Вадим Андреев
Торговля–01. Повести и рассказы о любви

Торговля

Торговля товарами и услугами только кажется кому-то простой и столь точной наукой: бюджет, закупка, доставка, хранение, дебет, кредит… Что там еще? Если смотреть на торговлю со стороны фасадов, то это неоновые вывески, ценники на товарах, улыбки обслуживающего персонала, изысканные манеры и честность до мозга костей. НО! Как и в любом деле здесь есть место всем страстям человеческим: любовь и ненависть, разврат и простая нечистоплотность, верность и необузданный секс. Секс как в качестве товара, так и как платежная система.

Торговля – это не просто обмен: «товар-деньги-товар». Это в первую очередь люди. Люди – мужчины и женщины по одну и по разные стороны от прилавка.

Давайте заглянем сюда со стороны улицы, бытовки, кухни, из-под прилавка, из морозильной камеры и пр. Мало ли откуда мне приходилось смотреть на этих разных людей и их страсти…

Использованы коллажи и стихи автора. А также картинки, генерированные нейросетями midjourney, Kandinsky, НейроМэш, Stable Diffusion, GPT Ai NOX и другими.

Фантики

Мне нравилось смотреть, как брат проворачивал обмен фантиков от конфет и жвачек на конфеты и жвачки, и даже продавал их за деньги. Вроде бы всё просто: подошел к пацану или девчонке, поговорил, предложил, получил и доволен. Я тоже стал так делать, но уже в первый же день мне накостыляли дважды: сначала старшие пацаны, а потом группа девчонок помладше, собравшихся в небольшую группу. И забрали все мои фантики. То, что накостыляли, было не так страшно, а вот потеря большого количества фантиков показалось просто катастрофой. Просить у брата под его едкие издевательские насмешки не хотелось.

– Первое фиаско. Прямо в начале карьеры бизнесмена. Это и правильно, и болезненно, – и поучительно, рядом присела девчонка-сверстница. Или чуть старше меня на несколько лет. – Не расстраивайся. Давай попробуем порассуждать о причинах этого фиаско.

– Ты кто вообще-то?

– Я? Я Ася, – она расхохоталась. – Вот видишь, ты даже меня не знаешь, а пробуешь влезть на давно поделенную территорию. И хотел, чтобы тебе не дали по шее?

– А чья это территория?

– На сколько я знаю, то это территория твоего старшего брата. А ты не знал?

– Старший?!? Я знал, что он здесь действует (я не хотел произносить, что торгует), но не знал, что есть какие-то ограничения по территории. И как они поделены?

– Очень просто. Твой брат поделил весь микрорайон на четыре части с друзьями, которым доверяет. Они уже не раз и не два бились смертным боем с конкурентами из местных и пришлых, – я стал смутно припоминать, когда обнаруживал брата дома с фингалом на лице, или стонущего на кровати. Мать никогда не замечала его состояния и синяков на теле, или не хотела замечать. От моих вопросов что случилось, он отмахивался и ничего не говорил.

– Нормально. Всё пройдет, – говорил он всегда в таких случаях сквозь зубы и отворачивался к стене. Не со зла сквозь зубы говорил, а от боли, как я понимал.

– Знаешь, – продолжала трещать Ася. – Просто ты не понимаешь, что вокруг тебя происходит. Давай я тебе расскажу кое-что.

И она начала говорить. О Старшем, о его друзьях Артуре, Артеме и Ромке. О их похождениях, боях, победах и поражениях. О фантиках и пустых бутылках, которыми они с начала своей деятельности занимались…

– А чем они занимаются сейчас? – спросил я, пораженный до глубины души тем, что я фактически ничего не знаю о своем брате. И при том, что вот эта «сыкуха» знает столько, что в пору романы может писать. Или отчеты в полицию.

– Ну, – я понял, что спросил лишнее, и Ася спохватилась, замолчав на полуслове. – Я теперь мало знаю. Это раньше они обсуждали всё дома в отсутствие родителей, а теперь сидят у себя в ресторане…

– У Себя! В Ресторане!?! – взвыл я. Я и этого не знал.

Ася уставилась на меня, поняв, что в очередной раз проговорилась. Или сказала лишнее.

– Я думаю, что и так сказала много лишнего. Давай поговорим в другом месте, – предложила она.

– Где? Когда?

– Давай завтра поедем, – и она назвала далекий отель за городом. – Там и погуляем, и поговорим.

– – – – – – – – – – – – – -

Мы сняли номер в том отеле, заказали ужин в номер и долго гуляли по лесу. Она мне столько рассказала, что фантики во дворе не просто потускнели, а вообще исчезли в моем сознании.

Когда пришли назад, поднялись и стали осматривать номер. В этот момент раздался стук в дверь, и я пошел открывать. За дверью оказалась приятная молодая девица с большим подносом.

– Ваш ужин Младший! – Звонким голосом оповестила она, и когда я посторонился занесла поднос в комнату и поставила на стол. – Приятного аппетита Вам и Вашей спутнице.

Когда горничная-официантка покинула комнату, я закрыл дверь на замок и подошел к столу. На подносе стояло несколько тарелок и кувшин с каким-то напитком. Сняв наконец-то с себя уже порядком надоевшую верхнюю одежду, и отстегнув ремень с кобурой, я сложил все это на тумбочку у кровати. После чего подошел к столу, с которого доносились просто умопомрачительные запахи горячей еды.

– Присаживайся, Ася, – я пододвинул к столу один из стульев. – У нас был тяжелый день надо подкрепится.

– Да, Младший, – Ася присела за стол, я взял второй стул и сел напротив нее.

– Как ты вообще? – Спросил я, когда немного насытился. Я налил в стакан напиток из кувшина и протянул Асе. – Выпей, это поможет тебе успокоится.

– Спасибо! – Ася взяла стакан и начала пить. – Вкусно, это наверно какое-то вино.

Я налил себе и тоже попробовал, это и в самом деле было какое-то довольно легкое вино. Но по собственному опыту знаю, что тем, кто мало пьет и такого может хватить за глаза. Но пилось оно приятно и было вкусным, поэтому я решил, что для успокоения лишним не будет, но, пожалуй, стоит ограничиться одним стаканом.

Еще немного посидев и доев остатки ужина, я предложил Асе ложится, тем более что было уже темно, а завтра надо был отправляться назад в город. Девушка согласилась, что не стоит засиживаться, мы погасили в комнате свет, благо его было не слишком много, только несколько светильников.

Уже в темноте я скинул с себя остатки одежды и забрался под одеяло. Лежать на мягкой постели было приятно и удобно, пожалуй, даже удобней чем на моем диване в квартире. Отвернувшись к окну, чтоб не смущать девушку я принялся размышлять о том, что завтра предстоит сделать. Я слышал, как Ася некоторое время шуршала одеждой, а потом так же легла на другой край кровати.

Стараясь не думать о том, что буквально в полуметре от меня лежит невероятной красоты девушка я пытался обдумывать что же будет дальше. Я уже прикидывал что необходимо сделать в первую очередь, когда проснусь, а что можно отложить на по позже, когда вдруг почувствовал, как Ася переползла на мою половину и ощутил, как ее голое тело прижалось ко мне.

Я отчетливо чувствовал, как ее груди прижались к моей спине, а одна ладонь скользнула на мою грудь. Не понимая, что происходит я повернулся к девушке, и тут же встретился взглядом с ее большими зелеными глазами. В этот момент я понял, что хочу ее, а она хочет меня.

– Ты уверена, – шепотом спросил я.

– Конечно, Младший, – ответила Ася. – Я услышала твой мысленный призыв, я должна быть с тобой.

Что-либо сказать мне не дали теплые мягкие губы Аси, которые накрыли мои, а потом ничего уже говорить не хотелось. Поцелуй был долгим и как мне кажется неумелым, потому как ни я, ни она целоваться не умели. Для нас обоих это был первый поцелуй, наверно самый сладкий на свете, самый приятный и запоминающийся.

Мы смогли оторваться друг от друга только через пару минут, когда воздуха стало заметно не хватать. Я начал целовать тонкую шейку девушки одновременно почувствовав под своими ладонями ее горячее тело. Одна из ладоней скользнула к казавшейся небольшой груди Аси, а вторая начала гладить ее бедро.

Я совершенно не знал, как правильно ласкать девушку, то, что показывали в порно, значительно отличалось от того, как ты это чувствуешь сам. Приходилось постоянно думать, как сделать Асе приятно, я понимал, что если вот прямо сейчас войду в нее, удовольствия она скорее всего не получит. Поэтому я просто целовал ее шею и плечи, аккуратно проводил языком по мочке уха и постоянно пытался понять нравится это ей или нет.

К моему невероятно удовольствию Ася тоже не лежала бревном, ее ладони гладили меня по спине и плечам, а губы, как и мои, старались найти самый чувствительные точки. Впрочем, из-за того, что я был сверху, у меня было больше свободы маневра, и я постепенно от плеч спустился к ее, таким приятным на ощупь, сиськам.

Когда мои губы начали исследовать то одну, то другую ее грудь, стараясь поймать и поласкать соски, Ася застонала от удовольствия. Из-за темноты в комнате я не мог рассмотреть Асю в полной мере, но зато на ощупь она была невероятно сексуальной. Мне правда не с чем было сравнить, остальных то я как правило только видел, да и то на экране.

Твердые сосочки Аси манили меня к себе, и я долго ласкал их, целовал, лизал и даже слегка покусывал, заставляя девушку вскрикивать. Ее тело активно отвечало на мои ласки, когда моя ладонь скользнула вниз по животику и забралась между стройных ножек девушки, там было не просто влажно, она откровенно текла.

Я захотел попробовать ее на вкус, в кино персонажи часто делают куни, чем я хуже, я тоже хочу, чтоб Ася получила как можно больше удовольствия. Опустившись между ее ножек, я начал сначала целовать, а потом и облизывать, ее половые губки. Ася сразу же начала очень громко стонать, но быстро прикрыла свой ротик ладошкой.

Я осторожно миллиметр за миллиметром обследовал ее покрытый мягкими светлыми волосками лобок, а затем спустился к губкам. Сначала я просто целовал их, потом начал аккуратно водить языком и чуть посасывать. Это сделало стоны Аси еще более громкими, ее грудь стала вздыматься еще выше, дыхание стало глубже. Наконец я провел языком между влажных губок и почувствовал твердую горошину клитора.

Тело Аси выгнулось дугой, она громко вскрикнула и затряслась. Первый раз я сам лично довел девушку до оргазма, и мне это безумно понравилось. Ася еще пару минут вздрагивала, я не торопился переходить к следующему пункту, мне безумно нравилось то, что происходит. Я понимал, что скорее всего сам секс долго не продлится. Я и так был безумно возбужден, а стоит нам перейти к следующей фазе, как кончу буквально за пару толчков и на этом все закончится. Я же не какой-нибудь герой порно фильмов чтоб кончать беспрестанно несколько часов подряд.

Ася начала приходить в себя, она притянула меня к себе и начала целовать. Одновременно она гладила меня по груди и плечам, а потом ее ладошка добралась до моего возбужденного члена, от чего я чуть сразу не кончил.

– А можно я попробую? – Смущенно спросила Ася, что именно она хочет, я сразу понял.

– Конечно, – кто я такой чтоб возражать если девушка хочет сделать мне миньет.

Ася медленно спустилась вниз, между моих ног и нерешительно замерла, рассматривая возбужденный член. Затем ее ладошка осторожно легла на ствол и начала сначала его гладить, потом обхватила и начала двигаться вверх и вниз.

– Я долго не вытерплю, – предупредил я девушку, когда ее губы начали сначала целовать, а затем обхватили головку целиком.

Асия начала двигать головой, и это было очень приятно, у меня не было подобного опыта, и я только примерно знаю, что должна делать девушка. Но то, что я ощущал, было просто невероятно, ее теплые, мягкие губы скользили по члену, заставляя меня стонать от удовольствия.

– Ася! Ася! Я сейчас кончу! – предупредил я девушку, но вопреки моим ожиданиям она не отстранилась, а наоборот еще глубже заглотила мой член.

Меня накрыло с такой силой, что я с трудом соображал, что происходит. Ася постаралась проглотить все, что из меня вырывалось, но явно переоценила свои силы. Она смогла принять почти все, но в конце поперхнулась и начала кашлять. И хотя после оргазма двигаться мне совершенно не хотелось, я все же поднялся с кровати, включил ночник и, взяв со стола бокал, налил в него немного вина.

– На, запей, – я протянул девушке бокал с вином. – Наверно, не очень вкусно?

– Ну, мне очень понравилось, – возразила Ася, отпив вина. – Твой вкус очень необычный, но не неприятный.

Сейчас я мог более детально рассмотреть тело девушки. Ася оказалась на много более фигуристой чем мне казалось, когда я видел ее в одежде. Ее грудь была точно больше второго размера, который я себе представлял, третьего и даже немного больше. Видя, что я рассматриваю ее, Ася не стала закрываться наоборот, – она опустошила бокал с вином и, покраснев, откинулась на кровать, давая мне рассмотреть себя полностью.

– Ты очень красивая, – прошептал я, сглатывая заполнившую рот слюну.

От такого зрелища мой, как я думал уже отвоевавшийся на сегодня боец, снова начал набирать силу. Видя это, Ася смущенно улыбнулась, чуть отведя взгляд, а потом решительно раздвинула свои ноги, открывая вид на мокрую от возбуждения киску.

– Возьми меня Младший, – негромко произнесла она. – Я принадлежу только тебе, и хочу, чтоб именно ты был моим первым и единственным мужчиной.

Я сразу же лег к ней, а мой член уперся в ее промежность, мы начали целоваться. Ася обхватила меня ногами, и я почувствовал, как головка члена начала погружаться в горячую киску.

– Ты готова Ася? – Я уже был на приделе выдержки, еще немного и я просто потеряю голову.

– Да! – коротко ответила девушка и снова впилась в мои губы страстным поцелуем.

Мне хватило одного толчка чтоб погрузится в горячую дырочку влагалища почти до самого конца. Ася громко вскрикнула, лишившись девственности, на ее глазах выступили слезы. Я попытался замереть, чтобы позволить ей привыкнуть к новым ощущениям и дать утихнуть боли. Но девушка сама начала двигать бедрами, еще глубже насаживаясь на мой член.

Я перестал себя сдерживать и начал активно двигаться, наполняя узкую щелочку Аси собой. Мы продолжали целоваться при этом активно двигаясь, мои ладони начали мять груди девушки, потом скользнули на ее бедра и попку. Стоило нам разорвать поцелуй, как комната наполнилась нашими стонами.

Это были самые невероятные ощущения из всего, что я когда-либо, испытывал. Чувствовать, как член скользит внутри горячей узкой киски девушки, было безумно приятно. Постепенно я стал чувствовать, как стали твердеть половые губки Аси, которые скользили по стволу моего члена, а ее влагалище начало сокращаться.

Новый оргазм случился совершенно неожиданно, я вдруг почувствовал, как Ася подо мной начала дрожать и выгибаться, а следом меня самого накрыло. На некоторое время я просто выпал из реальности, а когда пришел в себя обнаружил что лежу на кровати, а Ася обнимает меня положив голову мне на грудь.

– Спасибо, – прошептала она мне. – Это было невероятно. Я чувствовала, что должна это сделать с тобой, но даже предположить не могла что будет так хорошо.

Я поцеловал девушку и сам не заметил, как меня вырубило.

Столик на улице

– Ты? Хочешь? Открыть? Торговую точку? На улице, братец? – удивленно спросил Старший, когда я пришел в названный Асей ресторан и сел к нему за столик. – И что ты предполагаешь там делать?

– Сигареты, конфеты, шоколадки, жвачка. Что ты еще посоветуешь?

– Наркотики и оружие категорически не советую, это точно не для улицы, хотя именно туда потом и попадает, – расхохотался он. – Девочек тоже, мал еще. Но я подумаю над твоим вопросом. Посоветуюсь. А кто тебя надоумил?

– Я сам надумал и составил список товаров. Показать? А что?

– Я имею в виду, кто тебя надоумил обратиться именно ко мне, а не, например, к Артуру?

– Ася. Она мне кое-что рассказала о тебе, Артуре и…

– Стоп. Всё ясно, Младший. Больше не называй имен. Вообще никогда не называй имен. Аське и Артуру я хвоста накручу, но потом. Пока жди моего ответа и ничего не предпринимай. Мне еще с тобой проблем не хватало…

– – – – – – – – – – – – – – -

– Я посоветовался со своими партнерами, они не против. Сам думал, честно и долго думал…

Я уже и не надеялся, что Старший вспомнит о моей просьбе. Но вот позвонил и назвал время. Я сидел перед ним и с удивлением слушал.

– Ты просто с девочками хочешь развлечься? Только честно. Для этого можно многое придумать и без риска быть избитым или убитым. Или какое-то дело задумал?

– Мне надоело клянчить деньги у мамки, отец всё равно недосягаем, ты даже не понимаешь, что в моем возрасте на самом деле девки нужны. Да и не хочу разовых подачек. Если честно, то глобальной идеи нет, но нужен стабильный заработок. Что-то большое пока начать не смогу, с валютой тоже пока считаю рано выходить на улицу. А мелочь на столе в бойком месте может и поможет сделать старт.

– Много букв сказал. Это минус. Низкий старт и готовность к нему – это плюс. Хорошо. Дам тебе точку около одного нашего рынка. Если что, скажешь любой шантрапе, что под Старшим. Отстанут мгновенно. С ментами не встревай, с криминалом не связывайся. Есть деньги на первые шоколадки-сигаретки?

Я уверил его, что есть, хотел уже бежать к Аське, но Старший похлопал рукой по столу, призывая никуда не уходить.

– И еще. Кроме моего никогда никакие имена не называй. НИ-КО-МУ! Особенно те имена, которые назвал в первый раз. И меня о себе, кроме как «крышу», не свети. Особенно, что брат. Пока не разрешу. А в идеале никогда, – посидел, подумал и снова заговорил. – Аську выброси из головы, ее братец тебе ноги узлом над головой завяжет и глаз на жопу натянет, заставив моргать при этом.

Старший что-то прочитал в моих глазах, ударил кулаком по столу так, что перевернулись бокалы. Официант подскочил, убрал всё со стола, а мы пересели за другой столик, подождали, когда снова перед нами всё накроют.

– Ну ты… – и он грязно выругался. – Ты меня компаньона хочешь лишить? Ладно, я сам с ним поговорю. Скажу, что она твой партнер по бизнесу. Он сам офигеет, как и я месяц назад. Ну да ладно, хоть повеселится…

– – – – – – – – – – – – – – -

Света жила на несколько этажей ниже меня. Приходила тогда, когда была уверена, что моей жены не будет и говорила, говорила, говорила. Не так, чтобы хотела от меня чего-то такого, что не позволит жена, – скорее опасалась длинного бабьего языка, который разнесет сказанные ею откровения по подъезду и двору. А я по жизни почему-то очень многими выбирался в качестве исповедника или психотерапевта.

Вот и эта Света. Она появлялась у меня нерегулярно, с большими интервалами. И рассказывала о себе такое, что она бы и своей матери не призналась.

Муж сидел уже несколько лет. Мне было не интересно, потому я не помню, говорила ли она о том, за что осужден. Она развелась с ним, когда он был уже в тюрьме и выписала из новой квартиры, где теперь жила с маленьким сыном. Хотя, если точно, то жила сама, потому что отвезла сына к матери, потому что прокормить его не могла. В стране кризис, образования фактически нет, и она пробовала то трусы сострочить из привезенных ею готовых заготовок, то на базаре подрабатывать, то макулатуру собирала… Всего и не упомню, что она рассказывала. Но концы с концами свести не могла. Как и у многих долг за коммунальные услуги по квартире достигал астрономических цифр, но выплачивать его никто не собирался. Как я понял по ее рассказам, она и хлеба-то не каждый день могла купить, куда уж ребенка содержать и растить. Иногда посещала его у матери, а так металась по району в поисках хотя бы однодневного заработка.

Последняя попытка нормально устроиться продавцом на рынке тоже не увенчалась успехом. С её слов кроме работы у прилавка продавщицы должны были «обслуживать» своих работодателей, – группу молодых парней, организовавших эти рабочие места. По рассказам уже постоянных работниц, иногда это «обслуживание» не ограничивалось только этой группой хозяев рынка, но девушки попадали еще и под их гостей и друзей. И никто за всё это «обслуживание», естественно, ничего не доплачивал. Ну или наливали стакан водки. Хочешь работать за прилавком, – иди отсоси или… Словом, понятно, что это была за «контора». Света говорила, что половина тех работниц по несколько раз переболели гонореей, и лечение им тоже никто не оплачивал.

Они с одной иди двумя подругами решили поехать на заработки в Германию. Долго не говорила, что там за работы предлагались, но потом призналась, что поедут в бордель.

