Шаги любви и таинства души
Владимир Иванов

Иллюстратор Маргарита Иванова

© Владимир Иванов, 2023

© Маргарита Иванова, иллюстрации, 2023

ISBN 978-5-0060-0106-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Весна

За окном буйствовала Весна. Веселая капель, ударяя с оглушительным звоном по подоконникам, скатывалась искрящимися шариками вниз, продолжая свой стремительный полет к земле, чтобы коснувшись твердой, еще не разогретой поверхности разлететься радугой брызг. Бесшабашные задиры воробьи весело чирикали, греясь в лучах ярко светящего солнца. Но все это было там, как будто бы вдалеке. А здесь, в уютной тишине комнаты, за плотно закрытыми шторами, рождалась волшебная сказка. Скрытые от посторонних глаз, они лежали, прижавшись, друг к другу, не стесняясь своей наготы, а наоборот, наслаждаясь соприкосновениями тел. Большие ладони мужчины нежно гладили ее спину то, опускаясь вниз, то вновь, не спеша, поднимаясь вверх, чтобы утонуть в её растрепанных волосах. Их ноги переплелись немыслимым узором, еще больше прижимая разгоряченные тела, друг к другу. Губы, опухшие от поцелуев, вновь и вновь соединялись вместе. Неровное дыхание прерывалось полу стонами наслаждений и горячим шепотом. Они были счастливы. Утопая в глазах, друг друга они играли в ту взрослую игру, без которой не мыслима сама жизнь. Их чувства кружились в том самом водовороте, который затягивает в пучину сладких грёз и всепоглощающего неистовства, а потом выбрасывает наверх лишенных сил, но абсолютно счастливых. Ярость страсти сменялась нежность ласк…, тихий шепот и смех, прерывистым дыхание и стонами…. За окном бушевала Весна, проникая своими стрелами даже сквозь плотную ткань штор и стремительно вливаясь широким потоком в их сердца. Они еще не почувствовали этого, увлеченные друг другом, как и не поняли, что это начало чудесной сказки с названием ЛЮБОВЬ…

Эссе

И была чернота иссини черная, будоражащая, она обволакивала словно вата, лишая возможности двигаться, видеть, слышать и даже дышать. Она была настолько пугающей, что сердце начинало биться нервными судорожными толчками, стремительно выталкивая кровь в артерии и наполняя их адреналином. Зрачки стремительно метались из стороны, в сторону пытаясь найти хоть маленькую частичку света в этом море темноты….

И был свет, ослепляющий, пронизывающий, превращающий все окружающее в единое белое полотно, от которого возникало чувство полной наготы и беспомощности. Внутри стремительно росло желание спрятаться, найти спасительный кусочек темноты, чтобы затаиться и почувствовать свою защищенность…

И была страсть, всепоглощающая, захватывающая, закручивающая в водоворот, лишающая сил к сопротивлению и заставляющая отдаться во власть этого мощного потока…

И была нежность, трепетная, волнующая, сбивающая дыхание и призывающая трепетать, словно былинка на ветру…

И была любовь яркая, головокружительная…, а, впрочем, почему была?…

Космос

Космический корабль буквально пожирал пространство, оставляя за кормовыми дюзами по сотни тысяч километров в секунду. Многокилометровая махина стремительно летела к звезде, где по расчетам ученых должна была быть жизнь. Капитан звездной экспедиции сидел в центре управления кораблем и внимательно наблюдал за экранами. Все остальные члены экипажа спали в анабиозе. Весело перемигивались лампочки на многочисленных пультах, расположенных вокруг кресла пилота. Но мысли капитана были далеко от того места, где находился корабль…. И хотя его слух улавливал малейшие изменения в мелодиях издаваемых приборами, ОН был сейчас там, на Земле, где оставил ЕЁ, любимую и желанную. Оставил навсегда, так как никакие скорости не смогли бы вернуть его мгновенно назад. По корабельным часам прошло всего 3 года, а на Земле пролетело 15 лет.

Он помнил последний день, проведенный с ней вместе, на Земле, перед отлетом на Луну, где расположился космодром для кораблей звездного класса. Они гуляли весь день по полю усеянному подсолнечниками. Светило яркое солнце, легкие одежды развивал теплый июльский ветерок. Где-то, вдалеке, плыли над полем уборочные машины, собирая желтые шапки подсолнечников в объемные хранилища, расположенные сзади машины, чтобы потом пустить их в переработку и получить золотистое масло. В высокой голубизне неба скользили летательные аппараты, неся в своем чреве людей и грузы в различные части планеты. Все были заняты своими делами, и никто не обращал внимание, на влюбленную пару, медленно идущую по полю.

Потом они зашли в громадную оранжерею, благоухающую запахами цветов, собранных со всей планеты. Юная девушка срезала им несколько роз, покрытых капельками влаги. Они не говорил о предстоящей разлуке, хотя каждый из них понимал, что они больше никогда не увидят друг друга. Медицинская комиссия вынесла безжалостное заключение о том, что ей категорически запрещено воздействие анабиоза, и поэтому она не может быть участником звездной экспедиции. Говорили обо всем, только не о прощании. Когда они подошли к дому, ОН взял ЕЁ на руки и внес внутрь. ОНА склонила голову к ЕГО плечу и обвила руками шею. В полной тишине он аккуратно положил ЕЁ на кровать. В наступающих сумерках очертания ЕЁ фигуры, чуть размытые темнотой казались загадочно-притягательными. Их губы встретились в нежном поцелуе…

Капитан встряхнул головой, отгоняя нахлынувшие воспоминания. Что-то изменилось в мелодии приборов и буквально через секунду большинство лампочек на панели управления сменили зеленый ласковый цвет сначала на тревожный оранжевый, а потом на угрожающе красный. По кораблю зазвучал предупредительный сигнал тревоги и сразу бортовой компьютер стал выдавать через принтер группы цифр, сообщающих о каком-то важном событии, происходящем на пути стремительно мчащегося в пустоте космического корабля. Вчитавшись в сообщение, ОН быстро набрал на пульте ряд команд и темные до этого экраны обзора мгновенно стали прозрачными. Даже сдерживаемый мощными светофильтрами свет, хлынувший в центр управления, практически ослепил капитана. Впереди по курсу на расстоянии каких-то сотен биллионов километров вспыхнула сверхновая звезда. Энергия, распространяемая после взрыва, была чудовищна и стремительно поглощала пространство, уничтожая все на своем пути, на расстоянии нескольких световых лет. Компьютер был бессилен чем-то помочь кораблю, и капитан это ясно осознавал. Последнее, что ОН увидел в жарких лучах зарождающейся космической жизни это ЕЁ улыбающееся лицо. Капитан улыбнулся в ответ и в этот момент ядерный пожар поглотил корабль…

Льдинка

Она жила своей маленькой и тихой жизнью, эта миниатюрная льдинка. Глубоко спрятавшись в самых дальних уголках души, она проводила дни, месяцы и годы в мечтаниях о сказочных превращениях, когда чей-то пламенный огонь разыщет её, растопит кристаллики и там, под слоем холода, вдруг обнаружится огонек, который сольется с жаркими языками пламени и вспыхнет фейерверком чувств с красивым названием ЛЮБОВЬ…

Море

Солнце медленно опускалось за горизонт. Но с берега казалось, что большой огненный шар медленно погружаясь в воду, оставлял на поверхности часть своей раскаленной лавы, растекающейся по поверхности притихшего моря.

Вдоль кромки моря, где сырой, от постоянно набегающей волны, песок переходит в сыпучий золотой дождик, отпечатались следы ног. Это прошли двое: ОН и ОНА. Загорелые тела молодых людей казались бронзовыми в лучах заходящего солнца. Озорной ветерок играл в длинных, выгоревших волосах девушки. Он, то разбрасывал их по плечам, завивая из них смешные колечки, то вдруг резко поменяв направление, закрывал лицо. Девушка смеялась и рукой пыталась как-то уложить разлетающиеся пряди, но в очередной раз поняв всю бесполезность своих действий, встряхивала головой и взяв юношу за руку бежала вдоль кромки воды. Парочка напоминала двух резвящихся в воде дельфинов. Они то медленно брели по сыпучему песку, то подходили к воде и начинали игру «не замочи ноги» с набегающей волной, то взявшись за руки кружились в бешеном танце, смеясь и напевая веселые песенки, то внезапно остановившись замирали, смотря в глаза друг другу, и тогда губы тянулись к губам, а сердца сливались в единый ритм…

Солнце давно ушло за горизонт. Темная южная ночь накрыла черным бархатным покрывалом влюбленных. Они лежали на песке, слушали шум моря и смотрели в усыпанное мириадами звезд небо. А когда небосвод прочерчивали хвостики «падающих звезд», молодые люди весело вскрикивали, указывая пальцами на яркий росчерк сгорающего в атмосфере метеора и опять начинали целоваться… Впереди была целая ночь – НОЧЬ ЛЮБВИ….

Ночь

Город засыпал. Солнце, так немилосердно палившее днем, скатилось пылающим кругом за дальние дома. По голубому небосводу разлились яркие, багряно-красные всполохи заката. Полуденный зной отступил, но над раскаленными крышами все еще струилась тонкая пелена разогретого воздуха.

Во дворы, подъезды и квартиры тоненьким ручейком вливалась столь долгожданная и освежающая прохлада. Насыщенная благоуханием цветов и свежескошенной травы, она успокаивала, настраивала на отдых и расслабление после жаркого дня. Из раскрытых окон слышался смех, кое-где громыхала музыка. На скамейках, в тени деревьев старушки неспешно обсуждали услышанные новости и сплетни…

А вечер продолжал свой торопливый бег. Вот уже над горизонтом появилось бархатное покрывало ночи. Оно заволакивало небесную полусферу, одновременно зажигая серебристые горошинки звезд и окутывая темнотой улицы, площади и переулки утомленного города. Загорающиеся уличные фонари, рассеивали темноту, заставляя сумрак спрятаться в самые дальние уголки глухих улочек и переулков…

В пригородном доме, окруженном акациями и старыми липами, на втором этаже, за задернутой легкой занавеской окном, горел ночник. Маленький журнальный столик, уставленный хрустальными вазочками с фруктами, конфетами и открытыми бутылками с шампанским, стоял вплотную к широкой кровати с резными спинками и дорогим парчовым покрывалом.

Две обнаженные фигуры сплелись на просторах этого ложа любви в танце дикой страсти, взаимного влечения и необузданного желания. Движения их тел были то плавными и даже медлительными, то резкими и яростными, граничащими с безумством, чтобы мгновение спустя смениться игривостью и ласками…

Иногда они разжимали объятия и обессиленные лежали, тяжело дыша с закрытыми глазами. Пот крупными каплями струился по их разгоряченным телам. А когда бешено колотившиеся сердца успокаивались, они подползали по покрывалу к столику, пили шампанское, ели фрукты и улыбались друг другу.

Отдохнув, они вновь начинали дурачиться и целоваться, пока игра не переходила в страсть, а веселые возгласы не сменялись сладкими стонами…

О любовь! Как ты прекрасна теплой летней ночью, под благоухание цветов приносимого ветром, колышущим занавеску…

Огонь

Взбесившийся ветер, словно специально бросал горсти снега прямо в лицо. На коже, пунцово-красной от мороза, образовалась целая наледь. Ресницы, от налипшего на них снега казались невероятно тяжелыми и самопроизвольно опускались вниз. И тогда, на мгновение, наступала темнота, на которую, уставший от борьбы со стихией, реагировал весь организм. В голове, в такт шагам, стучала только одна мысль: «Спать… спать… спать…». И когда ноги и руки становились ватными и отказывались подчиняться, человек падал лицом в глубокий снег и замирал под свист метели и шум ветвей громадных сосен, взметнувших свои зеленые кроны в серое, затянутое снежной пеленой, небо…

Но спустя короткое время, из заметенного сугроба, вновь показывался этот упрямец. Вид его был страшен: горящие безумным огнем глаза, небритая щетина вперемешку со снегом, ледяная корка на лице; порванная телогрейка и ватные брюки, обнажающие, начинающую белеет от мороза кожу, разорванные рукавицы, перемотанные тряпками…. Сначала ползком, потом на полу четвереньках, он вновь упорно двигался вперед. Ему приказывало сердце – этот неутомимый мотор. Огонь, горевший в нем, поднимал его снова и снова, и толкал вперед, навстречу буре, тайге и неизвестности, расплавляя своим пожаром лед отчаянья, унынья, усталости, страха и боли… И этот огонь назывался огнем Любви, жарче которого не существует огня на всем белом свете…

Осень

Аллея старинного парка была наполнена шумом осеннего дождя, шуршащего, в ещё не опавшей листве и звенящей тишиной. Блестящие от влаги лавочки, выкрашенные в зеленый цвет, были пусты. Пустовали и отливающие жирной чернотой асфальта дорожки. Зеленый ковер газонов, то тут, то там был прорежен опавшей листвой, и от этого создавалось впечатление, что неизвестный художник взмахом руки разбросал по зеленому полотну пейзажа яркие пятна красок. Осень властно диктовала свои права.

Унылое однообразие парка нарушало лишь присутствие двух человек, стоящих друг напротив друга.

Их яркие куртки давно промокли под нескончаемым потоком падающей с неба влаги.

