррациональную границу между мужской и женской энергиями. Они вечно стремятся друг к другу, но никогда не сливаются, будучи разделены границами плоскостей, свернутых в формы. По этой же причине люди являются рабами мира форм. Они подчинены жестким рамкам пространства и времени. Я знаю тайну слияния мужского и женского начал. Посему мне доступна всякая трансформация форм. Пространство и время для меня не более, чем податливая глина в руках скульптора. Я сохраню твою форму и энергию, оживляющую ее. Твое настоящее тело мы отбросим за ненадобностью в пучину природных стихий. Итак, решающая минута близка.

Рок сделал паузу. Во время этого монолога Веста сумела отрешиться от ощущений своего тела, в жизненные эссенции которого все глубже проникал чародей. В состоянии отрешенности она приобрела поразительную ясность сознания. Ей вспомнился совет небесной женщины. Но как испытать братскую любовь к столь ужасному человеку? И человек ли он? В сознании Весты вдруг вновь пронеслись фрагменты его жизни, показанные ей накануне в магической воде. На этот раз она постигла чужую жизнь не из себя, а изнутри другого человека. Его жизнь могла бы сложиться совсем иначе, не испытай он двойного шока – окончательной потери всяких шансов на близость с любимой женщиной и неожиданную смерть отца. Веста стала понимать этого глубоко несчастного человека, сочувствовать ему в его неординарной и нелегкой судьбе. С ее губ сорвались слова высшей магии – магии любви. Все ее душевные силы сконцентрировались в этих словах: «Ты брат мой в Боге и его Любовь объединит нас», – почти неслышно шептали губы.

Рок поднял кисть для нанесения заключительного штриха. Еще мгновение – и судьба Весты была бы решена. Но в этот момент произошло чудо: чародей взорвался изнутри, превратившись в сноп ослепительного пламени.

На некоторое время Веста потеряла сознание. Она пришла в себя, с трудом открывая отяжелевшие веки.

– Знаешь, – голос Люды слышался словно с далекого расстояния, – я уже начала волноваться. Ты так долго спала, что я решила тебя разбудить. Но ты не реагировала ни на что. Слава Богу, теперь все в порядке.

Тайный орден мрака и сопутствующие события

В кровати, под балдахином, лежал Рок. Его тело мучительно страдало от ожогов. Усилием воли он попытался остановить боль и заживить раны. Но к его удивлению, до того никогда не подводившая воля, потеряла магическую силу. «Если не удается такая малость, – подумал Рок, – то нечего и думать о вызове одного из двойников и вселении в его тело». Ему вдруг пришла мысль о смерти. Что с ним происходило? Почему взорвалось его астральное тело? Может быть это следствие непозволительной жалости, проявленной им на мгновение к Весте? Но как она похожа на его первую любовь! В сущности, что такое любовь? Слияние в астрале мужской и женской энергий. Так, во всяком случае, думал он долгие годы. Здесь же произошло нечто другое. Очередная жертва пожалела его. Он почувствовал это сразу. И в ответ, помимо его контроля, возникла ответная жалость. Две жалости слились в одну, открывающую окно в нечто такое, чего он до сих пор не испытывал. И это «нечто» бесконечно долго жило в глубине его собственного существа, никогда не позволяя себе приблизиться к границе сознания. И вот оно явилось всесокрушающим потоком, разнесшим вдребезги плотину саморегуляции. Произошел взрыв. То, что он не вызвал полное уничтожение физического тела – это чудо. Впрочем, у него мало надежд на выздоровление: потеряв магическую силу, он к тому же лишен возможности обратиться к врачам. Если не считать невидимых слуг, которые перестали исполнять его указания, и людей, вселенных им в портреты, он был в замке один. Его двойники разбрелись по всему миру и не скоро возвратятся обратно. Если бы вернулась магическая сила, он вызвал бы их и был бы спасен. Нужно что-то срочно придумать. Эти и им подобные мысли уже не один раз прокручивались в сознании Рока.