– Хоть деньги сможем домой привезти. И без гонореи. А то еще чего-то пострашнее. Да хоть одежду сыну еще привезу, или пришлю. Нет сил уже терпеть эту такую жизнь. Слушай, у тебя водка есть?

Я принес из кухни литровую бутылку водки, и она спрятала ее в сумку. «На потом, а то так тяжко бывает на душе. Хлеб становится не самым важным, а вот заснуть ночами стало проблемой» – призналась она.

Вот и пришла ко мне с вопросом, могу ли я помочь ей. А потом взмолилась.

– Пошли ко мне. А то я так напряженно себя здесь чувствую, – призналась она. – Страшно, если жена тут увидит.

Мне и самому было «не очень-то»… Сели у нее в комнате, как я понял, у стола в спальне. Я рассказал свое начинание со столиком на улице.

– Пока тепло, можешь постоять, если согласна. Заработок не ахти какой, но хоть на хлеб будет ежедневно. Только не воруй! И не обсчитывай людей. Это сразу просекут и… Сама знаешь.

– Водку будешь? – и начала наливать себе. Я покачал головой. – Знаю, знаю, что ты не пьешь. А я выпью, уж прости. Столько информации… – и выпила.

– Я пойду, пожалуй, – блокнот с записями я уже закрыл и взялся за головной убор.

– Погоди, погоди, сосед. Ты ж говорил, что твои сегодня ночуют у ее родителей. Ну так останься сегодня здесь, а то мне страшно от твоих рассказов. И водка не помогает. Да я никогда и не пользовалась таким снотворным. Останься у меня, пожалуйста.

Я присел перед ней на стул. Мне тоже не хотелось идти домой: пусто, уныло, одиноко. Уже много лет мне было комфортнее на работе, чем дома. И где угодно кроме дома. Разрушилось что-то между мной и моими родными. Выдумывал себе новые работы, брал дежурств «под завязку», – только бы не возвращаться домой, где не было ни тепла, ни «света в оконце».

– Ладно, где ты меня спать положишь, хозяйка?

– Так со мной и ложись. Я не кусаюсь. И мне спокойнее будет. И теплее. Пожалуйста.

Я стал раздеваться, пошел умылся, а когда вошел в комнату, Света стояла передо мной совершенно голая. Она медленно подошла ко мне, обняла, прошептала на ухо:

– Не бойся, я не заразилась от этих придурков. У меня ничего не было с ними.

И принялась меня целовать. Одну ногу она закинула мне почти на пояс, – я только теперь понял, какая она длинноногая. Когда она покачнулась, стоя теперь на одной ноге, я подхватил ее одной рукой за ногу, но в этот момент она подняла и вторую ногу, которую мне пришлось тоже подхватить хотя бы для того, чтобы самому не потерять равновесие. Света на вытянутых руках отклонилась от меня и смотрела мне прямо в глазах.

– Сможешь попасть в меня так на весу или надо посадить меня на стол? – и улыбнулась.

– Давай попробуем, – и стал ее спускать тазом ниже навстречу к своему уже стоящему члену. Вместе с ней на руках подошел к зеркалу, чтобы видеть, куда я попадаю своим жезлом, немного подвигал им и начал входить.

– Вот видишь, попал. Приспусти меня еще немного ниже, а то я не достаю губами до корня твоего члена, – прошептала Света. И я начал приспускать ее, пока плотно не вошел в нее. – Спасибо тебе.

Мы начали раскачиваться вперед-назад, иначе я даже не представлял, как можно осуществлять фрикции в таком положении. Мне в какой-то момент стало почти смешно от мысли, что было бы, если бы, если бы она смогла дотянуться своими ногами до моей шеи. Стал тазом как-бы отталкивать ее от себя, чтобы немного выпускала меня из себя, а потом опять насаживалась. Но не смотря на очень умные описания этой позы в «камасутрах» разных времен и народов, которые я начитался в свое время, кроме напряжения и усталости эта поза ничего мне не приносила. Потому попытался посадить ее на стол, на трюмо, на стул, – всё равно мне было не удобно.

Тогда я завалил ее на спину и сам упал вместе с ней на кровать. Точнее, упал прямо на нее. Мой член плотно вошел внутрь нее на всю глубину, и качаться во все стороны стало удобно и приятно. Ей явно тоже было приятно. Обхватившие меня на поясе ноги я просто перевел в положение к себе на шею, сделал из них что-то типа пружинного упора для верхней половины своего туловища, и начал буйный поход внутри своей партнерши по местам чьей-то былой боевой славы. Предшествующее напряжение сказалось, потому я не мог никак кончить, в то время как Светлана кончала бурно, – я бы даже сказал буйно, – буквально каждые полминуты. Время я, конечно, не засекал, но у меня в памяти это слилось как постоянный оргазм, прерываемый только несколькими вздохами каждые небольшие промежутки времени. Мне стало даже интересно, на сколько ее хватит, если я постараюсь не кончать долгое время. Но не смог. Как только подумал об этом, так и кончил.

Заснул я почти сразу, как только прикоснулся к постели. Вообще походы в Зазеркалье довольно выматывающие, а последующий силовой половой акт добавил усталости. Проснулся среди ночи, когда почувствовал, что Света массажирует и сосет мой член, но усталость была такой сильной, что я кончил, что называется, просто «не приходя в себя», – и опять заснул.

Утром я быстренько поднялся домой, позавтракал и ушел на работу.

– Чувствую будет весело, – пробормотал я в пустоту. – Особенно когда их станет больше.

А в том, что девушек будет больше я не сомневался, вот только не уверен, что меня самого на всех хватит. И дело даже не в выносливости во время занятий сексом, умение и выносливость, я думаю будут усиливаться. Но вот где на них всех найти время, ведь в сутках все еще двадцать четыре часа. Как дальше буду жить, и особенно спать, – я был намерен не упускать свой шанс и брать от жизни все… и всех.

Так я на весенне-летний период нашел свою первую работницу. Нормально работала. С ее уходом этот «столик» пришлось закрыть, да и холодно стало на улице стоять к тому времени. Появились новые планы и идеи.

Знаю, что Светка за границу так и не поехала, а вышла за муж за какого-то мелкого коммерсанта.

Ларёк на берегу

Базар сегодня выходной. Мы отдыхали с Асей на берегу озера, где местные устроили небольшой пляж. Но выходной только для «базарников», а для всех остальных день-то рабочий. Я устроился в ларьке на пляже по просьбе Старшего заменить там проштрафившуюся продавщицу. Я бы и эту продавщицу тоже наказал, но ее так уже не было, а ключи передал сам брат.

– На спали мне киоск, – смеялся брат. – Со всей своей страстностью. Знаю, кого ты туда потащишь…

Уже вечерело, когда я закрыл киоск и решил отдохнуть.

Ася просидела со мной в тесной духоте несколько часов, и теперь мы разводили костер из сушняка на берегу почти у самой воды.

Я подошёл к Ясе. Сел рядом. Ася шевельнулась и тоже села. Оба молчали. О чём тут разговаривать? Парой часов раньше меж ними маячила перспектива каких-нибудь близких отношений. А на пути к ним – вступительные игры с намёками, взглядами, прикосновениями. Она, Ася, хоть и , но всё же женщина. Ей тоже всё это предварительно надо. А теперь – какие уж тут намёки. Сидит рядом голая девица. А он ничего не замечает, что его это не касается.

Виноват, мадам, виноват. Виноват – прощения нет. Я осторожно полуобнял тёплую Алину за плечи и чуть привлёк к себе. Она как-то доверчиво, будто ища защиты, подалась к нему, прижалась.

И тут, к своему удивлению, я ощутил, что зреет желание. Совсем как бы неуместное при данных обстоятельствах. Плоть разбухала, твердела, грозила разорвать внутреннее сатиновое бельё. Доставать её сейчас и показывать Асе, казалось кощунством. Она сейчас так ему доверилась, прижалась… Наверное, даже простила его за минуты слабости и малодушия, а я… Нет, я не буду этого делать, – сказал себе я, одновременно поглаживая Асю по голым плечам и прижимая к себе. Нет, я её не обижу, повторил себе педагог и, продолжая одной рукой обнимать Асю, другой провёл по её волосам. Ася не напряглась, не обиделась. Напротив, она как-то ослабела, откинула голову назад и закрыла глаза. А губы её, помятые и потрескавшиеся – губы приоткрылись. И тело изогнулось так, что прямо к моему носу придвинулись круглые, подрагивающие от своей упругости девичьи груди с напрягшимися розовыми сосками. Они окончательно вывалились из своего полулифчика. И – не стерпел я – припал жадным ртом к соску, к тому, что ближе, и который торчал прямо в его сторону. А девица, Ася, не отстранилась, не шарахнулась. Она обеими руками обхватила мою голову и сильнее её к груди прижала, да так, что я чуть не задохнулся. Нужно ли говорить, что после этого я потерял над собой всякий контроль. Вернее, я на него плюнул. Торопясь, судорожно я стал расстёгивать ремень на своих брюках, рванул его так, что лопнула натуральная китайская кожа, и вдребезги разлетелся замок-молния. Всё, что было необходимо для предстоящего будущего, само вырвалось из штанов, и я опрокинул Асю, жёстко ухватил её за груди, закрепившись таким образом на местности, и с плеском и с очевидным хрустом воткнул окоченевший член под бритый лобок. В первые секунды я даже не обратил внимания на ту природную особенность Асм, что глаза её обладают удивительным свойством то вылезать из орбит, а то – прятаться, уходить вглубь. Некогда было мне следить за такими мелочами, не до того. Я двигался в Асе резко, яростно, ненасытно. Как будто в первый раз. И, как будто, в последний. Было как-то непривычно плотно и это возбуждало ещё сильнее. И казалось, что с каждым движением член становится в Асе чуть больше, и ещё больше (хотя – куда уже больше) – твердеет. Такое вечно не могло продолжаться – тут уже никуда не денешься – крыша у меня съехала окончательно, и я разразился мощным выбрасыванием семени в раскалённое то ли от страсти, то ли от безжалостного трения, лоно Аси. Вылилось с полведра. Может, чуть меньше. Как биолог, я понимал, что так не бывает, но факт был налицо. И на лице Аси, и на животе. (Я, по вредной мужской привычке, хотел предохранить Асю от нежелательной беременности и, хотя с некоторым запозданием, член из неё вынул). Но семя, против обыкновения, не ограничилось двумя-тремя струйками, а продолжало мощно пульсировать ещё минут пять, покрыв всё тело Асей сопливой киселистой массой. Кого-то, быть может, от такого зрелища и вырвало бы, но я ощутил себя могучим суперменом, демиургом, хотя уже и ослабленным неизвестной ему доселе страстью. Я снова повалился на мокрую, скользкую Асю и, не обращая внимания на сплошные сгустки и слизь, стал осыпать поцелуями её плечи, губы, волосы, грудь… И у меня снова возникло желание. Видимо это почувствовала и Ася, которая в самозабвении заизвивалась, скользя бёдрами мне по гениталиям. Очень продвинутая оказалась девица. Теми же бёдрами она услышала новое отвердение члена, но не испугалась, а схватила его мокрого, ослизлого, своей мокрой ладонью, сделала несколько ласкательных движений, будто пыталась доить и потянула к себе, привычно уже раздвигая ноги…

Всё повторилось ещё раз. И ещё несколько раз. Потом, обнявшись, оба уснули и проснулись, когда уже солнце клонилось к закату… Ася тихо улыбалась. Я даже застеснялся и попытался прикрыть ладонью свой откровенный стыд. Это, естественно не удалось. Ася приложила свою руку… Нужно ли рассказывать, к чему это привело? Член медленно налился кровью, раздражённый, поднялся и встал, как кобра, покачиваясь, готовый к броску. Тогда встала и Ася с растрёпанным лифчиком, поверх которого слегка обвисали груди, уже неоднократно побывавшие в любовной переделке. Лифчик тут был уже явно ни к чему. Ася дотянулась до застёжки на спине, ловко её сковырнула и отбросила корсетное изделие в сторону. Отряхнула с себя песок и, расставив ноги, оказалась надо мной, прямо над коброй. Я не был женат, и ни разу не видел женщину вот так, снизу. Тем более, голую. Да и себя с таким членом я видел впервые. Ах, как он снова напрягся, отвердел, как стал вертикален!..

Ася руками раскрыла, раздвинула себя внизу и слегка наделась, присела мокрыми, обляпанными семенем губами, на глянцевую головку растревоженной кобры. Качнулась несколько раз, так, что теперь от счастья глаза закатились и медленно, с опаской, со стоном во всю его длину или высоту, опустилась до основания, и вся змея благополучно в ней скрылась.

У нас у обоих уже не было сил заниматься любовью. И поэтому Ася, оставляя внутри себя напряжённого змея, наклонилась, прилегла, прижалась голыми грудями к моей груди, и опять мне сделалось хорошо. Так, как не случалось никогда раньше.

Уже в сумерках им захотелось есть, мы вспомнили о еде. Со смехом стали искать остывшие шашлыки. Полузасыпанные песком, разбросанные вокруг шампуры с кусками мяса показались невиданным деликатесом. Я подсовывал своей подруге лучшие куски, сдувая и отряхивая с них песчинки. Открыли и водку, и отпили по глотку прямо из горлышка…

Мы лежали в свете костра, я смотрел на пляшущие язычки пламени, обнимая тонкую талию Аси, лежавшей сверху на мне, и не чувствовал ее веса. Страсть что захлестнула нас была невероятной, на полтора часа мы просто отдались каким-то первобытным, животным инстинктам. А сейчас все схлынуло, мы просто лежали обнявшись, я гладил ее по шелковистым волосам и понимал, что мне больше ни чего в жизни и не надо.

– Это было невероятно, – прошептала вдруг Ася. – Даже лучше, чем в нашей комнате в гостинице. Спасибо тебе Младший.

– Это тебе спасибо, – Я поцеловал ее в макушку. – Ты самая невероятная девушка на свете.

– Вообще-то, уже почти два дня как женщина! – поправила меня веселым голосом Ася. – Я самая счастливая женщина на свете, у меня самый лучший мужчина в мире.

Ася приподнялась, повернув голову и смотря мне в глаза:

– Мне без разницы сколько у тебя будет женщин, – прошептала она, смотря мне в глаза. – Работниц или совсем со стороны, мне все равно, просто помни, что… я тебя люблю.

– Я тоже тебя люблю. – ответил я, не отрывая взгляда от ее удивительных изумрудных глаз. – Сколько бы женщин у меня не было, я всегда буду тебя любить, моя милая нежная и такая страстная Ася.

Мебель

Утро было обалденным. Ну а каким оно еще может быть, когда ты просыпаешься не от будильника, а от действий своей подружки под одеялом? Когда серая хмарь сна отступила, и я понял, что Эльза твердо намерена развлечься перед завтраком – не стал сопротивляться и отдался наслаждению целиком. Впрочем, ее очаровательное личико достаточно быстро оказалось на одном уровне с моим.

– Не делай вид, что спишь, – промурлыкала она, – или думаешь, что я не заметила, что ты уже пять минут наблюдаешь за мной?

– И не думал даже, – засмеялся я, и мы продолжили.

Эльза чуть ли не срывала с меня одежду, продолжая покрывать неумелыми поцелуями. Сама она вдруг оказалась совсем голой, и буквально повалил меня на кровать.

Оказавшись сверху на мне, Эльза вдруг поняла, что не представляет, что дальше делать. Точнее она вполне представляла, что должно произойти, как это сделать и так далее, но вдруг растерялась, не понимая, как она должна себя вести дальше. Я лежал и не мог оторвать взгляда от ее великолепного тела, широких крепких бедер, переходящих в длинные стройные ноги, плоского тренированного животика, большой упругой груди минимум третьего размера.

Девушка была очень гармонично сложена, если Ася была такой утонченной и как мне казалось хрупкой, то Эльза казалось грациозной и сильной как дикая кошка. И вот сейчас она сидела на мне своей голой попкой и мой начавший вставать от возбуждения член упирался в ее киску сквозь натянутые штаны.

Видя, что Эльза не знает, что делать дальше я понял – надо брать ситуацию в свои руки, благо опыт у меня уже есть, пусть и не столь большой. Мне потребовалось пара мгновений чтоб ситуация кардинально поменялась, теперь уже я был сверху.

Я не стал останавливаться и сразу же начал целовать Эльзу в ее горячие губы, одновременно избавляясь от своей одежды. Отозвать ее как это делает Эльза я не мог, поэтому пока избавляся от рубахи и штанов успел оторваться от сладких губ девушки и начать покрывать поцелуями ее шею и плечи, а ладонями уже во всю гладил ее бедра, животик и грудь.

Когда я избавился от штанов взгляд Эльзы буквально прикипел к моему возбужденному члену. Она как заворожённая смотрела на намою промежность, с трудом сглотнув загустевшую вдруг слюну.

– А он в меня поместится? – вдруг задала она вопрос, который я вот именно от нее если честно не ожидал.

В отличии от Аси, которая вообще восприняла голого меня как нечто само собой разумеющееся, Эльза впала в какой-то ступор. Хотя, как по мне должно было быть с точностью до наоборот.

Но видно это было совсем не тоже самое что по-настоящему заняться сексом с мужчиной и увидеть его возбужденный член. Вот не думал я что он такой уж большой чтоб ввести такую бойкую девушку в ступор.

– И не один раз. – Решил пошутить я.

Ну а что еще прикажете отвечать на такой вопрос. Мне ни чего другого в голову не пришло.

Но это не значит, что я сразу же бросился подтверждать это действием. Для Эльзы это первый раз. Наоборот, я снова наклонился к ее губам и стал целовать, на этот раз нежно и осторожно. Одновременно пустил свои руки ласкать ее стройное тело и отмечать самые чувствительные места.

Мне потребовалось буквально пара минут чтоб понять, что у Эльзы есть несколько очень чувствительных мест и почти довести девушку до оргазма. Самыми чувствительными местами оказались соски, мочки ушей, подмышки и конечно вся внутренняя сторона бедер начиная с середины бедра и до самой промежности. Не меньше удовольствия приносили ласки шей и животика, но там чувства были менее резкими.

Я наклонился к дрожащей от возбуждения промежности Эльзы и начал осторожно целовать ее половые губы. Затем провел языком между ними и наткнулся на крупную горошину возбужденного клитора. Стоило мне задеть ее как Эльза буквально выгнулась дугой, ее сильное стройное тело начало биться в невероятно сильном оргазме.

Похоже я все же перестарался, доведя девушку до пика даже раньше, чем предполагал. Но наблюдать за Эльзой в такой момент было безумно приятно, я, не прекращая ласкать ее тело, осторожно придержал ее, не дав скатится с кровати. Но на пару минут девушка просто выпала из реальности. Мне пришлось чуть приостановится, хотя я и сам был на взводе, но силы воли хватило.

Наконец, Эльза начала приходить в себя, я чуть крепче прижал ее к себе. Мы лежали на кровати, девушка раскинулась почти на всю ее ширину, но мне хватило места сбоку, так что я прижался к ее правой груди, а левая была накрыта моей ладонью. Я лежал на боку и поэтому мой горячий боевой друг сейчас плотно прижимался к ее бедру.

– Как ты? – спросил я, разорвав поцелуй, как только заметил, что девушка начала отвечать на него.

– Это было что-то невероятное! – прошептала Эльза. – Я в жизни ни чего похожего не испытывала. А что мы уже все?

Эльза как-то робко покосилась вниз и вдруг увидела, и скорее всего почувствовала, что я все еще большой горячий и твердый прижимаюсь к ней.

– Ну мы пока даже толков не начали, – я снова начал целовать ее шейку, и одновременно переместился между ее ног, снова оказавшись сверху. – Но я думаю, что уже можно и перейти к главному блюду.

Эльза зажмурилась почувствовав, как твердый член переместился вперед на ее животик. Она сама раздвинула ножки шире и замерла, боясь открыть глаза.

– Я готова, – чуть слышно прошептала длинноволосая красавица.

Я медленно соскользнул назад и уперся головкой в горячую покрытую соком ее выделений киску. Эльза чуть вздрогнула, когда почувствовала горячую головку члена у входа в свою девственную киску. Чуть двинув бедрами, я начал медленно входить, почувствовав это девушка задышала чаще и напряглась.

В эмоциях Эльзы было столько всего накручено, что я даже не мог вычленить что-то конкретное. Тут и страх первого раза, и надежда что сейчас все произойдет, и это будет самым чудесным, и безумное желание наконец ощутить себя настоящей женщиной.

Я достиг преграды и одним быстрым толчком вошел почти до самого основания, одновременно активировав наблюдая за ней. Эльза широка раскрыла глаза и замерла, прислушиваясь к ощущениям. Боль, резко возникшая при потере девственности, также резко пропала, и теперь она прислушивалась к новым для себя ощущениям. А я не торопился, позволив ей привыкнуть к новым ощущениям и давая осознать, что все уже произошло.

