Владимир Кривоногов
Два врага

Мы научились летать в небе, как птицы.

Мы научились плавать под водой, как рыбы.

Осталось теперь научиться жить на земле, как люди.

Бернард Шоу

Глава 1

Побережье Японского моря,

двадцать пять лет после Пришествия

В жизни каждой земной особи наступает момент, когда приходится выбирать, будешь ты жить дальше или нет. И не важно, существо ты высшего порядка или примитивнее – выбор прост: жить хочешь? Если да, то приспосабливайся или сражайся. Миллионы сменяемых поколений и циклов приучили земных тварей жить в относительном спокойствии – сформировались пищевые цепочки, обозначились хищники и их жертвы, но и правила игры устаканились. У всех были шансы, даже у бегающей еды. Так было из года в год, из века в век, из эпохи в эпоху. Так было, пока на Землю не спустились… инопланетяне.

Да как же это? Земля же наша планета! Все жучки-паучки! Все таракашки-букашки, все наше! Все твари Божьи, даже рыбки всякие, акулы, киты, дельфины! Все наше! Леса, джунгли, поля, речки, моря и океаны! Все, все наше!

А вот и нет! Океаны теперь не наши. И что там происходит, не совсем известно. Там завелись другие хозяева и что совсем ужасно – они оказались разумными пришельцами. Иди, вытрави теперь этих диковинных гадов со дна морского, да и кто этим заниматься будет? На одну Рассею надежда и осталась.

Дед Иван прищурился, прикинул "на глазок" расстояние и забросил плетеный нейлоновый трос с керамическим крюком с нанизанным куском сала в воду. Недалеко закинул – это не главное. Находясь на скале и поглядывая с высоты в море, рыбак точно определил – они здесь. Главное – улов будет. Только на сам пляж выходить опасно. Если амфибия выскочит – можно не успеть отбежать. Да и стар уже дед Иван для забегов на короткие и средние дистанции. На скалах удобнее. Ну и дробовик успокаивает. Если тварь попадется неугомонная, можно ей и морду подлакировать.

Лучше, конечно, головастиков наловить. Они в эту пору уже метровой длины достигают, а сами вялые. В момент поклевки долго не сопротивляются. Бывает, конечно, тросы рвут, не без этого, но в целом нормальная добыча, легкая. Их в крепости хорошо берут. Они на вкус непротивные, на недоваренную курицу смахивают. Привкус, конечно, особенный, вроде как в одеколоне замариновано, но жрать можно. Некоторые даже нахваливают, особливо, если отварить сначала, а потом пожарить и перчика красного не поскупиться. Вполне!

Жаль только, больше двух гадин до рынка не дотащишь – годы уже не те. А так нормальный товар, в крепости сразу несколько перекупов с руками и ногами оторвут. Покупают людишки мяско инопланетное, ой, как покупают. А нам того и надо. Снасти бы обновить, да и внуку маску подводную новую справить. Он о ней вон как мечтает.

– Ага! – тросик дернулся, но не натянулся. Дед Иван довольно хмыкнул в бороду. – Сейчас, галиматья бедовая сало всасывает! Подождем-с пару минуточек, дадим планетянам свининкой земной насладиться! А там и подсекай!

Дед потер руки, зачем-то вытер бороду, насторожился – аккуратно взял «плетенку» в руку, подтянул – в натяг отчетливее поклевка чувствовалась.

– Сейчас, сейчас…

Щебенка, осыпавшаяся за спиной, заставила деда похолодеть. Он медленно-медленно повернулся, зацепившись взглядом на лежащий в двух метрах от него дробовик, поднял взор и…

Он стоял рядом – зеленый с синими пятнами, с ужасной верблюжьей головой, слепыми шарами и растопыренными ноздрями. Тварь водила ими из стороны в сторону – принюхивалась. Глаза – как белые бельма, они сверлили округу, но, видимо, не находили жертву.

Дед остолбенел. Такое происходило впервые – еще ни одна тварь до этого на скалы не залазила, а эта… вот видишь, залезла.

Инопланетянин фыркнул. Дед от такого звука вздрогнул и окаменел. Амфибия выпрямилась во весь свой двухметровый рост и затихла. Человек не обратил внимания на тысячу мелких заостренных зубов, взор притягивали когти. Когти тварь растопырила и шарила ими вокруг себя, ища жертву. Она почувствовала близость рыбака, но не могла сориентироваться. Момент был очень напряженный! Но дед Иван нутром почувствовал, что Господь дает ему шанс и распорядиться этим счастливым мигом необходимо немедленно. Иначе на той небольшой площадке, где два разумных существа принялись играть в смертельную молчанку, развязка рано или поздно произойдет. Дед молчаливо взирал на «ящерку» и лихорадочно думал: «Двинусь – смерть», «нападу – смерть», «затаюсь – смерть». Монстр шарит лапами и все равно меня нащупает!»

Тварь смешно свела слепые зрачки к переносице и сморщила нос – она не могла из-за обилия запахов определить, где же жертва. Больше всего раздражало душистое пятно снизу. Амфибия молниеносно атаковала! Уронив эмалированное ведро с прикормкой, тварь отшатнулась – звук помятого железа ударил по чувствительному слуху рептилии. Но и дед Иван не сплоховал: зажав расшатавшиеся от ужаса нервы в узду, он бросил потную шапку в морду инопланетному существу, одновременно заваливаясь на бок поближе к дробовику. Старая ушанка достигла цели, амфибия отшвырнула дедову шапку и присела на задних лапах, приняв угрожающую стойку. Помотала головой из стороны в сторону, на всякий случай хватанула лапами окружающее пространство, дернула головой на манер курицы и, подняв ноздри вверх, медленно повернула морду в сторону затаившегося человека.

В последний момент амфибия четко распознала запах пороха, но не успела идентифицировать этот раздражитель. Раздался звук дуплета. Морда существа взорвалась, брызнув ошметками. Тело прямостоящей амфибии откинулось навзничь и покатилось по склону, нелепо болтая конечностями. Внизу амфибия затихла, уткнувшись раздробленной головой в гравий пляжа.

– Дробь – нулевка, это тебе не фунт изюма, мразь поганая! – крикнул дед Иван. И завалился на спину, восстанавливая дыхание. Сердце выскакивало из груди. От пережитого ужаса он никак не мог совладать с работающими, как меха, легкими.

Время тянулось как резина, а дед не мог успокоиться.

Голубое небо ярилось, раскидывая белые барашки облаков и устилая плотным туманом низменные окрестности. Странный был тот туман – комками шел. Не было его раньше.

Дед лежал на спине и смотрел в ту самую заоблачную высь, где, ему казалось, не было проблем, где все было понятно, где не было монстров…

Монстров?

Дед встрепенулся, приподнялся на локтях, огляделся. И увидел…

Там, внизу, где лежал изувеченный труп страшной рептилии, копошились две пятнистых фигуры.

Дед замер от страха. Это были не люди.

Эти двое не похожи на рептилий, они смахивали на собак без головы!

Кровь заиндевела от новой волны страха! Дед ощутил, что глаза от отсутствия моргания высохли и заслезились.

– Господи! Пожалуйста, не покинь меня! Спаси, Господи, от напастей изуверских!

Протяжный тяжелый вопль возвестил, что твари активизировались.

Дед привстал, с тревогой посмотрел на тропку, по которой еще ранним утром поднялся на скалу. Монстры стремительно бросились к подъему. Концовка была понятна всем. Достигнут, найдут, раскромсают!

Одеревеневшими пальцами дед попытался перезарядить ружье. Руки не слушались, царапали ствол. Взгляд невозможно было отвести от вибрирующего зева инопланетного хищника. Существо тряслось в предвкушении добычи, оно ползло, отталкиваясь от грязных стенок скал, урчало и выло. А ведь была еще и вторая тварь!

Дед уронил патрон, затем еще один, потом третий. Он не мог оторвать взгляд от надвигающейся смерти…

– И-эх! – раздалось над головой. – Ага! На, вражина!

После этих слов раздался чавкающий звук.

– Извини, дедуля!

Страшное существо рванулось куда-то в сторону и, нелепо дергая конечностями и коротким хвостом, завалилось за край площадки, обрызгав округу вонючей жидкостью – не то кровью, не то мочой. В следующий миг старый рыбак увидел, как тварь, пролетев более десятка метров, плюхнулась в воду.

– Совсем обнаглели! – Молодой голубоглазый парень склонился к деду Ивану и, вытирая клинок пучком сухой травы, добавил: – А я тебе хлебушка с сыром принес. Смотрю, а у тебя тут весело. Деда, я, когда твой выстрел услышал, бегом побежал. Еле успел! Сзади первого нагнал и заколол, а потом и второго. Он уже хотел на тебя напасть! Ты почему по нему не стрелял?

– Внучек, родненький! – просипел дед и закашлялся. – Я уж думал, все, хана мне! Слава Спасителю, внук родной спас! Шин, я от кошмара этого патроны в дробовик не смог зарядить. Вон они валяются.

– Да, дедуля! – парень улыбнулся открытой улыбкой. – Похоже, надо тебе новый ствол в крепости подобрать. Автомат или пистоль приличный. А то теперь и на берегу стало очень опасно.

Дед Иван с гордостью посмотрел на родного внука – высокий, стройный, подтянутый, мощные плечи и развитая мускулатура брюшного пресса выдавали в нем опытного пловца и ныряльщика.

– Шинушка, так ведь ты хотел свою снарягу обновить. А серебра у нас нынче маловато.

– Не расстраивайся, – парень аккуратно взглянул со скалы. Там у подножия тороса волны прибоя разбивались в мириады брызг. Останков упавшего существа нигде не наблюдалось. – У нас есть подстреленная амфибия и неизвестный вид существа, которого я проткнул саблей. Думаю, что если мы донесем в крепость такую добычу, русская контрразведка выкупит эту тварь за любые деньги. А амфибию торгашам скинем. У нее какие-то железы и внутренние органы в большом почете. Так что наваримся, не боись! Может и на снасти хватит, и на путевый автомат.

Шин протянул деду руку. Тот ухватился, привстал, ноги подогнулись.

– Уф. Уф, – с натугой бормотал пожилой человек. – Натерпелся, родной, сегодня! Сейчас бы до лежанки добраться. Ты закидушку мою собери, а то не до рыбалки мне уже.

Дед Иван попытался отряхнуть засаленную куртку-штормовку, но от усталости махнул рукой – не перед кем было красоваться.

Через десяток минут собрались и спустились к подножию скалы. Там осторожно приблизились к двум трупам.

Шин обошел лежащих животных… или это не животные?

– А правду говорят, что эти гады разумные? – Шин ткнул носком сапога похожее на пятнистую безголовую собаку тело существа.

– Черт их знает, – устало ответил дед Иван и сплюнул. – Свалились на нашу голову. Я в молодости в этих местах ставридку с камбалой лавливал. Жарил потом на масле, а теперь даже вкуса тех рыб не помню. Но народ поговаривает, что не все разумные. Вот, к примеру, амфибии эти вроде как зачатками разума обладают, но тупые как валенки. А собак этих первый раз в жизни вижу. Хотя, Шинушка, они, похоже, на меня засаду устроили. Я у них головастиков подчищаю – видать обиделись шибко, раз на берег полезли. Значит, все-таки разумные.

Шин задумчиво почесал щетину на подбородке и спросил:

– Если собаку эту мерзкую в мешок засунуть, то ты с одного края подсобишь? А я амфибию в пленку оберну и на загривке унесу. Или помощника позовем? Ты как?

Дед сморщил морщины на лбу:

– Это, которого? Уж, не Федора ли часом? Игната Макарова сын? Он? Зря ты с ним водишься, у него душонка пропащая! На руку он не чист, как и папаня его в свое время. Будь с ним осторожен, а лучше бы другого напарника себе подыскал.

Шин ухмыльнулся.

– Деда, мне что, с ним детей крестить? А ныряет он хорошо, пловец изрядный и не подводил меня пока. Добычу пополам делим.

– Детей ему не крестить, – заворчал дед. – Ты бы лучше бабешку хорошую себе нашел, а то ведь уже двадцать семь годков. Не успеешь оглянуться, как тридцать лет стукнет, а там, внучек, сразу сорок грянет. Поверь мне. Не успеешь и моргнуть.

Дед постелил на большой камень свернутую плащ-накидку и с кряхтеньем уселся на нее.

– Мы с бабкой твою мамку в двадцать три родили и то все в округе говорили, что поздно. Ну да! Ну да! Время тогда другое было. Мирное было время – до агрессии и Пришествия этого, будь оно неладно.

Дед разговаривал, но кромку прибоя из внимания не упускал, поглядывал на волну да на внука, который времени зря не терял – достал из рюкзака свернутый мешок и рулон прочного полиэтилена. Шин сноровисто спеленал добычу, оттащил по очереди к краю пляжа – подальше от воды. Вернувшись к деду, спросил:

– Ну что? Решил или Федьку звать? Твари эти хоть и дохлые, но тяжелые!

– Зови уже. Я тебе сегодня не помощник.

Шин кивнул и достал из кармана радиостанцию. Звать помощь – значит звать.

После недолгих радиопереговоров внук повернулся к деду и поморщился – дед Иван раскуривал трубку. Некурящий Шин этого терпеть не мог, но промолчал.

– Сейчас Федька примчится, и тронемся потихоньку. Думаю, через полчасика подтянется.

Дед вздохнул и выпустил облако дыма.

– Ладно уж, пущай бежит шельмец, а то у меня сил не осталось: ни душевных, ни физических. А до Полоя от пляжа этого далековато тащиться.

Федька прибежал на берег – рыжий, взъерошенный. Запыхался. Он думал, что Шин ему что-то не договаривает по радио, поэтому прихватил на всякий случай оружие. На кожаном ремне через плечо болтался древнего вида маузер. Федор на бегу правой рукой придерживал потертую кобуру с пистолетом и несся как угорелый.

Увидев с высоты сопки кромку пляжа, где Шин, и его дедушка сидели на камнях живые и здоровые, успокоился и перешел на быстрый шаг.

Шин привстал, махнул призывно рукой.

Федька в ответ поднял левую руку, заулыбался. Одного переднего зуба у него не хватало, поэтому он смахивал на хоккейного защитника, которого выгнали из команды за плохое поведение.

Подошел, перевел дух и сказал, обращаясь к каждому по очереди:

– Здравствуйте, Иван Романович! Привет, брат! Как вы тут?

Дед Иван нахохлился и с недовольным видом вымолвил:

– Здравствуй, Федор.

Шин, напротив, улыбнулся в ответ, пожал протянутую руку и, махнув в сторону упакованных пришельцев, ответил:

– Да как? Вон посмотри. Видал добычу? Нам с дедом без тебя не справиться.

Федька, рассматривая поверженных противников через прозрачное, но мутное полотно полиэтилена, присвистнул.

– Однако впечатляет! Со мной поделитесь?

– Тьфу, ты! В твою душу! – Дед Иван нахмурился и повернулся к внуку. – А я о чем тебе говорил? Он еще толком не успел поздороваться, а уже долю себе выторговывает!

Федька набычился, взглянул исподлобья:

– Я, между прочим, вас, Иван Романович, уважаю, а вы меня не любите и обижаете.

– А ты мне не моя бабка Нина! Царствие ей небесное! Не любите его, видите ли! За что тебя любить? За то, что ты хитрый «купи-продай»?

Шин поднял руку и весомо возразил:

– Тихо, деда! Ты не прав! Федька мне помогает и спину прикрывает. Одному в море не выжить. А Федька и стрелок добрый, и в рукопашке не «чайник». Будь уж ты с ним приветливее.

Дед хмуро, но кивнул, соглашаясь.

