Анна Цой
Сердце бога. Книга восьмая

Пролог

Клинок проник в первое сердце Алессы, вырвав из её груди хрип боли, который, однако, никто не услышал. Напавший на девушку Айдар – от того, что его мысли и руки были заняты ударом во второй разгоняющий кровь орган, а стоящий вплотную к дочери Аезелвалф – потому, что начал заваливаться на землю, сам соскальзывая с холодного длинного лезвия.

Лесси, будучи в своём маленьком теле, была права, слыша и думая о стуке отцовского сердца в груди – мужчина желал своего убийства, ведь оно было способно вернуть к жизни не столько его жену из колбы, сколько подарить практически невозможный вздох его ребенку.

Из-за этого там, на, казалось, раскрасневшемся от пролитой крови небе среди мерно и безразлично плывущих облаков успела воспарить лиловая метка Верховной висталки, просящая о помощи и одновременно говорящая сотне тысяч людей на всём Танатосе о том, что его ждет очередная необыкновенная история. Хорошая ли?

Второй удар пришёлся по едва ли отдающему себе отчет телу. Умертвляющая сталь выскользнула вместе с кровью, а после рванула со своим хозяином в портал. Прочь. Как можно дальше от места убийства двоих, хотя умереть должен был лишь один.

Мгновенный портал Феликсиниана рассёк воздух и пространство, искусно перенеся своего владельца ровно до бездыханного трупа. Однако, его волнение не было связано ни с чем, кроме одной единственной мысли: брачная метка на его запястье ослабла – он перестал ощущать её, как чувствовал всю прошлую ночь. Она умерла вместе с ней.

– Альфа? – шагнул из тени Тодор.

Князь подхватил истекающее кровью тело на руки, будто и не заметив за ледяной маской вмиг ставшего видимым для всех состояния.

– Что ты будешь делать? – не нашёл ответа у своего Альфы мужчина и обратился к кровному брату.

Вомбор, стоящий над безразлично глядящим в небо Варгом, неожиданно для всех кивнул, рывком взвалил себе на плечо мужчину и пробасил:

– Он оставил план действий, – с ходящими желваками на скулах, – мы готовились, – его голос сбился, – уже давно, – взгляд в небо на метку, – нужно дождаться вторую Альфу. Она отдаст приказ.

– Ариэллу? – переспросил Тодор.

– Почему ты так спокоен? – взглянул на него второй Бета.

Оба они перевели глаза на по ледяному застывшего Феликса, сжимающего в руках свою мёёртвую жену.

– Он… – неуверенно спросил старший из братьев, потянувшись к своему виску.

Это могло означать только «Сошёл с ума?».

– Идите в стаю, – хрипло ответил им Князь, после чего взмахнул рукой перед грудью Алессы, будто поймав что-то невидимое, а после перенёс их двоих порталом. Подвал Сахарного домика. Возникший от сигнала вторжения в его лабораторию Зигмунд Хакгард. Операционный стол. Азарт в глазах смотрящего Владыки, смешанный с отступающим волнами ужасом. Блеснувшее в свете мощного магического светлячка агератовое кольцо с безымянного пальца Алессы. Нож. Надрез.

Мёртвое сердце.

Глава 1

По телу прошла волна ужаса. Боль. Только она была со мной. Вязкая, тянущая и крикливая. Ассоциация с ней была именно такая – один её крик, и я мысленно кричу ей в ответ от очередной вспышки боли.

Ту-ук ту-ук.

Сердце стучало отрывисто. Неприятно и будто невпопад с… чем-то. Просто не попадало в какие-то рамки. Временные?

Ту-ук ту-ук.

– Расслабься, – голос Фила откуда-то напротив.

Но я не могу открыть глаза. От этого должно было стать ещё больнее. Я уверена.

– Контролируй дыхание, – всё ещё его слова, – веди счёт, аларин.

Какой к черту счёт?!

– Раз-два, – начинает он сам, – не сопротивляйся – будет больнее.

Ту-ук ту-ук!

Я зашипела от новой волны.

– Мне помочь тебе? Я могу подавить твои мысли, – совсем не угрожающе произнёс мужчина.

А что толку? Если…

– Не нужно, – разлепила сухие губы я.

Ту-у-ук! Т-ту-у-ук!

– Лесси, – суровое от тучки.

Боль нарастает!

– Раз-два, – голос приблизился, – ну же, аларин. Тебе нет смысла сопротивляться. Ты должна принять новый темп сердца.

Я выдохнула со стоном.

«Ту-ук» – вернулось к изначальному варианту биение. А после… Тук. Тук. Всё.

– Умница, – похвалил Князь, – боль утихла. Можешь открыть глаза.

Я не хотела. Более того, я боялась нового витка судороги. Я ждала её.

– Мы дома? – спросила у него.

Фил усмехнулся.

– Да, Лесси, – короткий ответ.

Без насмешливости, которая должна была последовать. Я чувствовала это.

– Тебя развеселил мой вопрос? – я сжала и разжала пальцы на правой руке.

Нужно было абстрагироваться от страха – только так его можно победить.

– Немного, – звук приближающихся шагов.

Смятение.

– Тебя что-то тревожит? – моя рука накрыла закрытые веки.

Он молчал около минуты. За это время я успела потереть глаза, с тяжестью их открыть и вглядеться в размытый моим зрением потолок.

– Я… беспокоился о тебе, – под его телом прогнулся матрас.

Я смогла повернуть голову в его сторону, чтобы встретиться с чёрным взглядом.

– Признаешься в своих чувствах так открыто? – зачем-то произнесла я.

Только после опомнилась, ведь он мог понять это как насмешку. Однако Фил лишь кивнул и ответил:

– Получается так, аларин, – сразу же отвернувшись, – тебе стоит остаться в постели на некоторое время.

Я потянулась. Никакой боли! Даже усталость отсутствовала! Именно поэтому я села под его недовольным взором, потянулась уже с этого ракурса и… зашипела. Рука сама собой прижалась к груди, где вновь началась эта прерывистая тягомотина с «Ту-ук».

– Лесси, ляг, – ледяным тоном, но не касаясь меня и пальцем, пророкотал Князь.

Интересно, по какой причине?

Я осталась скрюченно сидеть.

– Ты успел меня вылечить, но рана была сильной, да? – выдохнула под отступающую тяжесть, – поэтому так болит?

Взгляд у него сделался упрямым. Сердитым и тяжёлым, как луна.

– Почему ты молчишь? – нахмурилась я.

А после того, как ничего не изменилось, свесила сперва одну ногу, потом вторую, скривилась, поднялась, удерживаясь с помощью изножья кровати и прошла к гардеробной. Мне нужно было зеркало. Почему-то мне казалось, что оно расскажет мне обо всём.

Однако в нём отражалась обычная я: всё такая же бледная, тощая и высокомерная. Только в этот раз глаза казались напуганными, бледность болезненной, а всё тело едва стоящим без подрагиваний.

– Что не так? – я потянулась к груди платья, слыша позади шаги, – шрам?

Брови сошлись в одну. Не просто шрам – шов будто разрастался под моими стаскивающими ткань руками. Сперва вниз на десять сантиметров от ключиц, после в стороны практически до плеч, а после снова вниз посередине, чтобы завершиться стежками у живота.

– Прямой массаж сердца? – недоверчиво повернулась к мужу.

По его лицу прошла судорога.

– Там нечего было массажировать, – почти прошипел он.

Весь вид его вмиг показался мне усталым, тёмным и измученным. Не тень же упала на его лицо?

– А-а? – ещё раз взглянула на отражение я.

Мужчина направился обратно к креслу, в котором сидел изначально. Но это не помешало ему ответить:

– Тебе нужно было контролировать стук сердца несколько минут назад по той причине, что оно моё.

Я опешила, глядя ему в спину.

– Жопа! Ты очнулась? Нет, ну я уже так не могу! Сколько можно валяться! Ну почикали тебя мечиком, что теперь? – в спальню шагнул Гаспар, – помереть теперь что ли?

Вольтер старший сел, воззрился на меня своими чёрными-матовыми глазами и застыл мрачным изваянием. А я не отрывалась от него.

Он вставил в мою грудь своё сердце?!

Я боялась что-либо сказать. Да и что я вообще могла? Я даже не понимала, стоит мне боготворить его, злиться, ведь это принесет проблемы ему, или недоумевать от того, что ему удалось это сделать.

– Лесс, ты живая? – махнул перед моим лицом Гаспар.

Я мотнула головой. Нет. Не живая. Я, кажется, умерла, а после была оживлена тем, кто подарил мне свою жизнь.

– Ты умрёшь? – прошептала я, держась за дверной проем.

Князь растёкся в улыбке. После улыбнулся. А затем неожиданно расхохотался так громко и нервно, что по телу пробежался холодок.

Его хватило на несколько минут. И трудно было представить более ужасающее для этого время.

– Нет, аларин, – он откинул голову на спинку кресла и закрыл глаза, – разве я похож на того, кто пожертвовал бы собой?

В его глазах плясали бесята. Чёрные, пронизывающие и цепкие.

– Почему я тебе верю? – спросила тихо.

Он улыбнулся уголком губ.

– Потому что я не лгу, – краткие слова.

Контакт взглядов.

– Как же вы надоели, – буркнул элтан, – о! Лесс, а ты видела эту махину?

Он успел отойти к окну и встать там, скрестив руки на груди.

– Громадная, да? – он усмехнулся, тем самым раскрывая свою хитрость – он пытался выманить меня, – видела у кого-нибудь такую же?

Я решила отложить разговор на более позднее время, но сперва подошла к мужу, наклонилась и запечатлела на его щеке со шрамом краткий чмок.

– Я тебя люблю, – шепнула, – не знаю, что делала бы без тебя.

Мне показалось, но он начал выглядеть добрее. Нужно будет оставить его отдохнуть – если мне стало лучше, то тому, кто просидел надо мной… сколько? В общем, ему явно было сейчас не сладко.

