Владарг Дельсат
Шесть цифр

Пролог

Промеж миров, в пространстве без времени, расположилась Академия Демиургов¹. Юные вершители здесь учатся создавать миры, осознавать свою ответственность, понимать последствия своих действий. Совсем юные по местным меркам демиурги Света и Витя с интересом изучают новое для себя. Их дочь Забава в детском саду делает свои первые шаги, стремясь познать мир вокруг себя, играя в Песочнице, полной слепков миров и душ. Даже малыши учатся осознавать последствия своих поступков, ведь они – демиурги.

– Прошу внимания, – пожилой учитель внимательно оглядывает группу. – Сегодня мы с вами поговорим о сопряжённых мирах. Кто нам напомнит классификацию? Светлана?

– Да, учитель, – кивает Светка, на мгновенье лишь задумавшись. – Миры бывают технологическими, магическими и сопряжёнными, что значит: магия и технология живут внутри одного мира.

– При этом основная проблема – отношение одарённых и неодарённых друг к другу, – замечает Витька, дополняя ответ любимой.

– Именно так, – соглашается учитель. – Мир, в котором одарённые подавили неодаренных, мы рассматривали на прошлом занятии.

– Бр-р-р-р, – вздрагивает Алис, совсем недавно получившая «взрослый» индекс ответственности.

– Давайте взглянём на мир, в котором одарённые, традиционно называемые «магами», были повержены неодаренными, – вздыхает учитель. Ему и самому не нравятся крайние точки, но демонстрировать их необходимо. – Прошу внимание на проекцию.

Перед учениками, выглядящими молодыми и даже совсем юными, разворачивается большое окно. Проекция мира – это лишь отображение мира, традиционно используемое демиургами в процессе творения или же инспекции. В основном делами в сотворённом мире, его стабильностью, порядком в нём занимаются призванные или созданные сущности, так называемые «боги». Эту информацию Светка вспоминает автоматически, не задумываясь. А с проекции тем временем до застывших молодых демиургов доносится быстрый задыхающийся детский голос, и присутствующие будто погружаются в другой мир…

***

«Здравствуйте, меня зовут Роберт, и я – нелюдь. Иногда так случается в семьях нормальных людей, что рождается такой урод, как я, тогда его забирают от мамы и папы в питомник. Я видел здесь таких детей, не понимающих, за что их сюда забрали. Кто-то ломается, кто-то бунтует… Это бессмысленно, потому что надсмотрщики не дремлют и щедро награждают болью.

Мне не повезло дважды – я родился в питомнике и жизни за Стеной не видел никогда. Говорят, там чудесная страна, и нет боли, всегда кормят досыта и любят друг друга. Мой идентификатор говорит о том, что я происхожу из стаи Сегал, которую скрещивают с уродами уже не одну сотню лет. Мы можем делать вещи, которые зажигают свет без электричества, могут защитить от лазера и ещё много чего. Для этого нас обучают начиная с одиннадцати лет, если раньше не заберут на опыты. Мне десять, и есть надежда дожить до обучения. Тогда на меня наденут специальный ошейник и оставят для скрещивания и работы.

Я многого не знаю, но легенды говорят, что когда-то давно мы не были уродами, а жили отдельно от людей, и они даже не подозревали о нас. Потом какой-то Чернобородый, кажется так его звали, решил открыться людям, и нас истребили. А кому повезло выжить, тех свезли в питомники. Жаль, что я родился похожим на человека, говорят, хайцели и кентавры живут в резервациях, их убивают реже и совсем не мучают.

Когда-то давно у меня была подруга – Тали, она была из стаи Каал, но её забрали в лабораторию сразу после Всплеска. Бывает так, что в стае рождается тот, у кого нет Всплесков, это большое везение, потому что такие могут попасть в надсмотрщики или даже за Стену. Но Тали не повезло… Теперь она, наверное, навеки упокоилась в деструкторе, где для неё всё закончилось. А мне ещё целый год бояться, а потом, если повезёт, семь лет учиться. А после учёбы нас пристроят к делу, и страх деструктора отступит. Отдельных избранных будут даже скрещивать.

Ходят слухи, что в далёкой Северной Стране такие, как я, объединились, создали своё государство и уже не первый век успешно воюют с людьми за свою жизнь. Но, наверное, это сказки, потому что люди всемогущи, и это их планета, а мы – нелюди, из милости оставшиеся в живых».

– Эксперимент номер 17-297-66, генерация эманаций блокирования уродства выродков. Подопытный 3-466, стая Сегал, – равнодушный, немного усталый голос экспериментатора не в состоянии заглушить ужас ребёнка, не считающегося здесь человеком.

– Рот ему заткните, – в этих словах слышен опыт, страшный для любого, кроме экспериментаторов.

– Да, сэр. Подопытный готов, – докладывает обслуживающий персонал.

Надёжно зафиксированное обнажённое тело ребёнка замирает на стенде. Зелёные глаза отчаянно наблюдают за тем, как к телу присасываются датчики и входят длинные иглы. Волос на теле нет совсем, потому ничто не мешает приборам рисовать свои кривые. Раздается сигнал готовности, и зажигается желтая лампа.

– Регистраторы… Сигнал… Разряд! – командует экспериментатор.

– Частота 140, разряд – четверть, – механический голос докладчика будто и не принадлежит человеку.

Что-то ударяет мальчика, пронизывает снизу доверху, вынуждая безмолвно кричать от нестерпимой боли. Возникшая вокруг ребёнка видимая невооружённым глазом волна заставляет искрить приборы.

– Эксперимент неудачен. Повысить напряжённость поля удержания в пять раз, повторить, – констатирует существо, которое наблюдателям не хочется называть разумным.

– Импульс поднимать будем?

– Да, вдвое.

– Сделано. Внимание, разряд!

Опять нестерпимая боль затапливает всё тело ребёнка, заставляя биться в фиксаторах. Наблюдающие демиурги сами ощутили ослабленную волну того, что чувствовало дитя. Даже ослабленная боль, медленно сводящая с ума, была демиургам крайне болезненна.

Стремясь убежать лишь бы куда, мальчик молит о помощи хоть кого-нибудь, и его мольба услышана – в лаборатории происходит взрыв, унёсший с собой всех людей и больше половины питомника нелюдей. При этом мощный Всплеск ребёнка пробивает пространство, унося его прочь буквально за секунду до взрыва.

А тем временем ошарашенные демиурги пытаются воздействовать на мир, но старый учитель предусмотрел многое, поэтому перед учениками – только запись. Запись, на которую воздействовать невозможно. А тем временем на проекции разворачивается охота на разбежавшихся.

Это мир, в котором маги – это нелюди, не годные даже для роли рабов. Да и какие рабы возможны в просвещённое время? Любой андроид справится с чем угодно быстрее и лучше, да и кормить роботов не надо. Поэтому, с точки зрения неодарённых, одарённых следовало уничтожить как потенциально опасных.

Когда-то давно маги решили захватить людей, и началась война – страшная, дикая война на уничтожение. В ход шло всё – от биологического до ядерного оружия, химией заливались целые страны, люди гибли тысячами. Так было, пока людям не удалось накрыть мощной бомбой какой-то швейцарский замок, где располагался штаб Главного мага, и оставшиеся нелюди покорно сложили оружие. Но, как оказалось, не все – в далёкой стране образовался северный конклав, называемый Северной Страной, куда неодарённым хода нет.

Понятно, что рано или поздно и их уничтожат, но пока им позволяется думать, что они свободны. Демиурги очень хорошо видят это и смотрят на то, что способен сотворить человек, не скрывая слёз. Этот урок тяжёл для многих, но он, по мнению старого учителя, важен.