– И еще, деда, мы с Рыжиком большое дело затеваем. Планы есть серьезные. Скоро в рейд пойдем, нам теперь вместе нужно держаться. Дело наклевывается в порту. Папаша Смирнов людей собирает и нам гонорар хороший обещал. Так что мы с Федькой обязательно выручкой поделимся. Не чужие!

– Да хватит уже! Пристыдил старика. – Дед посмотрел в глаза рыжему Федьке и вдруг примирительным тоном добавил: – Ладно, Федор! Мир. Но веди себя прилично – я тебя насквозь вижу. А Папаша Смирнов ваш – убийца и врун – для него и рентгена не надо, и так видно, что та еще скотина!

Рыжик в ответ незлобиво улыбнулся:

– Ох, и суровый, вы, деда Ваня! Шибко вас боюсь и уважаю.

– Вот и ладно, – Шин упер руки в боки. – Как поклажу понесем?

– Как обычно! У меня веревочка хорошая есть, – с готовностью откликнулся Федька. – Мы их к жердине привяжем. Так и понесем на плечах, как дикари голозадые в Африке. Если тяжело будет – с перекурами потащим. А Иван Романович сам пойдет или он раненый?

– О! Спохватился! – Дед Иван, в который уже раз закурил трубку, дунул дымом на всю округу, замахал свободной рукой. – С этого и надо было начинать! Нет, Федор, не ранен я и пойду, как всегда, сам! Но медленно – утро не задалось.

Глава 2

Экваториальная Атлантика,

двенадцать лет после Пришествия

Новейший русский стратегический бомбардировщик Ту-505 «Вершитель» в паре со своим собратом занимался рутинным патрулированием экваториального морского сектора Атлантического океана.

Ведомый «Мститель» шел параллельным курсом в ста километрах западнее.

Удерживая эшелон в 17000 метров и скорость в 2М¹, два бодрствующих экипажа вне взаимной видимости с ленцой переговаривались, наблюдая за чужим для людей океаном.

– Уныло как-то! – зевнул командир «Вершителя», а по совместительству и начальник воздушного патруля полковник Денискин.

– И туман внизу усиливается. Дымка появилась, – ответил по радио командир «Мстителя» Саша Павлов. Ближе к Южной Америке вообще плотная завеса стоит. Точнее, к тому, что от нее осталось, от Америки этой!

– Саш, ты не удаляйся от меня, – вдруг озаботился Денискин. – Давай-ка газку и сократи интервал между нами до двадцати километров. К бывшей Бразилии подходим, а там черт ногу сломит. Рядышком пойдем.

– Петрович, а может, ты сам ко мне приблизишься? Пройдем над десятикилометровой прибрежной зоной. Тут активность наблюдаем – море кипит или хрен его знает – облака, какие-то зеленые. Что-то назревает…

Командир патруля Денискин принял решение и распорядился:

– Саша, держи прежний курс и эшелон. Иду на сближение.

После этого огромная серебристая птица с красными звездами на бортах накренилась на правое крыло, уходя к точке встречи с ведомым.

Через сорок минут полета два воздушных реактивных корабля прошли место, где раньше, до Пришествия, великая Амазонка впадала в Атлантический океан.

Снизившись до высоты в 3000 метров и сбросив скорость до 1М, пилоты «Мстителя» обнаружили причину возникновения зеленой облачности. Там внизу, на поверхности океана люди рассмотрели кипящее желтое пятно неизвестной природы. Оно извергало в атмосферу некий зеленоватый газ.

– Петрович, – вышел на связь Павлов. – Смотри-ка! Водичка готова, можно макароны спускать!

Командир звена Денискин с борта «Вершителя» хмуро наблюдал за возникновением слева по курсу еще одного пятна. Пятна-близнеца.

Оба новообразования имели одинаковую форму идеальной окружности диаметром не менее двух километров.

– Ох, ни к добру эти «блины» тут кучкуются. Вон уже первый «блин» набухать принялся. Я раньше никогда такое не встречал.

Подполковник Павлов посмотрел в глаза своему второму пилоту и, подмигнув ему, спросил командира:

– Петрович, может быть, ударим по супостату нашими «макаронами»? Или пятисоткилограммовым «пельменем» припечатаем?

Полковник Денискин в ответ хмыкнул:

– Давай лучше о замеченной активности центральному командованию доложим!

– Петрович, тебе виднее, но вдруг что-нибудь произойдет, пока они в штабах решение выродят? Наше с Михаилом пятно, похоже, шевелится! Чую недоброе.

«Мститель» Павлова по дуге обходил первый очаг активности, фиксируя на видео все происходящее, тем временем «Вершитель» Денискина прошел над вторым пятном, закладывая вираж в сторону открытого океана.

Полковник Дмитрий Петрович Денискин у себя в части имел заслуженный авторитет среди своих однополчан и репутацию опытнейшего командира дальней разведки. Он прекрасно понимал, что оперативный генерал ВВС, получив подобную информацию, примется докладывать об этом в более высокие инстанции. Там еще в более высокие. Пока доклад разведчика не дойдет до самого высшего руководства. Сюда добавляй время для принятия решения, затем ответная цепочка приказов и распоряжений. Так весь суп выкипит. Тем более что, похоже, и второе пятно принялось взбухать.

– «Сто второй», доложить обстановку, – официальным тоном отдал приказ полковник. Это означало, что пошла работа и вести переговоры между бомбардировщиками с этого момента следовало только в установленной форме.

– «Сто второй» – «сто первому», – откликнулся Павлов. – Наблюдаем трансформацию цели номер один. Над пятном возник купол неизвестной природы.

– Приготовиться к бою, – решился Денискин. Набрав воздух в легкие и задержав дыхание на шесть секунд, выдохнул приказ. – «Сто второй», по цели номер один ракетой класса «воздух – поверхность» огонь!

– Принял! – поступил ответный доклад с «Мстителя». И через двадцать секунд Павлов добавил. – «Оазис» по цели ушел. Подлетное время пятьдесят секунд. Сорок пять, сорок, тридцать пять, тридцать… Петрович, наша макаронина у кастрюли! Есть контакт!

Ракета «Оазис», выпущенная с ракетоносца, вонзилась точно в центр гигантского мыльного пузыря, так некстати для своих новых хозяев обнаружив опухоль на теле зараженного океана. Скоростной заряд пробил купол и, ударившись о поверхность воды, взорвался.

И пилот Павлов, и тем более командир Денискин прекрасно знали, что должно было произойти далее. Как правило, взрыв стокилограммового эквивалента тротила выбрасывал в воздух большое количество воды, которое опадало брызгами и ниспадающими струями. В этом случае разбегающиеся кольцевые волны красиво обрамляли эпицентр взрыва.

Все это наблюдалось опытными летчиками не раз и не два. Но в этот раз ожидания не оправдались. Массы грязной воды с ужасным грохотом, воем и шипением вознеслись плотной вертикальной колонной, диаметром не менее тысячи двухсот метров, на высоту свыше семи километров. Там, в вышине, авангардные слои плотного водянистого вещества наконец-то распылялись в грибообразное облако, создавая турбулентные завихрения и воронки.

– Твою-то мать! – потрясенно прошептал полковник Денискин, наблюдая за «грибом» с расстояния почти в десять километров. – Точь-в-точь как при атомном взрыве!

Зрелище поражало. Огромная водяная конструкция вздрагивала и видоизменялась. Зеленые облака смешивались с поднятыми массами воды. Частично, превращаясь в тонкую туманную взвесь, возникший шлейф уносился в сторону сильным ветром, который не затихал в верхних слоях атмосферы. Как дым от горящего небоскреба, водяной шлейф указующим перстом сформировал подобие буквы «г».

Экипаж «Вершителя» молчал, пораженно взирая на развернувшийся катаклизм.

Полковник Денискин очнулся от зрелища и по радио спросил:

– Саша! Ты же докладывал, что «Оазисом» ударил! А это что такое?

Ситуация была нешуточной при условии, что оба Ту-505 несли в себе по паре крылатых ракет со специальными боеголовками, но порядок инициализации и применения этих устройств был усложнен. Командир прекрасно понимал, что Павлов не мог самовольно нанести ядерный удар, да и основных сопутствующих факторов не наблюдалось, таких, как вспышка, ударная волна, электромагнитный импульс и, конечно же, всевозможное излучение. Самолет даже не тряхнуло! Но в создавшейся ситуации глаза видели, а мозг отказывался верить в происходящее. Ну не мог «Оазис» натворить таких бед! Что же тогда произошло?

Павлов молчал, и Денискин не на шутку встревожился:

– «Сто второй»! «Сто второй», я «сто первый»! Прием!

Тишина!

– «Сто второй»! Сашка! Отзовись!

И вдруг в эфире возник голос ведомого:

– На приеме сто второй! Принимаю тебя на троечку. Повторяю, три балла. Три балла. Как принимаете мою работу?

– Принимаю тебя на уровне шумов, но разборчиво.

– Уф, Петрович! Еле увернулись от этого сумасшедшего кипящего фонтана. Такой вираж заложили, как на истребителе в годы бесшабашной молодости. Командир, похоже, мы попали во что-то. Видать, во что-то очень, очень большое и серьезное.

– Ну, слава богу! – Денискин с облегчением откинулся в кресле пилота. Потерять ведомого – нет ничего ужаснее в жизни любого командира. И по-отечески добавил:

– Саня, ты отчего молчал-то? Мы тебя уже потеряли, и отметка со спутника на сетке пропала, и акустический канал отсутствовал. Мы с ребятами даже заволновались.

– Мы с той стороны столба были. Уворачиваясь, влетели в плотное зеленое облако. Видать, сигнал и пропал. По крайней мере, я тоже тебя не слышал. Кстати, командир, я сбавил скорость до одного маха и сейчас на удалении обхожу эту водяную концентрацию. Там интересные вещи творятся.

– Докладывай, что видишь!

– Гриб просел и вместе с водой вниз падает несметное количество какой-то органической дряни. Мой штурман утверждает, что это «маты» и остатки прочей инопланетной жизни. Вижу очень крупные фрагменты. Вероятно, мы попали ракетой в их город или сооружение, а может, чем черт не шутит, и в легендарный звездолет.

– Доклад принял. Сто второй, всю собранную электронную информацию срочно передать в центральный штаб.

– Приступаю. Что со вторым пятном будем делать? Не ровен час, вылупится из зелененького яичка гадина-годзилла!

– Сплюнь! Я приступаю к устному докладу руководству. Если в течение пяти минут решение в верхах не примут, я сам ударю по второму объекту. И дело с концом.

Теперь ракетоносцы удерживали интервал в шесть километров. Самолеты взяли высоту в пять тысяч семьсот метров и постепенно удалялись от падающих из поднебесья масс воды.

– Центр, Центр! Вызывает сто первый!

– Центр на связи! Сто первый докладывайте.

– Докладываю, – полковник Денискин разглядывал проплывающий справа по борту огромный водяной гриб, а слева от него грязно-коричневую опухоль инородной океану сферы. – Рядовой пуск ракеты по иноземному объекту повлек за собой выброс в верхние слои атмосферы огромного количества кипящих водянистых масс.

– Далее, – поощрил голос из Центра.

– Обратного выпадения влаги после взрыва не наблюдается. Файлы собранной видеоинформации переданы в ваш адрес. Сто второй ведет непрерывный мониторинг водянистой конструкции.

– Причины возникновения и стабилизации аномального метеорологического явления выявили? Мы наблюдаем последствия со спутника.

– Центр, это не все! Мы фиксируем возникновение и трансформацию второго объекта на поверхности океана. Объект имеет идентичную первому конфигурацию и форму. Прошу разрешения на уничтожение второй цели.

– Доклад принял оперативный дежурный полковник Смирнов. По поводу нанесения удара по цели номер два – ожидайте.

– Центр, – сказал Денискин, при этом матюгнувшись про себя. – У меня топлива осталось только на обратную дорогу и то впритык.

– «Сто первый», мы знаем, – настойчивый тон руководителя оперативного сектора Центра боевого управления «Евразия» раздражал. – У Гибралтара вас будет ждать топливозаправщик.

– Топлива с одного заправщика не хватит «Вершителю» и «Мстителю» чтобы вернуться на базу.

– «Сто первый», вашей патрульной авиагруппе топлива хватит до аэродрома подскока во Франции.

– Принял, Центр. Жду дальнейших указаний.

– До связи.

Полковник Денискин не то чтобы рассердился, он прекрасно знал, что так и будет. Он пристально посмотрел на разбухающий купол пришельцев и взял протянутую вторым пилотом кружку с кофе.

– «Сто второй», это «сто первый». Прием.

– Я на связи, Петрович.

– Саша, ЦБУ² сейчас начнет мозги клевать.

– Командир, что будем делать? Керосинка уже в дефиците.

– Получен приказ – ожидать. У Гибралтара нас заправят, а дальше только до Франции дотянем.

– Нормально! – присвистнул Павлов. – Домой теперь хрен знает, когда прилетим. Бабы наши опять изведутся.

– И что предлагаешь? – Командир увидел, что второй пилот энергично подает сигнал, опущенным большим пальцем. Удивленный взгляд – вот, что насторожило Денискина. Полковник, не дожидаясь ответа Павлова, резко повернул голову и взглянул туда, куда указывал второй пилот. Сразу все увидел, оценил и чертыхнулся.

Там, внизу, где еще пяток минут назад пульсировала грязная инопланетная сфера, теперь разворачивались удивительные события.

В ушах раздался крик Павлова:

– Петрович, ты видишь? Петрович! Опоздали мы, похоже.

Командир Денискин с борта своего «Вершителя» в некотором оцепенении наблюдал, как из лопнувшего пузыря возникли четыре физических новообразования продолговатой формы! Они величаво поднимались вверх, набирая скорость. Эти стремительные биологические «морковки» были очень похожи на ракеты. Они светились изнутри неоновым цветом, переливаясь всеми оттенками зеленого. Объекты пульсировали от ослепительно светлого до насыщенного темно-зеленого.

– Дождались, твою маму! – возник Павлов. – Это или звездолеты, или стратегические межконтинентальные ракеты! Надо что-то делать, командир!

Денискин вышел из транса и скомандовал:

– Приказ обоим кораблям. Ракетами «Лучник» по воздушным целям противника огонь!

Пока самолеты разворачивались на боевой заход, каждый неопознанный летающий объект разделился надвое, и их стало восемь.

После этого отсчет боевого времени перешел на секунды. Стало ясно, что еще немного и корабли противника уйдут в стратосферу, а возможно, и в космос. Была вероятность, что выбрав баллистическую траекторию, они, пролетев полмира, упадут на территорию Евразии, а значит, в Россию.

– Есть пуск! Первый «Лучник» ушел! – поступил доклад с «Мстителя».

– Есть пуск! – отозвался эхом второй пилот «Вершителя».

Командир воздушного патруля полковник Денискин понимал обстановку и поступающие доклады о пуске противоракет считал уже запоздалыми. Или нет?

– Вторая ушла, – будничным тоном доложили с «Мстителя».

– Вторая ракета ушла, – снова отозвался второй пилот «Вершителя».

– Третья…

– Третья…

– Четвертая…

– Четвертая…

И тут началось!

«Лучники» настигали свои цели. Когда первые две ракеты взорвались в непосредственной близости от разогнавшихся объектов, случилась новая метаморфоза. Оставшиеся шесть кораблей противника снова разделились! Теперь их стало двенадцать!

– Этому конца и края нет! – раздался в эфире взволнованный голос Саши Павлова. – Вот это да!

Но и «Лучники» не зевали. Бортовые компьютеры мгновенно среагировали на изменение ситуации. Третья ракета уничтожила сразу две цели по истечении всего лишь трех секунд после их митоза. Оставшиеся противоракеты догнали и уничтожили по одной цели. Еще один объект, видимо, задетый осколками взрыва предыдущих «Лучников», отклонился от траектории разгона и по пологой дуге вернулся к океану. Практически с орбитальной скоростью инопланетный летательный аппарат ударился о поверхность водной глади. После подобного удара выжить не может никто. Будь ты трижды пришельцем.

