Станислав Ржевский
В лабиринте мироздания. Естественная подоплека «сверъестественных» явлений

© С.Г. Ржевский, текст, 2023

© Издательство АСТ, 2023

Предисловие

«Здание этого нашего Мира и его строй представляют собой некий лабиринт для созерцающего его человеческого разума, который встречает здесь повсюду столько запутанных дорог, столь обманчивые подобия вещей и знаков, столь извилистые и сложные петли и узлы природы. Совершать же путь надо при неверном свете чувств, то блистающем, то прячущемся, пробираясь сквозь лес опыта и единичных вещей».

Ф. Бэкон. Novum Organum

В настоящее время существует огромная область вненаучных знаний. На протяжении многих веков человеческие умы занимали оккультные и религиозные представления, оставившие богатое наследие. Этот древний материал, переиначиваемый на современный лад, зачастую становится почвой для лженаучных спекуляций. Но порой возникают сомнения: быть может, в старинных верованиях и представлениях есть истины, ныне забытые и потерянные?

В наши дни многие люди увлечены мистическими идеями, до сих пор популярно использование гороскопов, обращение к «целителям» и «экстрасенсам». Нередко легкомысленные искатели благополучия попадают в ловушку, обманутые мошенниками и сектантами.

В свете современной науки могут быть разоблачены многие феномены, ранее относившиеся к разряду сверхъестественных. Вместе с тем нельзя забывать, что наука не всесильна, некоторые явления еще остаются малоизученными. Более того, нет гарантии, что современные представления, кажущиеся нам вершиной научной мысли, в будущем не будут опровергнуты.

С одной стороны, мы видим ущерб, наносимый человечеству по причине широкого распространения невежества, с другой – закоснелость академической науки, не желающей заниматься «темными вопросами» с мистическим оттенком. Многие феномены стали почвой для развития псевдонауки по той причине, что выпали из поля зрения науки официальной. Серьезная литература, посвященная «аномальным явлениям» природы и психики, относительно не многочисленна, зато обильно издаются эзотерические и псевдонаучные спекуляции на данные темы. Возможно, сказывается определенная стигматизированность области знаний, связанной с паранормальными явлениями. Серьезные исследователи могут избегать подобных тем, чтобы не снискать себе сомнительную репутацию.

В связи с необходимостью разграничения понятий о различных областях ненаучного знания стоит рассмотреть следующие термины: «протонаука», «паранаука» и «псевдонаука».

Протонауки – знания донаучного периода, имеющие историческую ценность. К ним относятся алхимия, астрология, древние медицинские и натурфилософские теории, космологические представления, изложенные в «священных» книгах различных религий, и так далее. Изучение протонаучных первоисточников может принести весьма интересные находки, но к подобному знанию необходимо обращаться с большой осторожностью, воспринимая его в контексте соответствующей эпохи.

В сознании современного человека слово «магия», как правило, ассоциируется с колдовством, оккультизмом и эзотерическими учениями. Однако по мере углубления в историю становится очевидно, что некогда магия была едва ли не единственным предшественником науки. Обладателями магических знаний являлись жрецы, под этим понятием могли скрываться разнообразные сведения – как религиозные верования и продиктованные ими системы ритуальных действий, так и вполне практические знания по астрономии, математике, физике, медицине и другим зарождающимся наукам.

В XVI–XVII вв. стало распространенным такое понятие, как magia naturalis, то есть натуральная или природная магия. К ней относились естественные явления и достижения человеческих искусств, казавшиеся необычными, производившие впечатление, – таковы были ранние опыты с магнитами, оптикой, механическими устройствами и так далее. Постепенно магия освобождалась от мистических, ритуальных элементов, приближаясь к реальным, эмпирическим знаниям, хотя еще долгое время бездумно распространялись старинные заблуждения. Книги по «натуральной магии» эпохи Ренессанса и Просвещения содержат описания занимательных экспериментов, фокусов, медицинские и бытовые рецепты (таковы Magia naturalis Джамбаттисты делла Порты, Magia universalis naturae et artis Гаспара Шотта и так далее). Из этого хаотичного смешения истинных и ложных знаний сформировались предпосылки современных естественных наук.

Паранаука (иначе говоря, квазинаука) – знание, охватывающее перспективные, но еще не устоявшиеся области науки. Среди паранаучных гипотез, как правило, много материала, который не проходит проверки опытом и отбраковывается в строгих исследованиях. Но не исключено, что некоторые гипотезы такого рода, усовершенствовавшись и очистившись от домыслов, могут лечь в основу вполне научных теорий.

Сферой интересов паранаучных дисциплин становятся наиболее редкие и загадочные явления, в существовании которых подчас есть все основания сомневаться. На этой почве нередко строятся теории заговора, предполагается, что информация о таких феноменах умышленно засекречивается и скрывается от широкой аудитории в государственных или частных интересах. Типичным примером современной паранауки является парапсихология – одно это слово вызывает неприятие у скептически настроенных ученых, в то время как парапсихологи рассматривают вполне реальные и заслуживающие внимания феномены вроде воздействия на психику гипноза, медитаций и дыхательных упражнений, а также таких необычных переживаний, как внетелесный опыт или осознанные сновидения. Другое дело, что изучение подобных явлений требует строго научного подхода, чего не наблюдается во множестве парапсихологической литературы.

Что касается стигматизированности термина «парапсихология», ему можно предпочесть другое название – «аномалистическая психология», к сожалению, не получившее распространения в современной русскоязычной литературе. Так в XIX и начале XX в. назывались рациональные исследования аномалий психики – явлений, традиционно относимых к сверхъестественным.

Процесс познания можно сравнить с определенной геометрической операцией: вписыванием многоугольника в окружность. Чем больше граней и углов в фигуре, тем ближе ее очертания к форме окружности. Однако полное совпадение этих фигур требует введения бесконечного количества углов. Точно так же наука выстраивает теоретические модели, все более приближая их к соответствию с действительностью. И хотя со временем модели становятся все тоньше и изящнее, абсолютное совпадение знаний, доступных человеку, с истиной природы остается далекой целью.

В ходе научного прогресса происходит смена парадигм, и, оглядываясь в прошлое, мы в свой век не должны считать, что «здание науки» выстроено окончательно и завершено в полной мере. Поэтому область паранаучных знаний заслуживает адекватного анализа и перепроверки, но не полного отрицания. Не исключено, что некоторые концепции, в данное время представляющиеся маргинальными, могут содержать верные идеи, которые найдут развитие в науке будущего.

И, наконец, в современной информационной среде весьма широко представлена откровенная псевдонаука – ложное знание, облеченное в наукообразную форму. Псевдонаука, как правило, отличается категоричностью заявлений и отсутствием доказательств, она попросту манипулирует человеческим сознанием, пытаясь безосновательно внушить ту или иную доктрину. За большинством псевдонаучных спекуляций скрываются финансовые, религиозные или политические интересы определенных лиц, умышленно вводящих в заблуждение широкую аудиторию.

