# Лекарь-возлюбленный. Призрачный обряд

Маша Моран

Она искала простой жизни. Согласна была на все. Все ведь и было идеально! Пока не появился он… Почему он смотрит на нее так? Никто и никогда не сжигал ее заживо глазами. Никто не сдирал кожу острым взглядом. Это безумие, в котором она безнадежно погрязла.
Моим предназначением был трон. Я всегда знал, для чего рожден. Отстоять власть любой ценой. Но, когда я вижу его, меня накрывает волной одержимости. Голубые глаза, пухлые губы, манящая улыбка… Его предназначение – моя погибель. Он – смысл моей жизни. Я исполню любое его желание. Завоюю для него мир и раскрою все его тайны. Я смирился и принял свои чувства. Он будет моим.
Или все же… моей?..

* * *

Любое использование материала данной книги, полностью или частично, без разрешения правообладателя запрещается.


© М. Моран, 2023

© ООО «Издательство АСТ», 2023

## Пролог. Уроки каллиграфии

– Я преподам вам урок каллиграфии, мой король…

Катарина перекинула длинную ногу и оседлала мои бедра.

Я не смог ответить. Завороженно наблюдал за ее изящными движениями, за тем, как подрагивает небольшая округлая грудь, как пряди волос скользят по набухшим соскам.

Ей ничего не нужно было делать – я уже готов был кончить. Лишь от одного ее вида. От пухлых губ, которые представлял на всех частях своего тела, от ее груди, которая сводила с ума. Боги… Я был готов сутками смотреть на эти упругие холмики. Во рту выступила голодная слюна от желания вобрать бархатистые горячие соски и сжать их губами.

Рука сама собой потянулась вперед, чтобы сжать ее совершенную грудь, но Катарина перехватила мои пальцы и откинула назад волосы.

Я тяжело выдохнул.

– Не сейчас, мой король…

Она потянулась вперед, нависая надо мной. Кончики волос скользнули по моей груди, по животу, заставляя мышцы предательски сжаться от боли неудовлетворенного желания.

Она улыбнулась и взяла кисть для каллиграфии, лежащую на столике возле кровати.

– Больно?..

Она немного придвинулась, задевая развилкой между бедер мой стоящий колом член.

Я смог только выдохнуть, прикрыв глаза.

– Ваши министры уже болтают, что король слаб здоровьем. – Катарина лизнула мягкие волоски кисти. – Мои частые визиты сюда их настораживают. Это может угрожать вашей власти, мой король…

Она изогнулась, словно в невероятном танце, и окунула кисть в чернила.

– Вы должны реже вызывать меня, если не хотите, чтобы в вашей силе сомневались. Даже малейший намек на слабость…

Я прижал палец к ее губам:

– Мне плевать на то, что они говорят. Любой, кто распространяет эти сплетни, будет казнен. Тебе лишь достаточно указать на него.

Коварно улыбнувшись, она прикусила кончик моего пальца и легонько тронула его языком. Я не смог подавить стона. Член дернулся, и из головки показалась светлая капля – свидетельство того, насколько я был слаб рядом с ней.

– Вы столько сделали, чтобы получить свой трон!.. Нельзя так рисковать.

Катарина накрыла ладонью мой живот, слегка царапнув ногтями, от чего я снова поднял бедра.

– Ты стоишь любого риска…

Она снова улыбнулась и занесла кисть над моей грудью.

– Урок первый… Сегодня мы разучим фразу: «Я схожу с ума без моего лекаря». – Холодный кончик кисти коснулся моего плеча. Плавными движениями Катарина начала наносить на мою кожу иероглифы. – Повторите, ваше величество.

Ее волосы упали мне на грудь. Основанием члена я ощущал влагу, сочащуюся из лепестков ее плоти. Чувствовал ее теплое влажное дыхание на контрасте с прохладным прикосновением чернил. Мягкое скольжение кисти посылало по коже мурашки.

Сейчас я был не грозным королем, который поставил на колени и подчинил всех врагов, а слабым рабом, послушным воле этой женщины.

Разомкнув пересохшие губы, я покорно повторил:

– Я схожу с ума без моего лекаря…

Катарина довольно улыбнулась, и от этой улыбки все внутри меня сжалось.

Она закончила выводить последний иероглиф и снова обмакнула кисть в чернила.

– Хорошо… Урок второй… «Я клянусь, что больше никогда не оставлю моего верного лекаря в одиночестве».

Катарина начала записывать иероглифы на моей груди, нарочно пройдясь кистью по соску, который вдруг стал невероятно чувствительным. Рядом с ней я превращался в сплошной комок нервов, реагируя даже на самое невинное прикосновение или вскользь брошенный взгляд. Даже ранения в бою я не ощущал так явно и четко, как ее ласки.

Она точно была ведьмой. Маленькой сладкой ведьмой, которая подчинила меня себе настолько сильно, что иного я уже не желал. Это была та участь, о которой я мечтал. Другого мне было не нужно.

– Вы слишком медлите, ваше величество. Неужели не усвоили мой урок? Нерадивых учеников обычно наказывают…

Катарина уже перебралась на живот, продолжая записывать столбик сказанной фразы, а я поспешил повторить:

– Я клянусь, что больше никогда не оставлю моего верного лекаря в одино…

Я оборвал себя на полуслове, когда увидел, как кисть скользит еще ниже.

Катарина встретила мой взгляд, голубые глаза сверкнули колдовством, а губы изогнулись в такой улыбке, что мне стало больно от ее совершенства. Она коснулась кистью моего члена и принялась выписывать на нем новые иероглифы.

Я стиснул пальцами простыни, поднимая бедра над кроватью, и тут же сжал ее ноги.

Катарина тихо рассмеялась и обхватила сложенными в кольцо пальцами головку моего члена. Я понял, что не сдержусь. Она доведет меня до освобождения лишь этими короткими ласками и почти невесомыми касаниями.

– Здесь я напишу кое-что особенное…

Я понял, что эту ночь не переживу. Катарина убьет меня наслаждением. Но такую смерть я готов был принять с удовольствием. Каждый раз, когда находился рядом с ней, видел ее, вдыхал ее запах, я умирал от нестерпимо сладкого ядовитого счастья, которое завладевало мной подобно отраве. Подобно одержимости.

Я знал, что одержим ею. И никогда от этого не будет излечения. Но мне оно и не нужно. Это самая желанная из болезней – болезнь ЕЮ. Катариной. И я желал умереть лишь от нее. Потому что эта смерть будет прекрасной…

Я крепче сжал бедра Катарины, позволяя ей делать с собой все, что захочет. Но не позволяя оставить меня. Никогда.

## Глава 1. Лекарь и двое его мужчин

Месяц спустя…

Айми заставила себя расправить плечи и выпрямить спину. Пригладила искусно выпущенный из волос локон и откинула назад полы плаща. Холодный осенний воздух тут же набросился на кожу мелкими укусами.

Зябко поежившись, Айми одернула свое и без того откровенное платье так низко, что едва не обнажились ареолы сосков. Выставляет напоказ демонову лекарю то, за что другие платили звенящие серебром кошели. На что только не пойдешь, чтобы заполучить шанс выбраться из этой убогой крепости в объятиях красавца-аристократа.

При мыслях о господине Ване по всему телу прошла дрожь. Всемилостивые боги, для чего вы создали настолько идеального мужчину?! Как можно быть совершенным во всем? Его стати позавидовали бы даже короли. А воинское искусство? Он двигался подобно порывам ветра. Можно только гадать, каков он окажется в постели. Тот, кто настолько владеет своим телом, наверняка знает, как доставить удовольствие женщине. А если не знает, то и не беда. Она с огромным удовольствием всему его обучит. Это будет даже пикантно.

Вот только подобраться к нему стало еще сложнее, чем в первые дни его приезда сюда. Постоянными тенями за ним следуют алхимик и пройдоха Ясуо. Они все время рядом! Даже поселились в Павильоне Бурь.

Но сегодня ночью все будут праздновать Джеоншин, и своего шанса Айми точно не упустит. Но ей потребуется помощь этого смазливого негодяя – господина лекаря.

С первого своего дня здесь он был как кость в горле. Айми и сама не знала, что ее так раздражает в нем.

Иноземная внешность отличала его и от женщин, и от мужчин, выделяя среди всех. Он походил на существо из легенд. Какого-то загадочного духа, по ошибке оказавшегося в мире людей. Разгадать его было слишком сложно, а ведь Айми повидала немало людей.

У него явно было необычное прошлое. Несмотря на молодость, он хладнокровно разрезал людей. Не обладая никакими бойцовскими навыками, бесстрашно бросался в сражение. А его умения распространялись далеко за пределы медицины. Он изготавливал духи, помады и белила, даже сам шил ароматические саше. И один из немногих, кто остался холоден к ее чарам.

Эта сторона его натуры сильнее всего тревожила Айми. Было в ушлом лекаре нечто такое, что выдавало его искушенность. Он явно был знаком с особыми столичными забавами, на которые можно было попасть лишь по рекомендации и внеся приличную сумму денег.