– Все, ребята! – сказал Денискин. – Отбой боевой тревоги. Итог: четверо ушли, но десяточек зеленых «морковок» приструнили.

– И то хлеб! – откликнулся подполковник Павлов. – Все зафиксировал, данные отправлять?

Командир патруля вновь от начала до конца мысленно прокрутил весь сценарий воздушного боя и принял решение возвращаться. Хотя нет! Кое-что осталось.

– Саша, с твоей позиции вроде бы удобнее. Место пуска еще одним «Оазисом» обработай. Посмотрим, вырастет ли новый грибок. По цели номер два – огонь!

Павлов хохотнул:

– Сейчас, командир, сделаем! Пошла, родимая. Идет, идет, идет. Есть касание! Взрыв есть, гриба нет. Обычный всплеск.

– Эх, не послушал тебя, – посетовал Денискин. – Надо было сразу по второму куполу ударить! Упустили время, а теперь иди, встречай их. Где они упадут одному инопланетному богу известно.

– А я что говорил? – Павлов разворачивал «Мстителя», выходя на параллельный курс с «Вершителем». – Сейчас бы два грибочка колосились с ошметками внутри. И все.

– Да кто же его знает, что было бы. Пускай теперь начальство думает обо всем этом – у них голова большая. Мы свою работу выполнили. – Командир Денискин взглянул на индикатор наличия топлива на борту и скомандовал: – Штурман, доложить метеообстановку на обратную дорогу.

– Командир, до Гибралтара ни облачка. Спутники врать не будут.

– Ну, вот и славненько! Саша, поворачивай оглобли – полетели домой. А я в Центр обо всем доложу.

Оба стратегических ракетоносца красиво развернулись и пошли, пошли, забирая на северо-восток с набором скорости и высоты. А там, позади, застыл удивительный водяной гриб, высотой в восемь километров. Он как бы в отместку заслонил заходящее за горизонт красное солнышко двум большим и великолепным серебристым птицам.

Глава 3

Крепость-порт Полой,

двадцать пять лет после Пришествия

Крепость Полой раскинулась в безымянной бухте близ мыса «Страшный» много лет тому назад. Начиналось поселение людей с вагончиков, баррикад, частоколов и завалов из крупного строительного мусора. Наспех возведенные наблюдательные вышки и огневые точки вполне сносно защищали обитателей на первых порах. Но время шло с обычной скоростью, пролетели годы, и стихийно возникший форт постепенно трансформировался в мощное оборонительное сооружение из брони и бетона. Сварные листы железа обрамляли крупные архитектурные формы в виде навесов, амбразур и прочих дополнительных перегородок. Но и гады морские, похоже, времени зря не теряли! Инопланетяне, плавно спустившиеся на своих огромных кораблях в Тихий и Атлантический океаны много лет назад, долгое время себя не проявляли, но теперь они были везде и повсеместно. Они полностью видоизменили биосферу Мирового океана, за исключением, пожалуй, Арктики и Антарктики. Видать, холод пришельцы не особенно жаловали.

Порт Полой, обласканный Японским морем, с лихвой ощутил на себе близость чужих жизненных форм. Активность непонятных существ возрастала с каждым годом, и скоро наступил момент, когда простой до этого выход в море стал для людей настоящим подвигом. Пришельцы систематически атаковали береговую линию, похищая и уничтожая случайных людей. Так в бывшем поселке рыбаков, появились первые баррикады.

Высокий холм в центре укрепления милостиво принял на свои склоны караульное помещение, рынок, жилые бараки, мастерские, склады и прочие нужные и сопутствующие строения, типа столовки и даже аптеки. Холм этот имел пологий спуск к порту и поднимался выше любого гнилостного тумана, который пришельцы иногда насылали с моря на берег, пользуясь приливом и попутным ветром. Не часто, конечно, но разок-другой в месяц обязательно.

Под прикрытием этой мерзкой и странной водяной взвеси к стенам крепости, изворачиваясь и вздрагивая, стелясь и извиваясь телами, подбирались инопланетяне, каких не встретишь и в психоделическом бреду буйно помешанного!

Людям пришлось научиться защищаться.

Теперь на стенах крепости были установлены крупнокалиберные пулеметы и автоматические пушки. Также неплохо себя зарекомендовали и минные поля, перекрывающие особенно опасные подступы к сооружениям.

Иногда над Полоем раздавался протяжный вой системы раннего оповещения, предупреждая о предстоящем нападении агрессивных форм неземной жизни. И тогда по тревоге на стены поднимались сотни вооруженных мужчин и женщин, чтобы «достойно» встретить «гостей». Но массированные атаки случались не так часто, поэтому люди постепенно привыкли к новым условиям, приспособились к суровым реалиям непростой жизни.

Все опасности возникали от близости моря. Крепость вполне безопасно могла бы существовать в десятке километров от береговой линии, но люди не уходили, им нужна была удобная и защищенная от океана длинной галечной грядой гавань – крепость-порт Полой.

Шин и Рыжик увидели стены форта ближе к обеду. Дед Иван не пошел с ними в крепость. Проводил ребят до Белой Скалы и свернул на неприметную тропку, ведущую к его рыбацкой хижине.

Вышло так, что трупы инопланетян оприходовали очень быстро. Еще на подходе к главным воротам к несущим экзотическую добычу напарникам привязались Смит и Абраша – два дружка-спекулянта. Седом пошли, почувствовали навар стервятники.

– Что несем? За сколько товар хотите сбросить? Деньгами хотите или бартером? Может быть, половину деньгами, а половину оружием или хавчиком? Снарягой возьмете?

Надоели хуже слепней. Всю дорогу до рынка ныли. Когда же Шин, и Федька ступили на территорию рынка, именуемого в народе «барахолкой», Смит и Абраша перешли на шепот, тщетно пытаясь не привлекать внимания конкурентов.

Все напрасно – через галдящую толпу за Шином и Федькой уже увязался клин любителей легкой наживы. Здесь и Аваняны подтянулись, и Папаша Смирнов со своей кодлой тут как тут. Как волки – носом чуют добычу. И с Большой Земли парочка авантюристов проводила заинтересованными взглядами фигуры добытчиков. Но этих-то сразу оттеснили. Мол, это не ваша вотчина. Вам, скоты, потом, если надо будет, товар продадут, но уже мы – перекупы! А сами к дайверу, ныряльщику и навигатору подходить не смейте! Если хотите жить, конечно!

Чужаки с кислыми мордами сразу «вкурили» тему и разочарованно отстали, а Иваняны с Папашей Смирновым пободались слегка, а затем и армяне отступили. Компания Папаши была многочисленней и наглей. Смит с Абрашей сами исчезли. Точку в этом деле поставил полковник Пыпин по прозвищу Бык – официальный представитель армии и флота в поселении Полой. Лысый и квадратный, он шел через толпу, разрезая ее, как старый, поношенный, но полностью исправный линкор. За ним уверенно шли четверо морских пехотинцев с новенькими черными автоматами в руках. Своей одинаковостью они добавляли пикантности создавшейся ситуации.

– Такс, робяты! Айда к нам в ангар! Солдат ребенка не обидит! Цена будет максимальная для этого колхоза!

Шин и рыжий Федька остановились, посмотрели по сторонам. Поправили тяжелую поклажу и, сменив плечо, ребята направились в сторону штаб-квартиры полковника Пыпина.

– С огнем играешь, Семен! – раздался над рынком хриплый бас Папаши Смирнова. Его ни с чем не спутаешь. Местный воротила стоял мрачнее тучи и смотрел в спину полковнику Пыпину.

Барахолка, предчувствуя надвигающиеся неприятности, притихла и замерла. Люди с тревогой взирали на двух самых серьезных персонажей современной политической жизни форта.

Семен Пыпин медленно повернул лысую, выбритую до блеска башку, прищурил левый глаз и тихо прорычал:

– Ты, гражданин Смирнов, это мне сейчас что-то там промямлил? Если ты думаешь, что Полой твой, то ты ошибаешься!

Голос полковника набирал обороты. Когда он достиг самой нижней тембральной насыщенности, Семен с презрением выхаркнул:

– То, что ты все еще тут, это не твоя заслуга, а моя недоработка! Ты меня понял?

Папаша Смирнов был стреляным воробьем и промолчал. Точнее, он хотел было открыть рот, но суровый полковник подскочил к нему так быстро, что охрана из парочки отморозков даже пикнуть не успела… или не посмела. А военпред уже яростно шептал в ухо главному перекупщику этого района:

– Вот только вякни, Коля! Вот только вякни! И тогда я дам тебе десять минут на сборы, а еще кирзачи на босу ногу, котомку и сухари! И пойдешь скитаться по Приморью как голь перекатная!

Папаша Смирнов понял, что вояк лучше не трогать. Ведь на самом-то деле терять было чего, нишу на местном рынке его бригада занимала немалую. А военные могли реально испортить ему жизнь и с таким трудом организованный бизнес. Он стоял и молча терпел, когда Бык, брызгая слюной, гневно шептал ему в ухо.

«Ах, вот если бы это были братья Иваняны! – мечтательно грустил при этом Папаша. – Я бы их сейчас же, не задумываясь, сам лично застрелил. Эх!»

Тем временем полковник ощутил перелом в конфликте. Он пристально посмотрел в глаза Папаше, не увидел в них идейных возражений, повернулся к дайверам и, как будто бы ничего до этого момента не произошло, отеческим тоном сказал:

– Идите в ангар, сынки, идите. Сейчас посмотрим, что вы там, в море, нашли.

Замерший рынок оттаял: забрякали, закашляли, зашумели, продолжился торг, закричали зазывалы. Стрельбы не будет – это главное.

Шин с Федькой тоже с облегчением выдохнули и пошли с военными.

Федька улыбался, как дурачок, и даже подмигнул напарнику. Мол, видал? Даже покупателя самим искать не пришлось! Мол, сейчас цену заломим, будь здоров!

Все эти мысли были шиты белыми нитками на бесхитростной и вихрастой физиономии Рыжика. Шин в ответ только недовольно поморщился. Зря все это, не хотел он к себе излишнее внимание привлекать, а тут междоусобная война чуть не началась.

Глава 4

Центр боевого управления «Евразия»,

двенадцать лет после Пришествия

Командир дежурных сил генерал-лейтенант Соболев не выспался. Четыре часа сна в сутки для пятидесятипятилетнего мужчины все-таки маловато. Устал он в последнее время от этих дежурств. Что не смена, то ЧП, что не дежурство, то происшествие! Вот и сейчас ЦБУ «Евразия» бурлил. Соболев давно научился определять степень напряженности оперативной обстановки по количеству одновременно говорящих по телефонам офицеров дежурной смены. Сейчас телефонные трубки держали все. Генерал-лейтенант грустно вздохнул, прошел к своему столу, грузно сел в кожаное кресло и, борясь с остатками сна, спокойно спросил своего заместителя:

– Сергей Николаевич, как обстановка?

Заместитель командира дежурных сил генерал-майор Борисов прервал разговор сразу по двум телефонам, ответил:

– Инорги³ проявили активность.

– Подробнее.

– А вон на центральном экране траектории полета четырех неопознанных летающих объектов. Их сейчас отслеживаем, готовимся к перехвату. Подробнее полковник Смирнов доложит.

– Наверх сообщили?

– Обижаешь, Юрий Иванович! Конечно, доложил.

– Тогда зови Смирнова – послушаем, что да как.

Звать полковника Смирнова не было необходимости, он подошел к столу КДС⁴а и, читая с планшета заготовленный текст, приступил к докладу:

– Товарищ генерал-лейтенант! От командира сто первой авиационной патрульной группы в составе пары АПСС⁵ Ту-505 «Вершитель» и «Мститель» поступило сообщение об обнаружении двух морских объектов инопланетного происхождения. По инициативе командира патруля полковника Денискина первая полусфера была уничтожена, что повлекло за собой возникновение непредсказуемого выброса огромного количества воды и биологического материала на высоту в семь-восемь километров. После чего из второй идентичной конструкции противник произвел пуск в общей сложности четырнадцати неопознанных летающих объектов неземного происхождения. Из них десять были уничтожены патрулем. Четыре объекта противника совершили динамический разгон и вышли на баллистические траектории. В результате изучения начальных данных и средств радиолокационного слежения, группой контроля воздушного пространства рассчитаны точки предполагаемого падения для всех четырех НЛО. В настоящее время данные объекты движутся выше условной границы атмосферы. Два из них нацелены на северные территории Канады, оставшиеся два – летят к нам.

– Продолжайте.

– По нашим прогнозам через десять минут они входят в атмосферу. Один упадет за Уралом, а второй явно нацелен на Байкал!

Генерал-лейтенант заволновался. Потеря такого ресурса пресной воды, как озеро Байкал, может ухудшить всю экосистему континента. Но с этим как раз все ясно. Зачем им Зауралье?

Предвосхищая вопрос, докладчик ответил:

– На территории Курганской области и прилегающих областей северного Казахстана более трех тысяч озер. Видимо, эта цель выбрана противником не случайно. Там встречаются очень глубокие водоемы. Нанесение биологического удара по…

– Я вас понял, можете не продолжать. Необходимо сбить обе ракеты во что бы то ни стало. Чем мы располагаем?

– Четыре группы перехватчиков МиГ-39 уже выдвинулись в районы пассивного спуска НЛО. На экране номер пять вы можете просмотреть протокол всех событий, связанных с этим инцидентом. Самолеты пилотируют опытнейшие экипажи и пилоты.

– Что у нас с орбитальной группировкой?

– Разведывательные спутники сети «Эребус» ежесекундно передают по цепочке поправку траекторий объектов противника. Если инорги не предпримут никаких активных действий, то вероятный положительный исход по перехвату оценивается в девяносто пять процентов.

– Почему остается зазор в пять процентов?

– Зазор обусловлен надвигающимся циклоном на зону Урала и Западной Сибири. Над озером Байкал, напротив, чистое небо и ухудшения метеорологической обстановки не прогнозируется.

Соболев задумчиво провел рукой по колючему подбородку. Ситуация усложнялась непогодой.

– Значит, перехват надо осуществить выше границы облаков циклона. Немедленно выслать вертолеты для проведения мониторинга и наблюдения. Или уже опоздали?

На этот вопрос ответил ЗКДС:

– Юрий Иванович, вертолеты направлены с подразделениями быстрого реагирования, но они прибудут к точкам вероятного падения с некоторым запозданием. Истребители-перехватчики уже на месте. Цели и задачи объектов противника пока не ясны. Если это не оружие массового поражения, то не исключено, что это бактериологическое оружие. Вероятность этого очень велика. Есть и другие банальные версии. Правда, есть еще одно мнение. Вон тот молодой дежурный офицер группы связи высказал. Лейтенант Черепанов, если не ошибаюсь. Он предположил, что несвойственное поведение иноргов, может быть практически необъяснимым, если принять во внимание особенности инопланетной психологии. Например, это могут быть беглецы. Им просто не повезло столкнуться с нашим воздушным патрулем. Данная версия, я считаю, тоже может существовать.

– Это как понимать? В смысле, ты считаешь, что объекты могут быть пилотируемыми?

– В том-то и дело! Я считаю – если это так, то ракеты противника вполне смогут подбросить нам сюрприз. Например, изменить траекторию на пассивной стадии полета.

– Что мы можем предпринять дополнительно?

– В воздух поднят Ан-124 «Руслан» с радиолокационной системой А-100. В настоящее время он барражирует на границе Челябинской и Курганской областей. Имеем хорошую картинку. Все нюансы полета иноргов будут как на ладони.

