Дмитрий Хромов
Виго. Повелитель

Глава 1,
в которой Виго пересекает границу, спорит с охраной, а также о том, что из этого выходит.

Виго сидел, опершись спиной на дерево и вытянув ноги к костру. После целого дня в седле и скромного ужина усталость взяла своё, и отяжелевшие веки пытались закрыть уставшие глаза. Гилберт сидел по другую сторону костра и латал дыру в плаще своего господина. Этот добрый малый успевал всё. Когда они остановились на последнюю ночёвку в Пограничье, он расседлал коней, напоил их, протёр, дал овса, раздобытого в деревеньке Пудл. Пока Конрад разводил костёр, успел приготовить нехитрый ужин, и вот теперь сидел и чинил одежду своего господина. И если тренировки с оружием давали весьма сомнительные результаты, то в плане обслуживания своего хозяина он достиг заметных успехов.

Суетный хранитель, насытившись, отправился бродить по окрестностям в поисках вкусненького. Заодно это чудесное творение природы неплохо выполняло функции дальнего ночного дозора. При такой бдительной охране можно было особо не беспокоиться о возможных неприятных сюрпризах. Любой враг или коварный зверь были бы непременно обнаружены на дальних подступах. Небольшой лагерь готовился отойти ко сну.

Из темноты вышел Конрад, бросил к огню добрую охапку дров, сел рядом с Виго и сделал несколько глубоких глотков из деревянной фляги, потом сказал:

– Мастер, а вы не думали, что наш общий друг, Салана, может являться шпионом господина трот Тимона и он уже сообщил в Бархем, что мы не находимся под его неусыпным надзором?

– Ну и что, мы же отправились по следу ведьмы. Да и это займёт всего несколько дней. Прибудем в Ротвойль, я поклонюсь могиле отца, проведаю братьев и обратно. Тем более, я считаю, что предупредить Уве и Ламунара о возможной опасности – это мой долг. Я думаю, что мы обнаружим следы этой нечисти и уничтожим ведьму. Или, по крайней мере, Ламунар, как опытный человек, сумеет организовать облаву или засаду и с нашей помощью уничтожит это порожденье темноты. Ты знаешь, что она использует невинных детей как еду. Она питается ими, она живёт только для того, чтобы приносить горе и смерть на нашу землю.

– Но вы ведь не получали разрешения на посещение Ротвойля? Ваша поездка может быть расценена как побег. А это может привести к непредсказуемым последствиям в отношениях между государствами. Об этом вы подумали?

– Да, я считаю, что если мастер Салана сообщил о нашем отсутствии, то нас непременно встретят на мосту и препроводят в Бархем. Мы же скажем, что просто заблудились в этих бескрайних лесах. Это прозвучит достаточно убедительно. Правда, в таком случае визит в Ротвойль может представиться нескоро. – Расслабившийся Виго лениво выговаривал слова. – Ведь нам же позволили покинуть Бархем и находиться на территории Пограничья. Если же нас не встретят на границе, то, значит, Салана не сообщил о нас, и он честный человек.

– Или был не в состоянии сообщить, – улыбнулся Конрад. – Но всё-таки, почему вы уверены, что ваше появление в Ротвойле останется незамеченным для Бархема? Я думаю, что могут найтись люди, которые не преминут сообщить о вас князю.

Виго задумался. О том, что на территории Готтии могут находиться шпионы, он просто не подумал. И о последствиях его прогулки домой тоже.

– Значит, нам придётся прогуляться инкогнито, – несколько растерянно сказал он. – Навряд ли меня знают в лицо. И по прибытии в столицу постараться контактировать только с людьми, в которых я уверен.

– С кем, например?

– В первую очередь с Ламунаром, Неллером, да, в конце концов, с моим братом Уве. Не станут же они доносить на меня!

– Они, может быть, и не станут, – согласился Конрад. – Но они точно постараются отправить вас обратно, естественно, без шума. Но как вы доберётесь до них? Замок хорошо охраняем, вам по-любому придётся представляться охране, да так представиться, чтобы вас сразу отвели к кому-нибудь из них.

– Я думаю, что границу, если на ней нас не встретят, мы пересечём под видом охотников на ведьм, если возникнут вопросы. А прибыв в Ротвойль, я потребую, чтобы нас представили Неллеру. Всё ему расскажем, и он отведёт меня к Ламунару. Старик всегда относился ко мне хорошо, он не выдаст. Тем более что пробыть мы там собираемся от силы один день, я навещу могилу отца, попрощаюсь и обратно. Надо же предупредить его о грозящей опасности! Я считаю, что он это оценит! И, может, мы что-нибудь узнаем о цыганке. Что же касается Карла, то отомстить за смерть моего отца – это моя святая обязанность. И если я сделаю это, то наверняка заслужу уважение, а не порицание. Тем более я почти уверен, что знаю, где он скрывается.

– Поделитесь, – кор Дайк обернулся и посмотрел на молодого человека.

– Зная его, я предположу, что он, скорее всего, спрячется в одном из дальних замков своего отца. Арнульф не выдаст своего любимого сына на смерть, а будет скрывать, отпуская его погулять по лесам, или, того хуже, отдавать ему на смерть несчастных. Поэтому это ещё одна причина посетить Ротвойль, – ответил Виго, не поворачивая головы.

– Разумно, – согласился старый воин. – Но в каком именно замке скрывается Карл? Семья фон Варден – одна из влиятельнейших семей Готтии. Она богата и владеет несколькими замками, вы же не думаете брать приступом все замки, один за другим, чтобы найти Карла? И если вы ошибаетесь, то что тогда?

– Вот поэтому мне и необходимо пообщаться с единственным человеком, кто сможет меня понять и помочь, с Ламунаром.

Конрад, не мигая, смотрел на языки огня. Он не ожидал, что в голове у его воспитанника созреет такой план. Ещё больше он не ожидал, что этот план Виго открыл ему сейчас, а не поделился с ним раньше. Хотя рациональное зерно и присутствовало в рассуждениях молодого человека, но они не лишены были недостатков. Его поездка однозначно трактовалась бы Бархемом как нарушение договорённостей, а это неминуемо вело бы к осложнению отношений, а то и к войне. И если старый Гец с Ламунаром и смогли бы как-нибудь выкрутиться, то Уве точно бросится решать проблему силой. А там как повезёт, на чьей стороне будет удача. И судя по всему, удача снова будет на стороне Пограничья. То, что поездка вскроется, Конрад был абсолютно уверен. Найти Карла или цыганку за такой короткий срок будет практически невозможно. Если бы в его силах было остановить Виго и не дать ему совершить этот безумный поступок, он бы сделал это не задумываясь. Но остановить молодого господина было уже нельзя, доводы не помогали, а другого способа у кор Дайка не было.

– И всё же я хочу сказать, что я против этой затеи, – тихо произнёс он. – Но я поклялся вам в верности и буду оберегать вас до конца.

– Да брось ты так всё усложнять! Я всё-таки родной брат повелителя и кое-что ещё могу! Что с нами может случиться?!

– Например, то, что случилось совсем недавно.

– Я запрещаю тебе говорить и даже намекать мне о том случае! – Виго так повысил голос, что Гилберт, чинящий одежду, поднял на него глаза.

