Мари Анса
Угольный король

Глава 1

– Арника! – пожилая нянюшка, кряхтя и отдуваясь, торопливо семенила за мной по саду. – Куда же ты! На веранде уже накрыли к вечернему чаю! Не стоит заставлять матушку ждать!

Я свернула за начинающую зеленеть живую изгородь и тут же, подобрав пышные юбки, рванула вперед. Бежать было сложно: тяжелая ткань юбки обвивала ноги, сковывая движение, а тугой корсет не давал нормально вздохнуть. Тем не менее, я даже не думала останавливаться. Налево, направо, снова направо, проскользнуть под увитой плющом аркой, прокрасться вдоль стены прачечной… В голове стучало набатом: «Успеть, успеть!».

Увы, за очередным поворотом меня ожидал неприятный сюрприз. Две юные смешливые служанки, толкаясь и переговариваясь, развешивали только что выстиранное белье на длинных веревках, растянутых между прачечной и кузницей. И, судя по количеству вещей в огромных плетеных корзинах, это должно было занять еще как минимум минут пять-десять.

Взглянув на наручные часы, я мысленно застонала. Опоздаю! Последняя магическая повозка уйдет от задних ворот ровно в шесть часов вечера, а стрелки показывают уже без четырех минут шесть!

Самое обидное, что нужные мне ворота находились прямо за кузницей: полминуты бега – и готово! Но просто пробежать это расстояние я не могла – не хотела, чтобы кто-то раньше времени понял, что хозяйская дочь сбежала из дома. Пусть лучше домочадцы думают, будто я в очередной раз заперлась в своей комнате и решила не выходить к вечернему чаю и ужину. Никто не удивится, учитывая обстоятельства… А нянюшка и вовсе наверняка решит меня не тревожить, и тогда у меня появится фора. О, как же она мне нужна, эта фора! Просто жизненно необходима!

Как и всегда в моменты сильного волнения, я начала накручивать прядь длинных волос на указательный палец. Думай, Арника, думай! А что, если…

Пришедшая в голову мысль была одновременно и глупой, и гениальной. Я пошарила в траве у основания стены, за углом которой пряталась от служанок, и нащупала увесистый булыжник. То, что надо! Стены прачечной давно пора было отремонтировать – камни уже буквально выпадали из нее, – но никому не было до этого дела.

Хорошенько прицелившись, как учил меня в детстве конопатый сын конюха, я швырнула камень в окно стоящего напротив хлева. Послышался звон разбитого стекла и раздраженное хрюканье старого борова. Я тут же ощутила угрызения совести и мысленно попросила у него прощения: наверняка хряк испугался, а в его возрасте это вредно.

Служанки, как я и предполагала, тут же забыли о своей работе и рванули посмотреть, что же произошло. Человеческое любопытство поистине не знает границ, а уж любопытство юных особ!.. Стоит честно признать, что мы – эти самые юные особы – бываем даже чересчур любознательны.

Когда обе девушки скрылись за уже развешенным бельем, я резво припустила к кузнице. Стоило мне только ее обогнуть, как сзади послышался скрип тяжелой двери – видимо, кузнец тоже решил поглядеть, что за шум и гам во дворе. Но я уже успела скрыться за углом, а через пару секунд и вовсе добралась до вожделенных задних ворот. Схватив в кустах заранее припрятанную сумку с самыми необходимыми вещами, я преодолела последние несколько метров.

Успела! Тяжелые створки уже закрывались, пропуская повозку, когда я рыбкой запрыгнула на телегу, при этом больно ударившись бедром об ее край. Вот только боль давно стала привычной частью меня, поэтому я даже не удосужилась растереть пострадавшее место.

Вместо этого запрокинула голову, на секунду прикрыла глаза и с наслаждением вдохнула вечерний воздух. Какой же он сладкий в это время года! Голову кружат ароматы зацветающих яблонь, молодой травы, нагретой солнцем земли и талых ручьев, что бегут с гор…

При мысли о горах я моментально растеряла весь свой мечтательный настрой. Нельзя забывать о том, что впереди – трудный и полный опасностей путь. Но результат… Если то, что сказала мне на ярмарке старая ведьма, правда – результат того стоит.

Горы. Пугали не столько они сами, сколько те создания, которых мне предстояло встретить по ту сторону скалистого хребта. С самого детства я знала: в долине Тосхэш живут демоны. У них двойной ряд зубов, рога, хвост, а еще они едят на завтрак маленьких детей! Нянюшка вечно грозилась отдать меня злому горному демону, когда я, пятилетняя малышка, не хотела слушаться или устраивала всяческие проказы.

Нервно усмехнулась – надо же, так сильно боялась в детстве, а сейчас сама, добровольно лезу в лапы этих ужасных созданий!

Вот только выбора у меня особо и нет: либо доживать в комфорте свой последний месяц, либо попытаться поспорить с судьбой. После встречи со старой ярмарочной ведьмой я маялась целых три дня, нигде не находя себе места, и в конце концов решила: пусть все горит синим пламенем, попробую! А вдруг эти горные демоны и правда обладают знанием, как спасти человека, что не смог принять родовой магический дар и теперь медленно умирает от разрывающей тело враждебной магии?

Каждая девица королевства Глоу, чей родитель одарен магией, знает: в день восемнадцатилетия решится ее судьба. Нам, одаренным подобным неудачным родством, предстоит попытаться принять этот самый треклятый дар. Испокон веков он передавался в аристократических семьях из поколения в поколение: от отца к сыну, от сына к внуку. Правда, в последние сто лет ситуация несколько изменилась: в Глоу почти совсем перестали рождаться мальчики, и дар стали передавать детям любого пола. Все чаще и чаще – дочерям. Вот тут-то и выяснилось, что если почти все мужчины – за редким исключением – способны магический дар принять, то женщины – лишь в двадцати процентах случаев. То есть каждая пятая.

Чтобы родовой дар не терялся, появилась необходимость рожать много детей. Мужчины, обладающие магией, стали жениться сразу на нескольких женщинах, от двух до семи – в зависимости от благосостояния и личных предпочтений. Все жены жили в отдельных домах, куда изредка наведывался отец семейства. С детьми же отцы и вовсе практически не общались. Я всегда считала: это для того, чтобы не привязываться к ним. Так проще в нужный час без особых сожалений обречь свое дитя на смерть.

Если же кто-то из многочисленных жен рожал мальчика, другие вздыхали с облегчением и устраивали пышные празднества: ведь тогда всему остальному потомству женского пола не приходилось проходить через этот ужасный ритуал. Какой матери хочется рисковать своей дочерью понапрасну?

У моего отца сыновей так и не родилось, поэтому месяц назад, в день своего восемнадцатилетия, я прошла ритуал передачи дара. Увы, мне не посчастливилось попасть в те самые двадцать процентов. Трем старшим единокровным сестрам – тоже. После моего неудачного ритуала отец больше ни разу не приехал в наш дом и даже не написал мне ни строчки с тех пор, как стало ясно, что проклятый дар я принять не сумела. А мама… мама старалась не расстраивать меня своими слезами, но я видела ее заплаканные глаза каждое утро за завтраком. Она изо всех сил старалась окружить меня максимальным комфортом, балуя сверх меры и снисходительно относясь ко всем выходкам. Она даже отослала к бабушке с дедушкой двух моих младших сестер, одиннадцатилетнюю Циссу и пятилетнюю Рози, чтобы посвящать все свое время только мне.

В груди начало зарождаться привычное жжение, и я, поморщившись, вынырнула из неприятных воспоминаний и стала поспешно копаться в сумке в поисках заветного пузырька.

После неудачного ритуала передачи дара в моей груди поселился огонь, который жег изнутри все сильнее, и в конце концов стал практически нестерпимым. Несколько дней я не могла спать, мучаясь от ужасной боли. К счастью, мама нашла какую-то знахарку, которая приготовила мне специальную магическую обезболивающую настойку.

Три капли в воду – и на целый день можно забыть о том, что ты умираешь.

Глава 2

Повозка, управляемая магическим кристаллом, в который был заложен весь маршрут следования, а также заключено охранное заклинание, медленно ехала по дороге. Любой, кто решил бы предпринять попытку завладеть чужим имуществом – этой вот старой скрипучей телегой, везущей какие-то деревяшки, – был бы временно обездвижен, а затем схвачен вызванной все тем же кристаллом стражей. Отец никогда не скупился на защиту своего имущества, и магические кристаллы использовал только высшего уровня. Даже для такой развалюхи.

На меня повозка не среагировала лишь по той простой причине, что я являлась родной кровью владельца. Дочь, как ни крути, хоть и не любимое дитя. Интересно, отец вообще расстроится, когда… нет, ЕСЛИ я умру?

Зевнув, по привычке прикрыла рот ладошкой. Рядом не было ни души, но данное мне благородное воспитание не позволяло вести себя непристойно даже в полном одиночестве. Я невесело улыбнулась, поняв, насколько это абсурдно – думать о своем воспитании, находясь на пороге смерти. Кому будет интересно, как я себя вела, пока была жива? Мне-то уж точно будет все равно. Мысли то и дело возвращались к теме скорой смерти, и в попытках избавления от них я даже скорчила рожицу, передразнивая матушку с ее вечными нотациями на тему воспитания благородной девицы.

Над головой, в темно-синем бархате неба, одна за другой зажигались яркие звезды. Они мягко мерцали, становясь то чуть ярче, то чуть тусклее. Будто где-то там, в густой чернильной вышине, горели тысячи магических светлячков. Никогда не привыкну к красоте летних ночей!

Говорят, на юге звездное небо еще более впечатляющее, но я никогда не выезжала за пределы Глоу – отец не допускал даже мысли о наших с матушкой и сестрами поездках в другие королевства и страны. Место женщины – у очага. Конечно, в нашем случае, это говорилось в переносном смысле, но…

Колесо скрипнуло, наехав на мелкий камешек, и в голове наконец-то промелькнула здравая мысль, что вместо любования ночным небом стоило бы попытаться уснуть. Через шесть часов повозка по плану должна была прибыть в городок, где с нее снимут все нагруженное. Это означало, что мне необходимо соскочить раньше, если я не хочу, чтобы кто-то меня увидел и – что намного хуже – узнал. Лицо свое я никогда ни от кого не скрывала, и юную госпожу из поместья, Арнику Хидден, хорошо знали жители всех близлежащих городков и поселений.

Увы, хоть мысль о сне и была здравой, вот только сон все никак не шел, и причин тому нашлось немало.

