Олег Макаревич
Набат по сказке

Любая история, что имела место родиться в чьей-либо голове, обладает лишь одним желанием – быть рассказанной. Иначе она канет в небытие и попросту перестанет существовать. Это странно, не правда ли? И немного пугающе. Целые миры могут лишь на миг появиться, взглянуть на Солнце, улыбнуться новой жизни. Вдохнуть полную грудь воздуха, а на выдохе – раствориться.

– 01 -

Богатый внутренний мир

Случилось это давно, даже очень. И как-то слишком уж естественно. Человек родился. Если быть точнее, родилась девочка. Приключилось это в хмурый октябрьский день. Все думают, что ровно в три часа по полудню, но, скажу по секрету – без семи три. И это был её маленький секрет. Её и дежурного врача, который всю свою жизнь стремился к округлениям. Да так, что округлился до неприличия. Но из-за отсутствия весов дома даже не догадывался об этом. И не спасали даже осуждающие взгляды санитарки Клавы, воспринимаемые как неадекватный флирт. Она-то, кстати, и была первым человеком, который серьёзно задумался о том, как назвать родившуюся девочку. Клаве показалось, что идеальным именем для ребёнка станет «Клавдия», и довольная пошла по своим делам. Ей так казалось по поводу каждого ребёнка.

Другой человек, обладающей не менее богатой фантазией, погрузился в смятения с головой. Он до последнего был уверен в том, что участвовал в сотворении мальчика. Даже УЗИ не было достаточно достоверным для того, чтобы переубедить Вячеслава в ошибочности ожиданий. И поэтому заранее заготовленное и горячо лелеемое имя Павел оказалось невостребованным. А Вячеслав тем временем не знал, что ему делать. Но на всякий случай удостоверился у знакомых, что девочку так назвать нельзя.

Мама девочки, изначально напуганная всей этой суматохой и не до конца смирившаяся с ролью матери в девятнадцать лет, получила на руки крошечный комочек жизни и расплакалась. Она не считала нужным называть ребёнка срочно и жила по принципу «Всё придёт само». Дочь сама подаст знак. От слова дочь, пронесшегося в голове Марины со скоростью Токийского поезда метро, замутило. И тут страх, напряжение, всевозможные вселенские эмоции, что испытывают женщины при родах, вылились в обморок.

Так что, даже те, кто и хотел окрестить дитя каким-либо именем, были вынуждены забыть про это и обратить всё своё внимание на Марину. Но, будьте спокойны, с ней оказалось всё в порядке. А наша малышка осталась безымянной. На некоторое время.

***

Зима решила начаться чуть раньше, чем обычно, – в самом начале октября и уже через три дня после рождения девочки. С неба летели очень крупные и редкие хлопья снега, словно это перья, выпавшие из ангельских подушек. Кровать, на которой лежала Марина в роддоме, находилась прямо напротив огромного окна, за которым и происходило сие чудо. Был вечер. Фонари окружили себя рыжеватыми ореолами. Где-то подвывали собаки, а люди, опьянённые красотой и самогоном, от всей бескрайней души выкрикивали песню. Но она была так далеко, что доносилась до палаты, как шёпот.

Муж Марины, всё ещё фрустрированный бесполезностью своих ожиданий, уставший после трёх ночей бессонного дежурства возле жены, отправился домой набираться сил и прятать открытку «С рождением, Паша!». Палата осталась пустой, не считая новорожденной и её матери. В воздухе витало ощущение подступающего морозца и аромат свершившегося чуда. Слегка металлический, с нотками корицы и розмарина. И, конечно же, апельсинов. Марине принесли их не сильно обременённые мыслительными процессами коллеги. Есть девушка апельсины не стала, а Клава с охами и ахами утащила их быстрее из палаты. Но, спешу Вас заверить, аллергиком дитя не стало. А лёгкий апельсиновый запах всё ещё витал в палате, отчаянно впитавшийся во всё, к чему прикасался.

Молодая мама нежно гладила дочь по голове и старалась ни о чём не думать. Да и как тут можно быть сосредоточенной, когда все твои сенсоры атакует настоящее волшебство! А девочка на руках тихонько посапывала и была довольна всем. Теплом матери. Уютом одинокой палаты. И цитрусовым послевкусием. Апельсины теперь будут самым важным лакомством в жизни ребёнка, но мы об этом поведаем чуть позже.

Глаза Марины, опьянённые наблюдаемым чудом, закрывались. Темп сердца замедлился от спокойствия дочки. И вот, девушка погрузилась в сладостную дрёму. То, что она увидела там, будет её личным секретом. А мы и так уже раскрыли с Вами один, а может и два, так что оставим этот в покое. Единственное, что можно сказать без зазрения совести, – он был не менее чудесен, чем та аура, что окружала её до сна.

Мы не засекали, сколько именно продремала молодая мама. Может час, а может и пять минут, но за это время она успела посетить миллионы миров, прожить тысячи жизней и повидать ровно семнадцать с половиной тайн мироздания. Во время созерцания последней её и вырвали в реальность палаты роддома. Это уборщица потушила свет, чтобы Марине спалось лучше. Однако щелчок выключателя был настолько громким, что всё получилось наоборот.

Но это было к лучшему, а почему – сейчас поведаю.

Пробуждённая от калейдоскопа образов, девушка осталась сидеть на кровати, а вокруг нее витало лишь одно слово. Она открыла рот, чтобы поймать его и выдохом произнести. Снежана. Слово обрело смысл и осело в палате вместе с духом ушедших апельсинов. То ли Марине привиделось жуткое царство ледяных игл Снежной королевы. То ли просто начавшийся за окном снег так подействовал на её внутренний мир. Но, в любом случае, это было знаком. Ребёнок на руках пошевелился и приоткрыл свой серый с крапинками зелёного глаз. Второй ещё намеревался поспать.

– Ты ведь Снежана? – Марина наклонилась как можно ниже к своей дочке и прошептала ей это на ухо. Дочка в свою очередь отрыгнула недавно выпитое молоко на халат и улыбнулась.

Это было первой эмоцией, что девочка проявила в своей жизни. Даже рождалась она без криков, как само собой разумеющееся. Словно она только и ждала, чтобы попасть сюда, переполненная вселенской мудростью. Той мудростью, что навсегда запечатлелась на радужках её глаз.

Но Марина даже не заметила желтоватых потёков на себе. Она радовалась вместе с дочкой, что только что выбрала себе имя. Или это имя выбрало себе носителя? Мы этого никогда не узнаем, но зато мы знаем, что в три по полудню (почти), одиннадцатого октября на свет появилась Вознесенская Снежана Вячеславовна.

***

До трёх лет счастье преследовало Снежану по пятам, хотя девочка и не подозревала об этом. Как и любой ребёнок, она просто наслаждалась каждым днём, тем, что есть Солнце, и совсем не пугалась неизведанного. Она мало плакала, чем удивляла всех маминых подружек, дети которых орали, как жертвы в фильмах ужасов. А Снежана думала, что фильм, в котором она живёт, не такой уж и ужасный. Так что незачем зря сокрушаться.

Единственное, что совсем не беспокоило Снежану, но очень её маму – некая отчуждённость отца семейства. Вячеслав старался быть любящим отцом, но так и не смог смириться со своим разочарованием. Он даже потом уже не помнил почему, но ощущал себя временами расстроенным на пустом месте. Однако Вячеслав честно старался сделать и делал жизнь дочери ярче. Как-то раз он нашёл в чулане сачок для отлова аквариумных рыбок с огроменной дырой в сетке. Снежана решила, что это рыбы ночью прорвались в чулан и специально испортили его. А кому, по-вашему, захочется быть выловленным?

Уже собираясь с концами выбросить испорченную вещь, отец призадумался и на миг превратился в Леонардо Да Винчи. Он стал изобретателем. И то, что сотворилось впоследствии, стало самым важным достижением этого мужчины. Не считая Снежаны. Но сам он этого признать так и не решился.