– Хорошо, господин. А сейчас нам надо выспаться. Первую смену подежурит Гилберт, ему надо закончить работу, а потом его сменю я. Отдыхайте, господин, завтра у нас будет тяжёлый день.

Виго закрыл глаза, и довольно быстро его дыхание стало спокойным и размеренным. Он спал. Конрад ещё долго наблюдал за огнём, прикидывая разные возможные сценарии развития событий, но все варианты оказывались один нелепее другого. Под конец, решив для себя, что пусть будет как будет и что вера Виго в идеальность своего плана продиктована молодостью и чрезмерной верой в удачу, он смирился.

Ранним утром отряд выехал на просёлочную дорогу, и вскоре они подъезжали к охранным башням. Виго с интересом узнавал места, где он бежал в образе зверя, по пустынной ночной дороге, в ночь его последней встречи с цыганкой. Теперь по этой дороге двигались люди, совсем не обращая внимания на трёх конных людей. Лёгкое волнение, охватившее его, когда они проезжали мимо башен, быстро улеглось, когда он понял, что они безразличны охранникам. Правда, про себя он отметил, что стражи стало заметно больше и что она была вся в боевой экипировке и при оружии. Ну, в свете последних событий это было вполне понятно. Бесцеремонно раздвигая конями людскую толпу, они въехали на мост. До родной земли оставалось совсем немного. Всё внимание путников было приковано к другому берегу, и поэтому они не заметили, как из одной башни вышел неприметно одетый мужчина, который отвязал своего коня и повёл его в поводу. Он двигался следом, переругиваясь со спешившими людьми, толкая особо неторопливых, уступая дорогу важным и знатным. И тем более они не заметили почтового голубя, выпорхнувшего из одной из бойниц, который, громко хлопая крыльями, устремился в сторону Бархема.

– Всё-таки нехорошо, что мы едем не под гербами, – неожиданно начал Конрад.

– Ты опять начинаешь, – Виго улыбнулся на ворчание старого воина. – Ты же видел, нас никто не ищет. Да и всем окружающим глубоко плевать на нас. Значит, Салана честный человек и не шпион. И вообще, мне кажется, что про нас забыли и что мы мешали, поэтому-то и отправили нас в Пудл. Я уверен, что твои опасения беспочвенны, мы прекрасно проведём время и решим все проблемы. Может быть, ты даже встретишь Нейфера и убьёшь его! Как тебе такое?!

– Я, конечно, с удовольствием посмотрю в его мёртвые глаза, но что-то мне кажется, что он не будет нас ждать на той стороне моста, – усмехнулся Конрад.

Так переговариваясь, они достигли стороны Готтии. На этой стороне моста было гораздо плотнее, и они почти остановились, чтобы случайно не потоптать кого-нибудь. Караульный, увидев в толпе троих, судя по виду, знатных людей, помог им продвинуться. Солдат оттолкнул с их дороги зазевавшегося простолюдина, давая место для проезда. Он подошёл к Конраду и, заглядывая под капюшон плаща, спросил:

– Куда держите путь, господа?

– Мы охотимся на нечисть, и дорога привела нас сюда, – ответил Конрад и попытался проехать дальше.

– Постойте, добрый господин, – остановил его стражник, взявши лошадь за узду. – Тогда у вас должен быть патент. Если его нет, то вы можете приобрести его у гриса, вон он сидит у башни.

– Почему я должен что-то покупать у гриса? – возмутился кор Дайк.

– Это распоряжение нашего повелителя. Охотиться на нечисть теперь можно, только имея патент. Эй, – крикнул он своему собрату. – Проводи господ охотников до гриса.

– Делать нечего, – сказал негромко Виго Конраду. – Купим патент, и дело с концом.

В окружении солдат они подъехали к столику, заваленному бумагами, за которым восседал толстый грис. Чиновник лениво вылез из-за стола и, подойдя к кор Дайку, спросил его:

– Представьтесь, господин, мне надо вписать вас в патент.

– Конрад кор Дайк, – ответил старый воин.

– Не могли бы вы скинуть свой капюшон, чтобы я смог получше рассмотреть вас? – Грис проявлял всё больше и больше любопытства.

Конрад посмотрел на Виго и, увидев, как тот кивнул, отбросил с головы свой капюшон.

Грюсгрис стоял и внимательно вглядывался в спокойное лицо Конрада. Потом, неожиданно, вцепился двумя руками в ногу кор Дайка и завопил во всё горло:

– Это разбойник Нейфер! Я поймал его! Держите их!

Со всех сторон, расталкивая спешивших на ярмарку людей и просто праздных зевак, к ним бросились солдаты, выставив перед собой копья. Конрад, выдернув ногу из стремени, ударил в лицо вопившего гриса, при этом, выхватив меч из ножен, он отбил копьё ближайшего стражника, попытавшегося сдёрнуть его с коня крюком. Виго и Гилберт оказались не столь расторопными и мигом очутились на земле. Удар кожаной дубинкой по затылкам отправил их в темноту беспамятства. Конрад отмахивался мечом от нападавших солдат, но, увы, его лошадка не была боевым конём, она только пятилась и пугалась, мешая ездоку сражаться. Один солдат, оставив попытки взять живьём всадника, вонзил своё копьё в правую подмышку кор Дайка. Последний, издав предсмертный хрип, рухнул под ноги стражников.

Глава 2,
в которой Лайла начинает считать, что смерть иногда лучше жизни, но понимает, что ошибается.

