Илья Шустров
Земли Звезды: 30 лет вне времени

От автора

Земли Звезды – это самая первая моя книга. Я написал её в четырнадцать лет и, хотя редактировать и дополнять пришлось многое, но частичка того четырнадцатилетнего мальчика, который верит в невероятное и хочет отразить в своих книгах огромный мир который его окружает, сохранилась в нынешнем тексте и глядит на читателя сквозь строки своими невинными и радостными глазами. Может быть, первая книга действительно не несёт в себе никакого глубокого смысла и в целом может показаться странной, или даже глупой, но это, пожалуй, самое личное моё произведение и уж точно самое продуманное.

Большое спасибо всем, кто поддерживал меня в дни создания этой истории – всем моим родственникам и друзьям. Отдельную благодарность я хочу выразить человеку, памяти которого я и посвящаю Земли Звезды. Огромное спасибо Николаю Владимировичу Мамуне, выдающемуся астроному, лектору Большого Московского Планетария и самому тактичному человеку из всех, что я когда-либо знал.

Огромное спасибо за пишущую машинку, на которой родилось это произведение. Огромное спасибо за все те знания, что Вы мне подарили. Огромное спасибо за всё. Жаль, что Вы так и не увидели эту книгу.

памяти Н.В. Мамуны

Пролог

Я сидел на краю какой-то земляной насыпи над обрывом у морского берега и наблюдал за закатом. Надо было переварить случившееся. Что же произошло с нами всеми? Что заставило Его поступить так… бесчеловечно? И что заставило нас ответить едва ли не большей бесчеловечностью? Сзади подошёл Женя. Он сел рядом со мной.

– Что будем делать?– спросил он.

– Видимо, жить,– ответил я.

Он помолчал, а потом прошептал:

– Мне страшно. Почему всё… так?– по его щеке скатилась слеза. Я обнял его:

– Всё хорошо, не плачь. Всё уже хорошо. Он не тронет никого из нас. Он никого не тронет…

– Федя, как мы могли? Что мы наделали?

– Не надо. Мы не могли поступить иначе,– мягко сказал я.

Женя разрыдался. Я смотрел на закат с обрыва. Подо мной было море.

– Завтра будет новый день,– шепнул я, стараясь не показать Жене, что я и сам в отчаянии.

– Я… Я хочу к маме. Как думаешь, как она там? Скучает?

– Глупый, она даже не поймёт, что мы пропали.

Он постепенно успокаивался. Я ласково шепнул:

– Пошли. Нам надо найти место для ночлега.

– Федя, а нам тут долго надо будет оставаться?

– Долго, Женя. Очень долго.

Он снова всхлипнул. Я встал и изрёк внезапно, даже для самого себя:

– Мир – это череда изображений, сменяющихся с частотой биения сердца.

В нашей ситуации было уместно философствовать. Для этого было много поводов и удобных моментов. Впереди была наша первая ночь вне родного времени.

Глава 1

Я видел чудовищ, я видел страданья, я видел садиста с отвратительными пыточными орудиями, который медленно резал мою плоть и улыбался.

Сон закончился. Алексей лежал в комнате с белым потолком, белыми стенами с потрескавшейся краской и когда-то стерильно чистым, а ныне смятым и нестиранным бельём на жёсткой кровати. Хотя, кроватью это сложно назвать. Скорее кушетка. Определённо, кушетка.

Полустерильное помещение с кушеткой. Лёша вздохнул и снова закрыл глаза. В его голове возникли очевидные вопросы: почему он не помнит, как оказался в больнице, и, насколько срочно нужно было туда ложиться, раз пришлось выбрать такую больницу? Сосредоточившись, парень попытался понять, что он вообще помнит. Воспоминания сохранились лишь частично.

Лёша пошёл по стандартной схеме. Год сейчас какой? Две тысячи семнадцатый. Хорошо. Дальше. Имя-фамилия. Алексей Загревский. Тоже пойдёт. Дальше. Двадцать один год. Учится где? А действительно, где? А, правильно, на заочном отделении в РУДН. Филология со специальностью «журналистика». Живёт один. Значит, где-то работает. Да, точно. Фрилансовые заказы на бирже копирайтинга плюс должность постоянного корреспондента в бульварной газетёнке с мистическим уклоном. Жить можно.