Смысл изобретения заключался вот в чём: Вячеслав убрал сеточку из сачка, налил в старую неиспользуемую, но ещё не отчаявшуюся, кружку шампуня и воды. Понимаете же, чем всё в итоге закончилось? Мыльными пузырями! Множеством переливающихся цветами радуги парящих шаров, чистым детским хохотом и одной фразой, сказанной тихо на ухо. Это были слова от сердца, ради которых мы и живём. И это были слова Марины мужу: «Как я рада, что ты у меня есть».

О раке в те времена не задумывались, и поэтому Вячеслав курил часто и много. Ему нравилось выходить на улицу с сигаретой и представлять, что проблем у него не существует. Что не существует и его. А есть только дым, который мягко растворяется в воздухе. Снежана знала, что папа ходил курить, и пока его не было, утаскивала из холодильника апельсин и начинала яростно чистить его, бегая из комнаты в комнату, чтобы мелкие брызги оросили всю квартиру и оставили за собой аромат, перебивающий запах табака.

Это я сдержал слово и рассказал про апельсины. А теперь расскажу о том, что было после трёхлетия девочки.

***

Вначале был зуд. Снежана проснулась, а рука неимоверно чесалась. Немножко выше локтя. Как последствия комариного укуса, но в наступившем времени года оных уже не летало. Девочка почесала руку, раз-другой. Проблема вроде приутихла. Но так лишь казалось – зуд стал проникать в жизнь, приедаться. Затаился в организме и стал старым другом.

Спустя три дня рука припухла и начала наливаться цветом невзгод. Чесать её уже становилось бесполезно. Мама испугалась, попереживала, поела и повела дочь в больницу. Отец в это время был на работе. Уже из больницы Марина позвонила ему и тот, честно отработав смену, на всех ногах прибежал к семье.

Снежану осматривал молодой доктор, его реденькие усики казались нарисованными неумехой, что было забавным. Нежно, в перчаточках, он блестел линзами очков и ощупывал руку, полную страданий. Покачал головой, щёлкнул пальцем и развернулся на каблуках в противоположную сторону. Он показался девочке волшебником, и после она уже никогда не боялась докторов. Хотя визит и не оказался радужным. Поэтому каждому ребёнку в первый свой раз нужно побывать именно у такого доктора.

Слово «операция» было загадочным и грустным. Родители схватились за головы, словно последние намеревались укатиться куда-нибудь подальше. Снежане уже не было так весело и смешно – все вокруг суетились. Руку чем-то смазывали. Пришлось заночевать в больнице в сероватой сорочке в выцветший голубой цветочек. Мама сказала, что у неё что-то в руке. Растёт. И это нужно удалить.

После слов Марины девочка не могла уснуть. Вот это да! Кто-то живёт в её теле и на днях оттуда появится. А они смогут подружиться. Должны. Ведь она же будет этому… мамой? Убаюканная своими странными мыслями, Снежана уснула. А на следующий день ей на завтрак дали наркоз и увезли по белым узким коридорам.

Проснулась девочка уже с перебинтованной рукой. Отца в палате не было, – видимо, пошёл по своим отцовским делам. Рядом на кровати сидела мама и плакала счастьем. Операция прошла без осложнений. И всё будет хорошо. А как же иначе? Девочке не терпелось посмотреть на то, что появилось из неё. Трепет творца.

А достали из девочки комок тканей, волос, парочку зубов и одну косточку, напоминающую фалангу пальца. Бывает и так, дорогие друзья. Марина хотела как можно скорее избавиться от этой гадости, но доктор посоветовал оставить сие на память. Он любил отдавать пациентам подобные вещички – то камушки из почек в банке, то булавку, извлечённую из носа. Наука на будущее, бывало думал он, гордо протирая бейджик на груди.

Явление подобной кисты жутковатое и не совсем обычное, но имеет место быть. Не вдаваясь в медицинские подробности – небольшой сбой в работе организма. Но поправимый. Относитесь к этому как к комочку в тарелке с манной кашей. И всё бы должно быть хорошо, вот…

Вот только доктор, не в меру увлекающийся изотерикой и фантастикой, имел смелость высказать Вячеславу свою теорию по поводу кисты.       Он где-то вычитал, что это может быть брат-близнец девочки, поглощённый ею во время начала развития. Ещё в утробе. Этим он очень расстроил и так не способного успокоиться мужчину. А говорил об этом доктор, чтобы показаться эрудированнее, чем есть на самом деле, и ничьи семьи рушить не планировал.

***

Вячеслав стал курить намного больше, чем обычно. Именно он забрал неприметный мешочек с сокровищем внутри. Все выходные он не выходил из своей комнаты, склонившись с сигаретой над столом, где было выложено содержимое кисты. Он был похож на учёного, разгадывающего очередную загадку мироздания. Хотя, может этим он и занимался. Размышлял о справедливости и смысле того, почему это могло произойти. А мы с Вами знаем, чем упорнее пытаешься понять хитросплетения бытия, тем больше в них запутываешься.

Марина как никто другой старалась поддержать мужа, помочь ему справиться с наступившим кризисом. Однако кризис был сильнее Вячеслава. Отец семейства стал ловить себя на мысли, что ему не хочется смотреть на свою дочку. Он испытывал сильную горечь, а когда слышал её смех – в груди всё болело. У него мог быть сын. И, возможно, Снежана лишила его жизни. Однако сердцем он понимал, что винить девочку в этом глупо и по истечении недели после операции затаил злобу на самого себя.

А ещё спустя день он вышел за сигаретами и больше не возвращался. Марина ждала его три дня, прежде чем забить в тревожные колокола. Снежана же всего несколько часов, потому что обнаружила почти полную пачку на столе и спрятала её. Поняла ли она всё – ответить сложно. Да и не нужно. А Вячеслава больше никто и не видел.

Девочка спрятала отцовские сигареты в чулане, меж чемоданов, и прикрыла сверху одеялом. В следующий раз свет они увидят тринадцать лет спустя, а пока будут лежать забытые в пыли под тихим покровительством пауков.

***

Место отца в квартирке заняла Трагедия. Она расположилась в каждом уютном уголке и не давала радоваться в полную силу. Самой горячо любимой игрушкой у Снежаны осталась кружка с сачком. Она часами пускала мыльные пузыри и надеялась так вернуть себе отца, хотя бы образ.

Марина любила дочь больше жизни, зачастую обнимала её в длительные объятия и просто сидела с ней. Не хотела отпускать или, не дай боже, потерять. Как-то раз дочка сказала, что никогда не пойдёт за сигаретами, от чего по щеке девушки скатилась одинокая слеза.

Шли годы, мама работала за двоих, Снежана развивалась. Первой её любовью в те нежные годы, когда и не задумываешься о том, что любовь – это любовь, стали книги. Эти старые, пахнущие плесенью и пылью тряпичные корешки книг авторов, чьи годы были уже отжиты на карте мира.

Первым любимым занятием стало библиоизучение, тщательное перелистывание страниц, поиск чёрно-белых картинок. Где-то внутри можно было обнаружить разнообразные закладки – небольшие фотографии или открытки, листочки, засушенные для гербария. Девочка обожала придумывать истории каждой такой найденной вещичке. А уже после четырёх лет Марина стала учить свою дочь читать, наблюдая за её интересами. Рано, скажите Вы? Да, возможно, но мама об этом не знала. Так что мы постараемся простить ей это. Тем более что всё пошло лишь на благо.

Уже к семи годам Снежана стала осваивать миры Жуля Верна, разбираться в запутанных преступлениях Агаты Кристи, подглядывать за шалостями Тома Сойера и Гекельберри Финна. После же руки у ребёнка и дошли до русских классиков, но мы с Вами не будем по этому поводу подробничать. Мы и так их всех прекрасно знаем.

Наступали времена долгих зим, газовых плит и тайных надежд.

Что же касаемо тёмного тряпичного мешочка с тем, что достали из руки Снежаны? Судьба уготовала ему очень занятную жизнь. Естественно, после того, как все надежды на возвращение Вячеслава покинули Марину, и в доме Вознесенских главенствовала Трагедия, мешочек полетел в мусорное ведро. Марина прекрасно знала настроения и настрои своего мужа. Она не винила косточки и волоски в сложившемся, но и видеть их тоже не могла.