– Что там? – направилась к окну я, – это…

– Метка о помощи, – подсказал элтан, – громадная. У неё одна из самых больших меток из всех. С того материка видно.

Над уголком Сахарного домика, клочком поля и садом, в самом небе, висела, попеременно крутясь в обе стороны лилово-красная буква «В», разлетающаяся витками на несколько метров от себя.

– Кто это? – не узнавала знак рода я.

Гаспар усмехнулся.

– Рэй счастлив все эти два дня, – хмык, – говорит, что мы теперь заживём, потому что его подруга Элли «высунула хвостик».

Меня перекосило.

– Ариэлла? – я резко повернулась к Филу, – она жива? Вернее… ожила?! Но…

– Ты её знаешь? – удивился Гас, – она же вроде как старая. Сколько ей там…

Феликс медленно кивнул, чем выдал свою усталость.

– Это… – пробормотала я, – здорово. Наверное.

Я хмурилась.

Только все проблемы начали решаться, как добавляются новые! Я вообще не представляла, как себя вести с сестрой Князя! И-и женой папы!

– Чёрт, – пробормотала, – всё должно было… – в этот момент меня догнала мысль:

– А если я ей не понравлюсь? – из хороших, – а если она всё-таки плохая?! – из очень плохих.

Фил закатил глаза.

– Может хватит уже тупить, а? – рыкнул элтан, потому что я опять подарила всё своё внимание мужу, – Лесс, ты чего такая веселая вообще? У тебя отец умер, а ты…

Меня как током ударило!

– Папа… – на глаза набежали слезы.

И я призвала портал.

***

«Умер? Папа мёртв? Такого не может… нет. Это не так!» – думала я, пока бежала по стае к центральному шатру. Над ним уже висел проклятый скорбный чёрный полог.

– Нет, – шепнула, влетев в помещение и застыв, зажмурившись – смотреть на что-либо мне не хотелось.

Это было тупо. Настолько тупо, что зубы стучали, пока я пыталась собраться с силами.

Я уже видела этот момент. Этот шатёр и этот покров на бездыханном теле. Мне было тяжело стоять напротив мёртвых Маргариты и Гавнии, сейчас же было что-то совсем адское. Я попросту не знала, что я должна чувствовать: в груди смешалась целая прорва, комок эмоций. И боль не была на первом месте, нет. Больше всего я жалела. О том, что не успела сказать ему то, что могла бы. О том, что никогда больше не услышу его громкий смех, бушующую ярость и грубую шутку про смерть.

Папа…

Как же я ненавидела сейчас себя, посмевшую говорить тебе обидные вещи, посмевшую не доверять тебе, бежать, считать злым, грубить, быть плохой дочерью.

– Милая, подойди, – заставила меня разжмуриться мама.

Она сидела справа от центрального постамента – они подготовили всё, желая проводить своего Альфу с почестями. Его ждало сожжение. А я даже и не подумала о том, что… может быть стоило уйти на расстояние? Когда всё произошло с мамой тогда, я сидела на крыше своей башни, не решившись приблизиться и удавиться собственной скорбью.

Тогда я была виновата в её смерти, но сейчас… ничего не изменилось. Кто ещё мог быть виноват? Я могла заметить этого ублюдка. Услышать или увидеть, отреагировать, заставить прекратить, убить самой.

– Лесси, – снова позвала меня Рая.

Я всё ещё не отрывала взгляда от её лица. Измученного, тёмного и распухшего от слёз. Вот кто плакал и переживал. По какой причине тогда этого никак не удаётся мне?!

Красные глаза, растрепанная, однако и прекрасная, как всегда. Никто не мог любить его так же сильно как она. Может папа сам давал ей шанс не привязываться к себе, отталкивая каждый раз? Очередная моя фантазия.

– Я рада, что ты пришла, – произнесла она, когда я тяжело опустилась на стул рядом.

Смотреть на постамент в центре мои глаза отказывались, поэтому я сверлила землю под ногами. Вытоптанная тысячей ног. Много кто желал попрощаться? Не то, что его собственная дочь.

Я желала сбежать. А если и взглянуть на него, то сгореть вместе с ним. Лечь плечом к плечу и…

– Ты в порядке, милая? – она натянула на лицо улыбку.

Её глаза в это мгновение плакали без слёз.

– Я? – только и спросила с усмешкой.

Она потёрла переносицу. Ей было тяжело говорить со мной в обычное время, а сейчас – предел издевательства.

– Он любил тебя сильнее кого бы то ни было…

– Мам, не надо, – перебила её, – прости, но, – я выдохнула, – я не могу.

Мне казалось, что мир распылится на мелкие частички, если кто-то ещё заговорит со мной. Тело сковывали раскаленные нити. Мышцы на скулах сводило судорогой от того, насколько сильно я их сжимала.

– Я понимаю, Лесси, – не останавливала слёз она, – я и в самом деле многое понимаю, пусть другие видят во мне кого-то… поверхностного и… бесхребетного, – её опухшие веки едва держали глаза открытыми, – прости за то, что вечно бежала от разговора с тобой, – она качнула головой, – я бы столько многого хотела тебе сказать, но у меня просто нет сил, Лесси, – всхлип, – я боялась вернуться в этот мир и оказаться у столба под солнцем, но оказалась в ещё худшем положении, – её зеленые глаза заволокло пеленой, – вы с твоим папой – всё, что у меня оставалось из… нормального, – она закусила губу, – сперва исчезла ты, а после и он, – всхлип и вскинутый на меня упрямый взгляд, – и я не дура! Нет. Вы все думаете, что я идиотка, которая не может себя контролировать и волочится за ним, то это не так! – её взгляд загорелся, – хотела бы я посмотреть на Тини или эту… Нирраллин, когда их отвергнет тот, кого…

Её голова упала на колени. Она плакала молча – лишь плечи подрагивали, выдавая тот ужас, что сейчас испытывала женщина.

– М-мам… – не нашлась что сказать ей я.

Всё потому, что сама не хотела ничего слышать. Я хотела вернуться в тот миг, когда все были живы. Иметь при себе мысли, что были со мной сейчас. Ступать прямо и никогда не ошибаться. Не чувствовать боли, сострадания, вины и тяжести. Не чувствовать ничего. Особенно бессилия.

– Не думала, что всё так сложится, – встала за моей спиной Нира, – вышло как всегда криво, – она хмыкнула, но как-то совсем без смеха.

Я поджала губы.

– Я думала ты не придёшь, – ответила ей, отвернув голову обратно к… земле.

Позади раздался ещё один хмык.

– Я разочаровалась в тебе, а не в нём, Лесс, – стеснения не было с ней и сегодня, – к тому же, у меня есть предположение, что скоро здесь будет и Верховная. Не может же она оставить всё как есть – это не в её характере.

Губы растянулись в злой улыбке.

– Что она может сделать? – шипение от меня, – он мёртв, Нира! Навсегда, понимаешь?! Просто…

Меня остановил её смешок.

– Твой Вольтер же смог тебя оживить, – ехидно-взволнованное, – а Элли сильнее. Я видела на что она способна.

Только в эту секунду я смогла поднять глаза на уровень горизонта. Я смогла прямо взглянуть на тело своего мертвого отца только тогда, когда поняла, что есть шанс для его спасения.

Покрывало на нём было чёрным, лёгким и полностью облегающим тело – я видела очертания лица и пальцев на руках, и ждала того момента, когда ткань всколыхнется от дыхания или движения. Не мог же он быть полностью обездвижен так долго?

– Ты уверена? – выдохнула упрямо.

– Ой, давай без твоего властного тона, – махнула рукой на меня она, – не рычи, а. Я хочу нормально дождаться Элли.

Я промолчала. Вероятно, висталка была больше обижена, чем зла.

– Ты только тешишь своё самолюбие, – выровняла спину мама, – не знаю насчёт твоей Верховной, но я за всю свою жизнь не видела того, кто мог бы оживлять, – она вмиг нахмурилась и взглянула на меня, очевидно вспомнив, – вернее, оживлять с таким сильным… увечьем.

В моей голове крутились шестеренки. Увечье? Проколотое сердце.

– Давай признаем, что ты вообще мало чего видела за свою жизнь, – хмыкнула Нира, – кроме престранной глуповатой любви.

Я в этот момент смотрела на сидящего с другой стороны Фила. А ведь он смог оживить меня с этим самым увечьем. Более того – он сделал так, что умершая я приняла его сердце и ожила, что было нелогично со стороны…

– Дед помогал Князю? – спросила у мамы.

Та опешила от моего вопроса. Ещё бы она знала.

– Как бы он тебя оживил тогда? – ответила Нирраллин.

Вот кто всегда везде всё заметит.

– Ладно, – пробурчала себе под нос, – пусть всё это и выглядит странно.

Вольтер в ответ на мои слова повернул голову в мою сторону и вгляделся в лицо. Через несколько секунд он дёрнул уголком губ и помотал головой, отрицая мои слова. Ещё бы он согласился.

Но меня сейчас тревожило совсем не это, хоть я и планировала разобраться с этим позже – нет, я ждала появления её ровно так же, как и многие в этом шатре. Помимо меня, Ниры и Фила на проём смотрели ещё и все члены отцовской стаи. Не думают же они, что она будет им как Альфа? Серьёзно?

Князь в ответ на мой немой мысленный вопрос кивнул.

Висталка – новая волчица? Вы сошли с ума?! Мне от старых проблем хватает, а что будет с ней?

– Вомбор, – позвала отцовскую Бету я, – кто станет новым вожаком, если папа…

Темнокожий мужчина мерно качнул головой.

– Ариэлла – единственная Альфа, – подтвердил моё возмущение он.

Рядом возник и второй братец.

– Ты с ней коммуницировал? – внимательно наблюдал за мной Тодор.

Очевидно, реакция Князя, которую он успел пронаблюдать, ему счастья не принесла. Мне же было интересно.