Взгляд Эльзы медленно переместился на мое лицо, наконец наши глаза встретились:

– Теперь я совсем твоя! – руки девушки сомкнулись на моей шее и притянули к ее горячим губам. – Я настоящая женщина!

Страстный поцелуй длился пару минут, а потом из груди Эльзы стали вырываться стоны. Я больше не мог сдерживаться и начал медленно двигаться, наслаждаясь узостью ее киски. Спустя еще пару минут Эльза и сама начала активно двигать бедрами помогая мне еще глубже погрузится в нее. Ее стоны начали становится громче, по мере того как мои толчки набирали силу и скорость.

Я чувствовал, как Эльза приближается к своем новому оргазму и постарался сделать все, чтоб он совпал с моим. Мне безумно хотелось, чтоб у нас это произошло одновременно. Я наклонил голову к ее невероятно красивой груди и поймав один из сосков начал ласкать его языком. Одновременно ладонями гладя ее бедра и попку, я уже почти вбивая член в горячую киску Эльзы.

У меня все получилось, я радовался этому как бы даже не больше, чем тем приятным ощущениям что нахлынули, когда наши тела одновременно содрогнулись от сильнейшего оргазма. Я вжался в Эльзу чувствуя, как мое семя толчками выплескивается глубоко в киску девушки. Одновременно чувствуя через ее эмоции тот невероятный коктейль из восторга, счастья и невероятного удовольствия, что сейчас возносил ее куда-то высоко в небеса.

Чуть придя в себя, я осторожно вышел из все еще пребывающей где-то в высших сферах Эльзы. Такой активный первый раз для девушки вряд ли пройдет без хоть каких-то пусть и не слишком серьезных последствий.

Поняв, что еще одного раза, пожалуй, сегодня можно не ждать, я в принципе был готов к продолжению, но для Эльзы это был первый раз и стоило чуть перетерпеть. По удобней устроившись на кровати, накрыв нас одеялом, я прижал к себе девушку и уткнувшись в ее алую макушку почти сразу отключился.

…

Если не сделать оговорку, что я временно заведовал магазином мебели своего друга, уехавшего в туристическую поездку в Америку, то я понимаю, что пришлось бы придумывать, как я в этом магазине оказался. Хватит того, что я придумывал это каждой входящей сюда даме без мужского сопровождения. Их часто интересовал не столько фасон покупаемого девайса мебели, сколько вопрос о том, кто его частично или полностью может оплатить. Не пользоваться таким положением было просто грешно. В лучшем случае можно было не платить совсем, придравшись к тому, что «не девственна» оказалась, или сознательно не понравиться ей, или… Приходилось пользоваться «домашними заготовками» или изобретать новые фокусы на ходу.

Вот и Эльза начала заигрывать со мной в уже сгущающемся вечернем сумраке перед закрытием магазина. Сначала томный взгляд, потом поправила колготки у себя в паху, подняв так высоко короткую юбку, что я мог бы даже заглянуть к ней между наружных половых губ. Потом поза «нога на ногу» на одном из диванов в салоне… Словом…

Девственна – не девственна… После информации, полученной от нового друга-гинеколога, я знал, что вернуть девственность можно за небольшую оплату прямо у него в кресле. Даже частично перед этим расплатиться в этом же кресле натурой. Ну чем не бартерная торговля?

После закрытия защитных штор, в чем Эльза настоятельно захотела помочь, больше не помогая, а демонстрируя свои фигуру и ноги, вытягивая руки вверх для помощи. И правой грудью к мне повернется, и левую погладит, словно невзначай. И потом нагнется чуть ли не локтями до пола, но при этом не сгибая коленей и выставив в верх круп… Ой! Простите, – зад. Ну, или ягодицы, если вам так понятнее. Уже в сильном затемнении мы прошли в отдел кроватей и спальных принадлежностей и не стали скрывать, кто и что из нас хочет друг от друга. Точнее я не стал скрывать, стараясь делать вид, что не понимаю, что хочет она. Кроме опробовать кровати и постельные принадлежности сама и в действии.

Как смеялся перед отъездом друг, старался не стать интерьерной мебелью, торгуя мебелью.

Ну да ладно. Я не стал рьяно отказываться от совместного испытания и предлагать для этого своих помощников, которых у меня и не было, и сам принялся за дело.

…

Спустя какое-то время, позавтракав, я выпроводил ночную спутницу в фойе (умудрившись ни разу не назвать ее по имени), вызвал ей такси и клятвенно пообещав позвонить вечером, вернулся к себе в квартиру. Упав на диван, я включил телевизор, желая только одного – досмотреть последнюю серию любимого детектива, которая вышла вчера.

Аптека

В аптеке, как и в городе наступила глубокая ночь. Ася не гнала меня, я и не уходил. Ночью посетителей раз-два и обчелся, – а то и вовсе нет, – и от них мы отгорожены запертыми дверями и сигнализацией. Торговля – через окошко.

Я вытащил из кармана коробочку с серебряным колечком с маленьким камушком, аккуратно надел колечко на пальчик девушки. Никогда раньше не одевал девушкам колец, а тут вдруг всего за три дня и девственности лишил, и секс у меня теперь каждую ночь, и надеваю кольцо на палец самой красивой девушки на свете. Не хочу, чтоб все это было всего лишь сном!

Ася впилась, в мои губы таким страстным поцелуем и так сильно меня обняла за шею, что я даже подумал, что меня сейчас задушат, это при том, что я больше, чем вдвое сильней ее. Целовались мы долго и с упоением, прекращать не хотелось, наоборот хотелось забить на все, просто лежать рядом с этой невероятной девушкой и целоваться. Ну может не только целоваться: мои ладони уже во всю гуляли по телу Аси.

– Возьми меня, Младший! – прошептала мне в губы девушка. – Прямо здесь и сейчас!

Это было какое-то безумие, страсть так захватила нас что я чуть ли не срывал с Аси одежду, но все же не удержался. Всего через пол минуты мы были голые, я ласкал обнаженное тело Аси, она гладила меня по плечам и груди. Мы целовались, лежа на одной из лежанок, мои ладони то гладили ее груди, то спускались к ее бедрам и попке.

Ася стонала от моих прикосновений, опустив пальцы вниз к ее киске я почувствовал, что девушка уже вся намокла и ее соки начали стекать по бедрам к попке. Стоило моим пальцам добраться до горячей влажной дырочки как из груди Аси вырвался громкий полный страсти стон.

– Да! Младший! Возьми меня! – простонала девушка. – Скорее!

Как можно устоять, когда такая девушка просит? Я лично не могу, я готов делать это с Асей снова и снова. Поэтому я сразу же переместился между ее ножек и вошел. Одним сильным толчком я проник в нее на всю длину, заполнив ее собой.

– Да! Да милый! – Ася начала кричать не сдерживаясь. – Еще! Боже! Сильней!

Нас просто захлестнуло какой-то животной похотью, я никак не мог остановится. Мои бедра двигались сами собой, я чувствовал, как ее влагалище пульсирует и сжимается вокруг моего члена. Я не понимал, что на нас нашло, но и думать сейчас о чем-то еще кроме стонущей подо мной Аси не мог.

Ее громкие стоны и крики заполнили помещение, она обняла меня за шею, и одновременно ее стройные ножки обхватили меня еще плотней прижимая горячее гибкоетело. Таких ощущений я еще никогда не испытывал, хотя это был уже не первый наш секс, в этот раз все ощущалось совершенно по-другому.

Мои движения становились все более быстрыми и резкими. Я буквально вбивался узенькую киску Аси, стараясь проникнуть как можно глубже. Девушка и сама старалась двигаться мне на встречу, совершая движения своей попкой.

Наконец тело Аси забилось в экстазе, оргазм был настолько сильным и ярким что меня самого накрыло не чуть не хуже. Я едва не потерялся в этих ощущениях, вдруг осознав, что чувствую не только свой оргазм, но и те чувства что переполняют девушку.

Но самое странное что мы не просто не остановились, после оргазма возбуждение лишь слегка опало, став не таким агрессивным. Мы замерли только на несколько секунд, после чего снова начали целоваться. Более того Ася изъявила желание оказаться сверху, и я сразу же уступил ей, но при этом мы не произнесли не слова. Было такое впечатление что мы и так слышим, и чувствуем друг друга.

Сейчас я любовался красивым телом сидящей сверху на мне девушки и понимал, что лучшего вида просто и не придумаешь. Ее груди с ярко розовыми сосками слегка подрагивали в такт движения ее попки. Ася не спешно двигалась вверх и вниз по стержню моего члена закрыв глаза и чуть запрокинув голову назад. Ее узкие ладошки упирались в мою грудь, приподнимаясь девушка чуть наваливалась вперед, а затем не спеша опускалась пока ее попка не оказывалась на моих бедрах.

Я провел ладонями по ее бедрам, обхватывающим меня с боков, затем по гладкой упругой попке, и скользнув по бокам поднялся к двум полушариям груди. Зная, что грудь одно из самых чувствительных мест моей красавицы я начал осторожно ласкать ее, поглаживая и слегка сжимая. Новые чувства, которые давала мне любовь позволяли точно чувствовать, как и где лучше касаться. Стоны Аси только подтверждали, что все мои действия правильные.

Постепенно движения девушки становились все более резкими, она уже не просто опускалась на меня, а буквально вбивала член в свою дырочку. А когда сил на вертикальные движения уже не оставалось она начала просто двигать попкой вперед и назад.

То, как я ощущал все ее чувства, помогали мне сделать ощущения Аси еще более яркими и приятными. Под конец она уже не могла держаться вертикально, и я помог ей лечь на меня сверху, одновременно своими толчками снизу помогая достигать еще более приятных ощущений.

Оргазм не заставил себя долго ждать мы опять кончили почти одновременно. Любовь определенно делала секс еще более невероятной вещью. Даже не смотря на наш очень скудный опыт мы получали столько удовольствия, что сравнить было прост не с чем.

Мы пару минут просто лежали, пытаясь восстановить дыхание.

– Это было так здорово, – прошептала Ася. – Я как будто чувствовала, что и как надо делать чтоб было еще приятней.

– Наверно именно так и было, – я провел ладонью по ее спине. – Это работа моего члена. Я чувствовал, что надо сделать чтоб тебе было еще приятней и вероятно тебе тоже это передавалось.

– Здорово! – Ася приподнялась на мне. – А что я хочу сейчас ты чувствуешь?

Еще бы я не чувствовал, мой член хоть и слегка опал все еще находился в плену ее горячей киски, и я чувствовал, как она слегка пульсирует. Я положил обе ладони на упругую попку Аси и чуть сжал ее.

– Мне кажется или кому-то и два оргазма мало?

– Тебя мне всегда мало! – В голосе Аси прорезались мурлыкающе нотки. – Что ты сотворил с бедной монашкой? Я же стала хуже любой распутной девки, не могу думать ни о чем кроме тебя.

– Значит надо сделать так чтоб и об этом думать уже не могла! – Я резко приподнялся, прижимая девушку к себе и прошептал ей на ушко. – Хочу тебя сзади.

– Ну если хочешь, так возьми! – Игриво произнесла Ася, вставая на четвереньки и покачивая своей красивой попкой.

Передать словами что я чувствовал, когда смотрел на аккуратную попку девушки, покачивающуюся напротив моего, мгновенно затвердевшего члена, просто невозможно. Я с трудом сдержался чтоб не набросится на нее, вместо этого я начал гладить упругие полушария и тереться стволом о ее мокрую киску. Ася сначала просто покачивалась вперед и назад так что член скользил между булочек попки, а потом застонала от возбуждения и удовольствия.

Я отчетливо чувствовал, когда можно ее еще немного подразнить, а когда это уже начнет доставлять пусть и не физический, скорее моральный, дискомфорт. Именно доведя Асю до самого пика возбуждения, я приставил член к горячей мокрой дырочке влагалища и начал медленно входить. Как только головка члена достала до самых чувствительных глубин из груди Аси вырвался громкий стон. Я позволил ей чуть соскользнуть с члена после чего ухватившись за бока резко вбил член назад, от чего девушка чуть сразу же не кончила.

– Ох! Что ты со мной делаешь! – простонала Ася. – Не дразни, просто трахни меня!

Я впервые слышал от Аси такие вульгарные слова, видно наш секс и в самом деле делал ее более раскрепощённой. Мои толчки становились все более резкими, я начал аккуратно мять попку девушки и почувствовал, что это ей очень даже нравится. Она начала очень быстро возбуждаться, и я даже не сразу понял от чего.

Все же я на нее плохо влияю, это мне привыкшему к просмотру порнухи, где народ, что кролики, сношается во все возможные и невозможные дырки, привычен грубый секс. А девушка, бывшая девственница, к такому не привыкла, пусть даже, как она утверждает, та жизнь не ее, но другого опыта ей взять неоткуда. И тут я со своими пусть и чисто теоретическими, но все же довольно разнообразными знаниями и фантазиями.

Я чувствовал, что Асе нравится чувствовать себя, не то чтобы жертвой, скорее объектом грубого, но в тоже время нежного вожделения. Я даже не знаю, как описать словами весь тот сумбур что бурлил в ее эмоциях, просто чувствовал, что можно вести себя немного грубее и это будет ей приятно.

И я в полной мере дал ей то, чего она так страстно желала. Схватив Асю за руки, я заставил ее немного приподняться и с еще большей силой начал таранить ее узенькую киску. Причем почувствовав, что она кончает я не остановился, а лишь увеличил силу и скорость толчков. Спустя менее минуты на девушку обрушился новый еще более сильный оргазм, от которого и мне буквально сорвало крышу.

В себя я пришел, уже лежа сверху на девушке, которую прижал к лежанке грудью. Вот теперь мой боец точно не сможет подняться. Ну по крайней мере в ближайшее время. Я бережно поднял потерявшую сознание девушку и уложил ее на себя. Несмотря на то, что секс в ближайшее время был маловероятен в виду неготовности моего бойца продолжать бой, чувствовать рядом ее горячее тело было очень приятно.

Месть как товар

– Ты хочешь отомстить своему мужу? – я смотрел на нее не отрывая взгляда. – И почему? Хотя, я могу предположить парочку причин. Он тебе изменяет? Или игнорирует?

– Изменяет. И игнорирует. Приходит довольный, как кот. А мне сильно хочется секса, а он засыпает и спит до самого утра.

– И готова за это платить?

– Да.

– Хорошо, ждите напротив стойки администратора, я придумаю, как и что Вам предложить.

Я смотрел на нее и внизу живота разгоралось желание.

И тут к нам подошла широко улыбающаяся Кэти.

– Ну что? – окинула она их вопросительным взглядом. – Освоились? Как вам у нас? Нравится? – ее выговор действительно сложно было понять. Она скорее мурлыкала, чем говорила, имя «Кэти» ей невероятно шло. Аня аж рассмеялась невольно. Девушка-администратор между тем продолжала провокационно улыбаться, покачивая бедрами в такт льющейся из колонок музыке.

– Нравится, – кивнула ей в ответ Аня, расплываясь в ответной улыбке.

– И как вы? – хитровато прищурились кошачьи глаза. – Не надумали еще? – и она кивнула в сторону загадочных дверей. Очередная парочка, чмокнув друг друга, скрылась в их проемах.

У Ани вновь закололи сладкие иголочки в груди. Она вдруг осознала, что ее неудержимо влечет вся эта авантюра, ей очень, очень хочется рискнуть, так, будто она ставит на рулетку в казино и не может уже справиться с дурманом азарта.

Сделав еще глоток коктейля, она вопросительно взглянула на меня, переводя на него стрелки и как бы снимая с себя ответственность, ведь это была его затея со свигнер-клубом.

– Не понравится, сразу уйдем, – сказал я ей взглядом без всяких слов.

– Пошли? – без спроса шевельнулись ее губы.

– А давай! – выдохнул я и, придерживая ее за талию, помог подняться с дивана.

– Вы у нас в первый раз? – кажется, это спросила Кэти.

– Ага, – чуть нервно хихикнула Аня.

– Тогда сначала я провожу девушку, а потом мужчину, – показала она жестом, понять ее было сложно. – Там дальше встретитесь, – пояснила она, кивнув за дверь и объединяя вместе ладони.

– Ну, вперед, малыш. Не бойся, иди. Я буду рядом, если что, – приободрил Аню я. – Жди меня там, в сторонке, и все.

И, решительно выдохнув, так, будто она собралась махнуть стакан водки, Аня отбросила остатки сомнения. Поцеловав в губы, она одним глотком допила свой коктейль и пошла вслед за администратором. Та взяла ее за руку и, ведя за собой, пыталась объяснить что-то. Понять ее было сложно, да и голова у Ани уже слабо варила.

Они зашли в дверь и, пройдя буквально несколько метров по узкому коридору, оказались в хорошо освещенной комнате. Судя по всему, это была переодевалка. Небольшие ячейки-шкафчики с кодовыми замками, стопка халатов на тумбочке в углу и, похоже, душевая с туалетом за полупрозрачной стеклянной дверью.

– Раздевайтесь и набрасывайте халат, – поняла Аня по жестикуляции Кэти. Открыв свободный шкафчик и хитровато прищурившись, та повернулась к ней. Волнение опять подступило к горлу, и Аня почувствовала знакомый внутренний озноб. У нее вновь возникло ощущение, что ей протягивают парашют перед прыжком в манящую бездну. Голова у нее закружилась, и, пытаясь расслабиться, она набрала в грудь побольше воздуха.

– Все нормально, не бойтесь, – видя Анино волнение, ободряюще погладила ее по руке администратор, она, по-видимому, это сказала ей. – Там с мужем и встретитесь, – показала она на дверь в углу комнаты, словно это был выход на какую-то сцену. Сцену, где Ане предстояло сыграть непонятную роль. Она не знала сценария, не представляла этой роли, но что-то неудержимо влекло ее на подмостки, она уже не могла повернуть назад, да и это теперь было бы нелепо.

Чувствуя, что головокружение усиливается, Аня согласно кивнула.

Загадочно улыбаясь, Кэти начала раздевать ее, а она позволяла ей это. Туфли, бюстгальтер, пояс для чулок, сами чулки, стринги, – администратор аккуратно уложила все в шкафчик и накинула халат на голое Анино тело. Между тем, мелкая дрожь стала вырываться наружу, что-то странное творилось с ее головой, какое-то раздвоение личности. Теперь все происходило словно не с ней, а в каком-то эротическом сне, нереальном, мистическом, пропитывающем потом ткань халата, но почему-то Ане очень хотелось досмотреть этот сон до конца, и она безропотно повиновалась Кэти. Ободряюще подмигнув, та взяла ее за руку и увлекла за собой, в сторону второй двери, похоже, ей очень нравилось выводить новичков на сцену. Ноги у Ани плохо слушались, но она покорно шла, стараясь унять дрожь и чувствуя, как по спине бежит капелька пота. Она уже плохо соображала, что происходит, она просто следовала тому, что предусматривал сценарий клуба, она теперь принадлежала этой игре.

За первой дверью оказался небольшой и тоже ярко освещенный предбанник, на противоположном конце которого была еще одна дверь. Они вошли в него, и Анина дрожь усилилась. Она чувствовала, что вот-вот начнут стучать ее зубы. Глядя на нее, Кэти молча улыбалась, она любовалась ее состоянием. Плотно закрыв за спиной входную дверь в предбанник, она вновь с хитрецой подмигнула ей.

– М…мой муж? – голос у Ани теперь тоже дрожал.

– Там, – кивнула на вторую дверь Кэти и выключила свет в предбаннике. Наступила кромешная тьма. Аня замерла от неожиданности, не понимая, к чему это. Между тем, администратор нащупала в темноте ручку второй двери, открыла ее и, обняв Аню за талию, увлекла за собой куда-то дальше в темноту. Сил сопротивляться у нее не было, сон продолжался дальше, она стремительно проваливалась в него, от нее теперь ничего не зависело. Легко подтолкнув Аню в спину, Кэти отпустила ее и внезапно исчезла. Позади чуть слышно хлопнула закрываемая дверь. Оставшись одна в загадочной темноте, Аня не успела даже сообразить, что произошло и где она.

Замерев в растерянности, она не знала, что делать, и боялась пошевелиться. Кровь стучала у нее в висках, а дыхание перехватило. Дрожь стала просто сотрясать ее, а волнение усилилось до предела. Она ровным счетом ничего не понимала и не видела, потеряв ориентацию в пространстве и во времени, но чувствуя, что что-то происходит вокруг.

И ВДРУГ она поняла, что слышит… явные звуки… СЕКСА. Да, именно секса. Отчетливые, недвусмысленные и откровенные. Кто-то постанывал, кто-то шумно дышал, кто-то ритмично шлепал, кто-то всхлипывал и хрипел. Это, вне всякого сомнения, были звуки совокупления, причем любовью занималось несколько человек… Их было… много.