К этой области относятся учения религиозных организаций, пытающихся в своей пропаганде апеллировать к «научным фактам», политизированное искажение гуманитарных наук, инструкции «целительских» практик с сомнительной эффективностью и безопасностью. К ней же можно причислить фальсификации, создаваемые некоторыми учеными с целью получения премий и грантов, недобросовестно выполненные дипломы и диссертации, наивные попытки синтеза научных знаний с оккультизмом и прочее. К сожалению, лженаука занимает существенное место в окружающей нас сфере информации, такого рода знания зачастую оказываются доступнее строго научных. Значительную роль в этом играют СМИ, бездумно (а зачастую и осознанно) тиражирующие лживые мистификации, а также появившаяся в последнее время возможность свободной публикации текстов в Интернете. Кроме того, книжные издательства не брезгуют публиковать откровенно лженаучные книги, рассчитывая на спрос, подогреваемый интересом к загадочным темам.

Любознательный человек в наши дни оказывается в тягостном положении: его интересы зачастую не могут быть удовлетворены достоверными знаниями, вместо этого ему попадаются безграмотные и лживые спекуляции. Интересуетесь биополем человека? Поискав в Интернете, вы найдете множество псевдонаучных текстов и шарлатанских сайтов, вам предложат платные услуги по фотографированию ауры, биоэнергетическому целительству и так далее. Хотите познакомиться с внетелесными путешествиями? Зайдите в книжный магазин, в отделе эзотерики вы наверняка найдете литературу на эту тему – но, скорее всего, качество ее будет весьма невысоко.

И в то же время существуют вполне серьезные исследования, касающиеся подобных вопросов. Но, как правило, они опубликованы в научных журналах, не всегда доступных для обычных пользователей (в этой сфере распространены платные подписки), а главное – данная информация попросту ускользает от внимания большинства читателей, потому что привычка искать статьи в базах данных научных публикаций свойственна разве что ученым, имеющим дело с ними по долгу службы.

Некоторые знания действительно могут умышленно скрываться от широкой аудитории. Нет сомнений, что в любом развитом государстве ведутся исследования, результаты которых засекречиваются – как правило, в интересах армий и спецслужб. Этот факт порождает множество домыслов, конспирологических теорий. В научной среде понятие «конспирология» также стигматизировано, оно стало обесценивающим клеймом, но не стоит забывать, что действительно существует определенный объем исследований, результаты которых мы не увидим опубликованными в открытых источниках. То же самое касается и множества архивных документов.

Телевидение также активно удовлетворяет интересы людей, увлекающихся парапсихологией, представляя их вниманию великое множество псевдонаучных передач. И порой возникает подозрение, что за всем этим виднеется одна явная цель – подменить истинное знание фальшивкой, отвести внимание любознательных людей от наиболее ценной информации, приобретение которой могло бы наделить их необычными способностями. Но в действительности все может быть проще: информационные суррогаты массмедиа создаются лишь для привлечения аудитории.

В значительной мере такое положение исправляет научно-популярная литература. Русскоязычные книги, разоблачающие мистические и псевдонаучные представления, появлялись еще в Российской империи (такова книга М. С. Хотинского «Рассказы о темных предметах»), в Советском Союзе число подобных публикаций возросло (к примеру – Л. Л. Васильев «Таинственные явления человеческой психики», В. И. Лебедев «Духи в зеркале психологии» и другие), существуют и более современные издания. И все же, на взгляд автора данной книги, к вопросу анализа и разоблачения современных предрассудков (многие из которых имеют весьма древнее происхождение) стоит обратиться еще раз. Этому и посвящена книга, в которой приведен обзор множества явлений, окруженных ореолом таинственности и зачастую принимаемых за сверхъестественные, но получивших объяснение в рамках современной науки. Хотя стоит признать, что еще далеко не все спорные вопросы в этой области разрешены.

Литература, стоявшая у истоков науки, далека от современных стандартов, но нельзя не отметить ее художественную выразительность. Это касается и «Нового Органона», фундаментального труда Фрэнсиса Бэкона, во многом заложившего принципы современного научного познания. В этом трактате Бэкон сравнивает наше мироздание с лабиринтом, в котором познающий его человек идет «при неверном свете чувств». Трудно представить более удачное сравнение. «Свет наших чувств» действительно является обманчивым, и это заложено в самой их природе. Человеческое восприятие подвержено ошибкам и искажениям даже у здоровых людей, в еще большей степени это касается патологических случаев. Далее Бэкон пишет, что «вожатые, встречающиеся на этом пути, сами сбиваются с дороги и увеличивают число блужданий и блуждающих». Эти слова также актуальны и поныне.

Всякий желающий избежать пустых блужданий разума должен вооружиться скептицизмом, выработать привычку к критическому мышлению. Но скептицизм не должен быть односторонним. Бездумное отвержение всего, что не вписывается в привычные представления, столь же вредно, как и крайнее легковерие. Многократно высмеянный принцип «этого не может быть, потому что не может быть» должен быть отброшен вместе с другими предрассудками. Поиск истины – нелегкий, тернистый путь, но по крайней мере, он обещает не быть скучным.

I. Магическое мышление в древности и современности

Нынешние представления об антропогенезе подразумевают, что сознание, присущее современным людям, сформировалось в длительном процессе эволюции, постепенно переходя от присущих животным инстинктов к логическому и абстрактному мышлению, к развитому воображению, творческим способностям и другим атрибутам современных людей. Промежуточные этапы на этом пути развития принято называть архаическими формами сознания, которым соответствовал определенный тип мышления.

Изучение психической деятельности древних людей является предметом особого раздела науки – палеопсихологии. В этой области исследователям приходится сталкиваться с серьезными затруднениями, ведь речь идет о реконструкции психики представителей тех времен, от которых не осталось письменных свидетельств. Приходится делать выводы, опираясь на сохранившиеся предметы первобытной культуры, в том числе образцы архаичной живописи и скульптуры, а также на анатомические исследования останков древних людей, к которым в последнее время прибавился анализ сохранившихся до наших дней образцов ДНК. Палеопсихология остается относительно молодой, неустоявшейся областью знаний, в ее рамках существуют спорные предположения. Однако обращение к этой непростой теме позволяет лучше понять то наследие мистических представлений, что осталось от прошлого и по-прежнему проявляется в нашей жизни. В данной главе будет дан обзор некоторых гипотез, касающихся развития психики в ходе эволюции человечества.

Обозначим главные вопросы, составляющие рассматриваемую проблему: когда психика первобытных предков человека стала подобна современной? В чем заключаются различия древней и современной психики? Чем обусловлены эти изменения – развитием головного мозга либо накоплением суммы знаний и развитием культуры? И, наконец, возможно ли проявление рудиментов древних форм мышления у современных людей?

Биологическая эволюция человека длилась многие тысячелетия, но только за последние века был совершен стремительный скачок в становлении рационального мышления, человечество в значительной мере перешло от мистических представлений об окружающем мире к научному познанию. Хотя, весьма некорректно говорить о мировоззрении, присущем всему человечеству в определенный временной период, ведь различные культуры до сих пор отличаются большим разнообразием, и многие из них еще хранят архаические черты. Тем не менее в современном мире сложился своего рода консенсус рационального, скептического мировоззрения, чего не было еще несколько веков назад.