В это время в замке шла оживленная дискуссия. Вокруг овального стола расположились сорок четыре фигуры в черных рясах и белых париках, с масками на лицах. На этот раз невидимые слуги прислуживали гостям. Во главе стола восседал человек, выделяющийся, благодаря огромному перстню на указательном пальце правой руки. Серебристого цвета металл, испещренный таинственными символами, обрамлял черный граненый камень, испускающий непостижимые для человеческого рассудка черные лучи.

– Властью, данной мне источником черного света, – говорил председательствующий, – повелеваю вам сконцентрироваться на астральном теле Земли. Ее история достигла критической точки. В человечестве может начаться цепная реакция пробуждения от сна неведения. Появились ростки, которые, если не вырвать их с корнем, приведут в среде людей к разрастанию науки чтения. Я имею ввиду не распространение грамотности, которой еще в момент зарождения мы сумели придать нужную нам направленность. Тогда людям удалось внушить, будто они умеют читать и писать, в то время как они все более удалялись от смысла, скрытого в знании. Оно для них стало мертвым, разорванным на части между великим множеством узких специальностей. Чем больше люди накопляли знаний, тем больше они удалялись от смысла. К тому же, накопление человечеством знания могут быть использованы только в плотном мире путем развития машинной цивилизации. Из-за раздробленности знания никто из людей не способен соединить его в единую систему, следовательно, и человечество лишено подлинного знания, довольствуясь технологическим применением его осколков. Лишь отдельные люди пытались прочитать сокровенную книгу жизни. Для таких мы исказили древнюю науку йоги, изобретя йогу неподвижного ума. Есть мертвая и живая вода. Точно так же существует убивающий и оживляющий ум. И если для поддержания жизни нужно особое сочетание живой и мертвой воды, то для проникновения в тайны мира необходима гармония мертвого и живого ума. Мертвый ум, будучи дополнением живого, оказывает благотворное воздействие на процесс познания. Однако предоставленный самому себе, мертвый ум убивает смысл, иссушает душу, перекрывая приток в нее родника жизни. Нам удалось внушить вставшим на путь пробуждения духа людям мысль, будто ум может быть только убивающим и никаким другим. Загипнотизированные этой мыслью, мистики и эзотерики весьма легко отказывались от разума. Мы внушили им, что нужно долго упражняться в остановке ума: как только это будет достигнуто, ум будет уничтожен и, тем самым, упадет завеса, скрывающая истину. Попавшим в эту ловушку было невдомек, что они, делая свой ум неподвижным, не освобождались от пагубных воздействий мертвого ума, но, наоборот, заковывали себя в ментальные кандалы самого худшего вида.

Люди, практикующие йогу неподвижного ума, разделились на две части. Одни погружали себя в состояние недифференцированного блаженства, называя его Абсолютом и отрекаясь ради него от всякой жизни. Другие проникали в астрал и тешили себя примитивным ясновидением, наслаждаясь созерцанием астральных картин. Они применяли магию, способную воздействовать лишь на существа, лишенные высшего разума. В действительности этим людям был доступен только самый низший срез астрала, а именно: отражение в нем материальной жизни Земли.

Тех, кто пытался развить силу разума, мы соблазнили абстрактной философией, в корне отделяющей интеллектуальное познание от непосредственного созерцания жизни.

Развивающим силу воли мы предложили особые способы пробуждения Кундалини, силы божественной змеи, спящей в основании эфирного позвоночника. Кундалини, будучи пробуждена без предварительного достижения этического совершенства, сдавливает нервные центры и закрывает от сознания тонкие миры.