Аня стояла ни живая, ни мертвая, стараясь негромко дышать и не двигаться с места, ошарашено прислушиваясь к этим звукам и… постепенно переставая дрожать. Да, дрожь ее тела стала потихоньку затихать, уходя куда-то внутрь и превращаясь в испарину на коже. Она теперь словно закипала внутри. Голова у нее все сильнее кружилась, а дыхание участилось.

Аня все стояла и прислушивалась к этим звукам, не понимая, что происходит с ней самой, с ее телом и разумом, не соображая, что ей теперь делать. Она была просто ошарашена. Минута, две, три… Она потеряла счет времени в этой прострации, и вдруг какое-то неведомое чувство стало постепенно всплывать в ней. Страх, волнение, любопытство, предвкушение… Сразу все вместе… В сознании ее помутилось, а воздух стал каким-то слишком плотным. Чувство реальности утратилось полностью, и Аня уже была не уверена, что это действительно не сон.

И тут чьи-то руки дотронулись до нее в темноте. Вздрогнув, она поперхнулась воздухом, будучи не способной ни вымолвить слова, ни пошевелиться. Между тем, чуть подождав, руки медленно поползли вдоль ее тела, бесцеремонно ощупывая… Никто ничего не говорил, а у нее самой слова застряли в горле. Сон достиг своего апогея, и Аня не владела самой собой. Мелко-мелко дыша, она вновь начала часто дрожать.

Наконец руки поняли, что она – женщина, и стали развязывать узел ее халата… Дрожь стала усиливаться… Сопротивляться не было сил, а язык по-прежнему не шевелился… Халат соскользнул вниз… или это кто-то снял его, подкравшись в темноте сзади… Дыхание вновь перехватило. Ане показалось, что она сейчас умрет.

Между тем явно мужские ладони стали с любопытством ощупывать ее обнаженное тело, не торопясь, поглаживая, разыскивая, исследуя формы. Плечи, спина, грудь, живот, бедра, вновь живот, грудь… Ее мякоть, округлость, упругость… Пальцы нашли соски, чуть сжали их, помяли, потеребили, убеждаясь в правильности находки… И вдруг те стали в ответ напрягаться… У Ани окончательно помутилось в голове, она не понимала, что с ней происходит, с ее разумом, сознанием, телом. И главное – телом, разум стремительно растворялся в темноте. Оно, ее обнаженное тело, внезапно перестало подчиняться сознанию, отказалось слушать доводы разума, оно стало жить своей собственной жизнью, оно начало стремительно вовлекаться в неведомую игру. Аня по-прежнему не могла говорить… А может, язык стал просто подыгрывать ее телу. Телу, которому не нужны были слова, которое вдруг начало покрываться сладкими мурашками, которое по-прежнему продолжало дрожать, но теперь уже не от страха.

Видно, почувствовав это ее просыпающееся возбуждение, руки становились все смелее и раскованнее, и она ощутила, как в этих невидимых ладонях появилась нетерпеливая жадность. Поясница, бедра, низ живота, ягодицы, лобок… Кучерявая полоска его причесочки – уходящая вниз дорожка любви. Пальцы не стали пробираться дальше в ее промежность, почувствовав, что она инстинктивно сжимает ноги. Никто никуда не торопился, никто никому ничем не был обязан, никто никого не принуждал. Тела сами отдавались телам, и эти звуки начинали сводить с ума.

Взяв Аню за руки, ладони потянули ее вниз. Почему-то у нее не было сил сопротивляться, и колени подогнулись сами. Пол был каким-то мягким и ватным, как будто ее укладывали на огромную кровать… Звуки секса теперь раздавались совсем рядом. Они звучали в ее ушах все сильнее и отчетливее, завораживая, гипнотизируя, продолжая сводить с ума, и она покорно стала опускаться на пол, словно начав тонуть в этом безумном море стонов страсти.

К первым рукам присоединились вторые, помогая укладывать ее на мягкий пол и тоже жадно ощупывая, словно только и ждали появления нового женского тела. Всхлипнув, она попыталась было что-то сказать, но кто-то тут же закрыл ей рот своими губами, заполнив его горячим языком…

…Руки, пальцы, языки, губы, прижимающиеся к ней обнаженные тела. Ее трогали, ласкали, тискали, целовали и облизывали в темноте, и она все сильнее теряла ощущение реальности. Она уже не понимала, сколько человек ее одновременно ласкают, где мужские руки, а где женские, а только начала захлебываться в этом сумасшедшем водовороте ощущений. Кто-то сунул ей в ладонь эрегированный член… И она вдруг почувствовала, что в ней начинает просыпаться похоть. Похоть, которую невозможно было контролировать. Похоть, которая растворила последние остатки разума. Похоть, которой она принадлежала теперь целиком.

Ее тело с готовностью подставляло себя этим безумным ласкам, желание все сильнее закипало в крови, а руки сами стали щупать чью-то наготу рядом, тоже наслаждаясь ею. Член в ее ладони начал деревенеть, рот заполнился горячей слюной, а ноги податливо раздвинулись под чьим-то напором. Ее тело уже откровенно истекало желанием, разогретым невидимым языком.

…Когда кто-то нежно вошел в нее, она уже не помнила.

В какой-то момент всплыло, что она заглотила пульсирующий член, чувствуя, как чьи-то руки нетерпеливо тискают одну ее грудь, а какие-то губы жадно сосут вторую…

Что происходило с ней дальше, Аня не помнила. Ей только показалось, что сквозь туман одурения она услышала приглушенный голос мужа.

– Аня? Аня?! Ты здесь, Аня?! Тебе нравится?

Но ее рот был в это время заполнен, да что она могла ответить теперь?

Потом она ничего не помнила.

Проснулась утром на плече спящего мужа. Приподнялась, огляделась. В комнате было светло от восходящего солнца.

– Привет, – зашевелился, просыпаясь муж. – Ну, как? Отомстила мне?

– Прости меня, – прошептала Аня.

– Ничего страшного. Это я был с тобой и в тебе в темноте. Потому ни ревновать, ни укорять я тебя не смогу, даже если когда-то захочу. Звуки в комнате – всего лишь запись. Пить хочешь?

– Да, – и она бесконечно долго, как ей показалась, любовалась, как он вставал с кровати и шел за соком в баре, потом как нес его ей и наблюдал, как она его пьет…

На реке

Берег реки. Высокие, с голыми ветками, тополя. Тепло-синее апрельское небо. По реке плывут льдины. Река на днях вскрылась, на редкое – один раз в год – явление природы на берегах собираются поглазеть любопытные. Но я на своей «девятке» для экскурсии выбрал место, куда не ступала нога человека. Потому что со мной посмотреть на ледоход приехала Оля, а она замужем, встретить кого-либо из друзей или знакомых было бы совсем некстати. Да и я, хоть это и не так важно, был тоже женат, – тоже ни к чему дополнительные беседы типа: «Ты чего здесь? А в машине кто?». Хотя выезд на речку абсолютно целомудренный. Планов относительно разврата не было никаких. Может быть, когда-нибудь…

Оля работает зав отделом у меня в рекламе и сама – как с рекламного щита. Причём – на любую тематику. Хоть колготки во всю длину, хоть – очки в модной оправе. С ней просто посидеть в машине, посмотреть на ледоход – и то удовольствие. Но облик всё же не располагает к целомудрию. Есть во внешности Оли какая-то лёгкая, едва уловимая, блядовитость, которая по-иностранному называется несколько иначе, потому кажется помягче – sexy. Это – чуть ярче, чем у других женщин, косметика. Чуть короче юбочка. На ней чуть посмелее разрез. А кофточка из тонкого материала, через него бугорками прорисовываются плотные сосочки. Но вся эта провоцирующая откровенность – именно – по чуть-чуть. Не скатываясь к вульгарности, пошлости, безвкусию, либо наглому явному предложению себя мужчине. Всё-таки в тех пределах, за которые нежелательно выходить замужней женщине.

Правда, замужней женщине хочется иногда покидать пределы семьи. Бывает такое у замужних женщин. И, увы, не так уж редко, как о них принято думать. Это ещё вопрос – кто более склонен к полигамии – мужчины или женщины, кому она более необходима. Но женщина – хранительница домашнего очага. На ней держится маленькое государство – семья, и поэтому, давая возможность слабостям или капризам одерживать над собой верх, женщина не афиширует свои победы, либо нечаянные радости. Они умирают вместе с ней.

Я достал шампанское, яблоки, шоколадку. Всё для Оли. Мне за рулём нельзя. Оле можно. Пусть выпьет, поговорит. Оля выпила, достала ментоловые «L amd M», закурила. Начала рассказывать про свою жизнь. Когда женщина рассказывает про свою жизнь – это всё равно, что она перед вами раздевается. Чем больше расскажет – тем больше разденется. Мужчине и делать-то ничего не надо. Только слушать, слушать. Изредка поддакивать. Подливать алкоголь, подсовывать что-нибудь вкусненькое. И не нужно лезть с руками. Придёт время – женщина сама замолчит в недоумении – почему это вы сидите рядом с ней, как истукан, почему не подкрепите своего сочувствия каким-нибудь жестом?

Оля замолчала. Я провёл рукой по её светлым волосам. Приятно пахнут каким-то шампунем. Окунулся лицом в волосы, вдохнул. Достал платочек, вытер с Олиного лица несколько слезинок. Да, в жизни у неё много сложностей… Приоткрыл окно, вытряхнул пепельницу, выкинул огрызки яблок. Повернулся к Оле, приблизился к ней лицом, щекой коснулся щеки. Левой рукой направился выражать сочувствие: стал расстёгивать третью и последующие пуговички на кофточке. Первая и вторая уже были расстёгнуты самой Олей ещё дома у зеркала просто для красоты. Ну вот, ошибся: думал, что на ней нет лифчика, а это такой лифчик. С открытым верхом. Кабриолет. Оля задышала, губы приоткрылись, как будто ей не стало хватать воздуха. Пора оказывать первую помощь. Я накрыл их своими губами, и у меня, отнюдь не новичка в чрезвычайных ситуациях, чуть не поехала крыша: так жадно, жарко прильнула ко мне женщина. Так требовательно трепыхнулся и, бесстрашно скользнув по зубам, проник к нему в рот её язык, пропахший шампанским и табачным дымом. Приличия уже требовали проявить интерес к тому, что у неё под юбкой. Можно через боковой разрез. Есть ещё пуговицы посередине, можно расстегнуть и растворить половинки юбочки, как страницы модного журнала… О! Здесь тоже сюрприз! Комбидресс. Этот кросснамбер женщины надевают, чтобы заинтриговать мужчину. Когда мужчина полагает, что до самого сокровенного осталась совсем ерунда, какое-то кружево на резиночке, или кусочек шёлка, его ожидает препятствие, которое в данный момент, когда мозги практически отключены, кажется совсем неодолимым. Он никак не может найти резиночку, на которой должен держаться шёлк, или какая другая женская тряпочная помеха. Нервно, торопливо он шарит по телу женщины, ища спасительной зацепки, но её нет. Ему начинает казаться, что его подруга нарочно себя зашила в плотно облегающий от сосков и до самого низа эротический наряд. Наглухо. А в это время женщина, зная, конечно, что от судьбы всё равно не уйдёшь, с тайной улыбкой прислушивается к ищущим пальцам своего избранника. Когда бы он ещё её так и кругом потрогал, если бы не комбидресс! Уже бы давно… Наконец, лукавая обольстительница находит, что, довольно, не перегнуть бы палку, которая уже готова сломаться. Она берёт руку мужчины и опускает её чуть дальше вниз, куда он сам из-за волнения никак не попадал. И… помогает ему нащупать и расстегнуть потайные крючочки…

Я сразу разгадал и оценил Олину хитрость. Для приличия поискал несуществующую резиночку на талии, погладил животик, попутно приласкал торчащие из комбидресса сосочки. Потом рука скользнула вниз и легко сняла с петель охранительные крючки. Коснулся… В это мгновение Оля вынула язык из моего рта и шепнула: «Откуда ты всё это знаешь?». – «Так… мужики рассказывали» – машинально ответил я. Пальцы уже обследовали поверхность, освобождённую от корсетных препон. По всем признакам, Оля этого уже ждала. Пальчиком я проник внутрь. Глубже… Ещё… Можно теперь попробовать подключить второй… Ещё глубже… Кончиками пальцев услышал впереди упругое препятствие, что-то вроде баклажанчика или основания огурчика. С ним нужно поработать… Я тактильно обработал, поиграл с огурчиком. Потом прошёлся по гофрированной передней стеночке. Оля застонала закрытым в поцелуе ртом. Ага… Интересный выступ… Я медленно, потом всё убыстряя темп, стал проводить кончиками пальцев по передней стеночке, упираясь в эту внутреннюю загогулинку… Оля вскрикнула, вцепилась в меня обеими руками, задёргалась навстречу ласке… Потом затихла… Я поцеловал её лицо, брови, закрытые глаза. Чуть позже помог достать сигарету, прикурил… Шампанского не осталось, осталась «Кола». Вместе попили «Колу». Оля застегнулась, открыли запотевшие стёкла машины. Ах, да! Ведь на реке ледоход. Выйдем, просмотрим? Да, конечно. Надели плащи. Вышли. Полное безветрие, только шумит река. Сталкиваются в воде льдины, шуршат, проплывая мимо, комья мокрого снега. Я обнял чуть уставшую женщину. Она прижалась так, как будто давно хотела стать моей частью и вот, наконец, соединилась.

– Знаешь… – Оля хотела что-то сказать и вдруг чего-то застеснялась. Потом всё-таки продолжила: – Я в пятницу работу раньше заканчиваю. Мне бы хотелось… Ты не мог бы меня встретить? С цветами. На проспекте Победы, где-то около шести?..

Её руки стали искать, где расстёгивается мой комбидресс, то есть, джинсы. Но тут я запротестовал. Нет, не нужно, не нужно мне никаких благодарностей! Всё было хорошо, давай просто поцелуемся, посмотрим на ледоход… Но Оля не понимала. Она не хотела оставаться одна со своей радостью. Она хотела, чтобы я… тоже…

Вообще-то я, будь то в какое другое время, был бы и совсем не против. Оля мне очень нравилась, но сегодня, именно сегодня, я не мог. И не потому, что не мог, а потому, что обязан был вечером исполнить супружеский долг и собирался предстать перед женой, так сказать, с полным боезапасом. У нас в семье стало доброй традицией отмечать окончание месячных у жены маленькими домашними оргиями. Ни тебе презервативов, ни колпачков, ни таблеток! В любой момент, в любом месте – в ванной, на балконе, на кухонном столе, упавши в жирный праздничный торт, в морозном подъезде на батарее, при ярком свете дня – на заросшей травой могилке на городском кладбище, за городом – в скирде соломы, на виду у механизаторов, борющихся за урожай, не думая несколько дней о тех опасностях, которые на каждом шагу подстерегают всякую молодую пару.

Но не говорить же обо всём этом Оле! Обидится. И сдаваться нельзя: какой же он будет иметь вид вечером после этого? А руки Оли уже в моих брюках, они уже достали… Только не это! Ну, что ты будешь делать… Не выдёргивать же!.. Обидится. Она же от всего сердца… В общем, перестал я контролировать ситуацию.

Оля встала с корточек, сбросила плащ на тополевую ветку, повернулась к своему мужчине спиной и нагнулась. Ох уж эти короткие юбочки! Их даже задирать не нужно. Комбидресс был уже расстёгнут. Да Оля, его, видимо, и не застёгивала. Ух, ты, как мило – родинка! Оля, не глядя, пошарила у себя за спиной, ухватилась за то, что только что достала из моих джинсов и так замечательно приготовила. Сделала несколько сдаивающих движений, чтобы предмет окончательно затвердел и не вздумал увильнуть. Потом так же, на ощупь, приставила его к себе сзади и, чуть качнувшись в мою сторону, слегка подразнила коротким погружением и так, обезумевший от женского внимания, вздувшийся конец. Я всё ещё внутренне сопротивлялся происходящему. Нет, член не будет этого делать. Нельзя! Ведь я сам себе давал слово… Я так продолжал думать ещё и тогда, когда Оля снова качнулась назад, застонала, но уже не останавливалась до тех пор, пока белая её попка не упёрлась в меня, а я оказался плотно прижатым к толстому тополю. Всё, брат, приехали. Деваться некуда. Вернее, деваться есть куда и от этого уже никуда не денешься.

Я взял Олю за талию, нежно, кончиками пальцев. Чуть нажал от себя – Оля отстранилась. Чуть потянул к себе – прижалась. Отличная управляемость! Как иномарка! Так и влюбиться недолго. От всех этих тонких, удивительных ощущений возбуждение достигло небывалой крайности. Я себя ощутил внутри Оли толстым, длинным и… деревянным. Да, как под местной анестезией. Не просто крутым самцом – суперменом себя почувствовал я. И как это у такой женщины и не складывается личная жизнь? Ну, Оленька, держись! И хорошо, что Оленька успела ухватиться за дерево. Деликатный я озверел. Из нежного любовника превратился в стахановца с примитивным и безжалостным отбойным молотком между ногами.

Ох, девочки, и что же это такое вы с нами делаете!

Между тем, ледоход продолжался. Река уносила на себе в Каспий всё, что плохо лежало. Любовники не заметили, как к берегу, в двух шагах от них, прибило льдину с рыбаком посередине. Он ловил рыбу из проруби и, возможно не заметил, что его уже давно оторвало и понесло по реке. Льдина толкнулась о берег, и это отвлекло рыбака от вожделенной дырки во льду, которая ничуть не пострадала. Он увидел Олю и меня и спросил: «Ребята, закурить не найдётся?» Пришлось остановиться. Оля, не выпрямляясь, и, продолжая держаться одной рукой за крепенький карагачик, другой дотянулась до сумочки, достала пачку сигарет и бросила её всю рыболову. Тот сказал: «Спасибо», – оттолкнулся удилищем от берега, сел на складной стульчик и стал прилаживать новую наживку.

Я оглядел реку, насколько это позволяла моя привязанность, не заметил больше никаких рыбаков и хотел уже, было, продолжить свои преступные действия. Чтобы приободрить себя, я глянул на место соединения с полюбившейся ему Оленькой. Обычно это вдохновляет, вызывает прилив новых чувств и сил. Но тут случилось обратное. Я увидел, что любимый друг, а с ним и прилегающие окрестности обагрены кровью. – Оля, Оленька, ты что, болеешь? – спросил я женщину, которая, конечно же, ничего этого видеть не могла. – Почему не сказала?

Оля оглянулась и ахнула: «Нет, не может быть, со мной всё было в порядке…». А потом вскрикнула. Когда я отстранился от неё, чтобы прояснить ситуацию, Оля первая увидела, что на месте члена у меня какая-то торчащая кровавая колбаса. Произошёл отрыв уздечки, и шкурка засучилась до самого основания, под самые яйца. Если кто видел кролика, с которого содрали шкуру, или индейца, с которого сняли скальп, то может, получит некоторое представление, как это всё выглядело. Зрелище не для слабонервных. Эрегированная окровавленная мужская плоть, которая ещё не остыла от желания женщины… С такими членами ходят по ночам вурдалаки в американских фильмах.

Только сейчас я почувствовал боль, как будто сильно оцарапался. Ну и дела! Оля, несмотря на неэстетичный вид торчащей колбаски, хотела взять её в рот – слюна, дескать, заживляет. Я, конечно, был тронут, но отказался. Снял джинсы, пошёл к реке, обмылся структурированной талой водичкой. Обмотал пострадавший орган носовым платком, надел сверху презерватив. Вечеринка закончилась. Пора по домам. Но что сказать дома? В троллейбусе дверью прищемило? Покусали собаки, когда он писал на их столб? На худой конец, конечно, сгодится, но… Да, но… Лучше бы этого ничего не было.

Прощание с Олей получилось скомканным. Высаживая из машины на проспекте Победы, я её безвкусно поцеловал. Мыслями был целиком со своей специфической бедой. Наверное, Оля не обиделась. Обещала позвонить. Или я ей пообещал?..

А дома дверь открыла радостная супруга: «Вот и наш котик с работы пришёл! И не задержался!». Котик держал в руках коробку конфет «Птичье молоко» и бутылку шампанского. Выглядел радостным и влюблённым, как и полагается мужу, который, в силу естественных причин, испытал муки трёхдневного воздержания. Его мышка была в голубом полупрозрачном пеньюаре, сквозь который, правда, проглядывал ещё один слой эротического наряда. Шампанское – мышке, котику – водочку под пельмени. Ах, какие взгляды бросал я на супругу через стол! Руку, потянувшуюся за салатом, успевал чмокнуть, слегка щипал жену за попку, когда она проходила мимо к газовой плите, ронял под стол вилку и потом там, под столом, целовал супружнину ножку в домашнем тапочке. Целовал внизу, потом задирал пеньюарчик и лобызал коленочку и пробирался выше до притворно – испуганного «Ой!».