Много раз Айми, как бы невзначай, заводила разговоры о том, какие развлечения устраивают в Домах Услады. Юный лекарь не смущался ни упоминаний празднеств с участием нескольких мужчин и нескольких женщин, ни рассказов о том, как женщины ублажают других женщин, а мужчины – мужчин.

Когда он успел в столь юном возрасте прознать о подобном? Ведь обучение в столичной медицинской академии отнимало все свободное время. Айми даже слышала, что это закрытая академия и студентов оттуда выпускают раз в месяц. Да и то они не стремятся покидать ее стены, чтобы даже свободное время потратить на учебу. А судя по способностям господина Рэйдена, на занятиях он был одним из лучших.

Он проявил потрясающую стойкость, не поддавшись соблазнам, которые предлагала дурочка Эйка. Да чего греха таить, и сама Айми несколько раз пыталась заманить его в свою постель. Таких экзотичных мужчин у нее еще не было. Первое время они даже соревновались с Эйкой за его внимание. Вот только Айми быстро поняла, что этот орешек так просто не расколоть. Видимо, господин лекарь предпочитал что-то более изысканное, чем скромные развлечения в пограничной крепости.

Но полтора года он держался, не проявляя ни малейшего признака потребности в женской ласке. Многие девушки приходили к Айми за советом или просто поболтать. Как же они восхищались лекарем-иноземцем! Его манерами, фигурой, необычным цветом глаз и поистине волшебным оттенком волос. А его манера говорить! Легкая, едва уловимая неправильность речи, когда он слишком торопился отдавать приказы. Никакой почтительности перед теми, кто выше его по статусу. Гордость, граничащая с упрямством. Все это завораживало местных девушек.

Да и Айми находила нечто притягательное в его натуре. До тех пор, пока господин Рэйден не намекнул, что ему тоже интересен королевский посланник.

Тот их разговор с лекарем все никак не шел у нее из головы. С одной стороны, она понимала, что негодяй просто не желает кому-либо подчиняться. Такой же свободолюбивый и дерзкий, как и прежний дурак. И кончит так же.

С одной стороны, он мог просто спорить с ней из упрямства. Но с другой… женское чутье и многолетний опыт подсказывали, что дело тут нечисто.

И Айми не ошиблась. Она начала наблюдать за хитрецом. Исподволь. Осторожно. Стараясь все время оставаться в стороне.

Результаты не заставили себя долго ждать. Как же она была слепа! Похоже, господин лекарь всерьез увлекался мужчинами. Женщины же его привлекали лишь в тогда, когда речь шла о развлечениях втроем. Иначе как еще объяснить то, что он вдруг позволил приблизиться к себе этой изуродованной девке из деревни?! Никому прежде не удавалось стать настолько интересной, а этой он разрешает везде таскаться за собой.

Но главным открытием Айми стало совсем не это. Совершенно случайно она стала свидетельницей любопытнейшей сцены между господином лекарем и… Кем бы вы думали? Холодным и неприступным командующим Фао Рэном.

Верилось с трудом, но, похоже, подлецу Рэйдену каким-то образом удалось соблазнить его. Айми глазам своим не поверила, когда застукала этих двоих, спящих в одной кровати, в обнимку, в лазарете. На соседней койке ютилась эта мерзкая девка – Минэко. Все трое выглядели растрепанными и явно осушившими не один кувшин вина.

У Айми даже дар речи пропал, а проснувшаяся Минэко лишь рассмеялась и небрежно бросила что-то вроде того, что мужчинам нужно было сбросить напряжение после нападения монахов, а она им в этом помогла.

Айми своими ушами слышала, как сонный командующий шептал имя лекаря и умолял не оставлять его!

Если мерзавец Рэйден смог добраться до Фао Рэна, то рано или поздно соблазнит и посланника. Сама природа на стороне лекаря – ему досталась незаурядная внешность и совершенно бесстыдный нрав. Он явно знал толк в столичных развлечениях и знал, чем удивить посланника. В отличие от нее, бывавшей в столице лишь несколько раз.

Она испробовала уже почти все свои приемы, и пришло время обратиться к последнему оружию – к знаниям врага.

Несколько дней назад она заметила у Рэйдена белладонну Дал Уи. Ту, из которой готовят особую мазь, ценой в целое состояние и способную превратить обычную ночь в нечто незабываемое и волшебное.

Придется заключить с Рэйденом сделку. Ей необходима эта мазь. Айми была уверена: хитрый негодяй способен ее изготовить. Ему известен древний секретный рецепт.

Решившись, Айми уже собралась было выступить из укрытия деревьев, когда заметила посланника, вышедшего из своего дома.

Рэйден стоял на коленях возле разросшихся кустов роз и что-то выискивал среди шипастых стеблей.

Айми прищурилась, решив остаться в своем убежище и понаблюдать за мерзавцем и тем, что он предпримет. Неожиданно лекарь потянулся, выгнул спину и отклячил зад так, словно находился в постели. Не хотелось это признавать, но он действительно выглядел искушающе и изящно, как бог соблазна, который источал свое пагубное влияние и на мужчин, и на женщин.

Что-то обнаружив в зарослях, Рэйден снова сел прямо на землю и вытянул перед собой руку. По бледной коже ползали несколько божьих коровок. Даже то, как он держал руку и трогал пальцем крошечных насекомых, смотрелось красиво и завораживающе. Он словно позировал для картины.

– И какое зелье вы собираетесь сварить из них?

Посланник остановился за его спиной, позволяя лучам солнца обнимать его сильное стройное тело.

Лекарь испуганно вздрогнул и обернулся.

– С чего вы взяли, что я собрался их варить?

Айми наблюдала за этими двумя, закусив губу и перестав дышать. Она и сама не знала, почему так реагирует на происходящее. С замиранием сердца наблюдает за двумя мужчинами, одного из которых страстно желает, а другого – не менее страстно ненавидит. Но между этими двумя что-то происходило. Что-то, из-за чего вокруг летали серебристые искры напряжения, от которых дрожала даже она.

– Ну, зачем-то же вы их ловите.

Посланник неторопливо обходил Рэйдена по дуге, скрестив руки на груди и пристально рассматривая.

– Ловлю, потому что они мне нравятся. Они прекрасны!..

– Это вы прекрасны…

Хриплый голос посланника, его тяжелый взгляд и поднятое к солнцу лицо лекаря… Всему этому место на романтической картине!

Айми с такой силой сжала кулаки, что ногти больно впились в кожу.

Нет! Она не позволит негодяю соблазнить ее Ван Лина. У лекаря нет ничего, чем в избытке обладает она. И сегодня она продемонстрирует господину Вану все свои прелести. Ее Танец Последнего Листа его очарует. Подобного он не увидит больше нигде. Даже в столице! Не может быть, чтобы совершенное женское тело проиграло хилому мужскому! Никогда!

Айми вышла из-за высоких елей прямо к застывшей словно на картине парочке.

– Господин Ван, какая неожиданность!

Она присела в поклоне, демонстрируя так вовремя обнаженные полушария груди.

– А кого еще вы ожидали увидеть возле моего павильона?

Айми открыла рот, чтобы ответить, но так и осталась стоять. О боги! Да она же сейчас на идиотку похожа. Но сделать ничего не получалось. Господин посланник просто невыносим! И как с ним разговаривать? Впрочем, трудности делают эту игру только интересней.

– Я шла к господину Рэйдену. Мне необходима его помощь, чтобы сделать мое сегодняшнее выступление незабываемым. Вы ведь придете, господин Ван? Прошу, скажите, что придете! Такого вы не увидите ни в одном Доме Услады. Даже в столичном!

– Я не посещаю Дома Услады. – Ван Лин криво ухмыльнулся. – Даже столичные.

Внутри все оборвалось. Ну как же так?! Не может ведь он быть настолько непробиваемым! Как заманить его на выступление?

Неожиданно он повернулся к лекарю, явно собираясь что-то сказать. Нет-нет-нет! Она должна это предотвратить! Он уже назвал мерзавца прекрасным при свете дня.

– А вот господин Рэйден совсем не брезгует Домами Услады, не правда ли?

Лекарь ничуть не смутился.

– Где вы их тут нашли, госпожа Айми?

Она притворно потупилась.

– Я имею в виду… – бросила Айми быстрый взгляд на посланника. – Вы не брезгуете услугами Минэко. А она, надо сказать, не лучшая из сароен. Готова обслуживать всех подряд и почти ничего не понимает в нашем искусстве. Как можно было предпочесть Эйке ее?

Вот так вот, господин Ван! Айми с превосходством посмотрела на лекаря, а потом сразу на посланника. Ну, что вы на это скажете? Этому мерзавцу все равно, кого тащить в свою постель. Рад даже крохам.

– Вы пришли сюда, чтобы отстаивать честь госпожи Эйки? Или обсуждать мои пристрастия в выборе женщин?

Рэйден смотрел на нее так, словно видел какое-то жалкое ползучее насекомое, которое изо всех сил старается и не может взлететь.

Айми совсем забыла, что явилась сюда за помощью. При виде Ван Лина все мысли вылетели из головы. А от того, как он делал комплименты лекарю, перед глазами и вовсе все поплыло. Но теперь останавливаться поздно. Отступив, она лишь признает свое поражение.

– Если бы только женщин! Вы уже и на мужчин заглядываетесь! Какое бесстыдство!