Во-первых, места на повозке, заставленной деревянными ящиками с каким-то товаром, оставалось мало, и мне приходилось сидеть в крайне неудобном положении. Ноги затекли, поясница начала побаливать. Во-вторых, в голову снова полезли тоскливые мысли. Стало казаться, что зря я это все затеяла. Вдруг просто-напросто потеряю драгоценное время, которое могла бы провести со своими близкими? С матушкой, которая наверняка выплачет себе все глаза, узнав о моем побеге. С нянюшкой, что в буквальном смысле выкормила и вырастила меня. С младшими сестрами, возвращения которых ожидали через пару недель.

Но дело было сделано. Назад не поверну, что бы ни случилось!

Поворочавшись еще с полчаса, я все-таки забылась тревожным сном.

Пробуждение оказалось неприятным. Рывок, падение на твердую землю, резкий окрик.

– Эй, проснись! Ты чего, совсем дурная?!

Девушка, склонившаяся надо мной, выглядела совсем юной. Лет пятнадцать-шестнадцать, не больше. Я ошалело помотала головой, пытаясь прийти в себя. Голова была ватной, ушибленные при падении на твердую землю части тела ныли, а рассудок возвращался крайне медленно.

– Как можно не почувствовать, что телега под тобой горит? – дерзкая девчонка рассматривала меня с хмурым неодобрением. – Неужели даже запаха не почуяла?

– Как горит?! – я попыталась разглядеть уезжающую повозку, но та уже скрылась за поворотом.

– Так горит, – девчонка демонстративно поцокала языком и продолжила обзываться, – вот ты дуреха! Благородная, что ли?

Вывод показался мне обидным, и я ограничилась сухим кивком. В любом случае, я не собиралась сводить с этой наглой особой более близкое знакомство. Я с достоинством, приличествующим благородной леди, поднялась с земли и аккуратно отряхнула юбку. Внезапно меня осенило:

– А где моя сумка?! – я вскочила и принялась кружить вокруг места своего падения в надежде обнаружить искомое.

Девица разозлилась, снова встопорщив свои иголки, будто еж, и начала без остановки тараторить:

– Сумка, сумка. В повозке твоя сумка! Небось, уже догорает. Не успела бы я на ходу и тебя вытащить, и скарб твой спасти. И потом, телега-то наверняка под охраной магии! Одно дело человека за торчащую ногу сдернуть, другое – вещи забрать. Подумаешь, тряпки! Новые наживешь. Лучше бы спасибо сказала, неблагодарная!

Я вздохнула. В чем-то эта особа была права: жизнь-то она мне и правда спасла. Поэтому я взяла себя в руки и с достоинством произнесла:

– Премного вам благодарна.

Девчонка в ответ лишь зыркнула глазищами и неловко передернула плечами. Будто не ожидала услышать от меня подобных слов. Будто привыкла всегда быть начеку.

Вот только мне сейчас было совсем не до нее. Прикрыв глаза и сжав зубы, я пыталась осознать произошедшее. То, что я лишилась сменной одежды и сухого пайка, пережить было можно. Деньги и вовсе остались со мной, так как были надежно спрятаны в поясе моего платья. Но вот обезболивающая настойка… Действия выпитой хватит еще на восемнадцать, максимум двадцать часов. А потом начнется ад.

Взглянув на часы и мысленно сопоставив текущее время с маршрутом следования повозки, я решительно подобрала юбки и зашагала по камням вслед за уехавшей телегой. Насколько помню, до дороги, ведущей к единственному открытому перевалу, остался всего час езды. Если идти быстро, я это расстояние преодолею за три.

– А ты чего это возле гор ошиваешься? – назойливая девица даже и не думала отставать от меня. Мало того, я внезапно поняла, что она обращается ко мне на «ты», без всякого уважения. Ну и ладно, тогда я тоже не буду строить из себя великосветскую даму. В конце концов, мы практически ровесницы.

Девчонка бодро рысила рядом, подстраиваясь под мой шаг. Я мысленно выругалась, но оставить бестактный вопрос без ответа не смогла. Все то же чертово воспитание!

– Извини, но это мое личное дело.

В голосе девчонки послышалась усмешка:

– Неужели леди собралась за перевал? Так я тоже туда иду. Пойдем вместе, веселее будет.

– С чего ты решила, что я собираюсь за перевал?

– Догадливая. Все знают, что Мина чувствует разные… вещи. Ты вот, например, полна решимости преодолеть какое-то жизненное испытание. И у гор ошиваешься. Ясное дело – за перевал собралась. Угадала?

Я резко остановилась, с подозрением вглядываясь в спутницу. Черноволосая, темноглазая. Откуда она такая взялась? У нас в Глоу все светловолосые да голубоглазые.

– Предположим, ты права, – у меня внезапно пересохло во рту, и слова приходилось буквально выталкивать из себя, – а тебе туда зачем?

– Так я оттуда родом, –девчонка улыбнулась, показывая ровные белые зубы, – из Тосхэша.

Глава 3

Вот когда я с благодарностью вспомнила матушкины уроки и наставления! Ни словом, ни видом я сумела не показать своего удивления и… страха. Чего греха таить, встретиться с жительницей Тосхэша вот так, лицом к лицу, оказалось для меня огромным испытанием. Очень хотелось нервно хихикнуть и спросить, где ее рога, клыки и хвост, но это было бы неуместно. К тому же, с некоторых пор я стала догадываться, что слухи о жителях долины несколько преувеличены. Мой отец поставлял в Тосхэш зерно со своих полей и ни разу не упоминал ничего похожего на то, о чем в детстве толковала мне нянюшка. Но и на вопросы о жителях долины он никогда не отвечал.

– Твоя выдержка впечатляет. Я думала, благородная барышня при виде демона из самого Тосхэша просто обязана завизжать и хлопнуться в обморок, – подала голос девица, все это время с интересом наблюдавшая за моей реакцией, а потом внезапно протянула мне руку, – меня зовут Тельмина. Можно просто Мина.

Видимо, пришла к выводу, что со мной можно иметь дело. Я колебалась буквально секунду, прежде чем подать руку своей новой знакомой.

– Арника. Лучше без сокращений.

– Есть хочешь, Арника? – Тельмина махнула рукой на пни у дороги. – Твои запасы уже наверняка превратились в дым, но я готова поделиться своими. У меня есть вяленое мяса. Ты такое ешь?

Я кивнула, стараясь не выказывать слишком сильной радости. Есть хотелось, и очень сильно. К моему удивлению, вяленое мясо оказалось совсем не таким, какое я привыкла есть в дальних поездках. То мясо было ужасно сухим и практически не жевалось, а это – легко разделялось на волокна и буквально таяло во рту.

– Чье это мясо? – я с наслаждением доела последний кусок и еле удержалась, чтобы не облизать пальцы.

– Красноголовых стерхов, – Тельмина протянула мне еще один кусок, – на вашей стороне гор такого нет. Ешь.

Отказываться от добавки, как того требовал этикет, я не стала. В конце концов, я сейчас не в том положении. Запив мясо водой из фляги, мы отправились в путь.

Шли молча. Тельмина больше не пыталась со мной разговаривать, внезапно успокоившись. Она даже тихонько насвистывала что-то себе под нос. Кажется, девчонка была чем-то очень довольна, и это меня почему-то настораживало. Своей интуиции я привыкла доверять, но логического объяснения смутному ощущению тревоги я не находила. Возможно, во мне говорили предрассудки?

– Расскажешь про Тосхэш? – через час ходьбы я уже была готова заговорить первой, лишь бы разорвать густую тишину.

Тельмина глянула искоса, пожала плечами:

– Так сама скоро все увидишь.

Ответ меня не удовлетворил, но настаивать я не стала. Знаю: если проявить излишний интерес и настойчивость, это вряд ли даст желаемый результат. А вот если молча кивнуть с равнодушным видом…

Через пять минут мой расчет оправдался – Тельмина не выдержала.

– Ну уж точно в долине нет демонов с рогами и хвостами, как принято рассказывать у вас в Глоу! – это слово девушка буквально выплюнула. – Мы не монстры! И не заслуживаем столь жестокого обращения с вашей стороны!

– О чем ты? Разве мы вас трогаем? И вообще, насколько я вижу, ты пришла сюда добровольно, – я выразительно окинула девушку с ног до головы.

Тельмина презрительно хмыкнула и остановилась:

– Ты ничего не знаешь, Арника! Что, папочка с мамочкой старательно оберегали тебя от жестокой правды?

– Мамочка и папочка учили меня не грубить старшим. А тебя, я вижу, этому не научили?

– Некому было учить! – огрызнулась Тельмина. – Мой отец умер под завалом в угольной шахте, а мать скончалась вслед за ним. И все благодаря вашим правителям! Это же вы напали на нас триста лет назад и заточили гнить заживо в Тосхэше. И это вы продолжаете нас медленно убивать! Что ты вообще знаешь о жизни в долине, изнеженная девица из Глоу?!

Сохранять невозмутимое выражение лица становилось все сложнее. Во-первых, я начинала злиться. Кому понравится получать упреки от какой-то едва знакомой девчонки? Во-вторых, мне становилось страшно. Тельмина, несмотря на свой юный возраст, была намного крупнее меня. И наверняка сильнее. Вздумай она затеять потасовку, у меня нет шансов. Вот если бы я умела управлять своей магией…

– Слушай, Мина, – попыталась я сгладить ситуацию, – давай не будем спорить? Нам осталась всего пара часов пути до перевала, еще час – чтобы подняться в гору в кабинке, а затем наши пути разойдутся навсегда.

– Как скажешь, – девушка сверкнула глазами и, резко развернувшись, зашагала вперед.

Не знаю, почему я в этот момент почувствовала себя виноватой. Больше заговаривать с Тельминой я не решилась.

Через два часа быстрой ходьбы в рассветном тумане мы наконец дошли до городка с забавным названием Сточка, который располагался у самого подножия гор. В городке этом я бывала, и не раз: мы приезжали сюда на местные праздничные ярмарки вместе с мамой и сестрами. На гуляниях было весело и шумно, а еще почти всегда удавалось прикупить разных лент и обновок, поесть медовых пряников и посмотреть уличные представления. Я всей душой любила эти вылазки, и сейчас мне вдруг ужасно захотелось напоследок погулять по знакомым улочкам. Вдруг я сюда больше никогда не вернусь? Если прикрыть лицо шарфом, меня наверняка никто не узнает. Да! Так и сделаю. Час-другой ничего не решит в моей жизни.