Ужин прошёл в тёплой, дружественной обстановке. Со стола решили не прибирать – потом, потом, потом – как будто нужно было торопиться на какой-нибудь поезд. Я, врываясь в супружескую опочивальню, против обыкновения, не снял плавок, что, впрочем, выглядело, как любовная игра. Кто-то, например, натягивает воинскую фуражку, портупею, кто – маску поросёнка, а я – просто в трусах вошёл. Жена чуть не упала от его оригинального вида, хотя в тот момент, чтобы произвести впечатление, она приняла позу лотоса кверху корнями, и у неё были задействованы все четыре точки опоры.

Мышка тоже хотела сделать своему котику сюрприз: пару дней назад она увидела в магазине занятную вещицу в отделе женского белья. Что-то вроде комбинации, к которой пришили трусики. И называлось по стильному: «Комбидресс». Молоденькая продавщица, хихикая и бросая многозначительные взгляды, объяснила, как пользоваться потайной фурнитурой, если телу понадобится связь с внешним миром.

…Хотела удивить мужа… Странные эти женщины. Купят что-нибудь и думают, что этот экземпляр единственный. Уж я-то знал, что их в город на тот момент поступило, как минимум, два.

В общем, влетаю я в спальню в своём прикиде, а моя мышка встречает меня уже на четвереньках – в своём. И этак, кокетливо вращает попочкой. А что? Если замужем, то ничего не должно быть стыдно. А я – вот ведь какой озорник – не снимая белья, подкрался к ней сзади и прижался к жене своим разбухшим сокровищем. А потом рванул комбидрессово забрало так, что крючки посыпались, и, оказавшись вне зоны видимости, с ловкостью Арутюна Акопяна приспустил плавки, освободил своего истомившегося тигра и вошёл в супругу неожиданно и резко, вызвав у неё запоздалое «Ах-х-х!..». Я сделал несколько решительных толчков и вдруг застонал. Жена подумала, что, всё – просто и буднично закончился её долгожданный праздник. Жалко: ждала, готовилась, купила комбидресс, а я… Даже не поинтересовался, как его расстёгивать…

Я обмяк, отвалился. И всё время тихонечко подвывал: «Оё!… – оё-ё-ё-ё-о!». Женщина обернулась. Хотела сказать приличные случаю слова, что, дескать – ничего! – в другой раз у нас всё получится и… осеклась. Я сидел на кровати, и вид мой был жалок: то, чем я всегда так гордился, чем всегда перед супругой вызывающе похвалялся, висело теперь между ног кровавой тряпочкой. Я сидел и, раскачиваясь из стороны в сторону, приговаривал: «Оё!… – оё-ё-ё-ё-о!».

Как бы то ни было, но своё доброе имя я спас и ещё избавил себя от ненужных объяснений. Разыгранному спектаклю позавидовали бы и Качалов и Штирлиц. А говорят ещё, что мужчины не могут терпеть боль. Они могут переносить её, улыбаясь, даже не будучи при этом коммунистами. Конечно, важную роль в исходе щекотливой ситуации сыграла водочка, которая всё-таки боль на какой-то момент приглушила. (А оно и нужно-то было – на момент). Ну, а главное – это, конечно, любовь к своей женщине. Только любовь помогла поднять искалеченный член и, не моргнув глазом, эмитировать его в трепетное лоно законной своей супруги. И заново безжалостно содрать запёкшуюся, присохшую уже было, шкурку.

Можно представить, как важно было для сохранения теплого домашнего очага.

И я его сохранил.

Сколько нежности, тепла и заботы подарила мне супруга, пока происходил процесс заживления раны! Несмотря на то, что в эти дни, в силу своих производственных обязанностей, много посторонних людей брали у меня в руки то, что полагалось только ей одной. Это – хирург, который зашил разорванное место. Это медсёстры, которые делали ежедневные перевязки, а потом – физлечение и массаж. Целый месяц мне пришлось ходить на улицу Перова, засовывать член в специальный аппарат, где его просвечивали для скорейшего выздоровления недавно открытыми лучами. Этот прибор параллельно опробовали на мышах. И ещё научный сотрудник Раюшечка несколько раз, при помощи своего рта, осторожно брала у меня для экспериментов образцы спермы. Говорила, что иначе нельзя, потому что швы ещё толком не зарубцевались.

А потом они зарубцевались. Внешне выглядело, будто хирург провёл на мне свою первую операцию. Так оно и было, но хирург объяснил наличие многочисленных узлов и даже хрящей действием полезных лучей. Смотреть было страшно. С такими членами выпускают из больниц вурдалаков в американских фильмах. Я увидел себя в зеркале – расстроился, даже захотел пойти на пластическую операцию. И уже заодно, чтобы не просто исправили, а сделали, как у Шварценеггера или, там – как у Ларса фон Триера.

Но жена оказалась против. Ей понравилось.

Ипподром

Хорошо законспирированные блядки укрепляют семейные отношения, их цементируют. Существует парадоксальная зависимость между блядками и гармонией в супружеской жизни. Для того чтобы вас любили дома, необходимо, чтобы кто-то любил вас на стороне. Если у вас не получается – заставьте себя. Да, во имя укрепления любви в семье, иногда бывает нужно поступиться принципами, пойти на какие-то жертвы. Закройте глаза и отдайте себя какой-нибудь ветреной девчонке, и вы увидите, как обострится к вам интерес вашей законной супруги.

Блядки, как предохранительный клапан, который сбрасывает лишний пар, спасая тем самым котёл от неминуемого взрыва. Они так же необходимы в супружестве, как мелкие ссоры, как недостатки, которые великодушно прощаешь только любимому человеку. Ну, например – не так держит вилку, храпит, потеет, не ласкает после, или – неправильно выдавливает пасту из тюбика. Если любишь, то простишь. И полюбишь ещё больше.

Кроме того, блядки – это ЗОЖ – Здоровый Образ Жизни. Они выводят из организма вредные шлаки, способствуют растворению солевых отложений во всех суставах и позвонках. Известны случаи, когда, именно во время внебрачных свиданий, из почек мужчин в момент оргазма выходили песок и камни размером с куриное яйцо. (В книге рекордов Гиннеса зарегистрирован случай, когда женщина извлекла из себя яйцо партнёра. Фамилия партнёра в книгу Гиннеса не была занесена, ввиду того, что он сослался на сугубую конфиденциальность встречи).

Целлюлиту не зацепиться на теле женщины, которая периодически уступает бессовестным домогательствам посторонних мужчин. Предательский подкожный жир сгорает от её радостного страха, стыда, от страсти, от счастья.

От мыслей, что уж это, точно – в последний раз и больше – НИ! – КОГ! – ДА!

По степени сложности оздоровительных процедур, если сравнить с отвлечёнными, целомудренными понятиями, блядки дают психофизические нагрузки в диапазоне от бега трусцой, до слалома по отвесной скале.

Блядки общедоступны. У вас нет средств поехать на горнолыжный курорт? – идите на блядки и вам гарантирован бесплатный выброс адреналина в ударных дозах.

В отдельных случаях блядки по ощущениям эквивалентны охоте на крокодилов, или даже крокодилов – на вас.

В общем, куда ни кинь, блядки полезны.

Особенно для здоровья.

Сегодня мы с друзьями собрались на скачки. Когда уже на трибуне в программке прочитали, что желающие могут остаться на приватные соревнования и увидели цену на них, то нас это просто заинтересовало.

По окончании обычных соревнований в беге лошадей и выступления гимнасток публика стала рассасываться. А к нам, сидящим в VIP-ложе приблизился один из жокеев.

– Господа решили остаться на приватное представление?

– А что там будет? И почему приватное?

Жокей вкратце рассказал нам содержание представления, и мы тем более решили не только наблюдать, но и поучаствовать за дополнительную оплату.

Перед трибуной с небольшим уже количеством зрителей вышел конферансье Фрэнк, который при обычных соревнованиях вел репортаж из отдельной кабины. Он стал комментировать все последующие действия представления.

Три гимнастки выскочили на дорожку под бравурный марш, в блеске своих костюмов и плюмажей из павлиньих перьев, сделали несколько акробатических фигур и сальто-мортале, и склонились в поклоне. В костюмах, украшенных длинными перьями, девушки представлялись павлинами: у них были высокие, круглые павлиньи хвост. Им помогали два гимнаста в чёрно-красных трико.

Тут на дорожку выбежали три лошади и пустились по кругу, подгоняемые хлыстом жокея. Девушки приготовились и стали запрыгивать прямо на пробегавших лошадей. Началась вольтижировка… Мужчинам – потом все с этим согласились – особенно понравилась, когда девушки скакали, свесившись сбоку и держась руками за стремя, а ноги подняв вверх и в стороны. Так же хороша была стойка в седле на руках…

Когда, наконец, акробатки в одежде, состоявшей исключительно из перьев, вышли раскланиваться, мужчины аплодировали просто бешено. Дамы тоже пришли в лёгкое возбуждение… Так как вино в бокалы продолжало наливаться – особенно в бокалы дам (об этом заботились официанты), то некоторые из них к тому времени были основательно пьяны.

Вслед за гимнастками на дорожке появился сияющий от удовольствия видеть у себя такую сиятельную публику улыбающийся хозяин ипподрома синьор Марио, и предложил (как и было заранее договорено с мужчинами) желающим дамам прокатится на лошадях. В сопровождении надёжных жокеев, конечно… Ничего опасного, мадам и мадмуазели!

На дорожки ипподрома вывели несколько лошадей с двойными седлами. На них уже сидели гимнастки в минимальном количестве одежды. Больше состоящей из перьев, чем из ткани.

Две молоденькие модистки, Мария и Лариса, знали, чем обычно заканчивается застолье или представление, на которое их приглашают господа. Всё это хорошо им оплачивалось. Они, однако, не знали, что им самим придется выступить на представлении в качестве актрис.

Похохатывая и покачиваясь от выпитого, молодые дамочки с удовольствием направились за кулисы, чтобы их усадили на лошадей.

– А вы что же, дорогая? – обратилась Николь к мадам Рифе. – Не пропустите такой забавы!.. Это так весело – проскакать по дорожке, да с молодым наездником! Ах, где ты, моя молодость! – воскликнула подруга с притворным сожалением.

– А что?.. – мадам Рифа поднялась и взмахнула рукой; подвески её качнулись. – И прокачусь!.. Где ты, мой наездник? – воскликнула она в пьяном восторге и, закинув за спину песцовую горжетку, направилась за кулису.

*     *     *

За кулисами Фрэнк, синьор Марио и его наездники готовили модисток к посадке на лошадь.

– Нет, дорогие дамы, в таком длинном платье в седло вам не сесть… Никак. Придётся платье снять. Что же поделаешь?.. Веселье требует жертв.

Поупиравшись немного, дамы согласились. Им помогли снять платья, под которыми были надеты корсеты и панталоны до колен, на завязочках. В таком виде дам усадили в сёдла; было не трудно их убедить, что для безопасности ноги следует привязать к стременам, а руки – за шею лошади. На глаза, чтоб было не страшно скакать, им надели широкие повязки.

Пьяная мадам Рифа, появившись за кулисами, стала решительно требовать лошадь и для себя. Директор Марио и Фрэнк переглянулись…

– У вас ещё лошадь есть? – спросил Фрэнк.

– Есть, конечно… – зашептал ему на ухо синьор Марио. – Но ведь это же дама!.. Вы знаете, чья это дама? – он кивнул головой в небо. – А если потом скандал?

– Вы же видите, как она рвётся… Пусть прокатится, чёрт с ней!.. Ее инициатива и желание уже есть на камерах. Скажем, что сама этого требовала…

– Где мой красавец-жокей? – веселилась уже разоблаченная мадам Рифа, которую усаживали в седло. – Мне самого-самого!..

Когда всё было готово, из-за занавесей на дорожку вышел сам директор ипподрома во фраке и белоснежной манишке и торжественно провозгласил:

– Мадам-месье, почтеннейшая публика! А сейчас – закрытое представление! Впечатлительных дам и детей прошу покинуть помещение! – закончил он дежурной шуткой, и махнул рукой.

Грянула музыка, и конюхи, усмехаясь в усы, стали выводить лошадей на дорожку.

Зрелище было не из слабых! Дамочки на лошадях, ничего не видя, крутили головами, не понимая, почему в воздухе раздался вдруг такой хохот… Хохот стал только громче! Дело же было в том, что позади дам сидели молодые жокеи, причём голые!

Сделав первый круг, жокеи, по команде, развязали завязки на дамских панталонах и спустили их. Дамы закрутились и завопили, пытаясь сопротивляться, но оказались надёжно привязанными к лошадям. Аппетитные дамские зады явились почтеннейшей публике, голые молодцы приникли к ним всем телом, и… Под музыку и вопли дам весёлое представление началось.

Лошади шли по малому кругу, дамочки крутились и визжали, крепкие парни-жокеи, держа их за округлости, от души им засаживали, а конюхи, смеясь, тянули лошадей под уздцы, всё ускоряя ход.

– Чёрт побери, Элен! – промолвила, наконец, ошарашенная гостья. – Такого я ещё не видела…

– Ещё бы!.. – отвечала, покрывшаяся красными пятнами, мадам. – Вы только посмотрите на эту Рифу… Ха-ха! Ну и рожа…

– Сама напросилась… Вот дура ё…! – просторечно выразилась гостья. – Вот тебе и горячий жеребец… Однако, это зрелище слишком… волнительно.

– Для меня тоже, – говорила Элен, закусывая губу. – Я не выдержу…

Молодые конюхи, сидевшие за спинами дам, в это время разошлись не на шутку, лошади под ними шли уже резвой рысью, а дамочки, покрикивая, скакали на своих жокеях, как заведённые. Мадам Рифа, запрокинув голову, подпрыгивала в седле, вопя от наслаждения. Бриллиантовые подвески в её ушах так и прыгали.

Наконец, представление под громкие дамские крики завершилось ко всеобщему удовлетворению, и конюхи повели лошадей, на которых висели обессиленные дамы с голыми задами, на конюшню.

Мужчины проводили их хохотом и аплодисментами. Пожилой мистер Джейкоб отёр с лысины пот.

– Да уж, господа! Представление, так представление… – поражённо сказал он. – Вы видели такое прежде, месье Петр?.. Интересно, что скажут нам эти дамы, когда оденутся? – он захохотал.

– Девушки-то ладно… – месье Леон, смеясь, округлил глаза от притворного ужаса. – Но там была и мадам Рифа!

– Фрэнк, где вы нашли этого пройдоху-директора? – смеялся месье Петр. – Да на таких представлениях можно озолотиться!.. Тут и сами зрительницы выступают… не хуже акробаток! Ха-ха-ха!!

– Господа, вы же понимаете, – говорил Фрэнк, – что представление это чисто приватное. Естественно, и цены… Прошу вас, господа, никому ни слова. Пронюхают журналисты, не дай бог. А тут сама мадам Рифа… выступала…

Мистер Джейкоб от смеха рухнул на стул и хохотал, пока его не схватила колика.

– Жаль, я не привёл свою старушку-супругу… – сказал, отсмеявшись, мистер Джейкоб.

– Она бы тоже прокатилась? – спросил Петр, на что последовал новый взрыв хохота.

Фрэнк же был удручён:

– Ещё до полиции дойдёт… Я прошу вас, господа – никому!..

– Не беспокойтесь, дорогой Фрэнк – разве мы не понимаем? – поднялся мистер Джейкоб. – Ведите-ка лучше нас знакомиться с гимнастками. Там была у них одна такая… – он мечтательно причмокнул и седой хохолок на его лысине качнулся.  – Ух-х!..

В это время из-за кулис выскочили уже одетые, красные и растрёпанные модистки Мария и Лариса. Они ещё не совсем понимали, как им следует теперь, после всего этого, себя держать.

– Что это значит, месье Петр? – на всякий случай стала возмущаться Лариса. – Я, кажется, пошла с вами сюда не для этого!..

– Возмутительно! – вторила ей Мария. – Мы порядочные девушки!..

– Не для этого? – хладнокровно отозвался Петр, доставая бумажник. – А для чего же, моя дорогая?

– …К тому же всех порядочных девушек сегодня ждёт награда, – веселясь, присоединился к нему и месье Леон.

Несколько крупных купюр решили дело к полному умиротворению. Девушки снова сделались веселы и улыбчивы, после чего были отправлены по домам. Мужчины же весёлой толпой оправились за кулисы, знакомиться с гимнастками.

*     *     *

Через какое-то время уже одетая и раскрасневшаяся мадам Рифа сидела с Николь и Элен.

– Однако, я не ожидала… – говорила она несколько смущённо, обмахиваясь веером. – Такой был сюрприз!..

– И как, довольны вы, дорогая Лаура, что я вас сюда пригласила? – с усмешкой поинтересовалась Николь, переглядываясь с Дюмон.

– О, да!.. Дорогая Николь, я просто… ну, очень довольна!

– Рада за вас. Ну, как вам показался ваш… э-э… наездник? Безусый такой, как мальчик… но задорный, не правда ли?

– Да я и не знаю, кто там сидел сзади!.. – удивилась мадам Рифа. – Но так… ничего себе.

– Мне хотелось бы переговорить с господином директором, – сказала Николь. – Вам не кажется, милая Элен, – она значительно переглянулась с Дюмон, – что следует выразить ему благодарность?

Дюмон понимающе кивнула, и Николь поманила к себе вездесущего Фрэнка, который как раз выходил из-за кулис.

Через несколько минут к дамам почтительно приблизился сеньор Марио.

– Любезнейший директор, – с важностью начала она. – Мы, и в особенности, вот, мадам Рифа, хотели бы вас поблагодарить… за такой, знаете ли, замечательный сюрприз… Я говорю об этих оригинальных катаниях, ха-ха!

– Делаем всё, что в наших силах, – скромно улыбнувшись, склонил голову директор. – Для удовольствия почтеннейшей публики… Не будет ли ещё каких пожеланий, мадам?

– Послушайте, дорогой Марио… Скажите, а у вас есть стойла? Для лошадей… Со свежим сеном.

– Стойла?.. – удивился директор. – Естественно…

– Вы знаете, я с детства люблю сено!.. – мечтательно говорила Николь. – Как хотелось бы на нём сейчас полежать, насладиться его запахом… И лошадьми… под присмотром хорошего конюха… Ах, какие конюхи, помню, были в нашем поместье!

Она поманила директора пальцем, и тот склонился к ней.

– Дорогой директор… – она заговорила совсем тихо. – Мы тоже хотели бы, знаете… э-э… прокатиться. Вы можете нам такое устроить?..

– Конечно, мадам…

– Но, когда все разойдутся! – подняла она палец. – Без посторонних… Вы меня понимаете?.. Скажите парням, чтоб об оплате не беспокоились.

Сеньор Марио понимающе прикрыл глаза, поклонился и отправился давать указания, чтоб готовили лошадей. Он уже видел, как жокеи в VIP-ложе записывали заказы и пожелания мужской части зрителей, а теперь потенциальных платежеспособных участников следующих «заездов» с гимнастками на сегодня.

И не только на сегодня…

Бар

К одиннадцати в баре не осталось даже стоячих мест. Народ толпился, желая как можно ближе подобраться к задней части зала, и вскоре Риджина поняла почему.

Французская попса сменилась мгновенно узнаваемой песней Фэтса Домино «Черничный холм». Один из углов затопили синие и золотые потолочные огни. Стала видна допотопная духовка и квадратный стол из огнеупорного пластика; рядом – красивая женщина: темные волосы до плеч, короткая челка, старомодное льняное платье с тугим поясом и юбкой-клеш. На фартуке надпись: «Счастливая хозяйка»; на ногах – туфли из черной лакированной кожи, на платформе.

– У нее прическа, как у тебя, – заметил Дерек Риджине.

– Точно, – согласилась Карли, взглянув на соседку. – Над блузкой, юбкой и толстой попой поработать придется, зато прическа у тебя нормуль.

– Да не хотела я оставлять такую короткую челку. Просто с одной стороны случайно отрезала больше, чем нужно, вот и пришлось выравнивать…

– Расслабься, тебе идет, – сказала Карли. – Имидж что надо.

Женщина на сцене тем временем наклонилась открыть дверцу духовки, и юбка на ней задралась так высоко, что стали видны чулки и подвязки. Толпа зааплодировала, некоторые даже заулюлюкали. Риджина чуть покраснела, но постаралась сохранить невозмутимое лицо.