Особенно склонным к добру мы предложили идеи всеобщего, абстрактного блага. Пытаясь помочь всему человечеству сразу, они не помогали никому конкретно. Зато идеалы всеобщего рая на Земле вызвали страдания и жертвы, выделяющие жизненную энергию из планеты в особенно больших масштабах. Но если кто-то теряет, то другой находит. Мы поглотили изрядную долю этих выделений. Однако в последнее время они пошли на убыль. Нам блестяще удалась операция по превращению религии любви и всепрощения сначала в террор инквизиции, а затем в скопище мертвых догматов и ритуалов.

Вербуя наших сторонников в среде человечества путем индивидуальной обработки личности во время сна, мы создали общечеловеческий тайный орден, служащий нашим целям. Нам удалось замаскировать его, направив по ложному пути потенциальных противников. Мы внушили мысль о якобы существующем заговоре одних народов против других. В итоге противники тайного ордена борются с ним на Земле, не подозревая о том, что он существует в астрале.

Все перечисленные успехи основаны на человеческом неведении. Достаточно будет ему раствориться в свете познания, и мы потеряем всякое влияние на людей Земли. К нам не только перестанет поступать их жизненная энергия, но и возникнет реальная угроза гибели для многих наших планет. Если чтение книги жизни примет массовые масштабы, интенсивный свет понимания начнет проникать в наш мир и растворять его планеты, составленные из сгустков тьмы.

На Земле возникают школы, провозглашающие задачу привить людям навыки ментального чтения. Это первый удар по йоге неподвижного ума. Остановиться на первой ступени такого чтения невозможно. Оно неизбежно будет перерастать в чтение книги жизни.

Вот краткий обзор ситуации. Прошу высказаться.

– Если положение столь критично, не можем ли мы изъять из человечества тех, кто учит его читать?

– Тем самым мы нарушили бы Конституцию этики, распространяющуюся на все мироздание. Нам пришлось бы иметь дело с космической полицией. Это равнозначно самоубийству. Не будем забывать, что на протяжении всей человеческой истории мы лишь предлагали отдельным людям во время их сна некоторые мысли, тщательно отбирая не только личности, но время и место. Заметьте, все насилия совершали не мы, а люди. Им и приходилось за них отвечать. Взять ответственность за прямое насилие над свободной волей на себя – на это мы не можем пойти.

– Нужно исказить идею пробуждения разума путем культивирования чтения. В частности, внушить мысль, что рационализация чтения приемлема лишь для текстов научно-технического и канцелярского характера. Тогда мы сможем торжествовать победу. Ведь на чтение книги жизни можно выйти лишь через художественную и философскую литературу.

– Но даже чтение рациональными методами научно-технической литературы раскрывает чакру Аджна, включая не только ее визуальный, но и интеллектуальный уровень. Отсюда всего лишь один шаг до чтения книги жизни.

– Да, ситуация критическая.

– Думаю, что в отличие от прошлого, мы не найдем сразу приемлемого решения. Каждому из нас нужно начать тщательное наблюдение за людьми, наиболее активно вовлеченными в науку чтения текстов. Одновременно мы можем находить и экспериментально испытывать новые методы воздействия на личность. Самым многообещающим может оказаться индивидуальный подход.

– Большой опыт в индивидуальной обработке личности накопил Иерарх Рок. И что же? Какой страшный удар он испытал!

– Надо помнить о запрещении оказывать магическое воздействие на человека, установившего сознательный контакт с миром живого света.

– Рок не мог нарушить запрета.

– Произошла досадная ошибка. Рок предварительно проверил, не подключено ли ее сознание к миру наших врагов. И оно не было подключено в момент проверки. Однако в результате редчайшего стечения обстоятельств, потенциальная жертва установила сознательный контакт с центром мира света буквально накануне магической операции, задуманной Роком.

– Рок не наш, он принадлежит земному человечеству.

– Но он может сменить тело, воплотясь в сгусток мрака. Тогда мы примем его в члены нашего совета.

– Это преждевременно. Он еще должен послужить нам в человеческом обличии.