– Нет, – процедил старший, – мне двести восемьдесят шесть, а она… появилась только сейчас.

Тодор хмыкнул.

– Боишься? – его нахмуренный вид.

Вомбор мотнул головой.

– Какой её представлял папа? – вдруг очнулась я, – у вас же была мыслесвязь. Он должен был хоть раз нечаянно передать вам мысли или воспоминания.

К тому же, там есть особенность – ты почти всегда передаешь чувства в момент разговора. Я ощущала эмоции стаи, когда говорила с ними тогда. Странно, что сейчас все молчали. Тучка, видимо, не сильно любил общаться таким способом.

– Смешная, мягкая, обидчивая, беспокойная, – мужчина замялся, – импульсивная, добрая, податливая, – нахмурился, – глупая, вредная…

Интересный набор… качеств, нечего сказать.

Однако он был не полный, потому как Вомбор не успел продолжить – у входа образовалась шумиха, все напряглись, а сам Бета отца рванул к тканевой завесе. Но не успел, её поднял никто иной, как Виктор Кери, облачённый в плотный чёрный костюм, традиционный у аристократов для таких мероприятий. На второй его руке, можно сказать, повисла тень – по-другому её назвать я не смогла бы.

Облаченная в чёрную плотную ткань с головы до ног так, что невозможно было различить фигуры, не то чтобы увидеть очертаний лица. Медленная – Кери почти нес её на себе, пока доходящая ему до плеча фигура плыла практически по его следам. Молчаливая, с какой-то тяжёлой поступью, кривой и шатающейся. Она ощущалась прямоходящей, но слегка изломанной куклой без коленей и, кажется, глаз – Лорд довел её до пьедестала в центре, делая это в тишине, прерываемой только шипением плывущей где-то над нашими головами метки её рода. Последняя должна была путешествовать со своей хозяйкой, только вот задача – почему она не убирала её всё это время.

– Элли… – сделала шаг к висталке Нира.

Однако остановилась под ледяным взором Кери, который был брошен буквально на секунду, после мужчина перевел его в пресной форме на… жену и опустил обе её руки на грудь папы. Ариэлла застыла в такой позе на несколько минут.

Я ждала чего угодно – волшебства, потоков магии жизни, висталочьей магии, песен, движений. Хоть чего-нибудь.

В шатёр вошёл старший сын Виктора – Томлирих. Усмешка на его губах стала единственной эмоцией, появившейся в этом месте, кроме скорби. Мне хотелось бросить в него некромантский файербол. Однако он почти сразу повторил безразличный отцовский вид и застыл статуей всё там же.

– Лорд Кери, – только и произнёс Фил, когда женщина под плащом медленно начала стягивать перчатки с рук.

Виктор незамедлительно повернулся к Князю, мотнул тому головой, будто отвечая на что-то, а после вернул внимание Ариэлле. Та уже успела подобрать длинными черными ногтями всю ткань с лица и груди папы, позволяя нам всем вглядеться в белое испещрённое иссиня-чёрными венами лицо. Уже совсем не живое и весёлое.

Я запомнила его именно таким: громкоголосым шутником с упрямым сильным характером и умением говорить то, что было на его уме. Он никогда не играл и был верен себе.

Я надеялась на то, что он останется собой. Вернётся таким же, как и был. Я же не изменилась, правда?

Фил чувствовал себя странно: неприятное ожидание и тяжесть. Ожидание того же, о чём думала я?

Татуированные со стороны ладоней пальцы Ариэллы прижались к щекам Варга.

– Это странно, – пробормотала мама.

В шатёр вбежала Актиния, глянула на спину Кери, проводящую странные манипуляции, затем мать и безразличного Тома, после чего медленно, не привлекая внимания, направилась к нам.

Ариэлла тем временем склонилась к уху папы и что-то прошептала. Я постаралась прислушаться, но до меня донесся только легкий налёт шёпота, что было очень странно для куртьего слуха.

– Соболезную, Лесси, – донеслось до меня нянюшкино.

Она выглядела очень перевозбужденной сейчас – немного растрепавшаяся копна на голове, блестящие глаза и сдерживаемые эмоции, которые было не скрыть.

Женщина упала на стул рядом с Раей.

– Поговорим, когда всё закончится, ладно? – попросила она маму.

Ариэлла в это время успела выпрямиться, очень неприятно покашлять и забрать у протягивающего ей Кери платок, чтобы сунуть его под плащ и ткань на голове и вынуть его уже с кровью.

– Она тяжело отходит, – подтвердила Актиния почему-то с улыбкой, – но уже может разговаривать. И… – она не выдержала, пусть и сбавила тон, – у меня будет сестра! Я в шоке.

Я промолчала, почувствовав дикую ревность в душе. И она должна радоваться появлению матери тогда, когда мой отец умер?!

– Альфа, – остановил отступающую к выходу чету Кери Вомбор, – шатёр для тебя готов. Мы подготовили целителя, твои вещи и готовы слушать твои слова.

Женщина в плаще задрала голову, чтобы оглядеть лицо Беты и сразу же повернула его к Виктору, буравящему взглядом оппонента.

– Я отдам приказ позже, – безразлично сообщил Кери.

Вомбор нахмурился, оглядел руку Леди на локте мужчины и пробасил:

– Отдавать приказы может только Альфа, – упрямый и внимательный взгляд на Ариэллу.

У Виктора полыхнули глаза.

– Позже, – только у услышала я хриплое.

Голос у Паучихи был скрипучий, костистый и жалкий. А ещё больной, будто она умирала, а не восстанавливалась.

Была ли я жестока, но меня это радовало. Почему?

– И это всё? – перебила очередную волну тишины я, – ты не сделаешь ничего? – громко и четко, властно, – ты хоть плачешь там, под плащом?

Я была зла на неё – в сердце пылала ярость. Из-за неё умер мой папа, а она ничего не делает, хотя может?!

– Лесси, – холодно произнёс Фим.

Я агрессивно зыркнула на него и перевела взор обратно на Верховную.

– Что нам делать, Альфа? – сдвинул брови в одну Вомбор.

Женщина едва заметно сильнее вцепилась в плечо Кери. Мы ожидали чего угодно. Полный шатёр близких отца ждал от неё отклика. Однако сиплое:

– Сожгите его, – под лёгкую несдержанную улыбку Виктора.

Они вышли из шатра. Моя ненависть осталась со мной.

– Почему она отдает приказы? – очнулась мама.

Тини в этот момент уже подбегала к Томлириху, чтобы вместе пойти за этой сукой. Меня потряхивало от бурлящего котла внутри.

– Оживит? – прошипела для Ниры я, однако её тоже уже не было – она рванула за своей проклятой Верховной, – оживит, – рассмеялась громче, – Вомбор! – я поднялась на ноги и приблизилась к постаменту, чтобы рывком закрыть лицо тканью и добавить, – передай всем, что я лично оставлю подыхать у аррмаса того, кто посмеет поднести к нему спичку или уголек магии! – с глубоко вздымающейся от дыхания грудью, – я запрещаю его сжигать.

Глава 2

Я просидела у него над душой целый день. Хмуро разглядывая его пристальным подозревающим взглядом, с упрямством, которому мог бы позавидовать кто угодно. Кроме папы.

Он теперь вообще ничего не мог. Ни завидовать, ни думать, ни дышать, ни шутить, ни… жить. В отличие от меня, по удивительному стечению обстоятельств возвращённую без каких-либо особых трат.

Мироздание и природа – мерзкие вещи. Сколько несправедливости они несут своими правилами, сколько не смог бы вынести один крошечный человек с ясной головой и большим сердцем.

– Ты подарил мне своё сердце, – лежала на диване я, мрачно осматривая потолок кабинета Князя, – и оно подошло без проблем, хотя это физически невозможно, потому как… – я скосила на него взгляд, – ты знаешь, что такое группа крови и совместимость каких-нибудь там тканей?

Фил закатил глаза.

– Уверяю, я знаю про это больше тебя, – снисходительный взгляд, – но что с того, аларин? Твой дед имеет колоссальный опыт, а я…

– Ты его выгнал, – села и скрестила руки на груди я, – я специально сходила и спросила, что и как в делали, – подалась вперёд, сузив глаза, – и он ничего не знает, алар! У него глаза горели, когда я сказала ему о сердце. Получается, ты солгал.

Мужчина скривился. Естественно, его только что подловили.

– Пересадка прошла успешно, потому что мы оба – курты, – суровое.

Ещё и злиться может?!

– И это я тоже спросила и узнала у деда, – выдохнула с обидой, – ты должен был умереть ещё при первом стежке! А я… ладно, учтём, что я какая-нибудь уникальная, что могу принять целое сердце от того, у кого группа крови даже не подходящая… а я специально погуглила, не надо закатывать глаза! И ещё учтём, что ты гениальный целитель, а Зигмунд – плохой анатом, хотя всё совсем наоборот, однако… – я потёрла лоб, видя от него только темнотучнический профиль с желваками, – смысл в протыкании сердца. С любой стороны, любым предметом и… – я поднялась, – ты ещё жив. Как и я.

Мужчина скрипнул зубами.

– Займись делами рода Вольтер, – подвинул мне стопку документов он, – есть предположение, что документация стаи Варг тоже будет сложена на тебя.

Я приподняла бровь.

– Их висталочья Альфа уже отказалась от стаи? – скрестила руки на груди.

Князь покачал головой.

– Элли не сможет отказаться от поста, но от управления – да, – он дёрнул щекой, – и она не станет этим заниматься.

Я нахмурилась.

– Почему? – спросила.

– Потому что она это ненавидит, – прямой ответ, глядя мне в глаза.

Я опешила.

– Я, конечно, не против навести там порядок, но… тебе не кажется это странным? – пришлось сесть обратно, – может тогда её вообще не брать в расчет? Отстранить и…

– Это невозможно – она вторая Альфа, – даже не оторвал взгляд от бумаг перед собой Феликс.

Я была недовольна. Буквально рвалась докопаться хоть до чего-нибудь.