Лайла потеряла счёт времени. Обвитая сетью с крючками, запелёнатая в тяжёлую ткань, связанная, она лежала на дне повозки, страдая от жары, пыли и нехватки воздуха. Каждый ухаб дороги отдавался болью в истерзанном серебром и железом теле. Нудный скрип колёс сливался в один протяжный стон. Она то впадала в забытьё, где ей мерещились расплывшиеся фигуры, то возвращалась в ужасную действительность. Казалось, что эта дорога будет длиться вечность, и она уже мечтала, что, когда телега остановится и с неё сдёрнут тяжёлую вонючую ткань, стражник смилостивится над нею и даст кружку чистой, прохладной воды. Иногда скрип прекращался, и у Лайлы появлялась робкая надежда, что мучительная дорога окончилась, но скрип раздавался снова, и пытка продолжалась. Всему приходит конец. Провалившись в очередной раз в небытие, она очнулась от того, что сильные руки выдернули её из повозки и поставили на землю. Затёкшие ноги отказывались слушаться, но жёсткий толчок в спину заставил её сделать шаг, затем другой. Мелко ступая, она двинулась вперёд, и снова мечты о глотке воды вернулись с новой силой. Она слышала скрип открываемых дверей, чувствовала ногами высокие ступени, ведущие вверх. Она мечтала о конце своего путешествия, и ей было уже всё равно, чем оно кончится. Сырой камерой или застенком с палачом, лишь бы глотнуть воды и сбросить с себя терзающую её сеть и проклятую дерюгу. Сильный удар в спину сбил её с ног. Упав на каменный пол, она чувствовала, как сильные руки сдирали с неё дерюгу и сеть с крючками. От дикой боли она сильно зажмурила глаза, и только губы шептали заклинания, позволявшие хоть немного, но снизить боль от выдираемых из тела крючков. После сети с её истерзанного тела сорвали остатки одежды и, приподняв, снова бросили на пол. «Вот и всё», – пронеслось в голове. Но послышался скрип петель, щёлкнул замок, и она услышала удаляющиеся шаги. Подобрав под себя ноги, Лайла осторожно села и слегка приоткрыла глаза. Она увидела небольшую каменную комнатку с большим открытым окном. Угол в этой комнате был отделён крепкой решёткой, за которой находилась она. Рядом с ней на полу лежал матрас, набитый сеном, рядом с ним стояли отхожая бадья и кувшин. Цыганка потянулась к глиняному кувшину и с радостью обнаружила, что он полон прекрасной свежей водой. Жадно глотая и обливаясь, она утолила сжигавшую её жажду и с трудом остановилась, когда от содержимого едва осталась треть. Судя по яркому солнцу, бившему в распахнутое окно, Лайла предположила, что сейчас едва за полдень и второй кувшин ей могут и не принести. С сожалением она отставила кувшин в сторону и вытерла мокрые губы. Только тут она заметила, что сидит на матрасе абсолютно голая. У решётки она увидела грубую мешковину. Быстро схватив её, она прикрыла своё истерзанное тело и, свернувшись калачиком на матрасе, попыталась собраться с мыслями. Как она смогла допустить такое? Как она не сумела предвидеть, что её великолепный план вот так вот легко рухнет и она окажется здесь? Как Ламунар сумел просчитать её появление? Какие заклинания он использовал, чтобы так искусно создать ловушку, в которую она так легко угодила? Чем больше она думала об этом, тем больше запутывалась. Может быть, Мошон рассказал об их первой встрече? Навряд ли эта встреча могла насторожить старого хитреца Ламунара. Мало ли девиц упустят случай завести богатенького любовника из замка. Нет, если даже рисовальщик и похвастался своим приключением у ручья, то это никогда бы не насторожило Ламунара. Все её хитро составленные планы старый пройдоха легко разгадал, кроме одного. Выпущенные чёрные паучки до сих пор оставались под властью ведьмы и готовы были выполнять её поручения, от шпионажа до возможности прямого вреда. Правда, сил у неё сейчас было маловато. Да и вреда они могли нанести не так уж и много, как ей бы хотелось. Лайла вздохнула и прошептала несколько заклятий, чтобы снять ноющую боль. Она потеряла слишком много сил, и заклинания теперь приносили лишь временное облегчение, и с каждым разом они действовали всё на меньшее и меньшее время, а сил забирали всё больше и больше. И вскорости наступит тот момент, когда они перестанут помогать. Поэтому в следующий раз она решила терпеть и беречь силы. Лязгнул замок, дверь открылась. Лайла приоткрыла глаза и увидела, как в комнату вошла фигура в сером плаще. Сердце цыганки бешено забилось. Вот, за ней пришли и сейчас уведут в сырой, страшный подвал на расправу к палачу. Но фигура, подойдя к решётке, просунула между прутьями небольшую миску с краюхой хлеба наверху. Потом так же, молча, покинула комнату. Лайла подтянула миску к себе и, подняв краюху, увидела на дне немного каши. От человеческой еды она давно отвыкла, но желание укрепить свои силы заставило её зачерпнуть немного каши на хлеб и отправить в рот. Кушанье оказалось пресным, безвкусным и отвратительным. Испытывая отвращение к этому вареву, цыганка с трудом протолкнула в себя первый глоток. И тут же неудержимая рвота согнула её тело. Соскочив с матраса, она едва успела выплюнуть это в отхожую бадью. Её тело окончательно отвыкло от человеческой пищи и теперь всячески пыталось избавиться от её остатков. Когда рвота прекратилась, Лайла прополоскала рот водой и, подойдя к решётке, попыталась увидеть двор через открытое окно. Рядом с окном росло высокое дерево, всё увешанное неаккуратными вороньими гнёздами. Сами горластые хозяева сейчас отсутствовали, видимо, по неотложным делам. Дальше было видно небольшой кусок стены и большую круглую башню. Вообще, замок как замок. Правда, основания стены и башни были выложены из больших чёрных глыб, дальше шёл обыкновенный серый камень. Это разнообразие цвета вкупе с зеленью листвы было таким умиротворяющим, что цыганке так сильно захотелось оказаться на свободе, что Лайла практически решилась пойти на условия, выдвинутые ей Ламунаром. Когда утром её страж распахнул окно, она почувствовала свежий морской воздух, и теперь, наблюдая кусочек свободной жизни, она с наслаждением вдыхала этот изумительный запах соли и гниющих водорослей. Изредка порывы ветра шевелили её черные волосы, и тогда тоска по свободе всё сильнее охватывала её. В очередной раз пытаясь рассмотреть что-то в дальнем углу двора, она заметила, что правым глазом она стала заметно хуже видеть. Видимо, колдовские чары начинали ослабевать и бельмо, полученное после падения с моста, стало проявляться. Взглянув на свои руки, она увидела глубокие морщины. Резко отскочив от решётки, Лайла забралась на свой матрасик и тут впервые испугалась перспектив, что ждали её впереди. Ламунар был опытным и мудрым человеком. Он наперёд знал, что ведьма, не получающая своей истинной пищи, быстро начнёт превращаться в обычного человека. Вся её женская привлекательность постепенно исчезнет, болезни, которые она скрывала заклинаниями, вылезут наружу, волосы поседеют, зубы выпадут, спина изогнётся как вопросительный знак. Все ведьмы платили временем за своё хитрое искусство. Разменивая его на умение пользоваться колдовскими приёмами, они безжалостно ускоряли время, компенсируя его умением набираться энергией за счёт других живущих и со временем переходя на тех, у кого этой энергии было больше всего, – на детей. Не подкрепляя вовремя свои силы этой драгоценной энергией, она начинала стремительно стареть и слабеть. Несмотря на ещё молодой возраст, время быстро и безжалостно превратит её в дряхлую старуху, как раз в такую, которые на допросе признают все обвинения и которых после сжигают на кострах. И казалось, что у неё в запасе много этого, столь не ценимого раньше времени, но на самом деле его практически нет. И если она будет упорствовать в своём нежелании расстаться с книгой, то она быстро превратится в немощную старуху, заклинания быстро забудутся и она навряд ли сможет покинуть свою тюрьму, если даже и захочет. Так что остаётся или быстро согласиться на условия Ламунара, либо попытаться покинуть своё узилище иным способом. Сейчас же необходимо было решить вопрос с питанием, человеческая пища исключалась. Пока она думала и прикидывала свои шансы, за окном начало темнеть. Дверь в комнату распахнулась, и фигура в сером плаще, подойдя к клетке, сначала закрыла окно, после подтянула к себе плошку с кашей деревянной клюкой. Увидев практически нетронутую еду, тюремщица толкнула плошку обратно. Поставив ещё один кувшин с водой, фигура замерла на мгновенье, словно ожидая просьб и рыданий. Цыганка смотрела на неё затравленным зверьком, следя за каждым движением. Не дождавшись ни слова, тюремщица тихо покинула комнату. Лязгнул замок, и Лайла осталась одна в быстро сгущающейся темноте. Не успела узница сосредоточиться на своих мыслях, как вдруг в сумерках она услышала шорох и писк. Крысы. «Это подарок судьбы, – подумала Лайла. – Мои ласковые зверьки, вы же поможете мне?» Измазав свою руку кашей, она откинула её на пол, а сама, накрывшись рогожей, затаилась. Ждать пришлось недолго: когда холодный нос серой разбойницы ткнулся в руку, Лайла ловко схватила зверька за горло. Схватив зубами пищащую крысу за спину, цыганка ловко сломала хребет зверьку и с упоением приступила к своей трапезе. Очень быстро от зверька осталось несколько обсосанных косточек, обрывок шкурки и хвост. Несмотря на небольшие размеры добычи, Лайла почувствовала приятный прилив сил. Голод отступил, и она уснула спокойным, глубоким сном.