В городах конклава царит натуральный обмен, одарённые стараются жить компактными группами. В месте проживания одной из таких групп внезапно появляется маленький мальчик, увитый проводами и трубками. Появляется, падает и сворачивается в позу эмбриона в своем желании жить.

К мальчику немедленно направляются дежурные по селению. Дети очень редко, но появляются в таких местах. Это называется «слепой перенос». Редко когда такие дети выживают, у взрослых куда больше шансов. Демиурги наблюдают за тем, как ребёнка поднимают с помощью магии и относят в фельдшерский пункт, так как больница у них всего одна – в центре конклава, а на периферии – только ФАПы. Осматривающий ребёнка целитель аккуратно удаляет все кабели и провода, проводит диагностику и начинает лечение.

– Ну, как он? – интересуется глава селения, получивший доклад о ребёнке.

– Серединка на половинку. Шанс выжить есть, но небольшой. Мальчика провоцировали на Всплеск. Болью, – грустно отвечает пожилой целитель.

– Значит, лаборатория. Всё никак свои гасители не сделают, гады… – сплевывает мужчина, несущий ответственность за многих.

– Повезло ему, – отвечает его собеседник.

Выжившего мальчика усыновляют, как это принято у одарённых конклава, и направляют на обучение. Надо сказать, что обучение происходит по странной, на посторонний взгляд, программе. Детей, конечно, обучают магии, но, кроме того, учат выживать в дикой природе. В программу входит история, и эта история разбирается очень тщательно, вплоть до постановочных иллюзий. Зачем-то детей учат выживать в любой эпохе.

Демиурги начинают понимать, что именно задумали одарённые этого мира – на энергетическом всплеске большой мощности закинуть души детей в то далёкое прошлое, из которого можно предотвратить произошедшее затем. Грустно переглянувшиеся всемогущие сущности знают: шансы на такое очень малы.

Дни проходят за днями, складываясь в недели и месяцы, а интенсивное обучение не прекращается. Этому должно быть какое-то объяснение, и оно, несомненно, есть. Дети, правда, об этом не задумываются, они просто живут.

Роберт знакомится с другими детьми – с девочками Алёной и Лилианой, с мальчиками, которых у них в классе намного больше, чем девочек. Им нравится гулять в лесу, изучать древнее искусство с волхвами, да и просто сидеть у воды. Мальчик узнал, что он не «выродок» и не «урод», а одарённый, что он имеет такое же право жить, как и те, кто «за Стеной», и этот факт будит в нём жгучую ненависть. Он яростно ненавидит тех, кто отнял у него родителей и само детство. И потому учится изо всех сил.

А тем временем между людьми и одарёнными идёт вялотекущая война. Так может продолжаться ещё долгое время, но неодарённые решаются поставить жирную точку. Уже известно, что «нелюди» ничего не могут противопоставить летящей в свободном падении бомбе, особенно если она термоядерная. До того момента решение не принималось, так как неодарённые не хотели уродовать лик планеты, да и радиация сделала бы жизнь в достаточно большой области невозможной, но приходит тот час, когда об «окончательном решении вопроса» говорят уже в полный голос.

Однако одарённые, понимая, что рано или поздно это случится, надеются именно на термоядерное решение, ибо это и есть недостающая для ритуальных действий прорва энергии. Желая уничтожить «нелюдей», неодарённые совершенно не задумываются о детях, о том, что те, кого они зовут «нелюдями», такие же разумные существа. Также их не интересует цена, которую придётся заплатить.

Возможности современной магии позволяют одарённым установить дату сброса и спрогнозировать момент взрыва пятидесятимегатонного заряда практически до секунды. И вот, когда среди ясного дня прозвучал сигнал общего сбора, все уже знают, что нужно делать. Детям заранее рассказали, что случится в этот момент, что нужно делать и к чему готовиться:

– Это будет наш последний ритуал, который заберёт всю магию планеты. Мы все уйдём, но вы останетесь жить. Ритуал разбросает вас по прошлому, и, если всем нам повезёт, вы сможете остановить Чернобородого. Ну, а если нет, то хотя бы проживите свою жизнь счастливо. У нас будет единственный шанс, и этим ритуалом мы отправим обратно по реке времени всех, кто сможет его пережить. Никто не знает, в какое время вы попадёте, но, смеем надеяться, мы хорошо выучили вас.

Да, это и было причиной, по которой детей учили именно так. Шанс изменить прошлое, шанс выжить для многих и многих семей. Шанс избежать войны. Демиурги очень хорошо видели эту надежду, не оставляя попыток остановить несущихся к своей гибели неодарённых.

И вот неожиданно, будто гром с ясного неба, звучит сигнал. Взрослые спешно отправляются по своим местам, дети занимают рунные круги, бросая последний взгляд на близких и друзей. Роберт неслышно плачет – опять ему грозит смерть, опять расставание, опять что-то неведомое… Он давно уже не радуется новому, потому что новое и непознанное в его жизни означает боль, страдание, смерть. К этому невозможно привыкнуть, это невозможно принять.

Вот взрослые затягивают заунывный мотив… А где-то в вышине страшная бомба начала свой путь… Вот заколыхались щиты, удерживающие магию… Отстрелились предохранители, маленькие парашютики скорректировали курс… Вот закружилась волна, и будто встали все хранители рода людского… С металлическим щелчком бомба встала на боевой взвод… Вот посреди поля возникает удивительной красоты девушка и грустно улыбается… Включается таймер отсчёта и запускается альтиметр… Взрослые начинают рассыпаться пеплом… Механический взрыватель пошёл вперёд… На небосклоне появляется второе солнце – огромное, во много раз больше привычного, а затем наступает тьма.

Гигантский гриб, видимый за сотни километров, поднимается над таёжным массивом, знаменуя конец войны с «нелюдями». Яростная энергия рвётся вниз, чтобы быть поглощённой мощнейшим ритуалом, который должен разнести невинные души по всей реке времени, но на самом деле – по многим мирам. И с последним вздохом магии, с последним выдохом одарённых на землю приходят демоны.

Те, которых боялись в древности, те, которых описывали в священных текстах многочисленных религий. Не боящиеся ни огня, ни льда, защищённые мощной бронёй, они десятками тысяч вторгались сквозь провал в реальности, дабы напомнить зарвавшимся людям, что у каждого есть своё предназначение. И убив тех, кто издревле стоял на страже, объявив себя свободными, они не знают, что отныне свобода их будет состоять в том, чтобы быть деликатесом.

***

Демиурги не могут сдержать слёз, видя гибель мира по воле населявших его. Это было очень тяжело перенести, крайне сложно видеть, поэтому пожилой учитель даёт своим ученикам достаточно времени, чтобы прийти в себя. Но урок на этом не закончен, поэтому нужно продолжать.

– Многие миры находят возможность защититься, – говорит пожилой учитель. – И одарённые с неодарёнными вполне органично сосуществуют, часто ничего не зная друг о друге. Вы видели крайний вариант несуществующего уже мира, но есть и другие…

– Таурис? – поинтересовался юноша с грустными фиолетовыми глазами.

– Мир Таурис… – вздыхает наставник. – Возникший в аномалии, он несёт в себе множество тайн и странных, на первый взгляд, событий.

– Вы о провале во времени? – интересуется Светка, об этом мире слышавшая, конечно.

– В том числе, – кивает учитель.