Женщина вынула из духовки пирог и поставила его на стол. Затем нарочито медленно сняла фартук, обмахнулась им и лишь затем бросила в толпу – зрители взревели от восторга, захлопали в ладоши. Проткнув пирог, артистка облизала палец.

– Что это? – спросила Риджина у Карли.

– Тсс, просто смотри.

Обмахнувшись салфеткой, женщина развернулась к зрителям спиной, изящно расстегнула «молнию» на платье. Через секунду из одежды на ней остались только нижнее белье из красного атласа, чулки на подвязках и туфли. Из-за криков, свиста и аплодисментов Риджина не слышала музыки.

– Ты меня что, в стрип-бар привела? – спросила она у Карли.

– Нет! Это бурлеск-шоу. Только не говори, что прежде не видела ничего подобного.

Да она издевается!..

Женщина расстегнула замочек бюстгальтера и принялась стряхивать лифчик энергичными движениями плеч. Риджина отвернулась. Когда же она вновь посмотрела на сцену, лифчик уже лежал на полу, и единственное, что прикрывало налитые груди артистки, были искрящиеся нашлепки на сосках. Взяв в руку нож, женщина принялась нарезать пирог.

Она выполняла столь простое рутинное дело, что Риджина уже и не могла назвать действо на сцене чисто эротическим. Однако затем артистка надкусила кусок пирога, и черничная начинка капнула ей в ложбинку между грудей. Состроив нелепую смущенную мину, женщина пальцем провела снизу вверх – по животу и до расщелины. Прикрыв глаза от удовольствия, облизала руку. Не дай бог, начнет себя пальцами ублажать… Риджина вздрогнула.

И тут ее дыхание участилось, соски затвердели.

– Так, все, я домой, – сказала Риджина.

– Не тупи, шоу только начинается, – попыталась остановить ее Карли.

– Я спать хочу. – Риджина слезла с табурета и стала проталкиваться наружу, где выстроилась длинная очередь желающих попасть в бар.

За руку ее схватил Дерек и потащил прочь от толпы.

– Куда ты меня тащишь?

– Мне нужна твоя помощь. Пошли скорее.

Когда они вошли в темную комнаты и дверь за ними захлопнулась, Риджина некоторое время оглядывалась по сторонам, ничего не понимая. Но когда за ее спиной щелкнул выключатель и она увидела, что комната полностью воссоздает сцену со столом и плитой.

– И что? – оглянулась она на Дерека.

– Помоги мне справиться с пирогом для следующей сцены, – жалостливо попросил он. И протянул ей какой-то сверток.

В свертке были какие-то вещи. Когда Риджина развернула их, то удивленно ахнула. И стала снимать свою одежду. Очень скоро в зеркале появилась та самая красивая женщина: темные волосы до плеч, короткая челка, старомодное льняное платье с тугим поясом и юбкой-клеш. На фартуке надпись: «Счастливая хозяйка»; на ногах – туфли из черной лакированной кожи, на платформе. Как всего некоторое время на сцене. По комнате, – она только сейчас это унюхала, – раздавался запах созревающего или уже созревшего в духовке пирога.

– Там не пригорит? – спросила она Дерека, показывая на плиту.

– Я не понимаю в этом ничего. Потому и привет сюда тебя.

Риджина наклонилась к духовке плиты и заглянула сквозь стекло. Было похоже, что пирог надо уже вынимать. Открыв духовку, она потянула на себя горячий противень и почувствовала, как в как ягодицами прижался пах Дерека. Она подергала своим тазом из стороны в сторону, но отмахнуться от него рукой не могла, т.к. держала в руках горячий предмет. Пока она поворачивалась с пирогом к столу, Дерек не отлипал от ее ягодиц. А когда водрузила пирог на стол, тот обхватил ее за талию и таз двумя руками и прижал к краю стола. Отталкивать его Риджине пока не хотелось, и она просто отодвинула от себя пирог, чтобы не обжечься.

Стол оказался на удивление длинным, значительно длиннее, чем на сцене. Чтобы отодвинуть противень с пирогом на другой торец стола, пришлось пригнуться к столу и протянуть над ним руки. Похоже на то, что Дерек расценил это как приглашение и он быстро сдернул вниз ее трусики.

Риджина почувствовала у себя между ног его фаллос и пошире раздвинула ноги, чтобы тот прикоснулся к ее срамным губам. Легший вдоль губ орган стал пульсировать и распалять ее. В какой-то момент ей стало невтерпеж, и она пригнулась так, что уже полностью легла на стол животом так, что ноги просто свободно свисали. Фаллос напрямую уперся в ее губы головкой и стал их раздвигать, – мокрые и скользкие. Несколько толчков Дерека и проникновение произошло. Произошло и продолжилось погружением всё глубже и глубже. Проходя всё новые и новые участки ее мягкой внутренней трубки, фаллос приносил разнообразные и нарастающие ощущения, от которых всё больше слабели руки и ноги, и хотелось не только продолжить, но и усилить эти ощущения.

В момент, когда фаллос достиг ее самой большой глубины, Риджина забилась на нем, как проткнутая копьем рыба в реке, совершенно отрешившись от всего окружающего. И не слыша, как зарычал Дерек, извергая в нее струю своего семени.

– – – – – – – – – – – – – – – – – – -

На экранах бара посетители наблюдали с десяток разных пар, которые по мнению этих пар смогли тайно уединились от всех, а на самом деле попали под пристальное наблюдение камер. Зрители встречали овациями каждый оргазм, который они видели на экране. Экран, где произошел этот оргазм, и партнеры рассоединились, выключался оператором, что в определенный момент вызывало нытье толпы, пока она не переключала свое внимание на другой экран с приближающимся оргазмом другой пары…

Гостиница

Бармен окинул ее оценивающим взглядом и, поставив бокал на бумажную подставку, пододвинул его к ней поближе. Она подписала счет, взглянула на его значок и улыбнулась. Он удивленно вскинул брови, как лукавый мальчишка, недоумевающий, в чем он провинился.

– Извините, просто мне показалось, что вас зовут не Михаил, а Мартин, как одного моего знакомого, – сказала Анжела.

– Зовите меня просто Михаилом. Ваше лицо мне знакомо. Вы бывали здесь раньше?

– Наша фирма проводит здесь конференции и семинары для своих сотрудников.

Бармен кивнул и умолк, продолжая, однако, улыбаться. Ей не составило особого труда догадаться, что именно у него на уме. Слегка раздвинув колени, она наклонилась к стойке и спросила:

– Этот бар открыт всю ночь?

– Нет, в полночь мы закрываемся, – ответил Михаил и принялся протирать салфеткой чистый бокал. – До утра работают музыкальный салон и ночной буфет.

Анжела сделала глубокий вдох, облизнула губы и сказала:

– Если пожелаете составить мне компанию, загляните, когда освободитесь, в мой номер – 316. Выпьем вина, поболтаем, послушаем музыку…

Глаза бармена округлились от удивления, он стал полировать бокал с удвоенным усердием.

– Между прочим, меня зовут Анжела, – сказала она и, так и не допив свой джин, встала со стула и ушла, виляя бедрами.

* * *

Поднявшись в свой номер, она разобрала кровать и, включив телевизор, отыскала порнографический канал. Первые же увиденные ею на экране пикантные сцены так ее разогрели, что она убавила звук и пошла в ванную принимать освежающий душ.

Почистив зубы, Анжела взглянула на себя в зеркало и хихикнула: физиономия была у нее пьяная и игривая. Внезапно кто-то постучал в дверь. Она посмотрела на часы: семь минут первого ночи. Она сняла трусики и, зажав их в кулаке, пошла встречать гостя.

Как она и думала, на пороге номера стоял бармен с бутылкой красного вина в руке.

– Вот, захватил на всякий случай, – сказал он и, пройдя в номер, замер, увидев разобранную кровать и включенный телевизор, на экране которого происходила разнузданная оргия.

Охваченная приступом похоти, Анжела потерла рукой свою бритую киску, пока еще прикрытую юбкой, и спросила, присев на кровать:

– Ты захватил штопор?

Взгляд ее был устремлен на экран, где одна из обнаженных пар рьяно совокуплялась по-собачьи.

Михаил достал из кармана штопор и открывалку, пристегнутые к цепочке, ловко откупорил бутылку и пошел в ванную за стаканами.

Анжела окинула его мускулистую фигуру плотоядным взглядом и живо представила, как она вопьется ноготками в его тугие ягодицы, точно так, как это сделала одна из участниц группового совокупления на телеэкране.

Михаил поставил стаканы на столик и наполнил их вином.

– Подойди ко мне, – чувственным голосом произнесла Анжела.

Михаил подошел, и она, вскочив с кровати, начала его жадно целовать, прижавшись низом живота к бугру в его штанах. Он крепко обнял ее, сжав рукой ее мясистые ягодицы. Она вытянула у него из брюк рубашку и дрожащими от вожделения пальцами начала расстегивать пуговицы. Он резко расстегнул молнию у нее на юбке. Она стянула с него брюки. Он остался в одних трусах голубого цвета, она – абсолютно голой.

Тело Михаила действительно было мускулистым и сексуальным. На груди и животе у него росли курчавые золотистые волосы. Анжела сжала в руке мошонку и сказала:

– Поцелуй меня туда!

Он опустился на колени и, взяв ее за бедра, с восторгом уткнулся носом в ее вульву. Она раздвинула ноги и, схватив его за уши, плотнее прижала его лицом к своему передку. Его язык немедленно проник в расселину между ее половыми губами и стал активно там двигаться. Она застонала и задрожала, охваченная сладостным предчувствием наслаждения.

Проворный язык бармена то порхал по ее распускающейся ароматной розе, как мотылек, то, свернутый в трубочку, внедрялся в ее сладкую сердцевину, подобно хоботку шмеля, добывающего нектар. Михаил вылизывал все ее заветные уголочки с не меньшей тщательностью, чем протирал бокалы, стоя за барной стойкой. Несомненно, это занятие доставляло ему колоссальное удовольствие. Шумно втягивая ноздрями воздух, он урчал и чавкал, упиваясь несравненным запахом и вкусом лона. Анжела сладострастно охала и стонала. Михаил легонько укусил ее за клитор, она взвизгнула и запрокинула голову. Голова Михаила исчезла в ее промежности, а язык прилип к срамным губам. По телу Анжела распространилось тепло, по спине и ногам пробежала дрожь.

Соки хлынули из лона горячими потоками, но Михаила это не испугало, он готов был в них утонуть. Анжела вздрагивала при каждом прикосновении его языка к ее клитору, как вздрагивает пациент, сидящий в стоматологическом кресле, когда у него удаляют нерв. Мощная вибрация, возникшая где-то в ее копчике, пробежала по позвоночнику и перекинулась в торчащие соски. Разбухший клитор пульсировал, взывая о более основательной стимуляции. Того же требовало и влагалище, изможденное томительной пустотой. Перед мысленным взором Анжела возник эрегированный пенис. Только он был способен подарить ей подлинное удовлетворение.

Тем не менее оттолкнуть от себя Михаила Анжела не смогла. Издав утробный стон, она начала бесцеремонно тереться вульвой о его лицо, вцепившись пальцами ему в всклокоченные волосы. Колени ее задрожали, бедра и ягодицы свело спазмом, голова начала непроизвольно мотаться, а к горлу подкатил ком. Все завертелось у нее перед вытаращенными глазами, голова наполнилась туманом, и Анжела уперлась руками в плечи Михаила и напряглась, готовая обрызгать ему лицо своими горячими соками.

И когда желанный миг величайшего блаженства наконец-то пришел, звериный рык вырвался у нее изо рта, и она наверняка бы упала, если бы не впилась ногтями в кожу Михаила и не села вульвой ему на голову. Сладко зажмурившись, Анжела стала впадать в нирвану, млея от разбегающихся по телу теплых волн. Ее передок конвульсивно сжимался, посылая приятные импульсы во все ее нервные клеточки. Но с каждым мгновением напряжение в теле убывало, а эхо оргазма становилось все тише и тише, пока наконец окончательно не исчезло.

Михаил отстранился от ее сладенького местечка и, шумно дыша, уселся на корточках, положив руки на колени. Анжела выпила вина, присела на край кровати и поцеловала его в губы. Его могучий пенис вопросительно смотрел на нее своим единственным слезящимся глазом, словно бы ожидая от нее указаний.

– Встань, Михаил! – сказала она и сжала пенис в руке. Он оказался очень твердым и горячим, с глянцевитой лиловой головкой, стремительно багровеющей от прилива крови.

Анжела потерла ее кончиком свой правый сосок и стала водить им по уздечке члена. Михаил начал тискал ее груди руками, и бедра Анжела непроизвольно пришли в движение. Продолжая сжимать пенис в руке, она наклонилась и стиснула его грудями. Пенис проворно заскользил по ложбинке между ними, его крайняя плоть при этом ритмично двигалась то вперед, то назад. Когда в головке члена возникла пульсация, Михаил напрягся и приподнялся на цыпочки, стремясь ускорить наступление эякуляции.

Дыхание его стало учащенным и неровным, глаза скосились к переносице, на лбу выступила испарина. Он то и дело облизывал свои пересохшие губы и делал судорожные глотательные движения. От его члена по телу Анжела стал распространяться жар, и ее вновь охватило вожделение. Ей захотелось увидеть, как исторгнется семя из пениса, и одновременно с этим ощущать его в своем влагалище. После непродолжительных колебаний Анжела предпочла улечься на кровати. Михаил уселся на ней верхом и принялся яростно гонять свой причиндал по ложбинке между ее грудями. Его лицо обрело сосредоточенное выражение.

– Уже скоро, милый! – прошептала она, глядя на его напрягшийся живот и разбухший пенис, снующий, словно челнок, у нее перед носом. В ее наполненных сладким томлением грудях возникло легкое покалывание, по бедрам пробежал электрический ток. Анжела еще раз посмотрела на отрешенное лицо бармена и принялась щипать свои соски, впадая в экстаз. Михаил внезапно заскрежетал зубами и замер. Лицо его стало пунцовым.

Анжела подалась вперед и, толкнув Михаила руками в грудь, повалила его на спину. Кровать зашаталась, заскрипел матрац. В сосках и вульве Анжела все вскипело и заклокотало, а клитор стал похож на орлиный клюв. Окинув жадным взглядом твердый, как гранит, член Михаила, Анжела оседлала его чресла и страстно поцеловала в губы. Просовывая ему в рот язык, она увидела, как на экране телевизора одна из совокупляющихся парочек предается греху стоя. Глаза женщины, прижатой партнером спиной к стене, были закрыты, лицо исказилось в сладострастной гримасе.

Анжела приподнялась так, что ее тело почти не касалось Михаила, с вожделением покосилась на его разъяренный долгим ожиданием пенис, давно готовый проникнуть в ее горячее лоно и заполнить его своей твердой плотью, и стала плавно на него опускаться. Когда головка члена вошла в преддверие влагалища, Анжела замерла и начала ерзать на ней, стиснув член своими наружными половыми губами. Соки, струившиеся из лона, моментально сделали его скользким.

Анжела ухватилась рукой за мошонку и, сделав глубокий вдох, медленно села, наслаждаясь каждым мгновением этого действа. И когда она почувствовала анусом яички Михаила, круглые и твердые, как камушки, из ее груди вырвался легкий вздох. Михаил зарычал и сжал руками ее груди. Их взгляды встретились, Анжела улыбнулась и потрепала его ладошкой по щеке. Михаил начал нетерпеливо двигать торсом. Однако у нее имелись иные намерения, она не любила торопиться во время совокупления, тем более будучи хозяйкой положения.

Гипнотизируя Михаила своим загадочным взглядом, Анжела начала выгибать спину и плавно опускаться на матрац, головой к его ступням. Коснувшись простыни затылком, Анжела стиснула стенками лона пенис и сжала руками лодыжки Михаила. Он застонал и удивленно уставился на свой член, сдавленный ее половыми губами, и торчащий клитор. Анжела принялась ритмично напрягать мышцы влагалища и расслаблять их, с удовольствием наблюдая смену эмоций на побагровевшем лице Михаила. Почувствовав, что его терпение на исходе, она заняла сидячее положение и, уперевшись ему ладонями в плечи, пустилась вскачь на его чреслах.

Михаил заложил руки под голову и зажмурился. Анжела улыбнулась и стала двигать торсом в ровном быстром темпе, наслаждаясь испуганным подрагиванием в лоне мужского причиндала. Постепенно звуки, сопровождавшие совокупление, стали заглушать шум включенного телевизора. Поначалу это были только хлюпанье и чавканье влагалища да скрип кровати, затем к ним прибавились громкие охи, ахи и вздохи, а потом стали раздаваться протяжные стоны, пронзительные визги и шумное дыхание.

Войдя в экстаз, Анжела сильнее сжала руками плечи Михаила и стала подпрыгивать на его торчащем пенисе так, что затрещали лобковые кости. Член уходил в ее узкий тоннель вместе с мошонкой, ударял головкой по шейке матки и снова выскальзывал наружу, чтобы слегка охладиться и вновь нырнуть в лоно. Их тела вспотели, лица раскраснелись, ноздри чувственно раздувались, втягивая горячий воздух. Внезапно Михаил напрягся и зарычал.

– Потерпи еще немного! Не спеши, будь джентльменом! – крикнула Анжела, почувствовав, что он вот-вот кончит, и принялась самозабвенно елозить на нем, сфокусировав свои мысли и ощущения на промежности. Вся энергия ее тела сконцентрировалась в этот миг у нее между ног, там, где в любой момент мог произойти невероятный взрыв, волна от которого унесет ее куда-то далеко-далеко, где ей станет хорошо и легко. Она не могла описать это райское место словами, но знала, как можно до него добраться с полным комфортом: нужно лишь набрать необходимую скорость и не отвлекаться.

Двигаясь в бешеном, головокружительном ритме, Анжела взлетала над чреслами Михаила все выше и выше, радостно постанывая в момент соприкосновения своих ягодиц с его бедрами и громко взвизгивая в секунду нового стремительного взлета.

Ноги Михаила напряглись, его грудь учащенно вздымалась, из раскрытого рта вылетали нечленораздельные ругательства, сдавленные стоны и хриплое дыхание. Они воздействовали на подсознание Анжела, как кнут на взбесившуюся кобылу. Издав странный звук, напоминающий рыдание, она в последний раз подпрыгнула на его раскаленном бруске и, с воем опустившись, забилась в исступленном оргазме. Неведомая сила подхватила ее и зашвырнула в безвоздушное пространство. Утратив самоконтроль и способность мыслить, Анжела целиком отдалась этому стремительному полету и вскоре погрузилась в нирвану.

Однако спустя короткое время она все-таки отметила, что Михаил устремился в том же направлении: его пенис задрожал и произвел выстрел в лоно. Влагалище судорожно сжалось, впитывая стенками сперму. Новая горячая струя желе угодила прямо в шейку матки. Издавая чувственные стоны, они оба стали ерзать на кровати, сжав друг друга в объятиях.

Так продолжалось не менее двадцати минут. Простыня промокла насквозь, пропитавшись потом, соками лона и семенем. Тихонько постанывая, Анжела поглаживала Михаила по мокрой спине и плотнее прижималась к нему грудями. Он тоже ласкал ее кончиками пальцев, вызывала в ее теле легкую дрожь. Анжела даже не заметила, как провалилась в забытье, так и не выпустив из плена член Михаила.

Секс в гостинице – это, безусловно, нечто особенное…

Склад

Сегодня Захара слегка задержалась в своем кабинете и поэтому даже не стала звонить перед уходом Диане, рассудив, что та уже наверняка в баре. Убрав документы в стол и захватив некоторые бумаги с собой, она выключила лампу и направилась было к выходу, когда вдруг услышала у себя за спиной голос Тима:

– Добрый вечер!

– Вы все еще таскаете в подвал коробки? – обернувшись, спросила она.

– Да, но я скоро закончу, – ответил, смутившись юноша.

– Что ж, это станет ясно завтра утром. Надеюсь, что не увижу вас в той же сорочке. До свидания, – сказала Захара.

– До свидания, – уныло сказал Тим и побрел в противоположном направлении.

Она проводила задумчивым взглядом его чуть сутулую фигуру в бежевых узких джинсах и коричневом жилете, надетом поверх голубой рубахи, покачала головой и пошла ловить такси.

– – – – – – – – – – – – – – – – – -

– Что с ним? Он ранен? Как это произошло? – взволнованно крикнула она в трубку и тотчас же поймала себя на том, что разговаривает по телефону чересчур громко, чего никогда раньше себе не позволяла.

– Он упал, зацепившись ногой за провод, в подвале, когда нес туда очередную коробку со старыми документами, – ответила Даша, сотрудница отдела кадров, отвечавшая также и за технику безопасности в агентстве «ДРА», и за оказание пострадавшим первой медицинской помощи, и даже за предупреждение о возможном террористическом акте. Все эти общественные нагрузки Даша выполняла с искренним удовольствием, поскольку не была замужем и не имела родственников. Но больше всего она любила хлопотать, устраивая общие вечеринки. Ее тайным хобби, о чем Захара догадывалась, было сводничество.

