# Муассанитовая вдова

Селина Катрин

Она – вдова влиятельного аристократа, вынужденная бежать с родной планеты, чтобы найти тихую гавань. Он – раб, давно желающий смерти. Что у них может быть общего? Ничего. Вот только она узнала, что за ней послали команду охотников, и ей срочно понадобился защитник.

© С. Катрин, 2023

© ООО «Издательство АСТ», 2023

* * *

## Глава 1. Маэстро душ и желаний

– Госпожа, посмотрите на этих! Отличные телохранители, работа по контракту от недели до трех месяцев, продление на год, если устроит испытательный срок.

Я бросила взгляд на молодых мужчин разных рас, выстроившихся в шеренгу. Высокие и коренастые, с оттенками кожи от классического бежевого до болотно-зеленого, с рогами и без, с хвостами, клыками и даже крыльями. Все как на подбор молодые, сильные, пышущие здоровьем… Довольные жизнью или делающие вид, что таковыми являются, ведь перед ними состоятельный работодатель. Услышав, что госпожа пришла в дом маэстро за обученным бойцом, часть контрактников разделась до пояса и открыто демонстрировала внушительный рельеф, бравируя железными мышцами. Обнаженные торсы сияли в лучах местной звезды.

Я досадливо поморщилась. Хоть бы рубашки какие накинули или футболки. Никогда не привыкну к базару на Оентале.

Так, Селеста, возьми себя в руки! Представь, что ты на пляже…

Взгляд упал на крайнего в шеренге контрактника, довольно щуплого, но жилистого. Наверное, такой хорошо дерется в ближнем бою, да и не будет выделяться горой мускулов на заднем фоне. Оливковая кожа, но такой оттенок на этой планете весьма популярен, зато никаких рогов или хвостов с шипами – точно не мой соотечественник. Поймав мой изучающий взгляд, незнакомец широко улыбнулся, опустился на колено прямо на молодую траву, склонил голову и протянул руку для поцелуя в запястье. К сожалению, жест настолько напоминал исконно цваргский, что я машинально спрятала ладони в карманы.

«Ну вот, напугал богатую госпожу!» – зашикали на него соседи, локтями пихая под ребра активиста, решившего заполучить мое внимание. Они были уверены, что я не услышу, но врожденный тонкий слух улавливал и не такое.

– Ну что, кого-то выбрали? Хотите проверить рабочие навыки? Стрельба из бластера? Владение плазменными мечами, чтобы не повредить обшивку корабля, когда находитесь в космосе? У меня есть бойцы, владеющие даже докосмическим оружием!

Круглолицый продавец вопросительно приподнял густые медные брови, изучая медлительную госпожу. А я запаниковала. Не так представляла себе общение с маэстро душ и желаний, совсем не так. Слишком много свидетелей.

С возрастающей нервозностью нащупала в кармане короткую цепочку с жемчугом и баснословно дорогое муассанитовое колье. Как бы спросить, как можно расплатиться за бойца? Нет, конечно, стоимости этого колье с лихвой хватит на всю представленную мне армию телохранителей, но начнутся вопросы. Существует лишь одна планета, где добывают муассаниты такой величины и чистоты, а экспорт драгоценностей с Цварга строго запрещен. Боюсь, если я покажу ожерелье продавцу, то вопросов будет – не оберешься. Тем более при такой толпе инкогнито полетит к шварховой матери…

– А сколько стоит контракт вон с тем… – Я указала на приглянувшегося крайнего воина в шеренге и прикинула в голове: – …Скажем, на один астрономический квартал?

– Девяносто секкеров, госпожа. Но для вас сделаем скидку, можно восемьдесят.

Мысленно перевела секкеры в кредиты, вспомнила, за сколько в местном ломбарде ювелир выкупил последнюю пару жемчужных сережек. У меня, конечно, целый браслет, он явно дороже, но… Гравитационная аномалия! Не хватает! И личным счетом в Межгалактическом Банке пользоваться слишком опасно… Что же делать?!

– Госпожа, возможно, вы хотите что-тоособенное? – Продавец наклонился к моему уху и лукаво подмигнул.

Мне было не до намеков. Угроза Юдеса, что он найдёт меня, так и стояла перед глазами. Страх ледяными коготками вонзался в сердце и пускал там мясистые корни растения-сорняка.

«Да, мне бы какого-нибудь контрактника подешевле», – хотела ответить, но получилось лишь «Да, мне бы…». Хитрющие глаза маэстро засияли, точно те самые муассанитовые пики гор на Цварге при лунном свете. Он с поразительной ловкостью подхватил меня под локоток и с бодрым кудахтаньем повел внутрь здания.

– Что ж вы раньше-то не сказали, а то заладили «телохранитель, телохранитель». У меня мальчики на любой вкус, цвет кожи и расу. Сейчас подберем вам подходящего.

Ступеньки, крыльцо, двери… Я с легким изумлением рассматривала аляповатые разноцветные ткани на стенах вместо привычной краски или многофункциональных обоев, длинноворсовые ковры внахлест с плетеными, высокотехнологичную мебель и куст черники в навороченном антигравитационном кашпо… Да уж, местные интерьеры – отдельный вид наслаждения для любителей психоделики.

– Я понимаю, женщины на Оентале разные, много приезжих, поэтому не все открыто могут признаться, чего хотят. Нравы у культур, опять же, отличаются, хотя раньше я думал, что люди весьма либеральны… – Меня просканировали придирчивым взглядом. – Не переживайте, полная анонимность гарантирована!

Только я убедилась, что мы наконец-то остались наедине и можно поднять щекотливый вопрос оплаты, как торговец внезапно прервал речь и бодро подтолкнул меня. Одна из тканей, ошибочно принятая за украшение стены, мягко прогнулась, и мы оказались в другом месте. Ну как в другом… Дом был тот же. Крыша та же. Ковер тот же. На этом сходство с предыдущими помещениями заканчивалось.

Вместо ярких тряпок на стенах висели картины и голограммы такого содержания, что большинство моих соотечественниц, наверное, упали бы в обморок. Головизор на противоположной стене передавал весьма сомнительный контент. Вдоль стен были расставлены странные металлические и деревянные конструкции, к потолку прикреплены весьма оригинальные алые ленточные качели, справа маячил надувной диван в форме волны и стул без сидушки. Но вся обстановка меркла по сравнению с экспонатом в центре комнаты.

На огромном двуспальном лежбище томно потягивалась красивейшая из женщин. Ее длинные малиновые волосы разметались по подушкам, навершия обнаженной груди прикрывались крохотными золотыми колпачками, соединенными друг с другом цепочкой, а на лице застыло выражение неподдельного удовольствия. Изящный тонкокостный парень у изголовья кровати отрывал от кисти виноградинки и опускал ей прямо в рот, второй мужчина гигантским перьевым опахалом обмахивал шею и живот незнакомки, еще двое, более крупных и крепких, массировали ей ноги. И одежды на последних было в разы меньше, чем на телохранителях… Если сзади так мало ткани, то что же спереди?!

Потрясение от увиденного ввело в легкий гипнотический ступор и на несколько секунд заставило забыть о цели визита к маэстро.

– Да-да, вот так… сильнее… нет, мягче – командовала женщина тем двоим, что стояли на коленях у ее щиколоток.

– Амэрэнта, душа моя, подскажи, какие из мальчиков сейчас свободны?.. – начал было мой сопровождающий, и я наконец отмерла.

Надо срочно останавливать этот фарс. Оенталь, чтоб его!

– Я имела в виду не этот спектр услуг, – произнесла, шумно прочистив горло.