Необычный мир, в котором сосуществует одарённые и неодарённые, очень похож своей историей на ту планету, где когда-то давно родились Света и Витя, но его отличает одно – одарённые проваливаются во времени. Более пяти случаев за историю мира – это очень много. При этом, как будто в насмешку, они никак не могут повлиять на историю мира, проживая зачастую очень страшные моменты жизни и меняясь… Совсем непохожий на показанный в первом примере учителя, он готовился раскрыть свои тайны. Другой мир, но вот урок всё тот же.

Перед демиургами раскрылась проекция мира Таурис. Лишь взглянув на то, что демонстрировалось сейчас, Виктор понял, о чём пойдёт речь. Он тяжело вздохнул и покрепче обнял любимую. Предчувствуя её слёзы, молодой демиург желал бы защитить её от того, что будет показано, но учитель… Проекция пришла в движение, позволяя всемогущим существам погрузиться в историю второго сопряжённого мира.

Глава первая

Лира Вонсон жила в небольшом городе Тобрин, находившемся в получасе езды от Лондона, если на поезде. Семья её придерживалась строгих традиций в воспитании детей, но физических наказаний избегала, несмотря на спокойное отношение к этому общества. Мама и папа работали врачами в небольшой частной клинике и зарабатывали достаточно для того, чтобы содержать дом в престижном пригороде Британской столицы.

С отличием закончив младшую школу, в десятилетнем возрасте Лира узнала о существовании магии. На тестировании в двухлетней промежуточной школе, её отобрали в числе немногих, проинформировав о специальном классе для одарённых детей. Девочка радовалась этому, чувствуя себя особенной. Порадовались и её родители, купив ребёнку новые книги. Они считали книги лучшим подарком, поэтому игрушек у Лиры почти не было.

Именно в промежуточной школе и появились эти странные предметы, не такие, как у других её ровесников – «заклятия» и «стихийные искусства». Как ни старалась Лира рассказать о странностях в школе родителям, она не могла говорить о магических предметах. Заинтересовавшись этим явлением, девочка зарылась в книги, но и они не давали ответа. Тогда Лира спросила учителя.

– Господин Торскон, – подошла после уроков девочка к седеющему полноватому преподавателю. – А почему я не могу рассказать родителям о том, чем занимаюсь в школе.

– Потому что магия защищает себя от непосвящённых, – ответил ей тогда учитель. – А подробности ты узнаешь на уроках истории.

Лира приняла это объяснение, изо всех сил стараясь стать лучшей в классе, что ей вполне удалось. Правда, ни друзей, ни подруг у неё не было – некогда было, нужно было учиться с утра до вечера. От усердия Лира иногда забывала даже поесть, но её родителей интересовали только оценки, поэтому девочка заработала бы себе гастрит, если бы о своевременном питании юных магиков не заботилась школа.

Наконец, промежуточные классы, оконченные с великолепным результатом, остались позади. Поэтому Лира в качестве награды побывала в парке аттракционов – впервые в жизни, но надеясь, что не в последний раз. Девочка привыкла быть нацеленной на учёбу, а накатывавшее временами одиночество она считала платой за улыбку папы и отсутствие дисциплинарных мер от мамы.

Миссис Вонсон считала, её что дочь талантлива и умна, поэтому, если девочка вдруг начинала приносить оценки, отличные от великолепных, мать подвергала Лиру общеукрепляющему комплексу внутримышечных инъекций, что было, в первую очередь, очень больно, но полезно, и наказанием не являлось, потому жаловаться было бессмысленно. Кроме таких мер, существовала ещё психиатрическая клиника.

Девочка очень хорошо запомнила, что может случиться, если она расплачется при родителях. Однажды, боясь наказания, Лира пыталась разжалобить маму, но, со всем согласившись, женщина отвезла уже было расслабившуюся девочку в страшное место. Дело было даже не в том, что с Лирой делали в психиатрической клинике, а в самой атмосфере, решётках на окнах, невозможности никуда выйти из палаты… Больше девочка так не экспериментировала и не пыталась сблизиться с родителями, иногда тихо желая, чтобы их не было вовсе. Приют ей казался намного более привлекательным местом.

За промежуточной школой последовала средняя – больше предметов, больше ответственности, больше магии. Наконец, начались и уроки истории, на которых Лира узнавала, что и почему происходит в этом мире.

– Даром магии может обладать любой живущий человек, – объяснял им учитель. – Деление на одарённых и неодарённых несколько искусственно, ибо одарёнными мы называем тех, у кого дар активен. В древности этого деления не было, что чуть было не привело к войне на уничтожение.

– Поэтому сейчас неодарённые об одарённых не знают? – поинтересовалась одна из учениц, Сюзанна Ликар, насколько Лира помнила.

– Именно так, – кивнул ведущий урок преподаватель. – Это было сделано именем магии в далёкие годы, поэтому оно так и никак иначе.

– Значит, рассказать мы не сможем, – вздохнула Лира. Впрочем, расстраиваться она не спешила, потому что магия давала в руки возможность противостоять даже родителями, поэтому девочка училась с утроенным усердием.

Однако оказалось, что магия не всесильна, да ещё и работала не везде, что, конечно, расстраивало. Зато теперь Лира лучше понимала, почему именно одарённые рады невозможности рассказать о себе неодарённым, ибо в безмагических областях люди ничем друг от друга не отличались. Это нужно было хорошенько обдумать.

Уроки истории сменялись математикой, затем – магией, а за магией следовали языки. Английский был родным, французский требовалось знать в совершенстве, ибо иностранный язык дети хоть и выбирали сами, но изучали его до уровня родного, за чем внимательно следили учителя, потому что по окончании средней школы была возможность поступить в старшую, а вот там уже был серьёзный конкурс.

Именно в средней школе Лира познакомилась с Виктором.

Сначала они просто сидели за одним столом, затем девочке захотелось помочь мальчику с учёбой, против чего он не возражал, как ей казалось. Ощущая свою нужность хотя бы Виктору, Лира начала чаще улыбаться. Жизнь уже не казалась такой мрачной, ведь у девочки появился друг.

***

– Скажите, учитель, – обратилась к преподавателю Алира, выглядевшая совсем юной эльфийкой, по крайней мере так этот народ изображали в родном мире Светы и Вити. – А эти названия больших городов и стран, они же встречаются во многих мирах?

– Большие города, крупные конгломераты стран повторяются во многих мирах, – кивнул наставник демиургов. – Связано это с тем, что так называемые «параллельные миры» создаются такими, как вы, привычными к своим названиям. Я ответил на ваш вопрос?

– Пожалуй, да, – кивнула девушка с острыми подвижными ушами.

– Тогда, продолжим, – усмехнулся учитель, вновь погружая демиургов в проекцию. Сегодня им предстояло не только увидеть не самую простую историю, но и понять её, что было, по мнению много повидавшего демиурга, непросто.

***

Виктор Свенсон был сиротой. Своих родителей мальчик не знал, с детства воспитываясь в приёмной семье. Ирландская семья МакТарлох, на первый взгляд, была обычной, однако за закрытыми дверями их дома творилось разное. Две старшие девочки относились к Виктору с брезгливостью, не забывая напоминать о том, что он живёт тут только до совершеннолетия, а потом вылетит на улицу, отец же семейства, в свою очередь, очень любил срывать злость на мальчике.