Я ускорила шаг, уже буквально чувствуя на языке вкус булочек с корицей и горячего какао из лавочки на главной площади. Какие чудесные воспоминания были связаны с этим местом! Прогулявшись по городу, мы с матушкой и сестрами неизменно оказывались в маленькой кондитерской, которой управляла румяная и круглолицая местная жительница, жена мельника. Муж поставлял Матильде самую лучшую пшеничную муку, поэтому и булочки у нее были самые воздушные и нежные, лучше которых не сыскать не только в Сточке, но и во всем королевстве!

Сидя в плетеном кресле и попивая какао, я любила наблюдать за своими сестренками и их простым детским счастьем. Цисса предпочитала есть свою булочку, отщипывая сладкое тесто маленькими кусочками, а Рози вечно напихивала полный рот сдобы, и матушка каждый раз приходила от этого в ужас, краснея и бледнея.

– Погоди, – Тельмина схватила меня за локоть, но тут же отдернула руку, будто обжегшись, – мне туда нельзя. Сама понимаешь – я в Глоу нахожусь нелегально. Ходила на охоту и вот… заблудилась.

Я скептически отнеслась к словам спутницы – даже дураку ясно, что девчонка врет. Но ведь и я ей всей правды о себе не рассказала!

– Понимаю. Тогда давай разделимся здесь, – предложила с плохо скрытым облегчением. Все-таки компания Тельмины меня несколько тяготила. Она, конечно, не демон с рогами и копытами, но и особой приязни у меня не вызывала.

– Я не смогу пройти обратно сама, – хмуро призналась девушка, – мне нужна твоя помощь. Еще и время поджимает. Пожалуйста!

Слова прозвучали искренне. Я беспомощно оглянулась на городок вдали – казалось, он стремительно удаляется от меня. Но мне всегда было сложно отказывать, когда меня просили о помощи. Тем более, если уж Тельмина попросила вежливо – значит, она действительно находится в безвыходной ситуации.

Вздохнула тяжело, не скрывая разочарования:

– Хорошо, Мина. Как я могу тебе помочь?

Глава 4

– Что?! Ну, знаешь ли! – кажется, мой возмущенный возглас можно было услышать не только в Сточке, но и в нашем поместье, откуда я благополучно сбежала. А может, даже и в столице.

– Арника, прошу тебя, сначала выслушай до конца!

Тельмина снова попыталась схватить меня за руку, но сделать это ей не удалось.

– Я не буду флиртовать со стражами на перевале! Ты понимаешь, о чем просишь? – мой голос буквально звенел от негодования. – Я приличная девушка!

– Знаю, знаю! Ты – благородная девушка из богатой семьи, воспитание-то оно сразу видно! – улещивала меня черноволосая лисица. – Я ведь не прошу тебя вести себя слишком вызывающе. Всего лишь кокетливо похлопать ресницами, посмеяться над какой-нибудь шуткой! Стражам скучно нести службу на перевале – путь в Глоу из долины закрыт, желающих идти в Тосхэш, сама понимаешь, кот наплакал… А уж юных особ вроде тебя здесь и вовсе никогда не бывает!

– Это еще почему? – тут же встрепенулась я, хотя ответ знала и сама.

Девчонка хмыкнула и ответила именно то, что я ожидала услышать:

– Так кто же добровольно в лапы к демонам полезет? Только ненормальные всякие.

Я продолжила выразительно смотреть на свою временную спутницу, пока та не сообразила, что сморозила нечто грубое и неуместное.

– Арника, прости. Ты ни капли не похожа на ненормальную, – заюлила девица.

Такое поведение Тельмины и ее внезапная покладистость настораживали меня даже больше, чем прежняя резкость. Что-то здесь было не так, и я уже совсем не горела желанием в это самое «не так» ввязываться. Своих проблем хватает.

– Слушай, я передумала, – покачала головой, делая шаг назад, – прости, не смогу тебе помочь.

– Нет! – в голосе Тельмины звучала мольба. Меня… меня ждет возлюбленный. Я должна вернуться к нему как можно скорее! Пожалуйста, Арника!

Вот плутовка! Почуяла, что я жалостливая, и использует это налево и направо. Но… что, если это все же правда, а я просто слишком уж недоверчивая?

– Ладно, – сдалась я, – только долго отвлекать стражей не буду. Пять минут – и я перехожу границу! Успеешь – хорошо, не успеешь – твои проблемы.

Мина радостно кивнула, принимая условия сделки.

Остальной путь до подъемных кабинок мы проделали в напряженной тишине, и тому было простое объяснение: усталость. Дорога имела уклон, кажущийся на первый взгляд совсем небольшим, но идти в гору оказалось неимоверно трудно. Тельмина, к моему стыду, справлялась с подъемом лучше, но заговаривать со мной девушка не решалась: видимо, ее отпугивало выражение моего лица.

Через полтора часа мы наконец доползли до станции магических подъемных кабинок. Кабинки эти были разных размеров – большие грузовые и маленькие для пеших путешественников – и поднимались к перевалу по двум направляющим. Двигала кабинки сила магии, заключенная в специальных кристаллах. Такой же магический кристалл был в повозке моего отца, на которой я сбежала из дома, только тот был намного слабее – все же есть существенная разница между подъемом груза на высоту и простым передвижением телеги.

Таким образом, никому не приходилось подниматься в горы самостоятельно или поднимать туда тяжелые грузы. Воистину чудесное изобретение! Я много раз видела эти разноцветные кабинки со стороны, но кататься на них мне еще не доводилось.

Правда, пришлось заплатить пожилому магу, запускающему эти самые кабинки, целых две монеты. Грабеж среди бела дня! Я вздохнула, укоризненно покосившись на Тельмину. В самый последний момент выяснилось, что местных денег – да и не местных тоже – у нее с собой нет.

– Может, я тебе только для этого и была нужна? Билет оплатить? Так бы и честно и сказала. Я бы просто дала тебе эту несчастную монету и пошла в Сточку, – мое раздражение все же выплеснулось, когда мы наконец загрузились в ярко-красную кабинку. Вышло немного сварливо, но девчонке, кажется, было все равно. Она с таким восхищением уставилась в окошко, что моих упреков даже не услышала. Я решила последовать ее примеру – не зацикливаться на своем недовольстве и усталости, а сполна насладиться видом, который перед нами открывался. Посмотреть было на что: целое море из ранних полевых и горных цветов проплывало внизу, над головами переливалось всеми оттенками лазурного небо, а под этим небом раскинулся живописный городок у подножия гор. Красные черепичные крыши, ратуша с тонким золотым шпилем и часами, которые остановили свой ход около трехсот лет назад, стайки голубей, взмывающие с чердаков…

Раньше я никогда не плакала от избытка чувств, а вот сейчас украдкой смахнула пару слезинок. Хорошо, что Тельмина была так же увлечена разглядыванием окрестностей, и не заметила моей маленькой слабости. Наверное, это ощущение скоротечности жизни, преследующее меня в последние месяцы, так остро на меня повлияло, но у меня и правда аж дух захватывало от красоты!

Только когда кабинка уже подъезжала к перевалу, Мина вздохнула с сожалением и все-таки спряталась под сиденьем.

– Дай мне всего пять минут! – шепнула она напоследок и зачем-то пожала мою лодыжку. Я чуть не взвизгнула от неожиданности и легонько пнула ее пяткой в ответ.

– Чего лягаешься, ослица! – тихо прошипела мне вслед скамейка, но я этого уже не слышала.

Чем ближе был домик стражей, тем сильнее тряслись у меня поджилки. Тем не менее, человек, смотрящий на меня со стороны, увидел бы лишь спокойную и уверенную в себе юную леди.

– Добрый день, уважаемые господа! – мой голос прозвучал незнакомо и слегка фальшиво, и я осторожно откашлялась.

– День добрый, барышня! – оживился рыжеволосый усатый детина, сплевывая травинку. Второй, плюгавенький лысеющий типчик, осмотрел меня с явной заинтересованностью. Аж передернуться захотелось. Ну и нравы на окраине нашего королевства!

– А что это вы, неужто в Тосхэш собираетесь? Так мы вас не пропустим! – хохотнул детина.

– Собираюсь, – скромно потупленный взгляд, шажок вперед, – и надеюсь, что добрые господа меня все-таки пропустят.

Еще шажок. Стражи поворачивались вслед за мной, и теперь обзор на кабинку для них был закрыт. Я с нетерпением ждала, когда же Мина пересечет границу, и я смогу выдохнуть и сбросить напряжение.

Помня заветы наглой девчонки, я даже пару раз похлопала ресничками, вызвав этим еще более бурную реакцию. Стражи наперебой стали уверять, что они меня ни за что не пропустят, ведь такая красота нужна и в нашем королевстве, а особенно – им самим!

В какой-то момент черная тень скользнула за спинами стражей, пересекая границу, и я тут же приняла свой самый надменный вид. Стражи даже отшатнулись, увидев перед собой не юную кокетливую барышню, а холодную аристократку.

– Кажется, мы затянули с любезностями. Вот мои документы, – в руки детины перекочевал родовой свиток, заверенный магической печатью. К счастью, его я догадалась хранить в поясе вместе с деньгами, иначе мне пришлось бы пересекать границу так же, как и Мине – ползком через кусты.

Плюгавенький типчик, оказавшийся магом – впрочем, весьма посредственным, – с кислой миной снял копию с моих документов и махнул рукой. Мол, топайте, барышня.

Заставлять себя ждать – дурной тон, поэтому я, церемонно кивнув стражам на прощание, шагнула на территорию Тосхэша. Если бы я знала тогда, что меня ждет впереди, я бы, скорее всего, не решилась сделать этот шаг.

Каково же было мое удивление, когда выяснилось, что с этой стороны гор никаких кабинок нет и в помине! Тельмина, которая ждала меня за ближайшим поворотом, прыснула от смеха:

– Не стала говорить тебе заранее, чтобы не испортить сюрприз. Ох, видела бы ты сейчас свое лицо!

– Снова дерзишь, малявка?! – рявкнула я, изрядно удивив этим и себя, и Мину.

– Какая я тебе малявка! Да у нас разница года два, не больше! – придя в себе, заголосила девчонка.

– Тельмина, будь добра, не кричи. У меня из-за тебя голова болит, – я демонстративно поморщилась и приложила тонкие пальцы к вискам, копируя матушкин жест, – веди в свою долину. У меня там важное дело.

– Какое такое дело? – Мина тут же забыла, что еще минуту назад она была оскорблена до глубины души.