– А что же тогда?! – Продавец резко развернулся и нахмурил рыжие брови. – Дамочка, вы уж определитесь! Вначале заявляете, что вам нужен телохранитель, потом намеками даете понять, что вас интересуют нечто другое! Помимо вас у меня есть и другие клиенты, всех обслужить надо! Или вы решили опорочить мое имя лучшего на базаре маэстро душ и желаний?! У меня самый качественный товар! Глаз-алмаз! Самые выгодные процентные ставки! Да я постоянным клиентам даже рассрочку даю!

Шварх, не хватало засветиться еще и в скандале на базаре…

Мужчина распалялся все сильнее, перешел на пронзительный фальцет, и я, наплевав на приличия, сама подхватила его за локоть и силком вывела через летящий слой занавесок в соседнюю комнату. Толстяк, не ожидавший такой прыти от хрупкой на вид блондинки, замолчал, а я быстро вытащила браслет с жемчугом.

– Вот, у меня только это, – продемонстрировала пухляку, – наличных для оплаты высококвалифицированного телохранителя нет, но я очень хочу, чтобы меня кто-то охранял, понимаете? Может, у вас есть кто-то… не знаю… бракованный, вышедший на пенсию или с застарелыми травмами, из-за чего боец ценится ниже?

Маэстро взял украшение, несколько секунд молча его рассматривал, затем перевел на меня возмущенный взгляд.

– Браслет с речным жемчугом? Вы серьезно?! Да он же даже не с Миттарии!

Отчасти я понимала степень его негодования. Только обеспеченные клиенты могли позволить себе услуги маэстро. Глупо было приходить сюда, не имея денег. Мое платье из смеси натуральных и синтетических тканей было куда дороже пресловутого браслета, но в отличие от одежды драгоценности легче перепродать… Попробуй найти женщину с такой же фигурой и желающую носить именно этот фасон и цвет.

Я лихорадочно соображала, как объяснить ситуацию. К этому моменту я успела уже несколько раз пожалеть, что поддалась сиюминутному страху. Да и четко уверилась, что показывать этому гуманоиду муассаниты будет высшей степенью безрассудства – легче уж транспарант повесить: «Госпожа Селеста Гю-Эль прячется тут».

Внезапно до нас донесся звонкий голос ведущей из головизора:

– Прерывание передачи! Экстренные новости! В секторе Н-63 было зафиксировано нападение на частный круизный межгалактический лайнер. Личности пока не установлены, но предполагается, что это знаменитая банда пиратов, называющих себя «Группа возмездия»…

Рыжий сердито прицыкнул:

– Фу, мерзость какая! Средь бела дня! Лучше бы мы с Космофлотом союз заключили…

Теперь уже я мысленно фыркнула на его реплику. Если бы Оенталь заключил соглашение с Федерацией Объединенных Миров и офицеры Космического Флота время от времени появлялись на этой планете в качестве дежурного патруля, ноги бы моей здесь не было. Но пускай маэстро считает, что я боюсь разбойников… Не успела я додумать мысль, как торговец шумно вздохнул.

– Так вам действительно нужен охранник, а не любовник?

Кивнула и развела ладони в стороны, прекрасно представляя, как выгляжу. Воздушное нежно-голубое платье с трогательно открытыми плечами, светлые волосы и челка, которую я остригла, чтобы выглядеть как можно более непохожей на Селесту Гю-Эль из моего прошлого. Та Селеста должна была подчиниться глупым законам Цварга и выйти замуж за члена Аппарата Управления Планетой, уважаемого и знатного Юдеса Лацосте, а здесь, на базаре, была совсем другая – Леста Эль, человеческая девушка с Захрана. Моложе, симпатичнее, проще и… беззащитнее.

– Да, маэстро. Охранник. Времена нынче неспокойные, сами понимаете. Ну и помощник по хозяйству не помешает: забор покосившийся поправить, навес от дождя поставить, роутер для выхода в локальную инфосеть настроить, – тут же стала перечислять, старательно вспоминая, зачем могут понадобиться мужские руки. Не хотелось бы лишних сплетен… – Возможно, у вас есть контрактники для дома, которые, если что, и оружие в руках держать умеют?

Маэстро душ и желаний – так полностью называлась должность местных агрегаторов рабочей силы – смотрел на меня с подозрением, а я по старой, въевшейся в подкорку привычке следила за его невербальными жестами: пока говорила, рыжий неосознанно скрестил на груди пухлые руки, собрал брови над переносицей и недовольно выпятил подбородок.

В то, что космопираты вдруг нападут на Оенталь, вполне освоенную заселенную планету с какой-никакой армией, я не верила. А если за мной все-таки явится Юдес, то ни один, ни два, ни даже десяток телохранителей не спасут от принудительной депортации на Цварг. Уж он-то раскусит мой маскарад на раз. И денег на излишества у меня все равно нет. Точнее, есть, но воспользоваться могу лишь жемчужным браслетом.

С тоской отметила про себя, что морщинка между рыжих бровей так и не исчезла. Поняв, что госпожа не настолько состоятельна, как кажется на первый взгляд, мужчина передумал продавать мне контракт хоть с кем-нибудь.

– Раз у вас нет никого подходящего, я, пожалуй, пойду, – мягко завершила длинную речь.

Зря я всё-таки сюда пришла… Мало того что телохранителя не купила, так еще и привлекла к себе ненужное внимание.

Не тут-то было.

– Погодите, как вас там… госпожа Леста? Если вы сейчас уйдете, по базару поплывут слухи, что я не удовлетворил ваше желание, не смог найти то, что вам бы понравилось. Это негативно скажется на моей репутации.

– Что вы, я никому не скажу, что обращалась к вам. – Поспешно замотала головой.

Шварх! Точно меня ретроградный Меркарий спутал, когда решила сюда прийти.

– Гуманоиды увидят, что вы, войдя на мой двор, вышли ни с чем, – настаивал продавец.

– Ну приставьте любого охранника, чтобы проводил до дома. Делов-то!

– Не годится. – Упертый делец отрицательно покачал головой и неожиданно понизил голос до едва слышного шепота: – Но мы можем помочь друг другу.

Я напряглась. Мне совершенно не понравилось, как это прозвучало. Как чистокровную цваргиню меня с детства учили улавливать мельчайшие оттенки настроения собеседника. Когда мужчины твоей расы умеют читать эмоции как открытую книгу, без этого навыка никуда. Если собеседник понижает голос – это не к добру, он либо злится, либо задумал что-то нехорошее.

– Помочь? – отозвалась эхом, понимая, что откажусь, что бы мне ни предложили.

Рыжий оглянулся, будто в пустой комнате нас мог кто-то подслушать, и затараторил:

– Мой племянник, насмотревшись, как я веду бизнес, решил тоже в маэстро податься. Правда, глупый он, неопытный. Влез в серый сектор, договорился с непроверенными заказчиками… Ему отплатили за оказанную услугу… живым товаром.

– Живым товаром?!

Дурное предчувствие смутно кольнуло куда-то под рёбра. Формально рабство на Оентале запрещено, но каких-то рабов я время от времени все же видела. Весьма сытых и чистых, но… определенно гуманоидов без общих прав, которые имели граждане Федерации Объединенных Миров. В этом секторе космоса они назывались полуконтрактниками. Номинально бумаги к ним имелись, и согласно местным законам хозяин обязывался о них заботиться, предоставлять спальное место и еду не менее трех раз в сутки. Но, в отличие от наемников, кредитов им не платили, и сменить владельца им тоже не позволялось – только если последний сам не перепродаст контракт. Узаконенное рабство, иными словами.

– Да, товаром, – тихо буркнул низкорослый маэстро, который был сам не рад, что его родственник влип в неприятности. – Слава Вселенной, почти всех удалось сбыть с рук… Аюр у меня тот еще дурак, но понимает, если что-то пойдет не так, его лавочку первой и накроют. Вот только…

– Один раб остался, да? – устало переспросила.

Я не знала наверняка, но это логично вытекало из всей предыстории.