Она ожидала, что лекарь хотя бы смутится, но не тут-то было!

Он лишь закатил глаза и отряхнул руки.

– Каждый сам вправе выбирать, кого любить и с кем проводить ночи. Если у вас все, то вынужден вас покинуть. У меня еще уйма дел.

С невозмутимым видом он прошел мимо, напевая под нос какую-то глупую песенку.

– Прошу меня простить, – холодно поклонился ей посланник, – но у меня тоже есть дела.

Он ушел! Ушел! И снова она осталась ни с чем.

От отчаяния Айми сама не видела, куда бежит, пока не налетела на высокую статную фигуру.

– Госпожа Айми?..

Мужские руки придержали ее, но тут же отстранили от себя.

Командующий Рэн… Несколько долгих мгновений они рассматривали друг друга: сын генерала – с удивлением, вздернув красивые брови, Айми же – с осознанием того, что судьба сама дает ей шанс.

– Прошу прощения, командующий… – Она изобразила настолько низкий поклон, что едва не упала. – Я задумалась…

– Ничего страшного.

Он учтиво поклонился, и в этот самый миг Айми осознала поразительную вещь: они с посланником были неуловимо похожи. Движениями, фигурами, даже строением тела. Уж она замечала такие вещи.

А что, если мерзавец-лекарь действительно предпочитает мужчин? Увидев потрясающего Ван Лина, он возжелал его и попытался соблазнить. Но тот не поддался. И тогда Рэйден решил утешиться командующим! Но неужели Фао Рэн?.. Айми оценивающе посмотрела на сына генерала. Нет, вот уж кто мужчина до мозга костей. Но как они тогда оказались в одной постели с лекарем?

Эта бездарная шлюха Минэко! Конечно же! Лекарь наверняка шантажирует ее тем, что спас. Предложил ей покровительство в обмен на ее услуги и заставил соблазнить командующего. Вполне возможно, что они даже опоили его.

Что ж, удача сама идет ей в руки.

Командующий уже собрался уходить, и Айми поспешила схватить его за широкий рукав. Он даже одеваться стал иначе. Знать бы, с чем это связано…

– Постойте, господин Фао. Я бы хотела с вами поговорить… Наедине…

Он снова отреагировал лишь вздернутыми в удивлении бровями.

– Прошу…

Айми уверенно прошла вперед, останавливаясь у одного из заброшенных колодцев, и развернулась к командующему.

Удостоверившись, что их никто не подслушивает, она уверенно заявила:

– Мне нужна ваша помощь.

Он снисходительно улыбнулся.

– Думаю, вам лучше обратиться к моему отцу.

– Нет, именно ваша. Ведь вы тоже пострадали…

– Пострадал?

– Да! От действий господина лекаря.

Командующий нахмурился – кажется, ей, наконец, удалось заинтересовать его.

– Я ни разу не обращался к нему за лечением, поэтому не знаю, как мог пострадать…

Айми перебила его:

– Ваша репутация… И если бы кто-то более охочий до сплетен увидел то, чему свидетельницей стала я… Вам бы пришлось очень тяжело оставаться здесь.

Лицо командующего оставалось поразительно бесстрастным.

– Я не совсем понимаю, о чем речь.

– О той ночи, примерно месяц назад, когда я обнаружила вас в объятиях господина Рэйдена и его новой постельной игрушки – этой бесстыжей Минэко.

Айми нарочно стыдливо прикрыла нижнюю часть лица рукавом и взмахнула ресницами.

Челюсти командующего сжались.

– Возможно, вы застали нас после дружеской попойки. В этом нет ничего удивительного.

– Ах, так вы теперь друзья? – Айми мило улыбнулась. – Но со стороны все выглядело совсем иначе, не так невинно. И если бы кто-то другой вошел в то утро в лазарет, поползли бы дурные слухи…

– Я все еще не пойму, что тут можно обсуждать?

На щеках Фао Рэна заиграли желваки. Даже жаль, что он не проявлял к ней никакого интереса и вместо молодого сильного тела ей приходилось обслуживать его дряхлеющего папашу.

– Командующий… – Айми покачала головой. – Представьте, как неподобающе это выглядело: вы, растрепанный и полуобнаженный, обнимаете спящего господина лекаря. А его щека покоится на вашей груди так мирно, словно вы – двое влюбленных. А рядом – эта приблудившаяся дешевка. И поверьте, даже самый неискушенный и невинный свидетель этой сцены сразу понял бы, что она удовлетворяла вас двоих. Для меня, конечно, в этом нет ничего страшного или постыдного. Но вы ведь знаете, какие люди живут в нашей крепости. Да и репутация вашего отца на волоске после того, как он закрыл ворота. Если станет известно, как развлекается его сын, боюсь, этого не поймут…

Айми снова изобразила поклон и прикрыла лицо рукавом.

Глаза Фао Рэна сверкнули.

– Вы меня шантажируете?!

– О боги, нет! Как вы могли такое обо мне подумать? Я лишь хочу вас предупредить, что пойдут слухи…

– Прошло столько времени, и они не пошли. А сейчас почему-то должны?

Он снова вздернул брови в своей безумно раздражающей ее манере.

Айми осторожно коснулась его сильной груди.

– Я лишь хочу сказать, что, возможно, кто-то еще стал свидетелем той постыдной сцены… Тогда сплетни не удастся предотвратить…

Наконец он понял.

– Чего вы хотите?

– Если вы мне поможете, то я отвечу вам преданностью и верностью. Буду отрицать любые слухи…

– Быстрее, госпожа Айми!

– Сегодня вечером я танцую особенный танец. Его должен увидеть господин Ван Лин.

– Ну так и станцуйте перед ним.

– Я уверена, что он смотреть на мое выступление не придет в беседку к вашему отцу и остальным. А значит, мне нужно будет станцевать еще раз. Для него.

– Хотите, чтобы я силой удерживал его, пока вы будете танцевать?

Командующий усмехнулся.

Айми подавила желание стукнуть его чем-нибудь.

– Вы ведь играете на гуцине…

Фао Рэн вновь вздернул брови.

– Я хочу, чтобы вы аккомпанировали мне. Господин Ван вынужден будет смотреть, потому что будут и другие гости. Особые… Из-за которых он не сможет уйти.

– Кто же?

– Господин Рэйден и его низкопробная шлюха. Вы получите шанс отомстить им обоим.

На лице командующего мелькнуло недоумение.

– И как же я должен им… мстить?

Айми улыбнулась.

– Придумайте. Вы же командующий. Я преподношу его вам на блюдечке. Моя цель – господин Ван.

Ночь Джеоншина

Катарина вскрикнула, когда Ван Лин схватил ее за руку и толкнул на стол. Она оказалась распластана под ним, полностью доступна, открыта и беззащитна.

Он сжал ее запястья над головой, склоняясь так низко, что она ощутила запах костров, которые жгли на Джеоншин.

– Если боишься, что я прикоснусь к тебе, тогда сам можешь дотронуться до меня.

Он потянул ее руку вниз, пристально глядя в глаза, гипнотизируя и даже, кажется, не дыша.

Ее дыхание тоже замерло в груди. Но лишь на мгновение.

Было так легко забыть, кто перед ней, отдаться желанному!.. Разве это сложно? Разве не заслужила она нескольких сяоши любви и страсти?

У нее почти не осталось сил бороться. Сунлинь ушел месяц назад, забыв о ней, оставив в одиночестве. А Ван Лин здесь. Всегда рядом. Вот только он – лишь красивая замена настоящего и навсегда недоступного для нее принца.

Не произнося ни слова, Катарина начала вырывать руку.

Ван Лин выпустил ее и отпрянул.

– Что я делаю неправильно? Что тебе не нравится?

Катарина быстро поднялась со стола.

– То, что ты – двойник. Ты даже не человек!

– Я лучше людей! – Он накрыл ладонью ее щеку и ласково погладил. – Я смогу тебе дать то, чего никогда не сможет дать он.

Катарина покачала головой.

– Просто уйдите отсюда, пока все не испортили!

– Вот кто я для тебя? Лишь глупая марионетка, чтобы спасти то, что разрушил ваш любимый принц? Он бросил вас всех! Он бросил тебя! Оставил одного, беззащитного! Никто, кроме меня, не сможет позаботиться о тебе.

Катарина не знала, что делать, что еще сказать. Искушение сдаться фальшивому Ван Лину было так велико, что она всерьез начинала представлять, как надевает маску, берет туманную пыль и отправляется с ним на праздник. Даже готова была себе соврать, что пойдут они как два друга, не более.

Но ведь видела, что его отличия от настоящего принца слишком велики. Он был другим. Более земным, что ли. Сунлинь же, даже притворяясь посланником, казался небожителем, богом.

Прекрасное лицо двойника отражало слишком много эмоций, в то время как принц всегда оставался холодным и невозмутимым. Но там, за этой аристократичной отстраненностью, скрывался огонь тысяч чувств. И Катарина была уверена, что, оставшись наедине с ним, смогла бы их разбудить. Теперь бы она не стала строить из себя недотрогу.