КДС налил в стакан минеральной воды. Отпил. «Теперь уже поздно что-то решать. Будем ждать развязки».

Над огромным залом Центра боевого управления «Евразия» раздался голос оператора группы воздушного слежения.

– Внимание! Первая цель вошла в атмосферу над Уралом. Скорость падения уменьшается! Объект тормозит! Высота двадцать километров восемьсот метров. Объект продолжает торможение и скоро достигнет тропопаузы.

Генерал-лейтенант Соболев в раздражении встал и нервно прошелся по залу.

– Вы можете говорить по-человечески? Что за «тропопауза»? Время? Сколько времени до посадки?

Оператор доложил:

– Объект приближается к верхним слоям циклона. Высота четырнадцать километров. Через минуту он нырнет в плотные облака. Внимание! Второй объект появился в зоне озера Байкал. Командир перехватчиков просит разрешения уничтожить противника.

– Немедленно уничтожить. Огонь! – Соболев почувствовал, как, не смотря на эффективную работу кондиционеров, по спине потекла струйка липкого пота. Обстановка накаляется!

КДС внимательно всматривался в тактический монитор, занимающий целую стену. Обе красные линии траекторий летающих аппаратов противника уткнулись в интерактивную карту России.

Пауза затянулась. Генерал-лейтенант Соболев потер глаза – пот щипал и мешал. За секунду до того момента, когда терпение иссякло, поступил доклад офицера группы тактического анализа:

– «Семьсот сороковой» докладывает – цель одиночная маневренная высотная уничтожена над населенным пунктом Бугульдейка на побережье озера Байкал. Фрагменты аппарата противника упали на сушу.

Не взирая, на то, что подчиненные внимательно следили за действиями командира дежурных сил, генерал-лейтенант Соболев истово и совершенно искренне перекрестился. «Байкал спасли!» Выдохнул с облегчением и сразу крикнул:

– Что там с уральской целью? Почему не слышу доклада?

– Цель нырнула в облака! Мы ее потеряли.

– Что? Даже не выстрелил никто? Немедленно соединитесь с командиром перехватчиков! Что они там вчетвером не смогли с одной болванкой справиться?

– «Пятьсот шестой» докладывает, – откликнулся ЗКДС. – В условиях темного времени суток и надвигающегося циклона визуальный контакт отсутствовал. А на радарах отметка время от времени пропадала. Момент упущен.

Генерал матюгнулся.

– С пилотами истребителей все ясно, но специалисты с А-100 на «Руслане» в преферанс, что ли, там играют?! Они что, объект противника тоже не видели? Авакс хренов! Профукали, мать вашу!

Соболев вернулся за свой пульт, уселся в кресло, потянулся к правительственному телефону и передумал.

– Так! Всем внимание! Приступаем к наземной операции. Противник нас перехитрил и прорвался к земле! Будем воспринимать этот момент, как свершившийся факт. Теперь работаем в новых реалиях. Задача одна: найти и уничтожить устройство и экипаж противника, а по возможности захватить! Но главное – устранить возможные биологические последствия. Всем дежурным группам боевого управления незамедлительно приступить к подготовке всей имеющейся информации о создавшейся ситуации для доклада командующему. И еще: группе тактического анализа немедленно сообщить координаты места падения или приземления летающего объекта иноргов. Приступаем к реализации плана под кодовым названием «Вспышка чумы». С этого момента доклады начальника группы локализации последствий имеют приоритет «вне всякой очереди». Работаем! Все работаем!

Центр боевого управления «Евразия» вновь забурлил.

Глава 5

Бывшая граница России с Казахстаном,

Природоохранный заповедник "Большие Донки",

двенадцать лет после Пришествия

– Вот ведь, как в жизни бывает! В Большом Мире творится черт знает, что! Континенты некоторые провалились, океаны, говорят, отравились! А у тебя, Василий Митрофанович, на болотах все чин чинарем – порядок и спокойствие! Селезень вон уток теребит. Тишина и кряканье. Гусь-то есть в этом сезоне?

Гость поудобнее устроился на сколоченной скамье за деревянным столом под навесом. За разговором неторопливо разлил на троих водку и одобрительно окинул праздничный расклад. Хлеб, соленые краснобокие помидоры, копченое сало, горка вареных яиц в отдельной миске, толсто нарезанная колбаса домашнего копчения, белые кольца лука и свежепророщенный укропчик радовали глаз приезжего.

– Ну, за твое неспокойное хозяйство, Митрофаныч! – начал тост седой человек в камуфляжной куртке. – За хлебосольного хозяина и честного егеря!

Василий Митрофанович Афанасьев, местный егерь и смотритель природного заповедника «Большие Донки», поднял свой стакан и ответил:

– Ты, Кирилл Геннадьевич, умеешь красиво сказать. А я не умею. Так тебе отвечу: давай лучше за встречу. Я тебя позвал на охоту, потому что ты нормальный мужик и настоящий охотник. По ранней весне косатого селезня много налетело, не дают, понимаешь, утке засесть – с гнезд сгоняют, изверги. Помощь мне твоя нужна. Рад тебе очень, встрече нашей. И Сергей, мой сын, сильно рад. Ну, с Богом. За встречу.

Чокнулись, выпили. Сын егеря из вежливости тоже взял свой стакан, громыхнул стеклом со взрослыми, но пить не стал, обратно поставил. Не жаловал он это дело. Да и годов еще четырнадцать всего.

Отец взял кусок серого хлеба, поморщился от выпитой чарки, нюхнул мякоть и потянулся за щедро нарезанным салом. Видно было, что доволен сыном – помощник растет – настоящий!

А гость, закусывая помидором, брызнул соком в сторону, незлобиво рассмеялся и продолжил:

– Хороший у тебя парень – мужчина! Уважаю за крепость характера.

– Нам, Геннадьевич, по-завтрему, – Афанасьев достал сигарету, чиркнул спичкой, прикурил, задымил, – на Лебединое плесо добраться бы засветло. Там утки черным-черно. По полсотне селезня разрешаю. Снизим пресс для уточек, а то эти «любовники» их замордовали. По потьмам, до зорьки вставать будем. Воды нонче много, поднялось болото. Там, где мы с тобой в прошлом годе пешком ходили через волок, теперь тычка на метр в воду проваливается.

Военный пенсионер Панкратов Кирилл Геннадьевич разлил по второй. Он любил степенные и неторопливые инструктажи Митрофановича. Все-то у него подмечено и по полочкам разложено. Вот и сейчас слова бывалого егеря ласкали душу, как старинная, волнующая, но красивая песня.

– Серьгу маво с собой не возьмем. Пущай на берегу кашеварит и хозяйство стерегет. – Егерь с любовью посмотрел на сына и добавил: – Успеешь еще патроны пролупасить. Мы с Геннадьевичем до Старой Гати завтра дойдем, я там сетешки развесил сушиться. Мы их соберем, а потом на «казанку» погрузимся и через бывший волок протянем до тропы. А там, через «Кирпичики» по чистой воде до крепкой лабзы.

Кирилл Геннадьевич, майор запаса, бывший командир разведроты, а ныне прихрамывающий после неудачного ранения в ногу, но еще крепкий здоровьем сорокалетний человек, с истинным замиранием души слушал столь милые сердцу речи егеря. Всю зиму готовился к этому событию! Весенняя утиная охота! Зорьки! Выходы! Заплывы! Ружья! Патроны! Охотничьи разговоры и разборы ситуаций!

Гость, не перебивая хозяина заимки, протянул ему налитый наполовину стакан. Тот взял и продолжил:

– Вот значит! А там через лабзу протащимся до трех березок и лодку спустим на чистую воду Лебединого. Я Геннадьевича в ближний скрадок посажу, а сам ему за спину на малую плесину быстро сетешки поставлю и к тебе, Геннадьевич, приплыву. Хочу тебя весенним карасиком завтра вечером попотчевать. Думаю, до зорьки управимся. Это только рассказывать долго. Чучел расставим – сиди, радуйся! Тока гуся не трогаем, мало его – не знаю почему. Шибко мало. Пролетит по потемкам и пусть себе летит. Нам с тобой утешки хватит. Жаль Катю нашу свояку отдал попользоваться.

– Что еще за Катя? – удивился Панкратов.

– А ты не знаешь ведь! – рассмеялся егерь. – Нам с сынишкой подсадная кряква в прошлом годе от браконьеров досталась. Мы их спугнули, они все бросили и смылись в темноте. Мы глядь, утка крякает на бережке у камышика в ящике. Настоящая подсадная. Мы с Серьгой ее Катей окрестили, так ведь она отзывается на имя! Хорошая такая – певунья! Селезень, дурачок, как услышит ее, с поднебесья к ней валится! А людишки убежали и хрен с ними. Сам знаешь, какой закон о военном времени теперь. Плохо им пришлось бы, могли и на срамоту решиться. В меня, например, пальнуть. Тяжелое время для всех нас началось, лихое. Но ничего, выдюжим! Давай выпьем за победу над пришельцами, тьфу, будь они не ладны, свалились на нашу голову супостаты!

– Давай, Митрофаныч! Чтоб им пусто в океане своем было!

– Давай!

Выпили с удовольствием. Пошли разговоры. Панкратов захмелел от водки и чистого воздуха. А егерь Афанасьев радовался новой встрече и пил наравне, и все равно, было незаметно, опьянел он или нет. Вставать завтра рано и дел запланировали много, и маршрут не самый простой выбрали, но решили вторую бутылку водки достать. Душой отдохнуть хотелось, а то эти ужасные события на Земле держали людей в напряжении, даже здесь в глубинке. Уж вроде бы сколько лет прошло после Пришествия, но страх не пропал. Он просто закостенел и провалился вглубь души, но не исчез.

Темнело в апреле все еще рано. Запалили костерок. Дымком подышать, да ладони к огню подставить – погреться.

– Нет теперь туристов, – продолжая очередную тему, сказал Панкратов. – Боятся люди на природу выходить. Мало ли что!

– И не говори! – подхватил Афанасьев. – Знаешь, как раньше бывало? Приедут к нам студенты на береговые плеса. Там летом красотища! Палатки поставят. Шумят! Подойдешь к ним, а там сидят барды, мать их ити! Дождище, дымище, комарище! А они на гитаре бренькают и рады-радехоньки. Свитеры на шею натянут, водки дрябнут, в штормовки укутаются и песни до утра в тумане поют. И бабы у них всегда в самого бородатого туриста влюблены. И турист этот всегда самый остроумный и в походе опытный. Бывало и по-другому. Наорутся песен, а потом палатки ходуном. Туристки визжат – хохотушки. Все зверье в округе распугают, всю птицу на болоте.

Панкратов засмеялся.

Егерь Афанасьев подхватил, хмыкнул пару раз и подвел итог:

– Много годов уж туристов не видали. Повывелись все. Нет сейчас таких чудиков. Но я их понимал, шибко у нас тут места красивые. И грибов ближе к осени видимо-невидимо! Если бы не мусорили и потише себя вели – милости просим. А теперь где их взять, туристов тех? То-то – нет никого.

После этих слов начали готовиться к ночлегу. Убрали остатки обеда. Афанасьев, как рачительный хозяин, объедки в пакетик сгреб – собаке.

В хижине на нарах разместились с удобством. Сухо, тепло. Зажгли фонарь. Расположились. В центре помещения, между двумя стеллажами-нарами разместилась хорошая печь с запасом сухих дров. Не дымит. Сергей еще час назад растопил. Весенние ночи прохладные, а бывает и ледок к утру ненадолго встанет. С печью – красота! Уютно! Тут и окошко имелось, небольшое. Но за ним ночь. Вроде бы дождик собрался капать, но передумал. Тучи низкие пришли – заволокло горизонт, не видать звезд.

– Зорьку бы не проспать! – сказал Панкратов. – Будильник на какое время ставить?

Егерь Афанасьев, ворочаясь под большой теплой шкурой, заменяющей одеяло – они с сыном ей одной накрылись – ответил:

– Мало спать осталось! Ставь, Геннадьич, на полвторого и свет выключай. Можешь храпеть, нам с Серьгой не помешаешь. Ну, спокойной ночи. Завтра охота!

Прикрыл глаза Кирилл Геннадьевич и сразу в сон провалился. А тут и будильник запиликал. Как будто бы и не спал вовсе. Тяжело. Но впереди день ярких событий. Вскинулся, как на боевом задании, не позволил себе даже минутки поваляться. Сел на нарах, свесил ноги – светильник горит. Присмотрелся. Сын егеря, Сережка, мелодично посапывает – ему так рано вставать нет надобности, а Василия Митрофановича уже и нет в доме. Прислушался. Точно. На улице уже гремит чем-то.

На улицу вышел, скрипя болотниками. Положил на стол оружие и патроны. Открыл рюкзак, проверил снедь и фляжку с водой. Сунул руку в боковой кармашек – спички завернуты в целлофан. Фонарик на месте, нож в ножнах, бинокль. Порядок! Посмотрел по сторонам. Темень хоть глаз выколи, зорьки нет и в ближайшие часы не предвидится.

Из темноты вынырнул егерь.

– Ну, как ты, Геннадьич? Оклемался? Нако, чайку попей.

С этими словами Афанасьев протянул гостю закопченную кружку – успел уже и костерок подпалить и чай подогреть.

– Бутерброд съешь? А то через пять минут выходим.

Панкратов взял горячую кружку и поблагодарил:

– Спасибо, Василий Митрофанович, в скрадке перекусим.

Аккуратно хлебнул горячего напитка, прочистил горло.

– Докладываю, оружие, патроны, еду проверил. Готов к выходу.

– Ну, вот и славно, – егерь закурил. – Сейчас подымим и тронемся потихоньку. А Сережка до восьми часов продрыхнет, а может, на рассвете с ружьишком на грязь и сходит. Любит он охоту – весь в меня.

Снарядились. Закинули на спины рюкзаки, двустволки на ремень, одели перчатки. Все вроде удобно, ничего не колет. Панкратов взял в левую руку старую тычку. Древко почернело уже, но до чего же удобное! Древесина от многократного употребления отлакировалась, как будто специально шлифовали, а Афанасьев на тропе уже зашевелился, весло из камыша вытащил, для опоры. Второе весло там осталось, на болоте, в лодке. К ней и пошли. Только бы до старой гати добраться – время на вес золота. А то выпорхнет зорька из-за горизонта, оглянуться не успеешь. А утка, она не дура, ждать не будет! По темноте еще на крыло встанет – размяться! А там и в поля уйдет. Не хотелось бы профукать первую зорьку.

Шли молча. Афанасьев впереди – своим фонариком тропку подсвечивает, Панкратов в арьергарде – своим. Без света бы очень тяжело пришлось. Вода по щиколотку, грязь чавкает, но изредка попадались кочки почти по колено. Их обходить надо, а то запнешься, упадешь. В темноте из-за камыша их не видать, хоть тропа вроде проторенная. Нет-нет, да и кусты какие-то сухие цепляются за одежду, корни в черной воде прячутся. С непривычки все пальцы на ногах собьешь, хоть в носках шерстяных и в сапогах болотных, а ощутимо.

Так и шли. Даже ритм набрали. Через час к гати вышли. Старожилы рассказывали, что здесь в незапамятные времена артель на Кривом острове работала – ондатру била да карася лавливала. Вот артельщики гать и сложили через топкие места. Правда, есть версия, что красные от Колчака здесь прятались, но сейчас уже никто ничего не докажет. Разве что мумифицированного болотом красноармейца с винтовкой если вдруг найти, вот тогда – да!