Они смотрели друг другу в глаза и молчали. Во взглядах не было страсти, любви или хотя бы нежности. Глубокая, как омут тоска светилась в глазах этих некогда близких людей… ОН нервно мял в руках тонкие кожаные перчатки, ОНА теребила ручки изящной сумочки. Временами, словно очнувшись от бесконечного сна, они пытались что-то сказать друг другу. В этот момент их лица преображались – еще мгновение, и они протянут друг другу руки, произнесут такие важные и нужные друг для друга слова…. Но мгновения пролетали одно за другим, порыв остывал, как остывает металл от выплеснутой на него пригоршни воды, и они снова замирали осыпаемые мелким бисером дождя…

Внезапно налетевший шквал ветра принес с собой тугие, холодные и секущие лицо струи дождя.

Вздрогнув, две молчаливо стоящие фигуры развернулись и поспешили в разные стороны, так и не сказав ни слова, и даже не попрощавшись.

ОНИ расходились навсегда, и каждого из них ждала своя новая жизнь. Но только в ней никогда уже не найдется места тем бесконечно влюбленным сердцам, столкнувшимся с прозой жизни и разбившимися о её серый быт. Так крутая и грозная волна разбивается о камень, превращаясь в массу тихой спокойной воды с тихим шипением отползающей обратно в море, так и не покорив такой, казалось бы, доступный берег…

Ты

Быть не рядом с тобой вовсе не означает, быть где-то далеко… Ощущать тебя и представлять тебя каждую секунду – вот то сладкое состояние души и тела, к которому я стремлюсь. И самое главное, что на это состояние не влияют ни десятки, ни сотни и даже не тысячи километров… Ты все равно рядом, и я чувствую твое дыхание, вижу твои глаза и слушаю твой голос, ощущаю биение твоего сердца… Моя… Какое это сладкое слово – Моя… В нем собралось все сосредоточие натянутых, как тетива нервных окончаний, готовых сорваться в счастливом полете и зазвенеть сотрясая воздух мелодией радости, желания и нежности по отношению к тебе. Моя… Бездонные озера глаз, в которых хочется тонуть постоянно, движение рук по коже вызывающие волнующий прилив страсти и любви. Губы…, эти теплые, сладкие, нежные губы от которых не хочется отрываться ни на миг… Моя… Волнующая красота наготы, столь чудесной, что голова кружится, как от бокала шампанского и мой взгляд, бегущий по изгибам и линиям твоего тела… О, это выше моих сил, просто смотреть… Целовать, ласкать, овладевать этим чудом понимая, что тебе отвечают той же страстью, нежностью и желанием… Моя… Голос, завораживающий, грудной, идущий из самого сердца, притягивающий своей загадочностью и желанием слушать его бесконечно…. Моя…. Пряный запах волос и сладкий аромат тела…. Я закрываю глаза и вновь ощущаю эти запахи, чудесные запахи нашей близости, такие яркие, сочные и красочные, что все запахи мира блекнут перед этими феерическими красками страсти и любви…. Моя….

Шторм

Огромные, косматые волны подбрасывали большую и белоснежную яхту, как детский мячик. Их седые гребни, похожие на сплетенные пальцы рук, грозно поднимались над судном и обрушивали на него всю свою силу и ярость. В какое-то мгновение казалось, что океан победил и сейчас проглотит в своей пучине очередную жертву. Но словно поплавок, корабль вновь оказывался на гребне очередной волны, высотой, превышающей небольшой небоскреб, чтобы задержавшись на мгновение, со стремительной скоростью ринуться вниз.

Крупные капли дождя, смешанные с солеными брызгами океанской воды, непрерывно барабанили по смотровому стеклу рубки. Рев громадного стада диких быков, показался бы сладкой музыкой в сравнении со звуками этого шторма. Казалось, сам морской дьявол поднялся из своих чертогов и лично дирижирует этим «оркестром».

Несколько часов беспрерывной схватки со стихией почти полностью измотали и лишили сил людей, находящихся внутри белоснежной красавицы. Два человека, два храбрых и мужественных сердца вели сейчас борьбу с разбушевавшейся стихией.

Атлетически сложенный мужчина и изящная женщина стояли возле штурвала в рубке яхты, содрогающейся от мощных ударов гигантских волн. От бесконечной болтанки лица их были бледны. Но твердый взгляд, устремленный вперед, крепко сжатые губы и четкость движений говорили о полной решимости выйти достойными победителями из этой жесточайшей схватки между Человеком и Природой.

Храброму сердцу, надежному плечу не страшны бури и штормы. Любые препятствия ломаются от решимости и настойчивости. И даже холодные льды тают от горячности душ, соединенных, одним словом ЛЮБОВЬ…

Ангел

Только поздно вечером, когда все гости были равномерно распределены по квартире и уложены на все виды диванов, раскладушек и матрацев, она смогла спокойно лечь и расслабиться. Суматоха последних месяцев подготовки к свадьбе осталась позади: поиск и примерка свадебного платья, покупка обручальных колец, подача заявления и написание пригласительных, обсуждение и выбор ресторана…. Все это там, в самом близком прошлом. А завтра наступит тот день, когда она станет его женой и безымянный палец ее руки прочно сожмет золотое кольцо супружества. Любит ли она его настолько сильно, чтобы связать с ним всю свою жизнь, она пока не знала. Чувства, которые она испытывала к нему, были нежными и романтическими. И может, это можно было бы назвать влюбленностью, но они посчитали, что готовы вступить на корабль с громким названием «Семья» и отправиться в плавание по великому океану семейной жизни… Спустя некоторое время, убаюканная собственными мыслями, она заснула.

Ее пробуждение было внезапным и тревожным. Не понимая, почему и кто ее разбудил, она всматривалась в темноту. В соседних комнатах слышалось мерное дыхание спящих гостей. Наконец она разглядела темную мужскую фигуру, сидящую на краю ее кровати.

– Кто Вы? —тихим шепотом спросила она, и сердце отчаянно заколотилось от прилива необъяснимого страха.

– Не выходи за него, счастья не будет, – раздался, словно ниоткуда, мужской голос. Темная фигура поднялась с кровати, и она с удивлением отметила необычайно высокий рост мужчины. На его спине уродливо выпирал огромный горб.

– Кто здесь? Почему не будет счастья? – она быстро вскочила с кровати и включила свет.

Но в комнате никого не было…

А с утра была свадьба. Шампанское лилось рекой, веселые гости бесконечно кричали: «Горько!». Красивый свадебный торт был разрезан и продан до последнего кусочка, на счастье…. Но счастье так и не пришло в их дом. Большой и, казалось бы, крепкий корабль не выдержал плаванья и затонул. Спасшиеся пассажиры пересев на отдельные лодки уплыли в разные стороны.

А спустя некоторое время ей приснился сон. Темная комната, девушка бежит к выключателю, а за спиной мужской фигуры уродливый горб превращается в огромные крылья…

Ната

Голубое небо раскинулось, как безбрежный океан, не оставив ни одного облачка на своем, уходящим в бесконечную высоту, куполе. Теплые лучи солнца, пробиваясь сквозь яркую, молодую листву приятно согревали кожу. Под ногами раскинулся мягкий зеленый ковер, и от травы тянулся запах свежести и рождения новой жизни. Весна буйствовала с той чарующей силой, которая может сравниться лишь с чувством любви. Белоснежные яблони, вишни и сливы роняли лепестки своих цветов на землю, создавая причудливый узор нежного бело-розового цвета.

Он шел по узкой тропинке, проложенной между рядами деревьев. Благоухающие ароматы цветения врывались в его легкие, заставляя учащенно биться сердце и вызывая легкое головокружение. Он шел на встречу с ней. И пусть ее имя было не Весна, но оно являлось для него самым прекрасным, самым нежным и самым любимым именем на Земле. Каждый раз, когда Он произносил его, щеки девушки покрывались ярким румянцем, и Она опускала глаза, в которых светилось счастье. «Моя, Ната» – говорил Он, ласково прижимая ее к себе.

И сейчас его пристальный взгляд был направлен туда, в конец тропинки, где в эфирных струях теплого воздуха, поднимающегося от земли, появилась Она. Ее силуэт словно бы парил над землей. В легком белом платьице, просвеченном лучами весеннего солнца, с веночком из одуванчиков на голове, Она выглядела как чудесная нимфа, случайно спустившаяся в этот райский уголок цветущего сада.

Не в силах больше сдерживать, рвущиеся из груди, эмоции, Он побежал навстречу к ней. Через минуту, подхватив любимую на руки, Он закружился вместе с ней в безудержном танце радости, счастья и любви. Она крепко держалась руками за его шею, они не отводили взгляда друг от друга, и безбрежный океан любви переливаясь от одного сердца к другому наполнял их души трогательной нежностью и неземным притяжением…

Когда Он остановился, их губы прикоснулись друг к другу….

Порыв теплого ветра, пробежав по ветвям деревьев, осыпал влюбленных бело-розовыми лепестками. Но они ничего не видели и не слышали кроме громкого биения своих сердец. Сладкий поцелуй разливался по всему телу волнами живительной энергии…. А вокруг бушевала красавица Весна….

Перекресток

Город изнывал от жары. Синее небо плавилось под лучами беспощадного солнца. Десятки тысяч машин стремительно мчались в разные стороны, останавливаясь на некоторое время перед светофорами, чтобы пропустить такие же потоки железных коней и пешеходов. И едва только вспыхивал зеленый свет, они вновь срывались вперед, оставляя после себя сизый поток выхлопных газов, медленно поднимающихся вверх.

Асфальт плавился под испепеляющими лучами солнца и жаром, исходящим от урчащих двигателей автомобилей. То тут, то там раздавались резкие звуки автомобильных сигналов нетерпеливых водителей. Прячась от палящих лучей в тени деревьев, передвигались горожане, спешащие по своим делам, стремясь как можно реже выходить на незащищенные тенью участки улиц.

На одной из центральных дорог города, где возле светофора встречалось наибольшее количество машин и пешеходов, по проезжей части неторопливо катилась инвалидная коляска. В ней сидел молодой человек с двумя култышками вместо ног. Одет он был в грязную, засаленную военную форму, под которой виднелась разорванная в нескольких местах и утратившая свой былой вид, тельняшка, белые полоски которой давным-давно уже превратились в серые. На его руках, были натянуты серые вязаные перчатки без пальцев, некогда аккуратные и красивые, а сейчас потерявшие свой привлекательный вид от постоянного соприкосновения с ободами колес инвалидной коляски. На голове, несмотря на жару, сплющенным блином, была натянута неопределенного цвета спортивная вязаная шапочка. Землистого цвета, не знавшее, по крайней мере, неделю бритвы лицо и глубоко запавшие василькового цвета глаза с красными от постоянного недосыпания белками, завершали эту удручающую картину человека-инвалида. Ловко маневрируя между рядами машин, молодой человек подъезжал к ним во время остановки перед светофором и молча смотрел, на находящихся внутри людей. Иногда стекло водительской двери медленно опускалось и тогда в жестяной баночке, которая находилась между остатков ног, падали медные монеты и бумажные деньги. Разрешающий сигнал светофора срывал очередную партию машин с места и тогда инвалид останавливался на месте, устало и равнодушно наблюдая за проносящимися мимо него машинами.

Алеся стремительно двигалась в плотном потоке машин на своем белоснежном красавце джипе, подаренным ей на день рождение отцом. Генерал, не чаявший души в своей дочери, постоянно баловал ее подарками. И чем взрослее она становилась, тем дороже становились подарки. Ее мечта, которую она так долго носила в своей душе, наконец-то осуществилась. Ровно полгода назад, прогуливаясь с отцом по одной из центральных улиц города, они случайно забрели в автомобильный салон. В нем она увидела это белое великолепие. И с тех пор Алеся потеряла покой и сон. И вот, в день рождения, перед ее окнами остановился джип, перевязанный розовой лентой с огромным бантом на крыше. В этот момент Алеся чувствовала себя самым счастливым человеком на свете.

Впереди, желтый, мигающий свет светофора сменился на красный и Алеся плавно остановила машину перед стоп линией. Поток машин, расположенный перпендикулярно их движению рванулся вперед. По пешеходному переходу заторопились люди в обоих направлениях. Неторопливо объехав бампер, перед ее дверью возникла инвалидная коляска, с молодым человеком. Вид его вызывал легкое чувство отвращения. Он остановился и в упор посмотрел на нее. Глаза василькового цвета были наполнены болью и страданием. Внимательно всмотревшись в черты лица инвалида, Алеся невольно вздрогнула. Это был Владислав. Сердце застучало сильно и отчаянно, кровь прихлынула к лицу мощным потоком. Из возникшего ступора ее вывели громкие сигналы, скопившихся за ней машин. Зеленый сигнал светофора приглашал к дальнейшему движению…

Эту блестящую молнию мотоциклиста, летящего на предельной скорости между потоками машин, инвалид заметил слишком поздно. На глазах Алеси кресло вместе с сидящим в нем человеком подлетело вверх и, перекувыркнувшись в воздухе, упало на горячий асфальт, придавив собой инвалида. Мотоциклист, чудом удержавшись в седле, выжал из своего монстра все что мог и исчез за перекрестком. Из остановившихся машин стали выскакивать люди, устремляясь к лежащему без движения молодому мужчине. Кто-то отчаянно закричал, чтобы вызвали скорую и полицию. Алеся медленно открыла дверь своей машины и на негнущихся ногах пошла к месту происшествия, вокруг которого уже собралась приличная толпа. Освобождая себе дорогу, она продвинулась практически к самому месту падения коляски. Возникшая перед ее глазами картина была ужасна: разбитая инвалидная коляска с погнутыми колесами и лежащий под ней человек, струйки высыхающей на жарком асфальте крови, запахи разогретой резины и человеческого пота…. У Алеси закружилась голова и она поняла, что падает в обморок.