Глава 3,
в которой хитрость маленького человека может принести не только незаслуженную награду, большие неприятности другим людям, но и помочь чужим людям.

– Зачем в смолу-то макать надо было? – сказал Кольм Видл, потирая подбородок и внимательно разглядывая отрубленную голову. – Голова свежая. Могли макнуть и попозже, после опознания.

– Грис поторопился, – ответил ему старший офицер и засмеялся. – Видно, ему было невтерпёж получить награду и потратить на девок.

Стоящие рядом офицеры дружно заржали над тупой шуткой.

– Ты сам-то сможешь опознать в ней Круна Нейфера? – Правитель Шоймека брезгливо ткнул голову пальцем.

– По мне, так похож, хотя я нечасто видел этого разбойника при жизни. А так близко вижу его впервые. Говорят, он был отважным человеком.

– Кто хорошо знал разбойника Нейфера?! – крикнул мастер Видл, обращаясь к своим офицерам и к воинам, стоящим в тени стены. Офицеры отрицательно помотали головами.

К столу подошли двое опытных солдат. Об их опыте говорили седина и шрамы, украшавшие загорелые лица.

– Позвольте нам поглядеть поближе, господин. Мы сражались плечом к плечу с мастером Нейфером, прошли не один поход под его предводительством и неплохо помним, как он выглядел, – сказал один, взял в руки отрубленную голову и принялся вертеть её. Они с товарищем тихо переговаривались, передавая голову друг другу, и, наконец, поставив её на стол, вынесли свой вердикт:

– Была бы она без смолы, было бы лучше видно.

– Я это и сам вижу! – вспылил Видл, стоящие рядом с ним офицеры засмеялись. – Что ты скажешь, это он?

– Была бы она без смолы, я бы сразу сказал, что это мастер Нейфер. А так, разглядев поближе, я понял, что это точно мастер Нейфер, – ответил старый солдат. Его молчаливый товарищ только согласно кивал головой и шмыгал носом.

– Не мастер Нейфер, а разбойник и государственный преступник. Смотри, в следующий раз не перепутай, а то не посмотрю на заслуги, – пригрозил ему Кольм. Солдаты, поклонившись, вернулись на своё место.

– Приведите сюда гриса и этого малого, который умудрился убить разбойника.

– Мне кажется, мастер Кольм, что эту голову мог носить другой человек, – неожиданно сказал один из офицеров. – Уж больно она мне напоминает наставника молодого господина Виго, мастера Конрада кор Дайка.

– Ты в своём ли уме! – Голос правителя Шоймека даже осёкся, когда он на мгновенье представил, что начнётся, если убитый окажется наставником брата повелителя. Даже эта мысль вызвала у него холодный пот. Как всё-таки хорошо, что разгильдяй грис окунул её в смолу. – Не мог здесь находиться мастер кор Дайк, он сейчас в Бархеме, сопровождает брата нашего повелителя! И к тому же я его хорошо знаю. Хотя и видел больше года назад. Лучше молчи!

– Мне просто показалось, – пробормотал офицер, несколько склоняя голову.

– И всё же я склоняюсь к мысли, что это разбойник Нейфер! Его же опознали люди, служившие ему много лет? Опознали. Они знают, что с ними будет за лжесвидетельство. Поэтому я объявляю. Именем нашего повелителя Уве фон Шметерлинка. Сия голова принадлежала разбойнику и государственному преступнику Круну Нейферу! Награда будет вручена человеку, изобличившему преступника.

Тем временем во двор незаметно вошли толстый грис, опознавший разбойника, и охранник, столь ловко поразивший преступника копьём. Кольм Видл бросил на стол увесистый кошель.

– Вот твоя награда, забирай! И помни, какой я щедрый!

Грис быстро подошёл к столу и жадно схватил кошель.

– Мой господин, позвольте мне сказать, – попросил грис.

– Говори, только не тяни и не вздумай клянчить у меня других милостей, – высокомерно сказал Видл.

– Награда была обещана в три золотых аурелия. Вы, наверно, перепутали, ваш кошелёк набит медью.

– А какая разница? Если ты так любишь золото, то с лёгкостью выменяешь его у менялы. Впрочем, ты можешь отказаться. И тогда эти деньги вернутся в казну, и, кроме благодарности, ты ничего не получишь.

– Нет, нет, я с радостью заберу награду и буду благодарить доброго господина за ту милость, что он мне оказал. – Грис ловко спрятал кошелёк в глубинах своего плаща.

– А теперь ступай. – Кольм развернулся и сделал несколько шагов прочь.

– Господин, позвольте ещё спросить вас, – не унимался грис.

– Ну что ещё?

– Вместе с разбойником Нейфером мы задержали двух его сообщников. Эти очень опасные люди сейчас находятся в тюрьме и ждут решения своей судьбы. Как вы распорядитесь с ними поступить?

На мгновенье Кольм задумался.

– Я уверен, что судья вынесет справедливый приговор и этих проходимцев повесят на мосту в ближайшее время. Голову разбойника насадить на пику, рядом с судом, распоряжение о поимке снять, глашатаю три раза в день объявлять о смерти преступника Нейфера. В течение трёх дней. А сейчас ступай, и продолжай выполнять свою работу так же добросовестно. Ступай.

Кольм Видл, в окружении своих офицеров, скрылся за массивными дверьми. Грис и его спутник отправились в город, переругиваясь по дороге, видимо, стражник претендовал на свою долю награды. Двое пожилых солдат тоже не стали задерживаться во дворе.

– Ты почему признал в этом бедняге господина Нейфера? – спросил один.

– Ты вечно был недотёпой, Улисс. Ты ничего не понял? Наш господин Нейфер бывал, конечно, крут и скор на наказание, но он был справедлив. Он любил и ценил солдат. И нам при нём жилось гораздо лучше, чем при этом сквалыге. Может быть, мастер Нейфер ещё жив, и этот бедняга, потерявший свою голову, примет на себя грехи нашего господина и, возможно, облегчит этим жизнь господину Нейферу.

– Теперь я понял, – согласился приятель.

– А раз понял, то теперь молчи, как придорожный камень, а то, случись чего, мы сами можем отправиться на мост с верёвкой на шее.

Глава 4,
в которой Виго узнаёт, что у него появился таинственный друг, или враг.

