Арсений Долохин
Рассвет

Троллейбус не успел меня согреть, поэтому я шел быстро, спрятав голову в капюшон толстовки. Светало; выплывающие из уходящей тьмы незнакомые улицы как будто понимали, что я здесь совсем ненадолго и ничего не впишу в их историю. Никого не было, я убегал от раннего утра один.

Дверь подъезда показалась мне незнакомой, возможно, потому, что накануне она была гостеприимно распахнута при помощи подложенного под нее булыжника; на всякий случай я сверился со списком номеров над панелью домофона. Замерзшие пальцы не смогли удержать единственный ключ, прицепленный к кольцу с синей дверной таблеткой, и он упал к моим ногам, безразлично уставившись мне под подошву. Я нагнулся за ним и вдруг что-то ощутил. Замерев, всем телом прислушался к пространству вокруг.

Я был не один.

Обернувшись, я увидел легковую машину синего цвета, припаркованную как раз напротив двери подъезда. Рядом с машиной сидела на корточках молодая особа и рассматривала заднюю дверцу машины. Я не понял, как я не заметил ее, подходя к подъезду, возможно, она пряталась за машиной и бесшумно выбралась, когда поняла, что я сейчас исчезну и больше не покажусь. Она сидела спиной ко мне, я не видел ее лица, только волосы цвета меди или ртути и голую спину, которую не смогла скрыть полностью черная футболка, выглядывающая из-под короткой джинсовой куртки. Она не могла не услышать, как выроненный ключ ударился об асфальт, но занимало ее явно что-то другое. Я уже хотел отворить дверь и осторожно исчезнуть, но зрение будто нарочно не подвело меня, и я рассмотрел то, от чего не могла оторваться она.

Примерно в середине задней дверцы синей машины была небольшая несимметричной формы дыра. Машина была совсем не дешевой с виду, и дыра в дверце очень сильно ей не шла. Я вдруг понял, что за дверью подъезда будет так же неуютно, как снаружи, и убрал ключ обратно в карман. В небе над крышами домов напротив начинало что-то появляться, но пока неявное, неопределимое, возможно, мне просто казалось после бессонной ночи. Ее поза стала напряженной, она по-прежнему помнила, что за спиной стоит кто-то ей сейчас совсем ненужный. Сердце вдруг забилось сильнее, и я шагнул к ней и к синей машине, между нами было десять-пятнадцать таких же тихих вкрадчивых шагов; я не понимал, что будет дальше, но знал, что за дверью подъезда нет ничего. Когда я шагнул снова, она поняла, что к ней идут, и обернулась через плечо. Лицо ее показалось мне знакомым: что-то похожее я видел, когда мечтал о несбыточном. Волосы цвета меди или ртути спадали через плечо на джинсовую куртку, которая оказалась не только короткой, но и незастегнутой. В ее взгляде была тревога, но я понял, что она не винит меня за мое появление. Выждав несколько разновеликих мгновений, я ощутил, что могу сделать еще несколько шагов. Она отвернулась и посмотрела куда-то вдаль. Вокруг была тишина, нас было только двое. Остановившись, я снова взглянул на отверстие в дверце машины; оно было таким черным, как будто ночь не растворилась в небе, а спряталась в чреве уютной иномарки.

– Что случилось? – спросил я.

Она вспомнила, что-прежнему сидит на корточках, и встала, роста она была почти моего; когда она поднималась, я случайно заметил, что джинсы она носила как раз своего размера. Мы стали смотреть на брешь в дверце вместе.

– Здесь стреляли ночью, – ответила она, не обернувшись ко мне. Голос ее оказался под стать ее лицу и всему остальному, что было в ней. Сердце стало стучать медленнее, но тяжелее. Чтобы не молчать, я решил сказать еще что-нибудь.

– Это ваша машина? – спросил я, продолжая смотреть только в маленькую черную бездну.

– Да, – ответила она. Обреченности в ее голосе не было. Я подошел ближе, чтобы лучше рассмотреть края дыры. Зыбкий сгусток тумана, оставшийся в голове после хождений в ночи, растворялся под натиском чего-то другого, с каждым мгновением все увереннее его вытеснявшего, почти незнакомого. Она тоже шагнула к машине, оказавшись в нескольких шагах от меня. Воздух стал тяжелее, как будто она оттолкнула его в мою сторону, когда встала рядом со мной. Я случайно заметил, как в небе над крышами домов напротив что-то продолжило медленно меняться – там становилось ярче, было похоже, что в небе оставили узкий надрез, чтобы не позволить ему сразу исторгнуть из себя слишком много.

По проезжей части промчалась не слишком дорогая и, очевидно, непростреленная машина. Машина быстро исчезла, и снова стало тихо.

– Что там видно? – спросил она вдруг, заметив, что я снова стал изучать дыру в дверце. Я не понял, был интересен ей ответ или нет. Я перестал изучать дыру и повернулся к ней. В ее глазах было слишком много всего, я не смог разобрать почти ничего из увиденного в них.