Резкий запах нашатырного спирта вывел ее из обморочного состояния. Алеся посмотрела вокруг. Она находилась в стоящей на обочине карете скорой помощи и врач, женщина средних лет, приводила ее в чувство с помощью ватки, смоченной нашатырем. Было душно и сильно пахло лекарствами. Алеся резко поднялась, пытаясь разглядеть, что происходит на проезжей части и где сейчас Владислав. Но твердая и требовательная рука врача вновь уложила ее на носилки

– Его уже увезли, – низким грудным голосом проговорила она, – ты ему сейчас ничем не поможешь. Он очень сильно пострадал, шансов практически никаких.

– Пустите меня, – Алеся резко отстранила руку женщины, – у него очень редкая группа крови, я должна помочь ему…. Куда его повезли?

– В травматологию конечно, в городскую…. Девушка!? – врач попыталась ее остановить, – откуда Вы его знаете?!…

Алеся уже ничего не слышала. Она буквально влетела в свою машину и резко рванула с места, распугивая неожиданных пешеходов и подрезая движущиеся машины. Спустя пятнадцать минут она уже вбегала в приемный покой городской больницы

– Инвалид…, после аварии…, только привезли…. Где он? – она задыхалась от бега, волнения и душивших ее слез.

– Он в операционной, – ответила дежурная сестра, – а, Вы кто?

– Я…я…я, его жена, – первое, что пришло на ум Алесе. – Девушка, у него редкая группа крови. Я знаю. Я готова сдать кровь.

– Минуточку, – медсестра подняла телефонную трубку и набрала внутренний номер, – тут жена инвалида прибежала, говорит у него редкая группа крови…. Да?! Нужна?! Хорошо, сейчас я отправлю ее к вам…

Девушка положила телефонную трубку и оглядев ее с ног до головы, сказала:

– Возьмите халат, поднимитесь на лифте на третий этаж, там Вас ждут.

– Спасибо – Алеся схватила протянутый ей халат и побежала к лифту.

На третьем этаже ее ждала другая медсестра, которая проводила Алесю в кабинет и приготовила все необходимое для переливания крови.

– Как он там? – попыталась поинтересоваться она у медсестры.

– Не знаю, – ответила та, занятая своими приготовлениями, – Вас сейчас отвезут в операционную, нужно прямое переливание крови.

Когда все приготовления были закончены, Алесю положили на каталку и переместили в операционную, где врачи боролись за жизнь Владислава. Через полчаса ее привезли обратно в тот же кабинет, усадили в кресло и заставили выпить стакан очень сладкого чая с бутербродом. Очень кружилась голова, крови пришлось отдать значительно больше чем положено. Но Алеся была готова на все, чтобы спасти этому человеку жизнь. Она откинула голову на спинку кресла и закрыла глаза….

Они вместе учились в одной школе, в одном классе и даже сидели вместе. Их детская дружба постепенно переросла в нечто большее. В то светлое чувство, которое называется первая любовь. Алеся почувствовала, как Владислав стал более трепетно и нежно относиться к ней и когда их взгляды встречались, он беспричинно краснел и опускал глаза. Она и сама порой удивлялась от того, как начинало бешено стучать ее сердечко в груди, когда юноша прикасался к ней. Их первый поцелуй был головокружителен и нежен, как дыхание эфира.

После школы Владислава забирали в армию. Он, вопреки его сверстникам, придумывающих различные способы, как избежать призыва, твердо решил отслужить, как положено, чем вызвал уважение ее отца-генерала. Они писали друг другу практически каждый день. Владислав весело расписывал, как он чистит картошку и неумело наматывает портянки, Алеся рассказывала о своих успехах в институте. Они строили планы на дальнейшую жизнь, после того, как Владислав вернется из армии. Ему оставалось полгода, когда переписка внезапно оборвалась. Встревоженная Алеся обратилась за помощью к отцу.

Она хорошо помнит тот вечер и разговор с отцом. Генерал вернулся поздно вечером, и устало прошел в свой кабинет. Алеся постучалась в закрытую дверь и, получив разрешение войти, зашла внутрь. Отец сидел за письменным столом. На столе стояла открытая бутылка коньяка и стопка.

– Послушай дочка, мне тяжело это говорить…

– Папа, не терзай меня, говори…

– Понимаешь, все это время Владислав находился в зоне боевых действий. Он не хотел тебе писать об этом, чтобы не волновать тебя…

– Что случилось? Почему он не пишет? – сердце Алеси тревожно забилось от нехорошего предчувствия, – говори!!! Не молчи!!!!

– Их взвод попал в засаду…. После боя его тела не нашли…, он пропал…, без вести….

Алеся медленно сползла по стенке. Все остальное, происходившее после, было, как в тумане: клиника, реабилитация, санаторий…. Только спустя полгода она смогла вернуться в институт и продолжить обучение. С тех пор боль утраты прочно поселилась в глубине ее сердца.

Но время шло. Незаметно пролетело пять лет. Алеся окончила институт и начала работать. И вот такая неожиданная встреча. Она открыла глаза и увидела перед собой мужчину в халате. Он был без шапочки и держал в руке маску.

– Что с ним, доктор? – встрепенулась она, – Как прошла операция?

– Извините, но я должен сообщить Вам тяжелое известие. Он умер. Ослабленный организм, тяжелые переломы…, простите – врач развернулся и вышел, тихо прикрыв дверь…. И второй раз мир раскололся на части….

Алеся не помнила, как доехала до дома. Слезы застилали ее глаза и мешали вести машину, она постоянно включала дворники, думая, что льет проливной дождь. Люди удивленно рассматривали белоснежный джип, еле двигающийся по дороге с включенными дворниками. Припарковавшись возле своего подъезда, она медленно вышла, хлопнула дверью и побрела к подъезду.

– Алеся!!! – она обернулась, и ей показалось, что земля уходит из-под ее ног….

Перед ней стоял, с огромным букетом алых роз, загоревший и сильно возмужавший Владислав….

Возвращение

Белоснежная яхта с наполненными попутным ветром парусами стремительно скользила по поверхности моря. Острый, как бритва форштевень разваливал водную гладь на два красивых лоскута воды, сверкающих в лучах яркого солнца. В брызгах пены, то с одной, то с другой стороны появлялась и пропадала радуга. Вдоль всего борта было нанесено название яхты – «Виолетта», выписанное с большим изяществом и мастерством. За штурвалом этой красавицы стоял молодой человек, широко по-морскому расставив ноги. Он был одет в короткие шорты. Рядом с ним лежала белая футболка, на которой было написано название яхты. На голове молодого человека красовалась капитанская фуражка. Артур, именно так звали этого загорелого парня, наслаждался окружающей его атмосферой: море, брызги соленой воды, солнце и наполненные ветром белые паруса. На безымянном пальце его правой руки поблескивало золотое кольцо. Точно такое же кольцо, но только значительно тоньше и меньше находилось на руке девушки стоящей на носу яхты в купальнике нежно-фиолетового цвета и крепко держащейся за леера, протянутые вдоль бортов яхты. Не трудно было догадаться, что яхта и девушка носили одно и то же имя. Волосы Виолетты развевались на ветру, она весело смеялась и изредка махала рукой Артуру. Молодой человек улыбался ей в ответ и его глаза при этом сияли от счастья.

Яхта все дальше и дальше удалялась от берега. Вскоре береговая черта превратилась в узкую полоску на горизонте. Артур закрепил штурвал, и они спустились в каюту, чтобы насладиться окружающим их одиночеством и пламенем любви, горящим в юных сердцах. Мгновение спустя, Артур и Виолетта растворились друг в друге, и только чайки могли подслушать те слова, которые они говорили в эту минуту. Занятые собой, они даже не заметили, как с другой стороны горизонта небо затягивает огромная черная туча. Раскаты грома и потемневшая вода напомнили молодоженам о том, что пора возвращаться. Артур поднялся наверх, убрал практически все паруса и развернул яхту к берегу. Вместе с ним на палубу поднялась Виолетта.

Белоснежную красавицу яхту закачало на сильной волне. Пенные барашки, срываясь с верхушек волн, стали окатывать молодых людей с ног до головы. Артур попросил, чтобы Виолетта вновь спустилась вниз, и принесла ему спасательный жилет и плащ с капюшоном. Судорожно цепляясь за леера, ванты и перила, девушка вернулась в каюту, где буквально несколько минут назад они познавали великие тайны любви. В одной из ниш она нашла спасательные жилеты, сняла с вешалки плащ и стала подниматься наверх. Яхту начало раскачивать еще сильнее. Когда Виолетта поднялась на палубу, она не узнала моря. Низкие черные тучи почти стелились у поверхности воды. Их судно окружала темнота, хотя по времени было едва больше полудня. Громкие раскаты грома сопровождались яркими вспышками молний. Ветер свистел в леерах и вантах. Яхту бросало с волны на волну как утлую лодчонку. Девушка с трудом добралась до Артура. Юноша крепко сжимал побелевшими пальцами колесо штурвала. Одев, жилет и плащ, Артур отправил жену обратно вниз. Виолетта только добралась до лестницы, как очередная волна сбросила ее со ступенек прямо к двери каюты. Но когда она поднялась на ноги, то обнаружила, что ее жилет сорвало волной и унесло в бушующее море. Девушка зашла в каюту, плотно прикрыла за собой дверь и легла на кожаный диван. Голова кружилась и болела. От непрекращающейся качки тошнота подкатывала к самому горлу. В иллюминатор смотреть не хотелось. Там, за толстым стеклом, творился настоящий ад. Спустя некоторое время, сквозь раскаты грома, Виолетта услышала сильный треск, звуки падения на палубу чего-то тяжелого и крик Артура. Преодолевая слабость и подкатывающую тошноту, девушка поднялась и направилась к выходу наверх. Представшая перед ее глазами картина была ужасна. Центральная мачта яхты, не выдержав напора ветра, сломалась пополам. При падении она ударилась о палубу и переломилась еще раз. Отломившимся куском мачты сорвало штурвал, за которым стоял Артур. Соскользнувшая рука юноши попала между спиц рулевого колеса и была вывернута силой удара. Виолетта, цепляясь за находящиеся на палубе предметы, подползла к мужу. Глаза его были закрыты, а губы кривились от мучительной боли. Рука, в месте удара, посинела и разбухла. Скорее всего, это был перелом. Виолетта протянула руку к голове мужа, чтобы убрать со лба слипшиеся волосы, но в этот момент яхта сильно накренилась и через несколько секунд они оба очутились в бурлящем море.

Вода привела Артура в чувство. Он огляделся вокруг и увидел жену, плывущую рядом с ним. Самое ужасное было в том, что на ней не было спасательного жилета. Совсем близко от них, килем вверх плавала перевернутая яхта, раскачиваемая из стороны в сторону громадными волнами.

– Где твой жилет? – прокричал Артур, сопровождая свой вопрос жестами.

– Его унесло в море. Не переживай, ты же знаешь, что я хорошо плаваю – ответила Виолетта, успокаивая мужа. – Куда нам плыть?

– Я не уверен, но скорее всего туда, – Артур здоровой рукой показал в сторону противоположную от яхты, – но для начала нам надо отплыть от «Виолетты», иначе перевернувшись еще раз, она нас утопит…

Они начали отплывать в сторону, насколько это было возможно. Когда расстояние до медленно тонущей яхты стало безопасным, они замерли на месте. Очередная волна поднял их высоко вверх и в свете блеснувшей молнии они увидели берег.

– Туда, – обрадовано закричала девушка и чуть не захлебнулась.

Словно на американских горках они скользнули в глубокую впадину между волнами. Закипевший гребень очередной волны нагнал их и накрыл с головой.

Артур в этом полете чуть не потерял жену. Виолетта, не ожидавшая такого поворота событий, растерялась и, хлебнув большую порцию воды, сначала заметалась в испуге, а потом просто начала тонуть. Забыв обо всем, он схватил ее двумя руками и прижал к себе. Боль, пронзившая все его тело, отключила сознание…

Когда он очнулся, то увидел перед собой изможденное лицо жены и со всей отчетливостью понял, что двоим им, из этой круговерти не выбраться. Ему, со сломанной рукой, до берега не добраться точно, а у нее есть шанс.

Артур здоровой рукой прижал к себе жену и как можно более спокойным голосом попросил:

– Любимая, помоги мне снять жилет.

– Зачем?! – отлично понимая, что хочет сделать Артур, спросила Виолетта.

– Ты наденешь жилет и поплывешь к берегу за помощью.

– Нет!!! – закричала Виолетта, – я не надену жилет!!! Без него, с одной рукой ты утонешь!!!

– Послушай!!! – Артур перешел на крик, – ты наденешь жилет и поплывешь!!! У тебя две руки… Я буду держаться за тебя… Так у нас больше шансов добраться до берега.

– Хорошо, Артур, – Виолетта как-то сразу сникла, – может ты и прав. Давай попробуем.

После нескольких неудачных попыток они все же смогли стянуть с Артура спасательный жилет и надеть его на Виолетту.

– Ну вот, теперь все нормально, – словно сбросив огромный груз со своих плеч, проговорил Артур, – теперь нам надо сориентироваться и плыть к берегу.