Вынырнув из темноты, Виго почувствовал тупую боль в затылке и сразу ощутил затхлый воздух запертого подвального помещения, наполненного ароматами гнили и застарелой мочи. Осторожно открыв глаза, он увидел красные всполохи горевшего неровным светом светильника. Осторожно повернув голову, молодой человек осмотрелся. Он лежал на земляном полу, на кучке полусгнившей соломы, от которой неприятно несло кислятиной. Рядом с ним сидел на земле человек и дремал, изредка постанывая во сне. Каменный мешок, размерами два на два метра, с одной стороны был забран крепкой деревянной решёткой, за которой виднелся стол со стоящим на нём нещадно коптящим масляным светильником. В его неверном свете скорее угадывались очертания других камер и крепкой двери, ведущей прочь из подвала. Отовсюду раздавались стоны и просьбы о милосердии и о воде. Виго, потирая болевший затылок, сел и оперся на сырую стену. В памяти постепенно всплыли события предыдущего дня. Даже момент удара ему удалось вспомнить достаточно чётко, как будто выключили свет. Молодой человек сильно ткнул сидящего рядом. Последний вздрогнул и повернулся.

– Гилберт, – негромким голосом позвал Виго. – Очнись, бездельник.

– Извините, господин, задремал, – ответил тот, протирая глаза.

– Ты что-нибудь помнишь?

– Увы, помню. Вас сбросили с коня первым и ударили по голове. Вы потеряли сознание. Я очутился на земле после вас. Пока меня били, я увидел, как мастера Конрада ударили копьём в бок. И судя по всему, он погиб. Нас притащили в этот подвал, по дороге украв наши вещи. Даже сапоги сняли. – Гилберт пошевелил голыми пальцами ног. – И, что будет дальше, я не знаю. Охранник сказал, что нас отведут к судье, а когда – не сказал.

Виго внимательно взглянул на своего оруженосца. Вся левая сторона его лица посинела, а вокруг глаз налились чёрным цветом два синяка. Несмотря на трагичность произошедшего, физиономия Гилберта выглядела комично.

– Ты теперь похож на енота, – сдерживая боль в затылке, засмеялся Виго.

– Нас приняли за людей Нейфера и теперь, возможно, повесят, – обиженно парировал оруженосец. – И я уж лучше буду похож на енота, чем на висельника.

– Не обижайся, мой друг, – успокоил его Виго. – Я всё-таки брат повелителя, и меня так просто не повесишь.

– Одна беда, что наши доблестные стражи об этом совсем не догадываются. Они с такой лёгкостью убили мастера Конрада. А ведь он не хотел ехать.

– Ты уверен, что он убит, а не ранен?

– Более чем. Стражник воткнул копьё так глубоко, как только мог, и скинул мастера с коня. И потом, когда выдёргивал копьё, последний даже не пошевелился.

– А ведь я помнил Конрада кор Дайка с раннего детства. Он всегда был добр и справедлив. Очень жаль, что он так погиб, исполняя мою прихоть, – сказал Виго, тяжело вздохнув. – Поверь мне, что я так просто не оставлю его смерть. Я накажу виновных. А он сам будет похоронен со всеми полагающимися почестями.

Дверь, ведущая в подвал, открылась, и внутрь ввалилась грузная фигура охранника. Его безразмерный живот был туго обтянут замызганным кожаным передником. В правой руке он держал увесистую деревянную дубинку. То ли подбадривая себя, то ли ради скуки, он постукивал ею по решёткам, обходя запертые камеры. Во все времена подонки, облечённые хоть какой-нибудь властью, норовили показать её: одни стучали дубинками по решёткам, другие постоянно трясли ключами от не своих кладовых. Едва он останавливался, как к нему обращались с мольбами, в основном о глотке воды. Несчастные протягивали руки через решётку, умоляя облегчить их страдания. Стражник широко скалился в свою свалявшуюся бороду и тыкал дубинкой в глубину камер. Ему явно доставляло удовольствие, когда он попадал ею по телам несчастных. Мольбы сразу прекращались. Вот он остановился напротив камеры Виго и Гилберта.

– Уважаемый, – со всей возможной вежливостью обратился к нему Виго. – Не могли бы вы сказать мне, когда достойнейший судья нас сможет принять и выслушать.

Подобное обращение было внове подвальному сторожу. Ведь эта тюрьма предназначалась только для простолюдинов.

– Я тебе сейчас зубы выбью! – ответил он, но, видимо, вежливость несколько смягчила его суровое сердце, и он добавил: – Судья не разговаривает с такими, как вы. Он выносит приговор там, в городе. И услышите вы свой приговор уже с верёвкой на шее, стоя на мосту.

– Я благородный человек и смогу щедро отблагодарить вас, если вы доложите судье, что произошла досадная ошибка, и он соизволит выслушать меня.

– У меня тут каждый второй благородный. И очень богатый, – заржал охранник. – Больше повторять не буду, вякнешь ещё, и я выбью твои зубы, а заодно и твоему дружку. Чтобы не скучно было.

Поняв, что с этим грубияном разговаривать бесполезно, Виго замолчал. Тем временем охранник завершил свой обход, поправил фитиль на лампе и вышел, плотно прикрыв за собой дверь.

– Что будем делать, господин? – спросил с робкой надеждой Гилберт.

– Отдыхай пока. Я думаю, что когда знающие люди увидят тело Конрада, то они не опознают в нём Нейфера. Не то, что этот глупый грис. Недаром люди ненавидят грюсгрисов. Мастер кор Дайк был известным человеком, и его лицо знакомо многим в Шоймеке и Гальгене. А поняв, кого они убили, сразу заинтересуются нами. Тогда всё откроется. Так что переживать о том, что верёвка натрёт шею, пока рано, – успокоил сотоварища по несчастью Виго. Он, как свойственно людям его возраста, был абсолютно уверен в своей удаче и в том, что с ним ничего плохого случиться не может.

– Интересно, куда запропастился хранитель? – спросил вслух молодой человек.

– Я его в последний раз видел перед мостом, – ответил оруженосец, усаживаясь поудобней. – Вы же знаете, как он не любит показываться чужим людям. Вот и на этот раз хранитель предпочёл добираться на другой берег своими силами. Не беспокойтесь за него, он единственный из нас, кто сейчас на свободе.

– Да о нём-то я совсем не беспокоюсь, я думаю о том, как отомстить за смерть кор Дайка и как найти виновных. Его приняли за Нейфера. Олух грюсгрис своими криками поднял большой переполох. И в этой суете погиб достойнейший из людей. Он был принят за своего врага. Можно сказать, принял судьбу своего врага.

– Господин, а вы не думаете, что это всё проделки ведьмы? И это она напустила морок на толстого гриса, чтобы он поднял шум?

– Всё может быть. Но тогда, скорее всего, стражник пронзил бы и меня.

– Не спешите расстраиваться, нас ещё могут повесить.

– Тогда ведьма выиграет. Не говори ерунды, меня отлично знают и на первом же допросе отпустят с глубочайшими извинениями. И тогда мы решим, что делать с убийцами Конрада, – ответил Виго, сжимая кулаки.

– Эй, благородные, заткнётесь вы, наконец! – донеслось из соседней камеры.