– Мы должны поспешить. Состояние Рока крайне тяжелое.

– Ничего. Пусть еще немного помучается и осознает свое ничтожество. Это будет способствовать внушению ему мысли: подлинное могущество достигается только благодаря нам.

Во время заседания Совета Мрака в московскую мастерскую Которского вошла высокая стройная женщина лет двадцати с небольшим. На ней было нелепое, хотя и очень модное, платье. Длину тонких ног еще более подчеркивали туфли на высоком каблуке. Шею украшало безумно дорогое колье.

Улыбнувшись на манер американской кинозвезды, женщина представилась:

– Лидия Кравчук. Или, если угодно, просто Лида.

– Чем могу быть полезен вам?

– Ах! Я сгораю от желания иметь свой портрет, написанный самим Которским.

– Вас не смущает цена?

– Цена? О! Я уже успела забыть о ценах. Главное, чтобы вещь мне нравилась.

– Однако портрет – не вещь, а произведение искусства.

– О да! Разумеется. Именно поэтому я готова все отдать за портрет. Я – самая красивая женщина мира и мою внешность нужно запечатлеть на полотне, которому предстоит жить в веках.

– Вы очень молоды. Сравнить себя со всеми женщинами мира – на это не хватит человеческой жизни, – с плохо скрываемой иронией проговорил Которский.

– Я ни за что не стала бы заниматься этим скучным занятием. К тому же, подлинная красота ни с чем не сравнима. Вам должно быть известно, что на конкурсе красоты в Нью-Йорке меня избрали «Мисс Мира».

– Признаться, я никогда не смотрю конкурсы красоты.

Которский, действительно не интересовавшийся подобными мероприятиями, но произнося эту фразу, вспомнил однажды рассказанную ему историю о том, как один из заправил московских мафиози истратил несколько миллионов, не только в рублях, но и в долларах, чтобы довести свою дочь, обладающую внешностью стандартной манекенщицы, до титула чемпионки мира по части женской красоты.

– О! Вы так много теряете! Нет ничего красивее и величественнее. К тому же, красавицам было бы приятнее, если бы великий художник сам обращался к ним с предложением написать портрет.

– Художники склонны находить еще никем не открытую красоту.

– О! Моя настоящая красота еще никем не открыта. Вы будете первым, кто сумеет это сделать.

Уловив на себе проникающий в мысли взгляд Которского, она добавила:

– Я имею в виду «первым» не в физическом смысле.

Которский не испытывал ни малейшего желания рисовать портрет женщины, чьи внешние данные, а, тем более внутренние, не представляли ценности для коллекции красивых женщин, переселяемых на полотно. В дополнительных деньгах у него не было нужды. Чтобы женщины оставили его в покое, он решил назвать десятикратную цену.

– Портрет будет стоить вам один миллион долларов.

– Думаю, что он будет стоить неизмеримо дороже, но не только благодаря вашему искусству, но и тому, что на нем буду изображена Я. Однако я слышала: заказать протрет у вас стоит сто тысяч долларов.

– Что поделаешь… Деньги обесцениваются, – цены растут.

– Так это рубли обесцениваются. Доллар – твердая валюта.

– Если названная цена слишком высока для вас, я могу порекомендовать вам другого художника.

– Нет, я хочу портрет, написанный вами.

– Возможно, что примерно через полгода я смогу найти время и приступить к работе.

– Полгода?! Так долго?! За свой портрет, написанный великим мастером, я готова отдать душу дьяволу! И тело в придачу. Но если бы он был похож на вас, я бы сделала это с удовольствием.

Которский подумал, что ему будет не легко избавиться от этой женщины и, после некоторого раздумья, решил ее проучить.

– Предлагаю вам портрет на выбор. В одном случае я исполню его в вашем вкусе. Поверьте, краткого общения с вами было мне достаточно, чтобы оставить о нем представление. В этом случае вы оплачиваете мою работу. Но могу изобразить вас такой, какой вы видитесь мне в перспективе. В этом случае я не возьму денег за портрет.