Снежана же была возмущена таким решением и незаметно (насколько могла) спасла «сокровище». Его она хранила у себя в шкафчике стола, за цветными карандашами и баночкой с пуговицами. Иногда, когда мамы не было дома, девочка доставала содержимое мешочка и выкладывала на столе, в точности так же, как и когда-то это делал отец. Сигарету она имитировала пусканием мыльных пузырей из той самой кружки. Снежана могла сидеть так часами, пытаясь понять, что именно отец нашёл в этом занятии? Какой смысл и тайное предназначение? Вообще, после прочтения томика «Приключений Шерлока Холмса», она везде видела тайны и загадки. Которые так и пищали, чтобы их срочно разгадали.

Игры в исследователя кисты продолжались достаточно долго, пока в один момент мама не пришла домой с большим красным свёртком. Нет, без банта, это же не был праздник! В свёртке оказалась немного потрёпанная большущая книга. Тёмно-синяя и дорогая. Такую мама не могла себе позволить – это коллега на работе покупала своим детям, но те ею сильно не заинтересовались. Вот и пришлось подыскать ей более учтивых хозяев. На обложке книги красовались блестящие звёзды, а внутри…

Друзей у Снежаны не было, они ей были и не нужны. Да и Марина, замкнувшаяся после ухода Вячеслава, не стремилась строить какие-либо новые дружеские связи. Они с дочерью держались друг за друга в этом печальном мире выживания. А раз ты никогда не имел физических друзей – тебе никогда и не будет грустно от их отсутствия. Тут ещё и книги давали приключений, достаточных для миллиона жизней.

А внутри внушительных размеров фолианта были настоящие чудеса! Это была книга с инструкциями тысяч поделок своими руками. И не какие-нибудь оригами из бумаги, а вещи из чего угодно, на сколько хватит фантазии. Снежане было достаточно листать этот подарок часами и уже от этого получать несказанное удовольствие. Изо дня в день книга словно менялась, придумывала новые разнообразные штуки. Каждый раз девочка находила в ней что-то новое и невероятное. Представляла, как бы она это воплотила в жизнь. Запечатлевала готовый образ в воображении. И удовлетворённая занималась другими, но не менее важными, делами.

Мешочек с волосами и зубами уже успел почувствовать себя покинутым, но настал очень уж дождливый летний день, который плавно перерос в не менее мокрую ночь. Руки у Снежи опускались и ничего не хотелось. Она устроилась на старом кресле и бездумно листала синюю книгу, но, похоже, чудеса кончились. Всё было знакомым и обыденным. И так и было, до страницы 109, после которой по странному стечению обстоятельств шла 112. Раньше, особо надолго не заостряя внимание на таких мелочах, девочка и не замечала ничего подобного. А теперь, словно спецагент, нашедший второе дно в чемодане, Снежана нашла слипшиеся страницы. И разлепила.

На страницах 110 – 111 красовалась инструкция, написанная жутким шрифтом, и, скорее всего, жутким человеком, – «Ловец Снов своими руками». Словосочетание «Ловец Снов» так сильно понравилось девочке, что она решила во что бы то ни стало сделать себе эту штуку. Ниже, на первой странице после подробных иллюстраций, приводился текст, объясняющий, что это и зачем нужно, но он был проигнорирован. Снежана специально не стала его читать – магия не должна пропадать. Всё равно, кто и зачем использует его. Главное, для чего будет использовать она.

И содержимое тряпичного мешочка показалось идеальным материалом для задуманного изготовления. Правда, паре местных голубей всё же пришлось поделиться своими перьями для столь деликатного дела. Но, смею Вас заверить, они были не против.

На изготовление ушёл не один день и не одна ночь. Сначала надо было всё основательно продумать, найти основу – круг, на который будет цепляться паутинка из волосков с зубами и пёрышками. Эта почётная роль досталась колечку, что прикрепляет шторы к гардине. Паутинка переделывалась неоднократно, чтобы достичь стремительно меняющегося совершенства. В косточках Снежана проковыривала небольшие дырочки булавками, чтобы можно было в них просунуть волосок.

Но итог стоил стольких усилий. Девочка просто сияла, когда у неё получился именно такой Ловец, который представлялся в голове. Да, он был жутковат. И вряд ли кто-нибудь кроме неё мог ощутить такой же восторг. Но эта вещь получилась именно… личной? Она одновременно и отражает человека, обладающего ею, и создаёт его портрет.

Создав себе амулет, Снежана не перестала искать в нём смысл. Скорее даже наоборот – приняв форму, это всё стало загадочнее. И уже не надо говорить, что девочка таскала его с собой везде и всегда. Не расставалась ни на секунду. Даже принимая ванну, он всегда был на полочке рядом, а во сне – в ладони под подушкой. А вдруг он срочно понадобится? Вдруг разгадка придёт из ниоткуда? Уже спустя некоторое время за Ловцом Снов закрепился символ защиты и спокойствия, уже не обременённый никакими мистическими загадками. Но пока он был просто загадочной и чарующей игрушкой. Пока Снежана не решилась прочитать любимую отцовскую книгу – «Вий» Николая Васильевича Гоголя.

Этот момент был достаточно судьбоносным по двум причинам. Загибаем пальцы. Первый – содержание самой книги напугало и поразило десятилетнего ребёнка. И этим зажгло некую искру, которая разгорелась в полную меру к девятнадцати годам и кардинально изменила будущую жизнь. Второй же палец – это открытка, что выпала из середины. Самодельная, на которой было написано отцовским почерком: «С рождением, Паша!». И ещё был небольшой текст внутри: «Надеюсь, эта книга будет для тебя настольной, как и для твоего отца!». Печальная открытка, не правда ли?

Не будем утверждать, что Снежа поняла полностью смысл всего, что попало к ней в руки. Но интуиция у неё была очень хорошая, лучше, чем у большинства из нас. И самое главное – она хорошо прочувствовала важность открытки и её настроение. А ещё почему-то назвала Ловец Снов – Пашей.

Её мама никогда не узнала об этой открытке, что и к лучшему.

***

Вы смотрели много фильмов про детей с воображаемыми друзьями. Вы читали много книг (надеюсь) про детей с воображаемыми друзьями. Ваши друзья рассказывают вам истории про друзей, у которых дети играют с воображаемыми друзьями. А встречались ли Вы действительно с такими детьми в своей жизни? И если нет, а мне так кажется, готов познакомить вас со Снежаной Вознесенской. Снова.

Для Марины вышеуказанный факт казался нормальным, до того, как началась школа. Активное чтение и отсутствие каких бы то ни было социальных связей сказались именно так. Но первым, кто заговорил со Снежей (а именно так и было, честно-честно, диалог начала не она), был Паша. В один уж очень солнечный день, когда дремать на солнце отказываются только лентяи, к коим девочка не относилась, ей приснился интереснейший сон. Естественно, Ловец Снов был тогда зажат в руках, что немаловажно и совсем уж мистически.

Мир вокруг был таким же, только хорошим. Понимаете? Изначально чувствовалось, что каждый его элемент сочится радушием и спокойствием. А обычные предметы принимали совсем несвойственные им формы и значения. Например, те чудесные цветы, что увидела Снежана, были голубыми, но имели квадратные и треугольные формы. Представляете? Прикосновение же к ним было равносильно прикосновению к тёплой молочной глади, а сами цветы от него шли рябью. Иногда даже с лепестков от этого падали голубые капли. И это ли не чудо? Но то место, куда попала Снежа, с хитрой улыбкой качало головой и удивляло собой бесконечное число раз.

Если быть честным, наша героиня оказалась в этой стране далеко не в первый раз. Раньше она лишь исследовала всё вокруг. И эти чудные деревья, раскинувшие свои корни ближе к Солнцу, словно длинные-длинные пальцы. И эту траву, что напоминала мягкую шерсть персидского кота. Снежана бы не удивилась, обнаружив себя на спине огромного дремлющего рыжего перса. Думали же люди, что живут на ките? А тут стоит заменить лишь одну букву на «О» и всё станет на свои места!