– Да, любимый, – Виолетта внимательно посмотрела в глаза мужу. – Ты ведь не бросишь меня здесь? Одну?

– Нет, любимая, – Артур прижался щекой к жене, чтобы скрыть слезы боли и прощания, – поплыли.

Артур взялся здоровой рукой за пояс спасательного жилета, а Виолетта начала грести в сторону берега.

Громадная, косматая лапа волны обрушила на них свою многотонную мощь, когда казалось, что спасение совсем близко. Уже отчетливо слышался грохот прибоя, и берег не скрывался за гребнями волн. Виолетта вынырнула из толщи воды и вдруг почувствовала необыкновенную, страшную легкость. Она резко обернулась и закричала от охватившего ее ужаса. Артура рядом не было. Вокруг нее, насколько хватало взгляда, вздымались и опускались громадные волны. Набрав полные легкие воздуха, она сделала попытку нырнуть в глубину, но спасательный жилет помешал ей это сделать. Тогда она опустила голову в воду в надежде разглядеть хоть что-нибудь в ее толще. Но поднятая штормом муть мешала сделать это. Где-то совсем рядом мелькнула черная тень….

…он медленно опускался на дно с широко раскиданными в стороны руками и открытыми глазами. Первая, раздирающая боль, от ворвавшейся в легкие воды, прошла и, теперь, его мысли были далеко-далеко…

Небольшой рыбацкий поселок заметно отличался от других приморских городков, раскиданных по всему побережью теплого южного моря. Окруженный со всех сторон неприступными скалами и связанный с внешним миром одной единственной дорогой, он никогда не испытывал нашествия отдыхающих. Жизнь в поселке шла своим чередом. В один из обычных дней, в семье директора рыбоперерабатывающего комбината, расположенного в поселке, появился на свет мальчик. Его назвали в честь одного из прадедов Артуром…

Время летело незаметно. Мальчик рос и развивался. Все свободное время он проводил на берегу моря. Водная стихия притягивала его, как магнит. Он любовался спокойным и ласковым морем, восхищался его переливами в часы восхода и заката, подолгу смотрел на золото лунной дорожки и завороженно наблюдал за мощью огромных водяных валов в шторм…

Шторм давно закончился, и Артур медленно брел по берегу, внимательно рассматривая прибрежные камни и песок. А вдруг шторм выкинул что-нибудь интересное? Тогда он обязательно похвастается своей находкой перед ребятами во дворе и, конечно же, в школе. Сосед Витька принес, совсем недавно, громадную раковину, поднятую штормом со дна моря и выброшенную на берег. Другие ребята тоже тащили всякие безделушки, а ему не везло. Одноклассники и друзья во дворе смеялись над ним и называли его неудачником. И вот, сегодня, он специально не пошел со всеми, а выбрал себе для прогулки самый скалистый и уединенный участок берега. Здесь-то он точно разыщет что-нибудь необыкновенное.

Его внимание от изучения береговой полосы, отвлек шум и движение в небольшой естественной лагуне. На мелководье, в безуспешной попытке выбраться в открытое море, бился молодой дельфин. Его бока были разодраны острыми камнями. Дельфин издавал жалобные щелкающие звуки. Артур подбежал поближе и, оценив ситуацию, понял, что надо действовать очень быстро. Через час начнется прилив, а за оставшееся до его начала время, ему надо раскидать камни и освободить пленнику путь в море. Артур сбросил сандалии и вошел в теплую воду. Он осторожно подошел к замершему дельфину и аккуратно погладил его по влажному боку. Затем двумя ладонями начал плескать на него воду, чтобы хоть немого облегчить страдания пленника. В ответ дельфин издал тоненький свист благодарности. Но Артуру необходимо было торопиться. Он стал растаскивать тяжелые камни, освобождая проход. Работа была тяжелой. Мокрые глыбы срывались и больно царапали руки и ноги. Скоро все его тело покрылось кровоподтеками и ссадинами. Но он не замечал этого. Прерываясь на короткий отдых Артур не забывал поливать быстро сохнущие бока дельфина водой… Приливная волна подошла в тот момент, когда Артур отбросил последний камень в сторону. Путь в открытое море был свободен. Теперь надо было торопиться на берег. Еще раз, погладив дельфина, он побежал к берегу и, взобравшись на безопасную высоту, стал наблюдать. Вода прибывала очень быстро, и не прошло десяти минут, как искусственная лагуна наполнилась до такого уровня, что дельфин смог спокойно выплыть в открытое море. Несмотря на полученные раны, дельфин несколько раз высоко выпрыгнул из воды перед восхищенным взором мальчика. Наверное, так он пытался поблагодарить Артура за его спасение.

С этого началась их дружба. Артур никогда и никому не рассказывал о своем друге. Летом они купались вместе, и дельфин катал мальчика на своей спине. А зимой, когда холодное море грозно шумело прибоем, Артур с высокой скалы наблюдал за своим другом, который всегда появлялся в тот момент, когда туда приходил Артур.

А время постоянно ускоряло свой ход. И настала пора, когда Артуру пришлось проститься со своим повзрослевшим другом. Словно чувствуя разлуку, дельфин долго не отпускал Артура. Он кувыркался в воде, высоко подпрыгивал вверх, щелкал и посвистывал, приносил юноше в зубах маленьких рыбок, которых к обоюдному удовольствию, Артур отпускал обратно в море…. Когда звезды заполнили небосвод, Артур сильно, обеими руками, обнял замершего дельфина и поцеловал его во влажный бок. Затем, подняв тучу брызг, он стремительно выбежал из воды и побрел к дому. Из его глаз текли горячие слезы, и он не сдерживал своих рыданий. А за спиной, в море раздавались призывные щели и посвистывания друга… В этот вечер, Артур навсегда прощался со своим детством и для него начиналась новая, неизвестная взрослая жизнь.

Пять лет обучения в институте промчались незаметно. Но все эти годы Артур постоянно вспоминал о своем друге. Приезжая домой, на каникулы. он бежал к морю в надежде увидеть на поверхности моря знакомый силуэт и услышать веселое пощелкивание и свист. Но дельфин не появлялся. И тогда весь день юноша ходил грустный и задумчивый, не отвечая на вопросы и приветствия друзей.

Выпускной год внес в его жизнь большие перемены. Он встретил девушку своей мечты, свою Ассоль. И имя у нее было прекрасное и сказочное – Виолетта. Свадьбу сыграли в родном поселке Артура. Его отец, ставший к тому времени крупным бизнесменом, преподнес сыну в качестве свадебного подарка белоснежную яхту. А когда с борта сняли полотно, закрывающее название, Виолетта от радости захлопала в ладоши и обняв за шею отца Артура, громко чмокнув его в щеку…

Через неделю, после окончания свадебных торжеств, Артур и Виолетта, на белоснежной яхте, вышли в открытое море…

…боль возвращалась в его тело с новой силой. Но это означало, что он жив. Артур с трудом открыл глаза. Он лежал на песке, его голова покоилась на коленях Виолетты, а совсем рядом раздавались знакомые пощелкивания и свист резвящегося в море дельфина…

Бой, длиной в целую жизнь

Этот вертолет они ждали целую неделю. Когда по рации начали передавать предупреждения о новой вспышке инфекции брюшного тифа в окрестностях, лейтенант Андрей Круглов попросил доставить им на блокпост профилактическую сыворотку.

Вот уже два месяца, бессменно, они дежурили здесь, на одной из небольших горных вершин. Задача, которую выполняло их охранение, была совершенно проста – охрана проходившей в двухстах метрах ниже, дороги, по которой перевозились стратегические грузы. Пост был неплохо оборудован: окопы полного профиля, пулеметные гнезда, широкий и достаточно длинный блиндаж, перекрытый толстыми бревнами, два утопленных в грунте универсальных огневых сооружения (УОС). Все охранение состояло из девяти человек: шесть солдат-стрелков, несущих круглосуточную охрану в двух УОСах, его помощник, сержант, пулеметчик, он же радист, и приданный им в усиление ефрейтор, снайпер, выполняющий одновременно роль санитарного инструктора ну и, конечно же, он сам, командир боевого охранения, лейтенант Андрей Круглов. Каждый день, проведенный здесь, был похож на предыдущий. С утра и до самой глубокой ночи по дороге, в обе стороны, тянулись караваны, ревущих моторами, грузовиков и тягачей. За все два месяца не произошло ровным счетом ничего, если не считать одного случая, уставший водитель, заснув за рулем, ночью, врезался в их гору. Машина не взорвалась, но была сильно искорежена, ремонту и восстановлению не подлежала. Остановившаяся колонна могла вызвать опасное скопление техники, что, несомненно, привлекло бы душманов. И чтобы избежать нежелательных последствий, из машины быстро выгрузили все необходимое, а подъехавший БМП, выстрелив дизельным выхлопом, столкнул грузовик с обрыва. Колонна, заурчав моторами, вновь двинулась дальше в свой нелегкий путь. Движение восстановилось, словно ничего не произошло. О происшествии напоминал только обгоревший остов автомобиля, лежащий на дне обрыва.

«Вертушка» приземлилась на небольшой площадке, невдалеке от блокпоста. Когда дверца открылась, на землю спрыгнул высокий офицер. Андрей сразу узнал его. Это был командир роты, капитан Иргин. На его выгоревшей полевой куртке тускло поблескивал орден Красной Звезды. Круглов просто преклонялся перед этим человеком. Для него он был не просто начальником, а скорее божеством. Иргин обернулся к открытой дверце и протянул руки. Две женские ладошки практически утонули в широких ладонях капитана. Через пару секунд на землю по ступенькам спустилась девушка в военной форме, с медицинской сумкой на плече. Ротный санинструктор Аня Васильева лично привезла профилактическую вакцину на этот блокпост. Посмотрев на встречающего их лейтенанта, Аня сделала серьезное лицо, хотя яркий румянец на ее щеках, проступивший даже сквозь коричневый загар, полностью выдавал ее состояние. Капитан неопределенно хмыкнул, для порядка, хотя в его глазах играли веселые бесенята. Вся рота знала о трепетных отношениях санинструктора и командира взвода и с интересом наблюдала за развитием событий.

Иргин направился к Круглову для принятия рапорта о состоянии дел на блокпосту. Следом за ним, прячась за широкой спиной командира роты, подошла Анна.

– Товарищ капитан, во время несения службы происшествий не случилось. Движения бандформирований на охраняемом участке не выявлено. Личный состав несет службу согласно графика. Продуктами питания и боезапасом укомплектованы на сто процентов. Больных и раненых нет. Командир боевого охранения, лейтенант Круглов.

– Вольно, лейтенант, – капитан пожал руку Андрею, с улыбкой обернулся назад, выдвигая на передний план густо покрасневшего санинструктора, – принимай медицинскую помощь Круглов. Сержант Васильева лично вызвалась привезти вам сыворотку и сделать профилактические прививки.

– Здравия желаю, товарищ лейтенант, – как можно серьезнее постаралась поздороваться Анна, хотя глаза девушки светились счастьем и радостью, – прошу провести меня туда, где я смогу сделать прививки и осмотреть личный состав.

– Здравия желаю, товарищ сержант. Прошу Вас, – Андрей развернулся в сторону блокпоста, освобождая дорогу капитану и санинструктору.

Именно в этот момент первый раз вздрогнула земля, и гулкое эхо взрыва отразилось от ближайших гор и скал. На месте, где только что стояла «вертушка», образовался огненно-черный гриб. Взрывная волна сбила всех троих с ног на острые камни. Аня больно ударилась головой об один из таких камней и потеряла сознание. Она уже не слышала, как совсем рядом с ними взорвалась вторая граната. Ее осколок ударил в грудь, пытавшегося подняться в это время командира роты. Встретив на своем пути препятствие, в виде ордена, этот маленький кусочек железа изменил траекторию полета и, пробив мягкие ткани тела, глубоко ушел в сердце боевого капитана. Иргин не почувствовал боли, только перед глазами, внезапно, вспыхнуло ослепительное солнце и потом наступила кромешная тьма. Круглов подполз к капитану. Командир роты лежал на спине, широко раскинув руки и ноги. Взгляд его открытых глаз выражал удивление. На куртке, прямо под орденом Красной звезды, с отколотым кончиком, расплывалось кровавое пятно. Андрей обратно подполз к лежащей без движения Анне. Быстро приложив два пальца к ее шее, он с облегчением почувствовал упругое биение пульса. Осмотрев окрестности и не обнаружив ничего подозрительного, он сгруппировался, затем резким движением вскочил на ноги, подхватил бесчувственную девушку на руки и побежал в сторону блокпоста. Не успел он сделать и десятка шагов, как вокруг него засвистели пули. В ответ с блокпоста дружным залпом ударили автоматы. Грозно заурчал тяжелый ПКТ, прикрывая бегущего лейтенанта. Бежать, да еще постоянно изменяя направление движения, чтобы не попасть под прицельный огонь, с девушкой на руках, было очень тяжело. Последние несколько метров Андрей пробежал, как в тумане. Соленый пот, катившейся градом из-под полевой фуражки, застилал глаза, в ушах раздавался бешеный стук собственного сердца, ноги подкашивались и заплетались, а руки налились такой тяжестью, будто он нес не хрупкую девушку, а ящик со снарядами. Он не помнил, как передавал девушку из рук в руки, но как только спрыгнул в траншею, что-то очень больно ударило его в левую руку чуть выше локтя. Андрей присел на дно траншеи и осмотрел руку. Пуля прошла навылет. Напротив него сидела пришедшая в себя Аня.