– О! Я жажду увидеть себя глазами маэстро! Но мне хотелось бы иметь два портрета.

– То есть, один портрет вы хотите иметь в собственном вкусе?

– Нет. Пусть оба будут в вашем вкусе. Только на одном я должна быть одетой, но я еще не решила, какое платье избрать. А на другом – обнаженной.

– Понятно. С какого же портрета мы начнем?

– С того, где я изображена обнаженной.

После этих слов женщина обнажилась столь быстро, что художник не успел ее остановить.

– Ну что же, приступим к работе, – с затаенной угрозой в голосе проговорил Которский.

– Где мне расположиться?

– Присядьте, пожалуйста, на диван.

– Какую мне позу принять?

– Какую заблагорассудится. Женщина на этот счет изобретательнее мужчины.

– Хорошо.

Лидия расположилась на диване в позе, показавшейся ей наиболее завлекательной.

Которский с каменным лицом подошел к мольберту. Кисть в его руке двигалась с фантастической скоростью. Воцарилась мертвая тишина. Лидия попыталась ее нарушить.

– Какой преданностью искусству надо обладать, чтобы так бесстрастно взирать на обнаженную красоту.

– Прошу не отвлекать. Это мешает работе.

Примерно через два часа портрет был закончен. Надо отдать должное упорству Лидии: за это время она почти не шелохнулась.

– Вы можете одеться.

– Но здесь так жарко.

– Как вам угодно. Когда краски высохнут, я покрою портрет лаком и пришлю его вам.

– Вы не мужчина, а кремень. Неужели вы равнодушны к женщинам?

– Не смею вас больше задерживать.

– Я сгораю от нетерпения взглянуть на портрет.

– Только после того, как я покрою его лаком и помещу в достойную раму. Мне хочется представить вашему первому взгляду во всех отношениях законченный шедевр.

– О! Я вас понимаю. Женщина тоже не хочет показываться людям, пока не закончит свой туалет. Может быть, мы выпьем за то, чтобы портрет жил в веках?

– Я не пью спиртного.

– Оригинально. Тогда налейте мне виски, а себе – минеральную воду.

Которский подошел к бару, достал бутылку виски и золоченый бокал, поставил их на столик и подкатил его к дивану.

– Вы себе ничего не налили! Я хочу выпить с вами на брудершафт.

– Извините, но я пью лишь когда испытываю жажду, – подойдя к женщине почти вплотную и жестко глядя в ее глаза, произнес Которский.

Вдруг Лидия закричала, сотрясаемая мелкой дрожью. Ее глаза расширились и замерли, прикованные к чему-то ужасному.

Которский обернулся. Перед ним стояли две человеческих тени. Однако люди, которые должны были бы их отбрасывать, отсутствовали. Это означало, что его срочно вызывают в замок. Тени заключили Которского в свои объятия, и он в то же мгновение оказался в замке.

Увидев, не укладывающееся в ее понятиях, исчезновение художника, Лидия потеряла сознание. Когда она пришла в себя, то первым делом налила полный стакан виски и выпила его одним залпом.

На цыпочках, с замирающим сердцем, женщина подошла к портрету.

С полотна на нее смотрела отвратительного вида обнаженная старуха, забравшаяся на диван и принявшая позу соблазнительницы. Тем не менее, несмотря на разницу в возрасте, она уловила поразительное сходство между собой и старухой.

– Мерзавец! Негодяй! – с этими словами она выбежала из дома художника.

Лидия пробежала целый квартал и только тогда до нее дошло, что на ней нет одежды. К счастью, ей удалось быстро остановить машину, доставившую ее домой.

* * *

Боль, в конец измучившая Рока, неожиданно утихла, словно на нее набросили покрывало непроницаемой тьмы. Зато сознание приобрело исключительную ясность. Почувствовав на себе взгляд, он открыл глаза.