От всего этого жизнь казалась беспросветной, а усталость от неё только нарастала. Виктора могли лишить еды на неделю, могли запереть в сырой подвал, а уж оскорблять просто обожали. Впрочем, Виктор к этому привык. Он очень ко многому привык – и к безнадёжности, и к унижениям, и к голоду, который испытывал постоянно. Так продолжалось очень долго, пока, наконец, в один прекрасный день, мальчишку не забрала мадам Эрикон, она была сводной сестрой мистера МакТарлоха. Надеявшийся на поворот к лучшему, Виктор довольно быстро был разочарован.

– Я взяла тебя, грязный мальчишка, – высокомерно заявила мадам Эрикон, – чтобы ты убирался в моем доме. Увижу грязь – немедленно накажу!

Женщина увезла мальчика в Лондон, где у неё был небольшой дом на самой окраине города. Жил он теперь в маленькой каморке, расположенной в полуподвальном помещении дома, учился в школе, так как мадам Эрикон обязали записать ребёнка в школу. Вот именно там он и познакомился с Лирой. Девочка, пожалуй, была единственным светлым пятном в жизни Виктора – ведь, по его мнению, только она о нём заботилась.

Любившая покомандовать, Лира прятала внутри себя какой-то страх, хорошо видимый Виктору. Но даже такая забота была для мальчика очень важна, поэтому он всегда защищал и поддерживал девочку.

Открывшийся дар лишь помог Виктору – учителя рассказали о возможности быстрой уборки с помощью магии, хотя после применения изученного, мальчик чувствовал очень сильную слабость. Учитывая, что кормили его по остаточному принципу, это могло быть проблемой, но учителя в школе предусмотрели многое, поэтому по крайней мере два полноценных приёма пищи в день у Виктора были.

– Безмагические зоны возникают самостоятельно в местах массовой гибели людей, радиационного поражения, регулярного проведения казней, – диктовал учитель, уже ожидая вопроса Лиры. И действительно, рука девочки тут же взлетела в воздух.

– Значит, во время мировых войн маги были бессильны? – удивлённо поинтересовалась Лира.

– Правильно, – кивнул преподаватель. – В концентрационных лагерях, местах больших битв и так далее возникли безмагические зоны. Некоторые сохраняются до сих пор – Освенцим, Бухенвальд, Майданек, Дахау и многие другие. Хуже всего дело обстоит в восточной Европе, надеюсь, вы уже понимаете, почему.

– Да, сэр, – подтвердила вывод учителя девочка, аккуратно записывая в тетрадь свои комментарии, помогавшие ей запоминать материал урока.

Самым сложным для Виктора были экзамены. Он видел, что Лира очень боится экзаменов, и догадывался о причинах этого. А так как мадам Эрикон было наплевать на его успехи в школе, то для него единственной проблемой было выучить материал. Возможно, от частых подзатыльников, получаемых Виктором от женщины, что-то разладилось в его голове, поэтому заучивать удавалось очень плохо. Но тут ему помогала Лира…

– Давай повторим математику? – как-то предложила она. – Вот начнём с уравнения с двумя неизвестными, да? Уравнение вида ax+by = c, где a, b, c – данные числа, называется линейным уравнением с двумя переменными x и y. Решением уравнения с двумя переменными называется упорядоченная пара значений переменных (x, y), обращающая это уравнение в тождество. Что не понятно?

– Всё, – спокойно ответил Виктор, со своей кажущейся тупостью уже смирившийся.

Но девочка была уверена в том, что её друг очень умный, просто не понимает. Поэтому она пыталась объяснить тему так и эдак, однако что-то начало получаться, только когда она перешла к яблокам и грушам. Девочка задумалась, переходя к другим предметам. У Виктора всё получалось, пока дело не касалось вычислений и математики. И тогда Лира рискнула обратиться к учителям. Ей было очень страшно, тем не менее за своего единственного друга она была готова на многое.

– Простите, учитель, – обратилась она к куратору класса. – У Виктора есть проблема – он не понимает и не запоминает математику. Получается только на уровне визуализации.

– Это как? – удивился преподаватель, сразу же понявший, в чём может быть дело.

– Это на яблоках и грушах, – вздохнула Лира.

– На яблоках и грушах… – повторил учитель. – Хорошо, подойдите с вашим другом к медицинскому кабинету завтра в два часа. Договорились?

– Да, спасибо большое! – воскликнула девочка, обрадовавшись, что её не прогнали.

На следующий день, Лира уговорила Виктора пойти с ней, на что он согласился. Ему было по большому счёту всё равно, ибо домой его совершенно не тянуло. Он покорно шёл за девочкой, не задав практически ни одного вопроса, лишь удивившись конечной точке.

– Заходите, молодые люди, – пригласил их пожилой школьный врач, работавший здесь с незапамятных времён. – О вашей проблеме я извещен, поэтому…

Обследование с помощью каких-то колец задумавшегося Виктора никак не тронуло. Мальчик размышлял о том, что забота Лиры ему приятна, девочка оказалась настоящим другом, и поэтому стоит её во всём поддерживать. Лира же, напротив, боялась того, что Виктор посчитает её лезущей не в своё дело.

– Всё ясно, – наконец, произнёс доктор, подумав о том, что стоит указать контролирующим органам на условия проживания ребёнка. – Вы будете поить вашего друга вот этой микстурой дважды в день, – он протянул довольно вместительную бутылку девочке.

– Спасибо! – обрадовалась она, и дети вышли из кабинета.

– Ты не обиделся? – с тревогой в голосе поинтересовалась Лира у своего друга.

– Нет, что ты! – Виктор даже не понял поначалу, о чём говорит его подруга.

– Ура! – обрадовалась она, обняв его в порыве чувств, хоть и лишь на мгновение.

С того дня дела с запоминанием и учёбой у Виктора пошли на лад, и мальчик на всю жизнь запомнил заботу, ласку и внимание своей подруги. Поэтому, когда пришёл срок, дружба трансформировалась в симпатию. Однако время той поры ещё не пришло, а пока друзья готовились к экзаменам.

Глава вторая

Именно к середине средней школы жизнь Виктора немного изменилась – мадам перестала давать ему подзатыльники, перейдя к другим наказаниям, в которых превалировала не боль, а унижение, но вот именно этого мальчик, а затем и юноша, не понимал. Всё его детство так и не научило Виктора смущаться чего-либо или же воспринимать с душевной болью то, что другие дети посчитали бы унизительным.

Лира о своей жизни рассказывала мало, но, видя страх девочки, а потом и девушки перед оценками, молодой человек понимал, что даже несмотря на то, что она живет в семье, родители у его подруги явно приёмные. В понимании Виктора, родные, близкие люди не могли так относиться к своему ребёнку.

– Привет, с днём рождения! – улыбнулся мальчик, которого, скорее, можно было назвать подростком.

– Ой, спасибо! – обрадовалась Лира, даже не представляя себе, откуда её друг узнал об этой дате. Скромный цветок в подарок был ей дороже всех самых красивых букетов, тем более что и букетов не ожидалось, ведь дома день рождения девочки не праздновали.

В последний раз день рождения Лиры отмечали, когда ей исполнилось десять – перед самым окончанием младшей школы. Тогда, получив в школе хорошую, но не отличную оценку прямо в свой день рождения, девочка предчувствовала карательные меры, но вот именно такого не ожидала. Родители наговорили ей много обидных слов, проинформировав затем, что на этом всё празднование её дня рождения закончилось. Это было так обидно, просто не сказать как! Ну, а потом… Потом оказалось, что так теперь будет всегда.

***

– Учитель, а зачем родители девочки так с ней поступали? – Света, разумеется, своё детство помнила, видя теперь, что где-то жизнь с родными людьми мало чем отличалась от безрадостного детства сироты.