– Давай перевяжу, – она достала из нарукавного кармана перевязочный пакет, разорвала его и, приложив ватные подушки с обеих сторон раны, начала туго бинтовать руку.

– Васин, – позвал Круглов своего заместителя, – передать в штаб о нападении.

– Уже сделано, товарищ лейтенант, – сержант Васин наблюдал за действиями санинструктора и периодически быстро выглядывал из-за бруствера, чтобы оценить обстановку.

– Хорошо, сержант. А помощь запросили?

– Нет, товарищ лейтенант. Очередью рацию вдребезги разнесло.

– Так, понятно. Значит, придется повоевать до прихода наших, – обернувшись к Анне, он посмотрел ей в глаза и приказным тоном, не терпящим возражений, сказал, – Ваше место в блиндаже, разверните там медицинский пост.

– Есть, товарищ лейтенант. – Аня без всяких возражений, пригнувшись, пробежала по траншее и скрылась в блиндаже.

– Ефрейтор, Ловчук, – позвал Круглов снайпера.

– Я здесь, товарищ лейтенант, – откликнулся тот, не отрываясь от прицела, через который изучал местность, прилегающую к блокпосту.

– Ты нашел мне этого гранатометчика?

– Нет, пока не нашел.

– Плохо, ищи, а то он нам тут все на мелкие кусочки разнесет.

– Есть, искать.

– А теперь слушать всем и передать по цепочке. «Духам» нужен наш блокпост. Если они захватят его, то дорога внизу будет под их контролем. Помощь уже в пути. Наша задача продержаться до прихода подкрепления. Сейчас они пойдут на штурм, времени «выкуривать» нас отсюда у них нет, – и уже совсем не по-военному добавил, – Держаться ребята. Уцепиться за этот клочок земли и держаться. И экономить патроны. Каждый выстрел в цель…

Договорить ему не дали. Три гранаты. Одновременно, выпущенные, скорее всего из подствольников, накрыли их траншею. Раздались крики и стоны раненых.

– Ловчук! – закричал Андрей. Сплевываю попавший в рот песок и пыль, – утихомирь ты там хоть парочку этих наглецов!

– Убит Ловчук, – раздался голос из-за стены оседающей пыли.

Едва пыль, поднятая взрывом, слегка рассеялась, на плато показался отряд душманов. Они шли в полный рост, не таясь, словно были уверены, что в живых никого не осталось. Их было не менее ста человек. Круглов и все остальные, оставшиеся в живых, замерли, внимательно наблюдая за «духами».

– Стрелять по моей команде. – передал Круглов приказ своим подчиненным. Когда душманы приблизились настолько, что можно было различить их лица, Андрей скомандовал, – Огонь!

Нападавшие бандиты явно не ожидали что на блокпосту кто-то еще жив. От прицельного огня первые две цепочки неторопливо идущих душманов легли, как подкошенные. Остальные упали на землю и стали расползаться, прячась за камни и складки местности. Один из них, с черной бородой и в белой чалме, начал выкрикивать на своем гортанном языке какие-то команды, указываю рукой в направлении траншеи.

– Васин! – крикнул Круглов.

– Понял, командир, – отозвался пулеметчик, – сейчас сделаем.

Злобно рыкнул ПКТ, выплевывая горячую дозу свинца. Бородач, лежавший до этого на боку, неестественно дернулся и замер. Было видно, как его чалма, из белой, постепенно превращается в красную. Минутная тишина, повисшая над полем боя, была прервана визгливыми криками «духов», поднявшихся в новую атаку. И снова плотный и прицельный огонь защитников блокпоста заставил откатиться волну наступающих, оставляя на земле застывшие тела.

– Васин! – вновь позвал сержанта Круглов, – уточни наши потери и посмотри, как там наш санинструктор. «Духи» думают, что им делать, а нам это на руку. Время играет против них.

– Да, командир, – Васин, пригнувшись, побежал вдоль траншеи.

Спустя десять минут сержант вернулся.

– Нас осталось пять человек. Двое в огневых сооружениях, Вы, я и санинструктор. Она рвется в бой, но я сказал, что Вы запретили ей показываться в траншее.

– Молодец, Васин, правильно сказал. Что у нас с боеприпасами?

– На тройку атак хватит, но не больше.

– Печально. Но я думаю, к этому времени подоспеет подкрепление.

Раздавшийся пронзительный свист прервал их разговор. Серия взрывов сотрясла землю.

– Ложись! – успел только крикнуть сержант, падая на Андрея и прикрывая его своим телом….

Минометный обстрел продолжался не менее десяти минут. Визжащие мины, отправленные к ним рукой опытного наводчика, методично вспахивали территорию блокпоста. Круглов лежал, прижатый телом сержанта к земле и мысленно молил о том, чтобы эти, несущие смерть «стальные груши», не тронули блиндаж, в котором находилась Аня.

Обстрел кончился так же внезапно, как и начался. Когда Круглов попытался встать, то понял, что Васин убит. Из-под стального шлема сержанта черными струйками стекала кровь, а в самом шлеме зияла рваная развороченная дыра, оставленная крупным осколком. Андрей, с трудом выбрался из-под тела сержанта Васина, и стряхнул с себя землю и мелкие камни. В ушах, до сих пор, стоял противный звон от взрывов. Он приподнялся на корточки и огляделся. Перед его глазами развернулась чудовищная картина разрушений. Огневые сооружения превратились в груду искореженного железа, блиндаж был цел, если не считать пары упавших бревен, траншея, выкопанная и обустроенная по всем правилам военной фортификации, напоминала длинную, засыпанную землей и камнями, канаву. За бруствером, с обеих сторон дымились воронки, оставленные разорвавшимися минами.

Из глубины блиндажа послышался кашель, и через несколько секунд показалась голова санинструктора. Аня была вся серо-коричневая от осевшей на нее пыли. Покинув убежище, она по-пластунски поползла к сидевшему на корточках Андрею. В руке она сжимала автомат, через ее плечо была перекинута санитарная сумка. На правом боку полевая куртка была разорвана и по ее краям запеклись пятна бурой крови.

– Не поднимай голову, а то подстрелят! – прокричал Андрей.

– Знаю, – спокойно ответила Аня, продолжая двигаться в его направлении.

Через минуту они сидели вместе. Аня тяжело дышала. Капельки пота стекали по ее лицу, оставляя после себя грязные размытые дорожки.

– Ну, вот мы и встретились, – улыбнувшись, начал разговор Андрей, – это наше первое свидание. По этому случаю хочу подарить тебе вот это, – Круглов засунул руку в карман и достал оттуда сдвоенный магазин для автомата, туго перетянутый изолентой.

– Спасибо, – приняв подарок, Аня тоже улыбнулась, – за отсутствием цветов это самый нужный сейчас подарок.

– Ничего, – успокоил ее Андрей, – когда мы вернемся в Союз, я буду засыпать тебя цветами каждый день. Веришь?

– Конечно, верю. Вот только для начала нам надо выбраться отсюда.

– Выберемся. Все будет нормально. – Андрей серьезно посмотрел в ее глаза, – я обещаю тебе.

– Знаешь, – ее лицо тоже стало серьезным, – я тебе верю.

Вдалеке опять послышались гортанные крики. «Духи» не оставляли надежды захватить блокпост и «оседлать» дорогу.

– К бою! – автоматически скомандовал Круглов и занял позицию для стрельбы. Потом, немного подумав, подполз к Ане, поцеловал ее в грязную, пыльную щеку, – береги себя, и патроны тоже береги.

Они заняли позиции и замерли в ожидании. Андрей, вооружившись снайперской винтовкой, выискивал среди приближающихся душманов, полевого командира, в надежде, что если он его убьет, то очередная атака сорвется. На этот раз, нападавшие, дважды получившие внушительный отпор, сменили тактику. Теперь они приближались к блокпосту короткими перебежками, прячась за большими камнями и складками местности. Круглов внимательно следил за передвижениями «духов» через оптику, ожидая, чтобы они подползли как можно ближе. Рядом раздались короткие автоматные очереди. Андрей досадливо поморщился, Аня явно торопилась. Но внимательно приглядевшись, отметил, что девушка совсем неплохо стреляет. После ее прицельного огня три тела остались лежать на месте. Когда до бруствера, за которым они укрылись, осталось чуть больше ста метров, один из бандитов поднялся во весь рост и, размахивая американской винтовкой, начал призывать, гортанными криками всех остальных подняться в атаку.

Круглов затаил дыхание и плавно потянул на себя спусковой крючок. Качнувшаяся винтовка и чуть сошедшее перекрестие оптического прицела, не помешали ему увидеть, как душман выронил винтовку и осел на землю. Камень, стоящий рядом, помешал бандиту упасть полностью, и он застыл на месте в позе молящегося Будды.

Вновь раздался противный свист приближающихся мин. Андрей вскочил во весь рост и, добежав до Ани, схватил ее за руку. Они вместе рванулись в еще не разрушенный блиндаж, спасаясь от минометного обстрела. Опять минометчики начали методично, квадрат за квадратом обстреливать блокпост.

– Сиди здесь и не вылезай! – приказал Андрей Ане. – Я сейчас приду.

– Куда ты?!! Там же тебя убьют!!!

– Я разберусь с этими бомбометателями, и все будет нормально.

Он выполз из блиндажа и приник к прицелу винтовки. Сейчас было самое удобное время покончить с этим минометным расчетом. Занятые стрельбой и уверенные, что русским не до ведения огня, они абсолютно не прятались. Первым Круглов уложил наводчика, затем заряжающего и последним подносчика мин. Взрывы прекратились, и наступила оглушительная тишина.

Аня тоже осторожно выползла из блиндажа и приготовилась к отражению очередной атаки. Но вместо бегущих и стреляющих людей, из-за большого камня показался человек с большой палкой в руке, на которой была привязана белая тряпка.

– Не стреляйте! – кричал он на ломанном русском языке, приближаясь к блокпосту.

– Я пойду, – сказал Андрей Анне, – держи нас на прицеле и в случае чего, стреляй не раздумывая.

– Хорошо, будь осторожнее, прошу тебя.

– Договорились. – Круглов выпрыгнул из траншеи и направился к парламентеру.

Когда они подошли на достаточно близкое расстояние, Андрей спросил:

– Что надо? Вы хотите сдаться?

– Лейтенант, не смеши меня. – душман рассмеялся, – ты храбрый воин и поэтому у нашего командира досточтимого Эль Хуссейна есть предложение.

– Какое?

– Вы сдаетесь, и мы сохраняем вам жизнь.

– Нет.

– Послушай, лейтенант. Вас осталось двое. Ты и девчонка. Но она не воин, хотя и умеет метко стрелять. Значит ты один. Ты надеешься на подкрепление? Его не будет. В горах прошли сильные ливни, и огромный оползень перекрыл дорогу. Пока долетят ваши вертолеты, мы раздавим вас как пауков. Но Эль Хуссейн не хочет больше терять своих людей. Поэтому он и предлагает вам прекратить бесполезное сопротивление.

– Нет.

– Аллах видел, что я предлагал тебе жизнь, лейтенант. Тебе и твоей девчонке. Прощай. Иди, и приготовьтесь умереть.

Душман развернулся и, бросив палку с белой тряпкой на землю, не спеша отправился обратно. Круглов ускоренным шагом вернулся к Ане.

– Ну что? – тревожно спросила она, пытаясь заглянуть в глаза Круглову.

– Аня, слушай меня внимательно и не перебивай. У нас очень мало времени. Договорились?

– Да, – ответила девушка, хотя ее сердце сжалось от тревожного предчувствия.

– Помощи не будет, или она придет не скоро. Оползень в горах перекрыл дорогу. Сейчас мы пойдем в блиндаж. Там у нас есть подпол. Маленький, но ты в него поместишься. Дышать будешь через трубку противогаза, я выведу ее на поверхность и замаскирую. Чтобы не случилось, не вылезай оттуда. Тебя найдут наши. Все.

– Нет! – девушка отчаянно замотала головой, – нет! Я не брошу тебя одного!

– Сержант Васильева! Я приказываю! Выполнять!

Девушку захлестнули рыдания, и она обняла Андрея, прижалась к нему всем телом. Он мягко отстранил ее и, заглядывая в мокрые от слез глаза, как можно мягче сказал ей:

– Анечка, я давно люблю тебя и прошу, очень прошу. Если у тебя есть хоть какое-то чувство ко мне, сделай то, что я прошу ради нас.

– Хорошо, Андрей, – сглотнув слезы проговорила Аня. – Ты тоже должен знать, что я люблю тебя. Останься жить ради нас. Обещаешь?

– Да, я обещаю тебе, – Андрей поцеловал девушку в теплые губы, затем достал из кобуры пистолет, – я положу тебе под правую руку пистолет. Здесь один патрон. Я берег его для себя. Если что-то пойдет не так, ты знаешь, что делать…. А теперь пора.

Он еще раз поцеловал девушку, помог ей надеть противогаз с болтающейся трубкой. Затем раздвинул доски, лежащие на полу блиндажа. Внизу находился небольшой погребок, куда его подчиненные прятали от жары консервы и воду. Выкинув все лишнее, Круглов помог девушке лечь, предварительно положив ей под спину пару теплых курток, уложил доски на место, но таким образом, чтобы осталась небольшая щель для выведенной трубки противогаза. Сверху досок он положил два упавших бревна перекрытия, затем разбросал вещи. Консервы. Песок и камни по всему полу, создавая имитацию обрушения. Убедившись, что все сделано правильно, Андрей вышел из блиндажа и начал готовиться к бою. Снарядив последнюю ленту в пулемет, он разложил на бруствере автоматы, магазины и гранаты. Теперь оставалось только ждать.