Как установить временные границы появления у людей сознания, близкого к современному? Для этого можно использовать отдельные критерии. Развитие психики первобытных людей оценивают по следующим достижениям: 1) появление способности к творчеству – в том числе абстрактному; 2) развитие речи; 3) возникновение религиозных представлений.

Люди современного типа, представители вида Homo sapiens появились более ста тысяч лет назад. По крайней мере, останки гоминид из Эфиопии (местонахождения Херто), описанных как близкие предки данного вида, датируются возрастом 154 000 – 160 000 лет[1]. Именно с деятельностью человека разумного связывают обилие первобытного изобразительного творчества, сохранившегося до наших дней. Археологические находки свидетельствуют о том, что неандертальцы, проживавшие на территории Евразии, совершали некие попытки примитивного творчества (создавали постройки из камней, украшения и, возможно, простейшие наскальные рисунки), но только кроманьонский человек смог создать развитую первобытную культуру[2].

Животные не способны к абстрактному творчеству в привычном для нас смысле. Постройка жилищ таковой не считается, так как это воплощение инстинктов, однако имеются случаи весьма «творческого» подхода – например, затейливо украшаемые брачные сооружения птиц-шалашников (Ptilonorhynchidae)[3].

Конечно, существуют еще «художества» слонов и обезьян, которым подсовывали кисть с красками. Здесь стоит вспомнить курьез с рисунками шимпанзе, которые в качестве розыгрыша были презентованы от имени художника-авангардиста Пьера Брассо и снискали высокие оценки критиков[4]. Но без людского наущения животные не взялись бы за эти инструменты, так что вряд ли стоит здесь говорить о настоящем творчестве.

Однако, рассматривая данный вопрос, стоит определиться, что считать творчеством. Создание каменных орудий – это также творческий процесс, но результат его сугубо утилитарен. Пожалуй, особо следует говорить об изобразительном искусстве – создании рисунков и статуэток, не выполнявших бытовых функций. Впрочем, назначение первобытных предметов искусства также может быть истолковано двояко – трудно судить, в какой мере они имели эстетическую ценность, а в какой – выполняли ритуальные функции, являясь артефактами архаичных религиозных систем. Быть может, для древнего человека статуэтки и рисунки с изображением животных были такими же «инструментами», как и его охотничье оружие, только «магического» характера.

Но к какому же времени относятся древнейшие произведения изобразительного искусства? С учетом того, что новые археологические находки постоянно заставляют исследователей пересматривать датировки тех или иных этапов эволюции человека, нельзя ответить на этот вопрос исчерпывающе. Однако можно обозначить некоторые артефакты, в настоящее время относимые к древнейшим. Таковыми являются наскальные рисунки, найденные в Индонезии: изображения охоты в пещере Леанг Булу Сипонг 4 на юго-западе острова Сулавеси были датированы возрастом 43 900 лет, изображение бородавчатой свиньи в пещере Леанг Тимпусенг – 45 500 лет[5]. Древнейшие европейские рисунки, найденные в Испании в пещерах Альтамира, Эль-Кастильо и Тито Бустильо, датируются возрастом 40 800 – 35 600 лет[6]. Что касается первобытной скульптуры, одним из древнейших артефактов считается статуэтка «человекольва», найденная в Германии. Ее возраст, по некоторым оценкам, определен в районе 30 000 лет[7].

Есть еще один важный критерий – появление речи и языка. О способности предков человека к членораздельной речи можно судить по строению речевого аппарата эволюционных форм, представленных ископаемыми останками. По современным представлениям, членораздельной речью могли владеть уже гейдельбергские люди (Homo heidelbergensis), предки неандертальцев, жившие 800 000 – 345 000 лет назад. Анатомически современные люди, возникшие позже 200 000 лет до н. э., могли обладать развитой речью[8]. Однако путь от появления способности к членораздельной речи до формирования развитых языковых систем мог быть еще очень долгим.

Существует мнение, согласно которому способность к созданию анималистических рисунков у людей появилась существенно раньше развитой речи. Натуралистичность ранней пещерной живописи может свидетельствовать о неразвитости абстрактного мышления у ее создателей. Такое предположение было сделано на основе анализа натуралистических рисунков детей-аутистов, не пользовавшихся речью[9]. Но, как показано выше, древнейшие из известных рисунков датируются возрастом не раньше 50 000 лет назад, а о художественном творчестве гейдельбергского человека и его современников на данный момент ничего не известно.

Мышление человека совершило эволюцию от предметного к абстрактному; со временем приобреталась способность мыслить образами и категориями, отстраненными от реальности, делать обобщения. От реальных объектов мышление перешло к оперированию символами. В становлении систем письменности можно выделить следующую последовательность: непосредственное восприятие предметов – использование предметов или их частей в качестве символов – создание графических символов, похожих на предметы (пиктограммы, позже – иероглифы) – использование абстрактных алфавитных символов.

Вероятно, абстрактным системам письменности предшествовало запечатлевание информации с использованием мелких предметов – для этого могли служить камни, кости и тому подобное. В дальнейшем появились насечки на предметах первобытного обихода – в частности, известны костяные «календари», где отражены наблюдения за сменой лунных фаз[10]. В более поздний период появились системы записи информации, с помощью узелков и петель. На южноамериканском континенте узелковая письменность («кипу») процветала среди местного населения вплоть до колонизации в XVI–XVII вв.[11]. Возникают также догадки о возможных параллелях славянских «науз» (колдовских амулетов с узлами) с узелковой письменностью, однако наличие таковой у древних славян остается спорным вопросом, получившим развитие в псевдонаучной литературе.

Пиктограммы, как правило, грубо воспроизводили очертания изображаемого предмета. Возникновение одной из древнейших систем письменности – идеографического письма Месопотамии, предшествующего клинописи, относят к периоду около 3200 г. до н. э.[12]. Древнейшие пиктографические письмена, предшествовавшие египетским иероглифам, относят к рубежу IV–III тысячелетий до н. э.[13].

Помимо символов зарождающихся алфавитов, на древних артефактах зачастую обнаруживаются «магические изображения», являющие собой абстрактные фигуры, выстроенные в соответствии с некоторыми видами симметрии. Чаще всего использовалась радиальная и вращательная симметрия – примерами могут служить лучистые символы древних исландцев и общий для многих народов знак свастики, символизирующий движение солнца. Подобные образы неспроста наделялись симметрией – первобытные художники могли интуитивно понимать особую роль симметричных структур в восприятии изображения.

Обобщив вышеизложенные данные, можно составить представление о течении эволюции умственных способностей человека. Применяя существенные округления, следует сказать, что около 150 000 лет назад появляются анатомически современные люди, по всей видимости, обладающие речью, около 40 000 лет назад возникла наскальная живопись, и только около 6 000 лет назад появилась письменность.