– Они считали, что это в её интересах, – грустно улыбнулся наставник юных демиургов. – Именно поэтому важно помнить, что никакие великие цели не могут оправдать жестокости.

– Есть такие люди… – тяжело вздохнул какой-то юноша, имени которого девушка не запомнила. – Считают, что важнее всего образование, примерное поведение, поэтому ломают детей под свои представления.

– Дикость какая, – грустно произнесла Алира, тяжело переживавшая всё увиденное. Для её расы дети были бесценным сокровищем, и подобного отношения эльфийка не понимала. – А вот этот скачок, – она показала на проекцию. – Он что-то значит?

– Символ Предназначения, – вспомнила недавно прочитанное Светлана. – Это когда души могут слиться в своей любви, но, конечно, не обязаны, потому что свобода воли.

– Да, – кивнул учитель, с улыбкой глядя на своих учеников. Демиурги учились многому даже на этой не самой простой истории. – А скачок показывает вариативность, что значит… Ну-ка?

– Создание множества параллельных судеб… – тяжело вздохнула Алира. – Значит, с этого момента они живут во многих мирах…

Почему именно в этот момент в жизни двоих одарённых произошло то, что произошло, не могли ответить и демиурги, ибо на то была воля Мироздания, хотя именно волей оно и не обладало. Да и вообще, что это такое – Мироздание, мало кто понимал. Однако уроку было пора продолжиться, и он продолжился. Внимание юных демиургов было отдано именно этому миру.

***

Приближение окончания средней школы внушало Лире страх, а вот Виктору было абсолютно всё равно. Свои шансы на старшую школу – с шестнадцати лет – он оценивал как небольшие, а информировать учеников раньше времени учителя не считали возможным. Тем не менее ближе к экзаменам, влиявшим на конечный результат, но не влиявшим на отбор в старшую школу, преподаватели стали чаще собираться с целью обсудить ту или иную кандидатуру. Основная проблема состояла в конкурсе и уровне развития дара. Классификация по силе и возможностям существовала только с восемнадцати лет, а до тех пор педагоги и инспектора оперировали именно степенью развития в динамике.

– Свенсон – сирота, – заметил куратор класса. – Обладает неким вариантом якоря, воздействуя на который, можно добиться впечатляющих результатов, четвёртый лист.

– Очень интересно, – согласился с ним представитель правительства, разглядывая предложенный текст. – Значит, угроза насилия в отношении девушки скачком подняла потенциал в четыре раза? Очень редкий эффект. А что в отношении этой… как её там…

– Вонсон, сэр, – подсказал куратор. – Судя по поведению, никто о ней слишком долго, в случае чего, плакать не будет.

– Значит, переводим их на Остров, – решение было принято.

Казалось, в разговоре наставников прозвучала скрытая угроза, но скрытой она как раз не была. Одарённые этого мира экспериментировали со временем, легко принося в жертву тех, у кого не было семьи или за кого карательные меры не грозили. Правительство одарённых было тайным, пряталось даже от своих и преследовало какие-то очень странные, на первый взгляд, цели.

Впрочем, именно о целях Мирового Совета Одарённых было известно немного, ибо в среде называвших себя магами царила атмосфера жёсткого подчинения приказам начальствующих. Так было, по мнению членов сообщества магов, всегда. Причиной этому служил девиз «Всё для выживания» – то есть страх. Конечно же, на самом деле, так было не всегда, но власть развращает даже самых лучших.

Поэтому решение по Свенсону и Вонсон было принято. Они должны были стать очередными подопытными в эксперименте, унёсшим уже с полсотни жизней, но одарённые продолжали ставить опыт за опытом, надеясь, что однажды один из них окажется в отдалённых временах, где сможет сделать… А вот что именно должен сделать одарённый, заброшенный к истокам времён, и было самой большой тайной. Впрочем, даже куратор класса догадывался о цели: одарённые должны возвыситься над «стадом» неодарённых.

Во все времена находились те, кто желал возвышения одних людей над другими, потому сама идея новой не была, а по мнению принимающих решения, двоих никому не нужных подростков жалко отнюдь не было. Жалость, по мнению большинства одарённых, в принципе была им несвойственна.

***

– Продемонстрируйте преобразование, позволяющее выяснить текущее время, – сухой голос экзаменатора пробирал Лиру до печёнок, липкий страх провала заставлял ёжиться и сбивал сосредоточенность. – Перечислите факторы, влияющие на результат.

Лёгкое пожатие руки Виктора вдруг придало девушке уверенности, заставив страх отступить. Несмело улыбнувшись, она благодарно кивнула ему, что экзаменующим прибором было проигнорировано. Лира вдохнула побольше воздуха и принялась отвечать на поставленный вопрос:

– Преобразование производится двумя руками, – уверенно заговорила она. – При этом левая рука является стабилизатором, а правая складывается в жест Экара, вот таким образом.

Результат её действий заалел крупными цифрами прямо в воздухе.

– Как и каждое преобразование, использующее силы одарённого, оно зависит от внутренних ресурсов, – продолжила девушка. – Кроме того, результат этого преобразования меняется в зависимости от часового пояса.

– Ещё что-то хотите добавить? – донесся до неё полный равнодушия ровный голос из чёрной коробки прибора, созданного одарёнными. Иногда эти приборы ещё называли древним словом «артефакт».

– Никакие преобразования невозможны в безмагических зонах, – заученно откликнулась совсем забывшая о необходимости добавлять это примечание Лира.

– Отлично, – констатировал экзаменующий прибор. – Перейдём к следующему вопросу… Свенсон, какое преобразование служит для физического обращения одного предмета в другой?

– Таких преобразований не существует, – покачал головой юноша, не один час просидевший в библиотеке школы. Очень ему хотелось создать что-то особенное ко дню рождения Лиры, но не вышло.

– Очень хорошо, – отреагировал равнодушный голос.

Экзамен по сути преобразований шёл не первый час, но почему-то именно в этих двоих экзаменующий прибор вцепился, как голодный пёс в кость. И Лиру, и Виктора допрашивали, гоняя по всему курсу не только средней, но и промежуточной школы, что могло бы навести на размышления, но именно задумываться им обоим и не давали. Из класса, где проходил экзамен, оба буквально выползли, держась друг за друга. Но на этом день не закончился.

– Свенсон и Вонсон, зайдите ко мне, пожалуйста, – попросил куратор их выпускного класса, заставив молодых людей переглянуться.

– Конечно, сэр, – кивнула Лира, мечтая о том, чтобы посидеть у воды и расслабиться после этого марафона, в который вылился экзамен. Но возражать куратору она не стала, ибо провоцировать учителей в последние дни было чревато.

Молодые люди прошли за хорошо знакомым за столько лет наставником в его кабинет, также знакомый до последней картины, которыми были увешаны стены. Предложив присесть, куратор внимательно посмотрел на своих учеников, которым вскоре предстояло путешествие в неизвестность, хоть и без их ведома. Никто, разумеется, подопытных не спрашивал, готовы ли они к такому путешествию. Люди вообще не спрашивают тех, на ком ставят опыты.

– Поздравляю вас, молодые люди, – улыбнулся куратор, доставая два конверта и протягивая их Лире и Виктору. – Вы набрали достаточное количество баллов для перевода в старшую школу «Аллиуагана», куда вы отправитесь через две недели. С вашими родителями и опекунами вопрос согласован.

– Хорошо, – кивнула Лира, обрадовавшись тому, что не придётся проводить каникулы с родителями.