Виго вздохнул, развёл руками, давая понять, что разговор закончен, и, устроившись поудобнее, закрыл глаза, желая немного отдохнуть. Завтрашний день сулил много волнений и тревог. Он даже задремал, как сквозь сон услышал или скорее почувствовал скрип и невнятный лязг железа, как будто звякнула цепь. Резко открыв глаза, он увидел всё ту же камеру, утопающую в полумраке, но фитиль лампы, стоящей на столе надсмотрщика, колебался. Виго тихо встал и, подойдя к решётке, обнаружил, что она открыта. Медленно он приоткрыл решётку и оглядел общую комнату. Ткнув ногой уснувшего Гилберта, молодой человек сделал знак сохранять тишину и осторожно вышел из камеры. Мощная дверь оказалась тоже незапертой, и молодые люди с трудом, стараясь не шуметь, распахнули её. Их глазам предстала страшная картина. Двое охранников лежали на полу, с неестественно вывернутыми вбок головами. Пузатый охранник, любитель ломать пальцы заключённым, сидел на табурете, приколотый к тяжёлому деревянному брусу кинжалом через глаз. Через открытую входную дверь задувал свежий ночной ветерок. Схватив валявшуюся на нарах тряпку, Виго и Гилберт выскочили в ночную темноту. Холодная вода сначала обожгла босые ноги, но после только прибавила прыти. Они выскочили из небольшой приземистой двери, расположенной позади помоста, на котором происходили казни и экзекуции. Рядом с помостом в землю были вкопаны колья, на которых развешивали головы казнённых, как доказательство справедливости и неотвратимости закона. Многие колья были пусты, они ждали свои жертвы, но центральный был увенчан своей добычей. На доске, укреплённой прямо под головой, были выжжены имя казнённого и все его преступления. Рядом с доской они невольно остановились. На ней было написано: «Крун Нейфер – вор и разбойник». Виго посмотрел в чёрное, перекошенное лицо. Отблески огня от светильников играли на мёртвом лице, и казалось, что Конрад подмигивал своему бывшему господину, словно одобряя и подбадривая. Молодой Шметерлинк вздохнул и двинулся дальше. Осторожно обойдя помост, молодые люди быстро пробежали небольшую площадь, тускло освещённую уличными светильниками, и, забившись между стеной дома и каким-то сараем, огляделись вокруг, ожидая погони. Но вокруг всё было тихо.

– Куда нам бежать? – спросил Гилберт.

– Да я-то откуда знаю! – с раздражением ответил Виго. – Я бывал только на ярмарке да пару раз в Шоймеке, а город мне абсолютно незнаком. Я думаю, что наши планы резко поменялись. Нам не стоит рваться в Ротвойль, а, видимо, придётся пробираться в Бархем. Уж если кто-то убил охрану и открыл нашу клетку, то лучше спасаться по кратчайшему пути. А до Бархема всяко ближе. Тем более что тревогу поднимут с минуты на минуту. Пойдём по этому проулку, он вроде ведёт вниз, возможно, к реке, а там, может, повезёт с лодкой. До Бархема я дорогу знаю, не заплутаем. А в Ротвойль попадём в следующий раз.

Молодые люди разорвали тряпку, прихваченную в тюрьме, пополам и, прикрыв этими половинками плечи, двинулись по тёмному проулку. Но не успели они сделать и нескольких шагов, как хриплый голос негромко окликнул их из темноты:

– Не спешите, молодые люди.

От неожиданности Виго и Гилберт остановились и стали внимательно вглядываться в темноту, ожидая увидеть говорящего.

– Не волнуйтесь, я не причиню вам вреда, напротив, я постараюсь оказать вам посильную помощь.

От тёмной стены дома отделилась фигура, закутанная в плащ.

– Доверьтесь мне! Я видел, как вы покинули тюрьму и теперь пытаетесь уйти как можно дальше.

– Кто вы? И что вы делаете здесь? Вы следите за нами? – спросил Виго, выходя вперёд и сжимая кулаки. Он, конечно, понимал: для того чтобы их убить, не стоило привлекать их внимания.

– Я простой торговец, которого несколько дней назад ограбили здесь неподалёку. Ограбила мною же нанятая охрана. Они увели половину каравана, погонщики разбежались, и мне не отправиться дальше. Я сижу тут уже вторые сутки, пытаясь подать прошение судье, но судьи нет, и, как я понял, в ближайшее время он не появится. И поэтому я рассчитывал сегодняшнюю ночь досидеть, и если мне не повезёт, то уже утром распродавать оставшийся товар здесь, и возвращаться домой разорённым. Но, увидев вас, спешащих прочь из этого храма правосудия, я подумал, что, если эти добрые парни составят мне компанию, ещё не всё потеряно и я смогу добраться до Ротвойля. Я смогу предложить вам посильную помощь, в обмен на маленькую услугу.

– На какую же? – поинтересовался Виго.

– Я должен доставить в Ротвойль остатки своего товара, но, как я говорил ранее, у меня недостаточно средств, чтобы нанять хорошую охрану и погонщиков, поэтому я прошу вас принять моё предложение и сопроводить меня в столицу, а я помогу вам с одеждой и оружием. Не очень, конечно, хорошим, но всё же. Ну и еда, конечно, моя. А вот с деньгами большая проблема, их просто нет. Вот я и осмелился предложить вам эту небольшую сделку. Скажем так: услугу за услугу. Тем более что вы тоже спешите покинуть гостеприимный Гальген.

– Как тебя зовут и что за товар ты везёшь?

– Зовут меня Иеремия Кост. А везу я жалкие остатки красителей для шерстяных тканей, говорят, они в цене в этом сезоне. Это всё, что у меня осталось.

Виго и Гилберт переглянулись. Вариант, предложенный Костом, был очень удобен для них, хотя снова менял планы, отказаться от него значило пренебречь удачей, ведь сами стихии послали им этого человека. Быстро взвесив все за и против, Виго согласился.

– Ну что же, мы принимаем твоё предложение. Но даю слово, что доставим тебя только до Ротвойля, там мы расстанемся.

– Вот и прекрасно. Вот и договорились. Я вижу, вы благородные люди и не обидите простого торговца.

– Не обидим. Веди нас к своему каравану.

Незнакомец широкими шагами быстро двинулся вверх по проулку. Он прекрасно ориентировался в темноте и лабиринте тесных улочек портового города. Буквально через несколько минут они покинули центральную часть Гальгена и добрались до окраины, застроенной сараями и небольшими халупами самого беднейшего населения этого городка. Незнакомец приоткрыл ворота, и троица просочилась внутрь.

Глава 5,
в которой начинают проясняться замыслы хозяев Бархема.

Жирада трот Тимон этим утром проснулся, как обычно, на рассвете. Зевая и почёсываясь, он выбрался из-под тёплого бока сладко посапывающей супруги и, путаясь в длинной ночной рубахе, облегчился в большой кувшин, стоящий в углу спальни. Выйдя в соседнюю комнату, он подошёл к своему столу, налил себе кружку чистой воды и с наслаждением выпил. Слуга, уже терпеливо ждавший своего господина, бросился к хозяину с одеждой, но последний лениво отстранил ретивого слугу и, отойдя к окну, распахнул его. Свежий утренний воздух ворвался в помещение и мгновенно прогнал остатки ночной неги. В дверь постучали. Слуга, аккуратно положив одежду хозяина на лавку, обитую бордовой тканью, открыл дверь. На пороге стоял телохранитель.