Чудесам того места не было счёту, но даже к постоянно изменчивой новизне начинаешь привыкать. Так привыкала и юная путешественница Вознесенская, пока не случился тот летний дневной сон. Тогда она повстречала на перекрёстке пяти дорог, образующих своим пересечением камень высотой с несколько взрослых, мальчика. Он стоял, облокотившись о камень, и зажимал меж зубов огромную шерстину, выдранную у себя из-под ног. На голове косо сидела соломенная шляпа, которую сурово потрепало безжалостное время. Ноги были босыми. На тело была наброшена красная выцветшая рубашка, серые брюки закатаны до колен. А в глазах, в его глазах было озорство и ещё кое-что.

Мальчик этот стоял неподвижно, и девочка подошла к нему близко и стала изучать. Он улыбался, конечно же, заметил подошедшую к нему, но не подавал никакого вида. А путешественница от удивления потеряла дар речи и не решалась начать разговор. И только лишь в момент, когда их глаза встретились ситуация изменилась. Мальчик резко ожил и протянул руку.

– Привет. Я уже давно жду тебя здесь. Долго же ты добиралась!

– Привет, – только и ответила Снежа, всматриваясь в глаза. Родные и знакомые.

А глаза были серыми с вкрапинами зелёного.

Вот так Снежана познакомилась со своим братом.

***

Однажды, очень долго наблюдая за мыльными пузырями, танцующими в зимних сквозняках квартиры, Снежу осенило. Она поняла, кем станет, когда настанет пора выбирать себе профессию. Исследователем мыльных пузырей. Настоящим профессионалом своего дела. У неё будет длинный-длинный белоснежный халат, прямо до пола. На носу защитные очки, иначе глаза от брызг щипать будет. А на руках – желтые перчатки до локтя, обязательно шерстяные, для того чтобы пузыри можно было ловить на ладонь и они сразу не лопались.

Такой прекрасный план! Такая чудесная грёза! Да и зачем терять время, дожидаясь своего взросления, когда можно начать прямо сейчас? Снежана стащила одну бутылку шампуня из чулана (когда у неё появятся деньги – она обязательно купит такой же и поставит на место, это вынужденная мера) и стала изучать. В блокноте, что когда-то служил телефонной книжкой, девочка стала делать пометки. Рисунки.

Мыльные пузыри казались целым сокровенным миром. Хотя внутри и снаружи их было пусто – радужная плёночка, переливающаяся зелёным и розовым, заставляла рот девочки открываться в беззвучном восторге. Как может пустота порождать иллюзию столь чудесной планеты? Почему красота не долговечна? Снежана проводила настоящие испытания. Наливала разные количества шампуня и воды. Смешивала. Отмечала полученный результат. Идеальный мыльный пузырь? Лишь вызов для зарождающейся области науки.

Постепенно пыл и жар в сердце ребёнка стал угасать. Они лопались. Они всегда лопались, не взирая на пропорции ингредиентов и силу духа исследователя. Это было несправедливо. Детская забава переросла в совсем нешуточные умозаключения. Всё разрушается, и довольно быстро. Стоит моргнуть – и нечто пропадает навсегда, а мы можем этого и не заметить. Подобные строчки прописным детским почерком исполосовывали страницы блокнота. Наш мир – это мыльный пузырь. Лишь иллюзия красоты в огромной пустоте. Мыльные пузыри – это мой отец. Я помню лишь счастье от его присутствия, но не помню его самого.

Расстроившись вконец, Снежана прекратила свои опыты. Забросила блокнот в чулан и не вспоминала о нём долго. А выдувала пузыри лишь во снах, в стране, где они не лопались и почти бесконечно могли лежать на необычной траве.

Так у страны из сна и появилось название. Или оно было уже вечность, а девочка только тогда его почувствовала и поняла, кто знает?

Страна Нерушимого Счастья.

***

Паша оказался самым лучшим собеседником и товарищем по путешествиям. Да что там – идеальным. Они вместе исследовали каждый камень, слегка парящий над землёй. Всего-то на всего на один ноготок, но как это было завораживающе.

Паша научил Снежу фокусу, что обнаружил не так давно. Это было в тот день, когда девочка стала жаловаться на тотальную испорченность мыльных пузырей. Их обманчивость и короткую жизнь. На что брат ответил, не беда. Здесь, в этой самой стране, любое слово можно превратить в мыльный пузырь.

– Как? – с широко распахнутыми навстречу чуду глазами прошептала девочка.

– А вот как! – Паша подмигнул сестре, – Набери в себя побольше воздуха, хорошенько задумайся о том, что именно хочешь выдуть. И произнеси это слово.

– Я могу представить всё, что угодно?

– Всё-всё. Вот смотри! – мальчик сделал сам всё, что посоветовал, и выдохнул: – Клубника! – и из его рта паром устремились лёгкие потоки воздуха, соединяющиеся перьями в нечто, напоминающие ягоду клубники. И действительно, спустя секунду, в воздухе парил пузырь в форме клубники, даже немного отливающий красным.

Снежа захлопала в ладоши и засмеялась. А затем почувствовала нечто совсем невероятное – воздух наполнился ароматом ягоды. А пузырь тем временем, плавно опустился на землю и устроился в комфорте меховой травы. И совсем не собирался прекращать своё существование. Такое ощущение, что наоборот собирался здесь пролежать бесконечно.

– Мне показалось или в воздухе запахло клубникой? – спросила Снежа Пашу. В ответ тот лишь довольно кивнул и проговорил:

– Это бывает, если сильно-сильно представить. И сильно захотеть. Давай, попробуй. Твоя очередь!

Девочка закрыла глаза. Чего бы такого захотеть, думала она. Очень сложно придумать, когда от тебя этого ждут. В голову пришёл образ отца, который активным нахмуриванием личика был изгнан. А после него пришли апельсины. Широкая улыбка являлась одобрением.

– Апельсины! – выдохнула маленькая фантазёрка, и воздух прямо-таки взорвался оранжевыми красками и запахом апельсиновой корки.

– Ничего себе! – охнул брат. – Никогда такого не видел. Как это у тебя получилось?

– Просто у меня хорошее воображение! – улыбнулась та.

А огромный оранжевый пузырь опустился недалеко от клубничного. На завтра дети договорились вернуться сюда же и проверить их сохранность.

***

Со временем эта страна стала появляться не только во сне, а просто, по желанию Снежи. Как это, спросите Вы? Никто не знает. Когда девочке хотелось туда нырнуть, она лишь думала об этом и проваливалась в другой мир, подвластный лишь фантазии и полный бесконечных приключений.

Со временем эта страна словно увеличивалась в размерах. Росла и взрослела вместе с девочкой. Старые чудеса исчезали, а на их месте появлялись новые. Цветы вяли, а на их могилах воздвигались надгробия с телеэкранами. В небе парили полароиды с крыльями. А из громадных бутонов на деревьях выпадали шарфики и перчатки.

Со временем эта страна заселяла в себя новых жителей. В тот день, когда в жизни Снежи появился Паша, многое поменялась. Девочка была уже готова к новым встречам. Более того: она их ждала. И однажды, на обширной поляне брат с сестрой встретили кучку детей, которые ножницами подстригали траву, показывая местному небесному светилу обнажённую почву. Дети прятали шерсть-траву (так её называют здесь) и радовались.

Паша шепнул, что эти ребята из деревни неподалёку. «Деревни», – повторила про себя Снежа. Уже столько лет она ходит по этим землям и даже не подозревала, что здесь могут быть чьи-то жилища. Дома. А то и целые деревни.

– А города есть?

– Ну, не уверен про несколько, а один – точно. Но нам до него ещё идти и идти. Многие стараются в него попасть. Давай-ка лучше познакомиться с этими…

Паломничество по сказочной стране. Что может быть лучше?

Дети, подстригавшие шерсть-траву, немного испугались, завидев чужеземцев, но всё же гордо поздоровались. Их звали очень странно, но потом Паша объяснил, что это особенность их деревни. Отличительная черта. Это были: Пётр-Осётр, Анка-Стремянка, Дина-Бригантина и Маша-Умняша. Когда эти странные создания произносили свои имена, а мы говорим именно об их второй части, что-то резко менялось, и на долю секунды можно было увидеть черты прозвища в их облике. Особенно Снежу напугала Дина, на миг чудовищно увеличившаяся в размерах.

