Саша Комарик
Мой лучший друг – Бенджамин

Рефле́ксия (от позднелат. reflexio «обращение назад») – понятие, охватывающее явления и концепции, относящиеся к обращению разума, духа, души, мышления, сознания, человека на самого себя . (Википедия)

Глава 1

Откуда он взялся? Я и сам до сей поры точно не понимаю, но думаю, это что-то из законов вселенной или напротив из ее ошибок. Он появился в моем магазинчике спустя пару месяцев после открытия, с такой гениальной непринужденностью, что не успел я опомниться, как он стал несущей стеной моей жизни. С первым своим появлением в магазине, он сразу занял ярко-желтое кресло, возле журнального столика, словно наглый кот, который пришел в твой дом, решил, что будет здесь жить и в придачу занял самое комфортное место. Характером тоже походил на наглого, хитрого, но очень мудрого котяру. Мудрого, да, только мудрого по своему, в границах своего мировоззрения. Его звали Бенджамин.

Мой цветочный ларек не был особенно популярным местом, он хорошо прятался в маленьких улочках большого, забитого пробками города и напоминал небольшой оазис, конечно такого эффекта без помощи моего Бенджамина, я бы достичь не смог. Со стороны могло показаться, что помощник из него никакой, он мог проболтать со мной весь день, давая ценные советы и помогая своими глубокими познаниями ботаники и вообще всего чего, только можно, а мог и просто скрашивать мои будни одним немым присутствием. Его незримый интеллект напоминал сундук – никогда не знаешь, что вытянешь, но это «что-то» всегда оказывалось ценным. Спустя короткий промежуток времени, после его своевольного вливания в мою жизнь, я провел сравнительную оценку и обрел уверенность в том, что с ним действительно дела пошли в гору. Стоило ему явится, как следом шел целый поток клиентов, энергия в помещении разбавлялась и работа начинала кипеть.

Когда Бенджамин начинал говорить, его речь росла, словно ветвистое дерево. Он любил начать с одного основания, потом оттолкнуться и разойтись на несколько других тем, которые в свою очередь, также естественно делились и в итоге вместо простого разговора мы получали ветвистое древо, тянущееся к истинам мироздания, множеством своих веток. Мы много спорили, чаще побеждал он и я очень быстро смирился с его проницательностью и умением обвести вокруг пальца, предварительно расставляя ловушки в любом разговоре. И так, не взирая, на его порой нарочито путанный характер и мой жизненный устрой не иметь близких друзей, он стал для меня ценным экземпляром.

К началу этой истории, мне шел двадцать седьмой год. Что у меня к этому моменту было? Ну как Вы уже поняли: небольшой цветочный магазинчик и новый, весьма хороший приятель. Последнему я был особенно рад, с друзьями у меня ладилось редко… Стоит мне слегка коснуться этой темы, как перед глазами болезненным триггером из темных пучин памяти, выплывают школьные годы, где мне приходилось не сладко, ибо по всеобщему мнению я признавался тем еще чудаком.

Я рос очень чувствительным ребенком, быть может, это было связано с моими нетипичными для мальчика увлечениями. Первым была ботаника, где впервые я почувствовал нежный трепет ко всему живому, когда заметил, как из попавшего в поилку попугая зерна проса, пробивается маленький росток, затем я начал проводить эксперименты над всем, что находил в кормах попугая и хомяка, закапывая зернышки в горшок с маминой геранью и каждый раз, открывая для себя новый мир. После, освоил балкон, и начал проращивать лимоны, апельсины, финики, украденные черенки растений и все, что имело, хоть какой-то шанс на жизнь. Вторым моим увлечением стала живопись и я смог создавать ботанические зарисовки и не только. Теперь, овладевая карандашом и кистью у меня появлялась возможность запечатлеть тот самый трепет живого, который, как тогда казалось, был интересен, только мне.

– "Сава, как твои фикусы, а Сава? Девчонкам свою коллекцию уже показал?"