Пусть ему и нужен был лекарь… Прожив без Сунлиня всего месяц, она готова была стать для него кем угодно. Она бы пила их счастье большими глотками, жадно давясь и насыщаясь, до тех пор, пока он не раскрыл бы ее секрет. И была бы благодарна за каждую секунду счастья, даже если бы после этого обмана он выгнал ее.

– Ты нуждаешься в любви, в признании тебя человеком, ведь так? – Катарина обняла себя за талию, понимая, что говорит не только о двойнике. – А госпожа Айми нуждается в тебе. Она подарит тебе заботу, ласку и столько любви, сколько сможешь вынести.

– С тобой я познал, что значит быть отвергнутым, счастливым, надеющимся, а сегодня еще и униженным. Хочешь просто выбросить меня? Как ставшую ненужной игрушку? Словно передаешь меня младшей сестре…

– Айми – женщина. И она даст тебе все то, чего не смогу дать я.

– Меня не смущает твой пол! Разве ты не понимаешь?! Это может отвращать и пугать принца, но не меня. Если и быть игрушкой, то твоей.

Катарина покачала головой.

– Твои чувства – лишь отражение желаний его высочества. Они ненастоящие. – Она чуть коснулась ладонью колючей щеки Ван Лина. – Ты имеешь право на свои собственные чувства. К красивой женщине, которая примет все, что ты ей дашь.

– Вам я нужен, лишь чтобы прикрывать отсутствие принца, а ей – чтобы увести отсюда. Хоть кто-то из вас, людей, знает, что такое искренняя привязанность?

Дверь с грохотом и скрипом отлетела в сторону. Катарина замешкалась, не успев отскочить от Ван Лина.

Ее пальцы, касающиеся щеки двойника, заметила и Айми, и грозно шагающий за ней командующий Рэн. Боги, а он-то что здесь забыл? Пришел, чтобы поквитаться за ту ночь? Да нет, не стал бы он столько времени ждать.

Чтобы не выглядеть застигнутой на чем-то постыдном, Катарина медленно убрала руку и отступила от Ван Лина. Командующий следил за каждым ее движением тяжелым пристальным взглядом, не обещающим ничего хорошего.

За этот месяц Катарина почти убедила себя в том, что все произошедшее в ту злополучную ночь, когда она усыпила его, – лишь плод ее воображения. Командующий не владел собой, и то, что он говорил, очарованный музыкой заколдованной лютни, было только пьяным бредом. Да и все это время он почти не разговаривал с ней, привычно игнорируя. Но, кажется, она слишком расслабилась.

– Господин Ван, господин Рэйден… – Айми присела в поклоне, и только сейчас Катарина заметила, что сароен успела переодеться и украсить свое лицо необычным макияжем. – Вас не было на празднике. Наверное, вы оба очень заняты… Поэтому я решила, что несправедливо оставлять вас без развлечений.

Каких еще развлечений? Не нужны ей никакие развлечения! Да еще в лазарете.

– Даже не вздумайте отказываться, господин Рэйден! Я уже вижу по вашему лицу, что вы хотите сбежать, – хихикнула Айми, прикрыв широким рукавом рот. – Вы совсем не бережете себя. Нельзя быть таким затворником, вам тоже нужно развлекаться. Пусть ваш друг меня поддержит. Не правда ли, господин Ван?

Вот же змея!.. Решила перевернуть все так, будто пришла развлекать именно ее, а не посланника.

– Господин Рэйден самозабвенно отдается своему любимому делу. Быть может, именно из-за того, что он так погружен в медицину, в крепости нет эпидемий и все здоровы.

Тишина после слов Ван Лина была подобна мягкому маслу.

Ножом, разрезавшим ее, стал голос Фао Рэна:

– Тогда тем более господин Рэйден достоин отдыха.

Командующий уверенно подошел к Катарине и указал на место на полу.

– Думаю, нам стоит сесть здесь, чтобы у госпожи Айми было место для ее танца.

Айми уверенно, словно была тут хозяйкой, разбросала по полу подушки, принесенные Минэко.

– Прошу, господа, рассаживайтесь.

В душе шевельнулось предчувствие, что ничем хорошим эта ночь не закончится. И словно в доказательство этой мысли дверь снова скрипнула, и в проеме показалось лицо Сюли. На ее веки и лоб был нанесен праздничный макияж, изображающий небо, луну и звезды. Такой красивой она еще никогда не была. По тому, как загорелись глаза Сюли, а щеки покрылись ярким румянцем, когда она посмотрела на посланника, сделалось ясно, для кого именно она наряжалась.

На душе стало еще тяжелее. Катарина понимала, что не имеет никакого права ревновать Сунлиня, а тем более его двойника. Она сама толкала Ван Лина в объятия Айми. Но…

Ложь самой себе никогда еще не давалась так трудно. Сюли была во всех смыслах достойной девушкой. О таких писали поэты – воспевали их красоту и добродетели. А художники наверняка создали бы тысячи ее портретов. Поклонникам ее прелести не было бы числа.

К тому же брат обучил Сюли основам боевых искусств – во всем она была ровней Сунлиню в сотню раз больше, чем сама Катарина.

– Барышня Сюли?

Кажется, Айми тоже почувствовала соперницу. Ее лицо утратило всякую благожелательность и расположение.

Сюли изящно поклонились и прямо посмотрела на Ван Лина.

– Я слышала, что господину посланнику нездоровится и он вынужден проводить Джеоншин в лазарете. Но кажется, это не так. – Она уверенно подошла ближе и улыбнулась. – Вы решили укрыться от злых духов здесь? Господин лекарь не любит праздники и не чтит наши обычаи. Он – иноземец, и это понятно. Но почему вы без маски и призрачного макияжа, господин Ван?

Катарина едва не скрипнула зубами. В мгновение ока она стала врагом для всех и каждого. И виной всему принц, которого даже нет в крепости!

А ведь и правда, ни она, ни двойник не нанесли призрачный макияж. Даже веки Фао Рэна были покрыты искуснейшим рисунком, изображающим… Катарина прищурилась. Это же очертания ее лютни! Гриф и струны, которые казались продолжением его ресниц.

Рэн ответил ей пристальным взглядом, от которого захотелось поежиться. И хуже всего было то, что он смотрел на нее вовсе не с ненавистью.

– Господин Ван без макияжа, потому что преступление – прятать его совершенное лицо. – Айми, верхняя часть лица которой была полностью покрыта ювелирно прорисованными листьями и ветвями деревьев, напоминающими тонкую паутинку и создающими впечатление маски, вздернула нос. – Что ж… полагаю, мы можем начать…

Катарина не знала, как выгнать эту обезумевшую толпу из своей обители. Демонов двойник оказался настолько же идеален, как и настоящий принц, и все происходящее было по его вине!

– Прошу вас, господин Рэйден, сядьте рядом. Возможно, вы сможете дать мне несколько советов относительно моей игры на гуцине…

В словах Фао Рэна не было ничего от просьбы. Сказанное мягким, обманчиво ласковым тоном являлось не чем иным, как приказом. Но не таким, какой отдают солдатам. Почему-то у Катарины появилось стойкое ощущение того, что он пытается ее соблазнить.

Она пыталась придумать, как отказаться от соседства с командующим, как вдруг Сюли бросилась к подушкам, совсем не случайно толкая ее к Рэну.

– Ох, простите, господин Рэйден! Так не терпится посмотреть на танец госпожи Айми. Я слышала, это нечто волшебное.

Чтобы не упасть, Катарине пришлось сделать шаг вперед, и тут же командующий сжал ее пальцы в своей крепкой ладони и потянул вниз.

Катарина неловко опустилась на подушку рядом с ним. Сюли проворно заняла место справа, намеренно отрезая ее от Ван Лина.

Лицо двойника оставалось бесстрастным – и когда он садился, и когда Сюли как бы невзначай ближе пододвинулась к нему.

Катарина царапнула ногтями по дощатому полу от злости и отчаяния. Пора признать, хотя бы самой себе, что даже марионетку она не хочет отдавать никому. И те ее слова, что с Айми ему будет хорошо… Она сказала их только потому, что знала: к ней он не испытывает никакого интереса. Что бы ни говорила и ни делала сароен. Но Сюли – совсем другое дело.

Неожиданно горячие пальцы погладили ее костяшки.

Катарина вскинула голову – Фао Рэн с едва заметной улыбкой смотрел на нее, продолжая ласкать пальцем тыльную сторону ладони.

Катарина попыталась убрать руку, но добилась лишь того, что он крепче сжал ее пальцы.

Боги, неужели он и вправду?.. В тот раз, чтобы его усыпить, Катарина воспользовалась помощью Минэко. Слуга Смерти подсказала ей особые заклинания из Мертвой Алхимии. Несколько иероглифов и формул, начертанных на корпусе, сплелись в одну необычную магию. Эта магия одновременно усыпляла и создавала иллюзию исполнения тайных желаний. Так они смогли бы не только усыпить командующего, не оставив никаких следов своего преступления, но и узнать о его чаяниях и надеждах.

Результат оказался, мягко говоря, неожиданным.

И вот теперь…

Командующий отпустил ее руку и тронул струны.