Я сжала кулаки, вспоминая слова старой ведьмы.

– Мне нужно найти Угольного короля.

Глава 5

Никакой охраны или стражи на той стороне перевала также не оказалось. На мой вопрос Тельмина туманно ответила, что Тосхэшу это ни к чему. Других объяснений я так и не дождалась.

Девчонка спускалась первой, бодро прокладывая нам путь среди разросшегося кустарника и время от времени оглядываясь на меня. Наверное, проверяла, не сломала ли неуклюжая барышня из Глоу ногу на местных камнях. Надо сказать, после моего признания об Угольном короле она вела себя довольно странно: кидала на меня раздражающе задумчивые взгляды, наматывала на палец травинку, будто размышляя о чем-то, а иногда и вовсе улыбалась без всякого повода.

Вот только мне было не до размышлений о причинах подобного поведения. Спускаться вниз оказалось тяжело: тропинка шла под существенным уклоном, под ногами попадались довольно крупные булыжники, а колючий кустарник в некоторых местах разросся так сильно, что сложно было пройти, не оцарапав себе руки и лицо. Мелкие ранки кровоточили, доставляя дополнительное неудобство.

Еще в самом начале спуска я избавилась от тесного корсета, зашвырнув его в ближайшие кусты под одобрительное хмыканье Тельмины, и сейчас немного жалела об этом: я начинала замерзать. Конечно, корсет вряд ли спас бы меня от холода, но все-таки он был дополнительным барьером между мной и недружелюбной окружающей средой. Никогда раньше не бывавшая в горах, я и не представляла себе, что здесь, наверху, воздух гораздо холоднее, чем на равнине. Руки без перчаток давно заледенели, нос наверняка покраснел. Увы, моя сумка со сменной одеждой была безвозвратно утеряна, и оставалось лишь с тоской вспоминать теплую кофту, которую мне связала нянюшка. Она слыла в нашем городке большой мастерицей, потому что, как любила говорить сама нянюшка, вкладывала в свои творения душу. Именно по этой причине я в последний момент запихнула в сумку старенькую вязаную кофточку вместо новомодного кафтана, расшитого серебряной нитью, который пару недель назад в порыве отчаянной горькой любви прикупила мне матушка. И еще потому, что внимание к себе привлекать не хотелось, а серебряная вышивка буквально кричала: «Ограбьте меня!»

– Арника! – в очередной раз позвала меня Мина, которая снова успела уйти довольно далеко вперед. – Ты можешь идти хотя бы немного быстрее?

– Не могу, – буркнула онемевшими губами, с трудом переставляя замерзшие ноги, – иди вперед, тебе незачем меня ждать.

– Я должна сама тебя привести, – отозвалась девчонка, и тут же добавила, – ты ведь никогда не бывала в Тосхэше, как собираешься сама во всем разобраться? Там же стра-а-аш-шшные де-е-емоны!

Последние слова Тельмина произнесла нараспев, издевательски их растягивая. В ее ответе была логика, но я почему-то вновь ощутила нарастающую тревогу. Что я знаю о месте, в которое иду? Вернее, не так. Что из того, что я знаю – правда?

Пришлось в очередной раз напомнить себе: у меня нет выбора. Либо рискую и иду в Тосхэш, либо умираю.

О последнем варианте мне безжалостно напомнило жжение, что добавилось к неприятным ощущениям спустя час спуска по склону. Я с тревогой взглянула на часы, снова подсчитывая время, которое прошло с прошлого приема обезболивающей настойки. По всему выходило, что ее действие закончилось намного раньше, чем предполагалось. Возможно, всему виной была большая физическая активность, разгоняющая кровь? Раньше я так много никогда не ходила – да и где ходить в нашем поместье, если с меня там в последнее время буквально глаз не спускали? Гулять по саду после полуденного чая?

Единственным плюсом в нарастающем в груди жаре было то, что я перестала замерзать. Жаль, что маленькое горячее солнце в моей груди не только согревало, но и причиняло боль.

Моя надежда успеть поговорить с Угольным королем до начала приступа таяла на глазах. Она и раньше была крошечной, но я полагала, что ему станет интересно посмотреть на сумасшедшую, решившую нагрянуть в Тосхэш. Особенно смело мой поступок должен был выглядеть, учитывая слухи об этом месте, распускаемые жителями нашего королества.

– Скажи, – я с трудом догнала Тельмину, – как быстро можно попасть на прием к вашему королю?

Титул «Угольный», которым наградили правителя Тосхэша в Глоу, я решила в этот раз опустить. Мина ясно дала мне понять, что ей это не нравится, а нарочно злить девчонку я не собиралась. И правда: кому понравится напоминание о местных угольных шахтах? Полагаю, это не очень-то приятное местечко.

Мои размышления прервал резкий голос Тельмины:

– Он сам решает, кто достоин аудиенции, а кто – нет. Может принять тебя сразу, а может, – повисла долгая пауза, – никогда.

– Ты его видела? – я не обратила внимания на резкость слов девчонки. Мне нужна была информация.

Мина остановилась. Я с благодарностью выдохнула: не в том я сейчас состоянии, чтобы за кем-то бежать.

– Он не прячет лицо от своего народа.

Намек на нашего короля был столь очевиден, что проигнорировать его не представлялось возможным.

– Нашего короля снедает недуг, – ответила сухо, до хруста выпрямив спину. Эта версия была общепринятой, хоть и не до конца правдивой. Если нашего короля и снедал какой-то недуг, то имя ему было – ужасающая подозрительность.

– Какой недуг? – девчонка вскинулась, будто гончая, почуявшая добычу.

Я могла бы многое рассказать Тельмине на этот счет, но вовремя прикусила язык. Так и становятся находками для шпионов, выбалтывая все секреты своего народа и… короля.

– А может, он скрывает лицо, потому что ужасно уродлив? – зло рассмеялась Мина. – Или же просто боится, что жители Тосхэша станут втыкать в его магографии иголки?

Я скрипнула зубами, но все же сумела удержаться от той ужасной грубости, что уже вертелась на языке. Воспитание, будь оно неладно! Все, что я себе позволила – это небольшой ответный выпад:

– Наш король скрывает свое лицо, но не скрывает имя. Чего не скажешь о вашем. Неужели имя Угольного короля настолько смешное?

Девчонка дернулась, и мне на секунду показалось, что она меня сейчас ударит.

Возможно, драке даже довелось бы случиться, вот только наши разъяренные переглядывания прервало появление группы вооруженных мужчин. Хвостов и рогов у них не было, но я мгновенно поняла, что это они – «демоны». Жители долины Тосхэш.

Глава 6

Я перевела вопросительный взгляд на Тельмину, но девчонка внезапно прошла мимо меня и встала рядом с вооруженными мужчинами.

– Видишь, я захватила жительницу Глоу! Взяла ее в плен и привела сюда! – девчонка буквально подпрыгивала от радости и возбуждения. Обращалась она к одному из мужчин, и я обвела его быстрым оценивающим взглядом. Мужчина был высок и хорошо сложен – это бросилось в глаза первым. А еще были губы, упрямо сжатые в тонкую линию, прямой нос с небольшой горбинкой, такие же черные волосы, как у Тельмины и остальных. Но главным было другое: темные, злые глаза, которые смотрели прямо на меня. Вздрогнув, я предпочла перевести взгляд обратно на Мину:

– Вообще-то я пришла сама. Тебе не пришлось прилагать слишком больших усилий.

Возможно, мне следовало промолчать, но я не смогла. На секунду воцарилась неприятная тишина, а затем юная предательница встала на цыпочки и начала что-то быстро говорить на ухо все тому же высокому мужчине. Тот слушал молча, не забывая сверлить меня тяжелым взглядом.

Когда Тельмина закончила свой тайный рассказ, наверняка изобилующий выдумками о ее подвигах на территории нашего королевства, Демон – я решила называть его так – наконец-то перевел свой взгляд на девчонку и заговорил:

– Мина, дома ты будешь наказана за своеволие, – Тельмина сверкнула глазами, но спорить не стала. – Ты сама знаешь, почему. Во-первых, я не разрешал тебе покидать долину. Как ты вообще сумела это сделать? Во-вторых, не понимаю, зачем ты притащила сюда эту…

Договаривать он не стал, но вот его взгляд… Никогда еще на меня не смотрели с таким презрением. Будто я какое-то мерзкое насекомое!

Увы, именно этот момент выбрал мой проклятый дар, чтобы напомнить о себе. На секунду меня опалило огнем, заставляя согнуться пополам от боли. Сцепив зубы, я пыталась пережить приступ, не опозорив себя мольбами о помощи.

– Что с ней? – голос Демона не выражал никакого сочувствия, лишь брезгливость.

– Понятия не имею, – Тина казалась растерянной. Еще бы, она ведь моих приступов раньше не видела. – Может, притворяется? Брат, давай отвезем ее в нашу темницу и хорошенько допросим! Уверена, она сможет рассказать много интересного о Глоу! Кажется, эта барышня – из богатой семьи.

«Эта барышня» еле отдышалась после приступа, но сдаваться раньше времени не собиралась. Да, оказалось, Тельмина играет за другую команду, но я же изначально знала, что вряд ли меня здесь ждет теплый прием! Чтобы выпрямиться и расправить плечи, пришлось собрать в кулак всю свою волю. Приступ боли хоть и прошел, но я все еще чувствовала сильную слабость и жжение в груди.

– Мне нужна аудиенция у вашего короля, – заявила, глядя в темные злые глаза.

Тельмина громко рассмеялась, остальные мужчины тоже отмерли: кто-то фыркнул, кто-то широко раскрыл глаза от удивления, а кто-то и вовсе зло сплюнул сквозь зубы.

Ответа на свои слова я не получила.

– Глаз с нее не спускать. Отвечаете головой, – приказал Демон четырем сопровождающим, тут же развернулся и зашагал вниз. Тельмина побежала вслед за братом, пытаясь на ходу что-то ему втолковать.

Я же пожала плечами и вопросительно взглянула на своих конвоиров. Не собиралась я сбегать. Наоборот, еле сдержала желание поторопить: мол, ведите, чего встали?

Дальнейший путь запомнился мне тремя вещами: приступами, во время которых я была вынуждена садиться на землю; холодом, который проникал даже в мои кости между наплывами огня и боли, отчего меня била крупная дрожь; полной тишиной, не нарушаемой даже пением птиц. Конвоиры терпеливо пережидали мои приступы, но помочь подняться не пытались. Что ж, безразличие, в отличие от проклятия дара, я как-нибудь переживу.