Тут Загревский внезапно вспомнил про газету. Винтерман… точно, главный редактор. Вениамин Иванович Винтерман. Хороший такой дядька. Лёша никогда не видел его за пределами кабинета, где Вениамин Иванович занимал собой практически всё пространство за столом. Впервые увидев его, парень вспомнил игрушки неваляшки из детства. За соседним столом сидел первый и единственный заместитель редактора – Саша. Просто Саша. Помимо замредактора, Саша был также макетчиком, пиар-менеджером, эйчаром, креативным директором и художником обложек. А если в номере не хватало материала, что случалось довольно часто, Саша писал статьи.

Когда Саша узнал о том, что хотя бы какая-то часть его работы перейдёт другому человеку, он на радостях всучил Загревскому сборник рассказов Андрея Ускакаева. И Лёша, обрадованный тем, что его приняли практически без собеседования, в тот же вечер начал читать. Ну вот, это была ошибка. На первой встрече с Алексеем Винтерман задумчиво гладил щетинистую шею, переходящую в подбородок, и почёсывал свои жидкие кудри, бормоча:

– Талант… талант у тебя. Уникальный стиль. Прекрасно! Пре-кра-сно! Начнёшь у нас, а там уже… ой…

Дальше началась работа. Потихоньку Загревский стал основным автором издания. Под разными именами, само собой, он порой писал статей на целый выпуск. Но в какой-то момент, тот самый уникальный стиль Лёши, который так впечатлил Винтермана, начал меняться. Вениамин Иванович поначалу серьёзно недоумевал, что послужило тому причиной, пока не увидел у Загревского тот самый томик Ускакаева. Рассказов десять Винтерман ещё терпел. Но когда Алексей купил ещё один сборник, Вениамин Иванович срочно вызвал парня к себе.

– Пойми, Лёша,– вещал Винтерман,– я выбрал тебя из-за того, что увидел зарождение твоего собственного стиля, который, если бы ты его отшлифовал, стал главной фишкой нашего издания! А ты копируешь Ускакаева! Избавься от него! Или я избавлюсь от Саши,– сидящий неподалёку Саша вздрогнул.– Нашей газете нужны новые тайны, а не старая дребедень!

Вениамин Иванович не уставал повторять о великолепной репутации своего издания и о том, что их признавали лучшей конспирологической газетой. Разницы, конечно, не было никакой, теории заговора об иллюминатах и масонах, вместе со свидетельствами пенсионеров о встречах с йети и русалками везде были одинаково бредовыми. Поэтому Загревский решил разнообразить поток шизофренических статей некоторыми нововведениями. К примеру, подбил Винтермана сменить логотип с обложки, добавить гороскопы, которые каждую неделю с удовольствием строчил Саша, а также ввёл несколько новых рубрик.

Лучшей своей выдумкой Загревский считал рубрику «Городок», которая давала ему практически полную свободу действий. Командировка в случайный уездный город, где Алексей доставал местных жителей дурацкими вопросами, делал фотографии, которые потом успешно редактировал, заканчивалась тем, что, проведя ночь в захолустье, Лёша уезжал в Москву, и проводил остаток командировки отдыхая у себя дома.

Буквально вчера Винтерман, которому пришлось терпеть уже пятую книгу Ускакаева, снарядил Загревского в очередную командировку, намекнув, что если опись этого путешествия будет такой же трудночитаемой, то парня, скорее всего, уволят, несмотря на его уникальный стиль.

Лёша – натура романтическая и неунывающая, был рад путёвке в «Земли Звезды», ближайшее Подмосковье к западу от столицы. Июль был в разгаре, но, несмотря на это, на первом этаже дома, который Загревский снял, было весьма холодно. Забавно, ведь Лёша не мог вспомнить, как заселился, но помнил, как лёг спать. Поставив обогреватель на максимум, парень залез под неожиданно теплое одеяло и сделал неудачную попытку заснуть.

А вот что было дальше? Этого Алексей не помнил. Зато прямо сейчас он начал вглядываться в тёмный угол палаты, где на кресле лежала кипа одежды, при внимательном рассмотрении оказавшаяся спящей женщиной. Дама устроилась таким образом, что признать в ней живое существо было непросто. Она спала.

Парень кашлянул. Дама вздрогнула:

– Твою ж мать, зачем так пугать-то?!