– Господин, вы приказали, как появятся новости, незамедлительно доложить вам, – отчеканил вошедший.

Потягиваясь, Жирада отвернулся от окна.

– Ну, что там у тебя?

– Депеша из замка господина Саланы.

– Давай.

Телохранитель протянул свёрнутый в небольшую трубочку пергамент. Жирада развернул и, пробежав глазами текст, приказал:

– Немедленно приведи сюда мастера Грэя. И чем быстрее, тем лучше. – И куда только пропала лёгкая ленца в его голосе. Он говорил быстро и чётко.

Телохранитель быстро исчез за дверью. Жирада вновь повернулся к окну, на его губах играла тонкая улыбка. События начинали раскручиваться точно по его плану. Необходимо было только собрать как можно больше нитей в своих руках.

– Господин, – сказал мастер Грэй, входя в комнату.

Трот Тимон быстро обернулся и нетерпеливо взмахнул правой рукой, прогоняя слугу из комнаты.

– Мой друг, – сказал он Грэю, – не мешкая ни минуты, отправляйтесь на границу Готтии. К мосту. Там вы будете внимательно следить, не появится ли наш любезный гость со своими сотоварищами. Я говорю о мастере Виго, его приятеле Конраде кор Дайке и оруженосце. Если они пересекут границу, немедленно дайте мне знать. В башнях есть прекрасное место для наблюдения за мостом. Там же находится голубятня. Сразу же дайте мне депешу. Далее следуйте за ними неотлучно, не попадайтесь на глаза. Я уверен, что они движутся в Ротвойль. Ваша задача состоит в том, чтобы они туда попали. Вам надо сделать так, чтобы наш посланник Кристо трот Саль увидел мастера Виго лично. Я повторю: лично, в Ротвойле. Особняк посланника находится рядом с рынком. Это такой красный с белым дом за высоким забором. Он в курсе вашего появления и окажет всю необходимую помощь. Как только мальчишка Виго окажется в Ротвойле, возвращайтесь обратно. И ещё, сделайте всё, чтобы с ними по пути ничего не произошло. Его спутники не представляют никакого интереса, ими можно пожертвовать в крайнем случае. И постарайтесь себя никак не выдать. Вас видел только мальчишка, но он был пьян. Поэтому навряд ли узнает. Но всё равно: примените весь свой опыт, чтобы он вас не узнал и даже не догадался, кто вы есть.

– Понятно, – ответил мастер Грэй, внимательно глядя в глаза Жираде. – Сколько мне предстоит ждать их на границе? И что мне делать, если всё-таки он меня опознает?

– Пока не появятся. Если изменятся планы, я пришлю вам указания, что делать дальше. Ни при каких условиях он не должен вас узнать. Помните: ни при каких. И кстати, вам понадобятся деньги. – Жирада достал из ящика стола несколько золотых монет и аккуратно положил их на стол. – Тратьте их по своему усмотрению.

Мастер Грэй аккуратно смахнул монеты со стола, поклонился и вышел. Жирада сладко потянулся, хлопнул в ладоши и сказал появившемуся на пороге слуге:

– Что же ты встал, как истукан, подавай одеваться. У твоего господина хорошее настроение, и сегодня ему предстоит сделать множество дел.

Глава 6,
в которой Ламунар понимает, что его спокойной жизни может прийти конец.

После разрушительного пожара и нашествия мертвецов Ротвойль быстро приходил в себя. Дома отстраивались с невиданной скоростью, но теперь только в камне. Страх перед огнём и новым указом повелителя Уве фон Шметерлинка о запрете строительства из дерева был силён, и те жители, у которых не хватало средств, были вынуждены переселяться за городскую стену, где они строили исключительно деревянные строения. Но вскоре цена на дерево так возросла, что им пришлось выбирать более дешёвые строительные материалы. Такие, как глина, благо её было в избытке в ближайших карьерах. Проблема с камнем решилась по-своему легко. Вначале каменотёсы отказывались спускаться в катакомбы для ломки камня, опасаясь рассказов про оборотня, который вырвался из-под земли и убил старого повелителя Геца. Но постепенно страх прошёл, и его место заняла жажда наживы, ведь за камень платили неплохие деньги. Люди сбивались в ватаги и спускались в катакомбы. Но периодически в тёмных глубинах кому-то что-то виделось или слышалось, и новые рассказы обрастали леденящими кровь подробностями. Каменотёсы, бросая свой нехитрый инструмент, мигом покидали место своей работы, и только отважные смельчаки, такие ещё встречались, спускались в тёмные коридоры, но никого там не находили. Даже мертвяки, которые ещё совсем недавно появились из-под земли и во множестве бродили по улицам горящего города, испарились, как утренняя роса, и казалось, больше никогда не появятся вновь. И снова люди спускались под землю добывать столь нужный, сколь и дорогой камень. Они были уверены в одном: беда, если и придёт, то придёт не скоро, и не к ним.

Ламунар, недавно столь удачно пленивший ведьму и теперь считавший себя в полной безопасности, со всей страстью одинокого человека любил заниматься государственными делами. Ему нравилось это занятие, нравилось не меньше, чем когда он изучал алхимию, магию, математику и управление стихиями. Когда был жив повелитель Гец, который всё держал в своих руках, Ламунар был на вторых ролях, готовил указы, следил за их исполнением, изредка давал советы. Сейчас же, когда Уве, заявив, что воздух в Ротвойле пахнет гарью, проводил практически всё время за пределами города, предаваясь молодецким развлечениям, таким как охота, до которой он был большой любитель, у Ламунара были полностью развязаны руки. Он фактически управлял страной, сам придумывал законы, сам договаривался с баронами, сам судил и сам карал. Правда, с присущей ему дальновидностью, не забывал получать подписи повелителя, действуя исключительно от его имени. И видимо, неплохо управлял. Дела в государстве шли превосходно. Правда, одно его расстраивало. Новый повелитель совсем не интересовался происходящим, а только требовал денег, много денег, для осуществления своих забав. Часть баронов, что помельче, быстро поняла, кто решает проблемы, и быстро переключилась на Ламунара. Другая же часть, во главе с Арнульфом фон Варденом, заперлась в своих замках и практически перестала появляться в столице или при выездном дворе повелителя. Они пока выполняли все указы и подчинялись законам, но это, похоже, лишь пока. Пока их лепет недовольства не наберёт силы и не выльется в открытый оглушительный рёв противостояния, а то и бунт. Ламунар, понимая это, старался не задевать самолюбивых соратников Геца, а выступать в роли честного и мягкого чиновника, напирая на то, что Уве скоро успокоится и озолотит всех. Пока это получалось. Но в том, что Уве успокоится, он не был уверен.

И вот сейчас он сидел за своим столом и разглядывал эскизы новых башен и укреплений города, выполненные, со всем прилежанием, верным Мошоном, и думал, где взять денег на строительство этой мрачной красоты. Хотя год обещал быть урожайным и на границах всё было спокойно, налоги и поборы не принесут нужной суммы, а вводить новые было уже проблематично. Старые упирались в потолок, и многие из них уже плохо собирались. Оставалась лишь излюбленная система штрафов, которую можно дополнять сколько угодно и когда угодно. Благо податного населения было предостаточно.