Всего один раз я нарушила молчание – когда после одного из приступов, которые учащались и становились все более тяжелыми, силы никак не хотели возвращаться ко мне.

– Долго еще идти?

– Через полчаса будем внизу, – коротко бросил самый молодой на вид парень. Мне даже показалось, что в его глазах мелькнула тень сочувствия.

– А когда придем в… поселение? – я с удивлением осознала, что даже не знаю, есть ли у них здесь города, и сколько всего людей проживает в долине. Мое образование было полным – батюшка позаботился об этом, – но не припомню, чтобы мы когда-то изучали уклад жизни в Тосхэше. А в детстве нас и вовсе просто-напросто стращали демонами! Лишь потом я случайно узнала, что весь уголь мы получаем именно из долины, из их старых шахт. На этом мои скудные знания о Тосхэше заканчивались.

– Внизу нас встретит повозка, – парень помолчал секунду, бросил быстрый взгляд на товарищей и добавил тихо, – можно будет лечь и немного отдохнуть.

Эта новость придала мне сил. Последние пятьсот метров я шла, сцепив зубы и напоминая себе, что я – благородная леди. Благородные леди не ноют, не жалуются, не плачут прилюдно. Во всяком случае, если это не имеет практического смысла.

Когда земля под ногами перестала иметь предательский наклон, меня накрыл очередной приступ. В этот раз сесть я не успела, да и не помогло бы. Свалилась, будто куль с мукой, и почти сразу потеряла сознание.

Очнулась я от ощущения тряски. Меня явно куда-то везли, вот только ощущения были странные. Как будто везли не на повозке, а… верхом на лошади! Резко распахнув глаза, я лишь подтвердила свою догадку. Вокруг расстилалась долина Тосхэш, покрытая редкими островками зеленой травы, а я была зажата между высокой лукой седла и чьей-то грудью – видимо, меня по какой-то причине решили перевезти именно таким образом. Надеюсь, это хороший знак.

– Очнулась?

Этот голос я узнала сразу же, и стало понятно: знак все-таки плохой.

Меня увозил в неизвестность сам Демон.

Глава 7

Наступление очередного приступа я ощутила заранее. Привычный жар в груди нарастал, а вместе с ним надвигалась и боль, будто волна или снежная лавина – быстро, безжалостно, неотвратимо.

Мы успели отъехать совсем недалеко от подножия гор, когда я была вынуждена попросить моего молчаливого стража:

– Останови, мне нужно лечь.

Сил на соблюдение приличий или следование этикету уже не было. К счастью, Демон никак мои слова комментировать не стал, и вопросов лишних задавать – тоже. Остановил коня, спрыгнул сам, и тут же, ничуть не церемонясь, схватил меня за талию и спустил на землю.

– Ляжешь сама, – мужчина отвернулся, видимо, не желая наблюдать неприглядное зрелище. –После окончания приступа желаю услышать причину его возникновения.

В этот раз я успела не только лечь и свернуться клубочком, пока мышцы еще не успели задеревенеть от боли, но и запомнить время начала своих мучений.

В этот раз приступ продлился целых пять минут. Пять минут адского пламени, в котором я сгорала живьем! Во всяком случае, так говорили мои часы, хотя мне было сложно поверить, что прошло настолько мало времени: все тело ужасно болело, мышцы скручивали судороги, в горле пересохло, а на лбу выступила лихорадочная испарина. Казалось, вместо весеннего воздуха долины я вдыхаю раскаленный песок пустынь. Не знаю, кричала ли я в этот раз – в какой-то момент я просто потеряла ощущение себя.

Отдышавшись и облизнув сухие губы, я с трудом села. Мне внезапно захотелось выкинуть какой-нибудь фортель, разозлить Демона. Вдруг его спокойствие – всего лишь маска, а на самом деле он настолько вспыльчив, что убьет меня, избавив от страданий?

Эта мысль появилась неспроста: надежда на спасение таяла на глазах, заставляя содрогаться от ужаса перед будущим. Во-первых, длительность приступов возрастала, а вот интервалы между ними – сокращались. Скоро они сольются в один большой ночной кошмар. Во-вторых, судя по ледяному приему, никто здесь не собирался оказывать мне помощь. Да и с чего бы? Только наивная дурочка вроде меня могла подумать, что король долины Тосхэш захочет добровольно помочь девушке из Глоу. Тельмина ясно дала понять, каково их отношение к нам. Возможно – сейчас я допускала такую мысль – она была в чем-то права.

Зачем, зачем я сбежала из дома? Подумать только – поверила какой-то ярмарочной ведьме! Сейчас бы пила чай и ела пирожные с мамой, гуляла по саду с нянюшкой, читала книги. Скоро приедут сестры, а я – это уже очевидно – больше никогда их не увижу!

На глаза сами собой навернулись слезы.

– Ты закончила жалеть себя? – голос Демона грубо выдернул меня обратно в реальность.

Быстро смахнула слезы, надеясь, что сделала это незаметно, и поспешно поднялась. Покачнувшись от слабости, я все же сумела устоять на ногах.

Демон обернулся, смерил меня нечитаемым взглядом и сложил руки на груди:

– Дальше не поедем, пока не расскажешь, что с тобой происходит. Ты больна? Это заразно?

Боится, что заражу их драгоценного Угольного короля? Почему-то захотелось рассмеяться.

– Я больна, но это не заразно, – помедлила, раздумывая, сколько я могу рассказать о себе. – Поэтому и решила прийти сюда, в долину. Одна ярмарочная ведьма сказала мне, что в Тосхэше знают больше о… подобных серьезных болезнях.

Про магию и ее проклятие я говорить не стала. Интуиция подсказывала: откровенничать с этим человеком не стоит. Во всяком случае – пока.

Демон несколько секунд молча сверлил меня взглядом, будто пытаясь проникнуть в мои мысли и разглядеть там правду, а потом резко кивнул и зашагал к лошади.

Я выдохнула от облегчения и поспешила за ним, чувствуя, как подгибаются колени и дрожат руки. Вряд ли допрос на этом закончен, но хотя бы отложен, а в моем нынешнем состоянии даже это – настоящее счастье.

Захватившая меня слабость была настолько сильной, что весь оставшийся путь мне пришлось опираться на грудь мужчины чуть больше, чем позволял кодекс благородной девицы. Но стыдно не было – за эти два часа я пережила еще три приступа.

Когда вдалеке показалась настоящая крепость с башнями и высокими стенами, которую я разглядывала с большим интересом и – чего греха таить – восхищением, Демон прервал молчание:

– Почти приехали. Приступ близко?

Я взглянула на часы и кивнула. Судя по моим расчетам, до падения в боль оставалось минут десять, не больше.

– Тогда остановимся и переждем здесь, – мужчина не спрашивал, он ставил перед фактом, – нам не нужны лишние вопросы.

Я подумала, что мое появление в любом случае вызовет некоторые вопросы, но вслух этого произносить не стала. Уверена, Демон умеет оценивать ситуацию не хуже меня. Скорее всего, даже лучше.

Мы устроились на одном из зеленых островков, которые встречались на нашем пути все чаще, и я с наслаждением пропустила траву сквозь пальцы.

– Как родители отпустили тебя сюда?

Я вздрогнула, выронив травинку, которую по старой детской привычке украдкой сунула в рот. Вот уж не ожидала, что мой хмурый конвоир снова заговорит!

– Они не отпускали. Я сама сбежала.

На лице Демона не дрогнул ни один мускул, но я, натренированная светскими раутами, все же уловила, как на пару миллиметров удивленно приподнялась его левая бровь. Значит, сумела-таки удивить эту каменную статую? Почему-то меня это странным образом развеселило.

Больше мужчина ни о чем не спрашивал, и ровно через девять минут после начала привала я снова провалилась в свой личный ад.

Глава 8

Сознание возвращалось медленно. Голова ощущалась гулкой, пустой, и кто-то глухо стучал по ней молотом, как по наковальне: «тук! тук! тук!». Лишь через несколько секунд я поняла, что это стучит кровь в моих висках.

– На, – мне в губы ткнулась кожаная фляжка, остро и горько пахнущая травами, – выпей это. Ты так и до крепости не дотянешь, немощь бледная. А хотела, помнится, с самим Угольным королем повстречаться.

Несмотря на спутанное сознание и головную боль, в последней фразе я все же без труда сумела распознать иронию. Вот только причин для нее не находила. Неужели Демон насмехается надо мной? Разве я сказала какую-то глупость про их короля?

– Его что, не существует? – переспросила с подозрением, отхлебнув пойла из фляги. И тут же закашлялась, хватаясь руками за обожженное горло. Даже спрашивать не буду, что за бурду он мне дал, потому что мне уже совершенно все равно. Если это поможет хоть ненадолго избавиться от боли в голове и груди – выпью еще и не поморщусь. Надеюсь лишь, что жители долины не настаивают эту гадость на чьих-нибудь экскрементах. А то была у нас в Глоу одна знахарка…

– Настойка притупит боль на несколько часов. Используй их с толком. Поехали! – Демон смотрел с непонятной злостью. Жалеет, что пожалел меня?

Жар в груди и головная боль после выпитой настойки действительно отступили, и мне тут же захотелось петь и танцевать. Как мало нужно человеку для счастья! Например, всего лишь на несколько часов перестать чувствовать себя умирающей.

Всю оставшуюся дорогу до крепости я улыбалась. Зеленой траве, начинающим цвести деревьям и солнцу, которое светило по-весеннему ласково, согревая, кажется, саму душу. Подумалось, что скоро на моем носу появятся веснушки. «Появились бы», – поправила сама себя. Знала бы я, годами изводящая себя мазями ради сохранения аристократической бледности, что когда-нибудь буду с надеждой ждать появления россыпи золотистых пятнышек на своем лице…

А еще я подставляла лицо ветру, который здесь пах как-то по-особенному: талым снегом, горными ирисами, раскаленными на солнце камнями. И бесконечно всматривалась в стремительно приближающуюся громаду, пытаясь угадать, сколько лет эти древние камни простояли в долине Тосхэш. Крепость, к которой мы направлялись, казалась поистине огромной, будто ее строили великаны: гигантские, в человеческий рост камни какая-то неведомая сила поставила один на другой, и я ломала себе голову, размышляя, как местные жители сумели построить такую громаду без помощи магии?