–Полуконтрактник. – Собеседник выразительно приподнял брови, принципиально не называя несчастного рабом. – Я предупрежу племянника, что придет госпожа за особым товаром. Он отдаст не торгуясь.

Толстяк снял с себя хлопковую шапочку, обнажив вспотевшую лысину, протер рукавом пот и нахлобучил головной убор обратно. Вновь вопросительно уставился на меня. Уже заранее ненавидя себя за этот вопрос, поинтересовалась:

– Что не так с рабом?

– Почему с ним что-то должно быть не так? – делано удивился маэстро.

На несколько бесконечно долгих секунд в помещении воцарилась пауза. Неужели я похожа на дуру? Если одного раба не удалось сбыть с рук, очевидно, с ним что-то не так. Наконец мужчина с горечью сплюнул на пол.

– Да все с ним не так! – в сердцах воскликнул он. – Этот паршивец хочет сдохнуть. Впихнуть в него еду – одно мучение. Ничего не делает или, если попросишь, делает так, что и себя убивает, и переделывать приходится! Месяц назад Аюр попросил перетаскать сваи для фундамента дома, а этот идиот вместо того, чтобы дождаться, когда наутро привезут гравиплатформу и функциональные перчатки, всю ночь на себе таскал железобетон! Утром свалился без сил, надорвал спину и лапищи стесал до крови! Не будем же мы услуги дока оплачивать ради полуконтрактника! Тем более когда ясно, что он… не особенно-то хочет жить.

Вздрогнула. Раба чисто по-человечески было жалко. И хуже всего то, что я прекрасно представляла себе состояние безысходности и отчаяния, в которое он впал, раз наплевал на свое здоровье. Но… Селеста, возьми себя в руки!

– Вы хотите его сплавить мне как неликвидный товар, чтобы его смерть не привела следователей к вашему племяннику? Хотите, чтобы проблемы были у меня?!

– Ой, да какие у вас будут проблемы… – Он глядел меня еще раз с ног до головы. – Даже если кто-то заинтересуется, с невооруженного взгляда будет понятно, что вы – маленькая беззащитная человеческая девушка – искали помощника по хозяйству. На три месяца, как и просили, вам хватит… Раб и забор починит, и что вы там хотели… А издохнет по пути, так будет видно, что не ваша вина. Ну?..

Я отрицательно покачала головой. При мыслях о неизвестном страдающем гуманоиде внутри все сжималось и кололось, но проблемы с властями планеты мне не нужны. Если вскроется, кто я такая, это будет настоящей катастрофой. Мне бы, наоборот, найти способ незаметно слиться с обществом Оенталя и получить разрешение на постоянное место жительства. Полутруп желающего покончить с жизнью гуманоида в эти планы не вписывался никак.

– Спасибо, но… нет. Пожалуй, пойду, – тихо, но непреклонно ответила я.

Развернулась к выходу и почувствовала, как наглый рыжий мужичонка сунул мне что-то крошечное в карман платья.

– Там визитка с адресом. Вдруг все-таки передумаете, – пояснил он поспешно.

## Глава 2. Нежеланные женихи

Цварг. Два года назад


– Госпожа Гю-Эль, вы потанцуете со мной?

Приятной внешности брюнет галантно протянул ладонь и лучезарно улыбнулся, а я мысленно его прокляла. Ведь надела же глухое темное платье-футляр, накрасилась бледной молью, встала поближе к выходу, пытаясь слиться со стенкой. Еще каких-то десять минут, и можно было бы уже тихонечко уйти с мероприятия, не вызвав пересудов. Захотелось застонать от отчаяния. Почему я?! Здесь несколько десятков молодых, красивых и веселых девушек!

Не произнесла ни звука, но лицо цварга удивленно вытянулось. Очевидно, он почувствовал мои эмоции раздражения. Мысленно застонала:«Совсем ты, Селеста, расслабилась…»

Глубоко вдохнула, как учат всех девочек еще в пяти-шестилетнем возрасте, представила себе ледяную скульптуру с сияющими гранями. В моем воображении это всегда была застывшая и прекрасная крылатая дева-воительница, ловко перехватившая ассагай за тонкое древко и готовая вот-вот метнуть его во врага. Это произведение искусства однажды показала мама в хрустальном саду, и почему-то именно этот образ помогал мне взять эмоции под контроль.

Вежливо улыбнулась.

– Простите мои бета-колебания, я не хочу сегодня танцевать. Каблуки неудобные, – выдала стандартную светскую отмазку.

– Каблуки?

Мужчина удивленно посмотрел на мои туфли на низком каблучке-рюмочке, которые было все еще прилично надеть на такое мероприятие. Покойный супруг требовал от меня всегда выглядеть безукоризненно, и теперь, когда могла позволить себе одеваться не только вызывающе эффектно, но и комфортно, я надела черное строгое платье и простейшие босоножки с закрытым носом. «Полнейшая безвкусица», как сказал бы Мартин.

Я продолжала удерживать безмятежно-утонченную улыбку.

– Да, ноги устали.

Цварг чуть наклонился, «принюхался» к эмоциям, но, так и не почувствовав в них лжи, руку спрятал и пожал плечами.

– Ничего страшного, госпожа Гю-Эль. Признаюсь, я не очень люблю танцы. Мне кажется, что танец мужчины и женщины – чересчур интимная вещь, которую не стоит демонстрировать на людях. Могу ли я называть вас Селестой?

– Да, разумеется, – рассеянно кивнула, разглядывая зал.

Кружащиеся пары, радостные лица и воздушные платья… Волшебный голос певицы ласкал слух. Если бы мое согласие на танец не трактовали как проявление благосклонности, я бы присоединилась к цваргиням, но… Когда на планете серьезный демографический перекос, общество и менталитет расы диктуют свои законы. Мельком глянула на часы на противоположной стене просторного зала. Еще чуть-чуть, и можно будет уйти.

– Я Кристоф, – представился брюнет, вновь перетягивая внимание на себя. – Селеста, не сочтите за дерзость, понимаю, что это не очень культурно – подходить к цваргине, прежде чем она дала согласие на свидание, но… – Он кашлянул, смущенно поправляя галстук-бабочку. – Лаборатория сообщила, что у нас с вами целых шестьдесят три процента совместимости. Представляете? Шестьдесят три…

«И правда немало, но с Мартином совместимость была выше…»

Планетарная Лаборатория в последний раз прислала мне целый ворох анкет мужчин, вероятность зачать от которых казалась хоть сколько-то сносной. И Кристоф там был… А может, не был, шварх его знает. Я чинно проглядела стопку под буравящим взглядом дворецкого, а когда он ушел из кабинета, с облегчением отправила ее в утилизатор.

Быть вдовой на Цварге – лучший социальный статус, который только можно придумать. Нет мужа, никто не давит удушливо-тяжелыми бета-колебаниями, не брюзжит, как ты должна выглядеть или почему от тебя так сильно «фонит кислятиной», не читает нотации… Мартина за меня выбрала фактически все та же Лаборатория, которая на Цварге имела власть даже большую, чем Аппарат Управления Планетой. Вкупе с законом о том, что цваргиня к пятидесяти годами обязательно должна выйти замуж, у меня просто не было другого выхода. Ко всему, пока мы с первым мужем были знакомы лишь поверхностно, я наивно полагала, что брак может принести удовольствие. Мартин Гю-Эль на тот момент считался одной из самых влиятельных фигур на Цварге. Богатый, симпатичный, не старый – в полтора века цварги выглядят по-разному, многое зависит от генетики, но Мартин особенно тщательно следил за своей внешностью. В первый месяц нашего общения он даже старался понравиться мне, правда, поняла я это уже позднее – примерно тогда, когда посыпались многочисленные упреки: платье слишком фривольное, помада чересчур яркая, походка резкая, настоящие аристократки должны плыть по воздуху, словно лебеди по Коралловому озеру… Какое-то время я со всем соглашалась, но потом не выдержала и высказала все, что думаю.