## Глава 2. По ту сторону крепости

Здесь, по ту сторону крепости, все было серым и голубым. Как будто я оказался в царстве вечного сумрака. Холодный ветер пробирался под одежду, под кожу, прямо к костям. С каждым днем, проведенным здесь, мне казалось, что я все больше заледеневаю, превращаясь в морозного духа.

– Призраки болта-а-ают, что все боги покинули наш-ш-ш мир…

Я поднял глаза от дневников. Василиск, выросший до размеров дракона, вернулся с охоты. Его тело извивалось, оставляя на земле длинную волну.

– Боги нам и раньше не сильно помогали.

Я плотнее запахнул поношенный верхний халат, пытаясь сохранить хоть частичку тепла. Даже огонь здесь не грел. Лишь мысли о златоволосом лекаре могли разжечь внутри пламя. Но о нем я боялся думать. Потому что одновременно с жаром в теле и в душе рождалась нестерпимая убийственная тоска, от которой невозможно было скрыться. Она разъедала нутро ядом. Мечты о несбыточном медленно отравляли меня, делая слабым и уязвимым.

Я понимал, что Рэйден был от меня слишком далеко, там, за стенами старой крепости, но не мог не представлять его рядом. Зарывающимся пальцами мне в волосы, ласкающим кожу и горячо дышащим на ухо. Я почти слышал, как он шепчет мне сладкие порочные безумства, и от этих видений рассудок все дальше ускользал от меня.

– Говоря-я-ят, даже Король С-с-смерти больше не стережет свои земли… – Василиск свернулся кольцами у огня и сложил свои крылья. – Некому ос-с-становить зло, порожденное манускри-и-иптом.

Я снова углубился в записи лекаря.

Василиска я нашел сразу после сражения. Змей следил за битвой, не торопясь вступать в нее. Оказалось, что его смертоносный взгляд бессилен против тех, кто и так мертв. У меня была тысяча вопросов, которые я хотел задать змею. Но побег Рэйдена, его слова и мое собственное желание верить в то, что за его поведением скрываются чувства, подобные моим, лишили способности соображать.

Я как безумный думал о ночных цветах и, кроме двух этих слов, не мог больше ничего выдавить из себя. Шептал и шептал, словно они были молитвой и могли все исправить.

Василиск меня услышал.

– Их ищут так же до-о-олго, как и волшебный манус-с-скри-и-ипт… Возмо-о-ожно, даже до-о-ольше…

В тот момент я мог думать лишь о том, что василиску известно о цветах.

– Что ты о них знаешь?!

Я нацелил меч на него, даже не задумываясь, что теперь его шкуру вряд ли сможет проткнуть обычное лезвие.

– Лиш-ш-шь то, что названное этими слова-а-ами опа-а-асно… насто-о-олько, что построили эту кре-е-епость… охранять оружие, которое способно уничтожать и живое, и ме-е-ертвое…

Тогда я не задумался об истинном смысле его слов, лишь одержимо попросил:

– Отведи меня туда!

Только теперь, спустя многие дни пути, я начал осознавать, как много от меня было скрыто. Истинная история моей страны, неизведанные земли, которых все так боялись. Какие секреты скрывали эти безжизненные территории? Какое оружие должны были охранять в крепости? Что способно убивать мертвое и живое?..

Я перевернул страницу дневника, украденного у Рэйдена. Всполохи огня осветили плотные, исписанные тушью страницы. Каждое слово, как и в дневнике Дайске, было записано языком Мертвой Алхимии. Но как удалось выдать его за древний язык поэтов? Столько веков никто не подозревал, что скрыто на виду у всех. Разве такое возможно?

В воздух взвился сноп искр и рассыпался на оранжевые брызги фейерверка.

Я уставился на следующую страницу. Изображенные там три каменных саркофага казались настоящими. От листов исходил холод, скользящий по коже мурашками. Я чувствовал вонь подземелья и обреченность, слышал эхо собственных шагов и скрип каменной крошки под подошвами сапог.

«Три колыбели сии предназначены для слуг Короля Смерти. Мертвые, они ожидают воскрешения в чертогах своего короля. Познавшие при жизни пагубную силу любви, одержимые этой лютой страстью и неспособные покоиться с миром, они поклялись Королю Смерти в вечном служении. Приняв их клятву, он наделил их силой и властью великих алхимиков. Им ведомы заклинания и рецепты с самой древности времен, когда алхимия была разлита в воздухе, когда ею дышали. В их власти великое множество заклинаний и рецептов. Они способны повелевать природой, свергать с трона династии, менять судьбы людей…»

Слуги Смерти… Вот кого граф пытался сотворить в том подземелье. Покорных своей воле алхимиков, которые помогли бы ему добиться того, чего он жаждал. И в этой жажде он не пожалел ни себя, ни свою дочь.

Но выходит, что в Манускрипте Маледиктуса записано именно это? Способ вызвать трех всезнающих алхимиков, обитающих в царстве Короля Смерти? Бред.

Я взглянул на Василиска.

– Что ты знаешь о слугах Короля Смерти?

Змей лениво приоткрыл один глаз.

– А-а-а… Опять чита-а-аеш-ш-шь эту книжицу? О слугах я знаю лишь то, что ими становятся неприкаянные души, жадные до любви. А вот про того, кто пис-с-сал этот дневник, мне известно мно-о-огое…

Тот самый таинственный лекарь, которого приговорили к смерти? Предшественник Рэйдена?

– Что ты о нем знаешь? Расскажи?

Василиск поднял треугольную голову, увенчанную остроконечной черной короной.

– Он служил в кре-е-епости… долгие-долгие годы… Его познания Мертвой Алхимии были очень велики… Он был ча-а-ас-с-стым гостем в моем лесу… Подкармливал меня кровью мертвецо-о-ов, чтобы я не умер с голода… – На морде змея появился оскал, видимо, изображающий улыбку. – Но однажды он не пришел… Я пробрался в крепость, чтобы разузнать, куда пропало единственное с-существо, проявившее ко мне доброту…

Он надолго замолчал, только алый раздвоенный язык несколько раз выглянул наружу.

– Что с ним стало?

И Рэйден, и Ясуо говорили, что его обвинили в занятиях колдовством, пытали, а затем казнили.

– Он знал что-то, что хотел узнать генера-а-ал… Ему пришлось вытерпеть много пыток, но он не сдался, не сказал ни слова… Я все видел, но помочь ему не мо-о-ог… С-с-слабый и голодный змееныш, такой жалкий!.. Его били, резали, жгли… Но он просто смеялся им в лицо-о-о… А потом не мог и этого… Он был самым храбрым, кого я знал… – Змей начал свивать все новые и новые кольца. – Генерал устроил кровавое представле-е-ение… Казнь на площади… Убедил глупцов, что тот, кто помогал и служил им, зло… Но правда в том, что он был нужен генера-а-алу, а потому он сохранил ему жи-и-изнь…

Я внимательно смотрел на змея. О чем он говорит?

Василиск снова оскалился, демонстрируя мне свои зубы-кинжалы.

– Только мне известно, что лекарь все еще в кре-е-епос-с-сти… Не жив и не мертв, но все еще существует…

– Ты хочешь сказать, что он?..

Зияющая пасть василиска разверзлась еще шире.

– Его обратили в Создание Ночи – теперь он бес-с-смертный кровопийца… бродит по крепос-с-сти, не спосо-о-обный ее покинуть…

Я выдохнул, не подозревая, что все это время задерживал дыхание. Значит, Ясуо и дети не врали. Они действительно видели Создание Ночи. Но, судя по их рассказам, они видели двух совершенно разных монстров.

– Как они обратили его? И для чего?

Василиск начал метаться вокруг огня.

– Чтобы сотворить Создание Ночи, нужно быть укушенным другим Созданием Ночи. Испи-и-ить его крови, а затем умереть. Возродившись, ты отныне уже ни живой, ни мертвый… Генералу Фао служило Создание Ночи, которое он держал в своей темнице. Он заставил своего ручного мо-о-онс-с-стра укус-с-сить лекаря. Но я помог гос-с-сподину сбежать… – Змей издал странное прерывистое шипение, означавшее, видимо, смех. – Так что теперь по кре-е-епос-с-сти бродит голодный кровопийца…

Я думал, что ощущаю холод, но это было ничто по сравнению с ледяной стужей, сковавшей все тело ужасом. И я оставил Рэйдена там одного. Одного с двумя Созданиями Ночи, безумными и дикими в своей жажде крови. Наверное, на моем лице что-то отразилось, потому что василиск подполз ближе.

– Он не причинит вреда неви-и-инным… Я хотел, чтобы он ушел со мно-о-ой, в Ме-е-ертвый Лес… Но что-то держит его там…

– Тебе же все известно.

– Мне известны тайны бытия и запретные желания с-с-сее-ердца, но не то, почему люди с-с-соверша-а-ают свои глупые поступки… Но тебе не нужно бояться… Он никогда не причинит вред тому, кто завладел твоим холодным сердцем…

Я понимал, что глупо спорить и кому-то что-то доказывать, тем более даже не человеку, но все равно резко бросил:

– Мое сердце не холодное.

Василиск снова издал то странное шипение, которое я принял за смех.