Наверняка и ворот в крепости несколько, а не только те деревянные, с коваными полосами для прочности, что были видны даже издалека. Рва вокруг крепости не наблюдалось, но она все равно выглядела неприступной: такие высокие каменные стены просто так не перемахнешь. Если жители закроют ворота, попасть внутрь будет уже невозможно. И выйти наружу – тоже. От последней мысли по спине пополз предательский холодок.

Демон за все оставшееся время пути не проронил больше ни слова, словно все еще злился на меня за что-то. Только иногда поторапливал коня – видимо, ему не терпелось поскорее приехать домой. Во всяком случае, я полагала, что его дом здесь, за этими крепостными стенами, но, возможно, горные стражи живут где-то в другом месте? Например, в хижине у подножия хребта? Вроде бы, я что-то такое разглядела сквозь туман приступов.

На воротах никого не было, ни одного самого завалящего охранника. Это меня удивило, но не слишком – возможно, в долине просто некому нападать на крепость?

Мы спешились и подвели коня к длинному одноэтажному зданию с навесом, что прилепилось к стене с внутренней стороны. Судя по непередаваемой смеси ароматов свежего навоза, конского пота, старой кожи и сухого сена, здесь содержались лошади. Я поморщилась: с детства не люблю этот запах, хоть и могу без труда его вытерпеть. Но, так как Демон не давал мне никаких указаний, приходилось везде следовать за ним.

Высокий крупный мужчина, настоящий великан даже по сравнению с моим сопровождающим, закинул вилами сено одной из лошадей, отер пот со лба, кинул взгляд через плечо и обрадованно гаркнул:

– Коул! Вы уже вернулись? Нашли Мину? – в этот момент детина наконец разглядел, что девушка рядом с Демоном – вовсе не Тельмина, и нахмурился. – А это еще кто?

Демон ответил с секундной заминкой, будто и сам не знал, кто я такая и как ко мне следует относиться.

– Беглянка из Глоу. Во всяком случае, она так говорит.

– Будем требовать выкуп? – конюх – а я решила, что это именно он, – отряхнул руки от сена, заинтересованно оглядел меня с ног до головы и внезапно усмехнулся. – Может, себе оставим? Я давно жениться хочу, ты же знаешь.

– Кирк, она больна. Кому нужна такая жена, да еще и из Глоу? – бросил с презрением Демон. – Жду тебя через пятнадцать минут. Переоденься!

Наговорил гадостей, надавал указаний – и пошагал семимильными шагами, не дожидаясь ответа. А я за ним, как привязанная. Да только куда мне за здоровым мужчиной угнаться с его-то ростом и длиной ног! Мелькнула шальная мысль юркнуть в сторону и затеряться в переходах огромной крепости, но Демон будто почувствовал, что я обдумываю побег. Обернулся, притормозил – и стоит, смотрит внимательно. Опять в моем лице что-то разглядеть пытается, и от взгляда этого хочется зябко поежиться и глаза отвести. Но воспитание, опять же, не позволяет! Поэтому я в ответ лишь выпрямилась и голову вскинула. Вышло даже более дерзко, чем рассчитывала. Мужчина нахмурился:

– Посидишь несколько часов в темнице. О твоем жгучем желании поговорить нашего короля… поставят в известность, – от знакомого выражения, которое в нашем доме означало вежливый отказ, неприятно кольнуло в груди. – На многое не рассчитывай: ты здесь всего лишь пленница.

Вот и сказаны главные слова. Я – пленница долины Тосхэш.

Глава 9

– Псс! – в крошечное окошко под потолком кто-то старательно запихивал нечто большое, и это нечто, естественно, поддаваться напору никак не хотело. – Помоги, ну!

Оказывается, я успела задремать на соломе в углу. Вопреки ожиданиям, в темнице не было крыс или мышей, да и лежанка из сена была свежая, ароматная, среди травинок даже васильки попадались. Стоило прилечь на эту импровизированную постель – и усталость дня навалилась, налила веки свинцом, сделав их неподъемными. «Полежу минуточку», – подумала я тогда. «Минуточка» эта, судя по всему, затянулась на час-другой.

– Кто там? – спросила, осторожно поднимаясь с лежанки.

То, что пропихивали в окошко, уже свисало почти до пола, и я с удивлением распознала в этой бесформенной массе одеяло.

– Это я, Мина! Ты поможешь мне или нет?! – рассерженный шепот заставил подскочить к окну и дернуть одеяло на себя. Плотная ткань продернулась сквозь окошко, будто толстая нитка сквозь иголку. Я покачнулась, но на ногах устояла.

– Уфф, устала. Лови! – девчонка не утруждала себя лишними объяснениями. Только я успела кинуть одеяло на сено, как мне в руки посыпались какие-то круглые предметы, в которых я с удивлением распознала мелкие яблоки. Ловить их в почти полной темноте было сложно, поэтому парочка фруктов бесславно сгинули где-то в темных углах камеры.

– Спасибо, – выдавила я, ощущая, как рот наполняется слюной. Яблоки даже на вид были кислыми, да еще и немного вялыми – наверняка лежали где-нибудь в погребе с прошлой осени. Но меня это не смущало. Я внезапно осознала, что последний раз ела еще на привале с Тельминой!

Дома бы я, конечно, ни за что не стала есть такие фрукты: вялые, кислые, еще и сомнительно чистые. Но здесь, в Тосхэше, все мои предрассудки как-то сами собой ушли на второй план. Будто шелуху с луковицы счистили.

– Прости, – подала голос Мина, пока я с остервенением хрумкала яблоками, – у нас мало еды, все под учет, поэтому незаметно вяленое мясо или сыр не стащишь.

Я невежливо перебила девчонку:

– Зачем ты помогаешь мне?

Секундное молчание, затем Тельмина подала голос:

– Ты – моя. Это я тебя привела! А брат вечно все решает сам!

Ясно. Девчонка думает, что я ее добыча. Что ж, не буду ее разубеждать. Сейчас мне пригодится любая помощь. Кстати, самое время расспросить маленькую нахалку! Я проглотила последний кусок яблока и как бы между делом уточнила:

– Тельмина, я ведь смогу попасть на аудиенцию к Уголь… вашему королю?

Снова молчание вместо ответа. Это начинало порядком меня раздражать.

– Мина?

– Слушай, тут такое дело… – девчонка замялась, затем послышались шаги, голоса, какая-то возня – и все стихло.

Я еще несколько раз тихонько позвала Тельмину, но она не отвечала. Видимо, кто-то ее спугнул.

В окошке зарождалась ночь. День был бесконечно длинным, и все, о чем я могла сейчас думать, сидя на подстилке из сена и глядя на звезды – это о том, сколько еще будет действовать данная Демоном настойка. Он сказал «несколько часов», а они уже подходили к концу.

В какой-то момент я начала снова потихоньку проваливаться в сон. Одеяло, принесенное Миной, было тонким, аж светилось в некоторых местах – и все же неплохо согревало. Сено, заменяющее кровать и матрас, хоть и кололось, но терпимо. Не солома – и на том спасибо!

А еще я начала ощущать приближение первого после настойки приступа, и пыталась дать своему организму хотя бы немного отдохнуть перед его наступлением. Интересно, если я попрошу – мне дадут хотя бы воды?

Так я попеременно то уплывала в сон, то возвращалась в явь, выдернутая из тягучего марева громкими мужскими голосами. Что-то происходило за окнами, кто-то спорил, даже кричал, но сосредоточиться на услышанном никак не удавалось – вырваться из дремы оказалось мучительно сложно. В очередной раз вынырнув в явь, я все же сумела приподняться на локте и прислушаться. Вся крепость разом идет на ужин? Или у местных жителей сегодня вечером какое-то собрание? Уж не по мою ли душу?

Ответом на этот вопрос послужил скрип открывающейся двери. В проеме показался тот самый гигант-конюх, Кирк, только одет он сейчас был как-то… не так. Я не сразу поняла, в чем заключается это самое «не так», но когда он приподнял повыше горящий факел, и я смогла его получше разглядеть, пришло осознание. Слишком нарядно он был одет, слишком вычурно. Простую рабочую одежду сменили кожаные брюки и кожаная жилетка, надетая на белую вышитую по вороту рубаху. И рубаха эта была тонкая, явно ручной работы. Может, конюх-то и не конюх вовсе?..

– Сегодня в долине какой-то праздник? – мой собственный голос прозвучал в тишине камеры незнакомо и хрипло.

– С чего ты взяла? – удивился гигант. – Просто сбор Совета. Вставай, идем.

Встать оказалось тяжело. Жар снова поселился в груди, и я буквально ощущала, как близко под кожей набирает силу новый приступ. Течет по венам злая магия, прикасается к сердцу обжигающими пальцами, тянет жилы.

Я облизала сухие потрескавшиеся губы:

– А воды у вас случайно не найдется?

Вода нашлась – в огромной деревянной бочке у выхода из темницы. Жадно глотая ее прямо из ковша с погнутой ручкой, я думала о том, какой странной стала моя жизнь. Раньше я не стала бы пить даже из слегка надтреснутой фарфоровой чашки, а сейчас вот эта самая вода из бочки кажется мне вкуснее всего, что я когда-либо пила.

– Нам пора, – поторопил Кирк, и я с сожалением оторвалась от ковша.

Небольшая площадь перед темницей встретила меня огнями и гвалтом, который стих тут же, стоило мне ступить на невысокий помост в центре.

С другой стороны от этого помоста, на котором меня оставил гигант-сопровождающий, на грубых деревянных креслах с высокими спинками сидели мужчины. Одно кресло было свободно, и именно к нему направлялся Кирк. Очевидно, он имеет вес в долине, раз состоит в Совете.

Я перевела взгляд на самое большое кресло в центре и остолбенела. Мужчина, который сидел на нем, без всяких сомнений был Угольным королем: об этом недвусмысленно намекала черная корона на его голове. Вот только меня изумил не сам факт встречи с местным правителем – я ведь и сама этого долго добивалась.

Поразило меня другое. С лица Угольного короля на меня смотрели знакомые глаза: темные, злые, насмешливые. Глаза моего личного Демона.

Глава 10

На помосте не было ни кресла, ни стула, ни какой-нибудь самой завалящей трехногой табуретки, а стоять столбом на виду у сотен людей было неуютно. Поэтому я, недолго думая, подхватила юбки и села прямо на голые доски. Пусть думают, что хотят. Главное, не ерзать, а то поймаю занозу. Только этого мне еще не хватало!