Потянувшись, она поднялась с кресла. Увидев незнакомку в полный рост, Лёша прикинул, что девушке может быть от двадцати пяти до тридцати лет. Судя по халату, это была медсестра. Хотя, таких странных медсестёр Загревский не видел в своей жизни никогда. Врачиха вызывала у него стойкий дискомфорт, нарастающий с каждой секундой. Парень не мог понять, на чём основано это чувство, поглощающее его изнутри – чувство безразмерной тревоги, как будто сейчас произойдёт нечто ужасное. На халате была нашивка с именем: Евгения Сталина. Рыжие вьющиеся волосы ложились на плечи, на которые было накинуто врачебное одеяние, заканчивающееся чуть выше колен. Евгения улыбнулась, и тревога Алексея немного рассеялась:

– Здравствуй, горластый. Хорошо себя чувствуешь?

– Да вроде неплохо,– Загревский недоверчиво взглянул на Сталину.– А что со мной случилось?

Медсестра тут же посерьёзнела:

– Нам пришлось удалить тебе печень,– мрачно сказала она, однако, через секунду уже засмеялась.– Да шучу я! Ты совсем ничего не помнишь что ли?

Лёша помотал головой. Евгения на секунду поджала губы и скрежетнула зубами, а затем вздохнула.

– Обморок у тебя был. И истощение. Нашли твоё тело, ползущим из леса. И было это,– Женя посмотрела на часы,– минут сорок назад.

– Так,– Загревский задумался.– Я вроде бы хорошо себя чувствую. Могу идти?

– У врача своего спроси,– девушка пожала плечами, выглянула в коридор и громко позвала:

– Андрюша!

Раздались торопливые шаги, и резкий голос раздражённо сказал:

– Не называй меня так!

В палату быстрым шагом зашёл высокий мужчина, примерно возраста Евгении. Он показался Лёше уставшим и озабоченным чем-то далёким от нашего мира. Светловолосый, с дружелюбной улыбкой и пронизывающими тебя насквозь глазами. Радужная оболочка слегка отливала красным. Линзы что ли? Рукава белого халата были подогнуты, давая возможность увидеть край необычной татуировки – узор из красных линий. К груди была пришпилена карточка с именем – Андрей Соколов. Соколов улыбнулся:

– Ну наконец-то! Главная звезда сегодняшнего дня пришла в себя.

– Да он не помнит ничего,– неестественно засмеялась Женя, буравя доктора своими карими глазами.

– А, кажется понимаю,– медленно произнёс Андрей.– Ну это ничего. Кратковременная амнезия возможна. Придёшь в себя, мы за тобой поухаживаем пару дней – а там может и вспомнишь, что случилось.

Однако, Лёшу такая перспектива не прельщала. Он думал только о том, как бы свалить отсюда поскорее.

– А я могу доехать до дома и там пройти обследование в своей районной поликлинике, а?– осторожно спросил парень.

Соколов перестал улыбаться.

– При всём желании, я не могу тебя отпустить в данный момент. За тобой необходимо понаблюдать какое-то время, хотя бы сутки. Иначе, случись чего, ответственность буду нести именно я.

– Я ведь могу подписать бумагу о том, что не имею никаких претензий?– не сдавался Загревский.

– Андрей, отпусти его,– внезапно подала голос Сталина.

Лёша и Андрей посмотрели на девушку, которая ни на секунду не отрывала взгляда от Соколова. Доктор скривил губы, но кивнул, после нескольких секунд размышления.

– Хорошо. Можешь идти. Конечно, я…

– Точно-точно!– перебила Женя.– Мы можем без проблем отпустить тебя на все четыре стороны. Как будешь добираться домой, кстати?

– Маршрутку дождусь, доеду до станции, сяду на поезд и уеду в Москву,– Загревский почувствовал в вопросе какой-то подвох.

– Сегодня уже не ходят маршрутки,– улыбнулся Соколов, казалось, понявший к чему ведёт его коллега.

– Ну значит пешком дойду.

– Двенадцать километров?– усмехнулась Сталина.– Дружище, ты даже дороги не знаешь, заблудишься как пить дать.

– Значит, такси закажу,– раздражённо бросил Лёша, думая о том, что потребует с Винтермана на пару тысяч больше обычного за расходники.

– К нам сюда такси не ходят,– осклабился Андрей.

– А меня может кто-то подвезти?– с угасающей надеждой в голосе уточнил Загревский.

– Не может,– хором ответили врачи и заулыбались раза в три шире.