– Мне ведомы все постыдные и тайные чаяния людски-и-их серде-е-ец… То, что вы отчаянно пытаетесь скры-ы-ыть, я вдыхаю с запахом ваших тел… Знаешь, как пахнешь ты?.. – Василиск подполз ко мне ближе. – Хо-о-олодом и сме-е-ертью… Пустото-о-ой… Чужими це-е-елями… Ты убиваешь без сожале-е-ений, и тебя не мучает с-с-со-о-овесть… Ты подобен камню… Такой же твердый и источающий сту-у-ужу… Но когда рядом ле-е-екарь, твое се-е-ердце начинает пылать… Яркие искры летят в с-с-стороны, сжигая все вокру-у-уг… Знаешь, кем становятся такие, как ты-ы-ы, если не получают жела-а-аемого? Самыми жестокими уби-и-ийцами и кровавыми тира-а-анами… Ложись спать, жестокий принц… Нам предстоит ещ-щ-ще до-о-олгий путь…

Василиск свернулся кольцами и закрыл глаза, а я невидяще уставился в огонь. Убийца и кровавый тиран? Я никогда не считал себя таким. Но да, я убивал. И убивал без сожалений. Глупо тратить время на угрызения совести, если все равно придется отнимать жизни.

Но превращусь ли я в монстра, если не получу того, чего я желаю? Раньше я думал, что мне нужен трон. Защитить Ванжан от разрушительного правления собственного отца. Почему-то я верил, что буду лучше него.

Слова василиска пробудили давнее сомнение в душе. Мой двойник был прав: между нами всегда будет что-то или кто-то стоять. Я не смогу назвать его своим супругом. Не смогу открыто заявить о своих чувствах. И сделать его своим любовником тоже будет невероятно сложно. Я могу сменить министров, и я сделаю это. Но никто, даже лояльные мне, не сможет принять моего фаворита. А еще демонов гарем. Распустив его, я нарушу тысячелетние устои Ванжана. Уже только то, что я не собирался его посещать, пошатнет мою власть. Потому мне действительно придется стать кровавым тираном, держащим в страхе министров и придворных, чтобы даже пикнуть не вздумали против моих решений.

Я уже знал, что заберу Рэйдена с собой. Я не смогу оставить его в крепости, и сам не смогу там остаться. Хотя это было тем, чего я по-настоящему желал: быть где угодно, но лишь бы подле него.

И в этом василиск тоже был прав. Трон… Это то, чего жаждала моя мать. Она приучила меня к мысли, что я должен стать королем. Мне пришлось сделать охоту за троном целью существования, потому что иначе я сошел бы с ума от мысли, что каждый день может стать днем моей казни.

Но становиться королем… Это никогда не было моим собственным желанием.

А ведь если подумать, то моим желанием стал Рэйден. Он был единственным, чем я хотел обладать в своей жизни. Смотреть на него, слушать его голос, даже ругаться с ним – было самым лучшим временем. Я постоянно был напряжен рядом с ним, не мог расслабиться ни на секунду, но от этого чувствовал лишь счастье. Пьянящее и будоражащее.

Если бы мы могли уединенно жить только вдвоем…

Я громко рассмеялся собственным фантазиям. Это уже не просто походило на безумие – я и впрямь сошел с ума. Но от мыслей, что смогу провести с Рэйденом всю жизнь, меня охватывало какой-то ненормальной радостью, а по венам начинало разливаться возбуждение, которое я больше не собирался сдерживать.


Не знаю, сколько мы шли. Секунды превращались в часы. Часы – в бесконечные серо-голубые дни. Холод, ветер, промерзшая земля, от сна на которой я весь был покрыт синяками. Губы потрескались, и я постоянно ощущал сухую кровавую корку, чуть солоноватую на вкус.

Мы с василиском почти ничего не ели. Животных здесь было мало, и удачная охота становилась настоящим праздником. Мы жадно пили дождевую воду, вкус которой начинал напоминать сырую могильную землю.

Где-то здесь таились ответы на все мои вопросы, но иногда казалось, что мы никогда ничего не найдем и, кроме редкого леса и разбросанных повсюду камней, здесь больше ничего нет.

Что ж, эти земли вполне могли принадлежать Королю Мертвых. Иногда по небу блуждали призраки, похожие на длинноволосого извращенца, обитающего в ширмах. Они кружили над нами с василиском, словно пытались напугать.

– Кто они?

Я указал на серую ткань неба. По ней ползли несколько духов с развивающимися на ветру волосами, похожими на потоки чернил. Часто они спускались совсем близко, зависая надо мной, то ли пытаясь напугать, то ли понять, кто посмел их потревожить.

Их роскошные ханьфу трепетали крыльями гигантских птиц, а глаза и губы были покрыты странным макияжем. По векам расходились длинные черные и фиолетовые переливающиеся мазки.

– С-с-стражи ночных цветов… Мы уже бли-и-изко…

Больше он не говорил ничего. Я мог лишь гадать, какой властью обладали эти загадочные цветы, если их охраняли даже мертвецы. Слова василиска о том, что это нечто опасное, не шли из головы.

Я продолжал изучать дневники, находя все новые и новые заклинания, от которых становилось жутко даже мне. Но как все это использовать в борьбе за престол, я не представлял. Мне нужна была армия, верные союзники, умелые алхимики. А еще ресурсы.

Временами начинало казаться, что никакого чудесного манускрипта не существует вовсе. Меня затапливало отчаяние. Все попытки отстоять престол были бесполезны. Пора было признать, что я не обладал достаточными способностями для этого. Да, я владел боевыми искусствами, знал древний язык Мертвой Алхимии и… все. По сути, эти умения мне не особенно помогут. Королевский дворец – место, где ты не просто на виду. Ты – мишень. Любое слово может стать занесенным мечом. Взгляд или эмоция – приговором.

Но я не мог оставить Ванжан на растерзание отцу и министрам. Они растащат страну по клочкам. Все, кому не лень, разворовывают казну, люди голодают от неурожаев и непомерных налогов. Бунты – лишь вопрос времени. Армия слаба, неумела и плохо вооружена.

Ванжан слабеет с каждым часом. Если наши соседи прознают об этом, то исход будет один: война. И мы ее не выиграем. А еще есть кочевники на юге и востоке.

Но больше о Ванжане позаботиться некому. Я не смогу бросить свою страну.

Внутренний голос издевательски рассмеялся:

«А если голубоглазый лекарь попросит?»

Я знал, что ради Рэйдена пойду на многое, если не на все. Даже в это безумное путешествие я отправился из-за него. Но выбирать между ним и Ванжаном я не мог.

Возможно, он согласится отправиться со мной в столицу. Я подкуплю его всем, чем смогу. А если он откажется, то заберу силой.

Я кивнул самому себе, соглашаясь с этим решением, и вернулся к чтению дневников. Небо понемногу светлело, костер уже догорел, лишь обуглившиеся головешки слабо тлели, навевая мысли о черных монахах.

Василиск спал, а я бездумно пялился на исписанные страницы. Нужно и мне немного отдохнуть. Но из-за усталости и напряжения сна не было ни в одном глазу, и я обреченно ждал того момента, когда мы продолжим наш путь.

На одной из последних страниц что-то заставило меня остановиться.

Изображение ночного неба. Завитки облаков, луна, туманная дымка и склонившиеся к земле стебли осоки. Рисунок был настолько искусен, что казалось, будто осока колышется.

Я не сразу понял, что в рисунок вплетены два столбика иероглифов.

Первая надпись словно была частью изображения – она казалась неотделимой от него. Элементы иероглифов переходили в облака и стебли.

Я присмотрелся.

«…И дрожишь, как прекрасный цветок…»

Походило на строчку из стихотворения. Но из какого? И почему только одна строка, да еще и такая?..

Мозг будто сам дал подсказку. Древний сундук в Павильоне Дождей. Нацарапанная на нем надпись из незнакомого стихотворения:

«Молодой господин, ты изящен…»

«И дрожишь, как прекрасный цветок…»

Конечно! Не хватает еще одной строки.

Если подумать, в том сундуке лежали маски для представлений и несколько черных ханьфу. И золотая вышивка на верхнем халате была той самой, что нарисована в дневнике! Не хватало только гор. Верно! На том халате были еще вышиты горы, а вместо луны – полумесяц. Может, это подсказка? Чутье твердило, что с этим стихотворением что-то не так. И я во что бы то ни стало должен понять что.

Второй столбик являл собой наскоро начертанные иероглифы привычного языка:

«Учение о всемогущих богах древности».

Демонов сборник поэзии, который я не удосужился прочитать! Должно быть, так и пылится где-то в моих покоях.

Я снова уставился на рисунок. Наверное, в нем скрыт какой-то смысл, недаром же таинственный лекарь нарисовал его в своем дневнике, а мастерица вышила на ханьфу. И оторванные друг от друга строки из стихотворения…

Я спрятал дневники в сумку и прикрыл глаза, заставляя себя хоть немного поспать.

И тут же я увидел Рэйдена, неспешно бродящего по той части дворца, где жили мы с матерью. Верно, я поселю его именно там. Пусть меняет все как пожелает, но я хочу, чтобы он жил там. Это место идеально ему подходит. А от одной мысли, что он будет ходить по тем же местам, где ходил я, и спать в той же кровати, в которой спал я, мертвецкий холод понемногу отступал.