Первая серьезная ссора была из-за того, что перед камерами прессы на ступенях муниципального здания я не взяла супруга за руку. Понятия не имею, почему не взяла, наверное, просто растерялась под вспышками голокамер. Но Мартин рвал и метал: «Ты выставляешь меня идиотом! Собственная жена не взяла за руку! Что скажут горожане, когда будут рассматривать наши снимки в новостной ленте?! – лютовал супруг. – У нас и так уже два года нет детей, еще и ты ведешь себя словно не жена мне!»

«Дорогой, какие два года? Ты смеешься? Многие цварги по двадцать-тридцать лет не могут завести детей, кто-то и все пятьдесят. Это нормально…»

«Абсолютно не нормально! Я женился из-за высокого процента совместимости, Лаборатория сказала, что ты станешь для меня идеальной женщиной, а ты…»

А я наотмашь ударила Мартина. Что было дальше, помню смутно, от ссоры сильно разболелась голова. И в следующие разы, когда я хоть сколько-то повышала тон или отказывалась поступать так, как хочет господин Гю-Эль, голова тут же превращалась в чугунную посудину, по которой долбят молотом. Раскаленная проволока ввинчивалась в череп и буквально кипятила мозги. Мерзко, больно, тошнотворно… Легче было согласиться на все требования мужа, чем терпеть это. Медленно, но верно покойный муж перекраивал меня так, как хотелось ему.

Когда Мартин попал в аварию, я выдохнула с облегчением. Ужасно, конечно, так говорить, но это стало первым глотком свободы. Все вокруг проявляли сочувствие, а я… почти месяц не могла поверить в то, что произошло. Что я больше не обязана ежемесячно есть на ужин отвратительные сырые яйца, потому что муж верит – это помогает забеременеть. Не обязана надевать неудобные юбки и платья ниже колен, носить чулки в жару, потому что так хочется Мартину; высокие шпильки, чтобы наши совместные кадры выглядели более удачными; тяжеловесные украшения, чтобы все вокруг видели, насколько он щедр. Не обязана пользоваться услугами водителя, да и вообще могу спокойно прогуляться пешком по парку. И – о бескрайний космос! – босиком по траве. Могу громко говорить, потому что мне так хочется, покататься на аттракционах или сходить в антигравитационную комнату. Шварх, я даже могу там оглушительно завизжать, и никто не скажет, что я втаптываю в грязь его репутацию!

– Селеста, – голос Кристофа вернул на землю, – я не знаю, как много у вас еще кандидатов в будущие супруги, но для меня вы самая желанная и потрясающая цваргиня. Если бы я только мог надеяться, что вы согласитесь погулять, чтобы лучше узнать друг друга… Я понимаю, возможно, вы еще скорбите по первому мужу, но одна лишь призрачная надежда, что когда-нибудь вы его забудете и обратите свой взор на живых мужчин…

«Упаси меня Вселенная от второго брака! Ни за что на свете! Никогда!..»

– Простите, Кристоф, я все еще ношу траур по Мартину.

Парень окончательно смутился.

– Простите, наверное, это прозвучало ужасно грубо… Поверьте, меньше всего я хотел вас обидеть. Просто вы такая женственная и утонченная… В последнем выпуске «Дома моды» вас назвали иконой стиля и совершенства…

«Пришлось такой стать, чтобы соответствовать уровню Мартина…»

– Кристоф, – не очень вежливо перебила собеседника, но сил выслушивать сомнительные комплименты не осталось, – я не знаю, когда прекращу скорбеть, честное слово. Оглянитесь, в зале полно более молодых и красивых, чем я! Мне уже семьдесят пять лет…

– Семьдесят четыре.

«Ого, да кто-то вдоль и поперек изучил мою медицинскую карту! Ну да, в пятьдесят я вышла замуж, ровно двадцать лет была идеальной женой и вот уже четыре с половиной года счастливо вдовствую».

Я набрала полные легкие воздуха, чтобы прозрачными намеками отправить на поиски другой кандидатуры в невесты, но в этот момент позади раздался до боли знакомый сухой и ядовито-ехидный мужской голос:

– Кристоф, у вас, видимо, совсем с рогами проблемы. Рекомендую провериться у дока. У госпожи Гю-Эль блестящие воспитание и чувство такта, но от нее явно веет раздражением. Вы ей надоели, как только появились на горизонте. Я вообще сомневаюсь, что такой неандерталец с недоразвитыми антеннами может заинтересовать истинную леди. Сгиньте отсюда, чтобы я не видел вас в радиусе парсека от этой женщины.

Мальчишка задрожал, стремительно побледнел, шумно сглотнул слюну, проблеял «простите-извините» и растворился в толпе, а я смежила веки. Спокойствие, только спокойствие, Селеста. Ты – ледяная скульптура. Ты не испытываешь никаких бурных эмоций. Доброжелательность и скука, ничего более. Дева-воительница, чья кожа холодна настолько, что, дотронувшись до нее, можно получить обморожение.

Когда открыла глаза, передо мной уже стоял тот, кого я хотела бы видеть меньше всего на свете. Соболиного цвета волосы гладко зачесаны назад, отчего кажется, что мощные витые рога чуть подаются на собеседника и лишь в средней секции загибаются к затылку. Чернильные как ночь глаза, прямой орлиный нос и упрямая линия подбородка. Оттенок кожи фиолетовый, как и у всех цваргов, но с легким отливом в кобальтовую синеву – отличительная черта рода Лацосте.

Юдес протянул руку и требовательно сказал:

– Потанцуем.

Это не было вопросом – утверждение или даже приказ.

Вдох-выдох, Селеста. Не место и не время закатывать истерики, тем более при таком скоплении цваргов. Мартин всегда говорил, что лишь плебеи выясняют отношения на публике.

Одним рывком Юдес притянул меня к себе и крепко обхватил за талию. Мои мысли были так далеки от происходящего, что я поняла, какой танец мне предстоит, лишь услышав вступительный аккорд визгливой скрипки. Почти сразу ее подхватили резкие и хлесткие, как удар плетью, металлические звуки банденеона. Самый чувственный и в то же время самый развратный танец, разрешенный на Цварге. Считалось, если мужчина и женщина танцуют вместе танго-милонгеро, это негласно означает, что цваргиня отдала ему предпочтение. Вот же наглец! Мелодию подхватил величественный орган, а у меня замерло сердце.

Все-таки часть моих эмоций явно прорвалась через старательно выстроенный ледяной полог отчуждения, потому что мне шепнули на ухо:

– Ничего не бойтесь, я поведу.

Да я и не боялась. Это было совершенно иное чувство. Мартин так сильно переживал за свою репутацию, что нанял мне репетиторов и заставил выучить все светские танцы. Зачем ему это надо было – так и не поняла, потому что на публике мы не танцевали, а без публики… тоже не танцевали. Это же «вульгарщина» и недостойно аристократов.

Юдес крутанул меня и повел. Идеально прямая спина, уверенные руки, открытый прямой взгляд глаза в глаза. Прикосновения на грани приличий. Музыка стала громче, яркая акцентная часть сменилась более плавной и мелодичной, а вместе с ней цварг совершил поворот и повел спокойнее.

– Странно. Вы хорошо танцуете, Селеста. Я думал, вы волнуетесь из-за того, что у вас не получится.

– Вам показалось, Юдес.

Я взяла себя в руки, и теперь уже не упрекнешь, что от меня фонит бета-колебаниями страха или нервозности.

– Хм, – цварг приподнял брови, – вы намекаете, что у меня бракованные рога?

– Нет, что вы! Я просто хотела сказать, что…

– Вы потрясающе умеете прятать эмоции, – беспардонно перебил он.

Темные глаза буквально впились в меня, а мужская рука на пояснице потяжелела.