И почему они так хотят, чтобы парень остался в Землях Звезды? Чем это может быть чревато? Вся эта канитель сильно не нравилась Лёше и он уж точно не собирался оставаться в больнице ни на секунду. Встав с кушетки и натянув на себя ботинки, Загревский хотел было удалиться восвояси, как вдруг Сталина хлопнула себя по лбу:

– Как я могла забыть! Где же ты жить будешь?

– Как где?– не понял парень.– В доме, который снял на неделю.

– А,– Соколов прикрыл глаза.– Ключи-то на месте?

Лёша обомлел, а затем начал обыскивать все свои карманы. После нескольких минут поисков, юноша в ужасе посмотрел на безумную парочку.

– Вы украли их!

– Так, ну ты уже перебарщиваешь,– обиженно заявила рыжая, откинув со лба назойливую прядку волос.– Если ты потерял их где-то, то сейчас явно не время для поисков. Потом свои вещи заберёшь. А переночевать можешь…– она сделала вид, что задумалась.– Есть один дом свободный. Давай я тебя провожу.

У Загревского задёргался глаз, но иного выхода он не видел. Мысленно послав всех в этой комнате куда подальше, парень распахнул дверь из палаты, вышел в коридор и тут же чуть не столкнулся лицом к лицу со странным человеком в очках на вздёрнутом носике и клетчатой рубашке. В руках у него была книга со странным символом на обложке. Человек оглядел Алексея и, подняв брови, направился дальше по коридору, постоянно оглядываясь на парня.

– Мы идём, или как?– Женя похлопала Лёшу по плечу и направилась в противоположную от странного человека сторону.

Когда они вдвоём вышли из больницы и пошли по улице, Лёша обратил внимание, на то, что люди странно на него смотрят, а некоторые в ужасе шарахаются. Стараясь не думать об этом, парень вдохнул свежего воздуха и прищурил глаза, наслаждаясь закатным солнцем. И тут же резко открыл их. Кое-что не сходится. Что Алексей делал весь день? Он ведь помнил только, как ложился спать. Была ночь. А сейчас уже вечер следующего… ведь следующего же дня?

***

Соколов спрятал лицо в руки и вздохнул. Дверь открылась:

– Ну и кто это был?

– Кто? Ты о чём вообще?

– Тот парень, который от тебя вышел. Я его раньше не видел.

– Потому что его здесь не было.

– Сам-то понимаешь?

– Нет, не понимаю.

– И как он сюда попал?

– Да я понятия не имею! Мне тоже это всё не нравится.

– Он уже знает про…

– Нет. Мы с Женей решили ему не говорить. Наплели какую-то чушь, чтобы он пока не уехал.

– Он поверил?

– Не думаю. Но, всё лучше, чем сказать как есть.

– Это всё не просто так. Он может быть опасен?

– Помилуй, я его видел один раз в жизни! Надеюсь, при следующей встрече узнаю больше о нём.

– Вот прекрасная мысль! Меня потом сразу же уведомишь.

И он вышел. Андрей Соколов просидел несколько минут, глядя в одну точку, а затем, сняв халат, чертыхнулся и покинул свой кабинет.

Глава 2.

Дом, в котором Алексею предстояло переночевать, был довольно просторным и уютным. В доме, ключи от которого так внезапно канули в лету, никого не было. Загревский не поленился сходить и проверить. Хотя бы телефон был на месте. Правда, время и дата почему-то сбились, а сигнала связи не было от слова совсем.

С одной стороны, ничего ценного парень не брал с собой в Земли Звезды и мог уже завтра спокойно уезжать и написать статейку про врачей маньяков. Не так важен материал, как впечатления от поездки. А вот впечатлений Загревский уже накопил предостаточно. Но, с другой стороны, уезжать почему-то не хотелось. Отдохнув в просторном доме, Лёша решил прогуляться. Последние лучи солнца нежно прикасались к природе и людям, плетущимся в сторону местного бара, в то время как Алексей направлялся к единственному на все четыре посёлка магазину, находившемуся как раз напротив четвёртой улицы, на которой парню и выделили дом.

Зелёное строение внутри было гораздо просторнее, чем казалось снаружи. У прилавка стоял худой юноша лет шестнадцати. Он был одет в голубую рубашку с короткими рукавами, из-под которой виднелась футболка с надписью « Ангелы мои уходят в ночь…», а серые шорты открывали абсолютно безволосые ноги. Парень беседовал с продавщицей, красивой девушкой с добрым лицом и каштановыми волосами. На вид ей было примерно тридцать. Они весело смеялись, но тут девушка увидела Загревского.