После знакомства компания испытала вместе не одно приключение. Но помимо жизни в Стране Нерушимого Счастья, у Снежи была ещё и реальная жизнь. И совмещать их становилось всё сложнее и сложнее. «Это и есть взросление», – думала она про себя. Но склонялась всё равно в сторону своих фантазий, забывая про еду, сон и школу. Нет, не подумайте, она не лентяйничала и была достаточно умной, но приключения захватывали её больше, чем тетрадь в клетку и горстка остроконечных цифр.

И это неотвратимо пугало Марину. Она наблюдала за девочкой – шли первый, второй, третий, четвёртый, пятый классы, а у неё ничего не менялось в жизни. Ни подруг, ни учёбы. Только росла гора прочитанных книг. Да время, на которое она, как называла мама, «отключалась», увеличивалось. Это было, как сон с открытыми глазами. Когда Марина в первый раз столкнулась с этим – перепугалась насмерть. Она слышала от знакомых о беспричинных впадениях в кому и прочих кошмарах внезапного умирания. Так что напридумывать себе можно чего угодно и много чего. Но от прикосновения к плечу Снежа «ожила» и сообщила, что просто задумалась. Однако все мы знаем, что сердце матери обмануть невозможно. Марина догадывалась, что дело совсем не в этом.

К счастью для всех, Снежа вела дневник. Он оказался спасительной соломинкой для всех – самой девочки, Марины и их благополучия. В дневнике этом были описаны многие приключения, что пережила девочка за годы путешествия по тропкам воображаемой страны. Все, с кем столкнулась она на пути к цели, – Городу Апельсинового Настроения. Так он назывался или нет – не важно. Таким он представлялся Снеже, а это главное.

Мама уже собиралась отослать ребёнка на лечение, но в руки ей попал этот дневник, словно по мановению волшебной палочки. И все мысли о больницах улетучились. Её дочь – писательница! Настоящая. И она пишет книгу. Вот откуда странности и погружения в себя. Для достоверности Марина спросила об этой тетрадке у Снежи, на что та кивнула головой. Название будет «Маленькое путешествие одного взросления». Мама засмеялась, ей нравилось название. Также нравились некоторые цитаты из рукописей, например: «Пётр-Осётр любил шутить. Он часто изображал рыбку, втягивая щёки и пуча глаза. Но никто не смеялся». Или: «Ох уж и наигрались они с углём, все измазались. Больше всего запачкался Пётр-Осётр. Маша-Умняша же тогда подметила, что он стал подкопчённым». А ещё ей нравилось пришедшее спокойствие.

***

К шестнадцати годам исписанных дневников уже стало несколько. Детский почерк начал оборачиваться взрослым, появлялась чёткость, уверенность, угловатость. Как-то Марина с работы принесла дочке списанную печатную машинку, что было просто праздником. Отломившуюся заглавную букву «К» помог приварить сосед за некие сдельные услуги. И с этого момента Снежа долго и упорно перепечатывала свои записи, бережно и усердно.

Как и многим семьям, Вознесенским пришлось единожды пережить переезд. Квартира была хорошая, но большая для двух женщин. Мама больше не могла работать на двух работах, да и стала слишком много кашлять. А квартиру поменьше можно было потянуть и одной работой. Да и денег после покупки новой должно было остаться. Так они и решили сменить место жительства. Всё равно оставлять здесь было некого (кроме воспоминаний), а стены и некоторая оставленная мебель скучать не стали.

Разбирая чулан, что было необходимым для переезда, Снежа нашла старую записную книжку, поседевшую от пыли, и пачку папиных сигарет. Девушке показалось, что она улавливает от них нечто цитрусовое, но конкретнее сказать сложно – голова за прожитые годы успела наполниться другими, более «важными» вещами.

Ознакомившись с содержимым книжки, по спине защекотали холодные пальцы. Снеже стало до боли обидно, словно её любимую детскую игрушку кто-то разорвал. И это заставили её испытать ребёнком? Мысли, описанные там, даже взрослого вгонят во вселенскую тоску. Теперь понятно, почему она перестала играть с мыльными пузырями. Долго сжимая в пальцах сигарету, девушка решилась подкурить её. Хоть она и злилась на отца, вернуть его хотела не меньше. И момент соприкосновения с табачным дымом стал небольшой спасительной ниточкой. Далёкой вспышкой из воспоминаний. Символом любви к отцу? Впервые в жизни она задумалась о том, что папы может уже и не быть в живых. Под эти размышления у Снежи и началась долгая и неразлучная дружба с табаком. Раздражавшая всех, кроме неё самой.

После выкуренной сигареты, девушка достала апельсин из холодильника и, очистив, съела одну дольку. Впоследствии это стало важным ритуалом.

А что же было потом? К семнадцати годам Снежа завершила своё путешествие до высоких ворот Города Апельсинового Настроения и, не удержавшись, взглянула на него через замочную скважину.

Этим она и закончила свой дневник-книгу. Которая, кстати, появилась во всех магазинах уже спустя каких-то полгода! Что это по сравнению с совершённым путешествием? Ах, да, книга настолько понравилась всем, что стала популярной даже за рубежом. Ею зачитывались и любопытные дети, и мечтательные взрослые, и скучающие по юности старики. И, что немаловажно, это была лишь первая книга в будущем очень известной писательницы Снежаны Вознесенской.

– 02 -

Спустя девять книг и пятнадцать с половиной часов.

У каждого из нас есть своё кафе. Нет-нет, я не говорю, что весь рацион наш состоит лишь из питания в забегаловках или, не дай Боже, фастфуда. Но существует такое заведение с широкими окнами, залом, заполненным жаром подрумянивающихся черничных кексов, приветливыми официантами и приятной радугой музыки где-то за спинами. Это место не куда мы забегаем на пятнадцать минут успокоить разрычавшийся желудок, а где отдыхаем душой. Просто от самого факта посещения. Просто от официантов. Просто от кофе и запаха черники. И пятнадцать минут оказывается всегда так мало.

Постоянно наслаждаться такими мелким радостями жизни удаётся лишь профессиональным бездельникам, что могут позволить себе посреди дня просидеть несколько часов в подобном заведении. Остальные же от того и дорожат этими минутами, потому как выпадают они крайне редко. Ах да, мы забыли ещё и о третьем типе людей – они работают в кафешках. Так что им одновременно получается иногда урвать пару мгновений счастья, но ради них и поработать, исходя потом.

У каждого из нас есть своё кафе, с которым нас связали разноцветные банты жизни. Это всё равно как у каждого из нас есть свой любимый человек, свой телеканал, своя книга или же хобби. Это всё некое призрачное отражение нас самих, как один из кирпичиков, составляющих дом наших судеб. А то, чем именно мы занимаемся в своих кафе, – совсем другая история. Дело личное и до неприличного сокровенное.

В кафе «Апельсиновый мир» нашли себя множество людей. Начиная от владельца, что как-то летом, выторговав у банка знатную сумму, выкупил себе площадь под бизнес. Продолжая женой владельца, которая в свою очередь работала медсестрой, но душа её болела по романтичной профессии декоратора. Это как раз благодаря ей внутри «Апельсинового мира» так тепло и спокойно. Следующим оказался вот уже десятилетие бессменный шеф-повар, что ежемесячно придумывал какое-то новое блюдо и радовал этим жаждущих разнообразия посетителей. Остальной персонал кафе не был до конца уверен в выборе и стихийно менялся.

Не стоит забывать и о постоянных посетителях. Их здесь было четверо, и для каждого был ежедневно забронирован и накрыт индивидуальный столик. Только что позолоченные таблички ставить не решились, владелец уж больно сопротивлялся таким формальностям. Хотя сам выходил и приветствовал гостя. Первым из посетителей был Алексей, прославленный в своих мечтах художник. Перспективный, но очень уж ленивый и богатый. Вместо того, чтобы рисовать, он предпочитал сидеть в «Апельсиновом мире», попивать латте с корицей и рассказывать о ещё не нарисованных картинах. Он очень уж хотел себе усы, как у Сальвадора Дали, но, к всеобщему сожалению, растительность над его верхней губой напоминала крысиные усики и то с натяжкой.