На плато вновь показались душманы. Андрей выждал удобный момент и начал вести огонь из пулемета короткими очередями, прижимая нападавших к земле и мешая им беспрепятственно двигаться вперед. Готовые к такой встрече, душманы разделились на три группы. Центральная группа, укрывшись за камнями, открыла беспорядочный, но очень плотный огонь по траншее. А две другие группы стали обходить Круглова слева и справа. Андрей быстро перебежал на край траншеи и очередью из автомата, почти в упор, уложил трех душманов, пытающихся добраться до траншеи в полный рост. Он вовремя заметил, что непрерывно стреляющие «духи» в центре прекратили огонь и вновь поднялись в атаку. Добежав до пулемета Круглов нажал на спусковой крючок, но не почувствовал привычной дрожи стреляющего оружия. Наверное, патрон в патроннике встал на перекос…, но разбираться времени не было. Дождавшись пока обрадованные бандиты подбегут достаточно близко, Андрей забросал их гранатами. Взрывы слились со стонами и криками.

Тупая боль, возникшая в правом плече, заставила его обернуться. По траншее, стреляя в него из пистолета, бежал один из бандитов. Сжав зубы, Андрей поднял автомат, целясь в приближающегося врага, но новый удар в голову бросил его на дно траншеи…

…Ему снился чудесный сон. Он маленький мальчик, сидит в теплой ванной с душистой пеной, и улыбающаяся мама льет на него из большого кувшина теплую воду….

Вода была холодной, почти ледяной. Андрей открыл глаза. Высоко в небе плыли пушистые белые облака. А над ним склонились три душмана. Они что-то говорили друг другу и смеялись. Их голоса доносились до Круглова будто бы сквозь толстый слой ваты. Внезапно они выпрямились и замерли. Андрей повернул голову и увидел ботинки подошедшего. Они были на мягкой микропоре, с высокой шнуровкой и вычищены до зеркального блеска. По сравнению с обувью остальных, они выглядели, как роскошный роллс-ройс возле старых, дешевых мопедов.

Круглова грубо подняли и поставили на ноги. От возникшей в плече и голове боли, он непроизвольно поморщился. Андрей поднял глаза. Перед ним стоял тот самый парламентер. На этот раз он был одет очень богато. Военный френч, перетянутый коричневым кожаным ремнем. Бриджи, заправленные в высокие армейские ботинки. Сверху расшитый золотой нитью зеленый халат. На голове неизменная белоснежная чалма. Вот только лицо гладко выбрито на европейский манер.

– Здравствуй, лейтенант, – на этот раз уже без акцента проговорил мнимый парламентер, – а ты я смотрю живуч.

– А я заговоренный. – Круглов вытер рукавом, стекающую по лицу воду.

– Кто же тебя так заговорил? Не та ли девица, что была с тобой? Кстати, где она? Куда ты ее спрятал?

Андрей повернул голову влево, затем вправо, как бы рассматривая окрестности, а затем, пожав плечами, сказал:

– Не знаю. Когда начался бой она была рядом. Потом ничего не помню…. А заговоренный я еще в церкви своей матушкой….

– Очень интересно. – Эль Хуссейн сложил руки на груди, – у меня есть к тебе предложение. Если ты скажешь, куда ты спрятал девчонку, то умрешь быстро, как воин, без всякой боли. А если нет, будешь молить своего бога, чтобы он прислал к тебе ангела смерти. Но Он не услышит тебя и мучения твои будут бесконечными. А девчонку мы все равно найдем. Так что решай….

Андрей поднял на Эль Хуссейна полные ненависти глаза

– Даже если бы я и знал, где она находится, то все равно бы не сказал.

– Ты выбрал свой путь, лейтенант – главарь душманов что-то крикнул за спину Андрея и щелкнул пальцами. Круглов услышал гортанный хохот, и веревочная петля прочно легла на его шею, сдавив гортань. Сильные руки подхватили его и бросили спиной на бревно. От боли, он вновь потерял сознание. И снова его привели в чувство, окатив ледяной водой. Сознание медленно возвращало его в реальность. Он попытался сдвинуться с места, но обнаружил, что крепко привязан к деревянному кресту. Его руки были растянут на перекладине, с ног сняты ботинки.

– Лейтенант, – услышал он знакомый голос, – я даю тебе последний шанс умереть быстро. Говори, где девушка?

– Да пошел ты…, – Андрей облизнул губы.

– Керим, начинай….

Боль, возникшая в ладони, была такой неожиданной и ужасной, что Андрей закричал. Это вызвало бурю восторженных восклицаний и улыбок у окружающих их бандитов. Здоровенный Керим, подбадриваемый поощрительными криками своих соплеменников, быстро забил первый гвоздь и перешел к другой руке.

– Ну, лейтенант, может, все-таки скажешь, где девчонка и я прекращу твои мучения. – Эль Хуссейн склонился над лицом Андрея.

– Пошел ты… – одними губами прошептал Круглов и изогнулся от боли. Второй гвоздь пробил ладонь, разбрызгивая алую кровь….

Крест, с прибитым к нему телом лейтенанта Круглова подняли и поместили в вырытую яму. Вид Андрея был страшен. Его вновь окатили водой.

– Эй, лейтенант. – Эль Хуссейн наблюдал за мучениями Круглова снизу, медленно перебирая четки, – подожди умирать. Мы ведь только начали разговор. Тебя ждет еще много интересного. Керим умеет делать больно.

Андрей медленно поднял голову и посмотрел сначала на своих мучителей, а потом на далекие горы. На его лице появилась улыбка. Душманы в страхе отшатнулись от этого непонятного русского лейтенанта. Любой другой на его месте уже молил бы о пощаде и быстрой смерти. А он улыбается. Но они не видели того, что видел Круглов с высоты своего креста, «своей Голгофы». Далеко на горизонте показались три быстро приближающиеся точки. Он догадался, что это за точки. На помощь своим товарищам, прорвавшись сквозь непогоду, летели столь долгожданные «вертушки», неся спасение и надежду одним и бесславную смерть другим….

Аня потеряла счет времени. С тех пор, как она надела маску противогаза, и Андрей прикрыл ее досками, вложив в правую руку свой пистолет, казалось, прошла целая вечность. Сначала наверху раздавались звуки боя: глухо постукивал пулемет и звонко строчил автомат. Потом раздались разрывы гранат и все стихло. Она подождала еще какое-то время и собралась сделать попытку выбраться, но вдруг услышала крик Андрея. В нем было столько боли и страдания, что Аня замерла. Из ее глаз покатились слезы. Она почувствовала в правой руке теплую рукоятку пистолета и решила, что настал именно тот момент, когда пора подвести итог жизни. Рука с пистолетом, медленно потянулась к груди. Но тут начался кромешный ад. Земля задрожала от разрывов снарядов. Два из них подорвавшиеся практически рядом с блиндажом, своей ударной волной разметали все бревна перекрытия и доски на полу. В лицо девушки ударили яркие лучи солнечного света. Она сорвала с лица противогазную маску и оглядевшись закричала от ужаса. Совсем рядом, с блиндажом возвышался крест. На нем был прибит человек. Это был лейтенант Андрей Круглов. Ее Андрей. Девушка почувствовала, как земля уходит из-под ее ног. Последнее, что она видела, прежде чем потерять сознание – приземляющиеся вертолеты и бегущих к ней солдат….

Дальнейшие события терялись для Ани в пространстве и времени. Мир отдалился от нее и все происходящее с ней или вокруг нее потеряло всякий смысл. Ее куда-то везли, укладывали в постель, осматривали, задавали вопросы…. А она, как безвольная кукла подчинялась просьбам и указаниям этих людей. Перед ее глазами висела белая густая пелена тумана. И лишь иногда, на фоне этого полотна возникала одна и та же картинка: черный, отвратительно пахнущий дым, языки пламени от затухающего пожарища лижут основание деревянного креста, на котором, безвольно свесив голову, висит распятый человек. В такие минуты из глаз Ани начинали течь слезы, а тело сотрясать глухие рыдания. Потом она впадала в беспамятство, и ее охватывал приступ дикого буйства…. И все начиналось сначала: уколы, процедуры, таблетки….

Весеннее майское утро врывалось в окно запахом цветущих садов. Голосистый соловей выводил витиеватые рулады, от которых перехватывало дыхание и хотелось взлететь в голубое небо, чтобы парить в высоте, ощущая неудержимое чувство свободы и полета. Аня лежала на кровати с закрытыми глазами, вдыхая ароматы Весны и слушая пение соловья. Сегодня, сейчас она со всей ясностью вдруг почувствовала, что вернулась в это мир. И что уже не будет белой пелены и ночных кошмаров, беспамятства и буйства. Теперь, именно теперь все станет на свои места.

Тихонько скрипнула входная дверь. Аня улыбнулась, не открывая глаз.

– Наверное, это медсестра, пришла измерить температуру, – подумала она и протянула руку, чтобы взять холодный градусник.

Но вместо прохладного стекла ее ладошку взяли в плен две большие горячие, мужские ладони. Она хотела открыть глаза, чтобы узнать, кто это посмел прикоснуться к ней, но не успела. Теплые, такие до боли знакомые губы, бесконечно далекие и желанные, являвшиеся ей не одну сотню раз во снах, коснулись ее щеки. А на повлажневший от волнения лоб и подбородок упали две горячие слезы….

Приобретенное счастье

Вероника сидела в коридоре своей однокомнатной квартиры и изредка посматривала то на настенные часы, с бегущей по циферблату секундной стрелкой, то на черную трубку телефона. Десять минут назад она вызвала такси, которое должно было доставить ее в аэропорт. В эту длительную командировку она напросилась сама. Фирма «Русский зодчий», в которой Вероника работала ведущим специалистом по поставкам материала, занималась изготовлением дачных домов и малых архитектурных форм для дачных участков. Учитывая тенденцию городских жителей иметь дачный участок с домиком, а лучше просто с благоустроенным коттеджем, давали фирме неплохую прибыль. Единственно на что можно было жаловаться, так это на сбои поставки леса. Но отдел закупок сумел найти надежного поставщика, и теперь Вероника летела к поставщикам, чтобы заключить договора и организовать процесс доставки дерева. Вообще командировка предполагалась не менее чем на шесть месяцев. Ее коллеги по работе всячески пытались уклониться от этой поездки придумывая массу причин о обстоятельств личного плана по которым они не могут отлучаться из города на столь длительный срок. Но Веронику устраивал этот вариант, и она не задумываясь, согласилась. Для нее эта поездка была спасением, так как жизнь в мегаполисе стала раздражать ее все больше и больше. Имея свою собственную однокомнатную квартиру, дорогую машину, получая очень приличную зарплату, она была до крайности одинока в этом большом и вечно суетливом городе. Статус бизнес-леди, так нравившейся ей в самом начале ее карьерного взлета и блестевший в ярких лучах успеха и почитания лицевой частью медали, теперь оборачивался ее обратной стороной. Нет, с карьерой и всем, что касается работы шло все безупречно. Но открывая вечером свою квартиру, она оказывалась в замкнутом мирке одиночества. Хорошие друзья и близкие знакомые потихоньку отошли в сторону, пока она карабкалась на свой бизнес Олимп. Парни, с которыми она встречалась, очень быстро исчезали из ее жизни, не успевая за тем ритмом, в котором она жила. А она не хотела подстраиваться под них. И когда почетный пьедестал превратился в устойчивую платформу жизни, вот тут блестяшка-медалька и перевернулась своей неприглядной стороной. Присутствуя на корпоративах и вечеринках, Вероника с завистью и грустью слушала, как коллеги по работе рассказывают про свои семьи и детей. А потом, возвращаясь, домой долго плакала в подушку от невыносимой тоски. И если бы не подвернулась эта командировка, она бы точно бросила работу и убежала из этого страшного города, который дотянулся своими ледяными пальцами до ее сердца и холодной змеей заполз в ее душу, вытесняя самые человеческие чувства: сострадание, любовь, дружба, помощь близкому, оставив только черствость и безразличие, холодность и презрительность…

Самолет стремительно набирал высоту, все дальше улетая от ярких огней ночного мегаполиса. Спустя несколько минут за иллюминатором наступила полная темнота. Вероника опустила шторку на окно и закрыла глаза. Заботливая бортпроводница прикрыла ее одеялом и подложила под голову маленькую подушечку. Вскоре и свет в салоне самолете переключили на дежурный. Теперь только едва слышный гул турбин, да слегка ощутимая вибрация напоминали засыпающим пассажирам авиалайнера о полете.

Восемь часов полета пролетели для Вероники незаметно. За это время она успела хорошо выспаться, потом немного привести себя в порядок и даже выпить чашечку крепкого горячего и очень ароматного кофе, предложенного ей улыбающейся бортпроводницей. Внизу, раскинулось бесконечное зеленое море. Это была тайга. По внутренней связи вежливый женский голос попросил занять свои места и пристегнуть ремни, самолет заходил на посадку. Большой город раскинулся под крыльями приземляющего самолета. Через двадцать минут Вероника стояла с чемоданом у центрального выхода аэровокзала. Руководство компании поставщика обещало пребывающему представителю организовать встречу и доставку к месту работы. Но пока, кроме такси и частников, с беспечным видом прохаживающихся вдоль здания аэровокзала и изредка предлагающих услуги, никого не было видно. Устав ловить изучающие и оценивающие взгляды мужчин, Вероника отвернулась к зеркальным стеклам и стала изучать собственное изображение. Сзади скрипнули тормоза и хлопнула дверца. В отражении обозначился силуэт уазика в простонародии именуемым «буханкой». За спиной послышались шаги и негромкий мужской голос спросил:

– Вы представитель фирмы «Русский зодчий»?