– Ты уверена, что его не потребуется отправлять в больницу? – спросила Захара.

Даша в ответ лишь тяжело вздохнула.

– Я спускаюсь в подвал, – сказала Захара и, швырнув на рычаг телефонную трубку, закатила к потолку глаза. Только чрезвычайного происшествия в отделе ей сейчас и не хватало! Тим Мэтьюс несколько дней подряд методично освобождал кабинеты и стеллажи в коридоре от папок с ненужными бумагами и переносил этот хлам в подвал. При этом он ничем ни разу не выказал своего недовольства, поскольку понимал, что поручить ей эту работу больше просто некому.

Девятнадцатилетний Тим был высок, симпатичен и поразительно наивен. Он коротко стриг свои светлые волосы и тщательно следил за своим внешним видом. В последние дни у Захары сложилось впечатление, что он нарочно старался почаще попадаться ей на глаза. Более того, когда он ловил на себе ее взгляд, он наклонялся будто бы за очередной коробкой, и взгляду Захары представал его тугой зад, обтянутый брюками, или широкая спина. Она привыкла к тому, что он постоянно находится где-то рядом, что даже разволновалась, услышав от Даши, что с ним случилась беда.

Захара сделала успокаивающий вдох и направилась к лифту. Спускаясь в кабинке в подвал, она взглянула на себя в зеркало, поправила прическу и одернула юбку. По необъяснимой причине ее внезапно бросило в жар, а трусики впились в набухшие половые губы. Юбка в поясе немного натирала шерстью кожу, но в целом Захара чувствовала себя достаточно уверенно.

Подмигнув своему зеркальному отражению, она вышла из кабины лифта, когда ее двери, слегка подрагивая, разошлись в стороны, и, пройдя по коридору до помещения архива, увидела поджидавшую там ее Дашу. Вид у нее, как обычно, был обеспокоенный и озабоченный, однако Захару это не смутило: за годы их совместной работы она успела узнать эту тридцатисемилетнюю матрону как облупленную и не испытывала при встрече с ней той робости, которую Даша внушала своей дородной внешностью молодым сотрудницам. Впрочем, и девушки принимали успокоительное после разговора с ней лишь поначалу, а со временем поддавались ее чарам и советовались с ней не только по служебным, но и по личным вопросам, интуитивно воспринимая ее как мамочку и защитницу.

– Ну, как он, Даша? – деловито спросила Захара. – Из-за чего, собственно говоря, возникла такая паника?

– Он упал и расшиб себе лоб, но я обработала йодом ссадину, так что оснований для особого беспокойства уже нет, – ответила Даша. – Однако он все еще в медпункте, отдыхает.

– Тогда какого черта ты меня так напугала? – спросила Захара. – Нужно было просто заклеить ссадину пластырем.

– Он настоял на том, чтобы я поставила вас о случившемся в известность. По-моему, у него легкое сотрясение мозга.

Захара усмехнулась, понимая, что Даша, как всегда, сгущает краски, желая подчеркнуть значимость своего поступка и доказать всем лишний раз, что без нее компании «ДРА» никак не обойтись. Возможно, на уме у нее было и что-то другое.

– Спасибо, Даша, вы можете быть свободны, – сказала Захара. – Я поговорю с Тимом и приму все необходимые меры.

Медпункт находился рядом с хранилищем документов, она была в нем всего два раза и плохо помнила, как он выглядит внутри. Собственно говоря, сейчас интерьер этого помещения ей был безразличен, главное, что там находился привлекательный молодой человек с обаятельной детской улыбкой. Она увидела его, как только проскользнула за выкрашенную зеленой краской дверь и замерла на месте.

В комнате, оба окна которой были завешены жалюзи, царил полумрак и пахло антисептиками. Это моментально воскресило в памяти Захары атмосферу медпункта в школе, куда она приходила, чтобы получить освобождение от уроков или сделать прививку. Ржавое пятно вокруг сливного отверстия в эмалированном умывальнике за стеклянным шкафом с медикаментами странным образом наводило на мысль о ржавчине, разъедающей изнутри всю сверкающую и кичащуюся своим благополучием компанию «ДРА». Захара вдруг показалось, что она очутилась в Зазеркалье. По спине у нее побежали мурашки, колени задрожали, сердце екнуло, над верхней губой выступила испарина.

Тим лежал на черном кожаном старомодном диване, покрытом бумажной простыней. Косые солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь створки жалюзи, падали на его бледное лицо и сорочку, две верхние пуговицы которой были расстегнуты. Зеленый пиджак лежал на ручке низкого кресла, стоявшего у стены, галстук, очевидно, соскользнул с нее на пол. Взгляд Захары сфокусировался на ссадине на лбу юноши над правым глазом. Повреждение действительно было не опасным для здоровья, во всяком случае, внешне оно выглядело как банальная царапина или порез.

– Мне сообщили, что здесь кто-то упал, – спокойно произнесла она, переводя взгляд на его зеленые брюки, а с них – на блестящие черные туфли. – Как это произошло?

– Я зацепился ногой за провода принтера и шлепнулся головой об пол, – ответил Тим, открыв глаза.

– Нужно было воспользоваться тележкой, а не перетаскивать коробки на руках! – наставительным тоном заметила Захара и, взглянув на его ширинку, подошла к нему поближе. – Это непростительное пренебрежение правилами техники безопасности. И недопустимое легкомыслие, Тим!

– Но коробка была маленькая и легкая, поэтому-то я и решил, что не стоит ходить из-за нее на второй этаж за тележкой, – ответил юноша и обезоруживающе улыбнулся.

Вновь скользнув по ширинке плотоядным взглядом, Захара присела на край дивана и дотронулась пальцами до его виска.

– По-моему, это не смертельно, – промолвила она грудным голосом, разглядывая ушиб.

Тим ничего не ответил, но ей показалось, что у него участилось дыхание и громко застучало сердце в груди. Подавив желание взглянуть ему в глаза, Захара погладила его ладонью по голове и, встав с дивана, отошла к окну.

В комнате воцарилась томительная тишина.

Чувствуя спиной, как прожигает ее копчик взгляд Тима, Захара спросила, не оборачиваясь:

– Ты сможешь продолжить сегодня работу?

– Дело в том, Захара, – осевшим голосом произнес юноша, – что я потянул промежность, падая на пол. И раз уж вы здесь, так, может быть, посмотрите, в чем там дело.

Резко обернувшись, Захара увидела, что Тим с нахальной ухмылкой поглаживает рукой свою оттопыренную ширинку, как это делают поп-звезды во время выступления. Он, очевидно, полагал, что смутит ее этим непринужденным жестом или по крайней мере удивит. Однако она невозмутимо парировала, отходя от окна:

– Вряд ли я смогу это сделать, пока ты не снимешь штаны, Тим!

Не дожидаясь ответа, Захара закрыла дверь на защелку и, подойдя к столу, сняла с рычага телефонную трубку. Эти маленькие меры предосторожности в данной ситуации были излишними, однако Захара предприняла их с удовольствием, как часть тайного ритуала, предшествующего грехопадению.

Вновь обернувшись, она, к своему разочарованию, увидела, что Тим все еще в брюках, хотя лицо его и стало серьезным. Он порывисто вскочил с дивана и начал нервно расстегивать ремень, поглядывая то на неподдававшуюся пряжку, то на ширинку, то на Захару. В его глазах светились страх и стыд опростоволосившегося подростка. Захара подавила улыбку и, подойдя к нему, тихонько спросила, кладя руку на пряжку:

– В чем дело, Тим? Почему у тебя дрожат руки?

Он судорожно вздохнул и потупился. Она ловко расстегнула ремень и молнию на брюках, затем – пуговицы на сорочке бледно-зеленого цвета и, распахнув ее, погладила рукой его грудь, покрытую редкими светлыми волосиками и с розовыми крохотными сосками. Тим издал тихий стон.

Захара сжала руками его бедра, провела ладонью по спине и молча сорвала с него сорочку. Тим попытался снять наручные часы, но Захара велела ему не делать этого. Он подчинился, очевидно, почувствовав, что с ней лучше не спорить. Видимо, решительный вид начальницы сковал остатки его воли. Захара же твердо решила не церемониться с этим сосунком и без лишних слов взять свое. Ему следовало раз и навсегда усвоить, кто из них босс. Она долго созревала для этого мгновения и теперь, когда оно наступило, желала сделать все так, как ей того хотелось.

Расстегнув пуговицы на поясе его брюк, Захара сдернула их, падая на колени, и стала лихорадочно развязывать шнурки на туфлях. Вскоре они полетели на кресло, на котором висел его пиджак, а следом – и грязные носки. Волосы у него на ногах, как выяснилось, вообще не росли. Поэтому у Захары даже возникло сомнение, что они растут у него на лобке. Впрочем, теперь, когда ей оставалось только стянуть с него трусы, ответ на этот вопрос она могла получить в считанные секунды. Однако торопить события Захара не хотела.

Сделав в памяти пометку подарить ему комплект приличного нижнего белья, она стиснула в руке его мошонку – член дернулся и самостоятельно выскочил наружу через прореху, представ перед Захара во всем своем великолепии.

Головка, увлажненная прозрачной тягучей жидкостью, выступившей из отверстия на кончике, привлекательно блестела, распространяя запах мускуса. Захара потрогала ее своим указательным пальцем – Тим напрягся и шумно втянул носом спертый воздух. Захара свела вместе его колени и рывком сдернула с ног трусы.

Теперь, когда Тим остался совершенно голым, все сразу обрело логическое завершение. Уже давным-давно ей следовало использовать этого сотрудника по его прямому назначению – как средство удовлетворения всех самых буйных своих фантазий и снятия нервно-психического напряжения. Именно для этого он и был хорош, а не для того, чтобы перетаскивать в подвал коробки с бумажным хламом. Эврика!

Придя к такому умозаключению, Захара так расчувствовалась, что вскочила, намереваясь заключить Тима в свои жаркие объятия. Он смутился, не сразу поняв ее желание, но все-таки успел сделать глубокий вдох, прежде чем их губы слились в долгом страстном поцелуе.

Несомненно, это стало серьезным потрясением для психики девятнадцатилетнего парня. Захара впилась ноготками в его тугие молодые ягодицы и прижалась передком к твердому члену, способному пронзить ее насквозь. Головка оказалась такой горячей, что промежность Захара моментально вспыхнула от вожделения и увлажнилась от соков, хлынувших из лона. Она плотнее прижалась к юноше всем своим трепещущим от похоти телом, не заботясь о пятнах на юбке, и уперлась сосками в его грудь.

– Сядь на диван, – хрипло приказала она, оправившись от первого шока, и легонько его подтолкнула.

Тим плюхнулся на бумажную простыню задом, едва не разорвав ее при этом. И Захара резко раздвинула руками его колени. Тим смотрел на нее совершенно ошалелыми глазами и судорожно сглатывал слюну. Его ноги слегка подрагивали, как, впрочем, и головка пениса, торчащего из-под кустика волос на лобке. Яички покоились на диване, томимые избытком спермы.

Тим порывисто вытянул руки вперед и сжал ими ее округлые ягодицы. Юбка задралась, пропустив в промежность волну прохладного воздуха. И, освеженная им, Захара сообразила, что промедли она еще немного – и Тим может выкинуть совершенно не предвиденный номер. Она села на корточки и взяла в рот пенис. Головка тотчас же набухла и начала пульсировать. Те несколько секунд, пока Захара облизывала ее со всех сторон, вероятно, стали для юноши одним из самых серьезных испытаний в его жизни. Тихонько вскрикнув, он задергался, как эпилептик, и вдруг издал один за другим два пронзительных визга. Желая несколько охладить его пыл, многоопытная в минете Захара сжала в кулаке мошонку. Это отрезвило не в меру темпераментного Тима, он глухо охнул и захрипел, выпучив глаза. Удовлетворенная достигнутым эффектом, Захара разжала кулак и просунула палец между его ягодицами. В покрасневших глазах Тима возник немой вопрос: а это не опасно?

Пока Тим ожидал ответа, Захара боролась с желанием снова сомкнуть губы на пенисе и заглотить его вместе с яичками, вынудив этим Тима визжать и кричать от переполняющего его вожделения, довести его до безумного экстаза, граничащего с исступлением, но в последний миг разочаровать и извлечь член изо рта. Однако распалившийся юноша не стал терзаться ожиданием и со свойственной молодости легкомысленностью схватил начальницу руками за уши и вогнал ей в рот своего красавца по самый корешок. Головка проскользнула ей в горло, и теперь глаза полезли на лоб уже у нее. Придерживая ее голову за затылок одной рукой, Тим стал двигать торсом, что позволило Захара сделать судорожный вздох.

Уткнувшись носом в его лобок, она начала сосать пенис, как помпа, сжимая его основание в руке и ритмично кивая. Слюна оросила ее пальцы и потекла дальше, на мошонку. Тим раздвинул пошире ноги и начал охать, вновь схватив ее обеими руками за уши. Запах его промежности щекотал ей ноздри, придавая другим ее ощущениям толику пикантности. Наполненная кровью жилка в нижней части головки бешено пульсировала. Захара несколько раз лизнула ее и легонько прикусила пенис. Тим взвизгнул и заерзал на диване. Продолжая сосать его член, словно пиявка, Захара ускорила кивки и плотнее стиснула пенис в руке. Тим отпустил ее уши и начал подпрыгивать на диване и хлопать по нему ладонями, сопровождая эти своеобразные аплодисменты нечленораздельными выкриками, похожими на визг кабана. Захара усилила свой натиск. Дыхание Тима стало прерывистым: приближался оргазм.

Но в намерения Захара столь быстрая развязка не входила, скорая эякуляция нарушила бы все ее планы. Вот почему она довела Тима почти до умопомраченияи в тот момент, когда он замахал руками, сметая одной из них с подоконника стоявшие на нем склянки, пробирки и баночки с мазями, резко прекратила минет. Тим охнул и посмотрел на нее глазами, полными немого упрека и отчаяния. Но она хладнокровно отстранилась, лишив его член ласк своего рта, и встала. Юноша продолжал машинально размахивать руками и бешено вращать помутившимися глазами. По его подбородку текла слюна, эрегированный пенис дрожал от негодования, яички от возмущения поджались к промежности, а вспотевший зад, который успел прорвать бумажную простыню, прилип к коже дивана.

Вполне удовлетворенная неординарным внешним видом своего подчиненного, Захара прошла мимо него, виляя бедрами, и взяла с подоконника один из тюбиков, уцелевших после погрома, устроенного в медпункте младшим сотрудником рекламного агентства. Убедившись, что это именно то снадобье, которое требуется ей в данный момент, Захара улыбнулась и стала отвинчивать пластмассовый колпачок.

– Захара! – прохрипел Тим, вкладывая в это имя все чувства, которые обуревали его в этот миг: и недоумение, и юношеский пыл, и нетерпение, и готовность проявить покорность.

Вместо того чтобы дать ответ, Захара схватила Тима за лодыжки и, задрав ему вверх ноги, ловким движением снова завладела его мошонкой. Нажав на нее, она другой рукой выдавила из тюбика на свой указательный палец немного пахучего прозрачного геля, загадочно посмотрела Тиму в глаза и, наклонившись, одним тычком вогнала палец ему в анус.

Бедняга ахнул и зажмурился, на лбу у него выступила испарина. Захара стала хладнокровно двигать рукой, загоняя свой палец в его анус все глубже и глубже. Юноша прикусил губу, лицо его искривилось в болезненной гримасе, казалось, он вот-вот разрыдается и забьется в истерике. Но Захара предотвратила ее, поцеловав его в губы, и стала деловито размазывать чудодейственный гель по члену. Детородный орган надулся, одеревенел и стал похож на каменный фаллический символ.

Очень довольная своим творением, Захара снова ввела палец в задний проход Тима и принялась испытывать его на прочность, работая рукой с невероятной быстротой. Тим заскрежетал зубами. Такому испытанию он еще никогда не подвергался. Постепенно боль сменилась приятными ощущениями, и на его губах расцвела улыбка.

Он стал поводить задом, с трудом отдирая его от кожаной обивки дивана, и издавать радостное ржание совсем как молодой жеребец. Палец Захары, маленький и тонкий, сновал по его заднему проходу, словно челнок, то погружаясь в него до упора, то снова выходя наружу почти целиком. Глаза юноши широко раскрылись, впрочем, как и его рот, и Захара, надавив большим пальцем на промежность, стала свободной рукой массировать член.

Сочетание двух этих манипуляций окончательно лишило Тима рассудка. Никто еще не обращался с ним столь затейливым образом, и никогда еще, даже во сне он не испытывал такого блаженства. Палец Захары умащенный специальным кремом, двигался в его сокровенном углублении все быстрее и быстрее, в то время как вторая рука ее творила чудеса с окаменелым пенисом. Совершая немыслимые телодвижения и судорожно втягивая ртом и носом воздух, насыщенный неописуемыми ароматами, Тим походил на воздушный шарик, готовый со страшным шумом лопнуть. Томление, возникшее в передке Захары, вынудило ее стиснуть ляжки. Сок, брызнувший из влагалища, обильно потек по ним и пропитал собой насквозь ее трусики.

В помещении зависла невыносимая тишина. Время словно бы замерло. И если бы не солнечный свет, пробивавшийся сквозь створки жалюзи, Захара вряд ли бы сумела сказать наверняка, какое сейчас время суток.

Тим резко вспотел и заморгал от капелек пота, скатывавшихся со лба. Его торс двигался в одном ровном быстром темпе. Рука Захара не желала разжиматься и отпускать член. Издав несколько хриплых стонов, Тим выкрикнул ее имя и исторг струю мутной кремовой жидкости. Захара вогнала указательный палец в его зад до упора и сжала мошонку. Взгляд Тима остекленел, его нижняя челюсть отвисла, красный язык вывалился наружу, а по щекам потекли, смешиваясь со струйками пота, слезы чистой радости.

Вторая струя семени, описав дугу, упала ему на пупок. Глаза юноши скосились к переносице. Он стал непроизвольно подпрыгивать на диване, с нечеловеческим воплем извергая все новые и новые фонтанчики спермы, запасы которой в его молодом организме были, похоже, неистощимы.

Не выпуская из руки его скользкий пенис, Захара принялась еще быстрее вводить ему в анус указательный палец.

– Захара! – то ли с восторгом, то ли с мольбой воскликнул юноша и закатил глаза к потолку.

Она стала дрочить его пенис так, словно бы задалась целью выжать из него все семя до последней капельки.

Тим зажмурился и, сделав страшное лицо, яростно замотал головой, как бы отказываясь поверить, что все это с ним происходит не в кошмаре, а наяву. Однако Захара это не растрогало, она довела его до бессознательного состояния. И как только Тим впал в забытье, она задрала подол юбки, стянула трусики и, упершись рукой в диван, стала массировать клитор, издавая животное повизгивание. Член Тима, все еще эрегированный, подрагивал, сперма продолжала растекаться по его животу и бедрам. Умиленная этим зрелищем, Захара быстро и бурно кончила, в порыве чувств упав на Тима. Вторая горячая волна оргазма заставила ее содрогнуться и застонать. А после третьей она обняла юношу – и он, открыв глаза, потянулся, чтобы поцеловать ее в губы.

Но она отпрянула и, подняв с пола кусок салфетки, обтерла им свой передок и покинула медпункт, считая свою миссию успешно завершенной.

Турагентство

После утомительного совещания, директор рекламного агентства в составе нового холдинга уединилась в своем кабинете и после медленного раздевания ушла в свой ванный комплекс.

Когда разомлевшая, но довольная от купания Алина вышла в белом махровом халате из ванной, раздался новый стук в дверь.

Распахнув ее, она, к своему удивлению, увидела Тома.

Переступив с ноги на ногу, Алина облизнула губы и молча распахнула полы халата. Глаза Тома округлились и заблестели от вожделения. Его взгляд скользнул по ее обнаженному телу и застыл на голой киске. Алина ощутила желание немедленно затащить юношу в номер и заняться с ним сексом. Она живо представила, как будет сжимать в своих объятиях его молодое упругое тело и как он будет овладевать ею, сначала нежно и медленно, потом быстро и немилосердно. Она была готова позволить ему иметь ее в любой позе и вытворять с ней все, что ему вздумается. Промежность ее стала горячей и мокрой, соски грудей набухли и налились кровью.

Все клеточки ее тела наполнились нестерпимой похотью. Влагалище судорожно сжималось, половые губы трепетали, словно лепестки розы, а клитор от нетерпения поднял свою головку. Дрожь пробежала по спине Алины, а все чувства и помыслы сконцентрировались в промежности, там, где ей хотелось как можно быстрее почувствовать несравненный член юноши.