Вторым и третьим посетителями были пожилая пара, живущая в доме напротив. В любую погоду они носили над головой старый зонтик в разноцветную кляксу, что умиляло прохожих. Те в свою очередь получали в ответ на умиление две белоснежные улыбки керамических зубов. В «Апельсиновом мире» они сидели часами, смотрели лишь друг на друга и о чём-то застенчиво болтали. Очень часто можно было заметить, как их руки сплетались посередине столика в порыве бесконечной нежности. Они очень любят звук хрустящих крендельков с солью, но предпочитают их ломать руками, опасаясь за зубы. Как выяснится позднее, пара эта оформилась не так уж давно, и поэтому им было о чём поговорить, имея за плечами целые прожитые жизни. А стоит ли говорить о том, сколько всего им ещё предстоит?

Как уже мы говорили ранее, официанты, уборщицы, работники кухни меняются здесь без передыху. Каждый ищет себя в жизни, каждый старается попробовать столько, сколько получится. Так и молодой человек, что в данный момент с прискорбным видом одевает тёмно-свекольный фартук поверх чёрной водолазки, решил опробовать себя в роли официанта. Сыграет ли «Апельсиновый мир» для него некую важную роль – загадывать рано. Но скажу вам по секрету, сыграет.

На улице царит жаркое лето, костры его дыхания видны на каждом углу. Лишь малочисленный житель города был доволен рекордно высоким градусам, которым разрешено обитать только в духовых камерах. Но, видимо, градусный надзор заснул на посту, и жар выбрался наружу. А загнать его обратно даже палками и лопатами уже не получится.

Вышеупомянутый юноша, ждущий наступление осени и начала учёбы в выбранном университете, решается подработать официантом, то ли по своему желании, то ли по наставлению свой охотливой до власти девушки. И первая вакансия, что подвернулась ему под руку, оказалась из «Апельсинового мира». Прошлый работник использовал кофеварку не по назначению, и его со скандалом выбросили на улицу. Закончив причесываться и поправлять фирменный фартук, юноша приколол себе к груди белый прямоугольник с надписью «Андрей» и пошёл в свой первый рабочий день, полный суматохи и кухонных запахов.

Первым делом его поразил ураганный темп происходящего. Казалось, посетителей-то не особо и много, но когда ты один обслуживаешь даже трёх-четырёх в час, пот струится горными ручьями. Подошвы у дешёвых китайских кроссовок застонали уже после первой половины рабочего дня. К его концу же они бессильно хныкали от каждого шага. Попутно к беготне и выполнению указов – принеси-отнеси-перекури-попейводы-поешь (о чём тоже приходилось напоминать), необходимо было усваивать все местные правила, обычаи и инструкции от жены владельца. Та по-хозяйски разгуливала на высоких каблуках и дивилась, насколько шикарно она декорировала всё тут. Отметим, что этот опыт в жизни у неё останется единичным, но от этого ещё более важным. Через годы она не перестанет следить за ним, относясь к нему, как единственному ребёнку, лишь наводя косметический и технологический ремонты.

Первый день Андрея прошёл очень сумбурно. На второй даже и выходить не хотелось, но, собравшись с силами и выслушав лекцию своей девушки Ларисы о важности его работы, его денег и его самореализации для будущего их дружной и счастливой семьи, пришлось. И то, что так произошло – очень хорошо, дорогие друзья. Второй день пережить оказалось намного легче: уже находилось время и посмеяться, и поболтать с клиентами и коллегами. И, что немаловажно, поизучать обстановку.

На третий день Андрей заметил, что некоторые люди приходят сюда ежедневно, и стал наблюдать за ними, как исследователи научно-популярных телеканалов за дикой природой. Не вмешиваясь и не упуская ничего из виду. Первым внимание приковывал художник, потому что он сам и хотел этого. От этого же и быстро надоедал. После юноша наблюдал за воркованием двух пожилых людей. А уже под самый конец обнаружил ещё одну неприметную посетительницу, повернувшуюся лицом к огромному просторному окну. Она была погружена в монитор своего ноутбука и редко поднимала руку лишь для того, чтобы заказать себе новый чайничек чая или с просьбой заменить заполнившуюся пепельницу.

Нечто отдалённо знакомое было в этом прячущемся от внимания человечке. Андрей следил за ней дольше всех и по крупицам собирал её образ. Женщина эта уже начала слегка лишаться той бескрайней молодой свежести, но и не была стара. Разрез глаз отдавал грустью и заканчивался маленькими морщинками. Сам взгляд или блуждал по буквам на экране или мечтательно устремлялся в окно. Пила она зелёный час с жасмином, а перекусывала тёплыми круасанами. Волосы доходили до тонкой шеи элегантной светлой шапочкой и на концах завивались – намеренно ли или от природы – выявить сложно. Одевалась она очень элегантно, обожала шарфы и платья. Рядом с ней были сложены листы бумаги, салфетки, вымазанные стёртой помадой, и сама помада, чтобы после выпитой кружки чая, быть нанесённой вновь.

Юный официант очень долго не мог понять, отчего это лицо кажется ему таким родным и знакомым. Почему, видя его, на душе становится теплее и спокойнее, как в объятиях любящей матери. Напрямую спросить у женщины он не решался. Тут и неожиданно всплывшая скромность, и максималистичное желание самому докопаться до сути.

Спустя примерно неделю, явившись домой, Андрей стал обхаживать свою книжную полку. Ответ на его внутренние мучения по поводу женщины из кафе, казалось, хранился именно там. Да и Лариса ещё по своим делам выбежала из дому – вот свободное время и выдалось. И разгадка тайны, наконец, явила себя во всей красе.

Как Вы и подумали, за столиком сидела наша Снежа, только повзрослевшая. Сейчас она носит за плечами серьёзную цифру тридцать, а величают её исключительно Снежана Вознесенская. Она стала уважаемым писателем, на книгах которой уже добрых тринадцать лет (не будем обращать внимание на столь противоречивую цифру тринадцать – она и так уже настрадалась от суеверий) растут счастливые дети. Снежана изо дня в день приходит в «Апельсиновый мир», который своим названием так и манит посидеть в нём, и работает там. Стучит пальцами по клавиатуре и создаёт свои новые шедевры. Не подумайте, клавиатура нисколько не против такого обращения с собой. А даже наоборот, чувствует себя причастной к сотворяемому волшебству. Ведь хороший творец без хорошего инструмента – только еле слышный шепот в отдалённой и ржавой трубе.

В тот день, когда к столику Снежи (не взирая на возраст, мы всё так же нежно относимся к явившейся на свет девочке и продолжим называть её так) подошёл юный официант, прошло ровно пятнадцать часов, как та закончила печатать свою последнюю книгу и делал наброски для нового романа. Процесс творчества для неё был делом бесконечным и не терпящим никаких передышек.

В руках Андрей сжимал потрепанную книжку, принесённую родом из его детства. «Мир на коте» – так была озаглавлена книга. Ниже названия, буквами, ранее очень аккуратно позолоченными, выгравировано Вознесенская Снежана Вячеславовна. А на обратной стороне обложки красовалась фотографии писательницы. Ещё юной. Тогда, когда это переиздание появилось на полках, той стукнуло лишь двадцать, и фотография соответствовала этому.

Из ниоткуда появившаяся робость в Андрее мешала ему сосредоточиться. Ведь как оказывается, дорогие друзья, он вырос на Снежиных книгах. Прочитал все, хотя уже выбрался из группы предполагаемых читателей. И с нетерпением ждал следующих книг своего бессменного кумира. Также добавим, что кроме книг Снежаны, других он не читал. Судьба так судьба, не правда ли?