Из этой шкалы очевидно, что последние несколько тысячелетий существования обладающих письменностью цивилизаций – слишком маленький срок для существенных биологических изменений природы человека. Длившаяся сотнями тысячелетий эволюция не могла радикально изменить людей за это время. Но именно данная эпоха ознаменована существенным прогрессом – от примитивных систем счета и записи до современных информационных технологий. В то время как на начальных этапах антропогенеза процесс развития материальной культуры шел крайне медленно – на протяжении целых тысячелетий люди пользовались каменными орудиями одного типа, прежде чем появлялись существенные усовершенствования. Нематериальная, информационная культура в последние тысячелетия стала развиваться куда более быстрыми темпами. Приходится заключить, что становлением цивилизаций мы обязаны скорее не биологическим, а социальным преобразованиям. И появление способов сохранения информации сыграло здесь важнейшую роль.

Итак, представители ранних цивилизаций в биологическом плане были близки к современным людям, несмотря на все отличия в ментальной и материальной культуре. Хотя существует предположение о том, что психика людей, обитавших на земле 3000 – 4000 лет назад, могла существенно отличаться от современной. Это так называемая гипотеза распада двухпалатного разума, предложенная американским психологом Джулианом Джейнсом. Он обратил внимание научной общественности на феномен слышания голосов психически больными людьми и провел параллели с описываемыми в древних текстах голосами «богов», управляющих поведением человека. Суть его гипотезы заключается в том, что в эпоху древних культур, до распространения письменности, люди не обладали сознанием в современном смысле. У них якобы не было способности к рефлексии и произвольному принятию решений. Их поведением управляли голоса, императивные галлюцинации, приказывающие совершить тот или иной поступок. Автор гипотезы предполагает, что эти голоса возникали в мозге человека как адекватная реакция на происходящие с ним события, переводя ее в вербальную форму, доступную для восприятия человека, знакомого с речью. К тому же галлюцинации могли выражать усвоенные человеком установки – общественные и религиозные законы. Автором рассматривается нейрофизиологическая модель этого процесса: по его предположению, два полушария головного мозга древних людей функционировали «в разных режимах»: сигнал формировался в речевом центре (как известно, он находится лишь в одном полушарии мозга) и передавался в другое полушарие, где воспринимался как «внутренний голос». По аналогии с устройством парламента из двух палат, законодательной и исполнительной, эта модель получила название «двухпалатный разум» (bicameral mind). В подтверждение гипотезы выдвигается два рода доказательств. Во-первых, древние тексты изобилуют упоминаниями о голосах «богов», управляющих поведением людей (автором рассматривается «Илиада» Гомера и наиболее старые книги Ветхого завета). Во-вторых, приводятся данные современной науки о межполушарной асимметрии, о случаях расщепления полушарий мозга и их последствиях[14].

Гипотеза Джейнса остается экзотической и даже маргинальной для современной науки, она встретила существенную критику. Возможно, ее автор преувеличил различия в организации сознания современных людей и их предшественников, живших всего несколько тысяч лет назад. И все же подобные догадки заслуживают внимания, они укладываются в контекст сопоставления психических расстройств с архаичными проявлениями психики.

Но даже признавая, что биологическая природа людей, живших во времена античности и средневековья, практически не отличалась от современной, остается только удивляться, сколь же велики различия в ментальных представлениях. Древние тексты зачастую удивляют фантастичностью изложенных в них воззрений на устройство мира и природу человека. Весьма явно этот разрыв между архаичными и современными представлениями проявляется в магических, астрологических, алхимических трактатах, в священных книгах исконных религий, таких как Коран, Тора, Веды или Авеста. Отдельно стоит упомянуть гностические трактаты (вроде кодексов из Наг-Хаммади или апокрифа «Пистис София»), созданные в начале нашей эры – их содержание крайне туманно для людей с современным мышлением.

Формирование научной парадигмы и необычайный прогресс материально-технической сферы жизни произошли в относительно сжатые сроки. Даже многие книги, написанные в эпоху барокко, изобилуют всяческой мистикой, воспринимаемой на полном серьезе. До XVIII столетия в Европе велось активное преследование «ведьм и колдунов», то есть мистические представления были частью юридической практики. Только в следующем веке рационализм и скептицизм прочно заняли свои позиции в науке и государственных институтах. Создается впечатление, что буквально за несколько прошедших веков был совершен резкий, по эволюционным меркам, скачок, изменивший мировоззрение многих людей. Но – следует оговориться – далеко не всех. Широкое распространение мистических и религиозных представлений «в народной среде» осталось и поныне. Более того, в наши дни существуют государства, чьи законодательные системы основываются на старинных религиозных представлениях.

Возвращаясь к анализу психики древних предков человека, стоит рассмотреть такие вопросы, как проявление синестезий и звукосимволизма. Чувства, ответственные за разные сферы человеческого восприятия – зрение, слух, вкус, обоняние и осязание, отнюдь не являются изолированными. Они взаимодействуют и корректируют друг друга, их совместная деятельность обусловлена связями внутри мозга. Такое взаимовлияние разных чувств, именуемое синестезией, наиболее ярко проявляется во взаимодействии слуха и зрения. Иногда встречаются случаи ярко выраженной аудиовизуальной синестезии – так называемый «цветной слух», позволяющий его обладателям ярко представлять целые картины на основе слышимых звуков[15]. Но, по всей видимости, определенная степень аудиовизуальной синестезии свойственна практически всем – это выявляется в тестах на установление соответствия между изображениями и не несущими смысла звукосочетаниями, которые показывают, что фигуры на рисунках, в зависимости от формы, вызывают у разных людей повторяющиеся ассоциации с определенными звуками[16].

Важную роль в возникновении языка могло сыграть взаимодействие между зрительным и слуховым восприятием. С данным эффектом может быть связан звукосимволичный характер некоторых современных слов. В рамках психолингвистики установлено, что определенные звукосочетания вызывают в человеческом сознании характерные мысленные образы, вне зависимости от того, носителем какого языка человек является (так, фонема «гл» соответствует чему-то круглому, гладкому, глянцевому, это проявляется не только в русском языке, но и в других европейских). Важную роль в возникновении языка могло сыграть взаимодействие между зрительным и слуховым восприятием[17]. Возникает вопрос: насколько отличалась подверженность синестезическим явлениям у людей на разных стадиях эволюции? Заманчиво предположить, что склонность к синестезиям между различными каналами восприятия была более характерна для наших далеких предков, внеся свой вклад в их мировосприятие, но для испытания этой гипотезы потребуются глубокие палеопсихологические и палеолингвистические исследования. И пусть первобытные люди не могут стать объектом непосредственного исследования, экспериментальной проверке подлежит родственное предположение – имеется ли синестезия у животных? На данный момент имеются публикации, склоняющие к положительному ответу на этот вопрос. Так были указаны признаки наличия аудиовизуальной синестезии у шимпанзе[18]. Впрочем, тема синестезии является довольно сложной из-за некоторой размытости самого определения – возможно, в него традиционно включают разные феномены, проявляющиеся на различных уровнях нервной деятельности, некоторые из них могут быть присущи только человеку, владеющему речью и представлением о числах, другие же переставляют смешение стимулов от разных органов чувств.