Тогда подобные поддевки одноклассников меня знатно ранили, или вот:

– "Смотри, Сава, веточка, видел как мы ободрали то дерево? Ну что? Разревешься прямо сейчас или дома пожалуешься своему гербарию?"

Я и правда жаловался, но не гербарию, а своему другу – маленькому деревцу фикуса. Это небольшое растение я вырастил из крохотного черенка и особенно трепетно к нему относился: выделил ему лучшее кашпо и лучшее место на подоконнике и так привязался, что вскоре начал беседовать с ним.

На более серьезное отношение к такой дружбе, меня натолкнул случай предательства. В одно время мне удалось сблизиться с одноклассником, которого в последствии я смог назвать лучшим другом, а в еще дальнейшем последствии – предателем. Еще до перехода в пубертат, мы очень хорошо ладили, играли вместе во всякие детские игры, доверяли друг-другу секреты и я всегда мог с присущим мне увлечением рассказать ему о своих ботанических экспериментах. Однако, спустя время, все переменилось, будущий предатель стал пользоваться мной, как трамплином, чтобы выглядеть ярче, на моем искусственно-созданном никчемном фоне. В компаниях других ребят, а особенно девчонок, он не упускал возможности унизить меня, чтобы выглядеть острым на язык крутым парнем. И случилось то, к чему такая "дружба" в итоге и приводит: за постоянными унижениями, он и сам стал видеть во мне, только странного неудачника и конечно, вскоре решил, что водить со мной дружбу – не круто. Тогда он бросил меня и стал дружить с более подходящими на эту должность подростками, не забывая попутно выдавать в комическом жанре все мои секреты и конечно, как вишенку на торте – дружбу с растением. По итогу у меня остались лишь огромное недоверие к людям и конечно дружба с тем же фикусом – из них двоих, цветок оказался более надежным другом. А уже эту дружбу смогла прекратить, только моя крайне заботливая мать, полив не в чем неповинное растение газированным напитком. Вы подумаете случайно? Ну нет, это было сделано намерено, чтобы навсегда разорвать мою связь с непохожим на полноценного друга зеленым деревцем.

Детские травмы имеют ту же способность, что и растения… посеянное однажды семя, способно прорасти и оплести, но уже не установленную оградку, а всю твою израненную душу.

Предательство одного друга и потеря второго от рук моей же матери, научило меня простому правилу: "Если ты чудак – попытайся скрыть чудачества, иначе, люди непременно попытаются обидеть твои чудеса".

Глава 2

Знакомство с Бенджамином по мере работы в магазине, протекало просто, словно мы просто старые друзья, которые долгое время не общались, но от этого ни чуть не потеряли доверия и интереса друг к другу. Бендж приходил довольно часто и всегда без предупреждения. Он заменял мне многих, с ним было приятно беседовать убираясь, завтракая, пересаживая цветы, собирая букеты и композиции, особенно приятным я находил то, что есть с кем обсудить клиентов. В этих беседах Бенджамин всегда побеждал меня в проницательности. Например, недавно к нам зашел мужчина средних лет и попросил недорогой букет, но непременно из самых свежих, высоких и красивых роз, но как я не ухищрялся, не устраивала или цена, или внешний вид букета. Он не скрывая выражал недовольство, да так искусно, что мне приходилось ощущать крайнюю неловкость, словно я виноват перед ним, в том, что цветы у меня дорогие, а на бюджет меньше и купить нечего, а если и есть, то стыдно с таким веником к девушке подойти. В итоге я сделал ему максимальную скидку, настолько максимальную, что пришлось отдать цветы себе в убыток. После того, как привереда вышел и за ним захлопнулась дверь магазина, а музыка ветра пропела "дзынь-дзынь-динь…", Бенджамин сидя в своем любимом ярко-желтом кресле в углу помещения, произнес:

Никому хорошо не сделал.

Почему? Клиент довольный, вернется еще. Девушку порадует, а я от этого не обеднею, – я попытался быстро себя оправдать.

– А он с довольным видом уходил? – как бы удивленно уточнил Бендж.