У кровати стоял человек в черной рясе, белом парике и маске.

– Я Бербул – хозяин этого замка.

– Пока я еще не умер, замок принадлежит мне.

– Я позволил тебе думать так с первого дня твоего проникновения сюда. Теперь ты должен узнать правду.

– Твое имя мне ничего не говорит.

– Я принадлежу другому миру. Ты не сможешь составить о нем ни малейшего понятия до тех пор, пока не научишься видеть в абсолютной тьме. Я имею ввиду отсутствие не только физического, но и астрального света.

– Ты хочешь забрать меня в свой мир?

– К этому ты еще не готов. Жизнь слепых в нашем мире не из приятных. Но ты вскоре погрузишься во тьму, если я не спасу тебя от смерти, уже стоящей у твоего изголовья.

– Я чувствую – ты попросишь нечто взамен.

– Твое чувство тебя не обманывает. Взамен ты поклянешься беспрекословно выполнять любое мое повеление.

– Но я не раб. Я свободный, – простонал Рок.

– Я не намерен стеснять твою свободу. Ты можешь беспрепятственно заниматься всем тем, что делал раньше. Меня не касается, каким образом ты распоряжаешься сам собой. Меня интересует другое: человечество должно двигаться в нужном для меня направлении. В критических, переломных точках истории, ты будешь помогать мне оказывать нужное воздействие на людей. Лишь иногда. Как видишь, за все время твоего пребывания в замке я появился только сегодня.

– Я согласен.

– Тогда повторяй за мной: «Клянусь своей жизнью и самым дорогим в ней беспрекословно повиноваться Великому Князю Мрака – Бербулу».

Теперь распишись кровью.

Бербул надрезал Року указательный палец, и тот расписался вытекающей из него струйкой крови.

– Я мог бы спасти твой умирающий организм. Но, в таком случае, ты испытывал бы неприятные ощущения в течение нескольких сотен лет, пока не восстановится астральное тело, разрушенное взрывом. Тебе лучше переселиться в тело одного из двойников. Но право выбора за тобой.

– Предпочитаю тело двойника.

Как только были произнесены эти слова, в комнате возник Которский. Две тени крепко держали его под руки.

– Твой хозяин смертельно болен, – обратился к нему Бербул. – Ты должен уступить ему свое тело, превратившись в мировом пространстве в свободного скитальца.

– Мой долг – служить хозяину. Но почему именно я? Есть много других двойников, менее ценных для хозяина. Я – самый выдающийся из них. Мне удалось перенять многое у моего хозяина. Правда, я не могу рисовать так, как он. Но не считая его, в мире нет художников, равных мне.

– Запомни, – медленно проговорил Бербул. – Выдающиеся способности являются достоинством, если они соответствуют высоте места в иерархии власти. Не подкрепленные таким местом, они превращаются в недостаток. В этом ты сможешь убедиться на собственном примере: тело решили забрать именно у тебя.

– Я протестую. Я буду сопротивляться, – словно прорычал Которский.

– Ты дерзишь хозяину своего хозяина. За это ты будешь наказан. Вместо того, чтобы стать скитальцем пространства, ты вселишься в умирающее тело и будешь пребывать в нем в полном сознании до тех пор, пока от него не останется лишь пыль.

На мгновение все погрузилось в кромешную тьму.

Рок почувствовал себя прежним. Он стоял рядом с Бербулом и смотрел на корчащееся от боли тело, в которое только что вселили Которского.

– Отнесите его в склеп, – приказал Бербул невидимым слугам.

Обучение чтению книги жизни

Веста, неожиданно для своих родственников, превратилась в одну из самых прилежных учениц своего дяди.