– Как скажешь, – сделала вид, что сдалась, – ладно. Я всегда за, ты прав.

Глаза прожигали его с утроенной силой.

– Это замечательно, аларин, – успел успокоиться он.

Но никак не могла я. И я понимала, что поступаю нечестно в отношении него, однако если он смог сделать это со мной, то сможет и повторить для папы. Это не было глупой блажью. Это была самая настоящая жизнь.

– Знаешь, что ещё странно, – выдала я, – дед не оживлял меня. Это сделал ты, – кивок, – никакой магии жизни. Только ты и твое целительство, которое по какой-то причине может делать из мёртвого…

– Достаточно, – свёл брови в одну Фил, – ты должна понимать, что я не смогу рассказать тебе об этом. Так что прекращай. Меня это злит.

Я цокнула.

– Знал бы ты, насколько это бесит меня! – взмахнула руками, – это не игрушки, Фил! Если ты мог сделать так со мной, то и с папой сможешь!

Он хмыкнул и вгляделся в моё лицо.

– Вот к чему ты ведёшь, – кивнул, – я слышал ваш диалог с Нирраллин. Про Эллу и про то, что она способна на подобное, – его щека дернулась, – но она не станет оживлять Варга, Лесси. И я не стану, – он отвернулся и бросил злой взгляд на бумажки, – это нелегитимно.

– Но ты сделал так со мной! – мотнула головой.

Он сузил глаза, вперив их в меня.

– Потому что я идиот, Лесси! – прошипел он, – идиот, который вновь полетел спасать тебя, – агрессивное, – и нам двоим нескончаемо повезло, что вся шайка Кери занята блокировкой Эллы!

Я приподняла бровь.

– Зачем её блокировать? – стало интересно.

Князю вопрос по нраву не пришёлся.

– Она нестабильная, – относительно успокоился мужчина, – об этом не стоит никому говорить.

А я вспомнила диалог бывшего Магистра Деймоса с Вильгельмом и Филом. «Нестабильность – это болезнь!», «Она несёт в себе угрозу», «Её нужно блокировать, срочно!» – вырывалось из памяти.

– Она опасна? – вспомнила я свой взрыв и воронку, которая образовалась после него.

Феликс мотнул головой.

– Только в моменты особой… печали, – сформулировал он.

Я кивнула.

– Ариэлла не вернёт папу, потому что Виктор будет против? – не сдавалась я.

В дверь постучали.

– Входи, – ещё более разозлился Князь.

Вторая трель стука прервалась на середине. За дверью оказался никто иной, как Александр Вольтер. Последний прошёл к столу со склоненной головой, понуро встал напротив и сжал зубы до скрипа – ему тяжело давались все эти действия. А я очнулась:

– Где этот урод?! – почти рыча.

Старый Вольтер вздрогнул. У стола появился Тихан, пробежавший до моего дивана и развалившийся на второй половине. Монструозная морда свесилась вниз с подушки.

– Практически пойман, аларин, – отчитался с усмешкой Князь.

Я исподлобья оглядела ненавидящего самого себя сейчас Александра.

– Я как раз по этой причине, – поднял глаза на Фила мужчина, – сын.

Мои глаза расширились.

– Серьёзно?! – воскликнула в крайней степени шока.

– Алесса, помолчи, – прошипел Александр, – я пришёл с просьбой.

Князь моих эмоций не разделял – только холодно глядел на родственника и ждал.

– Нет, – ответила за него я, – было бы странно, если бы ты не пришёл сюда молить за этого ублюдка, – выплюнула, – но решать сейчас не ему, – кивок в сторону Фила, – а мне. Он пытался убить меня, а умер папа! Что можно на это сказать вообще? Извиниться?! Он мёртв!

Старший Вольтер с ненавистью смотрел на меня. И говорил подобным тоном:

– Ты сама виновата. Ты хоть понимаешь, что ты сделала тогда с ним? Хоть капля разума в твоей голове должна быть!

– Прекратили, – ледяным тоном разнял нас Феликс, – в чём заключается твоя просьба?

– Этот ублюдок…

– Лесси, – едва ли тёплым голосом.

Я прикрыла глаза, сдерживая ярость.

– Алесса жива, я прошу жизни для Айдара, – выпрямился бывший глава рода.

Мне казалось, что я сейчас начну непроизвольно шипеть.

– А мой отец не в счёт?! – закричала я.

Тихан решил переложить морду на мои колени. Рука сама легла на его макушку и начала гладить меж ушей, желая успокоить мозги.

Александр сузил глаза и ответил:

– Ты единственная, кто расстроился, – он хмыкнул, – говорят, что даже его ожившая жена не осталась на сожжение.

Я едва ли не лопнула от гнева!

– Пошёл вон! – прорычала, – убирайся! – подалась к нему корпусом, – и тебе повезёт, если его найдет Князь!

Спина ударилась о спинку дивана. По телу жглись волны ярости. Я смотрела в одну точку в углу стола Фила.

Почему я не догадалась убить этого ублюдка тогда? Пожалела, а сейчас…

– Мой ответ солидарен с Лесси, – устало процедил Феликс, – не задерживаю.

Меня потрясывало.

Александр выругался со всеми возможными аристократичными словами, что были в его арсенале, а после вышел, хлопнув дверью.

– Урод, – бросила ему вслед.

Фил тяжело вздохнул.

– Знаешь, почему я спокоен, Лесси? – через некоторое время задумчиво произнёс он.

Я хотела было сгрубить, но остановила себя. Он не заслуживал такого. Он и в самом деле много чего не должен был слышать в свой адрес.

Однако сказать ничего не могла, потому и покачала головой в отрицании.

– Меня утешает тот факт, что твой отец благополучно переродился, – мужчина дёрнул уголками губ, сощурив глаза, – его ждет новая хорошая жизнь.

Я поджала губы.

– Знаешь, мне совсем не легче от ваших с Нирой сказок, – не сдержалась-таки, – можете взять свои верования и сунуть их… Циклу в зад!

Фил предпочёл засмеяться над моим негативом. Я насупилась.

– Ничего смешного, – скрестила руки на груди, – даже если вся эта божественная пакость правда – она не вернёт мне папу. А осознание, что он меня не вспомнит, такое себе.

Князь деловито улыбнулся.

– Вспомнит, – пророкотал загадочно.

Я повернулась к нему всем телом, нечаянно согнав с налёжанного места Тихана. Последний тяжело вздохнул и стёк монструозной лужей на пол, чтобы проползти к подоконнику – на излюбленное место.

– С чего ты так уверен? – внимательное от меня.

Он пожал плечами, как бы говоря, что не скажет ни в коем случае.

– Бартер, – смекнула я, – я больше не лезу к тебе с расспросами, а ты оживляешь папу.

Он закатил глаза.

– Я подставлю этим под удар не столько меня, сколько тебя, – Фил вытянул из портала бокал, – поэтому – нет.

Я скисла совсем.

– Пожалуйста, – прошептала, – он достоин жизни. Намного сильнее всех Кери вместе взятых.

– Я согласен с тобой, Лесси, но…

– Но что?! – рыкнула, – ты должен был вернуть его, а не меня! Его, слышишь! Я же тоже переродилась бы, – сузила глаза, – Нира говорила, что я перерожусь. А он? – я вдруг потеряла доступ к воздуху, – идите вы… к черту, – по щекам потекли, наконец, слёзы, – это так нечестно.

Тихан уложил голову мне на колени. Его глаза преданно заглядывали в мои.

– Это очень сложно, – рычаще-шипяще заметил собакомонстр, – тяжело и нельз-зя. А ещё…

– Тихан! – рыкнул Князь.

– …с-сердце надо, – сбавил тон мирида.

Я застыла.

– Сердце? – переспросила, – можно найти его у любого члена стаи папы.

Взгляд на потемневшего лицом Фила.

– Тот, у кого мы его заберем, умрёт, аларин, – напомнил мужчина.

Я кивнула, а после подозревающе его оглядела.

– То есть ты это признаёшь? – изогнула бровь.

Он осушил бокал до дна. Я сверлила его взглядом. Донышко тяжело звякнуло о деревянную поверхность стола. Я все еще ждала. Он налил вина. И снова выпил залпом. Так продолжалось ещё два раза. Затем я сдалась:

– Почему ты не умер? – повторила.

По лицу мужчины прошла судорога.

– Я согласен, – запрокинул голову к потолку он, – на твой бартер, – упрямый и очень тяжёлый взгляд на меня, – только ты перестаешь копать обо всём, что запрещу я. Без исключений, – строгое.

Я, не раздумывала:

– Идет.

Он вновь хлебнул вина.

– Готовься к тому, что тебе в любую секунду придётся прятаться за спину сестры, – прямо глядел он.

– Мне? – переспросила.

Он кивнул.

– Тебе, Лесси, – хмыкнул он.

А я снова ничего не поняла, но воодушевлённо и легко смогла дышать. Как будто папа уже стоял рядом.

– Мы справимся, – уверенно шепнула, скользнув пальцами по макушке мириды, – ты, я и папа.

Фил хмыкнул.

– И Элли, – ухмыльнулся он, видя мой лёгкий налёт негатива.

– И она, – нехотя ответила.

После чего застыла, ожидая его действий. А они последовали:

– Тихан, найди новое воплощение Варга, – приказал Князь, – Лесси, освободи и подготовь шатёр для сожжения, – он хмыкнул, – предупреждаю, что тебя я там наблюдать в момент «Оживления» не должен.

Я открыла было рот.

– Это первый момент, когда ты перестаёшь задавать вопросы и противиться, – суровое.

Я опустила глаза к полу.

– Спасибо, – буркнула.

– О, – хмыкнул Князь, – он нас и спасет.

Я решила промолчать. Ведь жизнь папы была важнее моих принципов. Вообще всё было не таким важным по сравнению с этим.