Вооружившись самой первой книгой писательницы, что была, официант мялся с ноги на ногу за Снежиной спиной и не знал, как попросить автограф. Стоит ли говорить, что он её поклонник? Или же изобразить бурную неожиданность? Мягко подойти или настойчиво? Кубик Рубика человеческого общения никак не желал складываться. На помощь в этой неуютной ситуации пришла Лариса. Воспоминания о ней.

Вообще, Лариса сама по себе была грубоватой дамой. Не терпела, чтобы ей открывали двери. Могла придавить какого-либо бедолагу не совсем красивым словцом. Баловалась с алкоголем и была (с виду, только с виду) проще, чем пара валенок. Хоть немного, но я думаю, Вам удалось представить себе подругу нашего официанта. Стали жить они относительно недавно, и Андрей пока не успел пожалеть об этом.

Как-то раз Лариса, раскрасневшаяся от пятой кружки пива, заявила: «Андрюх. Женщины любят самоуверенных и наглых. Бери меня и владей, и тогда я буду у твоих ног. Умоляй меня – и валяться будешь уже ты». От сказанного женщиной повеяло незримой угрозой, но Андрей привык. От Ларисы очень часто пахло угрозой.

Это признание до сегодняшнего дня юноша не воспринимал никак. Но в совокупности с ситуацией смысл её, наконец, оформился. Не совсем такой, какой имела ввиду дама сердца, далеко не такой. Вдохнув побольше воздуха, Андрей сжал крепко книгу и нагленько уселся за столик к Снежане. Та бегала пальцами по клавиатуре, подобно музыканту, отыгрывающему быструю мелодию на рояле, и никак не отреагировала на подобный жест. Вполне возможно, что она попросту его и не заметила. У женщины уже давно был свой мир, в котором она жила, и лишь он был действительно важным.

Андрей стал стучать пальцами по столу, привлекая к себе внимание. Только ленивый не повернулся к столику писательницы, но она сама оставалась в работе с головой, лишь её губы тронула лёгкая улыбка. Закончив отстукивать незатейливую книжную мелодию на ноутбуке, Снежана откинулась на спинку стула. Её глаза встретились с глазами Андрея, так усиленно ждавшего этого, а сигарета скользнула меж ало накрашенных губ.

– Хорошо, что поинтересовался. Не, тут не занято, – прошептала женщина в пелене сизого дыма. Вытяжки находились прямо над каждым из столиков, и сигаретные выхлопы быстро улетучивались в вышину, не доставляя особого дискомфорта некурящим посетителям.

Юноша растерялся, а писательница расхохоталась, озорно блеснув глазами:

– Да не тушуйся, это я так шучу. Так нахально сел и так с треском провалился, вот умора, – она вставила в губы сигарету и глубоко вдохнула. – Уже не первый день за спиной у меня маячишь. Знаешь, это с виду я кажусь невнимательной и вообще «вся в окне», а на самом деле, в этом самом окне, – рука её сделала небольшой круг дымной сигаретой, – я вижу отражение всего-всего, что происходит и внутри.

Вот теперь Андрей точно не знал, надо ли ему вообще открывать или стоит просто подняться со стула и пройти на кухню с красным от стыда лицом и тяжёлым от поражения животом.

– Так что ты хотел… – женщина оборвала себя на полуслове. Её глаза искры впились в юношу очень остро. Эти глаза, казалось, принадлежали не взрослой женщине, а игривому подростку с очень живым умом неугомонным сердцем. – Это же… Стой, я двести лет не видела её, а тем более и не держала в руках. Можно?

Официант мог лишь только беззвучно повиноваться (когда понял, о чём конкретно идёт речь) и протянул Снежане её же книгу. Снежана, чуть ли не с дрожащими руками – а побороть эту дрожь было сложновато – приняла роман. «Мир на коте» с облезлым корешком, накрепко перетянутым скотчем. С растрепавшимися уголками и ставшими до седого белыми. С морщинами-трещинами, украшающими переднюю и заднюю обложки.

Андрею сейчас стало немного стыдно за то состояние, в котором находилась книга, а Снежа же восприняла это всё наоборот. Вообще, она часто видела вещи совсем не в том свете, что и большинство. Настолько зачитанное, чуть ли не с любовью, по-детски, отремонтированное её творение вогнало женщину в умиление. Она приняла роман, как бесконечно ценное сокровище, и даже погладила его, скорее всего не отдавая себе в этом отчёта.

– Знаешь, я уже и забыла, что у меня была такая книга. Правда. Сейчас все мои восемь книжек стоят на полках магазинов, переизданные ярким глянцем. Только что не мигают в темноте. Совсем непутёвые художники иллюстрируют их очень уж напыщенно, ради денег. Сейчас эта работа сродни созданию унитаза – отлить форму, разукрасить, повесить ценник. Конвейер. А это чудо – сделано с душой, не иначе. Когда я ещё не стала популярной и востребованной, лишь искренне заинтересованные моими россказнями изъявляли рисовать картинки, чуть ли не бесплатно.

Андрей слушал, ему было интересно до безумия, он был заворожен. Человек, который нашёптывал ему всё детство на ухо волшебные сказки о чудесных странах и бесчисленных приключениях, сейчас сидит перед ним и говорит уже о жизни. Словно сказка повзрослела вместе с читателем и продолжает поучать его. Открывать заспанные от грёз глаза и указывать на то, что стоило бы видеть. Снежана сморгнула с себя ностальгическое настроение:

– Спасибо за то, что читал меня. И спасибо, что принёс это сокровище мне сюда, чтобы я вновь поверила в волшебство. Я уже и забыла что это такое, а последняя моя книга, которую я закончила совсем недавно, потеряла этот шарм. И поняла я это только сейчас. Поздно, скажешь ты? Вполне своевременно, отвечу я. Ведь сейчас рождается новая книга. И взращена она уже будет совсем в другом тепле. А ты, небось, за автографом? – писательница повертела томик в руках. – О, я тут такая молодая сфотографирована. И как ты меня умудрился вообще узнать?

Андрей мало знал о действии сильных успокоительных, но ощущал сейчас именно его. Только что слюни из приоткрытого рта на стол не стекали. Не дождавшись прямого или хотя бы кривенького ответа, Снежана открыла первую страницу и вписала там крупными буквами: «Самому смущённому мальчику на свете. От сказочницы».

– Не знаю, насколько это сокровище будет дорого тебе, но знай, в моём сердце и оно и этот день займут отдельное место. Там, где вновь запылало волшебство.

***

Никогда раньше в жизни Андрей не ощущал в себе ничего подобного. Словно он отрастил два белоснежных крыла и устремился купаться в небесной глади. Это ли называется воодушевлением? Но нашему смущённому мальчику на всё это было абсолютно наплевать. Весь оставшийся день он находился в состоянии такой эйфории, что мог случайно сыпануть соль в кофе или полить клубничным желе спагетти. Книжку он бережно убрал в передний карман фартука (там ещё покоился блокнотик для заказов) и таскал всюду с собой, ещё не до конца веря, что всё, что приключилось – взаправду.

И его никто не осуждал – все вокруг ощущали настроения молодого человека и импонировали ему. Когда кто-то сильно счастлив, даже цветы рядом могут распуститься не запланировано. Солнце, конечно, ярче не засияет, но казаться будет именно так. Ох уж это окрыляющее счастье. Закройте глаза. Если не сложно, вспомните в своей жизни что-то подобное, от чего в животе становится теплее, а губы сами собой расползаются в улыбке. Вдохните глубоко, переполненные нахлынувшими чувствами. Вот теперь мы понимаем, каково сейчас Андрею.

И дело не в фанатичном пристрастии получить автограф или встрече с любимым и единственным писателем детства. И даже не в том, что за его робость ему не настучали по голове, как это обычно происходило с Ларисой. А просто это всё было для него… прекрасным. И встреча, и монолог и умиление. А почему, он и сам до конца не осознавал.

Но это только пока.

***

Дома Ларисе Андрей показался уж слишком счастливым. Аж до противного. Со злости она знатно пересолила суп, но её суженый не обратил на это никакого внимания. Хотя есть, скажу вам честно, это варево было совсем невозможно. А юноша с мечтательной улыбкой уплетал кошмарное варево за обе щёки. «Ну и гад», – подумала тогда ещё Лариса и решила не спрашивать его ни о чём и активно дуться. По её логике, когда захочет – сам расскажет. Что и произошло.