Через гать пробирались особо. Бревна давно сгнили и на них вторым или третьим слоем доски навалом брошены. Медленно, но прошли через топкие грязи, опасаясь провалиться между досок. Но тут не страшно – места-то хоженые вдоль и поперек. Главное, осторожность не терять, а так – ничего особенного. В конце до островка добрались, по крайней мере, нога не проваливается и кусты гуще. А за ними и к лодке вышли. Афанасьев перекур объявил. К сетям подошел – они у него на крепких стволах ракитника висели. Много, штук двадцать. Но Василий Митрофанович достал мешок и пару всего в него затолкал. «Нам и двух хватит. Не за рыбой идем». Погрузились в «казанку». Панкратов на переднюю скамейку сел, ружье рядом положил – стволами вперед, а рюкзак – на дно лодки. Афанасьев весла с левого борта сложил, достал длинный шест, встал на корму, оттолкнулся – и вышли на воду протоки.

Панкратов фонарем подсвечивал, но настроение поднялось! Вот она водичка! Ходить по болотине больше не надо, пускай ноги отдохнут. Сиди, наслаждайся природой в первозданной ее красоте. Тут нет человека! Это не его мир. Здесь обитает утка! Ну, и прочие водоплавающие. Красотища!

За полчаса прошли три протоки. Как по лабиринту! Только одному егерю было известно куда сворачивать. К четырем часам на большой плес вышли, «Кирпичики» называется. Пересекли его без волны в полной тишине, но все равно табунок «серяка» вспугнули. Утка захлопала крыльями по воде, взлетая, закрякала. Ушла.

После открытой воды к твердой лабзе прибились. Плавающий остров держался крепко, видать, корнями растений прирос ко дну. Уцепился тростником, так и встал между двумя плесами. На том конце плавучего острова три небольших березы росли, к ним и надобно лодку тащить. Цель близка – от этих одиноких деревьев огромное плесо открывалось – Лебединое. Там лебеди из года в год выводились, и казалось, что воды столько, что дальняя кромка камыша на фоне полоски леса только в хорошую погоду угадывалась, а в ненастье, как на море – берегов не видать! По плесине несколько островков с кустами свободно плавали, на них и были оборудованы Афанасьевым три скрадка – ближний, средний и дальний.

Все это Панкратов знал и радовался приближению охоты. До зорьки оставался час, а то и минут сорок. Успели впритык. Еще чучел надо было расставить, в скрадке устроиться, маскировку наладить, да и Василий Митрофанович с сетями хотел управиться. А на востоке забрезжил первый свет. Еще не лучик, так, бледное пятно, но уже сулило главное. Начиналась зорька!

Сноровисто выползли на лабзу, затащили на нее лодку и схватились вдвоем за носовую веревочную петлю. С натягом потащились дальше, выбрав направление на деревья. Лодка хоть и плоскодонная, а сил требовала.

И вот в тот самый момент, когда охотники достигли середины плавучего острова, углубившись в очень плотные заросли низкорослого кустарника, и началось светопреставление!

Небо лопнуло!

Через низкие, насыщенные влагой облака, с заоблачной высоты к земле пробивался яркий объект. Озарив окрестности зеленым неоновым светом и выделив все мельчайшие подробности тучи, нечто пробило облачность, спровоцировав несколько молний, которые с треском ударили в воду Лебединого плеса! После этого с огромной скоростью оно устремилось вниз.

– Митрофаныч! Ложись! Ракета! – закричал Панкратов и бросился плашмя на мокрую траву острова, закрывая руками голову. Кирилл знал эти песни наизусть. Пришлось в своей жизни повоевать, дай Бог не каждому!

Ощущение, что снаряд падает прямо на тебя, не отпускало. Но взрыва не последовало. Панкратов приподнял голову, осмотрелся. Не видать ничего. Привстал. Потом и во весь рост выпрямился. Светящийся объект не плюхнулся в воду! Его хорошо было видно в утреннем сумраке. Большой, не менее двадцати метров длиной, ярко высвечиваясь и бросая блики на поверхности озера, вибрируя и колтыхаясь, объект медленно опускался в черную весеннюю водицу.

Утки поднялось! Тьма! Гвалт, кряканье! Кинулась земная живность в разную сторону!

– Боже мой! – рядом прошептал Афанасьев и перекрестился. – Пришельцы! Это пришельцы! Да за что же это нам? Чем мы Спасителя прогневили?

Панкратов, времени зря не терял, быстро отщелкнул колпачки с оптики своего бинокля. Внимательно вглядывался в корабль врага, подмечал детали, запоминал.

«Так! Габариты: длина восемнадцать – двадцать метров; диаметр – метра три, не меньше, а то и все четыре. Свет идет из утолщения. На морковку смахивает! В воду опускается медленно, значит, имеется двигательная установка, использующая неизвестные людям физические принципы – выхлопа не наблюдается и ход плавный. Видимо, «морковка» перед поверхностью воды уже полностью погасила скорость! Ой, как плохо! Это не падение, это управляемый спуск!»

Афанасьев, продолжал вздыхать и беспомощно сжимать кулаки.

– Геннадьич! По телевизору говорили, что пришельцы только в соленой воде живут! Какого же рожна они в наше пресное болото приперлись? Они же пресную водичку вроде не жалуют!

– Видишь, Василий Митрофанович, теперь, похоже, жалуют! Решили, видать, континент осваивать.

– Ой, горюшко, горе! Конец Донкам нашим! Тут же глубины сумасшедшие! Ямы по восемь метров, а то и больше! Кто их тут мерил? Не промерзает болото до дна даже в лютую стужу. Потому и карась у нас знатный!

Панкратов по-прежнему смотрел в бинокль. Теперь мерцающий объект полностью погрузился в воду. Волны успокоились, но призрачный свет с глубины подсвечивал поверхность водной глади. Майор запаса достал компас:

– Подсвети, Митрофаныч.

Снял азимут, повертел головой, выбирая ориентиры. Все собранные данные внес в блокнот, достал любительскую карту, прилежно поставил карандашом крестик в том месте, где, по его мнению, приводнилось инопланетное устройство.

– Это вторжение в наш тыл, и мы в опасности. Давай думать, что дальше делать будем. Пока у нас есть время. Если есть.

Егерь сам был тертым калачом, сразу присел и шепотом ответил:

– Лодку обратно к «Кирпичикам» потащим. В камыше спрячем, потом вернемся посмотреть, что да как. Согласен?

– Согласен. Взялись.

Охотники осторожно, пытаясь не производить лишних звуков, развернули лодку и потянули волоком обратно, к чистой воде «Кирпичиков».

– Давай-ка оружие зарядим, – предложил Панкратов. – У тебя патроны с крупной дробью или с картечью есть?

– На утку шли, не взял. Зачем лишнее таскать?

Панкратов открыл один из клапанов патронташа и достал восемь патронов:

– На вот, разделим пополам. Когда к тебе ехал, думал, что по гусику пальну. Вот и захватил. Калибр у нас с тобой, Митрофаныч, двенадцатый. Так что подойдут патроны. Мало их, но это не по селезню стрелять, хорошо, если пару раз стрельнуть доведется.

Замаскировав лодку, повернули обратно. Старались не хлюпать сапогами и не производить шум.

А зорька уже разгорелась, рассвело. Солнца из-за туч не видно, но рассеянное освещение тоже впору. Закрапал дождик. Неожиданно от леса к большой воде потянулся туман. Рваными, отдельными кусками, как облака над самой землей, туманные лепестки растекались над зарослями камыша. Цепляясь за плотный кустарник, туман медленно и красиво завихрялся. Скоро видимость ощутимо упала. Три березки, к которым шли люди, исчезли из виду в плотной дымке.

– Тихо! – Панкратов присел, направив оружие вперед. – Впереди тень.

Афанасьев шагнул в сторону от тропы и тоже присел.

– Может быть, кустик какой-нибудь чернеет? – прошептал егерь.

– Нет, – коротко кинул Панкратов и шикнул. – Тсс!

Вязкая тишина накрыла болото. Ни крякнет утка, ни просвистит, пролетая. И ветерок, дуновение которого иногда чувствовало лицо, затух.

Безмолвие и напряжение.

От нахлынувших воспоминай Панкратова передернуло. Вот также с парнями своей роты на тропке в тропических джунглях однажды сиживал. И туман такой же был. Только дышать там было трудно. Из того злополучного рейда не все вернулись и сам рваное ранение в ногу получил. Плохое воспоминание, не к месту и не ко времени. Сейчас мы с егерем на войне – нельзя терять концентрацию!

Кирилл повернулся к Афанасьеву и, высвободив левую руку, махнул ему отрытой ладонью. Мол, оставайся на месте.

Егерь кивнул.

Майор кивнул в ответ и медленно двинулся вперед, держа на прицельной планке «вертикалки» расплывчатые очертания тропы. Большим пальцем правой руки сдвинул предохранитель и плавно переставил ногу, осторожно перенес вес тела. Отклонился вправо, чтобы сменить ракурс.

«Показалось или нет? Может быть, я себе выдумываю опасности?»

Сделал шесть шагов на полусогнутых ногах, остановился, пригнулся сильнее.

«Что это?»

Между двух берез стояло нечто! Это был враг! Пришелец!

Туман смазывал очертания, но прямоходящая рептилия повернула череп в сторону, и Панкратов увидел в профиль вытянутую морду и крепкий гребень, как у драконов в кино.

Майор Панкратов замер, как изваяние. В камуфляжной куртке он сливался с пестрым камышом. После долгой зимы камыш побило, и поэтому, давая много ломаных теней, заросли хорошо маскировали охотника.

Кирилл не мог принять решения, что же делать дальше. Он бывал в ситуациях, когда по нему стреляли злые люди и иногда даже попадали. Народец всякий случался. И туповатые бандиты, и опытные солдаты, а изредка судьба-злодейка сводила с хитрым и хладнокровным профессионалом. В каждом конкретном случае, Панкратов знал, как ему действовать. Противник был человеком и располагал теми же чувствами и возможностями, что и ты.

Теперь все было иначе.

Нельзя обманываться и воспринимать этих созданий, как животных или зверей. Они разумны – это очевидно. А тварь с интеллектом – втройне опасней! Умный противник склонен к ловушкам и сюрпризам. А вдруг эта стоящая рептилия или земноводное (кто там ее разберет) стоит не просто так? Да еще при этом нарочито отвернулась. Стоит, не шелохнется! То ли прислушивается, то ли ждет чего-то.

«Елки-моталки! Да он же приманка – подсадная утка! Ловля на живца! Значит, где-то рядом притаился второй!»

Волосы майора зашевелились под шапкой. Хотелось обернуться и посмотреть по сторонам. Ой, как хотелось! Нельзя, нельзя поворачивать голову!

Даже у рыб есть боковая линия на теле. Что-то вроде осязания на расстоянии. А вдруг и пришельцы имеют подобные чувства? Те же рептилии прекрасно распознают вибрацию и движение.

Панкратов скосил взгляд влево – на столько, на сколько смог. Вроде никого. Посмотрел направо, не поворачивая головы. Задержал взгляд. Вот тут и уловил боковым зрением черноту, раздражающее пятно. Но мог и ошибиться. Пятно не двигалось, а значит, это мог быть ранее незамеченный куст. От напряжения и неудобной позы заболели мышцы рук и спины.

Майор решился. Резко развернулся корпусом вправо, направляя стволы Иж-12 перпендикулярно тропе, и не прогадал.

На него метнулась тень.

Второй враг был именно там. До него не менее пяти метров, и расстояние, разделяющее противников, мгновенно сократилось. Амфибия, а это была именно она, прыгнула на человека, разбросав в стороны когтистые конечности. Поймать, схватить, растерзать.

Панкратов не то чтобы запаниковал, просто отвык он уже от таких вот потрясений. Но опыт и мастерство, как говорится, не пропьешь.

Кирилл выстрелил верхним стволом и в тот же миг ушел с линии атаки – сместился на шаг, в сторону притаившегося егеря. Но, как оказалось, мало, мало ушел. Дальше надо было! Заряд картечи ударил в левое плечо инопланетянина, развернув его в полете. Тварь заверещала, издавая противные щелкающие звуки. Падая на тропу, этот рослый инопланетный экземпляр задел-таки твердым, как металлический трос, хвостом раненную на службе ногу майора. Удар был очень ощутимым и крайне болезненным. Хлестко, как плеткой досталось. Кирилл хрипло вскрикнул и упал на спину, прямо на тропку. Плохо упал, невыгодно. Да еще напасть приключилась – при падении черная от грязи вода растоптанной тропы брызнула в лицо. Ослепило, заволокло пленкой. Рукавом попытался вытереть глаза. Часто замигал веками, направил ствол в сторону врагов.

«Там же еще один! И он стоять не будет! Да и подранок, наверное, не уснул». Панкратов оттолкнулся ногами, сдвигаясь подальше от упавшего страшилища. Еще не дай бог схватит за ногу, подтянет к себе. В горячке быстротечной схватки забыл про боль. Не до того сейчас!

Не видя, что происходит, Кирилл непроизвольно потряс головой. В этот момент прямо над ним прогрохотал выстрел. Заряд прошел в метре, а то и меньше. Как реактивный самолет пролетел! Неприятное ощущение. Но егерь видать попал. Визг вперемежку со щелчками потряс слух людей.

– Пригнись, Геннадьич! – крикнул где-то рядом Афанасьев и сразу выстрелил еще раз. Обрушившаяся тишина подтвердила второе попадание.

Кто-то схватил майора за капюшон куртки и потащил.

– Я это, я, – зашептал Василий Митрофанович. – Тот, которого ты подстрелил, зашевелился, лапами шарит.

– Все хватит, давай встану, – Панкратов уселся, с трудом приподнялся, встал. Отряхиваться не было смысла, со спины промок с головы до ног. – Второй где? Тот, который в березах отдыхал.

– А вон он валяется, – егерь быстро, но без опрометчивой спешки переломил ружье, зарядил пару «свежих» патронов и шепотом продолжил: – Он, Кирюша, когда ты упал, кинулся к тебе. Думал, мерзавец, что ты один был. Вот и оплошность совершил. Я его как родного встретил. Я такую утку с детства люблю, когда на тебя летит точнехонько. Тут ни упреждения, ни поправки на ветер не надобно делать! Прицелился и стреляй! Он запищал, запищал, ну и вторую порцию схлопотал. Успокоился – точно. Вторым выстрелом я ему в шею и морду попал – тут без вариантов. А твой – вон он дрыгается, страшила, но не встает.

Панкратов с опаской приблизился к бесновавшемуся инородцу. Тот почувствовал приближающегося врага, развернулся на земле и, видимо, превозмогая ужасную боль, уставился своими черными, как смоль, глазами на ствол ружья. Затих – видать, понял, что смертушка его пришла.

В голове у майора возник яркий образ маленькой ящерки или тритончика, греющегося на солнечной отмели. Он был такой беззащитный и миролюбивый, такой маленький и хороший.

– Мы тебя сюда не звали. Ты сам без спросу к нам пришел! – ответил навязчивому образу Панкратов и без всякого сожаления выстрелил прямо в эти самые гляделки. Нажимая на спусковой крючок нижнего ствола, Кирилл ощутил страшный, отливающий чернотой образ жгучей ненависти, вмиг сменившийся серой пеленой панического страха. Картечь ударила, и все видения сразу пропали. Инопланетянин умер.

Егерь Афанасьев осторожно обогнул труп и прошел дальше, посмотреть на другой. Панкратов присел на корточки, чтобы перевести дух. Левая нога отдавала тупой болью. Кирилл с большим трудом стянул правую перчатку, вытер чистой рукой глаза, поморгал, непроизвольно прослезился. Стало легче, зрение полностью восстановилось.

– Оба готовы! – вернулся егерь. Помог подняться своему боевому товарищу. – Оставим там, где лежат, или утащим хотя бы одного?

– Пускай валяются, – поморщился Панкратов. – Много чести. Нам и так поверят. Думаю, что вся «королевская рать» сейчас сюда на вертолетах мчится. Или нет? Как думаешь?