– На остров вы попадёте кораблём, – продолжил мужчина, совершенно не собираясь предупреждать учеников о том, что этот путь может стать для них последним. – Надеюсь, вы не посрамите чести нашей школы.

– Благодарим вас, – одновременно произнесли Лира и Виктор.

Куратор поспешил отпустить молодых людей, переходя к другим делам. Направляясь к выходу из школы, Лира испытывала чувство огромного облегчения, а вот юноша напряжённо думал – что-то ему в поведении хорошо знакомого учителя не понравилось.

– Давай в парке посидим? – предложил парень, решив подумать над ситуацией позже.

– Давай, – улыбнулась девушка, которая с каждым днём становилась ему всё ближе.

Им было по шестнадцать, оставалось потерпеть лишь два года до совершеннолетия, когда, как Лира верила, всё плохое закончится, и родители больше не будут иметь власти над нею. Кроме того, в целях сохранения тайны старшие школы магического направления всегда располагались на островах, поэтому были интернатами, что девушку радовало до невозможности.

Виктору, в свою очередь, нравилась сама идея не возвращаться к мадам, а в условиях интерната это было ещё и технически невозможно. Поэтому школы для одарённых не настаивали на отъезде учеников на каникулы, и все четыре года можно было жить там, не выезжая. А потом он будет уже совершеннолетним и сможет строить жизнь по своему разумению. Оставалось потерпеть совсем немного – всего две недели.

– Так не хочется домой возвращаться, – неожиданно призналась Лира, усевшись на лавочку. В этой части парка людей почти не было, поэтому девушка расслаблялась, отдыхая.

– Тебя что, бьют? – с тревогой спросил Виктор, понимая тем не менее, что даже если бьют, ничего с этим не сделаешь.

– Лучше бы били, – тяжело вздохнула Лира. – Хоть не так больно было бы.

– Не спрашивать? – понимающе спросил юноша и, увидев жест согласия, просто приобнял девушку.

– Как-то тепло становится, когда ты обнимаешь, – призналась она, пытаясь проанализировать свои ощущения.

– Вот и хорошо, – скупо улыбнулся Виктор. Он улыбался так, как будто ему это действие абсолютно непривычно, отчего улыбка получилась кривоватой.

Посидев ещё некоторое время, отдохнувшая девушка нехотя поднялась на ноги. Нужно было идти домой и как-то пережить эти две недели. В то, что её выпустят из дому, Лира не верила – наверняка родители захотят поизгаляться впрок перед её отъездом. Сложными были у неё отношения с родителями, ох, сложными.

Проводив подругу, Виктор двинулся к своему обиталищу, ибо это место называть «домом» ему не хотелось. Школа была для юноши больше домом, чем то место, где он жил. Мечтая о возможности однажды обрести свой собственный дом, да хотя бы комнатушку, но свою территорию, Виктор зашёл в городскую библиотеку, благо ему было по дороге. Домой он шёл пешком, стараясь растянуть этот путь максимально.

Глава третья

Две недели прошли. Это, пожалуй, всё, что мог сказать по этому поводу Виктор, а Лира плакала всю дорогу до Бристоля. Девушка была настолько счастлива от того, что четыре года сможет не видеть родителей, что у неё не было слов. Виктор же решил: после выпуска поговорит по-мужски с отцом девушки, становившейся ему всё ближе. Как ни странно, но двоим молодым людям предоставили билеты первого класса в скоростном поезде, поэтому кроме них в купе никого не было. Правда, на корабле их ждала каюта третьего класса – в самом трюме, без иллюминаторов, однако для них это не было проблемой.

Лира считала, что одного факта отъезда подальше – из Англии и от родителей – хватает, чтобы чувствовать себя счастливой. Виктор только вздыхал – что-то ему не нравилось. Но юноше в жизни везло во многом, поэтому он надеялся на лучшее.

С вокзала в порт молодые люди отправились на трамвае. Уютно устроившись у окна, Лира и Витя глазели на достопримечательности старинного портового города и молчали. Юноша всё размышлял на тему своего не самого лучшего предчувствия, девушка же просто наслаждалась покоем. Две прошедшие недели были не самыми простыми в её жизни, она действительно считала, что лучше бы её били.

Лира смотрела в окно, но будто и не видела ничего, переживая произошедшее за две недели. Родители фактически выставили ей счёт за все средства, потраченные на неё, начиная с рождения. Правда, когда она пригрозила полицией, постарались свести дело к шутке, но девушка очень хорошо поняла одно – нечего ей дома делать. Совсем нечего. О том, что на родителей могли как-то воздействовать, она, разумеется, не думала, просто не зная о такой возможности.

– Где наш корабль, как ты думаешь? – поинтересовалась Лира, чувствуя себя неуверенно среди толп людей и огромных механизмов, но Виктор, казалось, обо всём уже подумал, потянув её куда-то в сторону.

– Чего тут думать, написано же, – он указал на переливающуюся светом надпись на стене. Указатель чётко объяснял, где им искать свое судно.

– Ой, а я и не заметила, – смущенно улыбнулась девушка, идя за отобравшим её чемодан Виктором.

– Интересный лайнер… – задумчиво произнес юноша, когда они подошли к посадочному трапу.

Корабль на лайнер не походил совершенно, скорей, он был похож на что-то военное – и по окраске, и по внешнему виду. Но это был точно он – на борту сверкала на солнце надпись: «Королева». Это же название фигурировало в их билетах, поэтому, переглянувшись, молодые люди направились к подтянутому молодому человеку, который обнаружился у трапа.

– На «Королеву»? – поинтересовался он. – Билеты?

– Пожалуйста, – протянула листы тонкого пластика Лира, немного робея. Мужчина внимательно осмотрел обоих и кивнул.

– Прошу следовать за мной, – произнёс он, начиная подъём по трапу. За ним двинулись и молодые люди, с удивлением переглянувшись.

И наверху судно совсем не напоминало пассажирское, но Виктор никогда на кораблях не плавал, поэтому просто пожал плечами в ответ на удивлённый взгляд Лиры. Странностей, конечно же, было достаточно, но, возможно, это из-за того, что они одарённые?

– Во время всего пути вы будете питаться в столовой на вашем этаже, – произнес всё тот же мужчина. В интонациях его голоса не было никаких эмоций, а выглядел он вполне обыкновенно – серый костюм, неприметное лицо, совершенно не бросающееся в глаза, хотя на тот момент ни Лира, ни Виктор не придали этому значения.

– А когда нам можно… поесть? – поинтересовалась девушка, спускаясь в недра корабля вслед за сопровождающим.

– На двери вашей каюты висит расписание, – ответил он. – Опаздывать не советую. Вы можете гулять по галерее, схема выхода на неё также находится в вашей каюте.

К этому моменты они спустились, казалось, в самый низ – ещё немного, и будет днище. Повернув направо, сопровождающий молодых людей мужчина открыл дверь небольшой каюты, жестом пригласив обоих внутрь, после чего попрощался и ушёл. Лира, улыбаясь, сразу же улеглась на койку, даже не подумав о том, что девушку и юношу поселили в одну каюту, а вот Виктора терзали смутные предчувствия.

– Странно это, – произнёс он. – И поселение, и сам корабль… Одарённые, неодарённые, но корабль больше напоминает военный…

– Ну, мы всё равно ничего сделать не можем, поэтому нечего и мучиться, – улыбнулась ему Лира. – Можно, я на верхней буду спать? Всю жизнь мечтала!

– Да пожалуйста, – пожал плечами Виктор, ему было всё равно, где спать. – У нас через полчаса обед.