В последнее время в околонаучной литературе приобрели популярность гипотезы, утверждающие, что на заре человечества наши предки обладали экстрасенсорными способностями: якобы им был доступен телепатический обмен мыслями, они могли видеть потустороннюю реальность, скрытую от наших глаз, и вступать в контакт с населяющими ее сущностями. Так недалеко и до признания того, что мистический мир, запечатленный в древнем мировоззрении, существует объективно; верование в богов и духов основано на реальном опыте контактов с потусторонними силами.

Разумеется, наука не может воспринимать всерьез столь категорические заявления, но все же к ним стоит присмотреться внимательнее. Сам феномен «экстрасенсорного восприятия» подразумевает, что в нем задействованы какие-то особые каналы получения информации, несводимые к функционированию обычных органов чувств. Подобные представления выходят за грань строгой науки, однако вместо фантастических гипотез о «шестом чувстве» следует рассмотреть возможность обострения обычных чувств, свойственных человеку.

Современный человек приобрел речевые способности и абстрактное мышление, но он не обладает присущей многим животным чуткостью обоняния, способностью ориентироваться в темноте и тому подобное. Можно предположить, что обоняние некогда играло важную роль для выживания человека в природной среде. Высокая восприимчивость органов чувств была необходима на ранних этапах эволюции, но в дальнейшем человечество выживало благодаря другим стратегиям: создание цивилизации уменьшало потребность в остром «животном» восприятии.

Однако восприимчивость человеческих органов чувств может повышаться искусственно. Так, известно, что при отравлении стрихнином у человека в значительной степени усиливается раздражимость сенсорных систем[19]. Следовательно, у сенсорных систем имеется некий «резерв чувствительности», не реализуемый в обычных условиях.

Опыт показывает, что зрение современного человека обладает существенной способностью к темновой адаптации. После нескольких десятков минут, проведенных в темноте, мы начинаем различать даже самые слабоосвещенные предметы. Итак, первобытные люди могли обладать развитым ночным зрением, весьма чувствительным слухом и обонянием – и в этом нет ничего сверхъестественного.

Однако в парапсихологии принято говорить о «сверхчувственном восприятии» иного рода – бессловесном обмене мыслями, прорицательских способностях и возможности воспринимать реалии «потустороннего мира». Все эти гипотезы имеют фантастический характер, но и в них можно найти рациональное зерно, если рассматривать материалистическую подоплеку, скрывающуюся за этими мифическими способностями.

Что касается обмена мыслями, осуществляемого без помощи слов, то на ранних стадиях развития, до овладения членораздельной речью наши предки могли прибегать к невербальному общению с помощью мимики и жестов. Не исключено, что следы доречевого периода существования человека остались в ритуальных танцах традиционных культур. В современном мире люди больше ориентируются на словесное общение, меньше внимания уделяя мимике и жестам. В то же время некоторые артисты демонстрируют удивительную способность к «холодному чтению» – они могут получать информацию о незнакомом человеке, основываясь на его внешнем виде, его мимике, манере поведения и речи (не выведывая сведения напрямую). Подобные трюки «менталистов» содержат в себе элементы древнего невербального восприятия. Они могут быть приняты за телепатию, хотя секреты «холодного чтения» давно разоблачены и в них нет ничего выходящего за рамки обычного чувственного восприятия.

Интересно, что в психиатрической практике встречаются пациенты с особым родом бредового расстройства: им кажется, что они слышат чужие мысли, что их сознание заполняют потоки мыслей, уловленных телепатическим образом, либо наоборот, они считают, что их мысли доступны для других (симптом «открытости мыслей»)[20].

Однако справедливости ради стоит сказать, что возможность телепатического общения между людьми рассматривалась всерьез многими исследователями, были предприняты попытки подтвердить ее существование в ходе научных исследований, однако опыты давали противоречивые результаты. С научным подходом к данному вопросу можно ознакомиться в книгах советского психофизиолога Леонида Леонидовича Васильева[21],[22].

Главной идеей, рассматриваемой в данной главе, является связь архаичных свойств психики с распространенными в наши дни мистическими представлениями. Для полноты картины необходимо добавить еще один компонент – проявления психических расстройств, напоминающие о древних формах психической организации.

В современной психиатрии рассматривается такое понятие, как «магическое мышление»[23]. Одним из первых исследователей данную тему разбирал Зигмунд Фрейд (в частности, в труде «Тотем и табу»[24]). В научной литературе встречаются еще некоторые сходные термины: мышление первобытных людей называют «мистическим», «реликтовым» или «архаичным», а также «палеомышлением»; не вдаваясь в подробности, эти понятия можно считать синонимами вышерассмотренного. Согласно Фрейду, магическому мышлению соответствует убежденность в том, что на окружающий мир можно воздействовать посредством мыслей, слов и символических действий. Отсюда берут начало заклинания и ритуалы древних религий.

Джеймс Фрэзер выделял два признака магического мышления в отношении древних и примитивных культур: принцип подобия (внешне сходные вещи имеют связь) и принцип заражения (вещи, соприкоснувшиеся друг с другом, продолжают взаимодействовать на расстоянии или обмениваются свойствами)[25]. На этих постулатах основано построение множества древних магических ритуалов. К этим свойствам можно добавить еще одно – высокую подверженность иллюзиям, в том числе апофении, то есть установлению ложных причинно-следственных связей между несвязанными явлениями.

Наиболее явно магическое мышление проявляется в следующих случаях: 1) в памятниках культур древних цивилизаций; 2) среди современных народов с традиционной культурой и сохранившимся архаичным мировоззрением; 3) у детей в дошкольном возрасте; 4) у психически больных. Итак, можно сказать, что магическое мышление связано с детством – как онтогенетическим, так и эволюционным «детством человечества». Что же касается психически больных, здесь словно наблюдается регресс, возврат к примитивным, инфантильным схемам мышления. Однако стоит сказать, что определенные черты магического мышления могут быть свойственны и взрослым здоровым людям. Они способны проявляться в определенные, кризисные периоды, либо сосуществовать с рациональным мышлением. Так что не стоит проводить строго деление людей на мыслящих рационально и «магически» – можно говорить только о преобладающих тенденциях.

В чем проявляется магическое мышление у детей? В возрасте 3 – 5 лет отмечаются наивные попытки воздействовать на реальность силой мысли и слов. Вспомните, не доводилось ли вам в детстве представлять, что ваше воображение или слова заставят измениться реальность, что желаемого можно достигнуть, помечтав об этом либо совершив некое ритуальное действие? Сюда относится детская вера в исполнение загаданных желаний. Пример проявлений магического мышления, сохранившегося у взрослого вместе с другими детским чертами психики, представлен в книге Александра Лурии, повествующей о Соломоне Шерешевском – человеке с феноменальной памятью. Для достижения чего-либо в реальной жизни он ярко и образно представлял эти события, проигрывая их «в уме»[26].