Оскар Александрович Яснов, родной брат ее матери, основал Школу ментального чтения. Ценящий независимость, он не стал прибегать к финансовой помощи богатых родственников. Начав весьма скромно с платных курсов в районной библиотеке, он создал солидное учебное заведение и подумывал об открытии филиалов в нескольких крупных городах мира.

Занятия с учениками, хотя и были платными, приносили скорее убыток, чем доход: дорого стоила аренда помещения. Большие деньги поступали от обучающихся заочно по высылаемым им пособиям. Переведенные на иностранные языки, пособия пользовались колоссальным успехом за рубежом.

Скопив солидный капитал, не только в рублях, но и в иностранной валюте, Яснов приобрел в одном из арбатских переулков особняк и, капитально отремонтировав, оборудовал его под Школу ментального чтения. В подвале он устроил типографию, оснастив ее по последнему слову техники.

Сам Яснов жил предельно скромно: занимал с женой и дочерью небольшую двухкомнатную квартиру, ездил на «Жигулях». Все получаемые от школы доходы, росшие в геометрической прогрессии, вкладывались в развитие ее филиалов. Они начали создаваться для всех желающих приобрести элементарные навыки в ментальном чтении даже в районах крупных городов. Подготовкой инструкторов для филиалов стала заниматься школа на Арбате.

Впервые попав в здание школы, Веста, немало повидавшая изысканных интерьеров, была очарована окружающей ее обстановкой. Здесь не было ни роскошной старины, ни современных поделок под нее. Все было достаточно просто. Однако окраска стен, освещение, витражи на окнах, стереоскопические фотокартины, создававшие иллюзию созерцания изумительных пейзажей и древних храмов из различных уголков Земли, экзотические растения, посаженные в кадки, выточенные из толстых стволов деревьев – все это было подобрано таким образом, что вызывало особый настрой, притягивало воспоминание самых лучших минут, пережитых в жизни, пробуждало ожидание чего-то невыразимо прекрасного, готового раскрыться, словно лепестки лотоса, в мир, состоящий из радости и света. Подобное ожидание приходило порой в детстве, но еще не осмысливалось тогда. Теперь радостные мгновения, готовые раскрыться, слились с воспоминанием изумительного мира, в который Веста попала благодаря созерцанию картины петербургского художника.

Войдя в зал для занятий, рассчитанный на несколько десятков человек, Веста расположилась на жестком стуле странного вида. Позже она узнала, что форма спинки и сидения стула подобрана таким образом, чтобы позволить человеку долго сидеть, не уставая и не меняя позы. Напротив была установлена наклонная плоскость с индивидуальным источником света.

Оскар, проводивший занятия, объяснил, как отрегулировать высоту стула, наклона доски, угол падения света. Было обращено внимание на необходимость поддержания позвоночника и головы на одной прямой линии, что нужно во время интенсивной психической деятельности для беспрепятственного течения жизненных токов вдоль туловища.

Во время объяснений помощница раздала всем присутствующим небольшие брошюры.

– Вы, напрягая внимание, – говорил Оскар, – напрягаете ваши мышцы. Человек устает не от умственного труда, а от накопления мышечного напряжения. Нужно научиться напрягать внимание и активно мыслить в состоянии полного расслабления тела.

Присутствующим было предложено напрячь, а потом расслабить мышцы тела, начиная с ног и кончая головой, затем в обратном порядке. И так несколько раз.

Оборудованные автоматическим механизмом жалюзи закрыли окна, в зале зажегся мягкий, успокаивающий свет. Заиграла тихая музыка. В зале зажгли ароматические курения. Шум моря и крики чаек органически вплетались в музыку, изливающуюся со всех сторон.