Все эти вечные догмы о жертвенности успели надоесть и мне самой, однако я смирилась. С чем только не смиришься, если на кону стоит жизнь любимого человека. Я в какой-то мере обменивала одну жизнь на другую. Вернее, на шанс проигрыша или победы без убытков. Я нагло уповала на провидение с его удачливостью. Повезёт ли сейчас? Я надеялась на это. Мне хотелось бы верить, но я считала себя реалистом.

– Постой, – вспомнила я, – если сердце нужно у кого-то забрать, и он погибнет, то… кто это будет?

Я встретилась с полностью чёрными глазами мужа. Он усмехнулся.

***

Это было жутко. Мурашки бегали по коже несколько часов, пока я сидела напротив входа в прощальный шатёр, окутанный в чёрный куртий магический дым, занавешенный плотной тканевой завесой, несколькими барьерами и заполненный всеми членами нашей стаей. Тодор с сереющим лицом Вомбором у самого входа добавляли антуража и моей тревоги.

– Ой, баю, баю

Нe ложися на краю, – завела очередную песню развалившаяся пластом рядом Нира.

– Почему у тебя все песни звучат так жутко? – была согласна со мной мама, периодически вздрагивающая от холодка по спине.

Я была накрыта двумя покрывалами, одним меховым куском и полноценным одеялом, которые успели натащить и напялить на меня как бы невзначай проходящие мимо курты. Мыслесвязь работала стабильно – стая вздрагивала вместе со мной, а потому утепляла свою Альфу.

– Придёт серенькой волчок

И укусят за бочек,

И потощат во лесок, – заунывно, трагично и всё ещё жутко.

Волчья магия на шатре, казалось, сгустилась от ее колыбельной.

– Ой, баю, баю

Потерял мужик душу

– Нет! Всё! Хватит! Я так больше не могу! – вскочила с лавочки мама, – заткнись, чудовище! Уже всю стаю от тебя трясет!

Я неожиданно кивнула:

– Да Нира. Прошу тебя, зачем ты вообще это делаешь?

Девушка пожала плечами.

– Все, что происходит в том шатре, противоречит воле Цикла, а значит будет рассужено и воздано, – она вперила в меня внимательный взгляд, – Феликсиниан Вольтер живёт последнюю жизнь. Пустота станет его ближайшим пристанищем, – она развалилась руками и ногами в разные стороны, не взирая на то, что делает это прямиком в пыли, – я не осуждаю, но против Бога идти нельзя. Его законы нерушимы.

В голове что-то резнуло. Неприятно так, гнетуще.

«– Ещё странность – почему Кери так сильно тебя ненавидит? – я заглянула ему в глаза, – меня понятно – я лезу туда, где он наводил свои порядки, но ты?

Он хмыкнул и ласково провёл по моей щеке до скулы.

– А я лезу туда, где он придумал свои законы, – усмешка и невероятный взгляд: насыщенный, ясный и улыбчивый».

«– Элли сделала очень большое количество хороших вещей для меня, – прямое, – и для нас в кооперации.

Я хмыкнула.

– Например? – скрестила руки на груди, но опомнилась и подхватила альбом.

Фил явно перебирал в голове варианты.

– Из-за её действий в прошлом Виктор Кери не способен навредить или ограничить нас троих, – насмешливое, – включая отца».

«– Пытаешься вложить в мою голову благие мысли, но одновременно не планируешь слушать меня – Виктор Кери убьёт тебя, твою проклятую сумасшедшую «бабушку» и твоего не в меру пронырливого отца! – снова шипение, – никто не сможет спасти тебя в этот раз, аларин. Ни я, ни Варг, ни Элли, ни ты сама».

Ключевая мысль: законы Виктора Кери и то, что мы должны им подчиняться. И параллельная фраза Ниры всё про те же законы и… Цикл.

Мне всегда казалось, что с Кери было что-то не так, но догадка… глупость, но такая, что не дала бы мне покоя, пока я не удостоверюсь.

И я решила спросить:

– Вы никогда не замечали ничего странного за старшим Кери? – пожала плечами, – необычного или… непонятного? Того, – нахмурилась, – что не поддаётся магии, допустим, или её правилам или… что это?

Глаза расширились, а мысль успела ускользнуть от увиденного – Тихан молнией проскользнул в шатер, неся какой-то странный не очень большой свёрток в руках.

– Что он пронёс? – напряглась сильнее я, – вы видели?

– Лесси, успокойся, – остановила меня Нирраллин, – умереть второй раз Варг не сможет, – она хмыкнула, – он уже мертв, а значит и волноваться не стоит. Что бы Князь там не творил. А творит он что-то явно нехорошее, – она насупилась, глядя на тканевую завесу за спиной Беты отца.

– Они все странные, милая, – вернула меня к прошлой теме мама, – все Высшие. Каждый не поддается пониманию. Скорей бы всё это закончилось.

Она потёрла точку меж бровей и отвернулась, глядя куда-то на горизонт.

– Ты права, – не стала говорить им о своих догадках я, – а… эм. Только висталки могут быть связаны с Циклом?

Нира зевнула.

– А кто ещё? – усмехнулась она, – никто из вас даже нитей связи не видит!

Я медленно кивнула, пытаясь принять это.

– Наш Альфа видит, – хмуро процедил Вомбор, – видел.

Он ещё сильнее посерел лицом.

Я приподняла бровь. Папа? Как такое может быть? И по какой причине ничего не вижу я?

– Чушь, – брякнула висталка, – он тебе это пьяным растрепал?

Она рассмеялась, а курт смутился.

– Он показал, – пробурчал он, – видением.

Тодор кивнул.

– Наш тоже видит, – подтвердил он.

В голове мигнуло воспоминание, что он что-то такое говорил.

– Чу-ушь! – пропела Нира слегка злясь, – не может такого быть, – она замотала головой, – значит это что-то другое! – вскочила на ноги, – ну, давай. Показывай мне своё видение!

Руки Вомбора и Нирраллин сомкнулись. Её лицо вытянулось, а брови сошлись в одну. Она расцепила ладони, отшатнулась и ошарашенно села обратно на землю.

– Давно у него такое? – выдавила она, глядя в одну точку.

Курт пожал плечами.

– С того момента, как Кери принял его в свою компанию с печатями, – ответил он.

Опять этот Кери?! Что с ним не так? Ещё и папа считает его другом!

– Снова эти печати, – пробурчала висталка.

– Что за «Печати»? – ничего, вроде, не слышала о таком.

Нира поджала губы, будто её бесили не мои извечные вопросы, а сам факт того, что она не может на них ответить.

– Понятия не имею, Лесс. Но про эту штуку говорят все, кому не лень!

– Нужно обходить стороной Виктора Кери, – вынесла вердикт я.

Нирраллин закатила глаза:

– Поздравляю! Ты, наконец, познала жизнь, Алесса! – иронично похвалила она, – осталось ещё осознать и принять то, что в категорию самых стрёмных мужиков Танатоса входит твой Вольтер, и тогда ты будешь полностью просветлённой!

Я зло её оглядела. Вот что-что, а тут она была не права – Князь был темной совсем неопасной тучкой. Я это на собственном опыте апробировала. Если его подбесить, то он только зло на тебя смотрит. Голос повышал только пару раз, и то – там я сама себя раздражала.

– Он хороший, – сказала ей, – ты просто его не знаешь.

Она деловито покивала.

– Ага, – хохотнула, – Элли мне скажет то же самое про Кери, после чего мы все возьмемся за ручки и будем дружить!

Вот тут я качнула головой – сама Ариэлла была недостоверным источником информации.

Однако сказать мне ничего не удалось, потому как над шатром взмыла в небо яркая точка, взорвавшаяся высоко-высоко в громадную букву «В», но не такую как у нас с Филом. Нет. Это была метка папы.

– Получилось, – выдохнула с неверием я.

Я рванула к выходу, растолкала тормозящих Бет и ворвалась в мрачное, пропитанное запахом крови и смерти помещение.

– …какого черта я выжрал столько вина? – сидел, облокотившись на каменную плиту, папа, – великий Цикл, я даже вижу плохо! Вольтер, почему ты такой кривой? Ой-ё… ты ещё и хмурее обычного. Твоя кислая рожа вызывает у меня желание блева… Паучок!

Я почти снесла его с пьедестала, ворвавшись в объятия и сжав со всей силы.

– Папа, – отстранилась на секунду, чтобы разглядеть его тёмное помятое лицо, всё ещё какое-то не живое, – как ты себя чувствуешь?

Он относительно просиял, сделав это в силу своих возможностей.

– Паучок, я больше не буду пить, чтобы тебя не пугать, – тихо посмеялся он, – жесть, какие сны мне снились, – он скривился, – я родился! – с круглыми глазами, – вылез прямо из… м-да. А после меня поднесли к… в общем, Лесси, тебе такое лучше не слышать.

– Ты умер, пап, – не выдержала я, – Айдар хотел убит меня, а ты прижимал меня к себе, – про себя я решила смолчать, – он тебя убил, а Фил смог оживить. Поэтому… сердце стучит ровно?

Я вспомнила свои первые ощущения.

– Это его сердце, – процедил Князь, – проблем не будет.

Меня осенило. «Тихан, найди новое воплощение Варга, – приказал Князь». Значит… он действительно успел переродиться?!

– Большой Варг с маленьким сердцем, – подтвердила мои догадки ехидная Нира, замершая у входа.

За её спиной стояла мама, не решаясь войти.

– Но вы ему ещё не сказали? – поманила отца за собой висталка, – пойдём, тебе понравится.

Папа скривился.

– Не до тебя сейчас, – махнул на неё рукой будто и не удивлённый Варг, – сыночка, а ты понимаешь, что Виктору это не понравится? – он дернулся от осознания, – то есть я реально родился тогда?! Ёб…

Из его рта полилась река мата.

– Ты не понял, Айз, – настояла на своем Нирраллин, – я не зову тебя просто так.

Она скосила взгляд наверх.

То с какой скоростью менялось выражение его лица на удивленно-затаённый можно было даже не отследить – он занял секунду.