Наверное, я начал проваливаться в сон, потому что отчетливо видел картинки, которых никогда не существовало в реальности. Вот Рэйден бежит ко мне и крепко обнимает. А вот мы, переодевшись в двух аристократов, сбегаем из дворца на праздник в город. Или, притворившись двумя учеными, идем выпить в Дом Услады, где запираемся в комнате, но без сароен. Только мы, вдвоем…

Предчувствие тревоги заставило сон развеяться мутной дымкой. Я открыл глаза и резко сел, хватаясь за меч. Костер погас лишь недавно – от него к небу все еще тянулась ниточка сизого дыма. Василиск спал, свернув тело в броне тугими кольцами. Я судорожно оглядывался, пытаясь понять, что не так, и не находя ничего необычного.

Все тот же редкий лес с засохшими от старости и холода деревьями. Все тот же овраг, в который мы вчера спустились, чтобы переночевать. Все было прежним. И все же что-то было не так.

Я осторожно поднялся на ноги и осмотрелся. Прохладный ветер принес с собой насыщенный аромат каких-то цветов и почему-то моря. Чиркнув по щеке, ветер швырнул мимо лоснящееся воронье перо. Я инстинктивно выбросил руку вперед, ловя его двумя пальцами.

Странно, мы давно не видели здесь ни одной птицы. Откуда бы ему взяться?

Я посмотрел вверх, ожидая увидеть стаи воронья, но все небо было затянуто рваным белым туманом. Он дрожал и колыхался, как старая ветхая ткань.

В спину словно врезались сотни бабочек. Сзади летели мириады темно-фиолетовых цветочных лепестков. Я обернулся. На другом конце оврага стояли трое мужчин. За спиной одного из них развивался плащ, но почему-то казалось, что это два вороновых крыла. Другой, согнув руку, вращал кистью. Над его ладонью завивались вихрями цветочные лепестки.

Третий, стоящий посередине, заложил руки за спину и смотрел на меня, насмешливо наклонив голову.

Это были первые люди, которых мы встретили за все время путешествия. Хотя что-то подсказывало, что называть их так – ошибка. Возможно, они были алхимиками? Или еще кем-то, но точно не обычными людьми.

Я пнул носком спящего василиска, который так и не шевельнулся.

– Просыпайся…

Тот, который удерживал в воздухе цветочные лепестки, с издевкой крикнул мне:

– Он не проснется. Теперь придется справляться самому…

Они стали приближаться. С каждым мгновением я мог рассмотреть их все отчетливее. И с каждым мгновением я понимал, что это кто угодно, но не люди.

Их ханьфу были бы слишком богатыми даже для дворца, соперничая с одеяниями короля. Волосы распущены, а полупучок на макушке удерживали шпильки, украшенные гравировкой и драгоценными камнями. И судя по мастерству работы, отдано за них было по меньшей мере состояние.

Но самым странным было не это – как ни старался, я не смог разглядеть при них никакого оружия.

Они приближались, а я пытался понять, как с ними справиться. В том, что они намерены сражаться, не было никаких сомнений.

– Зачем же простой смертный пожаловал в наши владения?

Тот, который управлял цветочными лепестками, разглядывал меня с нескрываемым любопытством. Двое же других по-прежнему хранили молчание.

Я тоже молчал. Просто смотрел на них, выискивая возможные слабости, которых, казалось, не было вовсе.

Неожиданно тот, что стоял в центре, криво ухмыльнулся.

– Ты же знаешь, он не простой смертный. Он – принц Сунлинь из северного королевства людей. Ванжана…

Незнакомец в плаще, похожем на вороньи крылья, наигранно улыбнулся.

– Принц? Разве так выглядят принцы? Скорее, это нищий крестьянин, который забрел к нам по ошибке. Возможно, он шел в соседний город – продать рис или… себя…

Откинув голову назад, он громко рассмеялся, а я понял, что до этого не замечал их странного макияжа.

Они будто готовились к Джеоншину, нанеся на веки замысловатые рисунки. У того, который по-прежнему заставлял лепестки кружить по воздуху, по векам тянулись длинные изломанные ветви с темно-фиолетовыми цветками. У стоящего посередине были нарисованы веера. Этот необычный макияж занимал почти все лицо, и казалось, что его глаза скрыты маской. У того, который был в плаще, на веках застыли вороньи крылья.

Крылья… Я ведь уже видел этот рисунок. Видел… Извращенец, прячущийся в ширмах! Конечно! В последний раз он приходил ко мне именно в таком виде. Еще спрашивал, понравился ли мне его макияж к Джеоншину.

Незнакомец перестал смеяться и уставился на меня, заметив мой пристальный взгляд.

– Похоже, принц слишком серьезен. Не оценил мою шутку.

– Нет. – Я ответил ему прямым взглядом. – Просто вспомнил, что видел кое-кого, похожего на вас.

На лицах всех троих отразилось удивление, но они мгновенно взяли себя в руки, вновь нацепив маски насмешливого равнодушия.

– Похожий на меня? Должно быть, такой же красивый?

Правила этой игры я знал. Сейчас он пытался выведать у меня, что мне известно, и не подать вида, насколько это важно для него.

– Нет.

Я коснулся пальцем века и поднял брови, намекая на его макияж.

И снова на их лицах мелькнуло удивление.

– Что ж, принц-бродяга, а ты и в самом деле интересный… Зачем пришел к нам?

Я не знал, кто они, но решил ответить честно. Василиск так и не очнулся, а они единственные, кого мы здесь встретили. И могут что-то знать.

– Я ищу ночные цветы. И Манускрипт Маледиктуса.

Несколько мгновений они молчали, глядя на меня так, словно повстречали призрака.

– Ну-у-у… ты их нашел.

Незнакомец, зачаровавший лепестки, криво ухмыльнулся.

Мне потребовалось приложить все усилия, чтобы не выдать свое замешательство. Но трое незнакомцев, похоже, знали, что я не понимал происходящего.

– Мы – братство Ночных Цветов. Братство лучших воинов севера. Но ты вторгся на наши земли, знаешь, кто мы, а потому должен умереть.

Он швырнул в меня горсть лепестков, которые теперь походили на крошечные лезвия. Сверкая острыми краями, они летели прямо на меня, и я едва успел оттолкнуться от земли, взмывая в воздух. Чиркнув лезвием по склону оврага, швырнул сухие листья и комья земли в лепестки.

Незнакомец хмыкнул и взмахнул руками. Я отразил первую атаку, но, похоже, для него это было лишь развлечение. Он не вынимал никакого оружия и даже не двинулся с места. Да ему это и не нужно было. Я уже понял: они способны одолеть меня и без оружия.

Ночные Цветы. Братство воинов! Так какого демона никто не знает о них?!

Додумывать уже было некогда. С бешеной скоростью в меня летели острые лепестки-лезвия. Они подчинялись движениям воина, любой части его тела, и были почти совершенным оружием. Я понимал, что дело времени – когда я уже не смогу уклоняться от ударов и блокировать их. Я метался, как лисица, пойманная в капкан, пропуская все больше ударов. Лепестки жалили, оставляя десятки мелких порезов, которые, возможно, и не представляли бы опасности, если бы их не было столько.

Я начал уставать. Куда бы ни устремлялся, лепестки бросались за мной. Несколько лезвий прошлись по лбу, и в глаза тут же потекла кровь, из-за которой я едва не упустил тот момент, когда воин в плаще встал в боевую стойку.

Я с трудом успел подпрыгнуть и направить тело к дереву, когда ко мне полетело многоликое существо, сотканное из вороньих перьев. Из черной тучи выделялись вороновы головы с длинными клювами и горящими голубыми глазами. Стая птиц словно была одним целым, слившись телами. Перья превратились в маленькие наконечники стрел, которые врезались в стволы деревьев с такой силой, что в сторону полетели щепки.

Против подобной силы я не мог выстоять, но и сдаваться не имел права. Но их и хитростью не взять. Хотя бы потому, что я даже не мог приблизиться на расстояние удара мечом.

Стоящий посередине воин вдруг снял с пояса веер и одним неуловимым плавным движением раскрыл его. Он неторопливо обмахивался, глядя на то, как я пытаюсь выстоять под натиском лепестков-лезвий и дикой стаи воронья. Словно смотрел забавное, но недостаточно увлекательное представление.

Вот только веер у него был боевым, и мне оставалось лишь ждать, когда он продемонстрирует свое мастерство.

Понимая, что наша битва продлится ровно до тех пор, пока я не упаду без сил, я решил рискнуть.

Отвлекая их внимание, метнул меч в повелителя лепестков. Отразить этот бесхитростный удар было легко и много времени не заняло. Тем более у таких воинов. Но этой заминки оказалось достаточно, чтобы я смог приблизиться к ним и запрыгнуть за спины, вынимая метательные ножи. Лишь два из десяти достигли цели, срезая пряди на длинных волосах. Но чтобы это сделать, мне пришлось раскрыться и позволить лепесткам и вороньим клювам вонзиться в меня. Боль была такой силы, что на несколько мгновений потемнело в глазах.