– Я думаю, Геннадьевич, к лодке нам стоит вернуться. У меня там термосок и бутерброды в рюкзаке. Восстановим силы, обмозгуем ситуацию. Сам-то как? Не ранен?

– Эта гадина хвостом мне по ноге попала. Сильно ударила – у нее там какие-то острые отростки. И боль не стихает, притупилась только. Но идти смогу.

– Тогда пошли к лодке. Там совет держать будем.

Вернулись. С трудом, но доковыляли. Панкратов сначала сам шел, бодрился, а потом нога при ходьбе стала отдавать такой невыносимой болью, что Афанасьев подставил плечо. Кирилл оперся, так и дошли до лодки.

– Плохо дело, – егерь усадил Панкратова на скамью «казанки».

– Надо рану проверить и обработать.

Осмотрел замокшую штанину. Присвистнул. Не только черная водичка постаралась, но и кровь. Крови было немного, но была. Егерь вынул перочинный ножик, аккуратно надрезал плотный материал камуфляжных брюк и кальсон.

– Синяк огромный! Прямо по старому рубцу. Не пойму, откуда кровь идет.

Егерь достал фляжку, промыл место ранения.

– А, ясно! Эта образина тебя шипом проткнула. Сейчас мы дырку заклеим, у меня аптечка есть. Лишь бы яду или заразу какую не занесло. Тогда плохо будет, а кость вроде цела, если не треснула, конечно.

Тем временем накрапывающий дождик усилился, и тяжелые черные тучи накрыли Большие Донки. Начинающийся было рассвет вновь сменился сумеречной мглой. Егерь Афанасьев осмотрелся и недовольно покачал головой.

– На стоянку надо выходить. Там сына моего в Новоникольское за помощью отправим, а тебя на заимке оставлю, ты теперь не ходок, а там патронов возьму с крупной дробью и обратно возвернусь. Пока мои Донки не освобожу, не уйду отсюда.

– Жаль, что так получилось, – мрачно проговорил Панкратов. – Ранение – это совсем некстати. Идти, конечно, надо. Гать пройдем, без вопросов. А вот на тропе нам тяжеловато будет. Тут без иллюзий – придется тебе, Василий Митрофанович, мне всерьез помогать. Я бывал на войне и возможности людей изучил. Обещаю, что мобилизую все свои духовные и физические силы, но на одной ноге, сам понимаешь, весь путь не осилю.

Егерь порылся в своем рюкзаке и достал небольшую аптечку. Постоял, хмурясь, и вдруг улыбнулся.

– Кирилл Геннадьевич, я тебе сейчас рану обработаю, завяжу бинтом. С тугой повязкой, может быть, легче будет. Затем костыль сладим. Думаю, дотащимся как-нибудь!

Афанасьев колдовал над местом ранения и полностью отдался этому занятию. Что-то бормотал и недовольно качал головой.

– Василий Митрофанович, – проскрипел Панкратов сквозь зубы. Боль накатила и стерпеть ее было очень трудно. – Мы с тобой сейчас совершаем большую ошибку. Почему мы решили, что противников было двое? Я считаю, что такой крупный вражеский корабль, может смело вместить целый отряд десантников.

Егерь с тревогой в глазах вскинул голову и ответил:

– Домой надо! Серьга мой один там спит. Волнуюсь за него.

Глава 6

Форт Полой,

двадцать пять лет после Пришествия

Восходящее солнце бросило первый небесный лучик на крепостную стену, возвестив тем самым о начале торгов. Пришлый народец оживился. Палаточный городок зашевелился, запахло дымом разводимых костров, заговорили, зашумели, послышался женский смех.

Гремя запорами, охрана открыла Западные ворота, и ночевавшие за пределами укреплений и натерпевшиеся страху за минувшую ночь люди устремились на рынок.

Рынок Полоя был уникален. Тут можно было купить и продать практически все. Продукты питания, полевое и подводное снаряжение, а после указа Президента и любое оружие. Любое! От ножичка до скорострельной автоматической пушки. Хоть крупнокалиберный пулемет, хоть аккуратный дамский пистолетик для себя присмотришь. Все есть, на любой выбор! Только успевай серебришком бренчать. Но главная особенность барахолки была не в этом огнестрельном изобилии. Здесь можно было приобрести диковины инопланетные! А случалось и трупы самих иноргов. Ну, это если желание такое будет, а в принципе нет никаких ограничений! Хочешь непонятное изуверское изделие? Пожалуйста. Может быть, вас интересуют внутренние органы пришельцев? Вот железа синей желчи! Будьте любезны понюхать. Все свежее – только что из холодильника. Или вы желаете живых личинок или головастиков? Будьте добры, осмотрите товар! Только в этом случае уже и под раздачу можно попасть. Торговля живыми пришельцами запрещена, но торговцев запреты никогда особо не останавливали.

Да и авантюристов в Полое, и в ближайших окрестностях хватало, и просто придурков безбашенных водилось в избытке. Например, во время последней атаки пришельцев на крепость и порт, когда защитники героически поливали огнем стремительных и плохо различимых в тумане монстров, несколько групп отчаянных мужчин бандитской наружности в скалах засаду устроили. Они, видите ли, решили гадов ловить – на продажу. Живьем! На барахолке потом все так смеялись! Воистину – кому война, а кому грядка с огурцами! Только плохо закончилось это мероприятие. Половина охотничков пропала, остальных разорвали на клочки, частично съели, самая малость в крепость вернулась и то вся поцарапанная.

Вот так вот! Нельзя играть с противником. Его, противника, уважать надо! Целее будешь.

Шин и Федька, когда про бандитов-неудачников услыхали, тоже посмеялись. Потом целый день некоторые подробности смаковали. Вот и сейчас Федька на весь бар заорал:

– Представляешь, они боевых амфибий хотели веревочками связать! Вот дураки!

Напарники сидели за самым дальним столиком «Медузы» и обмывали гонорар, полученный от военных. Рыжик хоть и выглядел как счастливый идиот, но оказался прав. Военпред Пыпин не соврал, заплатил за два дохлых инорга чистым серебром и даже золотом! А оружие! Оружие! Шин вспоминал разговор с полковником и не переставал удивляться его уму, хватке и энергии. Полковник Семен Пыпин пылал властной и в то же время располагающей к себе энергетикой. Без лишних слов и в тоже время как-то так ласково проводил их в помещение, похожее на морг. Там все стены и полы плиткой обклеены и холодно, а вдоль стен оцинкованные столы в рядок стоят! Ну точно – морг или на худой конец лаборатория какая-нибудь. У военных ведь все есть! Они в Полое главные, им все можно!

Кстати, на те столы и велели трупы положить. Шин с Федькой подчинились. Сгромоздили на самую большую столешницу свою страшную поклажу, отступили в сторону. Тотчас к завернутым в полиэтилен дохлым инопланетянам подбежали два взъерошенных «ботаника» в белых халатах. Поверх халатов на них были надеты длинные прорезиненные фартуки. Засуетились, поправляя очки. Аж заурчали от радости или удовольствия. Федька посмотрел на Шина и со значением закивал с перекошенной миной. Мол, видал – ученые! Ученые, они, конечно, ученые, но на фартуки, заляпанные неизвестно чем, смотреть было неприятно.

А дядьки эти на амфибию почти не взглянули, посетовали только, что морда разворочена, кинулись к «собаке». Специальными щипцами и зажимами принялись раздвигать конечности, срезая пленку. Смотрели на труп во все глаза, переглядывались, ворчали почему-то. Шин не понял почему. Затем повернулись к молчащему полковнику и кивнули, как будто бы договаривались о чем-то!

– Купюрами возьмете или серебром? – прогромыхал в тишине голос Пыпина.

Шин замялся, не зная, что и ответить. Здесь на передовой ценились монеты из драгоценных металлов. Хоть потертые, но полновесные. Надежнее как-то, а бумага, она сейчас вроде бы – деньги, а завтра может оказаться туалетной бумагой. Вот Шин и осекся, и на Федьку шикнул, чтоб молчал, а то тот уже рот раззявил.

– «Звонкими» возьмем, – ответил после паузы Шин, а затем с вызовом добавил: – И оружием.

Полковник с уважением посмотрел на высокого блондина и уточнил:

– Оружие, какое будете брать?

– Ну, не знаю, – Шин сморщил нос, размышляя. Федька правильно глаза округлил – нельзя продешевить. – Мне для деда моего какой-нибудь пистолет нормальный надо, но не тяжелый, и дробовик пятизарядный. Американский полицейский, например.

– Дерьма не держим! – заявил полковник. – Для деда твоего ТОЗ-сто девяносто четыре⁶ имеется. Семизарядный дробовик, не новый, но в отличном состоянии. Что еще? Патронов насыплю. Пистолет тоже найдется. Например, ПСМ⁷?

Шин кивнул:

– Федьке вон маузер бы заменить, а то бегает по пляжам как псих доисторический.

– Автомат хочу! – встрял Рыжик. – Компактный! А какие есть?

Полковник раздраженно глянул на нетерпеливого Федьку, но ответил вежливо:

– Всякие есть, да не про твою честь. Старенький ПП-19 «Бизон» возьмешь? Оснащен шнековым подствольным магазином на шестьдесят патронов. Безотказная машинка. Хороший компактный автомат. Двести патронов добавлю, но на этом все. Ты и так с такой «пушкой» в «крутые» сразу попадешь в нашем колхозе.

Федька захлопнул рот и согласно закивал.

– Отлично! Отлично! Отлично! – затараторил Рыжик. – Конечно, я согласен!

– Шин, – Пыпин достал пачку сигарет и закурил. – А почему ты себе ничего не попросил? Вроде бы именно ты сражался с иноргами и дед твой, а «Бизона» этот рыжий дружок себе выпросил. Несправедливо будет. Самому-то что надо? У нас тут не супермаркет, конечно, но просьбу твою выполню, а если не смогу, то изделие с Большой Земли закажем. Чего бы тебе хотелось?

Шин не стал мяться и стесняться. Разговор пошел серьезный и дурака валять – только терять уважение военных.

– Я хочу подводный автомат, – просто и без излишнего пафоса объяснил Шин. – Давно мечтал о нем, но даже не мог надеяться на это. Мы с Федькой один раз уже дрались в рукопашную под водой. Хотя мы иноргов раньше заметили, чем они нас. Если бы у нас в тот момент был такой автомат, мы бы этих гадов мигом приструнили и делу край. А так одного с грехом пополам вдвоем проткнули, а от второго еле-еле ушли на мелководье в скалы, а потом как угорелые на галечник выскочили. Страху натерпелись.

Военпред дружелюбно усмехнулся. Нравился ему этот открытый и искренний парень. Причем с каждой минутой все больше и больше. Было в нем что-то! То, чего давным-давно лишились перекупы и прочие торгаши Полоя. Шин был настоящим.

«Своего деда любит, о друге непутевом заботится, свои желания игнорирует, – приязненно подумал Пыпин. – Давно уже таких парней не встречал. Видать, не все еще потеряно для нас в этой жизни и на этой планете».

Полковник второй раз за последние две минуты улыбнулся своим мыслям и, приняв решение, махнул кому-то рукой. Затем повернулся к напарникам и медленно проговорил:

– Ребята, вы одиночки и в кланах не хулиганите, а потому будет тебе дайвер АПС⁸ с патронами. И это еще не все. Сейчас вам мой помощник вручит пять золотых и двести серебряных рублей. С учетом оружия, которое вы позже получите в арсенале, это вполне приличный гонорар за две дохлых твари. Только вот что: воспринимайте мою неслыханную щедрость как аванс. Местные барыги, типа Папаши Смирнова или братцев Иванянов, никогда бы вам такие бонусы не выплатили.

После этих слов друзья со значением переглянулись. Разговор приобретал неожиданный поворот.

– Есть у меня для вас обоих одно дельце, – продолжил полковник и кашлянул, с ожесточением втирая окурок в ближайшую оцинкованную столешницу. – И достаточно щекотливое. Не то чтобы прямо щекотливое, но нюансы определенные в том деле есть. Если согласитесь, то все мои гонорары для вас умножайте на два, ну или скажем на три.

Федька невежливо присвистнул.

Полковник посмотрел на него и вдруг дружелюбно заметил:

– Да, Федя, да! Риск есть. Но и деньги ощутимые плачу. Хорошие деньги.

Шин понял, что сейчас им с Рыжиком предложат такое задание, о котором они давно мечтали, при этом вместе с опасной миссией военные негласно предлагали свою протекцию и помощь. Реальное дело – реальная защита. Это тебе не армяне с бандитами. У вояк в Полое власть настоящая, серьезная власть.

– Мы согласны, – просто ответил Шин.

– Ну, тогда пойдемте ко мне в кабинет чайку попьем.

Шли недолго, в соседнее здание. Цельнолитое, бетонное, основательное – бункер, одним словом. Но кабинет военного представителя поразил свободных дайверов.

– Вот это да! – опять не сдержался Федька. – Прямо королевский дворец! – Затем почесал затылок и добавил: – Или царский!

– Располагайтесь, ребята, – жестом указав на два глубоких, но потертых от старости кресла, Пыпин открыл древнего вида кухонный буфет, достал из него три хрустальных рюмки. Поочередно дунул в них, видимо, проводя таким образом санобработку, небрежно брякнул на стол. Рюмки приятно прозвонили взаимное соприкосновение. За ними явилась на свет божий тарелка с нарезанной копченой колбасой, засахаренные лимончики, печенье. В центр натюрморта полковник воткнул открытую бутылку вполне сносного российского коньяка.

Пыпин со скрипом пододвинул стул, уселся и продолжил:

– Я, пацаны, не запойный, но пью каждый день понемногу. Стресс снимает и нервы успокаивает, но это не значит, что я алкаш. Пить умею, люблю. Но это все лирика. Как я уже говорил, дельце тут одно нарисовалось. А дайверам из кланов я не доверяю. Разнесут по белому свету, не успеешь и моргнуть. Потом авантюристы психованные залезут куда не надо – люди погибнут, не дай бог.

С этими словами полковник разлил по рюмкам крепкий ароматный напиток, с явным удовольствием понюхал содержимое, резко замахнул в рот. Потянулся за лимоном, закусил. Зачавкал.

– Вы пейте, пейте. У меня в апартаментах принято не чокаясь пить. Чокаться будем, когда задание выполните.

Напарники переглянулись и молча, выпили.

Тем временем хлебосольный хозяин перешел к делу:

– А теперь слушайте! Дальнюю Банку знаете?

Шин кивнул. Полковника это устроило.

– Хорошо, – подтвердил он. – Ситуация такая. Только сразу предупреждаю – язык держать за зубами. Проболтаетесь – пеняйте на себя. Теперь не до шуток. С Центра информация пришла по официальным каналам. Начальство утверждает, что у нас под ногами валяется американская атомная подводная лодка, а мы ничего об этом не знаем. Надо проверить.

– На Дальней Банке? – удивился Шин. – Нет там ничего. Мы с Федькой там были. Да, Рыжик?

Федор затолкал в рот сервелат, поэтому членораздельно ответить не смог, только промычал и, выпучив глаза, быстро кивнул.

– На Дальней Банке вы были со стороны рифа или на отмели? – уточнил Пыпин. – Просто я к тому, что ПЛАРБ⁹ класса «Огайо» не игрушка. Она может нести на борту двадцать четыре стратегических ракеты с ядерными боеголовками.

Рыжик громко икнул – то ли от страха, то ли от неожиданности. А полковник даже не обратил на это внимание, он пристально смотрел в глаза Шина.

