Эрин Астрид
Персиковый кубик

Это не имеет ни малейшего значения. Ни малейшего значения в стране между Светом и Тьмой.

Астрид Линдгрен

Глава 1

В далекой-далекой стране, имя которой Скалия¹, среди изумрудных лесов, серебряных рек, пунцовых рассветов и молочных облаков высился дворец, где жил и правил Принц Амбижити². Как и любой уважающий себя принц, Амбижити был околдован в возрасте двух недель от рождения. В стране тогда перевелись добрые волшебницы, и правителям пришлось на торжество звать мисс Суспенз³, не столь злую и коварную, сколь нездоровую психически. И, быть может, зла она и не хотела младенцу, но дар её был весьма странным. В королевстве прозвали его «проклятьем хрустальных весов».

Всё дело в том, что после завершения волшебного обряда вместо сердца у маленького принца появились необыкновенные весы: они были настолько красивы, что принц впоследствии даже не прятал их, а вся одежда его была сшита королевскими портными так, что углубление с весами вместо сердца ничем не прикрывалось. Видимо Суспенз была очень поэтичной особой, раз смогла мановением руки создать такую изысканную прелесть, как эти весы: на золотистой ножке, по форме схожей со стеблем Катминта, крепились две чаши-листочка, тонких, изящных, длиной не больше дюйма, а в каждой чаше по маленькому невесомому облачку, оберегающему цветные кубики.

Дело в том, что, принимая любое решение, принц в своём «сердце» создавал два кубика, в каждом из которых была заключена вся его предыдущая жизнь, а различались они лишь последним решением, выбор которых осмысливал сейчас принц: к примеру, он решал, какое платье надеть – на весах появлялись кубики – в одном белое, в другом серебристое платье. И в каждый такой выбор цвет кубиков чуть менялся: к тому, основному кубику, который принц выбрал последний раз, прибавлялась капля цвета-эмоции, которая появится после принятия решения. И так получались каждый раз невероятные оттенки, повторить которые было почти невозможно. Один кубик оставался у принца – это и была в действительности его жизнь… потеряв последний кубик, он умер бы, наверно… никто точно этого не знал. Другой, который оказался тяжелее на чашах весов, слуги убирали в цветную кладовую – огромный зал с мириадами тонких полок, где в ряд стояли уже миллионы полупрозрачных кубиков всех оттенков, их число – количество выборов на чудесных весах принца.

Глава 2

В королевстве наступила весна. Солнце каждое утро вставало раньше, птицы неустанно учили новые мелодии, деревья направляли все соки в ещё не распустившиеся листья, а ветер ответственно сдувал накопившуюся паутину и пыль.

Всё словно оживало в этой прекрасной стране, но придворным и слугам в замке было не до наслаждения скромным солнцем на лесных опушках, не до прогулок под ажурными фонарями теплыми апрельскими вечерами. Их волновало одно из важнейших событий весны – спринклин. Во время спринклина нельзя было ни спать, ни отдыхать. Только уборка, только чистота, только порядок волновали всех в эти непростые месяцы. Замок был настолько велик, что нести найденную в неположенном месте расчёску приходилось чуть ли не целый день.

Все подданные упорно наводили порядок: одни протирали фарфоровую посуду с причудливыми черепашками, другие устраивали конференции для заключения мирных договоров с мышами и тараканами, третьи на длинных-длинных лестницах, стоя под потолком, полировали аметистовые канделябры и хрустальные люстры, четвёртые маленькими щёточками чистили квадратную плитку, три на три дюйма каждая, которой были украшены все стены дворца, пятые уходили в экспедиции на крыши замка – за зиму там могло появиться что угодно: от осиного гнезда до магического портала, оставленного каким-нибудь невеждой-волшебником. Безусловно, дел было много, каждый был занят, но, как оказалось, никто не спешил скорее выполнить свою работу, и на то была причина.

Самым сложным в спринклине была уборка в цветной кладовой. Только представьте: нужно протереть каждый из миллионов кубиков от пыли, пересчитать и расставить в нужном порядке. Но, как бы ни не хотели придворные идти в кладовую, дело дошло и до неё. С тяжёлыми вздохами и причитаниями они входили в светящееся всеми цветами и оттенками чудесное место. Всё дело в том, что, случайно уронив кубик или просто неаккуратно положив его на полку, подчинённый обрекал принца на сильные боли и переживания. Он сразу вспоминал тот сердечный выбор, сразу сомневался над его правильностью, сомнения разъедали его и духовно, и физически. А задеть кубик, такой маленький, было очень легко. Вот Амбижити и мучился в последние дни спринклина. Однажды ему было так плохо, что он чуть не казнил несчастного, уронившего кубик с особо печальным решением. Сам же принц боялся заходить в цветную кладовую. Каждый из миллионов кубиков – его несостоявшихся жизней – звал его, показывал через свои прозрачные стенки возможные исходы, уже не реальные, но и не пропавшие в вечности: они обречены бесконечно лежать в этой кладовой, бесконечно, мертвым грузом, терзать бедного принца.

– М830, аккуратнее! Эти ализариновые нельзя брать без особых варежек – они самые больные! Тебе не жаль нашего несчастного принца?

– Да, да, помню, К538.

– Послушай, ты не знаешь, кто поставил лиловый и сиреневый кубики рядом? Они же сольются. По таблице совместимостей их можно ставить хотя бы через три кубика…

– Сейчас переставлю. Ой!

– Что случилось?