Устроившись поудобнее, я начала с интересом, совершенно не скрываясь, рассматривать Демона, который в этот момент о чем-то тихо переговаривался с Кирком. Сразу бросались в глаза красивая посадка головы и хорошая осанка, да и сидел король Тосхэша в своем кресле как-то по-особенному уверенно.

Досадно! Могла бы и догадаться, что Демон – не простой страж. Если бы не затуманивающие разум приступы боли, возможно, я бы заметила все эти мелочи раньше. Сказанное им никто не оспаривал, да и его подача, его спокойная уверенность… А еще эта ирония по поводу встречи с Угольным королем! Знатно они все потешались надо мной, надо думать. Глупая девчонка требует срочной аудиенции с королем у самого короля!

Тельмина, маленькая зараза! Вот уж кто мог бы мне хотя бы намекнуть. Впрочем, возможно, девчонка пыталась рассказать правду там, в темнице, когда ее спугнули.

Я сжала зубы, стараясь удержать в себе гнев и не позволить ему затопить мой разум. Я пришла сюда просить о помощи, и я попрошу о ней. Если ради этого придется прилюдно рассказать свою историю – что ж, я это сделаю. В конце концов, всегда можно преподнести правду так, как будет выгодно мне. Уж чему-чему, а этому искусству обязательно обучают в лучших домах Глоу.

Хотя, конечно, откровенничать при такой толпе народа мне совсем не хотелось.

Из круговорота тяжких мыслей меня вырвал звук гонга: начиналось открытое заседание Совета. Как коротко объяснил мне Кирк по пути на площадь, они проводились четыре раза в год, и в этот раз мне то ли повезло, то ли не повезло оказаться в Тосхэше именно в этот день. А я-то уж, грешным делом, успела подумать, что Совет созвали исключительно ради меня!

Демон встал со своего места, и начал говорить: о том, что уже начался посевной сезон, и надо как можно плотнее засадить все имеющиеся в наличии сельскохозяйственные земли. О том, сколько за три месяца произошло обвалов в угольных шахтах, и сколько жизней они с собой унесли. Люди тихо переговаривались, кивали, и было заметно: все, о чем говорил король долины, ее жители отлично знали и так. Кажется, заседание Совета – это всего лишь дань традициям.

– Сегодня у нас на голосование будет поставлен необычный вопрос, – слова Демона заставили меня снова сосредоточиться на происходящем, и я почему-то не к месту вспомнила, что короля зовут Коул. Так, кажется, назвал его Кирк, когда мы в первый раз встретились с «конюхом». Интересно, я единственная из жителей Глоу, кто знает настоящее имя Угольного короля? И какая мне от этого будет польза?

Коул, Ко-ул… Я перекатывала имя на языке, и оно мне нравилось. В голове яркой вспышкой мелькнуло воспоминание об одном из уроков словесности: гувернантка битый час пыталась научить меня нескольким словам, а я рыдала и отказывалась в сотый раз читать одни и те же строчки. О, как я ненавидела все эти скучные занятия! Тогда я не видела никакой пользы в изучении древнего наречия, но сейчас была даже рада, что меня заставляли грызть этот гранит, ведь благодаря этим занятиям я знала: имя Демона на древнем наречии означает «уголь». Забавно, ничего не скажешь. Может, поэтому его и прозвали Угольным королем, а вовсе не из-за местных шахт?

– …кто за то, чтобы потребовать за эту девушку выкуп?

Я вздрогнула. Кажется, громкий голос короля был слышен в каждом уголке крепости. Руки голосующих стали подниматься, но вяло. Интересно, почему? Люди не верили, что за меня хорошо заплатят? Я горько усмехнулась. Я тоже в это не верила. Думаю, мой отец не даст за меня и ломаного гроша, учитывая наличие смертельного проклятия родовой магии. Он всегда был очень практичен.

Кирк подсчитал голоса, и Демон продолжил:

– Кто за то, чтобы сделать ее нашей пленницей?

Этот вариант мне понравился намного меньше, и я начала всерьез нервничать, когда руки стали активно подниматься вверх. Я не хочу закончить свои дни в затхлой каменной комнатушке два на два!

Король прошелся вдоль стола, ожидая, когда Кирк подсчитает голоса. Через пять минут томительного ожидания он наклонился к «конюху», выслушал его и объявил:

– Большинством голосов решено: чужачка – наша пленница, и будет заточена в темницу на неопределенный срок. Оставляю за собой право в любой момент принять иное решение, не согласовывая его с Советом.

Я даже приподнялась немного в волнении, пытаясь понять, будет ли уместно сейчас попросить для себя слово, когда внезапно совсем рядом, буквально у меня за спиной, раздался выкрик из толпы:

– Разве мы не должны казнить девчонку из Глоу? Они – наши смертельные враги!

Одобрительный гул, прокатившийся над площадью, заставил меня заледенеть. Сделать… что? Казнить? Но ведь я не сделала им ничего плохого!

Король мазнул по мне равнодушным взглядом и поднял руку, призывая к тишине:

– Мы не казним женщин и детей.

Одобрительный гул сменился шепотками, но явного неодобрения толпа не выказывала, а затем люди и вовсе стали расходиться.

– А как же слово обвиняемой? – мой голос предательски сорвался на последнем слове, но меня услышали.

Толпа застыла на месте, сотни глаз уставились на меня со всех сторон. На лицах жителей крепости было написано такое удивление, будто на их глазах заговорило дерево! Я прокашлялась:

– Почему вы не спросите меня, зачем я сюда пришла?

– А ты сможешь дать честный ответ? – голос короля был бесцветным, но в его темных глазах, глазах Демона, плескалась обжигающая ярость.

И, будто подпитавшись этим огнем, внутри начал стремительно нарастать привычный жар. Меня накрыло отчаяние. Ничего я не успею рассказать! Сейчас все присутствующие будут наблюдать спектакль с «девчонкой из Глоу» в главной роли.

Кажется, король что-то понял по моему лицу, потому что он внезапно хлопнул в ладоши и объявил:

– Совет окончен. Расходитесь!

Ко мне тут же подошел Кирк и повел обратно в темницу. Я была уже на грани приступа, и цеплялась за гиганта, еле переставляя ноги. Только бы дойти!

Когда я упала на сено, накрытое одеялом, и приготовилась окунуться в боль, чьи-то горячие руки приподняли меня и насильно раскрыли рот, вливая в него знакомую обжигающую настойку.

Глава 11

– И зачем же?

Голос казался смутно знакомым, но я никак не могла взять в толк, кому он принадлежит. Нашему дворецкому? Или же… приехал отец?

Эта мысль обдала меня холодом, заставив моментально принять вертикальное положение. Я даже попыталась дрожащими руками пригладить спутавшиеся волосы, но потерпела фиаско – на голове будто птицы гнездо свили. Представляю, как это выглядит со стороны!

Неудача с приведением прически в порядок заставила меня поморщиться: отец не любил, когда во внешнем виде наблюдался беспорядок. Даже одна выбившаяся прядь в его глазах выглядела ужасным нарушением этикета.

Кстати, о глазах… Пора бы и мне свои открыть. Сказано – сделано. Я медленно осмотрела помещение, в котором находилась, наткнулась взглядом на прислонившегося к стене мужчину, и тут же осознала: это не отец, и я не в нашем поместье.

– Что «зачем»? – переспросила, пытаясь осознать, о чем меня спрашивает Угольный король. Голос дрожал, хрипел и пропадал, будто я долго разговаривала на повышенных тонах. Или кричала.

– Ты собиралась рассказать, зачем пришла в долину. Извини, толпы зрителей здесь нет, – насмешка была очевидной, но я ее молча проглотила, – зато я готов тебя выслушать. Один раз. Если соврешь…

Демон не договорил, но я и так прекрасно уловила суть его угрозы.

В голове завертелись мысли: могу ли я довериться этому человеку? По всему выходило, что нет. То, что я услышала и увидела на Совете, совершенно не располагало к откровенности. И король, и его подданные явно ненавидят меня только за то, что я из Глоу.

Будь я здорова или имей другой способ решения своей проблемы, я бы никогда не стала откровенничать с королем Тосхэша, который столь явно показывал свою неприязнь ко мне. Но, увы, я находилась не в том положении. Если хочу получить помощь, придется сказать правду. И лучше сделать это сейчас, пока он дает мне такой шанс.

Я глубоко вздохнула, медленно встала со своей постели из сена и шагнула ближе к Демону. Качнулась, но тут же ухватилась за стену. Стоять смогу. Это необходимо, если я хочу говорить с королем на равных.

Кажется, мои действия вызвали в мужчине недоумение – во всяком случае, его левая бровь опять немного приподнялась.

– Я расскажу вам правду, – выдохнула, собираясь с мыслями.

Секунда пролетала за секундой, а я все никак не могла начать. Мое молчание катастрофически затянулось, и Демон внезапно шагнул вперед, схватил меня за руку и перевернул ее часами вверх:

– У меня мало времени.

Я разозлилась. Видит же наверняка, как тяжело мне дается этот разговор, но все равно решил поторопить! Что ж, вероятность, что он проникнется ко мне сочувствием после моего рассказа, была и так ничтожно мала, а теперь я и вовсе оценивала ее как почти нулевую. Но это самое «почти»… Оно заставляло меня на что-то надеяться. «Люди живут надеждой», – так, кажется, говорила моя нянюшка.

– Моя болезнь – это не обычная простуда. Лекарствами она не лечится.

– В Глоу же есть магия, – с неожиданной злостью протянул мужчина, – или услуги ваших магов слишком дороги?

Я мысленно усмехнулась. Если бы он только знал!.. Мой отец мог позволить себе услуги любых лекарей-магов, да и сам был сильным магом, вот только никто и ничем не смог мне помочь.

– И магией тоже не лечи…

– Почему? – грубо перебил Демон. Он стоял так близко, что мне захотелось отодвинуться. Слишком страшно оказалось находиться рядом с огромным недружелюбным мужчиной, когда ты сама не вышла ростом, да еще и еле держишься на ногах.

Но показывать свой страх я не собиралась.

– Потому что она вызвана моей магией.

Король неверяще выдохнул, а затем снова схватил меня за руку, до боли сжав ладонь:

– У тебя есть дар?

Кивнув, я поспешила разъяснить:

– Только я им не управляю. Именно поэтому магия и сжигает меня изнутри. Такое случается часто: при передаче родового дара наследники не всегда могут принять магию своего рода, и тогда она становится не даром, а проклятием.