– Ты не лжешь? – произнёс тише чем обычно мужчина.

Вольтер усмехнулся. У меня в душе стало как-то совсем тоскливо.

– Не лжёт, – шагнул в шатер Кери, – вам нескончаемо везет, Лорд Вольтер, – крылья его носа раздулись, а глаза блеснули опасно, – Айз, поторопись до того момента, пока она не уснула.

Я даже не помнила, как мы все выбирались на улицу – с каждым шагом мне становилось всё тяжелее.

Однако, стоило папе взглянуть на небо, а вернее на крутящуюся метку Верховной, как его глаза расширились, на губы наплыла улыбка неверия, а сам он слегка пошатнулся, после чего нетвёрдой походкой направился к построенному Виктором порталу. Стоило ему исчезнуть в воронке, как её спасительная метка замерла, зашипела и истаяла мелкими искорками красного.

Я нахмурилась сильнее.

– Буря мглою небо кроет

Вихри снежные крутя

То как зверь она завоет

То заплачет, как дитя, – продолжила свои странные песнопения сегодня Нирраллин.

(Прим.автора: здесь и далее отрывок «Комета» JONY)

Девушка направилась за папой.

– И если ты найдешь во мне Инь Янь

Останови это мучение

В тот миг, когда я потерял тебя

Там вдали падала луна, – пропела, завершая всё довольной, но почему-то просящей улыбкой к Кери она.

Однако, когда она подошла к порталу и подняла ногу, он ее не пустил, загородившись молочно-ледяной дымкой щита. Висталка выругалась, зыркнула на Кери и прошипела:

– Мне нельзя к своей Верховной?!

– Нет, – ответил постно ей Виктор, – Лорд Вольтер, я вынужден настоять на личной встрече, – без эмоций, – мой секретарь назначит вам в письме. Прошу прощение за вторжение, – он склонил голову.

А после того, как выпрямился, исчез в портале.

– Да что я сделала?! – заорала Нира сразу же.

– Можно я пойду с тобой? – впилась в Вольтеровскую руку я, – он не напал сейчас. Это же хорошо?

Фил усмехнулся. Причём совсем не напряжённо.

– Лесси, аларин, он будет угрожать мне на протяжении получаса или более. Ничего интересного там не будет, уверяю тебя.

– Уверен? – схмурила брови, – тогда пойду с тобой, но навещу папу, – и добавила под его негативом, – и Ариэллу.

Княжеская бровь взвинтилась выше небес.

– Можем сделать это вместе, – я попыталась улыбнуться, – и, знаешь, я тебя так люблю.

Вторая бровь рванула к первой.

– Я просто нескончаемо тебе благодарна за папу. Ты бы знал… – я выдохнула и добавила спокойнее, – а если честно, то правда. Спасибо, – взгляд глаза в глаза, – и я правда хочу увидеть твою сестру. Нам нужно, наконец, познакомиться.

Князь усмехнулся и потянул меня в портал.

– Вы успеете сделать всё из перечисленного – запись через секретаря Кери забита на несколько месяцев вперед, о чём он сообщил мне в первый мой визит в Туманную Рощу.

Я понуро кивнула. И направилась за мужем в столовую – мы пропустили даже ужин.

Глава 3

Фил сделал глоток вина, поставил бокал на стол и снисходительно оглядел ковыряющую гравировку на серебряной тарелке меня.

– А знаешь что? – вскинула голову неожиданно даже для самой себя я, – я выскажусь, – кивнула, – не стану молчать, как делала это раньше.

Вольтеровская бровь взметнулась вверх в изумлении.

– Я понимаю, что заранее предвзята к ней из-за папы, но… нет, я, блин, давала ей шанс тогда в шатре! Я ждала и молчала, а она даже пальцем не пошевелила ради него! – взмах вилкой в воздухе, – и можешь не защищать её – она приказала его сжечь!

Зубья со злостью были воткнуты в мясо так, что скрип отразился от стен столовой.

– Предлагаю отвлечься на более насущные проблемы, – пытался не улыбаться Князь, – дела Мридифа не сдвинулись с места на моём столе.

Я сузила глаза. Он закатил свои с тяжёлым выдохом.

– Это ревность, – выдал он, явно негативя по поводу таких разговоров.

– Ты имеешь ввиду, что я эм… не люблю её, потому что ревную папу к ней? – скрестила на груди руки.

Мужчина кивнул и решил залить этот разговор спиртным.

– То есть, ты думаешь, что раньше он любил только меня, а сейчас он на одну её метку смотрит с обожанием? – постучала пальцами по собственному локтю, – поэтому я злюсь?

Вольтер предпочел закрыть глаза и утопиться в бокале.

– Знаешь, я не психолог, но нам нужно проработать мой психоз! – потянулась к своему бокалу я, – так что ты не отвертишься – если не хочешь, чтобы я орала на неё всё наше «знакомство».

– Боюсь представить, причём здесь эта конкретная пытка меня и то, что ты произнесла, – оглядел меня насмешливо он.

Я скривилась.

– Она твоя сестра, – процедила.

Он хмыкнул.

– Предпочитаю давать вам возможность разобраться самим, – улыбнулся Фил.

В этом мы с ним были совсем не похожи – я желала помочь тому, кто в этом нуждается, даже если он не осознает, что ему нужна эта помощь.

– Меня бесит не то, что он будет уделять своё внимание не только мне, а то, что… вот почему он хорошо отзывается об этой вашей Элле, а не о маме?! – я зло глянула на Феликса.

Выражение его лица походило на уставший кирпич, если бы у того было лицо.

– Тебя бесит всё, что не поддаётся твоему контролю, – вынес вердикт он.

– Ты меня тоже бесишь, – прошипела.

– Что подтверждает мою теорию, – был спокоен и насмешлив он.

Я закатила глаза.

– Так надеешься на её благоразумие? – поджала губы я.

Уголок его губ дернулся.

– Забавный факт, Лесси, – внимательный взгляд в мои глаза, – ты опиралась на слухи, общее представление об её деятельности и собственные выводы, говоря, что Агератум – «злой персонаж». Однако ты предпочитаешь защищать её и в какой-то мере любить.

– Бабушка не злая, – буркнула параллельно его словам.

– Что говорят слухи и истории людей, коснувшихся деяний Ариэллы до её попадания в стазис? – хитро продолжил он.

Хитро не по тону – он был спокоен и удовлетворён.

– Все хором твердят, что она добрая, мягкая и хорошая, – выдавила из себя и не сдержалась, – это то и напрягает! Где ты видел добрых и хороших на Танатосе?! – вспылила, – да она должна быть хуже всех нас вместе взятых, если смогла скрывать свою подлую натуру всё это время!

Князь засмеялся. Я надулась.

– Хочешь злых её качеств, аларин? – искоса взглянул на меня муж.

Я кивнула, ожидая что-то вроде «Она непозволительно милая, сладенькая булочка». Заранее приготовилась фыркать. Однако:

– Она крайне мстительная, злопамятная и периодами ведёт себя «приторно-сладко», – он кивнул, – мстительность не просто так на первом месте. В её исполнении эта черта гипертрофирована. Элли терпелива и добра только до того момента, пока ты не укусишь её. После этого жди кривые планы мести, – он хмыкнул, – но она не способна остановиться, – второй хмык, – сестра ленивая и прямолинейная. В чрезвычайной мере эмоциональная, – усмешка, – она женская копия отца.

– Моего или твоего? – не поняла его уточнения я.

Очередной глоток вина от него.

– Нашего, Лесси, – краткий ответ.

– Ты прав, – после длительного молчания и, наконец, ужина, – нам нужно сменить тему. Например, на ту, в которой мы обсудим ту жуткую волчицу, которая не даёт мне спокойно пройти по стае.

Князь изогнул бровь.

– Я дал запрет на приближение к тебе, – тон его стал ледяным, – что произошло?

Тяжелый вздох от меня.

– Она и не подходит, но чувствую её почти под кожей! Что я вообще должна сделать чтобы эти проклятые инстинкты ушли? Не убить же её! Я для чего искала их столько времени тогда?

Князь относительно расслабился. Вероятно, он уже планировал идти на разборки, дабы спасти меня от всех подряд. Это вызвало на моём лице благодарственную улыбку.

– Мне решить эту проблему? – спросил он с лёгким налётом усмешки.

Знал заранее, что я мотну головой.

– Знаешь, что странно? – пришлось вернуться к прошлой теме мне, – ты не стремишься забрать Ариэллу из лап нашего противника.

Мы встретились глазами. Я решила залить свой интерес спиртным.

– Помимо того, что сестру сложно представить под чьим-либо гнётом, мне довелось слышать и видеть отношение Виктора к ней, – смешок, – стоит только отметить, что, в отличие от меня, он способен не поддаваться на милые манипуляции, – косой взгляд в мою сторону.

– Если бы с тобой и в самом деле было так легко, как ты говоришь, – буркнула.

Он улыбнулся.

– А папа? – нахмурилась сильнее обычного, – если с ней он хоть в десятой степени ведёт себя так же, как со мной…

– Мне это неизвестно, – в момент стал холодным мужчина.

Я не успела и подумать о причинах такой реакции, как нас отвлекли.

– Твой отец вообще планирует появляться где-нибудь, кроме Туманной Рощи?! – открыла двери мама, – в-вы уже ужинаете? А я?!

Ответить решила я, пока у Князя начинал дёргаться глаз.

– Ты час назад сказала, что переезжаешь к деду в соседний замок, – я указала направление.

Рая упала на стул рядом и сквасилась.

– Я одна не понимаю, что происходит со всеми вокруг? – её глаза были широко раскрыты, – кто-нибудь в этом мире скажет хоть слово не об Ариэлле Кери?

Я застыла на месте. Кери? Она специально не произнесла второе имя рода или не знает о нём?

– Вильгельма слухи не привлекают, матушка, – сдерживая смех, ответил Фил.