Одетый в светло-голубые джинсовые рубашку и штаны, Том, судя по его взбугрившейся ширинке, тоже сгорал от вожделения. В руке он держал пластиковый пакет с чем-то объемистым и тяжелым. Перехватив ее недоуменный взгляд, он обворожительно улыбнулся и пояснил:

– Я приготовил тебе подарок.

– В самом деле? Могу я взглянуть на него? – спросила Алина.

– Разумеется. Но сначала мне бы хотелось войти.

И в самом деле, подумала Алина, нельзя же стоять так долго в распахнутом халате у всех на виду. Она отступила в сторону и пропустила гостя в номер. От него пахло хорошим лосьоном и молодым и сильным мужским телом. Алина не удержалась и ухватила его за зад.

Захлопнув дверь, она обняла Тома и поцеловала его в губы. Уронив пакет на кровать, он обнял ее и стал жарко целовать, прижавшись вздутием в ширинке к ее голому передку. Издав страстный стон, Алина плотнее прижалась к нему всем своим телом. Он впился пальцами в ее мясистые ягодицы. Она скинула халат на пол и воскликнула:

– Возьми меня, Том! Немедленно!

Желание тереться своей влажной вульвой о его лобок испепеляло ее. Но вместе с этим ей не терпелось взять его член в рот. Груди жаждали его ласк, анус тоскливо сжимался, терзаемый тревожными предчувствиями. Между ног возникло ощущение томительной пустоты, по коже побежали мурашки. Том провел ладонью по ее влажным волосам и, взглянув в ее синие глаза, шумно втянул трепетными ноздрями воздух. Не выдержав его взгляда, Алина стала пятиться и наконец легла на кровать лицом вниз, оттопырив зад, и замерла в ожидании. Ее сердце готово было выскочить из груди, в промежности вспыхнул настоящий пожар. Желая охладить его, она встала на четвереньки, уставившись на телефонный аппарат, стоявший на тумбочке.

Том расстегнул поясной ремень, затем, рывком, молнию на ширинке и, стянув с себя джинсы, стал снимать рубашку. Оглянувшись, Алина с замирающим сердцем смотрела, как подрагивает от нетерпения его эрегированный пенис. На конце головки поблескивала прозрачная капелька, похожая на сверкающий бриллиант. Том скинул туфли, стянул с ног носки – Алина отвернулась и зажмурилась, приготовившись к его прыжку.

Матрац заскрипел и просел под его тяжестью, он пошире раздвинул ей ноги, встав между ними на коленях, и стал водить головкой члена по ложбине между ягодицами. Его руки легли на ее плечи. Алина невольно напряглась, анус сжался, почувствовав близость горячего пениса. Шумно дыша, Том наклонился и поцеловал Алина в шею. Она вздрогнула, затаив дыхание, и прижалась грудями к матрацу, сильнее оттопырив свой аппетитный зад, горячий и гладкий, как мрамор.

Том запустил ей в промежность руку и стал теребить половые губы и клитор. Алина сладострастно застонала, поводя бедрами. Влагалище ее судорожно сжималось, сочась соками. Ловким движением руки Том вогнал большой палец ей в анус, а средний – в лоно и стал ритмично двигать туда-сюда рукой. Алина зарычала, уткнувшись в подушку головой, ошеломленная охватившими ее ощущениями. Кусая наволочку, Алина еще выше подняла свой зад и начала покачиваться всем телом вперед-назад, в одном ритме с движением руки Тома. Он ввел ей во влагалище второй палец. Ей показалось этого мало, и она крикнула:

– Еще!

Третий палец, введенный во влагалище, вынудил ее ахнуть. Том воспринял это как благодарность и принялся работать рукой в бешеном темпе. Выгнув спину и стиснув зубы, Алина стонала, переполняемая неописуемыми эмоциями. Соки текли по ее ляжкам ручьями. Том творил своими длинными пальцами настоящие чудеса, вынуждая ее стонать, взвизгивать и ахать. Вся нижняя часть ее туловища дрожала, бедра ходили ходуном, ягодицы покрылись испариной, анус пылал, а клитор словно бы искрился. Алина почувствовала, что оргазм вот-вот сотрясет ее до основания, и вцепилась руками в спинку кровати. Том положил ладонь ей на спину – и желанный миг наконец-то пришел. Алина кончила – раз, другой, третий, визжа, как мартовская кошка, и выкрикивая имя юноши, ласкавшего ее.

Придя в себя от потрясения, Алина перекатилась на бок и окинула Тома полубезумным взором. Его великолепный пенис, твердый и горячий, смотрел на нее своим единственным глазом, словно бы прикидывая, готова ли она к новым испытаниям. Она протянула к нему руку, но Том отпрянул.

– Еще рано, – сказал он в ответ на немой вопрос в ее глазах. – Ты пока еще не разогрелась, потерпи немного.

Он встал и, открыв белый пластиковый пакет, достал из него два фаллоимитатора коричневатого цвета. Один из них был около двадцати сантиметров длиной и очень толстый, второй представлял собой вибратор с двумя головками. Центральная часть этой штуковины имела длину около восемнадцати сантиметров, одна из насадок походила на палец. Том явно старался угодить ей и выбрал для нее игрушки на все случаи жизни.

– Сначала опробуем тот, что подлиннее и потолще, – сказала Алина, забирая у него самый большой искусственный пенис и поворачивая его основание. Пластиковый причиндал ожил в ее умелых руках и тихо зажужжал. Промежность Алины начала таять.

Заняв сидячее положение у спинки кровати, он раздвинула согнутые ноги и ввела головку вибратора в свое влажное горячее влагалище. От соприкосновения с вибрирующей игрушкой ее пронзило током, клитор затрепетал. Глаза Алины вылезли из орбит, а рот ее непроизвольно раскрылся. Том пристально следил за ней, словно мальчик, играющий с макетом самолета. Она заметила, что член его отвердел еще сильнее, и облизнулась, чувствуя настоятельную потребность ощутить его в себе. Но раз уж в руках у нее оказались фаллоимитаторы, то грех было не опробовать их оба на себе, причем желательно одновременно. Прежде чем вернуть игрушку Тому, она лизнула ее головку и сглотнула слюну.

Затейником Том оказался никудышным: вместо того чтобы действовать фаллоимитатором с необходимой осторожностью, он просто вогнал его во влагалище по самое основание. При этом на его юношеском лице сияла идиотская улыбка. Алина ахнула и задрала ноги повыше. Том принялся быстро вгонять в нее жужжащий, словно шмель, вибратор, и вскоре она почувствовала, что пульсация возникла у нее не только в клиторе, но и в анусе. Хватая воздух широко открытым ртом, Алина закрыла глаза – и перед ней возникла удивительная картина. На фоне какого-то желтого пятна она увидела самое себя, нанизанную на колоссальный фаллоимитатор. Перепугавшись, Алина открыла глаза и вздрогнула от испуга: Том пристально смотрел на нее и скрежетал зубами. Она издала истошный вопль, схватила его за руку, сжимавшую вибратор, и немедленно испытала оргазм.

Том продолжал действовать фаллоимитатором с прежней свирепостью, и Алине начало мерещиться, что вместе с вибратором в ее лоне исчезает и вся его рука до самого плеча. Ее томное повизгивание перешло в утробный вой, но Том не угомонился. Он то вводил вибратор ей в лоно, то извлекал его оттуда. В его глазах пылал безумный огонь. Шум вибратора, как ей почудилось, стал громче, но влагалище все пылало и трепетало, половые губы набухли и почти вывернулись наружу, а клитор напоминал миниатюрный член. Второй оргазм поверг ее в непродолжительное беспамятство. Однако, впадая в забытье, Алина мысленно отметила, что член Тома продолжает стоять. Наконец он извлек из влагалища вибратор и, не давая ей перевести дух, взял в руку другой, с двумя головками.

Алина замерла, не осмеливаясь даже представить себе, что теперь ее ожидает. Облизнув пересохшие губы, она спросила:

– Может быть, ты хотя бы чем-нибудь его смажешь?

– Не беспокойся, все предусмотрено, – самодовольно ответил он и достал из своего волшебного мешочка баночку со специальным гелем.

Алина тотчас же отобрала ее у него и, отвинтив крышечку, зачерпнула пальцами немного благовонного снадобья для плотских утех и стала смазывать им анус, промежность и половые губы. Крем приятно охладил горячую кожу и сделал ее более чувствительной. Весьма довольная собой, Алина легла на бок, поджала колени к груди и предоставила Тому свободу действий.

Полюбовавшись обоими ее интимными отверстиями, он первым делом вогнал ей во влагалище толстую головку двойного вибратора и включил моторчик. Алина блаженно зажмурилась и плотнее прижала коленки к бюсту. Немедленно ее задний проход был заполнен второй, более тонкой, головкой вибратора. Она пришлась ей в самую пору и не доставляла болезненного ощущения. Испытанное блаженство в один миг затмило ее сознание. Она почувствовала себя парящей в розовом облаке где-то на седьмом небе. Два волшебных прибора, деловито жужжавшие в ее утробе, оказались самыми чудодейственными из всех волшебных палочек на свете. Но где-то в глубине померкнувшего сознания Алины мелькнула мысль, что она не сможет долго безмятежно предаваться такому удовольствию.

Лежа на боку с поджатыми к грудям коленями, Алина возносила хвалу Богу за то, что он послал ей Тома. Ее благодетель встал на колени и, действуя обеими руками, регулировал процесс ее удовлетворения. Он то уменьшал мощность вибратора, то увеличивал ее, то загонял их в анус и лоно полностью, то принимался совершать ими круговые движения. Алина тихо охала и вжималась в матрац, окончательно утратив самоконтроль и способность трезво мыслить.

Но, даже почти провалившись в бездонную бездну наслаждения, Алина умоляла Тома продолжать, выкрикивая:

– Еще! Сильнее! Глубже! Хорошо!

Порой ей чудилось, что она уменьшилась до размеров крохотной бабочки, которую проткнули фаллосом, как булавкой. Иногда же ей казалось, что два вибратора, воткнутые в нее, останутся в ней навечно, как две затычки в бочке. Тем не менее перспектива умереть во время очередного сотрясающего оргазма ее не только не пугала, но даже прельщала. Ни один живой член, побывавший в ее теле, не доставлял ей подобного божественного наслаждения.

Том положил ей на бедро ладонь. Вот он лежит на кушетке, а вот уже стоит рядом с ней на коленях, абсолютно голый, и ублажает ее с помощью вибраторов. Его терпеливость заслуживала похвалы и награды. Ведь он очень страстен по своей натуре: это она поняла, наблюдая смену эмоций на его лице во время подсмотренной мастурбации. Ах, как же приятно было видеть сперму, извергающуюся из его пениса и падающую на его живот. Какое откровенное сладострастие читалось в тот момент на его молодом лице! Какая, однако, удивительная с ним произошла метаморфоза! Из застенчивого младшего клерка он вдруг превратился в ее самого желанного любовника! Как мило было с его стороны появиться в ее гостиничном номере, да еще с таким прекрасным подарком. И как ловко он довел ее до умопомрачительного оргазма – сначала пальцем, потом вибраторами. И при всем при этом его пенис оставался до сих пор не задействованным и эрегированным!

Все эти мысли и чувства внезапно переплелись в один клубок и возымели на Алина поразительное воздействие. Она вдруг отчетливо осознала, что ей не требуется никаких слов, чтобы выразить Тому свою благодарность. Сейчас ей нужно было только продолжать наслаждаться этим чудесным моментом и раскрепоститься окончательно.

Издав животный вопль, она вновь бурно кончила, совершенно расслабилась и умчалась в поднебесье словно пушинка. Однако довольно быстро душа ее вернулась в тело и объединилась с ним в одно целое. Восхитительный сеанс безудержного сладострастия продолжался. Номер гостиницы наполнился криком и визгом, целиком отдавшись сексу, Алина упивалась каждым мгновением этого блаженства. Один оргазм сменялся другим. Наконец она почувствовала в заднем проходе горячую влагу и догадалась, что Том уже давно овладевает ею, умудрившись незаметно вынуть из ануса вибратор и вогнать вместо него свой разъяренный причиндал. Издав глубокий грудной стон, она целиком отдалась мигу восприятия эякуляции. Том дергался в экстазе, словно обезумевший бизон, выплескивая в зад Алины все новые и новые порции спермы и страшно ревя. Вскоре мокрыми и липкими стали не только ее ноги, но и простыня, и живот. Так и не вынув фаллоимитатор из ее влагалища, Том поставил Алину на четвереньки и принялся наверстывать упущенное, даже не передохнув после первого семяизвержения. Зная, сколь колоссальна его энергия, Алина встала на карачках поудобнее, уткнулась головой в спинку кровати и впала в забытье.

Ресторан

Андреа взяла у Джерома тарелку и, словно бы ненароком погладив его по руке, хрипловатым чувственным голосом произнесла:

– Спасибо, Джером!

Покосившись на Тора, она с удовлетворением отметила, что его физиономия побагровела и перекосилась от ревности.

– Всегда к твоим услугам, дорогая, – ответил Джером.

– Всегда? – Она улыбнулась и снова посмотрела на Тора.

Джером хмыкнул, оценив ее шутку.

Андреа начала разжигать ревность Тора еще по пути на эту вечеринку, на все лады расхваливая Джерома. Тор отреагировал именно так, как она и ожидала: воспринял ее слова всерьез и начал дуться. Ей стоило немалых усилий уговорить его пойти с ней в гости к ее подруге. Он упрямился по нескольким причинам: во-первых, его смущала возможная встреча там с общими знакомыми, во-вторых, он предпочел бы провести эту ночь с ней в кровати, а в-третьих, он обиделся на нее за то, что она не позволила ему отвезти ее утром в аэропорт, откуда она улетала в Рим. Наивный юноша не догадывался, что целью всего провокационного поведения Андреа было довести его до белого каления, чтобы он выпускал потом пар, пыхтя на ней, до рассвета. Она рассуждала просто: чем больше злости и ревности в нем накопится к тому моменту, когда они лягут в постель, тем яростнее он будет овладевать ею. И соответственно, тем острее станут ее ощущения от коитуса.

За столом собрались знакомые ей по предыдущим совместным вечеринкам люди, поэтому Андреа чувствовала себя в их компании легко и свободно. Ей было приятно, что Анна и Клэр, ее подруги, время от времени бросают на Тора заинтересованные взгляды, хотя они и пришли со своими кавалерами. А Паола, пришедшая без ухажера, вообще не сводила с него восхищенных глаз.

После третьего выпитого бокала вина Андреа впала в эйфорию. Хозяйка дома – Диана – протянула ей вазу с очищенными плодами киви. Андреа взяла один из них и с наслаждением впилась зубами в сочную зеленую мякоть, чуточку кисловатую на вкус, однако прекрасно сочетающуюся с терпким вином. В качестве основного блюда на стол была подана жареная рыба с картофелем и овощной приправой.

Джером много шутил, всем было очень весело. Андреа казалось, что она видит все происходящее откуда-то издалека. Такому восприятию окружающей обстановки способствовали как алкоголь, так и приглушенная музыка, интимный оттенок которой подчеркивали зажженные свечи, отбрасывающие прыгающие тени на белую скатерть, кое-где уже залитую красным вином.

Тор смотрел на нее влюбленным взглядом весь вечер, но порой ревность искажала его приятное лицо злобной гримасой. Тогда его глаза стекленели, губы поджимались, а на лбу появлялись борозды. Ей было чуточку жаль его, однако желание поиграть с ним в кошки-мышки брало верх над милосердием, и она успокаивала себя мыслью, что урок пойдет ему на пользу. И все же порой Андреа ловила себя на том, что ведет себя не как мудрая взрослая женщина, а как взбалмошная девчонка, стремящаяся опробовать на юношах силу своих чар и тем самым избавиться от комплекса неполноценности. Ее промежность давно уже стала горячей и влажной.

– Ты летишь в Рим вместе с Тором? – наивным тоном спросил у нее Джером.

– Нет, дорогой, – с легкой хрипотцой в голосе ответила Андреа и снисходительно улыбнулась. – Это ведь не развлекательный вояж, а командировка.

– Ах вот оно что! – Джером нахмурил лоб, пожевал губами и добавил: – Командировка в европейские модные салоны и дорогие магазины. Я тебе завидую. Однако не могу не выразить сомнения относительно ее сугубо делового характера. Насколько мне известно, в прошлую свою зарубежную поездку ты славно провела там свободное время. Надеюсь, что и на этот раз тебе удастся чуточку развлечься.

Тор проглотил ком и застыл, выпрямив спину, словно бы готовясь вскочить из-за стола и наброситься на Джерома с кулаками. В его глазах заискрилась ярость. Ей оставалось лишь надеяться, что вся она скопится в его мошонке ко времени завершения вечеринки и выплеснется наружу вместе со спермой в ее влагалище в нужном месте и в нужное время. Однако жар в промежности становился невыносимым, поэтому она решила слегка остудить его и, извинившись перед собеседником, вышла в коридор.

Тор догнал ее на лестнице и, преградив ей путь, спросил:

– Что, черт побери, все это значит?

– Это значит, что мне срочно потребовалось выйти в туалет! – невозмутимо ответила она и попыталась его обойти.

– Не надо так, Андреа! – с угрозой в голосе сказал он.

– Не надо идти в туалет? Может быть, мне облегчить свой мочевой пузырь вон в ту китайскую вазу?

– Ты знаешь, что я имею в виду!

Она вздохнула и окинула его изучающим взглядом. Одетый в рубашку спортивного фасона и голубые джинсы из мягкой ткани, он выглядел в этот момент особенно молодо и привлекательно. Охваченная приступом вожделения, она протянула руку к его волосам и, растрепав их, погладила его по небритой щеке.

– Не говори глупости, дурачок! Будь мужчиной!

– Но ты весь вечер флиртовала с Джеромом!

Издав тяжелый вздох, Андреа решительно ускорила шаг вверх по лестнице, ведущей в туалет на втором этаже. Тор не отставал. У дверей заветной комнаты отдыха Андреа обернулась и язвительно спросила:

– Уж не хочешь ли ты сопроводить меня прямо до стульчака?

– Нам нужно поговорить по душам! – воскликнул он.

– Хорошо, но сначала позволь мне немного облегчиться в сортире! – в сердцах воскликнула Андреа.

Она открыла дверь и вошла в туалет. Он вошел туда следом и запер за собой дверь. Они уставились друг на друга. Она чувствовала, что у него наступила эрекция. Он грубо схватил ее за бедра и притянул к себе. Прижавшись к нему, Андреа разомлела и позволила ему ее поцеловать. Едва лишь его рот коснулся ее губ, как она обняла его за плечи и стала тереться о эрегированный пенис низом живота.

Тор повернулся на месте вместе с ней и прижал ее спиной к запертой двери. По его шумному прерывистому дыханию она догадалась, что он перевозбужден. Влагалище ее стало судорожно сжиматься, требуя введения в него молодого твердого пениса. Тор рывком стянул с нее трусы. Она охнула и задрожала. Он стал вводить ей палец во влагалище, просовывая его так глубоко, что по спине у Андреа побежали мурашки. Большой его палец тер ей клитор – и вскоре он набух и отвердел. Издав томный стон, Андреа раздвинула ноги, готовая на все. Тишину, зависшую в маленькой укромной комнатке, нарушали только вздохи и журчание воды в стульчаке.

Все чувства Андреа сконцентрировались в промежности. Своеобразие избранного для интимного уединения места и тяжесть в области мочевого пузыря обостряли ее ощущения. Не теряя зря времени, Тор ввел ей во влагалище второй палец. Она почувствовала себя так, словно бы скинула с себя всю одежду. Самым главным ее органом на этот миг стала ее бритая избалованная киска. Соки стекали из нее по ляжкам. Тор столь усердно массировал ей передок, что у Андреа возникло странное ощущение, словно бы в него ушла вся его рука по самый локоть. Андреа было безразлично, что о них подумают остальные гости. Прежде чем спуститься к ним, она намеревалась хорошенько трахнуться с Тором. А правду о сексуальной ориентации Джерома можно было рассказать ему и по пути домой, наслаждаясь выпитым кофе, спермой в своем влагалище и вытянувшимся от удивления лицом Тора. Но все это будет много позже, подумала Андреа, а пока лучше сосредоточиться на ласках своего юного любовника.

Он деловито манипулировал в ее промежности, обхаживая киску всей рукой. Дверь показалась ему не достаточно надежной опорой, и он прижал Андреа спиной к стене. Она с замирающим сердцем ждала, когда он перестанет возбуждать ее и пустит в ход свой инструмент: терпение ее было уже на исходе. К счастью, Тор и сам изнемогал от переполняющей его похоти, поэтому ждать ей пришлосьнедолго.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.