О том, что родовую магию чаще всего не могут принять наследники женского пола, я упоминать не стала. Зато попыталась рассказать про ощущения во время приступов, но, кажется, Демон меня уже не слышал. Мужчина шагал из угла в угол, о чем-то напряженно размышляя, и совершенно не реагировал на окружающий мир. Но ведь я еще не сказала ему самое главное!

– Возвращаясь к вопросу, зачем я здесь. Я пришла просить о помощи, – пришлось даже слегка повысить голос, чтобы обратить на себя внимание, – один человек мне сказал… точнее, намекнул, что вы знаете, как избавить меня от этого проклятия.

Король резко остановился и посмотрел на меня так странно, будто только что увидел в первый раз. Взгляд мужчины прошелся снизу вверх, потом сверху вниз. Я передернула плечами, ощущая себя племенной кобылой на выставке домашнего скота.

– Возможно, знаю, – медленно, будто подбирая слова, проговорил Демон, – во всяком случае, догадки у меня есть. Но мои методы могут тебе не понравиться.

Надежда, почти угасшая каких-то десять минут назад, вспыхнула с новой силой. Неужели ярмарочная ведьма сказала правду?! Я смогу выжить?

Сглотнула, ощущая ком в горле:

– Если это избавит меня от проклятой магии, я согласна на все. Вы поможете?

Угольный король еще несколько секунд внимательно на меня смотрел, а затем заявил:

– Мне нужно подумать.

И решительно шагнул к двери. Только на пороге развернулся и бросил:

– Скоро Тельмина принесет тебе еду. И советую поспать, пока действует настойка.

Через несколько секунд в замке повернулся ключ, оставляя меня один на один с моей новой надеждой.

Глава 12

– Что это? – я с недоумением рассматривала клейкую бурую субстанцию в своей тарелке. Каша, если это вообще была она, выглядела крайне неаппетитно, а ведь я после очередного тяжелого приступа испытывала зверский голод.

Тельмина бесцеремонно плюхнулась на мою «кровать», явно не собираясь никуда уходить в ближайшее время:

– Обыкновенная каша. Неужели ты никогда ее не ела?! Что же тогда подают на завтрак богатеньким девушкам из Глоу?

В последних словах девчонки прозвучала неприкрытая насмешка. Другого от нее, конечно, и ожидать не стоило. Но, как ни странно, к Мине я испытывала симпатию – и это даже несмотря на всю ее ершистость и тот факт, что она привела меня в Тосхэш, по сути, обманом. Кстати, я ведь так и не знаю, зачем она соврала про возлюбленного и срочность.

Дегустацию клейкого месива хотелось отложить хотя бы ненадолго, поэтому я решила поинтересоваться у развалившейся на подстилке из сена девчонки:

– А возлюбленного никакого у тебя нет?

– Не-а, – неохотно отозвалась та, помедлив секунду, – приврала для красного словца. Уж прости, Арника. Хотела, чтобы ты, нигде не задерживаясь, со мной пошла.

Несмотря на некоторую заминку с ответом, сами извинения прозвучали довольно искренне, и я в очередной раз поразилась резким и непредсказуемым переменам в настроении Тельмины. То она злится и беспощадно ранит словами, то внезапно прощения просит.

– И зачем тебе нужно было, чтобы я пришла в долину именно с тобой?

– Хотела доказать брату, что я уже взрослая. Когда-то давно у нас так испытания на зрелость проходили: брали в плен врага и приводили его в долину под конвоем.

– Ты же знаешь, что я и так сюда шла, – усмехнулась я, подмечая, как лицо девчонки заливает густой румянец.

– Ну и что! Ты вон хотела по пути в город этот ваш зайти, как там его?.. Соч… Сот…

– В Сточку, – подсказала я.

– В Сточку, – послушно повторила Тельмина, – а ведь могла там и передумать!

– Могла, – легко согласилась я, ощутив внезапное желание оставить Мине место для достойного отступления. Поэтому напоминать о том, что я ей еще и стражу на перевале пройти помогла, не стала.

– Ешь лучше, пока не остыло! – буркнула девчонка.

Я снова с сомнением покачала головой, но все же решилась попробовать предложенную еду. Вкус оказался странным, если не сказать – отвратительным. Привкус затхлости напрочь перебивал все другие вкусы – казалось, зерно, из которого это месиво было сварено, давным-давно прогоркло. А еще в «каше» не было масла или жира, которые обычно добавляют для сытности. Да и соли с сахаром явно пожалели. Возможно, именно для меня – я ведь пленница.

Тем не менее, пришлось заставить себя съесть несколько ложек. Я не ела нормальной еды слишком давно, а принесенные Миной яблоки не могли всерьез насытить.

Проглатывая пятую ложку, я поймала себя на мысли, что еще никогда так сильно не хотела жить. Сейчас, когда у меня появилась слабая надежда, я готова была съесть даже этот тухлый вареный клейстер.

– Больше не будешь? – Мина все это время напряженно наблюдала за мной. И, когда я отрицательно покачала головой, схватила тарелку, вытащила откуда-то из глубин юбки ложку и принялась бодро доедать мерзкую субстанцию.

Поступок девушки меня ошеломил. Она не просто доедала за мной кашу, она делала это с аппетитом!

– Тебе что, вкусно?..

Девчонка с осуждением взглянула на меня, продолжая уплетать за обе щеки:

– Конечно! Любая еда вкусна.

Я продолжила допытываться:

– И что же, вы часто такое едите?

– Каждый день. Но тебе повезло, брат приказал кашу на молоке сварить! Еще и с сахаром! Что ты Коулу сказала, что он так расщедрился?

Я потрясенно молчала. Я-то посчитала, что мне специально дали невкусный тюремный ужин, а это, получается, чуть ли не деликатес? В конце концов я не выдержала:

– Мина, но ведь зерно в каше испорчено!

Девчонка со вкусом облизала ложку, сунула ее в карман и хмуро уставилась на меня:

– Ты ведь не знаешь, что такое голод? Я угадала? А мы в Тосхэше – знаем! И все благодаря жителям Глоу! Сотни лет наша долина живет без магии, еле-еле прокармливая себя. У нас почти не идут дожди, поэтому невозможно выращивать достаточное количество зерна и овощей. А еще у нас мало пастбищ, поэтому домашний скот выращивать тоже сложно. В основном мы едим мясо горных птиц и диких козлов. И если мясо стерхов еще вкусное, то мясо козлов… знаешь, какое оно вонючее и жесткое?!

К концу своей речи Мина раскраснелась и даже немного задыхалась. Почему-то захотелось оправдаться:

– Я слышала, что Глоу в обмен на ваш уголь поставляет вам зерно, мясо и овощи…

– Вот ты сейчас это самое зерно и ела! – Тельмина почти кричала. – Но почему-то не оценила его вкус!

Ее слова окатили жгучим холодом, будто на меня ушат ледяной воды вылили. Ведь я точно знала, что именно из многочисленных владений моего отца отправлялось и отправляется зерно в долину. Получается, Глоу поставляет Тосхэшу в обмен на уголь вот такой товар? В душе разливалось горькое осознание, что я всю свою жизнь прожила в шорах, как любимая матушкина кобылка. Ничего не видела, ничего не знала, ничего не замечала.

Мне было совершенно нечего ответить на эти горячие обвинения.

– И насчет угля, – Мина шагнула к двери, подхватив пустую миску из-под каши, – ты знаешь, сколько людей погибает каждый год в шахтах? Мы оплачиваем этот уголь кровью, а вы присылаете взамен вонючее мясо и испорченное зерно!

Глава 13

Ночь оказалась тяжелой и тревожной. Нет, мои приступы больше не повторялись – не знаю, ту же ли настойку дал мне Демон, но она все еще продолжала действовать.

Так что физической боли не было. А вот душевная… Я снова и снова прокручивала в голове последние слова Мины, и каждый раз буквально корчилась, испытывая жестокие угрызения совести. Пока я жила в роскоши, завтракая воздушными кремовыми пирожными, местная принцесса – Тельмина ведь родная сестра короля! – с аппетитом уплетала кашу из затхлого зерна. Как же так вышло?

Увы, я действительно почти ничего не знала о прошлом, в котором жители долины Тосхэш стали, по сути, нашими бесправными вассалами. Может, не зря это самое прошлое было покрыто тайной и никогда открыто не обсуждалась жителями Глоу? Одни полутайны, намеки, вздохи.

И, как будто просто отсутствия информации было мало, нас с детства еще и запугивали, рассказывая сказки о страшных демонах. Которых в долине, как я успела убедиться, и в помине не было. Кому же после таких рассказов придет в голову всерьез интересоваться жизнью злобных страшилищ? Именно поэтому выросшая на подобных сказках молодежь Глоу даже подумать не могла, что в Тосхэше живут точно такие же люди. И что эти люди страдают от голода, пока мы объедаемся вкусной пищей. Кстати, теперь понятно, почему все местные жители такие стройные и поджарые! Во время Совета я успела хорошенько оглядеться, и могла поклясться – на площади не было ни одного толстяка.

Лишь под утро я сумела забыться тревожным сном. Наверное, мне удалось поспать всего пару часов, потому что, когда дверь моей темницы распахнулась, я еле открыла глаза, чувствуя себя ужасно разбитой.

Я ожидала увидеть Мину, но в дверь вошел Кирк.

– Уже проснулась, красавица? – великан улыбался, явно находясь в отличном расположении духа. – Тогда собирайся, отведу тебя в твою новую комнату.

Комнату? Я не ослышалась? Пришлось переспросить:

– Куда?..

– В твою новую комнату, – терпеливо повторил Кирк, – место, где ты будешь жить.

Собирать мне было нечего, поэтому я просто снова попыталась кое-как пригладить волосы, а затем поспешно поднялась с постели.

– Люблю, когда женщине не требуется много времени для сборов поутру, – подмигнул великан, услужливо распахивая передо мной дверь. Отвечать я не стала, просто молча вышла из своей темницы. У нас в Глоу с благородными леди так не шутят!

Когда мы вышли на улицу, выяснилось, что еще совсем рано: небо только начало розоветь, а вокруг стояла полная тишина, лишь изредка нарушаемая пением птиц. Мы прошли по узким крепостным улочкам, не встретив ни души на своем пути. Кирк посчитал нужным пояснить:

– Коул приказал разбудить тебя пораньше, чтобы ты успела привести себя в порядок.

Прозвучало несколько неоднозначно, поэтому я тут же вцепилась в великана с расспросами:

– Для чего пленнице нужно приводить себя в порядок? Меня ждет какая-то встреча? С кем? Или будет очередное собрание Совета?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.