– Ура! – обрадовалась уже проголодавшаяся девушка. – Давай питаться!

Столовая оказалась небольшим помещением – квадратным, со стороной метра четыре, в которой обнаружился длинный стол и окошко раздачи, открывшееся ровно в указанное время. На обед подавали жаркое с картофелем и овощной салат, но был даже десерт – желе в металлических креманках. Лира очень любила желе, поэтому сразу же заулыбалась, к тому же Виктор сразу же отдал свой десерт девушке, немало её смутив.

– Ну что ты… – проговорила она. – Тебе же тоже хочется.

– Ты важнее, – ответил он, смутив Лиру ещё больше.

– Спасибо… – прошептала она.

Обед оказался, по мнению молодых людей, очень вкусным, что не могло не радовать. Плыть им было чуть больше недели, поэтому вкусная еда – это был праздник. В каюте очень кстати обнаружился телевизор, а вот выхода в Глобалнет не было, что немного огорчало. С другой стороны, у Лиры с собой были книги, да и гулять им разрешили, чем молодые люди занялись сразу же после обеда.

Лестница, по которой Лира и Витя спустились на свой этаж с палубы, оказалась закрытой, а план в каюте показывал совсем другой путь. Хмыкнувший юноша двинулся туда, куда указывал план. Здесь был даже лифт, воспользовавшись которым, Лира и Виктор оказались в чём-то, похожем на обзорную башню, вот только обзор был лишь назад и очень ограниченно – по сторонам. Сам корабль отсюда увидеть было нельзя, а вот город и порт – сколько угодно.

– Ну, кто знает, может, так принято, – пожала плечами Лира, а порт начал медленно отдаляться, хотя движения корабля совершенно не ощущалось.

– Постоим ещё немного? – предложил Виктор, борясь со странным чувством, родившимся внутри. Более всего его ощущения напоминали тоску, как будто он расставался с чем-то очень важным.

– Ладно, – улыбнулась ему девушка, глядя на всё удаляющийся город. Хотелось надеяться только на самое хорошее, поэтому она не спешила делать выводы.

***

– Мясо на борту, – доложил встречавший молодых людей мужчина. – Ведёт себя хорошо, ни о чём не подозревает.

– Очень хорошо, – кивнул ему высокий – под два метра – офицер в полевой форме, странно смотревшейся на корабле.

Но осуждать его было некому, потому что капитан и команда военного корабля, задействованного для экспериментов, никаких вопросов не задавали – просто не могли. Одарённые давно уже освоили довольно сложную технологию контроля сознания неодарённых, правда, требовавшую значительных ресурсов, а потому к массовому применению негодную.

– Мостик – исследователю, – проговорил тот же офицер в забранный решёткой микрофон корабельного интеркома. – Можете начинать подготовку.

– Шестнадцать часов, – донеслось оттуда, на что военный кивнул, хотя его собеседник видеть его не мог.

– Мясо усыплять не будем, – сообщил военный, – начнём эксперимент непосредственно перед приёмом пищи – меньше мыть потом будет.

– Слушаюсь, – кивнул незамеченный ранее мужчина в белом халате. – Имеет смысл, а то размажет по стенам, как позапрошлый эксперимент…

Мужчины в форме и без неё совершенно не думали о том, что говорят о подростках, почти детях. Для них двое в трюме являлись просто объектами, важными, но, тем не менее, деталями эксперимента, и не более того. Одарённые далеко не из всех стран участвовали в этом эксперименте. Да, знали многие, но вот участвовать не могли по разным, в том числе моральным причинам. Но они знали. И молчали.

Впрочем, экспериментаторам до этого дела не было, они просто работали, ведь перед ними стояли великие цели. Так же, как и много лет назад, некие люди считали, что цель оправдывает средства. Они готовили магические приборы-артефакты, немагические приборы, корабль окутывался облаком тумана для маскировки. До начала эксперимента, который мог стоить жизни двоим подросткам, согласия на опыты над собой не дававшим, оставалось меньше суток.

В каюте тех, кого экспериментаторы называли просто «мясом», разумеется, стояли камеры. Неприметный молодой человек наблюдал за жизнью двоих подростков, оценивая их реакции и поведение. Его интересовало, что произойдёт в случае, если ничтожно малый шанс станет реальностью, и эти двое попадут в далёкие времена. Смогут ли они что-либо сделать, или же решат отомстить всем? Решение надо было принимать сейчас, потом, после начала эксперимента будет просто поздно. Поэтому мужчина оценивал не только тело переодевавшейся девушки, но и то, как она это делала, пытаясь просчитать её реакции. Хотя и тело, надо сказать, было очень неплохо развито.

Юноша же производил впечатление индифферентного фаталиста, что, по мнению психолога, тоже было неплохо – не запаникует, попав в непривычные для себя условия. Глядя на тело юноши, мужчина поймал себя на каких-то нотках сочувствия к «мясу», подумав о том, что нужно будет опекунам устроить весёлые дни, просто чтобы прикрыть исчезновение сразу двоих детей.

Родители девушки подписали согласие, даже не читая его, им было достаточно названия школы. Опекунов юноши никто не спрашивал. Всё это было отражено в документах. Всё это наводило на не самые простые мысли, хотя «мясо», которое никто не будет искать, было идеальным материалом. Впрочем, первой эта пара не была, но пока ни один эксперимент успехом не увенчался.

– Выход на режим основной установки в течение трёх часов, – произнёс голос в интеркоме. – Направление импульса – в сторону Европы.

– Лучше в сторону восточной, – отозвался высокий офицер в полевой форме. – Их не жалко, в случае чего.

– Принято, – лаконично подтвердил получение приказа кто-то, спрятанный глубоко в чреве корабля. – Допустимое рассеяние установлено, начальная точка – круг типа Д.

– Избавьте меня от подробностей, – попросил военный, прикрывая глаза.

Мысль была, по мнению психолога, хорошей, до начала эксперимента стоило поспать, никуда «мясо» не денется. «Как вернёмся – надо будет в бордель сходить», – подумал неприметный мужчина, разглядывая прелести принимавшей душ девушки. Взгляд останавливался на нескромных местах, а томление в паховой области сбивало с мысли. «Точно надо будет, – понял психолог. – Говорят, мадам Жозефине новеньких привезли…»

Смежив веки, мужчина погрузился в дрёму, а тем временем Лира и Виктор, не подозревая об уготованной им участи, поужинали и укладывались спать. Завтрак был, по расписанию, в восемь утра, поэтому время выспаться было. Только вот засыпалось Виктору очень плохо – мучили неясные предчувствия.

Основная установка вышла в режим накопления в пять утра, до начала эксперимента оставалось совсем немного времени, поэтому разбуженные коротким рёвом сирены офицеры спешно приводили себя в порядок, умывались и принимались за завтрак, принесённый матросом прямо в боевую рубку. Мужчины перешучивались, поглощая пищу, строили планы по поводу того, чем займутся, придя в порт, при этом совершенно не думая о том, чем они на самом деле занимались.

За час до начала прозвенели звонки по всему кораблю, кроме, разумеется, трюма. Развернулись антенны специальной конструкции, наводя помехи даже для спутников неодарённых, забегали матросы по кораблю, становясь на свои места по тревожному расписанию. Вскоре, начался отсчёт.

***

– Все поняли, что сделали одарённые в этом мире? – поинтересовался наставник юных демиургов.

– В отличие от уничтоженного мира, они строят свой техномагический ритуал с выбросом не на себя, а куда-то на восток, – сделала вывод Алира, задумчиво почесав кончик острого уха. – Но это же не сработает!