– Ваши ноги, руки, туловище, шея, голова становятся теплыми, тяжелыми, – бархатным голосом заговорил Оскар. – Ваш лоб прохладный. Вы больше не ощущаете своего тела. Вы – не оно. Тело лишь биологический робот, внутри которого вы живете, как улитка в раковине. Сейчас вы свободны от плотного тела. Вы обладаете тонким, светящимся телом. Оно кажется точной копией физического организма. В действительности дело обстоит наоборот. Плотное тело – это скопище атомов и молекул вокруг тонкого тела. Ему ничто не может вредить. Оно вечно. В нем вы можете проходить сквозь стены, мгновенно переноситься на любые расстояния. Прибывая в тонком теле, вы можете читать книгу жизни. Для читающего ее нет тайн. Сосредоточьтесь на межбровье вашего тонкого тела. Там скрыт третий глаз. Сосредотачивайтесь на нем все глубже и глубже. Еще глубже. В вас раскрывается внутреннее зрение. Вы видите раскрытую книгу. Это книга вашей жизни. Скоро вы начнете понимать текст. Смотрите в середину страницы. Не смещайте взгляд. Строчки сами потекут перед вами. Строчки превращаются в события вашей жизни. Наблюдайте третьим глазом ее панораму, проплывающую перед вашим внутренним взором.

Веста действительно ощутила себя наблюдающей со стороны наиболее яркие эпизоды своей жизни.

– Ваше тонкое тело останется независимым от плотного, когда вы вернетесь в обычное состояние сознания, – продолжал Оскар. – Третий глаз будет видеть сквозь глаза плотного тела и проникать за пределы их досягаемости. Приготовьтесь войти в ваше плотное тело. Входите мягко. Совершайте лишь тончайшие усилия. Они не должны возбуждать нервные центры. Они столь тонки, что мышцы на них не реагируют, оставаясь теплыми, тяжелыми. Вскоре ваши веки откроются сами, без малейших усилий. Вы начнете читать текст. Вы будете смотреть только в середину строки, улавливая ее смысл целиком. Вы будете двигать взгляд только вниз, читая книгу по строкам. Когда вы учились грамоте, то сначала читали по слогам, потом стали читать словами и на этом остановились. Теперь нужно идти дальше. Читайте строками. Ваши глаза сами открываются и читают текст строками. Быстрее! Быстрее!

Веста, начав читать текст брошюры, поначалу столь глубоко погрузилась в текст, что лишь некоторое время спустя обратила внимание на поразительную ясность и в несколько раз возросшую скорость восприятия написанного.

Уже с первого занятия преодолевался предрассудок, будто наукой чтения владеет каждый, окончивший начальную школу. В действительности, чтение оказывалось великой мистерией, раскрывающей сознанию всю грандиозность ментальных сил Космоса.

Позитивистская наука, а именно ее положили в фундамент основа массовой системы образования, внушала людям, будто все мироздания являются следствием взаимодействия мельчайших материальных частиц, образующих в определенных условиях биологическую форму существования, развивающую сознание. В основе всего этого лежат, якобы незыблемые законы материальных и социально-психологических процессов. На даже если так, то что или кто пребывает в основе всех мировых законов? Если законы правят материей, то не имеют ли и они своего создателя и правителя? Может быть, они не столь незыблемы, как это кажется с позиций позитивизма? Ведь сроки его существования – всего несколько столетий – ничтожно малы в сравнении с бездной времени, развертывающейся в Космосе. Могут ли законы существовать сами по себе? Или, если бы были, например, уничтожены все деревья, осталась бы идея дерева, его духовный образ. И если бы вновь появились благоприятные условия для жизни деревьев, то разве их идея вновь не воплотилась бы в материальные формы? Значит идея дерева, как и любого живого существа, – где-то вне материи. Законы, управляющие Космосом, – суть универсальные идеи. Они пребывают в Космическом разуме, отраженном, как в зеркале, в первоматерии мира. Она, словно двухстороннее, абсолютно прозрачное зеркало. Сверху в нем отражены идеи Космического разума. Снизу в нем отражаются все события материальных миров. Взаимодействия космических идей с этими событиями внутри прозрачного зеркала мира представляют собой ментальный план.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.