– Я часто убирал эту полку в прошлые спринклины, и здесь всегда был такой… персиковый кубик. Отливал серебряным в тени, и золотым на солнце. Он всегда мне очень нравился – отличался от всех остальных… было в нём что-то непостижимое, что-то манящее. Он пропал – нигде не могу его найти.

– Да быть того не может, М830! Кому понадобился какой-то кубик?

Глава 3

Обнаружив пропажу M830 и K538, побежали по длинным коридорам и высоким лестницам, извилистым переходам к принцу. Конечно, они надеялись, что именно он взял кубик, иначе вопросов слишком много, ответов слишком мало.

Раз кто-то его взял, значит он кому-то понадобился. А для хорошего или плохого? Кто знает? И мог ли персиковый кубик просто потеряться? Мог исчезнуть, мог сам переместиться? Если мог, то как и зачем это было нужно?

Растерзанные мучительными вопросами, придворные пришли к Амбижити. Услышав весть о странной пропаже, он не столько удивился, сколько испугался – пропала его жизнь! Да, несостоявшаяся, да, уже не нужная, но его жизнь… Со всеми его решениями. Тот, кто взял кубик, будет знать все о принце: всё, что тот хотел бы скрыть, все государственные тайны, все личные переживания. Но что же это было? Какое решение в персиковом кубике было последним? Почему пропал именно он? Может, тот кубик – главная ошибка в его жизни. Может, М830 просто ошибся, перепутал? Что же было в том последнем решении…

Мысли всё летали в его голове, сливались в мощные потоки, разбивались о стенки, рассыпались на осколки, собирались вновь, набирая силу, вихрем сметали все оставшиеся в сознании идеи и планы… ничего кроме персикового кубика его отныне не волновало: ни приближающийся визит мисс Суспенз, ни неконтролируемый рост деревьев на крышах из волшебных семян, занесённых ветром, ни даже консилиум Ершовых Герцогств Эрделя и Эмпака – собрание мудрейших ершей всегда будоражило народ глубокими размышлениями, и часто от консилиумов зависела работоспособность всех придворных.

Порой мысли были настолько глубокими, что жители месяцами неустанно размышляли и всё чаще приходили к выводам о том, что работать и не нужно в целом, а для сохранности вообще лучше безвылазно сидеть в комнате. И думать. Да, думать и побольше. Думать – это всегда очень полезно. Никогда никто не получал вреда от бездейственных длительных размышлений. Так утверждали ерши. Очень уважаемые ерши (их «Конфуцием» был то ли сазан, то ли пескарь⁴, то ли окунь… этого они и сами не помнили).

Именно поэтому Амбижити приходилось чуть ли не переписывать речи ершей заново, дабы не превратить Скалию в безжизненные пустоши. Безжизненные, но очень мудрые. Дни тянулись медленно, принц от переживаний приказал отменить все планы и встречи. В королевстве наступила тишина. Никто не рисковал трогать вышеупомянутого. Никто ничего не спрашивал, не подходил. В дворце никто даже не выходил из комнат, чтобы не наводить лишний шум, а если всё же приходилось выйти, то перемещались на цыпочках в шёлковых носочках и разговаривали шёпотом.

Глава 4

Время шло, меры не предпринимались, все варианты в советах были разобраны, а решений принято столько, что в кладовой понадобилось вешать новые полки. Очевидно было одно: нужно найти кубик. Таково было последнее решение принца (хотя стоит отметить, что «сердце» и разум не всегда помнили друг о друге, и принимая это решение, весы советов у сознания не спрашивали, просто чаши перевесили… и всё).

Также очевидно было и то, что привычными методами: обученными в академиях породистыми собаками- ищейками в 11 поколении или гениальными сыщиками из не то смутных, не то, наоборот, самых ярких минут прошлого, такого далёкого для одного человека, такого недавнего для всех остальных, или приборов, действие которых так подробно описано в книгах, лежащих в огромной библиотеке, на 130 миллионов названий⁵, где-то в подвале дворца, так глубоко, что их, наверное, никто и не читал, или помощи госпожи Эйдфок⁶, которая так давно потеряла память, что в этой жизни вряд ли сможет найти в своих красочных и разнообразных шкатулках (их она воодушевлённо наполняла первую луну «на потом» и, использовав лишь пару из них неохотно, окончательно обезумела), – было бессмысленно даже пытаться что-то найти.

Кто-то посоветовал обратиться к Спеллу⁷. Естественно, все в Скалии о нём знали, но то ли боялись последствий, то ли ещё чего.

Страну окружала бесконечная граница, концы которой, несмотря на ограниченность территории, нигде не пересекались, расходясь и образуя континуум времени. Спелл же был часовым на чудесной границе. Никто кроме него не умел ею управлять – и верно: лишь время может влиять само на себя. По вечной линии медленно ползла маленькая прозрачная пластинка – она момент, само «сейчас», на полосе деления и римские цифры, которых так много, что сложно понять, где оканчивается одно число и начинается второе. На пластинке лежит, еле заметная, черная блестящая нитка – любое мгновенье. Стоит лишь заметить её и завязать на нужном делении ленты.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

От англ. scales «весы»

Вернуться

2

От англ. ambiguity «двусмысленность, неопределённость, неясность»

Вернуться

3

От англ. suspense «неизвестность, ожидание, беспокойство, нерешённость»

Вернуться

4

М. Е. Салтыков-Щедрин, «Премудрый пискарь»

Вернуться

5

К 2010 году существовало примерно 130 миллионов наименований книг в мире

Вернуться

6

От англ. aid «помогать» + folk «народный»

Вернуться

7

От англ. spell «время, чары, очарование, смена, очерёдность»

Вернуться