– Не сработает, – кивнул учитель. – Впрочем, у мальчика есть везение, доставшееся ему в качестве компенсации за тяжёлое детство.

– Равновесие, так? – поинтересовался Витя, рассматривая тёзку в проекции. – Да, тогда понятно, почему всё случилось именно так, а не иначе.

– А мне? – поинтересовалась Светка, прижавшись к мужу.

– Ну, вот смотри, они настроили воронку с выбросом, видишь? – Витька показал распределение энергий. – Добавь вот в эту точку удачу, и…

– Пе-ре-нос… – по слогам произнесла демиург, этот урок хорошо запомнившая. Нечто подобное произошло в её с Витей снах, хоть и без настолько злого умысла. – Только отдача же будет?

***

По команде «ноль», военный нажал кнопку начала эксперимента, а его коллега-психолог наблюдал за объектами, как раз вышедшими в коридор и двигавшимися к столовой. Поле, генерируемое «основной установкой», резко выросло в тысячи раз, да так, что его напряжённость отдалась дрожью в телах экспериментаторов.

Казалось, ничего не получилось, но вдруг произошло что-то совершенно непонятное – подопытные исчезли, что успел заметить психолог, только вот рассказать об этом он уже никому не смог. Ярчайшая вспышка ослепила его, а затем вал огня превратил в прах. На месте корабля поднимался в небо дымный гриб, а порождённая ядерным взрывом волна уже бежала к ближайшим берегам. Само судно, как и все, кто на нём находился, обратились в невесомый пепел.

Глава четвёртая

Поднявшись утром, отлично выспавшийся Виктор быстро переоделся, тяжело вздохнув по поводу своей одежды. Она была старой и сильно поношенной, что радовать, разумеется, не могло. Но юноша знал, что в школе выдадут новую одежду, сменив на школьную форму всё – от трусов до пальто, поэтому слишком уж сильно не переживал.

Пощекотав торчащую из-под одеяла обнажённую пятку подруги, Виктор добился сонного ойканья, но девушка не проснулась. Тогда юноша погладил её по голове, и вот тогда глаза девушки удивлённо раскрылись.

– Вставать пора, – улыбнулся Виктор. – На завтрак опоздаем.

– Ой, я сейчас! – воскликнула Лира, спрыгивая вниз, но не отпуская одеяло.

Юноша понятливо отвернулся, позволяя девушке быстро переодеться.

– Ну вот, я готова! – сообщила она через пять минут.

– Быстро одеваешься, – похвалил Виктор, поворачиваясь к ней. На Лире было надето лёгкое летнее платье цвета морской волны, которое удивительно ей шло.

– Практика… – тяжело вздохнула девушка, направляясь в сторону двери. – Ну что, идём?

Виктор кивнул, раскрывая дверь, и двое подростков шагнули в коридор. Они успели сделать всего десяток шагов, когда в коридоре погас свет, а потом молодых людей сдавило колышущееся людское море. Они явно находились в поезде, в каком-то тёмном вагоне – ощущалось движение и характерный стук колес. Поезд явно останавливался – скрипели тормоза. Люди волновались, кто-то кричал, кто-то плакал. Они были напиханы в какой-то странный вагон так, что, казалось, невозможно двинуться. Лиру объяла паника, но закричать она не успела – поезд с визгом остановился. Виктор просто не понимал, что происходит, пытаясь защитить девушку от болезненных толчков со всех сторон.

Со скрежетом открылись двери, теперь девушка понимала, что это двери. Темнота вагона наполнилась лающими звуками – это были голоса. Лира увидела людское море, кого-то в чёрном, кого-то в полосатом, громко лаяли собаки. Девушка совершенно не понимала, что происходит, но напиравшие сзади люди заставляли делать шаги вперёд, чтобы просто не упасть. Рядом находился и Виктор, также подхваченный людским потоком.

– Alle raus!² – послышались крики, видимо понятые людьми вокруг. От двоих молодых людей ничего не зависело – их просто вынесло наружу толпой.

Внезапно стало как-то очень тихо и… страшно. Все крики стихли, люди переговаривались шепотом, но Лира ничего предпринять не успела – её повлекли в сторону от поезда, выглядящего каким-то очень старинным. Более всего этот состав походил на товарный, виденный девушкой как-то на станции. И в этот момент какой-то мальчишка побежал вдоль поезда. Он был совсем юным – лет четырнадцати, может, чуть больше.

– Halt!³ – послышался крик. Кричал какой-то мужчина в чёрном, он держал в руках явно оружие. Униформа на этом мужчине что-то напоминала Лире, но от стресса она не могла вспомнить, что именно.

Мальчишка не только не остановился, он постарался бежать быстрее, и тогда девушка впервые в жизни увидела, как убивают. Дробно простучала очередь, бросив этого почти ребёнка вперёд, на камни железнодорожной насыпи. Увидев падающее тело, Лира завизжала, а Виктор поначалу застыл в ступоре, рванувшись затем к мальчишке, но был остановлен хлёстким ударом в лицо. Схватившись за лоб руками, юноша почувствовал жидкость, стекающую по пальцам, догадавшись, что это кровь. Едва удержавшись на ногах, Виктор слепо куда-то двинулся, думая, что ничего не видит.

Его толкнули и что-то сказали. Убрав руку от лица, юноша осознал, что видит достаточно хорошо, только вот девушка куда-то делась. Людей выстраивали в две колонны – женщин в одну, мужчин в другую. На миг мелькнула аккуратно причёсанная головка Лиры, хотя Виктор не знал – не показалось ли ему. Но равнодушные люди в чёрной, что-то очень сильно напоминавшей одежде, не давали остановиться – они заставляли встать в строй, а если кто-то сразу не подчинялся, то с абсолютно равнодушными лицами начинали жестоко бить его длинными ремнями или чем-то похожим.

Виктор ничего не понимал, но от него этого и не требовалось. Сначала женщин разделили на две неравные колонны, и он снова увидел Лиру. Явно растерянную девушку направили в сторону ворот, вместе с ещё несколькими девушками и женщинами. Когда Лира потеряно оглянулась, то немедленно получила удар чем-то похожим на ремень, буквально прыгнув при этом вперёд. Виктор уже хотел рвануться, но другие мужчины удержали его, молча покачав головой. Видимо, здесь нельзя было сопротивляться…

Наконец, их колонна двинулась вперёд. Какой-то мордатый мужчина в форме, похожей, кажется, на немецкую, осмотрел Виктора, ощупав его руки, потом поднял бровь и кивнул, направив юношу куда-то налево. Что делать дальше, Виктор не знал, но ему объяснили люди в полосатой одежде, в основном знаками – надо идти туда, куда ушла Лира. И Виктор пошёл. Юноша пытался вспомнить, откуда ему знакома эта чёрная форма, но не мог, историю он забыл сразу же, как сдал экзамен.

***

Что-то хлестко ударило визжащую Лиру по спине, заставив замолчать и пробежать несколько шагов туда, где уже стояла очередь. Виктора она из виду потеряла, а что происходит – совершенно не понимала. Какая-то женщина схватила девушку за руку, что-то пытаясь объяснить ей, но мисс Вонсон совершенно не разбирала обращённых к ней слов, хотелось плакать, убежать, и чтобы всё это было сном, но двинувшиеся вперёд мужчины в чёрном быстро собрали всех в колонну, подкрепляя свои команды очень болезненными ударами.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Цикл «Гимназисты»

Вернуться

2

Все вон (нем)

Вернуться

3

Стой! (нем)

Вернуться