Она на секунду зло на него зыркнула и вернула внимание мне.

– И что твердят слухи? – с надеждой спросила я.

Риайя фыркнула:

– Добродетельница вернулась! – выплюнула, – и я рада за Актинию, но где-то там же бродит Варг и…

Она осеклась.

Хоть бы ей никто не сказал. Это будет просто ужасно для неё. Но разве это возможно? Она не сможет прятаться от правды всегда.

– И он прибыл туда к ней, – было плевать на чувства окружающих Вольтеру.

Я с ужасом посмотрела на маму. Но ничего подобного краху небес на её лице не наблюдалось – оно заменилось адским непониманием:

– К кому «К ней»? – переспросила откровенно тупящая женщина.

Я зло зыркнула на мужа, пытаясь таким остановить его. Он поднял бровь, мол «Твои попытки тщетны, помимо того, что бессмысленны».

– К Ариэлле, – с лёгкой тенью насмешливости хлебнул вина мужчина.

Рая пыталась найти в его словах логику, которая понравилась бы ей самой, пусть она не была правдивой, правильной и… логичной, да.

– Кто? – нахмурилась она, – кто пойдёт к матери Тини?

– Мы собираемся пойти к ней в гости в скором времени, – попытка опередить Князя.

Однако, тот сдаваться не стал:

– Варг находится в Туманной Роще только из-за Ариэллы, – ужаснувшие меня слова, – аларин, уверяю тебя, ей лучше узнать об этом сейчас, чем это произойдёт в присутствии сестры или отца.

Локти мамы впились в столешницу своими остриями. Пальцы потёрли переносицу.

– Зачем Аезелвалфу находиться рядом с ней? – отрешенно буркнула она.

Вольтер закатил глаза, сигнализируя всем, что разговаривать ему сложно, и он больше этим заниматься не станет.

А разгребать получается мне?!

– Они женаты, – страдальчески процедила сквозь зубы.

Чего этот Князь сегодня такой разговорчивый вообще? Обычно из него хрен что вытянешь.

– Кто? – будто потеряла суть повествования Рая.

Из-под стола раздалось тихое кашляющее подсмеивание Тихана. Другой Вольтер тяжело вздохнул.

– Леди Ариэлла Кери-Варг жена Лорда Аезелвалфа Варга, – выполз на свет мирида, – к тому же глава клана уже одобрил ваш брак с…

– Я… – задумчиво и очень хмуро буркнула Риайя, – …ничего не понимаю и… – она подняла палец вверх, но тут же опустила его, уловив какую-то мысль, – мне нужно подумать о чём… нибудь. Да, – указала всё тем же пальцем на выход, – угу. Там. В своей комнате. Я… не хочу есть. Можете меня не… ждать, – она замерла в проёме, – у Варга есть жена?! Когда он успел…

После этого она вышла в гостиную и продолжила бурчать себе под нос.

– Зачем? – скрестила руки на груди я.

– Не хочу расстраивать Элли её реакцией, – прохладное.

Я хмыкнула.

– А маму, значит, можно? – прошипела, – и кто тебе сказал, что она не расстроится, например, узнав обо мне и маме? Или, допустим, при виде нас двоих? Мы будем постоянно видеть друг друга в стае!

– Прямой вопрос, аларин, – сузил глаза тучка, – ты хотела бы развода Варга и Элли?

Я даже не задумывалась:

– Да, – уверенное, – но я знаю, что это невозможно хотя бы со стороны закона, даже не с той, в которой мы оба знаем о её беременности, – кивнула, – это было бы несправедливо.

Мужчина медленно и напряженно кивнул.

– Он никогда не даст ей развода, – процедил.

– Потому что он её истинный? – вспомнила, – и вообще, что за странная постановка предложения? Почему именно он ей не даст развода? Ей на него совсем плевать?

Князь прикрыл глаза. Его эта ситуация раздражала сильнее, чем факт жизни в Мридифе мамы.

– Если ты не займешься делами рода, то я сниму тебя с поста главы, – пригрозил мне мужчина, вставая.

Сбегая, то есть.

– Не хочешь – не отвечай, – пробурчала, – угрожать то зачем?

Он молча направился в свой кабинет. Я – следом.

***

Туманная Роща выглядела по-другому. Помимо неявных мелких изменений здесь существовали и те, не заметить которые не смог бы и слепец.

Во-первых, ни в саду, ни вокруг самого здания не было тумана. Вообще. Ни капли. Всё пространство заливал небывалый для этого места солнечный свет, палящий и одновременно тяжелый, потому как влажный и не особо приятный для дыхания.

Теперь я могла разглядеть и идеально ровные выстриженные деревья, и резные лавочки, и ажурную сетку заборчика, и сам замок с его узкими витражными оконцами, серым камнем и краснокирпичными крышами башен, помимо основного широкого купола посередине – он был стеклянным и гранёным так часто, что, казалось, был сделан из поломанного стекла. Сразу вспомнился пузырчатый потолок Белокаменного замка.

Во-вторых, в самом здании бегало такое количество слуг, что пробраться сквозь мельтешащих них стало возможно только после того, как нас поймал дворецкий.

– Лорд Вольтер, – поклонился Князю мужчина, – насколько мне известно, ваша запись запланирована на четверть первого. Вы прибыли на полчаса раньше.

Я приподняла бровь.

– Мне плевать на ваш распорядок, – ледяным тоном произнес Фил, не выпуская из своей руки мою.

Алиса говорила, что здесь всё по часам. Но не настолько же, чтобы бурчать о пятнадцати минутах!

– Прошу за мной, – с недовольством поклонился дворецкий.

Он негативно отвернулся от нас и проворно направился по коридору, не реагируя на спотыкающихся от его ледяного непоколебимого движения женщин. Последние меняли шторы, подсвечники, кое-где красили стены, оттирали несуществующую грязь со всего, пересаживали цветы и…

– Зачем всё это делать? – напряглась я.

Ведь если всё это было придумано Ариэллой, то может быть мне стоит… я даже не знаю… умереть и переродиться, чтобы ей понравиться?

– Где эта проклятая управляющая?! – крик на весь коридор.

Слишком знакомый голос, чтобы не понять, кто именно почти рычал им.

– Леди Кери, – улыбнулась знакомой фурии я, – как ваши дела?

Женщина на мгновение сузила на мне глаза, а после переделала его в благоговеющий:

– Мой Свет! Это вы? Что… вам что-то необходимо? Пойдемте, я приготовлю чай!

Я улыбнулась.

– Однако сперва… прошу прощения, – она низко поклонилась. А как только выпрямилась, – госпожа управляющая! По какому поводу вы посмели развести этот… балаган в моей гостиной?! Я не отдавала…

– Это не только ваша гостиная, – кивнула мне и Князю подкравшаяся сзади нянюшка, – вам предстоит делить её с моей мамой.

И как же гордо и демонстративно было произнесено это «С моей мамой»! Я неосознанно расплылась в ещё большей улыбке. Леди Марилла расширила в ужасе и гневе глаза.

– Не будешь, мамаша, – хмыкнул презрительно глядящий на женщину Эрик, – Элли спит в отцовских комнатах! – важно.

Все уставились на него. Кроме Фила – тот упрямо шёл за дворецким, практически неся меня на своём сгибе локтя.

– Серьёзно? – вспыхнула Тини.

Младший Кери мерзко хмыкнул.

– В-всегда?! – опешила фурия, – в-вообще?!

– Она же не ты! – рассмеялся он, – мамуличку отец любит, – хмык, – так что тебе сразу стоит понять, что если ты не дружишь с Элли, то жить хорошо вряд ли будешь.

Я напряглась ещё больше. Хорошо, что Князь со мной. Вернее, я с ним.

– А насчёт всей этой шумихи, – продолжил Эрик, – то мамочке плевать. Можете передать управляющей, что Элла не занимается Рощей – всё это на Томе, как и прежде. Мамочка для всей этой работы слишком высока!

Брови сошлись в одну. Нет, мы точно не подружимся, если у неё такие догмы.

– Чем она тогда занимается? – не сдержалась я.

Парень будто только сейчас меня увидел, вздрогнул, вгляделся в лицо, посмотрел на руку с брачной меткой и только потом на Вольтера.

– Спит, – внимательно разглядывал меня он, – очень много спит. Лежит, читает, сидит в саду. Иногда рисует. Но чаще всего ест и спит.

Отличное времяпровождение.

– Это сейчас, а до… своего исчезновения? – поджимала губы Актиния.

Эрик пожал плечами.

– Это всегда, – ответил, – а, ну ещё постоянно смеётся и выдумывает всякую чепуху, чтобы посмеяться, – он хмыкнул, – иногда бывает смешно. Но чаще всего она разговаривает и смеётся сама с собой.

Я попыталась найти поддержку в Актинии. Женщина была задумчива и не обращала на меня внимания.

Тем временем мы дошли до кабинета секретаря, в котором в прошлый раз принимал Кери, и замерли. Все кроме Князя, который, наплевав на презрительную холодность дворецкого, вошёл в кабинет, не стуча и не спрашивая разрешения.

– Лорд Вольтер, – поприветствовал поднявшись секретарь, – вы записаны на четверть первого. Вам стоит подождать десять минут. Прошу сюда, – он указал на кресла напротив стола, – Лорд сейчас занят. В следующий ра…

– Достаточно! – рыкнул Князь.

Очевидно, кое-кого так задолбали с этими минутами, что контролировать себя он практически не мог.

– Леди Вольтер, у вас следующая запись? – открыл журнал перед ним секретарь, – вас нет в очереди.

Я приподняла бровь.

– Я с мужем, – указала на очевидное.

– Вас нет в списке посетителей, – продолжил бесить всех мужчина, – мне назвать вам ближайшие свободные даты?

Даты?! Даже не время? Я была в ужасе.

– Отстань от неё, – ледяной тон Феликса, – эти чертовы десять минут должны пройти в молчании.

Секретарь заметно испугался, но негатив с лица стереть не смог.