– Вы так говорите, будто в чем-то обвиняете, – пробормотала, стараясь попадать в музыку и в то же время не прерывать зрительного контакта с партнером. – Всех цваргинь учат этому.

– О нет, Селеста! – Мужчина вдруг рассмеялся. – Я пытался зайти издалека и сделать вам комплимент. Что ж, видимо, не получилось. Давайте попробуем еще раз. Теперь я скажу прямо. Селеста, я двадцать лет рвал на себе волосы и жевал хвост от осознания, что такая восхитительная женщина стала женой моего коллеги, а не моей собственной! Как только узнал о катастрофе, в которой погиб этот овираптор Гю-Эль…

– Вы вообще-то о моем покойном супруге сейчас говорите! – искренне возмутилась я и попыталась оттолкнуть хама, но Юдес не позволил.

– Прошу прощения, Селеста. Я имел в виду, что Мартин во всем был ярким консерватором. Не удивлюсь, если он и секс предпочитал в миссионерской позе и при выключенном свете.

Щеки опалил румянец. Слова Лацосте были верхом неприличия, но каким-то образом он умудрялся вести себя так, что на нас никто не оборачивался. Музыка переливалась всеми оттенками, цварг кружил меня по одному ему видимой схеме, стопы чертили рисунок на паркете. Вкрадчивый голос Юдеса не слышал никто, кроме меня, ну а бета-колебания… похоже, он так же успешно их экранировал.

– Так вот, когда я услышал о катастрофе, то первым делом подал заявку на сравнение наших с тобой образцов крови на совместимость. Восемьдесят два процента, Селеста!

Он незаметно перешел на «ты», но учитывая, сколько лет мы знакомы, я наплевала на отступление от этикета.

– На три процента ниже, чем у нас с Мартином, – произнесла на автомате и прикусила язык, ожидая очередной вспышки неконтролируемых пошлостей.

Додумалась же на светском мероприятии сравнивать, чьи сперматозоиды лучше подходят моей яйцеклетке! Но в ответ услышала лишь веселое хмыканье.

– Поверь, есть вещи, которые измеряются не только процентами.

Как же мне хотелось закатить глаза! Эту фразу я слышала буквально от каждого второго ухажера, пытающегося за мной ухлестнуть.

– Юдес, прошу прощения, но это неэтично. Я ношу траур по супругу и не настроена на отношения.

– Пфф! – А Лацосте закатить глаза не постеснялся. – Можешь и дальше строить из себя несчастную вдову, но на меня это не сработает. У меня очень чувствительные рога, дорогая Селеста. Я не слышу в тебе и тени сожаления о смерти Гю-Эля. Ты его никогда не любила, а вот я тебе нравлюсь.

Не удержалась и фыркнула.

– Самонадеянно.

Партнер по танцу много раз бывал у нас и в пентхаусе в столице, и в загородном особняке. Они с Мартином оба работали в Аппарате Управления Планетой, а потому частенько запирались в кабинете мужа и решали срочные служебные вопросы. На фоне чопорного и озабоченного общественным мнением супруга его коллега действительно всегда выглядел… живее, что ли? Юдес, будучи у нас в гостях, мог спокойно позволить себе запрокинуть голову и громко расхохотаться или отпустить неприличную шуточку. Замечаний ему Мартин не делал – Лацосте ветвь потомственных аристократов как-никак, но при этом неодобрительно прицыкивал языком и надувал щеки точно хомяк.

Танец подходил к концу. Юдес вновь закрутил меня, а на звенящей ноте скрипки буквально распластал по своей каменной груди. Наверное, со стороны это выглядело эффектно, но на деле… Ноги уже гудели, дурацкие крупные серьги оттягивали уши, а муассанитовое колье, которое я надела на этот вечер скорее по привычке, намертво вбитой Мартином в подкорку, ощущалось удушливым ошейником. И когда Юдес уложил меня на себя и фактически заставил уткнуться в его шею, я с трудом обуздала вспыхнувшее раздражение. От него пахло терпко-резким цитрусовым мужским одеколоном и неожиданно сладким клубничным шлейфом женских духов. И зачем ему я? Танцевал бы себе с той «клубничкой».

Музыка полностью смолкла. Я попыталась вырваться из железных объятий-тисков, но стоило посмотреть в чернильные глаза напротив, как мир закружился быстрее, чем в танго-милоренго.В памяти вдруг вспыхнули все моменты, когда Юдес приходил к нам гости, как он отпускал колкости и пытался меня развеселить, как дарил цветы… Как я сравнивала его и мужа и тихо вздыхала, что надо было выбрать другого цварга. Стоп, не было такого! Стоп!!!

Внутри головы вновь накалилась тоненькая ниточка, маленькие, но гадкие молоточки застучали по вискам. Да не было же такого! А вдруг было?«Я тебе действительно нравлюсь». Бред! Никогда не рассматривала Юдеса ни как любовника, ни как возможного супруга. Он ничем не отличается от Мартина и привык всех подминать под себя, не считаясь с чужим мнением. Шварх! Да я даже анкеты его не видела, когда мне исполнилось сорок девять лет и из Планетарной Лаборатории пришло письмо со списком оптимальных кандидатов – напоминание, что у меня остался лишь год, чтобы определиться с мужчиной и выполнить «долг перед расой». Юдес появился в моей жизни лишь только после того, как Мартин объявил о нашей помолвке. Я этот день хорошо помню, потому что…

Голова заболела еще сильнее, словно кто-то решил просверлить ее раскаленным буром. Но когда я подумала, что сейчас упаду в обморок как припадочная, изощренные пытки резко оборвались. Зрение возвращалось неохотно. Все плыло перед глазами, сливалось цветными пятнами, впрочем, как и слух – ленивыми толчками.

«Я тебе действительно нравлюсь».

Что за швархова слуховая галлюцинация?! Мотнула головой, чтобы прийти в себя, и поняла, что мне не послышалось.

– …Селеста уже давно задела струны моей души, и я благодарен за этот чудесный и полный страсти танец, который она мне подарила…

С последним призрачным ударом молоточков картинка обрела ужасающе четкие очертания. Я во все глаза смотрела на цварга, опустившегося на одно колено и чинно толкающего речь. Вокруг нас образовалось пустое пространство – все разошлись почти по периметру, и в центре танцевальной части помещения были лишь мы. Эта дурацкая пустота ощущалась как пропасть – с одной стороны я и Юдес, с другой – остальные приглашенные. Шаг в сторону – сорвешься.

– …Дорогая, ты станешь моей женой?

Звенящая тишина опустилась на зал. Все замерли. Не так много рождается девочек на Цварге и не так часто происходят помолвки. Обычно цваргини долго и придирчиво выбирают кандидатов из списка, присланного Лабораторией, ходят на свидания, сближаются с потенциальными женихами. Все происходит постепенно, иногда растягивается на годы. Кто-то уже с тридцати лет рассматривает варианты, чтобы успеть к пятидесяти, кто-то дружит с будущим мужем с глубокого детства. В любом случае помолвка двух цваргов обычно не новость, и уж точно не для невесты.

– Что? – пробормотала я, все еще ошеломленная.

– Ты станешь моей женой? – повторил он мягко, но с напором, глядя в глаза.

Я всеми фибрами души ощутила, как эта наглая рогатая морда вновь пытается использовать ментальное внушение. И как ловко! Все отошли, а Юдес сохраняет визуальный контакт и дополнительно держит меня за кисть – очень тонко! Я бы восхитилась ловкостью рук, точнее рогов, если бы меня уже не тошнило. Изначально воздействие было мягким и теплым, как морская волна, еле уловимым. Если бы не Мартин, который при каждом удобном случае прибегал к этой дряни, я бы и не поняла, что меня усиленно подталкивают к положительному ответу. Однако четкое осознание происходящего и внутренний страх, что история повторится, превратили ментальное влияние в огненное жало, раз за разом свирепо вонзающееся в основание шеи. А вместе с пониманием пришел и холодный липкий пот, выступивший вдоль позвоночника.