– Даня, не забывай, я всё ещё на работе!

– Хорошо-хорошо. Но сегодня в девять тридцать в «Анселе», не забудь!

– В девять зайди за мной. Ладно?

– Конечно!– парень улыбнулся и вышел из магазина, стараясь не смотреть в сторону Загревского.

Лёша положил на прилавок банку колы и задумался:

– А вот те кексики сколько стоят?– он указал на милые кексы в прозрачном пакете. Он любил покупать сласти вразвес.

Продавщица подняла одну бровь, но сказала:

– Сто двадцать рублей за килограмм.

– А они лёгкие?

– Хватит прикалываться, ты же знаешь, что я денег не беру,– девушка улыбнулась и посмотрела парню в глаза. Присмотревшись, она настороженно спросила.– Что-то я раньше тебя тут не видела. Мальчик, ты откуда?– продавщица попыталась улыбнуться и выпалила.– Меня Марина зовут.

– Лёша,– мрачно поздоровался парень.– Я в Землях Звезды буквально второй день, но уже веселья недели на три заимел.

– Что-то серьёзное?– дрогнувшим голосом спросила Марина.

– Да так, в больницу попал. Ну, отпустили меня довольно быстро, как видишь. Правда, я потерял ключи от дома, где остановился, не помню, как провёл сегодняшний день и не имею никакой возможности уехать. А так, всё замечательно. Ещё бы напиться где-нибудь сегодня – было бы просто чудесно.

– А у нас здесь как раз бар есть,– Марина выглядела ещё более напуганной, чем все остальные. Она кое-как выдавила из себя улыбку.– Можем сходить когда у меня смена закончится, если хочешь.

– Хочу,– пожал плечами Алексей.

– Дивно, тогда можешь подождать здесь, всё равно ты не знаешь, где находится «Ансель», а мне уже совсем скоро закрываться,– она помедлила.– Так, ты тут только два дня?

– Да. А что не так?

Марина явно о чём-то умалчивала. Как и Соколов. Как и Сталина. Как и все.

– Да нет, всё так,– она принялась разбирать прилавок, избегая зрительного контакта.

Следующие сорок минут Загревский провёл в беседе с Мариной. Посетителей в магазине не было. Беседа была вполне посредственной, никто не хотел говорить ничего серьёзного. Вернее, Марина уходила от любой попытки Лёши расспросить её о Землях Звезды.

В девять вечера в магазин зашёл друг продавщицы, который успел переодеться в синюю толстовку и другую белую майку с надписью «Лета не будет завтра». Шорты остались те же.

– Даня, познакомься, это Алексей. Он недавно сюда попал. Ещё не освоился,– девушка сделала акцент на слова «не освоился».

Парень поначалу нахмурился, а потом ахнул и натянуто улыбнулся Алексею.

– Ну, добро пожаловать в Земли Звезды!– его глаза забегали, остановились на Марине, а затем расширились так, что чуть не вылетели из орбит.– Мы втроём в бар идём?!

– Да, будет весело, наверное,– обречённо сказал Загревский.

***

Бар Ансель располагался рядом с третьей улицей Коммунара в тени круга деревьев. Внутри было просторно, несмотря на численность народа. Марина и Даня ушли поближе к сцене, на которой восседал щетинистый мужчина с гитарой, а Лёша стал искать свободный стул. Такой оказался в единственном числе, в самом углу, где за столом уже кто-то сидел, скрытый тенью, с бокалом игристого. Парень подошёл и спросил:

– Я присяду?– человек наклонился, и Алексей узнал его. Это был Соколов. Он откинул со лба белобрысые волосы и улыбнулся. По-доброму, искренне. Красноватые глаза пытливо изучали парня.

– Садись, конечно. Как ты? Осваиваешься?

– Ну, вроде того. Правда…– Загревский замолчал.

– Правда «что»?

– Правда, вы все о чём-то умалчиваете,– прямо заявил Лёша.

– Может быть, все тебя боятся?– Андрей прищурился.

– Я не настолько страшный.

– Но люди боятся всего нового.

– Что значит нового?

– У нас уже тридцать лет здесь не было никаких… приезжих.

– А ты тридцать лет за всем этим следил, да?– скептически усмехнулся Лёша, глядя на Соколова, которому на вид было не многим более двадцати девяти.