– Со стороны рифа, – неуверенно ответил Шин, лихорадочно вспоминая, в каком же именно месте они ныряли. Дальняя Банка представляла собой длинную череду подводных пиков, растянувшихся на целый километр, а то и на два. В былые времена множество невезучих капитанов ощутили на днищах своих судов хватку этих «зубов». В шторм или отлив присаживались на Дальнюю Банку кораблики, ой как присаживались. Иногда гибли, бывало и вместе с экипажем. Шин припомнил как минимум два ржавых остова рыбацких шхун, разбившихся на рифе. А там, севернее, даже целый сухогруз лежит. Длинный! Метров двести. Серьезная, но мертвая махина – мечта любого дайвера!

И тем не менее полковник нахмурился, затем встал, подошел к большому черному сейфу, достал папку для бумаг, вынул плотный ламинированный лист и протянул Шину.

Дайвер внимательно посмотрел на вполне качественную компьютерную распечатку.

– Вот прислали, – пояснил Пыпин. – Изображение со спутника. Видите, удлиненный темный силуэт? Это она. Лодка класса «Огайо»! Тут две версии. Считается, что это «Флорида», но не исключено, что «Мичиган». Вот бортовые номера. Когда спуститесь, обязательно номер на борту проверьте. Это важно. Находится сия посудина на отмели с северной стороны Дальней Банки. Ваша задача найти ее и осмотреть. Для нас внешний осмотр очень важен. В обязательном порядке необходимо выяснить, открыты ли пусковые ракетные шахты. А если обнаружите поднятые люки, тут уж не зевайте! Надо обязательно проникнуть внутрь и все внимательно изучить. Если люки закрыты, то что же – вернетесь, ну а если нет, то проведете разведку. Дело в том, что экипаж этой лодки погиб не полностью. Достоверно известно, что спаслись минимум двое подводников, но найти этих людей спустя десять лет почему-то не удалось. Вот так вот! А теперь наиважнейшие цели: найти любые сохранившиеся документы. В идеале капитанский, штурманский или вахтенный журналы. Не могу судить, сможете ли вы проникнуть в третий отсек. Там ядерный реактор. Если да, обязательно выяснить, в каком он состоянии. Может быть, все еще тлеет, зараза!

– А как же инорги? – прошептал Федька.

– Вы не диверсанты, если их заметите – в бой не вступайте. Лучше бы вам вообще уклониться от прямого боестолкновения. Повторяю, ваша миссия – разведка и поиск важных документов. Уяснили?

– Да, дядя Семен, – уверенно ответил Шин.

Полковник похлопал его по плечу и добавил:

– Значит так. Выдам каждому из вас по комплекту снаряжения боевого пловца, но с возвратом. Когда обратно возвернетесь – все на склад сдадите. Честно сказать, у нас их всего четыре. Но, думаю, обоим по размеру подберем. Шин вон повыше будет. По-моему, один костюм у нас есть на высокого человека, а рыжему все три оставшиеся подойдут.

После этого еще полчаса полковник инструктировал свободных ныряльщиков – ребята даже устали от такого напора, но ничего – ради такой снаряги и потерпеть можно. Тем более что и чая дождались. Какой-то очень уж невзрачный майор все-таки принес поднос с дымящимися чашками.

Шин устало расположился в пластиковом кресле пивного бара «Медуза». Отстраненный взгляд цеплялся за пивную кружку своего дружка. Кружка все время двигалась! Вперед-назад, вверх-вниз, аж голова заболела! Еще и мордочка Федькина все время раскрывала и закрывала рот. Видимо, он что-то рассказывал. Отхлебнет пива и давай губами туда-сюда, и так ясно, что от громкой музыки его никто не услышит.

«А Рыжику, по-моему, без разницы: есть ли у него слушатель, главное, то, что у него был собеседник, а слышат его или нет – дело десятое!»

– Федька! – Шин притянул к себе за воротник дружка и закричал ему в ухо. – Пошли отсюда. Надо к деду Ивану идти. Скоро ворота закроют!

Федька с готовностью кивнул, залпом допил ополовиненную до этого кружку и схватился за лямки тяжеленной сумки. Поднял со вздохом, но потащился к выходу вполне уверенно.

В сумке лежали два автомата, два пистолета (свой древний маузер Федька сунул туда же), патроны к ним и дробовик. Все это богатство необходимо было доставить в домик рыбака за Белой Скалой. Там дед Иван, наверное, уже места себе не находит от волнения. Но и пива ребятам очень хотелось.

Не часто такие деньжищи в руках у них появлялись!

Рыжик, тот вообще первый раз такой куш поимел. Не было такого еще ни разу. Федька даже как-то выпрямился, что ли, вырос в своих глазах. А как он в свое время радовался приобретению расшатанного и потертого маузера! Смешно теперь вспоминать.

Получилось так, что бар покинули уже ближе к вечеру, поэтому пришлось прогуляться по пустеющим улочкам Полоя, но это только на руку. И куда только та галдящая утром толпа подевалась?

Вышли из крепости без происшествий через Северные ворота. Зевающий охранник с автоматом Калашникова наперевес бросил уставший взор на друзей и отвернулся. Ничего интересного, по его мнению, в долговязой фигуре Шина и конопатой физиономии Федьки не обнаружилось.

Теперь-то уж ясно – топать и топать до дедовой хижины. Друзья решили там заночевать. Главное, что дело провернули и на другой контракт подписались!

Полковник дал двое суток на подготовку. Завтра утром необходимо было явиться в расположение военных. Костюмы примерить, дыхательные системы проверить, а во второй половине дня была назначена встреча с навигатором, чтобы обсудить детали предстоящего мероприятия. Кто он, Шин не знал и даже не догадывался. Ясно, что кто-то из капитанов деревянной флотилии, квартирующей в порту. Все они были в некоторой степени авантюристами. Теперь, когда в море хозяйничали инорги, профессия навигатора считалась крайне опасной и невыгодной, но люди владели своими посудинами и даже гордились своей цеховой принадлежностью! Навигаторы в своем большинстве были мужиками в целом неплохими, но встречались среди них и проходимцы, а бывало и совсем откровенные подонки. На этот счет Шин малость волновался, но затем подумал, что военные вряд ли порекомендуют, какого-нибудь ненадежного отморозка.

Выход в море полковник Пыпин запланировал на раннее утро следующего дня. Грубо говоря, послезавтра. За это время Шин намеревался почистить АПС и для приобретения опыта пару раз выстрелить из него. В боевой вылазке знать материальную часть не просто необходимо, а жизненно важно! Не хотелось ему выглядеть перед военпредом этакой обезьяной с гранатой!

Свернув у Белой Скалы на тропку, ведущую к дому деда, ребята психологически успокоились от нахлынувших за день событий. А вот физически стало труднее. Хоть идти оставалось уже немного, но накопившаяся усталость от пережитого давала о себе знать. Парни мечтали только об одном – поскорее завалиться спать.

А дед так обрадовался внуку, что даже на Федьку не ворчал.

– Шинушка, родной! Я вам с рыжиком баньку истопил. Два часа уже как млеет. Как попаритесь – перекусим.

А Шин с гордостью достал из сумки ПСМ и ТОЗ-194, громыхнул на стол, вытащил бумажные коробочки с патронами.

– Это тебе, деда.

Дед Иван всплеснул руками, безвольно сел на лавку и зачарованно смотрел на невиданное оружие.

– Эх, бабка Нина сейчас бы порадовалась, – прослезился старый рыбак. – Родненький, ты мой!

Глава 7

Большие Донки,

двенадцать лет после Пришествия

Обратный путь к заимке занял больше семи часов. Егерь Афанасьев понял, что уже двадцать лет так не уставал. Раненая нога Панкратова очень быстро заявила о себе. Измучились донельзя. Черные от болотной грязи, охотники падали столько раз, что и не сосчитаешь. Панкратов был прав – самым тяжелым отрезком оказалась тропа уже на выходе из зарослей камыша. Кочки по-прежнему доставляли много проблем. Егерь перекинул руку Кирилла через плечо, так и дотащились! На берег буквально выползли без сил. Даже крикнуть Сереге не смогли. Завалились на спины и лежали так минут пять, подставив грязные лица моросящему дождю.

– Папка! Папка! Вы живые? – подбежал Сережа, держа в руках свой ИЖ-43М¹⁰. – Я уж думал, что вас больше никогда не увижу.

Голос сына предательски дрогнул… и это насторожило егеря. Кряхтя и держась за правый бок, Афанасьев уселся на мокрой траве, но это уже не болото, вон он – домик родной. Там печка и сухое белье, которое егерь держал отдельно, на случай если из лодки выпадешь в холодную погоду.

– Что случилось, сынок?

Егерь склонился над Панкратовым.

– Ты говори, говори! С Кириллом все нормально, ногу зверь повредил. Но сам жив. Тащимся от трех берез – вдвоем на трех ногах. Умаялись. Давай помогай его поднять.

Сережа нервно посмотрел по сторонам и, аккуратно подхватив Панкратова, зашептал:

– Папа, я видел пришельца!

– Где? – озаботился Василий Митрофанович. – Здесь?

– Нет! На береговом плесе. Думал чирка взять. Подстрелить парочку – шулюм для вас сварить, картошки с луком начистил. Взял двустволку и пошел к березняку, что у воды.

– А врага где заметил?

– Там и заметил. Только сначала лось закричал. Так перед смертью живые кричат.

– Да ты что? – опешил отец. – Это же от нас метров четыреста будет – не больше. А какой он был? Такая ящерица с гребнем на всю спину? С хвостом и черными глазами? Как мы – на задних лапах бегает?

Сережа отрицательно покачал головой. Тащить раненного майора до избушки – нелегкий труд. Кирилл замычал и очнулся – уставился на сына егеря, в глазах забрезжил огонек понимания, а затем надрывно выговорил:

– А! Охотник наш! Спасибо, что помог. Пошли в хату – ногу мне перевяжешь. Тварь хвостом сильно ударила. Кикимора болотная!

– Сынок, не тяни резину! – вмешался Афанасьев. – Какой он был? Ты его разглядел? Он тебя заметил?

– Нет, папа, не заметил! Я сразу в траву сиганул. Даже потом подполз поближе, чтобы все внимательно рассмотреть. Там был инопланетянин. Он лося в воду тащил, точнее, лосиху. Голый, кожа гладкая, весь бледный, зеленоватый, но без гребня. По крайней мере, я ничего подобного у него не рассмотрел. И хвост у него небольшой и мягкий. Зато у него были огромные сильные руки! И когти жуткие на левой руке. А на правой – варежка или перчатка надета. Она светилась. Вот так вот.

– Молодец, – со стоном похвалил Сережу Панкратов. – Сметливый глаз у тебя, настоящий разведчик. Только мы с твоим батькой дрались с другими. Они были воинами или охранниками. Ты видел, как НЛО в болото приземлился?

Сережа, понурив взгляд, кивнул, и тут мужики поняли, как, наверное, было страшно этому смелому подростку в темноте и одиночестве.

– У него шеи нет, – вернулся к описанию пришельца парень. – Голова прямо из туловища торчит полукругом, а глаза у него были белые. Противозный такой!

– Он лося в воду унес?

– Нет, пап! – обрадовался Сережа. – Он не смог! Лосиху он убил, но утащить в воду не смог, туша копытами за кусты зацепилась. Он повозился, повозился, а потом обиженно проворчал на своем тарабарском и без всплеска в воду нырнул. Два часа назад это было.

– Мне кажется, он вернется, – прокомментировал Панкратов, расположившись на нарах хижины и вытянув поврежденную ногу. – Он обязательно вернется. Выдвигаю версию: это не боец. Двух солдат мы с тобой, Василий Митрофанович, уничтожили. Это, скорей всего, пилот или кто-то из вспомогательного персонала. Мы не знаем, сколько их было на корабле, но думаю, что немного. Размер корабля не позволит разместиться роте солдат. А этот лысый и бледный мужчина умеет добывать еду. Возможно, он для этого и предназначен. Напоминаю, они не животные, и если их труд разделен на узкие специализации, что само по себе уже говорит о высоком уровне развития общества, то можно допустить, что экипаж состоит из четырех, максимум пяти особей. Это вам не трехпалубный корабль и не эсминец или корвет какой-нибудь! Эта ракета больше смахивает на спускаемый аппарат для эвакуации или спасательную капсулу. Простое средство доставки. Вот ее предназначение!

Егерь тем временем хлопотал над раной, а Сергей накрывал на стол. Все были голодные, как собаки на пустыре. Да и воевать на пустой желудок очень тяжело.

– Давай, Геннадьевич, развивай тему! – поощрил Панкратова Афанасьев. – Чую, надо засаду организовывать. Попробовать «языка» взять. Укокошить-то мы его сможем возле лосиной туши, а лучше бы пленного захватить – живьем.

– Мысль здравая! – откликнулся бывший командир разведчиков. Встрепенулась душа по своему любимому ремеслу – Родину защищать да врагов дурить. – Сетей у тебя, Митрофаныч, много. Ничего нет страшнее сетей – ни один бугай не выпутается! Если запутался, то все, конец! Хоть чего делай, ничто не поможет! Пальцы в кровь, а толку нет! Предлагаю ловушку организовать. Хотя бы ноги ему спеленать, а там сетями закидаем. И готов курепчик.

– Так-то оно так! Да вот ранен ты, – возразил егерь. – А сыном рисковать я не буду. Сам пойду. Один. Придумаю что-нибудь на месте.

– Нет, Василий Митрофанович! Ты мне повязку тугую сделаешь. По берегу идти – это не по болоту шлепать! Мы втроем пойдем. Я с Серегой в засаде на второй линии обороны схоронюсь. Если у тебя с сетями не получится, из двух стволов его прикончим, чтобы тебя не успел достать. Враг он. Нечего с ним церемониться! Получится захватить – захватим, а не получится – уничтожим. Продумаем все на месте. Внимательно все осмотрим. Подготовимся к встрече. У меня два мотка серьезной веревки есть, по сто метров каждая. В багажнике машины в сумке лежат. На всякий случай вожу.

Егерь засмеялся.

– Геннадьевич! Ты что же думаешь, у настоящего егеря веревок, что ли, в доме нет? Да мы ему с Сережкой сейчас таких петель накрутим, любо дорого будет посмотреть. Только пора выдвигаться тогда – не ровен час, опоздаем. Может вернуться лиходей, если мы уже не опоздали.

После принятия решения, быстро пообедали – закидали бутербродов внутрь, теплым чаем запили. Собрали вещи, проверили оружие и патроны. Панкратов после небольшого отдыха, как говорится, совсем ожил. Ходил без посторонней помощи. Хромал только сильно да вздыхал, когда совсем уж невтерпеж было, а так очень даже нормально. Покурили на дорожку и пошли на передовую маленьким, но сплоченным отрядом.

Прошли через поле, специально забирая правее. Остовы подмокших берез торчали хорошим ориентиром, неплохо обозначая береговую линию. Приблизившись к вездесущему кустарнику, люди остановились. Сергей указал место, где начиналась тропа. Осторожно добрались до грязи, где под ногами захлюпала водичка. Тушу увидели сразу. Лосиха была старой и большой. Она лежала прямо на тропке в том месте, где кусты соединялись кронами, сильно переплетаясь ветвями. Действительно, ноги убитого животного зацепились за коряжник.

– На четыреста килограмм вытянет, а то и на все пятьсот! – возбужденно зашептал егерь. – Видимо, инопланетянин за инструментом пошел. Ему такую громадину вовек не утащить! Даже если бы в воду спустил.

– Да, ты прав, – согласился Панкратов. – И на тропах волоком у него не получится такую массу пронести до корабля. Разве что разделать тушу на несколько фрагментов и в несколько ходок управиться.