Чтобы я! Еще раз! Вышла за цварга?! Да не бывать тому!

– Нет! – не то прорычала, не то прокричала на весь зал, вырывая ладонь.

Восторженная толпа отмерла, цварги зашушукались, а утонченно-аристократическое мужское лицо вытянулось от изумления. Что, тебе никогда отказывали? Ну подавись, ты первый начал!

– Юдес, это просто возмутительно! – Я оглушительно всхлипнула, на миг представив, что было бы, если бы за годы брака не научилась распознавать, когда эмоции мои собственные, а когда мне их старательно навязывают извне. – Я вдова! Я до сих пор люблю своего мужа и согласилась на танец лишь из жалости к вам! – Получай, рогатик! – Оно и понятно, у вас такая серьезная должность, а невесты все нет и нет. Ни одна цваргиня не согласилась стать вашей женой.

– Селеста…

Клянусь, я слышала скрип зубной эмали, но меня понесло.

– Я живу лишь воспоминаниями о своем милом Мартине. Как же жалко, что он погиб практически во цвете своих сил! Ни один мужчина не сравнится с ним! – Горько усмехнулась. В последнем точно не врала. Сравниться с почившим Гю-Элем было сложно, взять хотя бы его маниакальную привычку мыть руки и по восемнадцать раз в день чистить зубы. – Мне очень неловко расстраивать вас отказом, господин Лацосте, но, видимо, вы что-то не так поняли. Я совершенно не настроена на романтические отношения. Посудите сами…

Вспомнить многочисленные бытовые моменты из прошлого было несложно. «Селеста, неужели ты собираешься под камеры прессы в брюках?!», «Демонстрировать свои эмоции так ярко просто неприлично», «Ты не можешь сесть за управление флаером. Что подумают окружающие? Что у меня нет денег даже на водителя?!»…

Я сдернула эфемерную материю ледяного кокона отчужденности, в который всегда старательно заворачивалась на людях. Жалость к себе затопила сознание, и я отпустила поводок эмоций, давая им свободно растечься во внешний мир. Чем сильнее эмоции, тем четче ритмы головного мозга.

Это было вопиюще возмутительно и оскорбительно по отношению к многочисленным цваргам, «уровень деревенщины», как сказал бы Мартин, но мне уже было плевать. Я транслировала на эмоциональном уровне бесконечную тоску и горесть. Чувство утраты. Только тосковала я не по мужу, а по той беззаботной и веселой жизни, которая у меня была до замужества, когда я никому и ничего не была должна. Когда я не обращала внимания на демографический перекос и не знала, что, оказывается, у цваргинь есть «долг перед расой». Разумеется, этих деталей гости мероприятия не могли знать, но они уловили общий фон бета-колебаний, частоту и амплитуду волн, каждую из которых цварг мог трактовать для себя в зависимости от развитости его собственных рогов. Я вложила в эти волны всю беспросветную грусть, на которую была способна, и почти все присутствующиепочувствовали.

В зале послышались шепотки, с каждой секундой становившиеся все громче и громче. У стоящего передо мной на одном колене Юдеса опасно покраснели белки глаз и затрепетали ноздри. Да уж… кажется, я немного перестаралась. Сглотнув сухим горлом, я развернулась и бросилась прочь из зала.

– Селеста! – в сердцах крикнул оскорбленный Лацосте, но я бежала не оглядываясь.

Коридор, ступени, выход… Где-то на периферии взгляд выцепил пораженного до глубины души бледного Кристофа. Он шагнул в мою сторону, собираясь что-то сказать, но я уже нашаривала в вечерней сумочке-конверте ключи от флаера.

Гоночный кар приветливо моргнул диодами по периметру и поднял дверь-крыло. Опасаясь погони, я нырнула, мгновенно завела двигатель и рванула штурвал, поднимая флаер в воздух. Уже отлетая со стоянки Центрального Муниципального Дворца, в боковом окне я заметила крупные блеснувшие черные рога, подозрительно похожие на рога Юдеса. «Не догонишь», – бросила про себя и утопила педаль газа в пол.

В голове все еще пульсировала раскаленная нить, но скорость всегда приносила мне облегчение. С каким же удовольствием я садилась в водительское кресло! Ночной Цварг под днищем кара проносился яркими вспышками. Габаритные огни транспортных средств, неоновые подсветки многочисленных жилых и офисных заданий, длинные светящиеся гусеницы улиц и пешеходных переходов, темные пятна мини-парков и садов в жилых кварталах – все слилось в разноцветные люминесцентные росчерки. Тьма и вспышки, вспышки и тьма. Картина, нарисованная безумным художником-абстракционистом.

Альтиметр показывал всего пару километров над уровнем земли, но я чувствовала себя птицей, впервые выпущенной на волю. Слезы текли по щекам, но при этом хотелось смеяться. Придерживающие руль пальцы крупно дрожали. Вселенная, а если бы Юдес меня продавил? Если бы я не распознала его ментальное воздействие и не начала сопротивляться? Если бы мой второй брак повторил первый?!

Щелчком тумблера я подняла флаер еще выше. Лететь так высоко днем я бы не рискнула, потому что свет, отраженный от пиков муассанитовых гор, болезненно слепил глаза, но ночной Цварг был завораживающе прекрасен.

Научиться водить флаер самостоятельно – первое желание после смерти Мартина. И мне было все равно, что подумают окружающие, будто женщина за рулем – это неправильно.

Я всмотрелась в мерцающий пейзаж и мягко направила флаер в зияющую черноту. Мое любимое место. Ясное море – так называли это чудо планеты, оно было настолько чистым, что в нем не водился даже планктон. Опустив флаер прямо на берег, скинула туфли и с наслаждением погрузила ноги в мокрый прохладный песок.

Вслушалась в тихий шепот волн. Как же хорошо здесь! Я с детства любила это место больше всего на планете и считала курортом. Родители не брали меня на другие планеты, потому что из-за удручающей ситуации с рождением девочек оформить визу на вылет с Цварга любой представительнице женского пола было очень сложно. Мама успокаивающе гладила по голове и говорила, что будущий супруг обязательно свозит. Отец согласно кивал. А Мартин никуда меня так и не вывез, ссылаясь на занятость на работе, но зато он купил особняк недалеко от пляжа.

Море игриво брызнуло пушистой пеной и мелкими солеными капельками воды, возвращая в реальность. Вдалеке, где чернично-кобальтовое небо в алмазную крошку сливалось с бескрайним морем, закричали чайки. В следующую секунду щиколотки щекотно лизнула мягкая волна, одновременно смывая глубокие следы на песке. Раскаленное жало из шеи уже вынули, и теперь боль утихала, как укладывается спать старый недовольный медведь, взбивающий по несколько раз свою подстилку на зиму.

«Ты станешь моей женой?» – прозвучал в голове недавний вопрос Юдеса.

Панический страх наконец отступил. Я села на берег прямо в платье, подтянула колени к подбородку, обхватила их руками и облегченно выдохнула морю:

– Ни за что на свете. Ни за Юдеса, ни за любого другого цварга… ни вообще за какого-либо мужчину. Не заставите. В конце концов, я вдова.

Все-таки существовала вещь, за которую я была безмерно благодарна супругу. И это была не фамилия древнего рода, не деньги на многочисленных счетах, не недвижимость. Это был статус вдовы, по сути – синоним неприкосновенности на Цварге.

## Глава 3. Новый закон Цварга

Цварг. Два года назад


Меня разбудил входящий звонок на коммуникаторе. После длинной прогулки по морскому побережью я вернулась домой лишь к рассвету. По ощущениям, получилось поспать часа три, от силы четыре. И кому я нужна с утра пораньше? Не разлепляя век, нащупала на прикроватной тумбочке устройство связи и нажала кнопку аудиозвонка.