Какие признаки магического мышления отмечаются у психически больных? Пациенты, обладающие магическим мышлением, могут быть глубоко суеверны, экзальтированны, зачастую им свойственны иррациональные, поверхностные суждения, нелепые страхи и своего рода табу, также может проявляться вера в реальное воздействие слов и желаний. Среди симптомов психических расстройств нередко фигурирует убежденность в том, что человек может влиять на окружающее своими словами и мыслями (либо на него осуществляется подобное влияние) – так называемый бред воздействия[27]. Отмечено, что магическое мышление может проявляться у психически больных людей, даже если оно не было свойственно им ранее, в силу культурного и умственного развития – словно происходит своего рода регресс, проявление архаических черт психики.

Некоторые исследователи предлагали выделять как особое расстройство так называемый «магифренический синдром»[28], характеризующийся преобладанием черт магического мышления. Предполагается, что им обусловлена повышенная суеверность, экзальтированность и религиозность многих психически больных. Однако эта концепция не является бесспорной: в данном случае синдром выделяется на основе содержания бредовых идей, а не механизмов, приведших к их появлению. Сходство признаков психических заболеваний с проявлениями архаичных черт психики может оказаться поверхностным, не связанным с какими-либо общими паттернами функционирования мозга.

В то же время имеются вполне объективные изменения в процессах восприятия и мышления, которые приводят пациентов к усиленному проявлению черт магического мышления. Их восприятие искажается иллюзиями, а анализ информации производится с ошибками, приводящими к ложным выводам и представлениям. Каким же образом мозг современного человека может проявлять паттерны, соответствующие древним схемам функционирования психики? Предполагается, что пораженный заболеванием мозг начинает работать менее эффективно – этим и обусловлен переход к «реликтовым» или «детским» схемам мышления. Для расстройств психики вообще зачастую характерны инфантилизация, психический регресс. В некотором смысле заболевший человек теряет развитое взрослое сознание, возвращаясь к своему детству, а также к «детству человечества» в целом.

Подытоживая вышесказанное, можно выделить следующие признаки магического мышления: 1) вера в силу слова и силу мысли; 2) вера в возможность воздействия через контакт; 3) вера в связь вещей на основе их внешнего подобия; 4) подверженность иллюзиям и апофении. Данные признаки стоит рассмотреть подробнее.

По всей видимости, для древних людей не было столь категоричным различие между словом и делом; дурных высказываний в свой адрес они могли опасаться не менее, чем явного нападения. Видимо, отсюда произошла вера в порчу, силу проклятий, а также особое значение, придаваемое словесным клятвам. Желая достичь изменений в реальном мире, люди произносили заговоры, заклинания и молитвы, взывали к богам или заклинали духов. Известны также древние обряды запугивания или, наоборот, ублаготворения живых существ и стихийных сил, якобы управляющих погодой и плодородием.

Со временем возникли попытки рационального истолкования подобной деятельности – молитвы стали восприниматься как способ достижения измененного состояния сознания (медитация) и средство самовнушения, создания психических установок. Однако существует большая разница между представлениями о влиянии словесных формул на самого человека и на окружающий его мир. Воздействие самовнушения на собственный организм доказано во множестве опытов, хотя лишь у отдельных людей оно проявляется наиболее ярко. Нельзя исключить, что некоторые молитвы, мантры или заклинания способны оказывать лечебное воздействие засчет психосоматических механизмов. Но влияние слов и мыслей человека на физическую реальность вне его собственного тела либо вне тела гипнотизируемого им пациента современной наукой не признается; в этом заключается одно из ее главных противоречий с оккультными и религиозными представлениями. А меж тем в псевдонаучной литературе встречаются многочисленные попытки «доказать» реальность воздействия слов на окружающую среду – в том числе спекуляции на тему так называемой «памяти воды» и прочее.

Характерной чертой древних магических представлений является вера в сверхъестественную силу не только слов и мыслей, но и некоторых предметов (фетишизм, идолопоклонство). Религиозные представления не могли оставаться абстрактными, они требовали материального воплощения, привязки к миру вещей. Таким образом, возникло культовое поклонение деревьям, камням и животным; на более поздних стадиях человек, овладевший ремеслом и творчеством, стал создавать изваяния, сооружать алтари и святилища, делать нательные амулеты и всевозможные «инструменты» для свершения магических обрядов. Во всех этих реликвиях, по представлениям древних людей, как бы сосредоточивалась некая сверхъестественная сила, их использование позволяло почувствовать близость к потустороннему миру.

Здесь наблюдается действие психического принципа заражения. Всякий предмет или человек, контактировавший со священной реликвией, по таким представлениям, мог перенимать его сверхъестественную силу, причиняющую либо пользу, либо вред. Отсюда представление о культовых предметах, прикосновение к которым может исцелять, или убивать. В дальнейшем они воплотились в церемониях освящения, призванных придать необычные свойства вещам: это касается встречающегося и поныне освящения воды, икон и так далее. Другая сторона этой веры – представления о негативном воздействии заколдованных артефактов, использование обиходных предметов в магических ритуалах средств для наведения порчи (таковы распространенные поверья о «заговоренных иглах» и прочих «колдовских подкладах»). Позже, с развитием абстрактного мышления, у материальных реликвий появился информационный аналог – магические символы, элементы рисунков, а затем и оккультные письмена.

Принцип подобия проявлялся в построении связей не только между похожими предметами, но и сходными действиями. Так, для достижения определенных целей в магических обрядах осуществлялось сходное символическое действие: для вызывания дождя проливалась вода, ради удачи на охоте поражалось изображение животного и так далее. Сюда же относятся ставшие стереотипом в массовой культуре символические расправы над изображением человека. Анализируя колдовские практики древних славян, русский исследователь фольклора Александр Николаевич Афанасьев особое внимание уделял практикам завязывания «науз» – узлов магических амулетов, указывая на символическое соотнесение процесса завязывания нити с приобретением желаемого, получением во владение некой силы, имущества или подчинением воли другого человека[29].

Мышление современного человека строится на основе процессов анализа и синтеза, разделения и обобщения; более примитивная форма мышления, называемого аналогическим, действует путем уподобления, перенесения свойств одного предмета или явления на другие.

Мышление примитивными аналогиями приводит к переносу качеств хорошо известных предметов на все непознанное. Аналогическое мышление лежит в основе аниматизма, анимизма и тотемизма, зооморфных и антропоморфных представлений древних людей. Природные явления рассматривались ими по аналогии с собственной жизнью, свойственными людям эмоциями (стихийные бедствия воспринимались как проявление гнева, хорошая погода – как покой природы), воображаемые духи и божества наделялись человеческими и животными качествами.

Следствием мышления аналогиями стало одушевление и олицетворение природы – представление о существовании невидимых сущностей: духов, божеств, кроющихся за внешними проявлениями окружающего мира, управляющих природными стихиями и человеческой жизнью.

Древний человек обладал весьма ограниченным количеством знаний и, сталкиваясь с незнакомым явлением, пытался ассоциировать его с чем-либо привычным и понятным. Отсюда берут начало фантастические представления о мироздании (молния как оружие богов, поглощение гигантским змеем луны во время затмения, дыхание богов как причина ветра, их слезы как причина дождя и, наконец, сама Земля, представляемая как огромное животное).