Егерь развязал мешок – достал нейлоновую сеть средней ячеи, посмотрел вопросительно на Панкратова. Тот кивнул:

– Давай заходи в воду насколько длины сапог хватит. Притопи середину и расправь аккуратно. Смотри сам не запутайся. Концы через камыш кинем вон туда и туда. Слева я засяду, а справа Сережка. По твоей отмашке мы за веревки дернем со всей дури. А сам, когда установишь сеть, обратно на тропу вернешься ближе к берегу. Там тебе видно все будет, а нам с Серегой из-за камыша лосиху не разглядеть, поэтому ты нам и просигналишь. После того, как противник упадет или начнет трепыхаться, бросай на него еще пару-тройку сетей. Если успеешь, конечно. А там и я подбегу.

– Подбежит он, – недовольно заворчал Афанасьев. – Давай берег отгородим еще одной сетешкой? Вдруг эта мразь болотная на меня попрет? Вы потому же принципу дернете за концы, и вот тогда наши приготовления действительно будут похожи на засаду.

– Согласен! Но не будем терять время!

Егерь управился быстро. Сноровисто у него получалось с сетями возиться. Панкратов и Сергей по своим местам еще не успели дойти и замаскироваться, когда Василий Митрофанович первую сеть установил и концы до засадников протянул, и за организацию второй ловушки принялся.

Теперь вроде бы расположились. Нельзя курить, нельзя сморкаться, нельзя кашлять и чихать, нельзя греметь амуницией, нельзя шевелиться. Если не хочешь завалить дело, то вообще ничего нельзя. Даже думать в засаде надо с опаской, чтобы никто не смог ощутить твое намеренье.

Сколько так сидеть, тоже неизвестно. Противник может появиться в любую секунду, а может и не вернуться совсем.

«Нет! Вернется! Такую добычу не оставит!»

Прошел час. Затем второй. Сумрачный дождливый день повернул к вечеру. Еще немного и начнет темнеть. Панкратов смотрел на силуэт егеря и ждал.

«Как там Сережка? Лишь бы парень какую-нибудь глупость не совершил!»

Время текло вязко и тоскливо. Операция по захвату пленного могла провалиться из-за надвигающейся темноты. Где-то далеко-далеко пролетел вертолет. Шум мотора на таком ветру показался нереальным. Или почудилось?

Панкратов не отворачивал головы – смотрел на Афанасьева, затаившегося в десяти метрах от него. Егерь был тертым калачом, за все время ни разу не то чтобы пошевелиться, дышал, наверное, через раз.

«Молодец, Митрофанович! Вот с ним бы я пошел в джунгли!»

В этот момент Панкратов с удивлением заметил, что егерь молча машет рукой! Конец веревки, привязанный к первой сети, еле заметно дернулся, как донка на весенней рыбалке.

Началось!

Панкратов напрягся и дернул изо всех сил! Сеть от натяжения поднялась со дна и зацепила движущееся к лосихе существо. Инопланетянин крутанулся, шаря глазами по кустам и камышу в поисках врагов. Зря он так погорячился, соколик, вот и совершил ошибку. Надо было отступать и уходить в воду на глубину, туда, где ему дом родной. А теперь уже поздно! Хотя сеть и зацепила пришельца, но не так, как хотелось бы охотникам, поэтому шанс высвободиться у твари, безусловно, был. Тут все по-честному!

Панкратов со своей точки и Сережка со своей ничего не видели, но Афанасьев быстро оценил ситуацию и закричал:

– Не отпускайте!

Майор почувствовал в своей душе азарт, как в старые добрые времена, когда вытаскивал свою первую десятикилограммовую щуку.

– Держите! Я к нему! – снова закричал Афанасьев. – Уйдет!

Рослый инопланетянин, похожий на ожившего утопленника, встрепенулся – он понял, что его ловят, но спасительный миг был потерян. Его резкие движения достигли положительного результата для охотников. Ноги запутались окончательно, причиняя нестерпимую боль существу. Егерь перепрыгнул вторую сеть, отделяющую его от противника и, размахнувшись, лихорадочно забросил еще одну мелкоячеистую сеть. Бросил не совсем удачно, не попал. Однако пришелец запаниковал в тщетной надежде спастись, высвободиться от этого кошмара. Поэтому он отмахнулся когтистой конечностью от летящего в него нейлонового комка и тем самым усугубил свое и без того сложное положение. Сеть закрутилась вокруг лапы и накрыла голову. Пришелец не придумал ничего лучшего, чем начать кусать нейлоновую жилку! Следующая брошенная сеть попала в цель удачнее – накрыв мишень как банный халат. Пришелец все еще стоял на ногах! Он попытался отбросить от себя эти противные человеческие устройства, но предыдущая сеть не дала рукам подняться. Ужасная тварь завыла и, громко щелкая, завалилась вперед, на безжизненную голову мертвой лосихи!

Пришелец бился и катался, закатывая себя в импровизированный кокон. Время шло, а он все не успокаивался, неистово сражаясь за свободу.

Удивительно, но из темнеющих камышей вынырнула хрупкая фигура Сережки! Он размахнулся и точным ударом приклада в лоб противника поставил точку в активной фазе боевой операции.

– Поломаешь ружье! – неодобрительно прикрикнул отец и улыбнулся. – Кирилл Геннадьевич, выходи из кустов! Посмотри вон на чудище морское! Мой Серьга его прикладом как даст! Очень вовремя припечатал. Пока изверг в «отключке», его бы упаковать, как следует! Молодец, Серега!

Панкратов протиснулся через камыш, оглядел завершающую картину сражения.

– Отлично! Вяжите ему ноги, руки, прямо поверх сетей. Надо его на берег вытащить! Я думаю, что у него больше нет союзников, но все-таки береженого бог бережет! Запеленаем – легче тащить будет! На брезент кинем, по мокрой траве как по маслу пойдет.

– Эх, лосиха мешает, – расстроился Афанасьев. – Сейчас тропку расширю. Подождите минутку. Кстати, как пленника содержать будем?

Панкратов почесал заскорузлый от грязи затылок и озадаченно ответил:

– Я точно знаю, что инопланетные амфибии во влажную погоду и туман могут долгое время на берегу находиться. Нас в свое время инструктировали на этот счет перед заброской в Южную Америку. – Панкратов прислонился к высохшей березе, перенеся вес тела на здоровую ногу. – А еще они прекрасно питаются рыбой и другими земными животными. Океаны наши уже сожрали, наверное, гады. Так что ничего с ним не случится. Пару деньков вытерпит, а там, думаю, и помощь придет. А вот где содержать будем, не знаю. Тебе Василий Митрофанович должно быть лучше меня известно, что в твоем болотном царстве имеется.

Егерь с помощью сына уже вытащили бесчувственное тело существа на берег. Ох, и тяжелый супостат! Афанасьев поморщился от боли. От усталости спина заболела. Сильно уж суматошный да тяжелый день выдался. Егерю ранее уже доводилось встречаться с вооруженными браконьерами. Страшновато было, конечно, но уверенность в своей правоте всегда «брала верх» в любом конфликте. Сейчас же все было по-другому. Ведение настоящих боевых действий не на жизнь, а на смерть психологически вымотало. Но егерь не подавал виду, что смертельно устал, и бодро ответил Панкратову:

– Да, есть мыслишка. Давай, Геннадьевич, на цепь его посадим? У меня цепочка есть славная – медведя удержит! А этот голый «мужик-немужик» на медведя не похож. Жалко, что шеи у него нет, а то в ошейник заковали бы и делу конец. Опять же можно найти на теле утончение и там пристегнуть. За лодыжку, например.

Сережа достал из рюкзака плащ-накидку, расстелил, втроем перекантовали инопланетянина на брезент. Ухватились за края и поволокли.

Шли долго, три раза объявляли передышку, но справились. Теперь сил не осталось уже ни у кого. Когда завернули на утоптанный дворик перед охотничьим домиком, их встретила заблудшая собака, то ли из деревни пришла, то ли бродячая. Собака, почуяв чужака, завыла от страха, заскулила и метнулась в сгущающиеся сумерки. Рванула без ума через поле к лесу.

Друзья без всяких эмоций проводили ее взглядами.

– Вот же, едри ее Жучку, напугала! – с надрывом просипел егерь. – Сынок, знаю, что устал, но пойди чайник поставь и на стол собери в доме. Ночь нас накроет через полчаса. Темень уже подбирается. В печку дровишек забрось, мы с Геннадьевичем скоро придем. Закончим с этим водяным, помоемся и придем. А после ужин и отдых.

Сергей без слов повернулся к дому и ушел – настоящий мужик и охотник. Возмужал за последние сутки, не сломался, не заныл! Панкратов с уважением посмотрел ему вслед.

– Кирилл, я сейчас, – сказал Афанасьев и направился к старому, но вместительному сараю. Там у него инструмент хранился и прочее железо. Чего там только не было! Верстак с тисками и газовая горелка, и прочие полезные вещи. Егерь зажег от специального аккумулятора свет над верстаком. Достал из коробки очки на резинке, нацепил на нос, осмотрелся. Долго не задерживаясь, вернулся к Панкратову, гремя цепью.

– Давай закурим и покумекаем, как быть!

Кирилл достал сигареты, протянул егерю, чиркнул спичкой.

– Цепь пропустим через старую колесную ось от трактора и отверстие в колесе, – Афанасьев пустил дымок. – Ну, это легко. Он такую тяжесть никогда не сдвинет. А вот с самим пленником повозиться, похоже, придется.

Панкратов достал из ножен на поясе охотничий нож, склонился над телом пришельца и разрезал дыру в сетях. Место выбрал специально возле ног.

– Давай металлическую полосу от капкана, выше стопы обхватим и закуем шпильку кувалдой и тяжелым молотком. В прошлый раз я у тебя в сарае килограммовый молоток видел.

– А что? Это идея!

Больше времени потеряли на поиск суровой металлополосы. В конечном итоге нашли две – сняли с капканов на волка. Заковали обе конечности быстро – егерь любил работать с металлом. Хорошо получилось: на одну цепь посадили оба кольца – стреножили. Длину цепи оставили полтора метра. А зачем больше-то?

– Ты, Василий Митрофанович, раньше рабовладельцем никогда не был? – невесело пошутил Панкратов. Кирилл ладонью вытер холодный пот, выступивший на лбу и щеках.

Егерь довольно ухмыльнулся.

– Пошли, брат, умываться. Думаю, что нам с тобой никто не сможет запретить чарку-другую опрокинуть за победу!

Кирилл неуверенно улыбнулся и, ступив на больную ногу, вскрикнул.

– Вот! – медленно проговорил Афанасьев. – И перевязку нормальную сделаем, никуда не торопясь. У меня отличный наркоз для тебя припасен. Сам гнал. Стопроцентный продукт!

Панкратов обернулся и взглянул на пленного пришельца.

– Тьфу на него. Да никуда он теперь не денется, – заверил егерь своего боевого товарища. – Завтра им займемся. А сейчас твоя рана важнее. Дождь начинается, не сдохнет тварь до утра.

– Ну что же, пора передохнуть, – Кирилл пошатнулся и удивленно посмотрел на расплывающееся испуганное лицо егеря. – Что-то не так… Василий Митрофано…

Почему-то воздух не поступал в легкие. В глазах потемнело, и с высоты человеческого роста Панкратов уже в некоем отрешенном состоянии мыслительного ступора обнаружил, как мокрая весенняя травка стронулась с места и со скоростью локомотива полетела ему в лицо.

Егерь в последний момент подхватил падающего майора, придержал, оградил от ужасного удара головой оземь. Но не смог удержать вес друга, кувыркнулся сам, оказавшись в холодной луже.

Последнее, что ощутил Панкратов, это мокрая трава и грязь на лице. Он безвольно закрыл глаза.

Миг, еще миг, еще одно мгновение и разум человека, не веря в происходящее, окунулся в тихий мир обморочного беспамятства.

Теперь шумы и шорохи окружающего пространства постепенно сменились плотной, тягучей тишиной. Только где-то далеко-далеко еще кто-то отчаянно кричал: «Сережа! Сережа!»

Потом исчезли и эти звуки.

Глава 8

Дорога в Полой,

двадцать пять лет после Пришествия

На следующий день после разговора с полковником Шин и Федька поднялись ближе к восьми часам. Дед Иван к тому времени уже хлопотал на кухне, решил парней блинами порадовать – так подаркам внука радовался. Легкий, удобный пистолет и добротный дробовик Тульского оружейного завода лежали на видном месте. Дед хотел попросить Шина, чтобы тот показал ему, как управляться с неизвестными для пожилого человека стволами, но терпеливо ждал, когда ребята проснутся. Вчера вечером Шин вскользь упомянул, что у них с Рыжиком большой заказ появился. Иван Романович волновался на этот счет, но был доволен, что к Шину обратились именно военные, а не какие-нибудь там бандиты бессовестные.

«А кто еще достойнее его внука в крепости Полой? Добрые ныряльщики на дороге не валяются! А Шинушка уже мастер своего дела! – гордо подумал дед, напустив чаду в кухне. – Лишь бы только все удачно получилось».

Дед Иван не знал всех деталей, внук только и сказал, что на Дальнюю Банку пойдут. Опасно, конечно, но тут зашипел очередной блин на раскаленной чугунной сковороде.

«Ничего! Справятся! – решил для себя дед, смазывая маслом поверхность сковородки для следующего блина. – Будет теперь прибыток!»

– Привет, деда! – Шин зашел в светлую, но малость задымленную кухню. Молодой, веселый, свежий, подтянутый парень. Следом за ним нарисовался помятый Рыжик с противной щетиной на лице, зевнул во весь рот.

– Здравствуйте, Иван Романович, – с трудом выговорил он.

– Садитесь, робяты, садитесь! Чайку с блинами отведайте! У меня медок есть, – с готовностью откликнулся дед. – Когда будете выходить?

– Позавтракаем и будем в дорогу собираться, – ответил Шин.

Дед закончил с блинами и, глядя, как парни дуют на горячий чай, сообщил:

– Я там, на тропке, сигнализацию поставил. На случай если вдруг лихие люди в твое отсутствие нагрянут. Ты мне в Полое обязательно батареек купи для приемника. Теперь вот думаю мину на повороте поставить. Обратно пойдете обязательно проверьте флажок, ты знаешь где. Если поднят, значит, мина на месте. Если нет, – дед погладил седую бороду. – То все равно заминировано. Будьте осторожны. Ладно, можете флажок не проверять, но у меня все равно фугас на тропке зарыт. Я вас провожу и травинку хитрую покажу.

Шин потянулся за сумкой достал кошель с деньгами и протянул деду Ивану.

– На вот, это наши деньги. Мы с Федькой по десять серебряных себе на текущие расходы взяли, остальное спрячь.

Дед Иван принял из рук внука тяжелый мешочек, взвесил на весу, развязал шнурок, заглянул внутрь и ахнул:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

М – скорость звука в воздушной среде. 2М – двухкратное значение. Составляет примерное значение 2200 км/ч.

Вернуться

2

ЦБУ – Центр боевого управления.

Вернуться

3

Инорг – сокращенное от «инопланетный организм». Термин военных, впоследствии распространился повсеместно.

Вернуться

4

КДС – командир дежурных сил; ЗКДС – соответственно, заместитель командира дежурных сил.

Вернуться

5

АПСС – авиационная перспективная стратегическая система.

Вернуться

6

ТОЗ-194 – помповое ружье Тульского оружейного завода. Существуют модификации на семь и девять патронов.

Вернуться

7

ПСМ – пистолет самозарядный малогабаритный Тульского конструкторско-инженерного бюро.

Вернуться

8

АПС – Автомат подводный специальный системы Симонова. Предназначен для вооружения боевых пловцов. Может применяться как под водой, так и на суше.

Вернуться

9

ПЛАРБ – подводная лодка атомная с баллистическими ракетами на борту.

Вернуться

10

ИЖ-43М – распространенное охотничье двуствольное ружье. Стволы располагаются по горизонтальной схеме.

Вернуться