Съев совсем несъедобное и вытерпев нестерпимый взгляд, Андрей разговорился. Стал ведать о том, как рад, что стал работать в этой своей кафешке. Какой у него замечательный персонал. Что есть постоянные клиенты. И что одна из тех клиенток – Вознесенская Снежана Вячеславовна. На это всё Лариса реагировала одинаково – выпячивала нижнюю губу и ждала, когда начнётся какая-нибудь гадость. Но, когда её молодой человек остановился на совершенно незнакомых ей фамилии, имени и отчестве, – даже растерялась. Было не совсем понятно, за что же его ненавидеть.

Видя, что дама напротив кухонного стола в замешательстве, Андрей пододвинул к себе рюкзак и достал из него причину всех своих сегодняшних душевных переживаний. «Мир на коте». Лариса продолжала ничего не понимать. Она, конечно, слышала об этом детском авторе и знала, что иногда тайком Андрей почитывает детские книжки, но так и не смогла проникнуться радостными настроениями. Она считала, что ничего лучше грозного Мойдодыра придумано не было. Нет, конечно, никто и не говорит, что вышеупомянутый персонаж детских книжек чем-то плох, но все психологи согласятся, что ежедневное перечитывание этого произведения с двух лет до девятнадцати нельзя назвать нормой. Даже относительной.

Зато всё в доме сверкает чистотой, успокаивала себя Лариса, иной раз начищая дверную ручку зубной щёткой. И не дай Бог вам не посчастливится поставить кляксу джема где-нибудь в её квартире. Последствия для внутренних органов могут быть непоправимыми.

А Андрей тем временем так и продолжал не осознавать, что же именно с ним творится. Но отгадка уже подкрадывалась на цыпочках к его спине.

***

Сообразительный и испытавший всякое читатель устало улыбнётся и посмотрит с грустью в окно. Он-то знает, что творится с юным официантом. Но не будем пока портить ему сюрприз – тем более, что он и так начал вести себя интуитивно так, как и нужно.

Теперь столик Снежаны зачастую украшали букетики цветов. Чай, благодаря мелкой сделке с баристом, становился чуточку вкуснее и интереснее. А обслуживание ещё приятнее и улыбчивее. Некоторые посетители, заметив подобные мелочи, начинали ревновать такому сервису, но вслух никому ничего не высказывали.

Каждый раз, направляясь к столику писательницы, Андрей словно плыл над землёй, а уходя обратно, плечи его бесконтрольно опускались. Юноша страдал даже от того, что ему приходилось отвлекаться на других посетителей. Дни сменялись днями, а состояние только усугублялось с каждым днём. Дома же воодушевление совсем пропадало, и наступала необъятная грусть от того, что Снежаны нет в поле зрения. Лариса воспринимала такое угнетённое настроение положительно, ей не надо было самой тратить силы и создавать его искусственно. Она всегда считала, что в мужчине нужно поддерживать настроение чуть ниже среднего – чтобы он был подавлен и даже и не подумал о побеге из-под её каблука. Да и те секунды, когда она будет дарить ему счастье, останутся в памяти надолго и будут ценнее.

И это бы работало, дорогие мои друзья, если бы в один момент эта одухотворённость Андрея не подтолкнула его на совершенно, по его мнению, безбашенный шаг. Грусть от расставания с писательницей стала такой горькой, что пить её уже и сил не хватало. Зато сил и романтической фантазии хватило написать записку на клочке салфетки, которая была приложена к корзинке со свежими круассанами. Текст, таившийся в записке, был таков: «Дорогая Снежана Вячеславовна. Мне очень сложно заговорить с Вами ввиду каких-то внутренних и не совсем понятных мне преград, так что пишу.

Очень хочу с Вами погулять после моей работы, а заканчиваю я в семь. Если Вы тоже не против пройтись со мной по улицам, просто дождитесь меня у входа.

Обещаю, во время прогулки буду разговорчивым. Насколько умею.

Ваш официант».

После Андрей весь оставшийся день не находил себе места. Надо же было придумать условие во вред себе. И нет бы написать, чтобы дама ответила ему, а не дожидаться окончания смены в полном неведении. Но сделанного не воротишь, и бедолага ходил до конца рабочего дня, словно по ёжикам, вскакивал от громкого звука, не мог найти, кому всё-таки предназначался не совсем аппетитный луковый суп, и даже не заметил чаевые. Выбросил их в урну вместе с салфетками. А ещё успел удостовериться в грустном исходе ситуации и полноценно расстроиться.

Снежана же, получив вместе с заказом салфетку подсмотренного нами содержания, перепечатала её текст себе на ноутбук, а затем, прикурив, сожгла её в пепельнице. Столь интимный жест должен остаться лишь в памяти двух людей. По поводу же – идти или нет с молодым человеком на вечернюю прогулку – задумываться даже и не собиралась. Просто решила согласиться – будь что будет. Не являясь приверженкой злосчастных предрассудков, Снежана жила тем принципом, что пока сама что-либо не попробует – не будет ни в чём уверена (необычайный прагматизм для человека, создающего фантастические миры для детей, не правда ли?). Тем более, у неё было очень хорошее предчувствие. Тем более, этот забавный официант напомнил ей о кое-чём очень важном. Тем более, уже очень долгое время ей было попросту одиноко.

Так что, переодевшись из униформы в свою повседневную одежду и попрощавшись с работниками кафе, Андрей вышел в город, уже и не ожидая ничего от жизни, кроме кислого Ларисиного лица за ужином, как земля ушла у него из-под ног. Рядом с входом, вся из себя задумчивая, с сомкнутой губами сигаретой и скошенным на манер европейских художников беретом стояла Снежана. Официант замер, не до конца понимая, радоваться ли. Он уже подготовил себя к тому, что ничего не получится, и вообще по дороге домой надо купить майонез и хлеб, а тут такое!

Да-да, Вы же и так все знаете, как случается подобное. Двое стоят, молчат, а напряжение вокруг них нарастает. Искры начинают летать невесомыми траекториями, а воздух становится тяжелее. И эту реакцию уже невозможно затормозить. Люди могут молчать. Сопротивляться. Но в конечном итоге всё равно их сердца встретятся в едином ритме, а дыхания синхронизируются.

Краем глаза, молча, Снежана заметила Андрея и подошла к нему. Взяла под руку и, повинуясь потокам мироздания, они пошли вперёд. Ветер вокруг крепчал и становился прохладным, что нормально для конца лета, но холодно им не было. Или, скорее всего, они просто его не чувствовали. Оба были очарованы атмосферой и даже умудрились молчать первые десять минут прогулки, и не были раздражены молчанием, потому что оно не было неловким.

Первой заговорила Снежана, что не удивительно. Слова – её жизнь и профессия, кстати. Тема разговора – останется их личным. Мы немножко отстанем от них, чтобы слышать просто интонации. Их смех. Андрей неуверенно начинает тоже отвечать даме, а затем и активно включается в разговор. Можно заметить, как его спина вместе с уверенностью выпрямляется и становится статнее.

А в один, очень-очень важный момент, замок их рук разрывается, чтобы через секунду образовать новый, ладонь в ладонь, более крепкий и важный.

Они прогуляли остаток вечера, исходили уставшие ноги, наблюдали за тем, как Солнце падает за асфальт. Вокруг начинают сиять фонари, а магия их чувств и не думает растворяться, а наоборот – становится ещё обворожительней. Огни по бокам дороги, словно взлётные, провожают в фантастическое будущее.

Они шли так долго, как могли, пока не устали в конец. На часы смотреть было страшно – всё мироздание перекатилось за полночь, а район города, в котором они оказались – был незнакомым и чужим. Оставалось лишь вызвать такси и попрощаться до следующего дня. До следующей встречи. Но разрушать эту атмосферу так не хотелось. Было страшно, обоим, что после разрушения восстановить её уже может не получиться. Это не салфетку надо было сжигать в пепельнице, а слово «Завтра».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.