– Да, я. – Вероника обернулась и посмотрела на мужчину.

Перед ней стоял молодой мужчина лет двадцати пяти. Спутавшиеся волосы выбились из-под черной вязаной шапочки, из которой торчали опилки. Трехдневная щетина, покрасневшие, скорее от постоянного недосыпания глаза, помятые куртка и джинсы, давно не знавшие стирки, не свежая рубашка, все это в совокупности составляло неприятное, отталкивающее впечатление о мужчине. Вероника, привыкшая к лоску городских мужчин, не смогла сдержать эмоций и поморщилась.

– Что-то не так? – мужчина ухмыльнулся, оценивающе осмотрев ее с головы до ног, – ну извините, мы там, в тайге, по-простому, без дорогих одеколонов и шикарных костюмов.

– Мне абсолютно без разницы в чем Вы одеты и как Вы выглядите, – спохватилась Вероника.

– Да, нет, Вам, это не безразлично, – мужчина взял ее вещи и направился в сторону машины.

Вероника пожала плечами и направилась за ним. Машина, к которой они подошли была подстать ее хозяину. Забрызганная грязью, она тоже вызывала внутри Вероники негативные ассоциации.

– Скажите, а в тайге воды нет вообще? – Вероника брезгливо показала пальчиком на грязь на бортах машины.

– Да нет, вода есть, только дорог, там асфальтированных еще не проложили, – водитель открыл пассажирскую дверь, приглашая ее сесть.

– Я, пожалуй, поеду в салоне, – осмотрев старое сидение, потерявшее свой облик наверное лет десять назад, заключила Вероника.

– Не советую, – ответил ей мужчина открывая дверь салона и укладывая ее вещи, – в дороге сильно трясет. а в салоне держаться не за что. А за Вашу доставку с меня голову пообещали снять. Так что садитесь… как вас там…

– Вероника Владимировна, – представилась она, вздохнув и забираясь на пассажирское сидение.

– Ну вот и познакомились. А меня значит Владимиром зовут, – водитель сел на свое место и вставив ключ в замок зажигания завел двигатель. Всю дорогу ехали молча, единственно, когда машина свернула на проселочную дорогу Владимир предупредил:

– Ну вот, теперь держитесь, начинается наш таежный Бродвей…

И, действительно, машину начало бросать из стороны в сторону. В лобовое стекло полетела грязь и вода из огромных луж. Дворники едва успевали справляться со своей работой. Уазик катился словно корабль по громадной волнам, то ныряя вниз, то взбираясь вверх. В конце концов Веронику укачало.

– Остановите, пожалуйста, машину – попросила Вероника Владимира.

– Зачем? Нам осталось еще пару километров на таких волнах покататься, а там уже лучше дорога будет, – Владимир явно не желал останавливаться.

– Остановите!!!! – Вероника начала судорожно искать ручку, чтобы открыть дверь.

– Не трогайте ручку! Вывалитесь под колеса! – водитель повернул голову к Веронике, в его глазах сверкало бешенство, – сейчас остановлю.

Владимир свернул с дороги и остановился на полянке. Девушка буквально вывалилась из машины и точно бы упала на землю, если бы не вовремя подоспевший водитель. Она упала на вытянутые крепкие руки. Владимир аккуратно поставил девушку на землю

– Извините, – буркнул он и отошел в сторону.

Опушка леса, на которой они остановились, купалась в лучах щедрого летнего солнца. Слабенький теплый ветерок шевелил листья деревьев и путался в кустарнике и траве. Пахло разогретой смолой, хвоей и свежестью леса. Маленькие пушистые облака, словно озорные медвежата кувыркались в голубом небе. С каждым вдохом Вероника чувствовала, как силы возвращаются к ней. Через пятнадцать минут она уже пришла в норму и обернувшись к водителю, нетерпеливо поглядывающему на часы сказала:

– Поехали, Владимир, я уже в норме. Тем более я смотрю Вы куда-то очень торопитесь.

– Да, – раздражительно ответил водитель, – мне дочку надо из садика забирать, а тут Вы…

– И причем тут я!? – возмутилась Вероника, водитель и правда ее раздражал, да и в машине пахло бензином и гарью от масла, капающего на горячий двигатель. Скорее это и послужило причиной ее плохого самочувствия, – Вы бы лучше за машиной следили, чтобы в ней не воняло всякой гадостью… да и за собой тоже…

– Садитесь, – оборвал ее монолог Владимир и завел двигатель.

Действительно, водитель не соврал. Через пару километров, ухабы закончились и началась более или менее сносная лесная дорога. Еще через полчаса лесной массив расступился в стороны и перед Вероникой открылся вид на довольно большой рабочий поселок. Все его постройки были одноэтажными, за исключением двух домов в центре поселка, покрытых ярко-красной металлочерепицей.

– Что это за дома? – спросила Вероника, указывая на красивые двухэтажные дома.

– Филиал фирмы и гостиница, – водитель был немногословен, скорее всего обиделся на замечания Вероники.

Проехав по центральной площади поселка они остановились возле гостиницы. Владимир аккуратно поставил вещи на крыльцо.

– Позвольте откланяться, дамочка, – Владимир, издевательски склонился в полупоклоне.

– Клоун, – девушка взяла свои вещи и уже через спину бросила грубо, как подачку, словно королева своему надоевшему рабу, – свободен…

Если бы в тот момент она обернулась, то увидела, как налилось пунцовой краской лицо водителя. Круто развернувшись на сто восемьдесят градусов, он широкими шагами направился к машине. Хлопнув со злостью дверью он бросил полный ненависти взгляд на закрывающуюся за Вероникой дверь гостиницы и произнес сквозь зубы: «Стерва… городская стерва…". Машина рванулась с места подняв тучу пыли.

– Здравствуйте, – обратилась Вероника к девушке за стойкой администратора, – мне должны были…

– Здравствуйте, – улыбнулась девушка, – можете не продолжать Вероника Владимировна. Нас уже предупредили, и мы давно ждем Вашего приезда. Такие гости посещают нас не часто. Как Вы доехали?

– Благодарю, вроде нормально. Правда немного укачало, но сейчас все нормально.

– Мы так и знали. Владимир гоняет, как сумасшедший. Его конечно можно понять, ему надо успевать всюду. Четверо детей и отсутствие жены…

– Четверо детей! – Вероника ужаснулась, – и нет жены?!

– Да, вот так получается, – девушка администратор была явно расположена поговорить с новым человеком, – жена бросила его вместе с детьми… Его выгнали из армии, там произошло какое-то ЧП, погибли солдаты…

– Понятно. Спасибо за информацию. Пойду к себе, отдохну с дороги.

– Ой, извините Вероника Владимировна, я Вас совсем заболтала. А Вы с дороги, устали, – девушка притворно всплеснула руками, – сейчас наш портье отнесет Ваши вещи в номер. Саша! Вещи нашей гостьи в номер. Да, чуть не забыла. Вероника Владимировна, Вас ждут завтра в офисе к десяти часам, это здание рядом.

– Спасибо, – Вероника поднялась к себе в номер и быстро приняв душ легла в постель. Дорога измотала ее, и через десять минут она спала крепким сном…

Ее разбудил тихий стук в дверь. Она открыла глаза. Игривый лучик солнечного света, прорвавшийся сквозь неплотно закрытые шторы удобно расположился на ее щеке и приятно согревал. В дверь повторно постучали.

– Да, – отозвалась Вероника.

– Вероника Владимировна, извините пожалуйста за беспокойство, – знакомый женский голос был вежливо настойчив, – уже девять утра…

– Спасибо, я встаю, – она вспомнила, где слышала этот женский голос. Он принадлежал девушке администратору, с которым она вчера беседовала.

Вероника глубоко вздохнула и резко откинула одеяло. Она и дома привыкла так вставать, потому, что хорошо знала. Стоит ей еще раз закрыть глаза, и она обязательно проспит. Вода в душе приятно освежала. Уже через полчаса Вероника спустилась в просторный холл и улыбнувшись администратору спросила:

– Скажите, а где я могу позавтракать?

– Забыла предупредить Вас Вероника Владимировна, Ваш завтрак уже ждет. Наше кафе обеспечит Вас полноценным трех разовым питанием. Тем более Вы единственный наш клиент.

– Спасибо… – Вероника специально сделала паузу, выразительно посмотрев на миловидную девушку.

– Ирина, меня зовут Ирина…

– Спасибо Ирина, – она посмотрела на часы, висевшие за спиной девушки. Они показывали без четверти десять, – но с завтраком придется повременить…

Спускаясь с крыльца гостиницы, Вероника обратила внимание на мальчика и девочку лет десяти которые стояли возле знакомой уже машины. Они были удивительно похожи друг на друга, но не это поразило ее. Поразил сам вид детей. Старая застиранная почти до полной потери цвета одежда, была еще к тому же штопана-перештопана и во всем чувствовалась неумелая мужская рука. Туфельки на девочке и кеды на мальчике тоже подошли к той степени изношенности, когда их место уже давно должно быть определено в мусорном ведре. Когда Вероника встретилась с ними глазами, то увидела в них столько боли и взрослости, что невольно передернула плечами, словно в жаркий день ее окатили ледяной водой. Опустив голову, быстрым шагом, она буквально проскочила мимо детей, понимая, что если сейчас, еще раз взглянет в эти синие детские глазки, то боль сострадания и жалости просто разорвет ее сердце, и она найдет этого горе отца, этого Владимира и просто наговорит ему много гадких и не очень приятных слов.

Директор филиала фирмы «Русский лесоруб» Матвей Ермолаевич Берестов встречал Веронику прямо в приемной. Был он, как и все сибиряки огромного роста и занимал не малое пространство. В белой рубашке с короткими рукавами, в льняных брюках он широко и гостеприимно раскинув в стороны громадные ручищи и широко улыбаясь прогрохотал низким басом:

– Вероника Владимировна, голубушка, а мы Вас заждались. Факс-то из центрального офиса давно пришел, а Вас все нет и нет. Мы уже и беспокоится начали, вдруг передумали или еще что-то приключилось…

– Да что Вы Матвей Ермолаевич, разве можно отказаться от столь взаимно выгодного сотрудничества, – Вероника улыбнулась в ответ.

– Ах что это я, – спохватился директор, – занял всю дорогу. Проходите голубушка в кабинет. Мы с вами чайку попьем с нашим вареньицем и поговорим обо всем. Прошу.

– Спасибо, – Вероника прошла в кабинет, прислушиваясь как за ее спиной директор отдает распоряжения насчет чая своей пожилой секретарше.

Когда официальная часть их беседы была закончена, и они перешли к чаепитию за журнальным столиком, Вероника все же не удержалась и задала директору вопрос:

– Скажите, Матвей Ермолаевич, а вот Ваш водитель, Владимир, я слышала у него большая беда…, и я видела, когда шла сюда, его детей двойняшек… Может ему можно как-то помочь?

– Владимир…, – лицо Берестова исказила гримаса боли, – наверное мне лучше самому рассказать, чем Вы услышите от кого-то… У меня был сын, Игорь. Они с Владимиром дружили с самого училища. Ну и когда пришло время распределения я поговорил с нужными людьми, и они поспособствовали, чтобы Игорь и Володя попали сюда, как говориться в родные края. Дело в том, что Володя воспитывался в детском доме и родных и близки у него нет и ему в принципе было все равно куда ехать служить. А Игорь попросил, чтобы их распределили вместе. Они часто бывали у нас в гостях, вместе ходили на рыбалку, охоту. Володя стал нам почти как сын. Потом Володя неожиданно женился на женщине старше него лет на шесть. У нее была девочка от первого брака. Что послужило причиной для столь скоропалительного брака для нас до сих пор остается загадкой. Мы конечно отговаривали его, но он стоял на своем. Потом появились двойняшки, а через несколько лет и еще девочка. Несчастье произошло три года назад. Поздней осенью к ним в часть приехала проверка. Начались ученья. Рота, которой командовал Володя совершала марш по тайге. Игорь ехал в БМП головного дозора… Откуда на дороге оказалась противотанковая мина до сих пор никто не поймет. Все, кто был в БМП погибли. Прилетала комиссия из Москвы, ФСБ, милиция, прокуратура…, кого здесь только не было… Виновников так и не нашли. А Владимир после этого стал прикладываться к рюмке. В гибели Игоря он винил только себя… Короче, через некоторое время из армии его выгнали. Он перебрался к нам в поселок с семьей. Я взял его на работу в фирму, водителем. Выделили ему пустой дом. Но остановится он уже не мог… Жена бросила его с детьми и уехала… Вот терплю его на работе, хотя любой другой на моем месте давно бы выгнал его не раздумывая. Когда он трезвый – просто золото, а не человек…, а выпьет… сами понимаете…

– Все понятно – Вероника слушая рассказ директора уже не один раз пожалела, что задала этот вопрос.