– Можно и так сказать. Давай выпьем,– врач пододвинул к Загревскому стакан с водой и поднял свой бокал с шампанским.– Позволь поздравить тебя с тем, что ты теперь живешь в Землях Звезды. Добро пожаловать!

– Второй раз за день мне так говорят. Только я здесь ненадолго, вы все этого, судя по всему, не понимаете.

– А кто первый поздравил?

– Даня, друг Марины.

– Крылов что ли? Ты о нём?

– Ну, маленький такой.

Андрей ухмыльнулся:

– Понятно. Бог с ним с Крыловым. Давай теперь вернёмся к твоему вопросу. Я могу долго морозить тебя с тем, что здесь происходит, а могу сразу сказать правду, которой ты не поверишь.

– Удивляй.

– Ты умудрился попасть во временную петлю,– Соколов отпил шампанского, пока официантка ставила перед ним греческий салат.

– Чего?– по лицу Алексея расползалась нервная улыбка. Парень чётко понял – здесь все сошли с ума.

– Земли Звезды тридцать лет как находятся во временной петле.

– Вам что, молодой человек?– официантке, казалось, было всё равно.

– А ты тоже мне хочешь сказать, что у вас тут,– Лёша покрутил пальцем в воздухе,– времяворот?

– Конечно,– пожала плечами девушка.– Сегодня, завтра и вчера – восемнадцатое июля две тысячи четырнадцатого года. Заказывать что будете?

Парень в ответ расхохотался:

– Ну это, конечно, вы, ребята, придумали!

Соколов с жалостью посмотрел на Загревского и сказал официантке:

– Ему текилу, каждый раз как допьёт – повторяй. Морское ассорти на закуску. У тебя же нет аллергии? Нет? Замечательно. И мне принеси, пожалуйста, штрудель с шариком шоколадного на десерт.

– Понятно,– девушка чиркнула у себя в блокноте и собралась было уходить, как вдруг Андрей дёрнул её за рукав.

– А тот вон выпивоха не сильно тебе надоел?– врач указал на лежащего на барной стойке мужчину с неухоженной бородой.

– Сильно,– хмыкнула официантка.– Здесь закрою, всё равно не проснётся до завтра.

– Замечательно,– осклабился Соколов.

– Ну а на самом деле что у вас здесь происходит? В чём дело?– нетерпеливо спросил Лёша.

Соколов вздохнул и встал из-за стола.

– Не веришь в петлю? Ну ничего. Сейчас поверишь.

Мужчина направился к барной стойке и остановился возле того самого неопрятного пьяницы. Посмотрев на Загревского, Соколов усмехнулся и, взяв пропойцу за волосы на затылке, поднял его голову, выудил откуда-то скальпель и быстрым движением перерезал ему горло. От уха до уха.

Глава 3

В Анселе наступила тишина. Та, которую зовут гробовой. Загревского прошиб холодный пот. Только что на его глазах убили человека. Прямо сейчас кровь, бьющая плотной струёй из шеи несчастного, заливала барную стойку на глазах у десятков людей. Журналист, пошатываясь,встал. Господи, может этот ненормальный сейчас набросится на кого-то ещё?! Может…

– Может сам попробуешь?

Лёша вскрикнул. Андрей протягивал скальпель парню.

– Ты только что…

– Да какая разница?– отмахнулся Соколов.– Он завтра воскреснет. Ещё раз я тебе повторяю. Временная петля!

Загревский пару раз моргнул и огляделся. Люди вокруг недовольно шикали:

– Хватит мешать! Сейчас петь будут!

– Присядь-ка,– Андрей усадил парня, надавив на его плечо рукой.– Теперь ты мне веришь?

– Я…

– Когда ты встретишь этого пьянчугу завтра живым и здоровым, точно поверишь.

Алексея продолжало трясти. Либо все люди, находящиеся здесь, сошли с ума, либо то, что сказал Соколов – это правда. Между тем, музыкант тронул струны гитары и начал петь:

– В мартовский вечер угрюмый…

Этого просто не может быть.

– Когда все снега растают….

Мозг Алексея отказывался это воспринимать.

– Я позабуду о вьюге…

Парень всегда в глубине души мечтал, что столкнётся с чем-то подобным с чем- то подобным, но не таким же образом…

– И стану грустить по маю.

Андрей подпевал и улыбался, как ни в чём не бывало. Только что он перевернул другому человеку мир, а теперь с удовольствием слушает любимые песни. Музыкант был слегка пьян, что придавало песне ещё больше меланхоличности. Когда-то Загревский слышал эту композицию, но никогда не вслушивался. Да и сейчас было не время, он понимал, что сойдёт с ума, если не разъяснит всю ситуацию:

– Ты шутишь. Пожалуйста, скажи, что ты пошутил!– руки Лёши начали дрожать, когда Соколов помотал головой.– Но это же невозможно!

– Невозможно убить человека так, чтобы всем было всё равно на это. А я это сделал. Значит, петля тоже возможна.

– Ну это же… невозможно!– Загревский предпринял последнюю попытку отрицания.

– Можешь проверить это сам,– Андрей вздохнул.– Отруби себе палец. Можешь вообще с собой покончить. Возродишься уже завтра. Правда, неизвестно где именно. Я не проверял. Хотя, можно спросить у тех, кто… о, моя любимая часть!

– Но кое-что неизменно и вечно,

Будет всегда, я знаю…

В январскую зимнюю стужу…

Я буду грустить по маю…

– Прекрасно,– Соколов был похож на ребёнка, которому купили мороженое. Он засмеялся,– Улыбнись, Лёша! Так, понятно всё с тобой. О чём я там говорил? Да, есть у нас один старичок, всю жизнь писавший непризнанные романы. Ну, вот этот дедуля – самый несчастный человек здесь. Он узнал о том, что болен чем-то неизлечимым ещё в две тысячи тринадцатом. Он обречен на бесконечную агонию. Но это лишь одно из звеньев цепи.

Ты только представь: женщины, забеременевшие в конце две тысячи тринадцатого, ходят с животами уже тридцать лет. Здесь примерно восемьсот жителей, и каждый хочет выбраться из петли. Хотя, сейчас-то может уже и подзабили. А первые пять лет был полный хаос и анархия. Начали маршами и митингами и закончили массовой истерией. Погибло человек двести. Прикинь, как они удивились, когда возродились на следующий же день? А в нашей библиотеке… так. Ты же не знаешь, где библиотека. В Восходе-16, если что. Тут вообще, много всего интересного есть. Бар, больницу ты уже видел. Про библиотеку знаешь теперь. Ещё можешь посетить пруд с очень красивыми видами. Да и в целом, могу устроить тебе экскурсию по этим местам как-нибудь. Ты только… о, моя любимая песня!

– Лета не будет завтра,– музыкант успел пропустить стаканчик-другой пива между песнями,– завтра начнётся зима.

– Справляться с этим ты будешь сама,– казалось, в Анселе не было человека счастливее, чем Соколов.

В голове у Алексея была только одна мысль: он во временной петле без шансов выбраться. И людей это почти не волнует, за десятки лет они привыкли. Андрей с блаженной улыбкой кричал:

– Верь мне, я буду прежним! Верь, я уйду внезапно!– наконец, переведя дух, он продолжил.– В целом, не советую тебе сильно тревожиться из-за сложившейся ситуации. Можешь кончать с собой, пока не надоест, но однажды ты поймёшь, что надо просто смириться. А пока выпей.

Загревский увидел, что перед ним уже какое-то время стоит стакан со спиртным. Залпом осушив его, Лёша тут же отдал пустую тару официантке, которая через несколько секунд уже принесла новую порцию.

Андрей усмехался, поедая штрудель. Тем временем, музыкант допел какую-то депрессивную балладу о молоке и уступил место короткостриженой девушке, с широкой улыбкой и добрыми глазами.

–Не то, что у Соколова. От его взгляда чувствуешь себя открытым насквозь сундуком, где лежат сокровища твоей души,– подумал Загревский.

– Светлана Кандагарова,– представил девушку Андрей.– На редкость талантливая.

Кандагарова уже начала перебирать струны гитары. Почему-то Алексей вспомнил, что это аккорд ля минор.

– Мой дом стоял один в долине

Однажды утром, чуть солнце встало,

Я вышел из дома, ломая иней

На полуживых и замёрзших травах.

Голос Светланы завораживал. Лёша подумал, что добавил бы эту песню к себе в плейлист. Прямо сейчас, закрыв глаза, девушка проговаривала, казалось, самые личные и интимные вещи:

– Я шёл домой по холмам,

Я видел чьи-то следы.

В пруду далёком туман

Возник из тёмной воды…

Андрей увидел восхищение Загревского перед Светланой и вздохнул:

– Мне как-то Глеб ближе. А к этой песне стихи, кстати, написал сын Светы. Георгий что ли… Ну да ладно.

– А?– Лёша встрепенулся и вылил в себя ещё один стакан.– Это какой-то кошмар.

– Не какой-то, а кошмар наяву,– заметил Соколов.

– Так,– Загревский схватил официантку за руку.– Водку. Стакан.

– Стакан?– она приподняла бровь.– Хотя ладно, всё равно похмелья не будет.

– Да, вот это кстати большой плюс,– Андрей засмеялся.– Ты правильно всё делаешь, пей сколько влезет. До полуночи не так чтобы уж прям много времени осталось.

–Ну вот и теперь подошла пора заканчивать наш небольшой концерт,– улыбнулась Светлана Кандагарова, пока её выпивший коллега взбирался на сцену.– И как всегда…

– О, смотри-ка!– глаза Соколова заблестели.– Вот это наша старая традиция. Немного дурацкая, но всё же… объясняет название этой местности.

– Ну, поехали,– у Глеба слегка заплетался язык.– Слова вы знаете.

Лёша как раз осушил залпом стакан водки, который ему принесли, и вот тут произошло самое жуткое событие из всех, что случались с Загревским за всю его жизнь. Люди в баре будто бы слились воедино. Казалось, в Анселе находится лишь Алексей и масса. Масса закрыла каждый свой глаз и принялась плавно покачиваться, пока музыканты наигрывали на гитарах красивую мелодию, которая почему-то вселяла в Алексея ужас. Юноше даже на секунду показалось, что помимо двух гитар в пространстве разливаются звуки какого-то иного инструмента. Наконец, они запели:

Земли Звезды во тьме ночи, Вне света дневных фонарей. На небе зажгутся звёзды И станут кушать людей.

Песня из тёмного леса, Шорох невидимых листьев. Пусть тебе снятся созвездья. Пусть тебе небо приснится.

Плотоядные хищные звезды Ориона на небе вышагивай – Всё равно всё напрасно и поздно: Засветился из леса Mendakium…

Alt to kamu tahu sobre essa estrela Mendacium…

Последнее слово прозвучало жутко до невозможности. Лёша не мог больше этого выносить. Он выбежал из бара, чувствуя, что протрезвел, а Андрей ухмыльнулся ему вслед.

В ту ночь парень долго не спал. Вздрагивал от каждого шороха. Он пробовал считать овец, до ста и назад, а потом просто включил телевизор и начал смотреть то, что шло по первому же попавшемуся каналу – был включен шестой. Это подействовало. Засыпая, Загревский вдруг подумал о том, что обязательно выберется отсюда. Ночью Лёша видел странный сон, а в нём – человека с чёрными губами.

Глава 4

Наутро у парня жутко болела голова. В магазине должны были продаваться лекарства, не идти же к Соколову с такой мелочью. Помимо Марины в минимаркете не оказалось никого.

– Ужасно выглядишь,– улыбнулась продавщица, поспешно отводя взгляд.– Много выпил вчера?

– А ты бы не набухалась, если бы узнала про то, что попала во временную петлю?– проворчал Загревский.– Аспирин есть?

– А, так ты уже знаешь! Ну тогда это не похмелье, не беспокойся. Но аспирин всё равно прими,– Марина с облегчением вздохнула, как будто бы её куда больше волновало не то, что временная петля сковывает её жизнь и, мягко скажем, усложняет её, а то, как это объяснить Алексею.

– Знаю ещё как. Почему ты мне не рассказала? Тебе нормально вообще жить тут?

– Не рассказала, потому что не каждый день приходится объяснять нормальным людям всю эту ахинею. А ты бы рассказал прям с ходу? Ну вот!– Она достала из-под прилавка коробку таблеток.– Я уже как-то свыклась. Поначалу хотелось сбежать от этого всего, а теперь я просто жду, когда тот, кто создал петлю, уничтожит её.

– А почему ты думаешь, что петлю кто-то создал?

Девушка рассмеялась:

– Ну, просто так временные завороты не создаются, тебе не кажется? Кто-то обязательно должен спровоцировать такую ситуацию. А кто кстати взял на себя ответственность ошарашить тебя?

– Соколов. Врач из больницы.

– А, ну мог бы не уточнять.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.