– Нет, но…

– А ты доволен? – с тем же выражением лица он уточнил еще раз.

– Нет, – пришлось мне признаться.

– Вот и все, ты дешево себя продал, точнее будет сказать… подарил, хотя нет, не подарил – втемяшил. Этот сеньор не беден и даже не скуп, но он хочет лучшее, не переплачивая, он считает, что имеет на это право, и добивается своего. А по сути, если бы ты настоял на том, что розы действительно хороши настолько, что их истинная цена даже мала для такого товара, вы могли оба расстаться довольными. Он бы посчитал, что сделал выгодную покупку и действительно вернулся еще раз, ведь, только у тебя можно купить достойные своей цены розы. Ну а ты, Сава, не стоял с таким лицом и не обманывался ложной утехой, мол, "хорошее дело совершил".

– Бендж, ты прав, наверное, ты прав. Я не умею себя продавать.

– Себя продавать не нужно – себя можно, только дарить, но и в таком случае, нельзя дешевить. Ты сколько стоишь, Сава?

– Не дороже этих роз.

– Розы бесценны, Сава! – он произнес это с театральным жестом, чуть пристав с кресла и вновь упав в него в конце фразы, затем растекся в мягкой, словно чуть пьяной улыбке и прикрыл глаза.

Порой он казался мне существом из потустороннего мира, словно его не волновало на самом деле ничего, но иногда, ради забавы или ради некоторого акта благотворительности он оказывал свою услугу и беседовал со мной, а затем снова возвращался в свой мир, и дальше наблюдал за жизнью через зеленоватую пелену своих туманных глаз.

Глава 3

Этим утром я принес в магазинчик клетку с маленькой канарейкой. Я жил в том же доме, где и работал и в этом же районе размещался небольшой зоомагазин. Отправляясь утром на работу, я всегда проходил мимо вывески "ЗОО", и иногда не мог удержаться, чтобы не зайти посмотреть на местных обитателей. Вот и сегодня не смог пройти мимо. Чтобы не создать впечатление обыкновенного зевалы, обычно перед выходом я покупал пару пачек собачьего корма и радовал местную дворнягу, поэтому я сразу придумал, что снова куплю угощения для собаки. Когда я зашел в магазин сразу увидел новое – в продаже появилась большая клетка с волнистыми попугаями разных мастей и клетка поменьше с семью желтыми канарейками. Я неприлично долго рассматривал птиц и решил, – если эти ребята сумели так надолго заставить меня задержаться в помещении, хотя я и чувствовал неловкость под взглядом серьезной девушки продавца, – нужно покупать. Когда я обратился к ней с вопросом о содержании певчих птиц, она так неожиданно переменилась и сама быстро защебетала, как довольная птичка. Она так славно рассказала о кормах, клетках, нежном обращении с этими чуткими птицами, что я тут же с еще большей силой загорелся желанием немедленно купить канарейку. Когда была выбрана клетка, кормушки, поилка и запас корма, она спросила:

– Вам какую? Выбрали?

На первый взгляд они были абсолютно одинаковыми, семь желтых, недоверчивых комочка, только присмотревшись, можно заметить, что они совсем немного, но отличаются по размеру и насыщенности оперения.

– Их семь, да? – я уточнил, зачем-то.

– Да, семь. Вы первый покупатель, еще все из партии на месте, – она сказала это, с каким-то добрым и нескрываемым торжеством.

– Ну…Тогда мне седьмого! – я произнес совершенно неожиданно для себя, и тут же мысленно одобрил свою экспромт-идею.

Девушка улыбнулась и стала быстро рассматривать птиц, словно точно зная, как выглядел седьмой птенец, затем ловко засунула руку в клетку и очень успешно, словно по щелчку поймала желтый комок и сунула в подготовленную клетку. Птица встрепенулась и заняла самую высокую жердочку в новом жилище.

Мы стояли и улыбались несколько секунд, потом я расплатился, искренне поблагодарил продавца по имени, за минуту до прощания, прочитав информацию на бейдже, и ушел очень и очень довольным.