– Я не могу пропустить Леди Вольтер, – настаивал мужчина.

Я психанула:

– Ладно, – поднялась, – я всё равно планировала идти к папе, так что… – Филу, а после секретарю, – не подскажете где именно он находится? В какой комнате?

Мужчина поджал губы.

– Я вывал бы для вас дворецкого, Леди. Однако вам нужно сперва спросить дозволения Лорда Кери, чтобы…

Я закатила глаза. У них здесь стены золотые, чтобы следить за мной?!

– Это бесполезно, аларин, – едва держал себя в руках муж, – тебе ни одна слуга под страхом смерти не скажет местоположение кого бы то ни было без записи. Они помешанные.

Я тяжело опустилась в кресло рядом с ним, однако меня спас сам Кери, вошедший в кабинет и сразу же заприметивший нас.

– Закажи новые витражи на второй этаж, – обратился к секретарю Лорд, – Леди Вольтер, вы с какой целью?

– У Леди Кери-Варг новый выброс? – параллельно заполнению другого журнала, поинтересовался секретарь.

Виктор внимательно на него посмотрел. Пресно, как обычно, но побуждая замолчать навсегда.

– Прошу прощения, – кивнул, глядя перед собой, секретарь.

– Можно мне к папе? – спросила, поднимаясь с помощью руки Фила.

Кери прошёл обратно, открыл дверь в коридор и мягко произнёс:

– Тини, будь добра, проводи Леди Вольтер к Аезелвалфу. Твоя мама должна найтись там же, – и почти сразу холодным тоном, – Эрик, пошёл вон от моей двери. Я сказал тебе – нет. Леди Кери, ещё вопросы?

– Хорошо… папа, – Актиния.

– Нет, мой Лорд, – Марилла.

– Почему всем можно, а мне… – Эрик.

Дверь была закрыта посреди его вопроса.

Я подождала, пока мужчины скроются за дверью главного кабинета, кивнула секретарю и вышла в коридор, где всё ещё стояли те, кому ответил Кери.

– Я приказываю завершить этот беспредел! – орала Марилла на носящихся взад-вперёд служанок.

Девушки мимолетно переглянулись, дёрнулись и начали заниматься своими делами поспешнее.

– Да как вы смеете?! – продолжала распыляться женщина.

– Ты теперь никто здесь, – добивал еёё Эрик, – даже не мамаша!

– Может хватит? – устало спросила у них двоих Актиния.

Эрик открыл было рот, но, оглядев сестру, захлопнул его и скривился.

– Ты вообще с нами не живешь, – обиженное, – но командуешь больше Тома! почему всё так нечестно? Вот Элла меня всегда защищает, а ты… только издеваешься!

Нянюшка опешила от такого поворота событий, однако ответить не успела. Он бросил ей из-за спины:

– Вот разрешат мне мамочку увидеть, и я про тебя всё расскажу!

Удалился он с видом всемогущего бога, которого теперь никак нельзя было одолеть. Я поджала губы.

– Сколько ему лет? – решила поинтересоваться.

– Он старше меня, Лесси, – огорошила меня Актиния, – нам сюда, – указала направление.

Мы медленно потянулись обратно по коридору.

– Передай своей матери, что она не смеет лезть в мою гостиную! – прошипела фурия, с отрывом рванув вперёд.

Тини поджала губы.

– С ними со всеми тяжело, – пробормотала она.

Я понимающе кивнула.

– А Ариэлла, – я глядела вперед, стараясь не наскочить на невысоких девчушек, – что ты думаешь о ней?

На самом деле в моей душе появилось отчаянное желание зайти попозже, чтобы, как выразился старший Кери, «Элли не нашлась рядом с Варгом». Я пока не жаждала увидеть их вместе.

Тини хмыкнула.

– Я в ужасе, Лесси, – с улыбкой произнесла она, – знаешь, отец всегда был своеобразным, но она… – выражение её лица казалось насмешливым, – я пока что пытаюсь списать всё на опиум, которым её поддерживает отец, но слова окружающих… как бы тебе сказать, подтверждают, что она такая всегда.

Я нахмурилась.

– Зачем он пичкает её опиумом? – мне это совсем не показалось нормальным.

Женщина свернула в ещё один коридор. Я за ней.

– Она плохо отходит от своего возвращения, Лесси, – сосредоточенный взгляд, – очень плохо, – поджатые губы, – до такой степени, что папа гасит не только её магическое излучение, но и контролирует выбросы нестабильной энергии, – внимание на меня, – и ей в эти мгновения очень больно, – её глаза стали влажными, – ты бы слышала, как она кричит.

– А целитель… ? – начала я.

– Они хором советуют опиум, – недовольный ответ.

Не думаю, что эта гадость не повлияет на ребенка. Он же куртёнок в конце концов! А на нас он действует ужасно.

Об этом хотелось сказать и Актинии, однако она удивленно застыла посреди коридора, мешая сновать туда-сюда слугам, и смотрела на одну конкретную фигуру. Вернее… фигурку.

Она оказалась совсем небольшого роста, тощей, но с несуразно крупным животом, с тёмного карего цвета глазами, растрёпанным хвостиком жидких светло-пшеничных волос и тяжёлой вымученной улыбкой на широких губах. Откровенно не красивая, вся какая-то неказистая, аляповатая, нескладная. Словно её сложили из нескольких людей разом, но не смогли подобрать подходящие части тела. С почти чёрными кругами под глазами, опухшим лицом и наплевательским безумием в по-паучьему огромных глазах.

– Мама! – позвала её Актиния.

Я заметила затесавшуюся в самое необыкновенное место на самой макушке чашку с паучками, чёрные круглые татуировки на ладонях и яркие длинные когти с потрескавшимся красным лаком на самых их кончиках.

– Она не слышит, – выдохнула нянюшка, – кажется, только приняла лекарство, – он виновато меня оглядела, – прости, она заторможенная и, наверное, потерялась, так что… не обращай внимания, если она не будет тебе отвечать.

Она быстрым шагом направилась в сторону женщины, или вернее девушки – она выглядела моложе самой Тини лет на пятнадцать, если не больше.

– Мама, – второй раз повторила няня, однако, стоило ей проскочить сквозь толпу служанок, как огибаемая всеми Леди Кери-Варг шагнула вперёд прямо в стену и… вошла в неё, потонув в крашеном камне.

Я приподняла бровь. Актиния выругалась и вернулась ко мне.

– Мы следили за ней очень внимательно, – кивала семенящая за нянюшкой служанка, – Леди Кери, не переживайте! Мы все сейчас в коридорах, а Леди так хорошо грелась на солнышке! Видели бы вы, как она улыбалась, когда вышла сюда! – на Тини смотрели все, кивая параллельно словам одной девушки, – она попросила чай, мы его ей принесли, и она даже немного выпила!

Слова были настолько сумбурными и одновременно счастливыми, что даже мне захотелось улыбнуться. Но только на долю секунды.

Однако… папа принёс ей сервиз с паучками? Это резало где-то внутри.

– Ладно, – смирилась Актиния, – нам к лестнице. На второй этаж.

Она вновь указала направление, в котором мы шли ранее.

– Она прошла в стену, – напомнила ей я.

– О, не удивляйся, – думала о своём Тини, – мама удивительно хорошо общается с Рощей. Ты, к слову, слышала, что она теперь не Туманная, а… Солнечная? Отец сказал, что замок назывался так перед тем, как мама…

«И над Туманной Рощей взойдёт солнце» – говорила кому-то я. Хороший ли это знак? Словно всё благоволило и указывало на вернувшуюся светлую полосу. Словно… я улыбнулась.

– Пойдём к папе, – кивнула нянюшке.

На душе стало тепло. Всё и в самом деле было не так плохо. Я, вероятно, придумала себе всю злость и негатив, которые ждала от Ариэллы. Но я должна была понимать, что сама женщина ни в чём не виновата. Мне не стоит обижать её из-за своих проблем.

Лестница, несколько коридоров, фойе и, наконец, дверь. В нёе я и постучала, борясь с желанием налететь на папу с размаху. Я соскучилась.

– Войдите, – голос папы.

Улыбка стала шире. А после… сползла от одного его вида. Варг сидел опёршись спиной на изголовье кровати. Слегка тёмное лицо, растрепанный вид и… знакомая чашка у рта.

– Паучок! – обрадовался он, скосив взгляд на распластавшуюся морской звездой на кровати девушку.

Она сдвинула папу к самому краю, чтобы развалиться самой. В её глазах было так же пусто.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила, входя вслед за поджимающей губы Актинией.

Ей вероятно их близкое нахождение тоже претило.

– Всё хорошо, Паучок! – казался невероятно счастливым папа, – Элли принесла мне чай! – он махнул чашкой в воздухе, – выдула, правда, половину по дороге, но принесла! Сама, – гордое.

Кресло показалось мне жёстким. Невыносимая одним фактом своего существования Элла растеклась в широкой глупой улыбке, села и будто кошка отряхнулась всем телом. На мгновение показался синий висталочий хвостик и прядки в волосах, но стоило её уже осмысленным глазам упереться в Актинию и её хмурость, как всё исчезло, а хриплый и низкий голос произнёс:

– Лапочка, почему ты такая суровая?

Она и в самом деле сделала это приторно. Как и говорил тогда Фил.

– Тебе кажется, мам, – выдохнула кривящая губы Тини, – не переживай.

Женщина в этот момент вообще, кажется, ни о чём переживать не могла – она резко вскочила на кровати, сделав это прямо в туфлях, сделала два шага, что-то пробормотала, а после резко свалилась на мягкий матрас уже с закрытыми глазами. Папа, не успевший её подхватить, бережно уложил её в нормальную позу и вернул внимание мне.

– Что она сказала? – зачем-то спросила я.

Тини вспыхнула краской.

– Что хочет в туалет, – явно сгладил углы папа.

– Писить, – поддакнула ему спящая Ариэлла.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.