– Это просто возмутительно! Госпожа, как это понимать?! Скандальное видео со вчерашнего вечера уже на федеральном голоканале, а вы… вы до сих пор не явились домой! – буквально завизжал голос Лоренцо.

Поморщилась. У меня всегда складывалось впечатление, что супруг нашел дворецкого себе под стать, но это уже ни в какие шлюзы не лезло. Я шумно прочистила горло.

– Лоренцо, во-первых, вас не касается, где я провела ночь.

– Но это такой удар по репутации! Вы ушли из Дворца и так и не вернулись! Я спать не мог, волновался, где вы и что вы…

«Ага, так я и поверила. За зарплату ты свою волновался и за рабочее место, ведь с таким характером тебя больше никуда не возьмут».

– Я не вернулась в особняк, потому что приехала в столичный пентхаус. У меня все в порядке. Если вы действительно так сильно переживали, то могли бы отправить сообщение или позвонить. Но у меня нет пропущенных. Почему?

В ответ раздалось возмущенное сопение. Мы оба прекрасно знали, что Лоренцо преотлично спал этой ночью, завалившись раньше положенного, ведь госпожи точно не будет дома, а с утра, видимо, услышал что-то в новостях – и понеслось…

– Но почему не в особняк? Почему вы постоянно остаетесь в этой крошечной квартирке, когда можно жить с видом на море? – последовал очередной вопрос-упрек.

«Потому что море я люблю и приезжаю на пляж специально. А вот тратить нервы на тебя и постоянно мозолящую глаза прислугу и контролировать эмоции нет ни сил, ни желания».

– Лоренцо, вы прекрасно знаете, что это не крошечная квартирка, а классический двухэтажный пентхаус с тремя спальнями. Мне здесь весьма комфортно, а особняк чересчур большой.

– Может быть, тогда мне стоило бы приехать в город… – начал было дворецкий, но я его перебила:

– Все в порядке. С уборкой справляются роботы, для доставки еды есть курьеры и квадрокоптеры. В черте города доставка осуществляется менее чем через четверть часа. Не переживайте, у меня все хорошо.

– А-а-а…

– А перечисление зарплаты на твой счет, садовника и повара я сделала автоматическим, – заверила поскорее, пока мне не закатили очередную истерику. – И ежегодная премия тоже, и расходы на хозяйство.

Мартин любил своего дворецкого и завещал мне баснословное состояние. Увольнять пожилого цварга мне не давала совесть. В конце концов, что-то светлое в нашем браке с Гю-Элем тоже было, ведь дарил же он мне подарки и хотел понравиться. Просто, видимо, я оказалась не той, кто ему нужен.

– Спасибо, госпожа Селеста. – После того как речь зашла о кредитах, визгливый голос внезапно стал степенным и предельно вежливым. – Вы бесконечно щедры. Могу ли поинтересоваться, когда вы планируете посетить свой особняк?

Дежурный вопрос, и ответ на него тоже был давным-давно одним и тем же:

– Я точно не знаю, Лоренцо. Может, и заеду на неделе, но готовить ради меня специально не надо. Я не очень хорошо себя там чувствую, вы же понимаете, что вся обстановка напоминает мне о супруге.

– Да, конечно, госпожа Гю-Эль. Приезжайте в любое удобное время, дом всегда готов. Хорошего дня.

Со вздохом облегчения я завершила аудиозвонок и с силой потерла лицо. Спать, конечно, хотелось, но после разговора с дворецким вряд ли усну. На пару секунд задумалась, как проведу день. Пальцы зачесались найти пульт и включить головизор, чтобы узнать, что так сильно возмутило старину Лоренцо, но усилием воли я отогнала эти мысли.

«Какая тебе разница, Селеста, как в обществе зубоскалят о твоей вчерашней выходке? Да, получилось вульгарно, но терпеть уже сил не оставалось. Пускай теперь подавятся своими ядовитыми сплетнями. Что могут тебе сделать все эти цварги? Правильно, ничего. Даже у хитреца Юдеса, попытавшегося обманом заставить тебя выйти замуж, ничего не получилось. Ты сильнее этого…»

Я вскочила с кровати, включила на полную громкость любимую ритмичную музыку и мысленно усмехнулась – ведь леди слушают только классику. Наскоро сделала гигиенические процедуры и замерла у гардероба, не зная, что надеть. Рука привычно потянулась к платью – Мартин всегда подчеркивал, что я должна выглядеть женственно. Но сегодня я собиралась по делам, и брюки были бы удобнее… Пальцы потянулись к дорогой немнущейся ткани из шелка и синтетических нанонитей. Зауженная к щиколоткам модель с идеальными стрелками и высокой талией. К таким мокасины или кроссовки не подойдут – только туфли на высоком каблуке или хотя бы танкетке. От этой мысли стопы заныли. Шварх, неохота-то какая после вчерашнего мероприятия вновь влезать в туфли. Еще несколько секунд я медитировала, пытаясь выбрать меньшее из зол, как неожиданно услышала шорох под штангой с пиджаками. Нагнулась и с легким изумлением обнаружила застрявшего робота-пылесоса. Он жалобно мигал диодами и «вжикал», пытаясь выбраться из тканевого капкана.

– Ох и глубоко ты забрался, малыш, – пробормотала, вставая на четвереньки и доставая горе-уборщика. – Ну-ка, посмотрим, что тебе на колесики намоталось…

Я рывком вытащила кусок голубой материи из чрева металлического малыша и уставилась на… джинсы. Вселенная, в первую секунду я даже не поняла, как эта вещь оказалась в моем гардеробе! А потом вспомнила… Эти джинсы – одни из многих, купленных еще до замужества и наивно привезенных с собой в квартиру мужа. Однажды я вернулась домой, а он выкинул все вещи из чемоданов со словами «леди такое не носят». Это было начало наших отношений, но поскольку Мартин вместо старого гардероба купил полностью новый, более качественный и стильный, я его простила, лишь позднее осознав, что самых обычных удобных штанов и уж тем более шорт у меня больше нет.


– Сочувствую вашей утрате, госпожа Гю-Эль.

Подросток с милыми ямочками на щеках пролепетал стандартную фразу, отчаянно покраснел и протянул пучок травы, из вежливости отведя взгляд. С последним он явно перестарался, потому что вовремя не убрал руку, когда я забирала протянутую петрушку. Наши пальцы на миг соприкоснулись, и…

– О, Вселенная, простите, госпожа, что я до вас дотронулся! – запричитал цварг, в отчаянии хватаясь за свои рога.

Я тоже была в отчаянии: мне приглянулся именно этот пучок зелени, и теперь он валялся на мраморной плитке крытого Зеркального Рынка.

– Простите ради космоса, я не специально! Я не спросил разрешения…

Я выдохнула сквозь зубы, старательно представляя себе ледяную статую. Еще один дурацкий закон Цварга, предписывающий всем представителям мужского пола вне зависимости от возраста обязательно спрашивать разрешения у цваргинь, прежде чем к ним прикоснуться. Конечно, я понимала, откуда растут ноги у этой идиотской традиции: при таком перекосе демографии в сторону рождения мальчиков даже невинное прикосновение можно трактовать как давление на девушку. Но в обычной жизни это все равно раздражало.

– Люк, успокойся! – прикрикнула на паренька, который уже собирался рвать на себе волосы из-за «оскорбления» госпожи, и быстренько отвлекла его: – Ничего плохого не случилось. Ты меня не обидел и не сделал больно. Собери мне, пожалуйста, свежий пучок зелени и посчитай все вместе. Упавший теперь только на выброс, так что его тоже включи в счет.