Зайдя в свой цветник, сразу поставил клетку на столик, возле желтого кресла, порадовался удачному сочетанию желтой птицы, кресла и окружающей зелени растений. Подумал, что новому жильцу здесь будет хорошо: довольно тепло, нет сквозняков и солнечный свет в начале дня мягко обогащает этот уютный уголок. Сразу подумал, что и Бенджамин выбрал своим вечным пристанищем это место не просто так. Потом похвалил себя, что при ремонте помещения под магазин, остановил свой выбор на отдельном холодильнике под срезанные цветы, тем самым сохранив уютный микроклимат для жизни.

Не успел я закончить с этой мыслью, как появился мой приятель, бухнулся в свое привычное кресло и начал изучать новый объект. Он улыбался то птице, то мне:

– Как его зовут? – спросил, не отрываясь от клетки.

– Привет, Бенджамин, – я с укором посмотрел на него, за то, что он не успел со мной поздороваться.

Говорил же, он приходил сюда с непринужденной наглостью кота.

– Привет, Сава. Как его зовут? – первое предложение он произнес очень быстро, а второе с настойчивостью.

– Еще никак не зовут. Потом что-то придумаю. Кенар или птичка, пока так, – начал я, уже приступив к зачистке новой партии полевых цветов, мой любимый летний сезон, только входил в свою силу.

– Нет, Сава, так совсем не годится! Ему нужно имя. Он же живой! – Бендж произнес это с нетерпимым негодованием.

– Так важно дать ему имя? – не отвлекаясь от работы парировал я.

– Конечно! Нельзя оставлять друга с душой без имени. Это очень важно, ты же не хочешь обидеть птицу? Птица от обиды зачахнет, Сава. У тебя вот есть имя, и у меня есть имя, ему тоже нужно имя или ты будешь делать вид, словно он атрибут?

Я знал, когда Бенджамин занимал такую философскую позицию, оставалось только соглашаться, но по правде, мне очень нравился ход его мыслей.

Хорошо, Лимон. Его имя – Лимон! Ты доволен? – я быстро ответил, удачно проведя ассоциацию с цветом яркой птички.

– Замечательно. Лимон доволен, ты доволен, а значит теперь и я доволен, – после этих слов он растянулся в кресле, зевнул пару раз, перевел на меня лукавый взгляд и спросил:

– Как дела?

Хорошо, все хорошо. Это утро выдалось чудесным, хотя бы из-за Лимона, – подводя итог ответил я.

В этот момент птица впервые защебетала, может от того, что солнце приласкало ее оперение, а может от оказанной чести быть названой.

Глава 4

Я быстро привык к существованию Бенджа и кенара, они не давали мне заскучать и рабочие дни не казались скучной рутиной. Большинство клиентов уходило довольными и практически не с кем не случалось инцидентов, по крайней мере таких, которые можно выделить и навсегда оставить в коридорах памяти. И все-таки случилось, произошла история достойная упоминания, когда в одну из июньский ночей в наш микрорайон заглянула громкая смерть. На утро весь район уже знал о произошедшей трагедии: с балкона одиннадцатого этажа, соседней моему дому многоэтажки, выпала студентка. Новостные ленты были заполнены статьями неуклюжих журналистов, и короткими видео-роликами местных обывателей. В кофейне, расположенной напротив моего магазина, то и дело обсуждался инцидент и каждый кому не лень рассуждал: «что это было? Суицид или несчастный случай?»

Бенджамин появился почти сразу, после открытия, но повестку дня мы не задевали. Лимон не охотно распевался и больше уделял времени кормушке, чем своим серенадам. Я рассаживал по композициям прибывший набор разнообразных суккулентов: толстянки, эхеверии, литопсы, хавортии и т.д. Из карнавала плотных цветных экземпляров получились интересные композиции в привлекательных керамических горшочках. Рабочее место было в земельном субстрате и обрезках растений.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.