Следы древнего мышления можно обнаружить в современных языках – метафоры, сравнения и олицетворения, которыми изобилует художественная речь, напоминают о древних аналогиях и анимистических представлениях. Земля пьет воду, небо плачет дождем, солнце уходит спать, деревья стонут под ветром, вьюга воет, как зверь – подобных примеров в русском языке немало, они существуют и в других языках и служат украшением человеческой речи.

По-видимому, принцип аналогии сохранялся в мышлении на протяжении многих тысячелетий и дошел до времен развития античных цивилизаций. Он лежит в основе одного из постулатов древней герметической философии, утверждающего, что микрокосмос (человеческое тело и душа) подобен макрокосмосу (вселенной). В средние века были распространены герметические представления об устройстве человека как подобии небесного свода.

Стоит обратиться к еще одному примеру первобытной аналогии – мифам о сотворении мира из тела некоего божества. Подобные мотивы повторяются в мифологии разных народов, в том числе, их можно обнаружить у древних скандинавов (в их представлении мир был создан из тела великана Имира: его плоть стала землей, кости – горами, кровь – морем, череп – небом, волосы – лесом)[30]. Здесь обнаруживается мотив сопоставления макрокосмоса земного мира с телом живого существа.

Какова материалистическая основа подобных представлений? Зная, что первобытный человек мыслил аналогиями и в своих рассуждениях отталкивался от знакомых вещей, можно предположить, что такие мифы возникли из утилитарного использования тел добытых на охоте животных. Их мясо шло в пищу, из шкур делали одежды и ремни, из костей – орудия и оружие, из черепов – посуду. Все части тела убитого животного использовались для создания предметов материальной культуры – из них первобытный человек строил свой мир вещей. Отталкиваясь от этого процесса, он мог представлять себе сотворение всего мироздания из останков некоего гиганта.

Интересно, что столь архаичный сюжет нашел свое новое воплощение уже в начале новой эры – речь идет о мифологии манихейства, религиозной системы, сложившейся в III в. на Ближнем Востоке. Манихейская история о сотворении мира повествует о том, что в результате борьбы светлых и темных сил демоны-архонты были повержены, а из частей их тел создана материальная природа. Есть в манихейской мифологии еще один весьма архаичный элемент – представление о том, что земную твердь удерживает на своих плечах великан Омофор, когда же он перекидывает свою ношу с одного плеча на другое, происходят землетрясения[31].

Отголоски похожих мифов можно встретить и в распространенной на Руси в XVI в. «Голубиной книге» – духовному стихотворению, собравшему многие апокрифические сюжеты. В ней сказано, что от различных частей тела первочеловека Адама произошли разные сословия (цари – от головы, крестьяне – от колен). Конечно, здесь проявляется уже другой уровень метафоричности, отдаляющий этот текст от примитивных истоков мифов[32].

Несмотря на всю наивность таких представлений, они в некоторой мере отражают действительно присутствующие в мироздании структурные аналогии. Давно подмеченное соответствие между ветвями растений, сосудами в теле человека и оплетающей землю речной сетью отражает действительную универсальность законов природы, создающей сходные фрактальные структуры на разных уровнях. В средневековой науке считалось, что металлы растут под землей, подобно растениям, так как рудные жилы зачастую имеют древовидную форму[33]. В современной речи можно встретить следы подобных аналогий – ветвление бронхов называется бронхиальным древом, ответвления крупных сосудов и нервов называются стволами. В этом плане древние аналогии между живой и неживой природой, а также между различными царствами природы можно рассматривать как интуитивное ощущение единства устройства мироздания на разных уровнях.

По мере развития науки аналогическое мышление дало начало учению о сигнатурах, подразумевающему, что природные объекты наделены знаками, указывающими на их свойства и понятными для человека – словно надписи на сосудах со снадобьями в лавке аптекаря. Считалось, что внешнее сходство элементов растения с каким-либо органом или частью тела человека означает, что его можно применять в лечебных целях. Так, трава очанка (Euphrasia), чьи цветки похожи на глаза, почиталась верным средством для лечения глазных недугов, высоко ценились антропоморфные корни мандрагоры и женьшеня[34] (подробнее о сигнатурах – смотри главу «Игра природы»).

Одушевление природы лежит в основе анимистического мировоззрения. Считается, что ему предшествовала более ранняя фаза – аниматизм, заключающийся в общих представлениях о безличной одушевленности природы. Затем возникли более развитые верования в существование душ и духов, управляющих природными процессами. В дальнейшем учение о стихийных духах вошло в оккультную философию и народные верования (в частности, о духах-элементаллах подробно писал Теофраст Парацельс)[35]. Вера в существование духов стихий, по-видимому, предшествовала развитым религиозным представлениям о богах и сохранилась в дальнейшие эпохи, хотя и отошла на второй план. Так, в языческом пантеоне Древней Греции вместе с персонифицированными, антропоморфными богами вроде Аполлона или Диониса присутствовали и существа, олицетворяющие стихии – ореады (нимфы гор), нереиды (нимфы морей), наяды (нимфы источников), гамадриады (нимфы – покровители деревьев) и так далее[36].

Итак, для религии следствием первобытного анимизма стало возникновение политеистических пантеонов. Следы анимистических представлений имеются также в философских системах – здесь стоит вспомнить такие направления философской мысли, как гилозоизм и панпсихизм, согласно которым все природные вещи наделены жизнью, обладают способностью к восприятию.

В качестве иллюстрации архаичного мировоззрения стоит рассмотреть появление представлений о жизненной силе, далее воплотившихся в донаучном витализме. Исходя из принципа аналогии, свойственного древнему мышлению, стоит предположить, что прообразом жизненной силы могли служить вода и воздух.

Можно попробовать реконструировать представления первобытных людей. Очевидно, они замечали, что после дождей на земле вырастает сочная трава, и могли прийти к заключению, что вместе с водой с небес проливается жизненная сила, питающая травы и деревья. Оторванная от корня трава теряет свой сок, она высыхает – люди могли предполагать, что вместе с этой жидкостью испаряется жизненная сила. К тому же им известно, что без воды гибнут и люди, и животные, стало быть, она является универсальным источником жизни. И саму жизненную силу они могли воображать, по аналогии с водой, как невидимую жидкость.

В античной философии имеются представления, сходные с вышеописанными – так, Фалес Милетский утверждал, что вода является животворящей субстанцией, первоосновой мира и прародительницей всех стихий[37]. В некотором смысле отождествление жизни с водной стихией вполне справедливо – вода является основной средой протекания биохимических процессов, именно в воде, по современным представлениям, зародилась жизнь.

К древнему витализму близки более сложные представления о душе, связанные с верой в загробное существование. Само русское слово «душа» родственно слову «дыхание», аналогия между душой и дыханием также прослеживается в румынском, древнееврейском и некоторых других языках. Тождественность жизни и дыхания сохранилась в архаичных речевых оборотах вроде «всякое дыхание». С первобытных времен было очевидно, что с остановкой дыхания прекращается и жизнь, с последним выдохом тело словно покидает невидимая жизненная сущность (отсюда выражение – «испустить дух»). Позднее в античной греческой медицине ведущая роль в функционировании организма отводится так называемой пневме – животворящей силе, поступающей в человеческий организм вместе с вдыхаемым воздухом (смотри главу «Душа и тело»).