Клювы и перья разорвали плоть на животе и горле. Меня захлестнул черный вихрь вороньей стаи, и тут же из пластин веера вырвались несколько шипов. Я смог отбить их, но далеко не все… Больше пропустил. Грудь и живот словно вспороли.

Я упал на землю, харкая горячей соленой кровью. Она клокотала в горле, душила. Я захлебывался, пытаясь сделать вдох, но ничего не получалось. Кашель обжег легкие, и я выплюнул багряный сгусток на собственные пальцы.

Я понимал, что теряю сознание, но страха не было. Откуда-то я точно знал, что не умру. Потому что должен был вернуться к своему лекарю.

## Глава 3. Смертоносное искусство

Пробуждение было мучительным. Во рту пересохло, а на потрескавшихся губах застыла засохшая корка. Едва коснувшись ее языком, чтобы хоть немного облегчить жажду, я вздрогнул от боли. Казалось, что к губам прижали раскаленный металл.

Но боль прошлась по всему телу, вызывая мучительные спазмы в груди и животе. Ноги свело судорогой.

Я с трудом открыл глаза. Кожу жгло от невыносимого жара. Неожиданно к губам прижался гладкий фарфор, и в рот полилась прохладная жидкость с легким цветочным ароматом.

Я закашлялся, выплевывая только что выпитое.

– Тише-тише… Спокойнее… Пейте…

Я наконец рассмотрел сидящего рядом юношу в белом ханьфу с тонкой шелковой повязкой на лбу.

Понимая, что я на него смотрю, юноша улыбнулся.

– Меня зовут Баи. Я буду служить вам. – Он помог мне приподняться. – Вот, выпейте все.

Я послушно проглотил освежающую жидкость и огляделся. Просторные, но мрачные покои в багряных и золотых тонах навевали мысли о смерти и Кровавом Закате.

– Где я?..

Это все, что я смог выдавить из себя.

– В обители братства. – Баи радостно улыбнулся. – Вы – первый, кого сюда допустили, за много лет.

– Братство… Ночных Цветов?..

Я попытался сесть и тут же согнулся от боли.

– Осторожнее! Ваши раны еще не зажили. – Баи подоткнул мне под спину подушку и снова восторженно улыбнулся. – Я приложил много усилий, чтобы спасти вас. Нельзя, чтобы мои усилия пошли насмарку.

– Ты – лекарь?

– Да. – Баи светился необъяснимой радостью. – Кроме вас здесь не было людей уже сотни лет. Но мои мази должны быстро поставить вас на ноги.

Я посмотрел на свою грудь, обмотанную повязками так, что не видно было ни клочка кожи. Будь здесь Рэйден, я бы уже ходил.

Вдруг я понял, что он сказал…

– Сотни лет?.. Сколько же тебе тогда?

– Я попал сюда, когда мне исполнилось пятнадцать. Это было в год осады столицы кочевниками с востока. Ах да, в тот же год Бог Огня разгневался и заставил гору Джу Су плакать огнем.

Осада столицы и извержение Джу Су… Это было почти четыре сотни лет назад.

Я сглотнул вязкую горечь.

– Значит, ты бессмертный?

Баи снова радостно улыбнулся и кивнул.

– Как и все здесь. Я из клана Летящих Лезвий. – Он стыдливо опустил взгляд. – Это наш глава вас так сильно ранил.

– Ваш глава?..

– Да. Мастер Мингли. Повелитель всех опавших лепестков. Мастер Ченг – глава клана Тысячелетних Воронов. Он повелитель всех мертвых птиц. И мастер Юн – глава клана Ураганных Вееров и повелитель дыхания мертвецов. Они принесли вас сюда…

– Почему не убили?

Смутно знакомый голос насмешливо спросил:

– Разве ты шел сюда затем, чтобы умереть?

В покои вошел воин, так и не вступивший в бой. Видимо, это и был мастер Юн. Он неторопливо обмахивался веером, заложив другую руку за спину.

Подтверждая мою догадку, Баи быстро поднялся и поклонился.

– Мастер Юн.

– Как твой подопечный?

Мастер подошел ближе, и я смог увидеть то, что нарисовано на его веере. Серп полумесяца, словно кто-то подвесил его на невидимые нити. Пруд с лотосами и зарослями осоки на берегу. И небольшая дуга моста. Снова эта картина. Но детали были изменены.

Я так внимательно рассматривал изображение, что едва не упустил из виду столбик изящной каллиграфии. Мастер Юн встал рядом со мной, и я смог прочитать:

«…на первом осеннем ветру».

Снизу вверх я посмотрел на главу клана. В его взгляде была лишь темнота. Никаких эмоций. Он словно ждал чего-то.

«…на первом осеннем ветру…»

Это ведь не название картины. Нет.

– Господин удивительно быстро пришел в себя. – Баи снова поклонился и посмотрел на меня с непонятной гордостью. – Он идет на поправку. Через пару дней мои укрепляющие снадобья поставят его на ноги.

Мастер Юн величественно кивнул и сложил веер. Махнув рукой, он молча приказал Баи уйти, а сам сел на край моей кровати.

– Значит, удивительно быстро пришел в себя? – Он повторил слова Баи и улыбнулся уголком губ. – Господин действительно удивительный. Не у каждого принца столько шрамов.

Я вскинул бровь.

– А вы знаете много принцев? Баи сказал, что за сотни лет я первый, кто оказался здесь.

Мастер хмыкнул.

– Баи… Он невероятно много болтает.

– Что это за место?

– А куда ты шел?

Мастер Юн принялся лениво перебирать пузырьки с лекарствами, которые оставил Баи.

– Я уже говорил вам. Там, в овраге.

Мастер Юн снова улыбнулся уголком губ и отвернулся.

Что ж, если они меня не убили, а привели сюда и даже лечат, значит, убивать и не планируют. Но и отпускать тоже…

– Что с василиском?

– М-м? – Юн впервые открыто удивился, снова повернувшись ко мне. – За свою жизнь ты не боишься, а о змее спрашиваешь… – Его голос звучал задумчиво. – С ним все хорошо. Кружит над крепостью, угрожая обратить всех в камень, если сделаем что-то с тобой. Чем ты заслужил такую преданность?

Я не стал отвечать, а решил задать свой вопрос:

– Те призраки… следили за нами? Вы ведь знали, что мы идем.

– Да. Это наши мертвые братья, оставшиеся здесь, чтобы защищать обитель.

– Защищать? – тут уже усмехнулся я. – От кого? Кажется, у вас нечасто бывают гости.

Его челюсти раздраженно сжались.

– В овраге ты сказал, что видел кого-то похожего на мастера Ченга.

Так вот что ему было нужно.

Я спокойно кивнул.

– Да.

Похоже, его выдержка дала трещину. В этом ему меня не переиграть. Не все можно решить мечом. Каким бы искусным воином он ни был, иногда нужно говорить. Играть словами, расставлять ловушки вопросами, заманивать в капкан как бы случайно брошенными фразами. Сотни лет он лишь отдавал приказы своему клану. Я же пытался выстоять среди министров и выдержать бой с собственным отцом.

Мастер Юн медленно выходил из себя.

– Я бы хотел узнать… где и когда ты встречал воина братства.

– Почему я должен вам рассказывать?

Порыв ветра промчался по покоям, шевеля занавеси и полог кровати. На его лице сам собой начал проступать тот странный макияж – два веера, растянувшиеся по векам и вискам.

– Потому что мне ничего не стоит убить тебя. Неужели ты не понял, насколько слабее нас? Слабее самого бездарного ученика.

Я развел руки в стороны, открывая грудь для удара.

– Ну, так вот он я. Неспособный даже защищаться.

Мастер Юн взял себя в руки. Рисунки на веках начали бледнеть.

– За нашим боевым искусством охотились столетиями. Может ли наивный принц представить, что случится, если им овладеет недостойный? Наши братья умирали под нечеловеческими пытками, но не выдавали секретов братства.

В его голосе слышалась печаль и… вина.

– Сейчас о вашем братстве забыли. Ночные Цветы – лишь название никому не известной пограничной крепости. Ее жители верят, что цветы – растения, обладающие невероятной силой, из которых можно сварить множество лечебных зелий.

– Значит, ты прошел такой путь ради мифических цветов для лекарств?

– Не только.

– Что же еще?

– Я ищу Манускрипт Маледиктуса.

Мастер Юн усмехнулся.

– Обладать им может лишь достойный.

– Боюсь, недостойные с этим не согласны.

– Манускрипт был создан тысячелетия назад, когда даже воздух был пропитан алхимией. Он есть суть самой алхимии. Всех ее элементов. Древняя мощь в первозданном виде, не опороченная ни добром, ни злом. Всего этого для Манускрипта не существует.

Я не разбирался в алхимии настолько, чтобы понимать ее суть, но то, что говорил мастер Юн, не вязалось с тем, что я слышал раньше. Да и его прежние слова…

Я улыбнулся.

– Как же тогда «Обладать им может лишь достойный»?

– Достойный – не значит рыдающий из-за каждого невинно раздавленного насекомого. Иногда тот, кто пролил реки крови, достойнее того, кто не сделал ничего. И все-таки я бы хотел услышать о брате, которого ты видел.

Я решил рассказать: