# Осколки льда

Екатерина Шумаева

Все детство Тимур и Кира провели вместе: у них один день рождения на двоих, их матери – лучшие подружки, а квартиры находятся на одной лестничной площадке. Даже в спортивные секции ходили в один Ледовый дворец, где каждый старался быть лучшим: Кира – в фигурном катании, а Тимур – в хоккее. В конце концов, они настолько надоели друг другу, что совсем перестали общаться. Но в выпускном классе случается непредвиденное…

© Шумаева Е. П., 2024

© MMAK1OTO, иллюстрации, 2024

© Оформление ООО «Издательская Группа «Азбука-Аттикус», 2024

Machaon®

* * *


> Посвящается всем юным спортсменам и спортсменкам! Никогда не сдавайтесь, потому что в вас верят и у вас обязательно все получится.


## Осень

### Глава 1

Кира

Сижу и смотрю трансляцию игры «Волков», хоккейного клуба, в котором играет мой одноклассник Тимур. И я бы не стала тратить на это время, если бы не мама.

Дело в том, что моя мама и мама Тимура – лучшие подруги. Они познакомились в роддоме в день, когда мы с Тимуром родились. И с тех пор не разлей вода. За семнадцать лет дружбы они приобрели квартиры в одном доме и на одном этаже, отдали нас в спорт, по очереди отвозя на тренировки и забирая с них, записали нас в одну группу в садике, а потом и в один класс. В начальной школе мы с Тимуром сидели за одной партой, даже вспоминать об этом страшно. Каждый праздник, будь то Новый год, дни рождения родителей или Восьмое марта, мы отмечаем вместе.

Все бы ничего, но мы с Тимуром не общаемся. Совсем. Ни я, ни он не хотим даже здороваться, потому что все детство мы провели вместе. Гуляли, играли, отдыхали везде вместе. Наши родители рассчитывали, что мы станем лучшими друзьями, но не срослось. Я и Тимур надоели друг другу. И теперь меня воротит только от одного его вида.

Я, наверное, единственная девушка в школе, кто не интересуется ни хоккеем, ни хоккеистами. Все мои одноклассницы и подруги ходят на каждую местную игру. Но сегодня игра на выезде, первая в сезоне. Поэтому мама и тетя Лара сидят у меня в комнате и смотрят трансляцию.

Мне же совершенно неинтересно, но я делаю вид, будто по-настоящему болею за команду Тимура. Не хочу обижать тетю Ларису, потому что она, в отличие от своего сына, классная.

– Забил, ура! – ликует мама.

Я улыбаюсь, словно тоже рада, ведь Тим забил гол. Интересно, в хоккее это тоже называется гол? Хотя не так важно.


Весь день в школе обсуждают вчерашнюю победу «Волков» и их сегодняшнее возвращение домой. Девочки собираются встретить команду у автобуса, поэтому моя подруга Аня, как обычно, позвала меня. А я снова отказалась. Я делаю это каждый раз, но Анюта не теряет надежды, словно что-то может измениться. Хотя это не так.

– Ты такая скучная! – разочарованно вздыхает подруга, доставая учебники из рюкзака.

– Я не фанат хоккея, серьезно. Да и спорта в общем.

Со спортом у меня не сложилось, поэтому даже не хочется о нем думать. Я подавляю в себе бурю эмоций, которые вновь разрастаются в моей душе. Сжимаю кулаки, держа руки под партой, сильнее и сильнее, пока ногти не впиваются в ладони. Никакого спорта в моей жизни, никакого льда. Никогда. Я обещала себе. И сейчас мне трудно смотреть на ледовую арену, неважно, играют ли там в хоккей, занимаются ли фигуристы или просто катаются дети. Никакого льда, это мое решение, и оно не изменится. Я не хочу иметь ничего общего с ледовой ареной. И с Тимуром.

– Как хочешь… – расстроенный голос Ани вырывает меня из раздумий. Я же не первый раз отказываюсь, пора уже привыкнуть. – Настаивать не буду. Значит, ты после школы сразу домой?

– Сразу домой, – эхом произношу я и расслабляю кулаки.

Когда-то я была в команде фигуристок, а теперь одиночница, лишенная льда. Во всех смыслах.

Остаток дня проходит как обычно. Дима и Максим ждут меня на крыльце школы – нам по пути. У нас очень дружный класс, и мы много времени проводим вместе вне школы. Ходим в кино, гуляем, посещаем театры (но это больше по инициативе учителя) и даже домой часто идем группой.

С нами не ходит только Тим. Он всегда спешит на тренировки и проводит там большую часть дня, а еще он постоянно в разъездах, на сериях игр. Тетя Лара всегда сильно скучает по нему.

– Мне кажется, ты единственная в нашем классе, кто не пошел к Ледовому дворцу, – смеется Дима, рассматривая меня как восьмое чудо света.

– Потому что хоккей – это отстой. Футбол гораздо интереснее! – подхватывает Макс.

Я улыбаюсь. Каждый тянет одеяло на себя, и Макс не исключение. Он футболист, поэтому холодно относится и к «Волкам», и к хоккею. Зато о футболе может болтать часами. По дороге домой он постоянно рассказывает про игры. Иногда мне кажется, что я знаю о футболе даже больше, чем о фигурном катании.

Я прощаюсь с мальчиками и отправляюсь домой. Еще немного, и окажусь в своем дворе. У нас двадцатиэтажный дом, в котором всего два подъезда.

Нажимаю на кнопку лифта и понимаю, что он не работает. Снова. День сегодня отличный: я забыла две тетради и чуть не схлопотала из-за этого двойки. Теперь еще и лифт отключили. Я не говорила, что меня преследуют неудачи? Это всего лишь один из примеров.

Но домой попасть хочется, поэтому я поднимаюсь пешком на семнадцатый этаж. Спортивное прошлое дает мне фору в девять этажей. На девятом я решаю передохнуть. Наш лифт так часто ломается, впору ставить по скамейке на каждом этаже. Но я не сдаюсь. Скоро окажусь возле своей двери. Осталось восемь этажей. Больше половины пути пройдено, и остальное смогу. Это как с прыжками: сначала учишься делать одинарный тулуп, а потом переходишь к тройному.

На тринадцатом этаже начинает болеть нога, но осталось всего четыре, поэтому я стараюсь отвлечься от боли, к которой привыкла за последние два года, и поднимаюсь дальше. Еще два этажа. Я надеваю наушники, включаю любимую песню и делаю глубокий вдох. Еще немного. Совсем немного.

На экране телефона появляется фотография мамы, и я использую ее звонок для передышки.

– Привет, Кирюш! У нас с Ларой к тебе просьба. Ты дома? – начинает она разговор.

Теоретически дома, но до квартиры еще два этажа.

– Да, практически дома, мам, – отвечаю я.

– Отлично! Впусти к нам, пожалуйста, Тимура. Он забыл ключи от квартиры. Лара привезет их чуть позже, сейчас она занята. Он в курсе и уже ждет на площадке.

– Хорошо, – произношу я с плохо скрываемым раздражением.

Так уж и быть, я впущу Тимура, который забыл ключи, потому что в его голове нет ничего, кроме хоккея. В этом мы с ним похожи. Когда-то и я была такой же. Грезила олимпийской медалью и профессиональными тренировками. Это было так давно, словно в прошлой жизни. А сейчас моя обида и злость на саму себя дают мне возможность преодолеть еще два этажа, позабыв о боли. Подойдя к двери, я вижу Тимура. Он сидит, слушает музыку. Перед ним баул с экипировкой и небольшая спортивная сумка с вещами.

– Привет, – говорю я еле слышно, когда он замечает меня и снимает наушники. – Поздравляю с победой. Заходи.

Я открываю дверь и вхожу в квартиру, Тимур молча идет за мной.

Тимур

Какой же сложной была игра! Зато я сделал «хет-трик Горди Хоу». Забил гол – не люблю хвалиться, но я попал вратарю прямо между щитков. А еще отдал результативную передачу и даже подрался. Все это за одну игру! Правда, в следующий раз я не буду выбирать для драки парня, которому стоило бы быть тафгаем. Мне кажется, он специально налетел на меня, чтобы не пустить к воротам. Но я смог отдать пас, который наш кэп превратил в гол. Соперника это разозлило так, что он впечатал меня в борт, а потом, сбросив шлем и краги, полез в драку. Я тоже не промах – в пятак ему дал. Потом пришлось сидеть на скамье штрафников, но это того стоило. Правда, без травм не обошлось. Надеюсь, мама не смотрела этот матч. Не хочу выслушивать лекцию о том, что нельзя драться, даже если тебя провоцируют. Я не лезу первым, но если меня бьют, терпеть не стану.

Очень сильно болят ребра. Дышать тяжело, поэтому, садясь в автобус, я мечтаю скорее оказаться дома. Открываю свою страничку Вконтакте и вижу огромное количество комментариев под моим последним постом. Там мы с Олегом, защитником команды, после матча, еще в шлемах и на льду. Странички игроков «Волков» очень популярны, и наш тренер говорит, что нужно всегда общаться с подписчиками. Если мы станем звездами, наше прошлое сыграет большую роль в создании имиджа. Поэтому я ставлю «сердечко» на каждый комментарий, благодарю всех подписчиков за поздравления и посылаю смущенный смайлик на каждый комплимент. Закончив с этой обязанностью, я надеваю наушники, включаю музыку и смотрю в окно. Дорога длинная. Боль в ребрах не дает дышать полной грудью, и я задумываюсь, на своем ли я месте.

У меня никогда не было выбора. Нас с моей соседкой Кирой отдали в спорт по принципу «все равно куда, главное, чтобы тренировки были в одно время». Нашим мамам, а по совместительству лучшим подругам, было гораздо удобнее отвозить нас и забирать по очереди. Ледовый дворец оказался в пятистах метрах от нашего дома. Мне достался хоккей. И я не помню себя до него. Иногда мне кажется, что я родился с клюшкой в руках.

Год назад я подписал первый профессиональный контракт, и теперь мне платят за игру. Немного, но все же так приятно понимать, что я могу не просить деньги у родителей для похода в кино, например. Но оказалось, что тратить их мне некогда. В моем распоряжении только ночь. Утром школа, днем и вечером тренировки. Потом я быстро делаю уроки и ложусь спать. В выходные у меня есть свободное время, но я предпочитаю отсыпаться и видеться с друзьями. И куда в таком плотном расписании вставить другие хобби? Не сейчас, в следующей жизни, наверное. Если и там мои новые родители не решат все за меня.

Не сказать, что я вообще не люблю хоккей. Люблю. Мне нравится чувствовать вкус победы, поднимать над головой кубок, как в прошлом году. Люблю внимание людей и ощущение собственной важности. Но ежедневные тренировки меня утомляют. Так сильно, что иногда по утрам нет желания вставать с постели. Но я знаю, что без ежедневного труда не будет ничего: ни чемпионатов, ни побед, ни чувства уникальности. Поэтому я просто плыву по течению жизни. Илья Сергеевич, наш тренер, говорит, что я могу играть лучше, но совсем не стараюсь. Он прав. Я не стараюсь.

Вчера тренер спросил меня, хочу ли я продолжать играть после школы профессионально и связать свою жизнь с хоккеем.

Играть в НХЛ – да. Выиграть Кубок Стэнли – да. Но всю жизнь бегать с клюшкой – нет. Я не знаю, чего хочу, поэтому ответил, что еще не решил. А он сказал решать быстрее, потому что пришло время определяться. И если я намерен играть и пробиться куда-то, мне нужно больше работать.

Самое время понять, чего хочу на самом деле. Люблю ли я хоккей, или это просто привычка и я не знаю другой жизни.

Наконец автобус приезжает на место. Я ожидаю толпу болельщиков, а точнее болельщиц, но никого нет. Смотрю на часы – мы приехали на полтора часа раньше запланированного. Прекрасно, не придется улыбаться и быть приветливым.

– Стрелецкий, сначала ты идешь к врачу на осмотр, а только потом домой, – напоминает мне Илья Сергеевич.

Я киваю и направляюсь в медицинский кабинет.

Спортврач осматривает меня, выписывает обезболивающие и отпускает домой со словами, что окончательное решение будет принято после результатов рентгена. Я молча удаляюсь.

По пути домой набираю номер мамы, рассказываю про игру и драку. Про травму ничего не говорю, не хочу ее раньше времени волновать. Захожу в подъезд. Лифт снова не работает. На семнадцатый этаж с ушибом ребер. Что может быть круче!

Но и на этом сюрпризы не заканчиваются. Стоя возле двери, я понимаю, что забыл ключи. Прикидываю: сейчас половина второго, мама приедет только к шести. Мне придется провести у двери почти пять часов. Или съездить к ней на работу за ключами? Но тогда придется спускаться и подниматься снова, а от одной такой кардиотренировки мои легкие до сих пор пылают огнем и словно ударяются о больные ребра. Все равно нужно ей позвонить.

– Мам, я забыл ключи.

– Никуда не уходи. Я привезу их, как смогу, хорошо? – быстро ориентируется она.

Люблю маму именно за это. Она не читает нотации, как мой тренер, о том, что я только голову не забыл, а просто решает проблему. Я соглашаюсь и отключаюсь. Кидаю баул с экипировкой у двери, рядом ставлю сумку с вещами. Сажусь на пол и включаю плейлист. Но мне снова звонит мама.

– Милый, Кира вот-вот вернется домой. Мы с Ириной решили, что ты посидишь у них. У меня небольшие проблемы, я не могу вырваться. Пока что. Как освобожусь, сразу же привезу тебе ключи.

Я снова соглашаюсь и вздыхаю. Придется сидеть у Киры, с которой я не разговаривал нормально лет так с четырнадцати. Я, конечно, преувеличиваю, но наши мамы так хорошо дружат, а семьи так часто проводят время вместе, что она меня раздражает. Нет, Кира классная, добрая, красивая, общительная, учится намного лучше, чем я. Но ее слишком много в моей жизни. К тому же она тоже не жаждет общаться. Поэтому на общих праздниках наш диалог начинается и заканчивается на фразе: «Передай, пожалуйста, салат. Спасибо».

Сквозь тихую музыку, играющую в наушниках, я слышу шум в подъезде. Кто-то тоже поднимается пешком. Интересно, на какой этаж? Шаги затихают примерно на девятом этаже. Я надеюсь, что это Кира. Шаги опять слышны и теперь останавливаются вроде бы на тринадцатом. Кому-то стоит подтянуть физическую форму. Еще два этажа, и я слышу рингтон телефона. Голос Киры раздается в подъезде. Это все-таки она. Наконец-то.

– Привет, – произносит Кира, подходя ко мне чуть прихрамывая. – Поздравляю с победой. Заходи.

Кира не дожидается моего ответа, открывает дверь и входит в квартиру. Мы оба чувствуем себя неловко: мы так давно не разговаривали друг с другом в отсутствие наших родителей.

Кира сбрасывает рюкзак с плеч прямо в коридоре и оставляет обувь на полу, не убрав на полку. Ирина Сергеевна помешана на порядке, поэтому мне забавно наблюдать за тем, как соседка устраивает небольшой хаос в квартире, пока матери нет дома.

– Мой руки, сейчас будем есть, – говорит Кира и удаляется в свою комнату, закрывая за собой дверь.

Я иду в ванную, маршрут давно знаком. У Загорских такая же квартира, как и у нас: три комнаты и кухня. Спальня Киры, как и моя, находится рядом с входной дверью, что очень удобно. Я частенько летом незаметно сбегаю из дома, пока родители спят, чтобы проветриться и погулять с друзьями. Интересно, Кира тоже использует эту возможность?

После спальни Киры идет кухня и потом еще две комнаты напротив друг друга: спальня родителей и гостиная, в которой стоит телевизор, широкий диван и музыкальный центр.

У нас идентичны не только квартиры, но и обстановка в них. Наши гениальные мамы заказали дизайн-проект по расстановке мебели один на двоих и просто купили комплекты разных цветов. Но в комнату Киры я не заходил никогда. Как, впрочем, и она в мою.

Закончив мыть руки, я иду на кухню. По дороге отмечаю: чем отличаются наши квартиры, так это порядком. У нас в раковине может остаться грязная посуда, которую не помыли вечером, а у Ирины Сергеевны никогда. В нашей квартире обувь разбросана возле двери, а у Загорских нет. Ну, по крайней мере, когда дома мама Киры.

Кира заходит на кухню и открывает холодильник. На ней пижамные штаны и футболка с логотипом известного ситкома. Она любит «Друзей»? Кто бы мог подумать.

– Суп куриный? Плов? Лазанья? – спрашивает она явно у меня. Но мне так непривычно ее обращение, что я оглядываюсь и проверяю – действительно ли, кроме нас, в квартире никого нет.

– Все равно, – отвечаю я после слишком долгой паузы.

И да, этим тоже отличаются наши семьи: мы часто грешим доставкой еды. На праздники моя мама предпочитает заказать что-нибудь, а не готовить собственноручно. У Киры даже в обычный день меню из трех блюд.

– Значит, лазанья, – сухо произносит она. Накладывает в тарелки и ставит в микроволновку. – Прости, у нас нет ничего, что можно есть тебе.

– Мне сойдет и лазанья, – отмахиваюсь я.

Я часто забиваю на правильное питание: ем пиццу и бургеры, надеясь, что мой тренер не узнает об этом. А если и узнает, то что он мне сделает? Ничего. Поругает, посадит на скамейку запасных, покипятится и перестанет.

На этом наши темы для беседы иссякают. Мы молча пялимся на таймер микроволновки. Он слишком медленно приближается к нулю, а может, мне так только кажется. Потом молча едим, и так же в полной тишине Кира моет тарелки и убирает их в шкаф.

Я сижу в телефоне, листаю ленту, лишь бы не разговаривать. Уборка на кухне завершена, и Кира мнется, не зная, что сказать. Я же гость, она не может оставить меня на кухне одного и молча уйти заниматься своими делами.

– Спасибо за обед, очень вкусно. Может быть, мы посмотрим какой-нибудь фильм? – я первым нарушаю неловкое молчание.

Вижу удивление и одновременно облегчение в глазах Киры, даже замечаю, как зарождается улыбка на ее губах. Она наконец-то отвечает:

– Тогда пойдем ко мне в комнату.

Я плетусь за ней, напрочь забывая, что врач сказал мне выпить таблетки сразу после приема пищи. Заходим в ее комнату, и я невольно улыбаюсь.

– Что-то не так? – спрашивает Кира.

– Нет, просто у меня такие же обои. Серьезно! – отвечаю я.

– Не удивлена, – говорит она, вздыхая. – А знаешь, что самое смешное? Они до сих пор не догадались обменяться ключами на всякий случай. Но додуматься заказать дизайн-проект на двоих и просто поменять цвет мебели они смогли. – Кира улыбается в ответ.

Я часто замечал, как она смеется вместе с ребятами в школе. Видел ее победную улыбку, когда Кира стояла на пьедестале. Но она никогда не улыбалась мне. Эта же улыбка предназначалась именно для меня. Крутое ощущение. Не думал, что Снежная королева хоть раз в жизни улыбнется мне.

– Что смотрим? – спрашиваю я, падая на кровать, и морщусь от резкой боли, которая напоминает мне о предписаниях врача.

– Мне все равно, если честно. Выбирай сам.

– Только выпью таблетку, я забыл, – говорю я, направляясь в коридор. – Кухню найду сам.

Кира снова улыбается, уже второй раз за пять минут. Но теперь в ее улыбке появляется грусть.

Вернувшись в комнату, я снова отмечаю, что ее обстановка ничуть не отличается от моей спальни. Слева стоит большая кровать, напротив нее рабочий стол. Черт возьми, у нас даже шкафы одинаковые! Только разных цветов. Если у меня все серое, то у Киры бежевого цвета. Но в ее спальне царит легкий беспорядок, говорящий, что тут живет подросток. Хотя, когда мы приходим в гости к Загорским, у меня всегда возникает ощущение, что я в музее на выставке мебели или в магазине, потому что здесь все стоит на своих местах, нет ни соринки, ни пылинки, ни признаков жизни.

Я выбираю первую попавшуюся комедию и включаю ее. Единственное, что отличает наши комнаты, – это шкаф, в котором у Киры стоят книги, а у меня медали, кубки и грамоты. У нее же нигде нет ни одной награды. Интересно, где она их прячет?

Фильм заканчивается, и я замечаю, что Кира уснула. Я смотрю на нее и улыбаюсь. Решаю не шевелиться, чтобы не потревожить ее сон. Она выглядит очень мило, посапывая рядом со мной. Я осматриваю ее комнату снова и нахожу то, чего увидеть совсем не ожидал. Из-за стола выглядывает гриф гитары. Она играет? Почему я об этом не знаю? Надо попросить ее дать мне несколько уроков. Да я хочу научиться только потому, что Кира уже умеет! Странно, что моя мама не обмолвилась об этом ни словечком. Она всегда ставит Киру мне в пример. «Кира такая умница – хорошо учится!» И я начинаю усиленно делать домашнее задание, потому что моя гордость не позволяет мне быть хуже ее. Мы соревновались с самого детства, это касалось всего. Мне кажется, что наше соперничество началось еще с пеленок, когда у меня первого прорезался зуб, и продолжается по сей день. Понятия не имею, соперничает ли со мной Кира специально, или же просто так выходит. Но каждым своим успехом она задирает планку требований моих родителей все выше. На этот раз у меня также срабатывает спортивный азарт. Я понимаю, что не смогу спокойно жить дальше, если Кира умеет играть на гитаре, а я нет. Мне нужно не только научиться, но и обогнать ее, пересечь финиш первым. И тогда я решаю, что научусь играть во что бы то ни стало. Когда я сделаю это, сосредоточусь на хоккее целиком и полностью, как и хочет тренер.

Не знаю, сколько я лежу так, смотря то в телефон, то в темный экран ноутбука, но тут дверь в квартиру открывается.

– Дети, вы где? – кричит мама Киры. – Кира, ты опять разбросала вещи! – Я слышу сердитые нотки в голосе Ирины Сергеевны.

Кира резко открывает глаза и вскакивает с кровати.

– Я уснула? Черт! Почему ты меня не разбудил?

– Ты так очаровательно сопела, – смеюсь я.

– Кроссовки! – вскрикивает она, выбегает в коридор лохматая, заспанная и спотыкается на пороге. – Привет, мам! Я сейчас уберу!