Теперь следует рассмотреть роль иллюзий в функционировании мистического мышления. Иллюзии восприятия обуславливают феномен так называемой парейдолии – ложного упорядочивания хаотической информации, вводящего человека в заблуждение. Иллюзии, присущие человеку, в большинстве случаев не являются патологией и возникают как следствие действия особых механизмов восприятия (в частности, распространенные иллюзии лиц, наблюдаемых в любом похожем сочетании пятен и линий обусловлено особыми механизм распознавания лиц, имеющим эволюционное значение).

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Сноски

1

White T. D., et al. Pleistocene homo sapiens from middle awash, Ethiopia // Nature. – 2003. – Т. 423. – № 6941. – С. 742 – 747.

Вернуться

2

Зильберман М. И. Некоторые культовые представления эпохи палеолита // Вестник Бурятского государственного университета. Гуманитарные исследования Внутренней Азии. – 2017. – № 2.

Вернуться

3

Демидов В. Е. Как мы видим то, что мы видим. – 1987. – С. 64.

Вернуться

4

Art: Zoo Story // Time: magazine. – 1964.

Вернуться

5

Brumm A. et al. Oldest cave art found in Sulawesi // Science Advances. – 2021. – Т. 7. – № 3.

Вернуться

6

Pik A. W. G. et al. U-Series Dating of Paleolithic Art in 11 Caves in Spain // Science. – 2012. – Т. 336. – № 6087. – С. 1409 – 1413.

Вернуться

7

Dalton R. Lion man takes pride of place as oldest statue // Nature. – 2003. – Т. 425. – № 6953. – С. 7 – 8.

Вернуться

8

Бурлак С. А. Время появления звучащей речи, по данным антропологии // Вестник Московского университета. Серия 23. Антропология. – 2012. – № 3. – С. 110 – 120.

Вернуться

9

Humphrey N. Cave art, autism and the evolution of the human mind // Cambridge Archaeological Journal. – 1998. – Т. 8. – № 2. – С. 165 – 191.

Вернуться

10

Николов Н., Харалампиев В. Звездочеты древности. «Мир». – 1991.

Вернуться

11

Куприенко С. А. Источники XVI–XVII веков по истории инков: хроники, документы, письма / Под ред. С. А. Куприенко. – К.: Видавець Купрієнко С. А., 2013. – 418 с.

Вернуться

12

Козлова Н. В., Касьян А. С., Коряков Ю. Б. Клинопись // Языки мира: Древние реликтовые языки Передней Азии / Под ред. Н. Н. Казанского и др. – М.: Academia, 2010. – С. 198 – 222.

Вернуться

13

Петровский Н. С. Египетский язык. Введение в иероглифику, лексику и очерк грамматики среднеегипетского языка / Под. ред. Струве В. В. – Л: Издательство Ленинградского университета. – 1958.

Вернуться

14

Headlee R. The Origin of Consciousness in the Breakdown of the Bicameral Mind // American Journal of Psychiatry. – 1977. – Т. 134. – № 10. – С. 1169 – 1170.

Вернуться

15

Прокофьева Л. П. Синестезия в современной научной парадигме // Известия Саратовского университета. Новая серия. Серия Филология. Журналистика. – 2010. – Т. 10. – № 1. – С. 3 – 10.

Вернуться

16

Maurer D., Pathman T., Mondloch C. J. The shape of boubas: Sound – shape correspondences in toddlers and adults // Developmental science. – 2006. – Т. 9. – № 3. – С. 316 – 322.

Вернуться

17

Колева-Златеева Ж. Славянская лексика звукосимволического происхождения. Дебрецен, – 2008.

Вернуться

18

Callaway E. Chimps experience synesthetic sense-intermingling, like humans do // Nature. – 2011.

Вернуться

19

Santhosh G. J., Joseph W., Thomas M. Strychnine poisoning // Journal Assoc. Physicians India. – 2003. – Т. 51. – С. 739.

Вернуться

20

Жариков Н. М., Тюльпин Ю. Г. Психиатрия: Учебник. – М.: Медицина, 2002. – 544 с.

Вернуться

21

Васильев Л. Л. Экспериментальные исследования мысленного внушения. – М. – 1962.

Вернуться

22

Васильев Л. Л. Таинственные явления человеческой психики. – Гос. Издательство политической литературы. – 1959.

Вернуться

23

Жмуров В. А. Магическое мышление // Большая энциклопедия по психиатрии. – 2 изд. – М.: Джангар, 2012. – 864 с.

Вернуться

24

Фрейд З. Тотем и табу. Психология первобытной культуры и религии. – (ЛитРес). – 2021.

Вернуться

25

Фрэзер Д. Золотая ветвь: исследование магии и религии / Перевод М. К. Рыклина. – М.: АСТ. – 2006.

Вернуться

26

Лурия А. Р. Маленькая книжка о большой памяти. – М. – 1968.

Вернуться

27

Блейхер В. М., Крук И. В. Толковый словарь психиатрических терминов. – Воронеж: НПО «МОДЭК», 1995.

Вернуться

28

Жмуров В. А. Синдром магифренический // Большая энциклопедия по психиатрии. – 2 изд. – М.: Джангар, 2012. – 864 с.

Вернуться

29

Афанасьев А. Н. Наузы: Пример влияния яз. на образование нар. верований [и] обрядов: Археологич. исследование А. Афанасьева. – Москва: тип. В. Грачева и К°, 1865. – 28 с.

Вернуться

30

Мелетинский Е. М. Имир // Мифы народов мира / Гл. ред. С. А. Токарев. – М.: Советская энциклопедия, 1987. – Т. 1: А-К. – С. 510. – 671 с.

Вернуться

31

Хосроев А. Л. История манихейства (Prolegomena) // СПб.: Санкт-Петербургский государственный университет. – 2007.

Вернуться

32

Оксенов А. В. // Народная поэзия. Былины. Песни. Духовные стихи. – СПб. – 1908. – С. 304 – 311.

Вернуться

33

Альберт Великий. Малый алхимический свод. – «Астер-Х». – 2011.

Вернуться

34

Pearce J. M. S. The doctrine of signatures // European neurology. – 2008. – Т. 60. – № 1. – С. 51.

Вернуться

35

Парацельс Т. О нимфах, сильфах, пигмеях, саламандрах и о прочих духах. – М.: Эксмо, 2005.

Вернуться

36

Мифы народов мира. Псевдо-Аполлодор. Мифологическая библиотека II 1, 5. – М. – 1991 – 1992. – В 2 т. – Т. 1. – С. 262.

Вернуться

37

Бакина В. И. Раннегреческая философия и наука. Фалес Милетский (VI в. до н. э.) // Общество: философия, история, культура. – 2017. – № 7.

Вернуться