– Да как сказать, – ответил я. – Я не эксперт, но как будто стреляли издалека.

Она усмехнулась и указала рукой куда-то влево.

– Вон из того дома, – пояснила она. – Там, оказывается, жил какой-то престарелый биатлонист. Так в новостях, по крайней мере, написали.

– Вот как, – сказал я, обратив внимание на ее кроссовки – они были черного цвета и какого-то старомодного дизайна, ей очень это шло. Она тоже взглянула на свои ноги, и мне стало неловко.

– Так или нет, но стреляли всего два раза, один раз куда-то в никуда и один раз прямо куда надо. – Судя по ее голосу, ее умиляло такое стечение обстоятельств. Она отвернулась, чтобы еще раз оценить преобразившуюся дверцу. Я не стал отворачиваться вместе с ней и рассмотрел ее футболку, такую же черную, как и кроссовки, на ней не было никаких надписей. Пуговицы расстегнутой джинсовой куртки необычно блестели, совершенно не передавая трагизма произошедшего ночью.

– А что с биатлонистом? – осмелился спросить я.

– Полиция почти сразу приехала, забрала без лишнего шума и увезла, я сама слышала, как мигалки выли. В тех же новостях писали, что у биатлониста кто-то из родных в органах работает, потому и приехали так быстро. А судебных экспертов пока еще прислать не успели, или они в отпуске все.

Я снова посмотрел на пробоину. Она словно пыталась одновременно быть и пустой безразличной глазницей, и искривленным холодной насмешкой ртом.

– А что, если в новостях наврали? – предположил я. Она спрятала руки в карманах джинсовой куртки и развела полы в стороны, как во время обыска, но в этом жесте не было ничего вульгарного и гротескного.

– Значит, будем ждать вечерних, там уже точно не соврут. – Она вынула руки из карманов.

– А если это не случайно? – спросил я. Она усмехнулась, но только глазами, и я снова ощутил себя маленьким и несмышленым.

– Даже если – мне ведь уже ничего не грозит. Богатых родителей нет, репутации тоже, так что предупреждать меня пока не о чем. Может, престарелый биатлонист и правда отомстить кому-то решил и просто машины перепутал, или просто невзятое золото посреди ночи привиделось. – Она усмехнулась уже смелее, обнажив белые зубы и красноту, из которой они росли, она была куда ярче той, что неуверенно жалась в небе над домами. Я не стал скрывать, что шутка вышла неплохой и по моему мнению тоже.

Проехала еще одна машина. Людей все еще не было, я не мог вспомнить другого столь же раннего утра.

– Но вообще обидно, наверное? – спросил я. Она кивнула.

– Наверное. Но переживу как-нибудь, тем более все же застраховано, как всегда.

Мне вдруг захотелось задать ей всего один вопрос, снова связанный с машиной, но я все-таки не стал. Вместо этого я повернулся к противоположной стороне улицы, чтобы узнать, что там происходило с небом. Ей тоже стало интересно, что необычного было там, куда смотрел я. Надрез над крышами домов стал шире, копившиеся по ту сторону краски готовились обагрить все, что было под ними, сверху и с боков.

– А неплохо, – сказала она, на мгновение словно забыв обо мне и обо всем остальном. – Давно такого не видела.

Я украдкой посмотрел на нее. Мне показалось, что она смотрела не на весь преобразившийся участок неба, а в самый его центр, словно ей виделась какая-то брешь, не пожелавшая открываться моему взору. Потом она опомнилась и немного растерянно улыбнулась.

– Да, красиво, – согласилась она еще раз и полезла в карман куртки за мобильным телефоном, у нее он был намного лучше, чем у меня. Включив камеру, она прицелилась и аккуратно щелкнула ногтем по экрану. Оценив результат, она дала полюбоваться и мне. Как это часто бывает, снимок вобрал в себя намного больше красок, чем было на подлиннике.

– По-моему, неплохо, – сказал я честно. Мне показалось, что немного багровых красок со снимка просочилось куда-то внутрь меня.

– С фотоаппаратом еще лучше бы вышло, – сказала она, улыбаясь немного грустно. Я вдруг понял, что различил в ее глазах что-то, чем она, возможно, не собиралась делиться – и вслед за этим понял, что, скорее всего, сам поделился с ней примерно тем же, и наверняка раньше, чем она со мной. По дороге проехало еще несколько машин.

– Фотографировать любите? – поинтересовался я.

Она улыбнулась снова, посмотрев куда-то мимо меня.

– Есть такое. – Она помолчала еще немного. – У меня фотоаппарат часто на заднем сиденье лежит, когда еду куда-нибудь. И у меня первая мысль была, когда дырку эту увидела – а не на заднем ли сиденье он лежал.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.