– А, детишки…, – как бы продолжая начатый разговор Матвей Ермолаевич махнул рукой подошел к шкафу, достал оттуда бутылку коньяка и налив полную рюмку выпил ее одним глотком, – детишек моя Анна Семеновна предлагала ему оставлять у нас пока он на работе… Так нет, упрямец, сказал мол ничего ему ни от кого не надо, и он справится сам. Но все равно пришлось детей пристраивать из-за его частых запоев. Младшая Юля в яслях на пятидневке, а близняшки в школе-интернате учатся, вот только на выходные и каникулы приезжают. Когда дети дома он старается не пить… Мы ему пригрозили попечительским советом, что отнимем детей вообще, если так будет дальше продолжаться… Так что он у нас теперь на коротком поводке, так сказать. Правда обиделся на меня за это, разговаривает только официально… Ну да и бог с ним…

– Спасибо, Матвей Ермолаевич, и извините, что потревожила Вас таким образом, – Вероника поднялась с кресла, чтобы выйти.

– Ничего Вероника Владимировна. Все нормально. Давайте договоримся так. Сегодня Вы хорошо отдохнете, походите по поселку, узнаете для себя где магазин и прочее всякое. А завтра за Вами заедет Владимир в девять утра и отвезет Вас на одну из делянок. Посмотрите, что и как мы заготавливаем и какой лес будем вам поставлять. Извините, – увидев реакцию Вероники, развел руками директор, – более опытного водителя чем он у меня к сожалению, нет.

Весь день Вероника провела в путешествии по поселку и его окрестностям. Вечером, плотно поужинав, к удовольствия повара гостиничной столовой, дородной женщины, которая стояла в дверях кухни и с улыбкой заботливой матушки наблюдала, как она аппетитно ест, одобрительно кивая при этом головой, Вероника подвела итоги своего первого дня пребывания здесь. Поселок живущей своей жизнью, затерянный среди зеленого океана тайги. Свои нравы, свой устоявшийся быт. Каждый знает все про своего соседа и весь поселок знает о каждом. Жизнь как на ладони, никуда не спрячешься. Заработки в основном за счет лесозаготовок. Продукты питания и все остальное привозит автолавка раз в неделю. А так свои участки за домом, охота и рыбалка. Вечерами посиделки во дворах, телевизоры. В выходные приезжает кинопередвижка, показывают кино, после них танцы. Вот такая размеренная жизнь. Но в данный момент ее все устраивало. Тем более не приходилось думать о том, что надо готовить. Фирма «Русский лесоруб» взяла на себя обязательство по полному ее обеспечению на время всей командировки. В двухместном номере одну из комнат оборудовали под кабинет, где установили компьютер, факс, телевизор с видеомагнитофоном, телефонный аппарат.

С утра, после завтрак Вероника вышла на крыльцо и увидела ожидавшего ее Владимира с машиной.

– Директор сказал, что на всю Вашу командировку я прикреплен к Вам, как личный водитель и сопровождающий. – В его голосе слышалась издевка – Милости прошу. Машина отмыта изнутри и снаружи. Ермолаевич даже расщедрился и новые накидки на сидения выдал. Видать, Вы птица высокого полета, коль Вам здесь такие почести…

– Во-первых, здравствуйте, Владимир. И давайте договоримся сразу, что Ваше мнение обо мне Вы оставите глубоко в себе, без каких-либо попыток выплеснуть его наружу. Я не хуже, а может быть и лучше Вас умею дать отпор вот таким хамам, как Вы. А еще офицер! Чему вас только в военных училищах учат? Хамить всем направо и налево и заглядывать в рюмку по поводу и без повода?! Садитесь! Поехали…

Водителя в буквальном смысле охватил минутный ступор. Такого ответа на свою издевку он явно не ожидал. Зло сплюнув под ноги, он заскочил на водительское сидение хлопнул дверью, завел двигатель, и машина в буквальном смысле этого слова, рванула с места.

Всю дорогу до делянки ехали молча. Правда, на этот раз он не гнал, как угорелый, а старательно выбирал дорогу. Когда приехали на место он заглушил двигатель и повернувшись к ней буркнул:

– Извините…, там в салоне для вас костюм и резиновые сапоги. Я выйду, а вы переоденьтесь.

– Хорошо, забыли, – Ника была не настроена ругаться с человеком, с которым ей предстояло быть бок о бок всю ее командировку.

Весь день они провели в тайге. Переезжая с одного места на другое, Владимир, как заправский экскурсовод рассказывал и показывал ей все, что происходит от самого начала заготовок до момента, когда очищенные стволы грузят на машины и отправляют дальше, на станцию. Слушая внимательно своего гида, она все-таки с присущей ей женской составляющей, успела сделать несколько выводов для себя. Владимир был хорош собой. Высокий русоволосый с бездонными голубыми глазами. Красивая фигура и физически развитое тело подчеркивали плотные джинсы и футболка, прилегающая к телу, под которой вырисовывались хорошо развитые мышцы. Его речь была плавной и последовательной, с минимальным набором междометий и слов паразитов. В целом он составлял мнение как высококлассный специалист своего дела и приятный собеседник.

Когда они остановились на поляне, чтобы перекусить, Вероника не удержалась от вопроса:

– Скажите, Владимир, откуда Вы знаете так хорошо процесс заготовки леса? Вы ведь не специалист в этой области?

– Знаете, Вероника Владимировна…

– Можно просто Вероника, – поправила его Ника.

– Да, спасибо, а то как-то не удобно к такой красивой женщине обращаться совсем по-взрослому, – при этом он озорно улыбнулся и в его глазах заиграли чертенята, – так вот Вероника…, когда поездишь несколько лет с директором или главным технологом по тайге, послушаешь их разговоры, невольно станешь специалистом в этой области.

– Понятно…, – Вероника отметила и тот факт, что сегодня Владимир был чисто выбрит и от него пахло одеколоном.

…время закрутилось словно секундная стрелка по циферблату: поездки, переговоры, договора, звонки и опять поездки… Вероника полностью окунулась в процесс налаживания поставок. Только вот оставались вечера, невостребованные и очень длинные. В городе все было проще. Вечера были расписаны буквально по минутам: кафе, вечеринки, театры, концерты. выставки. А здесь стояла такая тишина от которой закладывало уши. Все чаще Ника гуляя по поселку стала заходить в одно и тоже место. Этим местом была улица на которой стоял дом Владимира. Проходя мимо она, как бы случайно, заглядывала сквозь редкий частокол во двор. Детские игрушки, валяющиеся возле кучи песка, аккуратные дорожки вокруг дома, ухоженный газон и цветники с разросшимися цветами. Вот, пожалуй, и все, что удавалось рассмотреть ей по ходу своей прогулки. Ни разу ей не удалось увидеть детей. Дом же хранил полное молчание.

Ника прекрасно понимала причину своего поведения. Еще в юности, только приехав в город, она полюбила отчаянно и самозабвенно. Они встречались около года. Мальчик, как это было принято говорить, был сыном состоятельных родителей. Ночные клубы, тусовки, рестораны… Ника была на седьмом небе от счастья. Но все кончилось мгновенно, как только она сказала ему, что ждет ребенка. Мальчик исчез. Она пыталась звонить ему, караулила его возле дома. Но все было напрасно. В конце концов она решилась и в очередной раз позвонив его родителям сказала, что ждет от их сына ребенка. Уже через час Ника сидела в такой знакомой квартире, полной счастливых воспоминаний о проведенных здесь вечерах и ночах, и слушала располневшего холеного мужчину, отца своего молодого человека. Из его рассказа следовало, что именно она совратила их сына, а теперь пытается шантажировать их семью. Но он, адвокат с большим стажем и серьезными связями, не позволит какой-то девчонке нарушать покой их семьи. Максимум что он может для нее сделать так это дать деньги на операцию. Ника выскочила из квартиры ничего не соображая, выбежала на улицу, было холодно и скользко. Внезапно ноги у нее скользнули по замерзшей луже, и она упала. Боль, вспыхнувшая внизу живота, лишила ее сознания. Очнулась она уже в больнице. Через неделю ее выписали без всяких перспектив иметь детей. Вот именно с тех пор она не могла спокойно смотреть на детские страдания…

Это был обыкновенный день. Вероника, как всегда позавтракав вышла из гостиницы, но ожидающей машины не обнаружила. Она поднялась в офис, где секретарша сообщила, что директор, главный технолог уехали на делянку в тайгу, там неожиданно вспыхнул пожар и надо срочно спасать заготовленную древесину. Вероника развернулась и отправилась обратно в номер, хотя чувство какой-то неясной тревоги охватило ее. Занявшись составлением отчетов и просмотром поступивших писем она не заметила, как пролетел день. Периодически она посматривала в окно надеясь увидеть знакомую машину. Но площадка перед домами была пустой. Когда солнце склонилось к горизонту, окрасив небо в багряный цвет, послышался звук двигателя и перед гостиницей затормозил грязный уазик. Из кабины вышел сам директор Матвей Ермолаевич Берестов, он был весь в черной копоти.

Чувствуя сердцем беду Ника быстро сбежала вниз.

– Матвей Ермолаевич! – окликнула Вероника удаляющегося директора.

– А, Вероника Владимировна, – директор попытался изобразить на лице улыбку, но вместо этого получилась гримаса, как от съеденного лимона без сахара, – у нас тут некоторые неприятности возникли…

– Да, Матвей Ермолаевич, мне с утра секретарша рассказала… А что с водителем?

– Вот тут у нас совсем беда, Вероника. – директор впервые назвал ее по имени, – он же вечно вперед всех лезет…, ну вообщем Володя попал под падающий ствол, сейчас в больнице, обожжен сильно и переломов много…

– Господи, – сердце Ники почему-то сжалось еще сильнее, – что врачи говорят?

– Врачи говорят, что все будет нормально, вот только проблема в связи с этим возникла…

– Какая проблема?

– Дети одни остались. Я то сам не силен с детьми заниматься, а жену свою, Анну Сергеевну, отправил в санаторий подлечиться.

– Я сейчас, я быстро, – Вероника вдруг внезапно засуетилась. – я только оденусь и к ним…

– Давай подвезу, – директор попытался остановить эту странную молодую женщину, но она уже исчезла за дверями гостиницы.

Директор пожал плечами и отправился домой, усталый и задумчивый. Единственно за что он теперь не переживал, так это за детей Владимира. Он почему-то сразу поверил этой Веронике Владимировне и чувствовал небывалую успокоенность в этом вопросе.

Ника бежала по освещенным улицам поселка к дому Владимира. Так она не бегала еще никогда в жизни. Но поравнявшись с калиткой знакомого уже ей дома, остановилась, чтобы отдышаться и собраться с мыслями. Когда она, пройдя веранду, зашла внутрь дома, то очень удивилась тишине. В комнате работал телевизор, дети спали на большом диване. Ника подошла и аккуратно взяла на руки самую младшую. Мальчик открыл глаза и тут же атаковал ее своими вопросами:

– Тетенька, а Вы кто? А что Вы тут делаете? А где папа? А зачем Вы взяли на руки нашу Дашу?

– Я, Вероника Владимировна, – продолжая держать девочку на руках и лихорадочно придумывая какую-либо правдоподобную историю, ответила Ника, – а как зовут тебя и сестренку?

– Меня зовут Ваня, а сестренку Оля. Так, где же наш папа?

– Ванечка, покажи, пожалуйста, где вы спите, чтобы я уложила Дашу в кроватку, а потом я все вам с Оленькой расскажу. Договорились?

– Хорошо, договорились, – по-взрослому ответил мальчик, – пойдемте за мной, я покажу…

Они прошли в соседнюю комнату, где стояла двухъярусная детская кровать и небольшой диванчик отдельно. Чисто интуитивно Вероника уложила девочку на этот диванчик и заботливо прикрыла стареньким ватным одеялком. Потом развернулась к мальчику, приложила указательный палец к губам и свободной рукой показала на выход из комнаты.

Когда дверь в комнату была закрыта, Вероника присела на диван:

– Папу отправили в командировку, и он попросил меня, чтобы я пока пожила с вами.

– Странно. – до сих пор молчавшая Оля решила заговорить, – мы вас не знаем, папа нас не предупреждал что Вы придете к нам. Вы ведь не местная.

– Да, Оленька ты права, я не местная, приехала сюда в командировку. А папа не смог предупредить потому, что нужно было срочно уезжать.

– Но обычно к нам приходила бабушка Аня, если папа где-то задерживался, – голубые глаза Вани, все еще были настороженными, – где она? Почему он не пришла к нам?

– А Анна Сергеевна уехала в санаторий, вот поэтому ваш папа и попросил меня побыть с вами. Знаете, вы, наверное, хотите поесть? Пойдемте на кухню и посмотрим, чем мы можем поужинать.

Накормив детей и уложив их спать, Вероника присела на диван перед работающим телевизором и задумалась. Первый порыв милосердия по отношению к детям прошел. Но теперь нужно было думать, что делать дальше. Сколько пролежит Владимир в больнице, сейчас говорить было трудно. Она сама добровольно взвалила на себя эту тяжелую ношу, и отступать было поздно. Ее размышления прервал тихий стук по стеклу. Она подошла к окну и увидела стоящего на улице Матвея Ермолаевича. Показав ему, чтобы он заходил в дом, Вероника вышла на веранду.

– Ну что, дочка разобралась тут, что к чему? – начал тревожным шепотом расспрашивать ее директор, – ребятки не испугались? Мне нужно было все-таки для начала с тобой пойти. Меня-то они знают….

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.