– Ох, что вы! Этот заказ будет бесплатным, госпожа! Это же моя вина…

Глубоко вздохнув, позволила себе «отпустить» чуть больше эмоций, чем обычно. Люк еще маленький, пока вырастет, пока рога сформируются и он начнет «слышать» чужие бета-колебания, пройдет несколько лет. Каждую среду по утрам я приходила на Зеркальный Рынок, чтобы купить свежую зелень и натуральные продукты, и всегда брала овощи для салата или гарнира именно у этого пятнадцатилетнего подростка. Даже когда муж еще был жив и называл мою любовь к готовке «плебейским хобби». Он искренне недоумевал, зачем его жена готовит, когда в штате есть профессиональный повар, но это согревающее душу занятие я у него отстояла. И каждый раз мне буквально насильно приходилось впихивать Люку деньги, ведь обычно сюда приходили лишь мужчины.

– Люк, – прервала стенания юного продавца, – мой супруг оставил многочисленную недвижимость и счета в банке. Поверь, я в состоянии оплатить помидоры, сельдерей и пучок петрушки. А у тебя братик недавно родился. Давай уже, говори, сколько с меня?

– Два с половиной кредита, – растерянно пробормотал парень, собирая новый товар и вбивая данные в терминал для оплаты.

Я приложила именную чип-карту, дождалась знакомого писка-подтверждения о переводе денег и убрала чип в сумочку. Люк вновь протянул мне зелень, затем хлопнул себя по лбу, достал из-под прилавка контейнер и аккуратно переложил все в него.

– Вы сегодня одна. Помочь донести покупки до флаера? – уточнил Люк.

– Спасибо, справлюсь сама, тут совсем недалеко. А услугами телохранителя не так давно перестала пользоваться.

Я не стала рассказывать, что какое-то время после обретения статуса вдовы по инерции содержала две смены охранников, лишь позднее сообразив, что на деле это пустая трата финансов. Кто мне что-то сделает на Цварге? Мартин и сам как-то признался, что держал охранников больше для солидности.

– Ну да, ну да, – пробормотал мальчишка. – Но теперь-то вам вновь потребуется его нанять.

– Зачем? – искренне удивилась.

– Сомневаюсь, что ваш новый муж спокойно отнесется к тому, что вы без охраны ходите по рынку, полному мужчин.

– Мой кто?

– Ну-у-у… супруг… Я все понимаю, вам и так тяжело, вы так любили господина Гю-Эля, до сих пор по нему траур носите.

Он бросил взгляд на мою черную тунику. Не то чтобы я хотела подчеркнуть состояние вдовы, просто мне казалось, что в темной одежде я более незаметна для цваргов. Очень уж не хотелось привлекать внимание таких, как Кристоф или Юдес.

– Люк, а почему ты решил, что я вновь собираюсь замуж? – спросила свистящим шепотом.

Сердце нехорошо екнуло в груди.

– Как почему? – подросток распахнул огромные глазищи и уставился на меня, позабыв все правила приличия. – Сегодня утром закон новый издали. Если цваргиня-вдова и не имеет детей от первого брака, а также моложе ста пятидесяти лет, то она обязана выйти замуж второй раз в срок не более пяти лет после смерти первого мужа.

«Что?!»

Голова резко закружилась, в ушах застучала кровь, в легких разорвалась граната, сжигая весь кислород. Хорошо, что Люк продолжал держать контейнер с продуктами, иначе я позорно опрокинула бы его на пол, а так всего лишь покачнулась и оперлась рукой на прилавок. Со стороны вообще можно было принять за обычный жест. Подумаешь, облокотилась на столешницу. На улице и в помещении жара – с кем не бывает?

Я вдохнула и выдохнула, пытаясь успокоиться и стремительно представляя ледяную деву-воительницу и пики гор. Ничего не получалось! Остальные цварги за прилавками находились в отдалении, но несколько соседей постарше и с более крепкими рогами задумчиво повернули голову в мою сторону.

«Шварх! Селеста, срочно возьми себя в руки! Вдох-выдох. Представляй безжизненные муассанитовые пики гор… камни не умеют думать и чувствовать…»

– Люк… повтори, пожалуйста, когда закон издали?

– Так сегодня утром по федеральному голоканалу передали, – сочувствующе произнес мальчишка. – Можно я все-таки помогу вам донести продукты до флаера?

– Можно. И… дай, что ли, опереться на тебя, – ответила я, старательно делая дыхательную гимнастику и матеря одну рогатую морду из Аппарата Управления Планетой.

Чтоб у него рога поломались… чтоб хвост отсох… чтоб…

– Госпожа Гю-Эль, вам плохо, да? – Люк вопросительно приподнял брови.

Оказывается, я мертвой хваткой вцепилась в сопровождающего. Усилием воли чуть разжала пальцы. Несмотря на то что Люку недавно исполнилось лишь пятнадцать, он уже существенно был выше меня. Мужчины-цварги в принципе значительно крупнее женщин, имеют рога и хвосты. Ни у одной другой расы в Федерации Объединенных Миров нет настолько явных гендерных отличий.

– Нет-нет, все в порядке, Люк. Пойдем, а то на нас уже смотрят.

Парень кивнул, подхватил контейнер и потянул меня в сторону выхода. Слава Вселенной, рынок назывался Зеркальным не просто так – между рядами были установлены особые отражающие панели. В их основу закладывались в первую очередь высокие технологии. Изначально рынок должен был носить название «Тихий», так как архитектор с помощью электроники хотел добиться генерации антиволн, то есть фактического поглощения лишних бета-колебаний в общественном месте, но на этапе разработки что-то пошло не так, и панели вместо поглощения эмоций просто их рассеивали. Это, с одной стороны, было хуже изначальной задумки, а с другой – некоторые цварги говорили, что так даже приятнее, потому что нет вакуумной тишины, давящей на чувствительные органы. Как бы там ни было, сейчас мои эмоции значительно рассеивались благодаря этим панелям.

Когда мы вышли на свежий воздух, в голове зашумело так сильно, что Люк был вынужден сам покопаться в моей сумочке, открыть флаер и поставить продукты в багажник. Он смущался от того, что так «нагло» ведет себя с цваргиней, но меня это волновало меньше всего на свете. Клацнув замком багажника спортивного кара, молоденький цварг повернулся ко мне.

– Ну вот и все, госпожа Гю-Эль, сочувствую…

– …да, моей утрате. Я все помню, – пробормотала рассеянно.

– Нет, я действительно вам сочувствую! – вспыхнул парнишка. – Я же не дурак, сразу посмотрел в инфосети дату смерти господина Гю-Эля. Оказывается, вам осталось всего несколько месяцев до пятилетней годовщины, и… – Он облизал губы. – Я считаю, что это несправедливо. Вы же до сих пор любите Мартина.

Я печально усмехнулась. Какой же он еще маленький, несмотря на то что такая дылда! Несправедливо, что на Цварге женщин вообще принуждают к бракам. И отсутствие производства любых средств контрацепции, жесткий запрет на их импорт на планету, а также табу на аборты. Да сама природа против этого – несмотря на все трепыхания Аппарата Управления, численность цваргов медленно, но верно тает.

Порой я пыталась вообразить, что было бы, если бы у нас с Мартином родился ребенок, но фантазия пасовала. Даже при том, что Лаборатория выявила у нас какой-то феерический по меркам расы процент совместимости, частичка меня всегда была уверена, что я никогда от него не забеременею.

Дотронулась до мягких волос Люка и слегка их взлохматила, вызвав полное недоумение парнишки. Он замер, смешно выпучив глаза, будто его коснулась не цваргиня, а как минимум божество, спустившееся с небес на землю.

– Ох, Люк, я как-нибудь справлюсь, не переживай.

– Буду переживать, госпожа Гю-Эль. – Мальчишка упрямо поджал губы. – Вы наша постоянная клиентка, как же без этого? Да и мама сказала, что Лацосте зря все это затеял. Так любимую женщину не завоюешь.