В комнату тихо вошёл грюсгрис и положил на край стола стопку пергаментов, где были аккуратно прописаны новые распоряжения повелителя Уве. Распоряжений накопилось уже предостаточно, и если повелитель в ближайшие несколько дней не соблаговолит посетить столицу, то Ламунару придётся ехать самому, выслушивать капризы молодого хозяина, вежливо улыбаться на шуточки его друзей. Ещё и заставят участвовать в этой нелепой охоте. Ламунара даже передёрнуло от этих мыслей. Приехал бы поскорей господин Уве фон Шметерлинк домой, хоть отдохнул бы от бесконечного разгула и заодно бумаги подписал бы. А с другой стороны, в его отсутствие было спокойней, не было лишней суеты, замок не был забит капризными гостями и друзьями повелителя. В такие моменты Ротвойль напоминал Ламунару старые времена, когда был жив Гец и жизнь была размеренна и тиха. А новый повелитель… «Лучше бы его не было», – подумал Ламунар, и сам испугался своей мысли. Но крамольная мысль не спешила исчезать, она лишь поглубже спряталась, чтобы появиться в самый неподходящий момент.

Двери снова распахнулись. В комнату ввалился один из лучших людей повелителя, верный оруженосец и по совместительству друг, который буквально внёс пытавшегося остановить его несчастного гриса.

– Добрый господин! – вопил грис, практически повиснув на вытянутых руках вошедшего. – Умоляю вас, позвольте мне хотя бы доложить о вашем приходе!

– С дороги, бездельник! Я по важному приказанию моего повелителя, – ответил оруженосец, наконец-то опуская на пол изрядно перепуганного гриса.

– Так ему и надо, мастер Линн! – дружелюбным голосом сказал Ламунар, обращаясь к вошедшему. – Смотрите, он может поцарапать вас. Бросьте его подальше!

Грюсгрис глянул на хозяина, метнулся к выходу и исчез за дверьми. Ламунар сделал знак, и ещё двое его серых помощников вскочили со своих мест и покинули комнату. Харпер Линн без приглашения рухнул в деревянное кресло, жалобно заскрипевшее под весом двухметрового детины. Видимо, ведение бесед не было сильной чертой мастера Линна, он просто сидел в кресле, крутил головой и, видно, пытался собрать свои мысли в кулак. Ламунар, как опытный человек, взял все нити беседы в свои руки. И начал он с самого важного в таких случаях.

– Не желаете ли вина? У меня есть немного – великолепного, из Пограничья, – сказал мудрец, и, подойдя к отдельно стоящему столику, сам налил из кувшина густой рубиновый напиток. – Я, пожалуй, не буду его разводить водой, а то можно потерять лёгкие цветочные нотки.

– Не надо, – наконец-то выдохнул из себя Харпер. Великан схватил глиняную кружку и одним глотком отправил её содержимое в желудок. Ламунару на мгновенье почудилось, что Харпер раздавит кружку своими толстыми пальцами и черепки бросит в угол. Поэтому старец поторопился опять наполнить глиняный кубок гостя вином.

– Как здоровье нашего повелителя? Каковы успехи на охоте, и велики ли охотничьи трофеи господина нашего Уве фон Шметерлинка? И когда он собирается посетить Ротвойль?

Такое обилие сложных вопросов отказалось помещаться в голове верного оруженосца, или он смутился, что слова на выходе могут передраться, поэтому друг повелителя достал из рукава свёрнутый в трубку пергамент, положил его на стол, а сам решил выяснить, нет ли чего на дне кружки с вином. Ламунар, взяв пергамент в руки, сорвал восковую печать с оскаленной собачьей пастью и стал читать содержимое. Ничего нового и интересного пергамент не содержал, только требование выдать денег. Сотню золотых аурелиев и медной монеты несколько кошелей. «Одно хорошо, – подумал Ламунар, – что повелитель теперь не скоро прибудет в город». Старец вздохнул, открыл потайную дверь, достал увесистый кожаный кошель с золотыми, опечатанный печатью повелителя, подтащил мешок меди к креслу и, вытерев испарину со лба, сказал:

– Мастер Линн, передайте, пожалуйста, на словах нашему повелителю, – начал Ламунар, снова наполняя высохшую кружку, – что денег осталось совсем немного, нам надо платить солдатам и чиновникам.

– Повелитель Уве недоволен вами, – неожиданно сказал Харпер Линн.

– Это он просил вас передать? И чем же он недоволен? – удивлённо спросил Ламунар.

– Я не знаю, чем. Нет, не просил. Он каждый день говорит об этом, когда слышит ваше имя. – Вылив в себя третью кружку вина, посланник повелителя встал, смахнул кошель с деньгами со стола, легко подняв с пола мешок меди, неуклюже поклонился и покинул комнату.

– Я бы приказал вынести медь на улицу! – крикнул Ламунар вслед. Но дверь успела закрыться раньше, чем Харпер Линн услышал адресованные ему слова.

Глава 7,
в которой Лайла продолжает набираться сил и ищет способы побега.

Вторую пойманную крысу Лайла не стала есть. Она сделала из неё слугу. Вернее, из него. Если к заклинаниям на послушание добавить немного ласки, каши и кусочков засохшего хлеба, то более верного друга сложно сыскать даже среди людей. Правда, Лайла пометила своего серого слугу, не потому, что это было необходимо, а скорее от скуки. Она откусила самый кончик его лысого хвоста и, сделав небольшой разрез ногтем у него на носу, приживила маленький кусочек. Мордочка животного приобрела угрожающий вид, но при этом смотрелась достаточно потешно, заставляя цыганку всякий раз улыбаться при виде того, как зверёк косится на свой рог. Крысы отличаются большим умом среди живности, обитающей рядом с человеком, уступая лишь воронам по уровню интеллекта. Кличку крыса получила соответствующую – Лампи, что было созвучно Ламунару, как по смыслу, так и по предназначению. Лампи приводил каждую ночь к своей хозяйке собратьев и, усевшись на задние лапки и лакомясь хлебными корочками, наблюдал, как Лайла лакомилась его собратьями. После окончания трапезы он тщательно убирал за хозяйкой, утаскивая прочь куски шкуры, обсосанные головы и лысые хвосты. От такой питательной диеты дела у цыганки пошли на поправку. Внешне это не было так заметно. На глазу также мутнело бельмо, багровый шрам уродовал лицо и шею, волосы были спутаны и взъерошены, руки покрыты глубокими морщинами. Но силы наполняли Лайлу. Она превосходно видела в темноте, и даже обнаружила, вернее, почувствовала через плотную ткань своего матрасика, набитого сухим сеном, несколько завядших цветков. Извлечь их наружу было делом нескольких минут, и у неё в руках оказались ингредиенты снадобья, правда, не хватало нескольких других составляющих, но, как их получить, ведьма уже знала. Надсмотрщица исправно посещала камеру дважды в день, открывала и закрывала окно, приносила миску с кашей и краюху хлеба, задерживаясь лишь для того, чтобы услышать желание пленницы поговорить с самим Ламунаром. На этот случай охране были даны жесточайшие инструкции: сразу отправить голубя в Ротвойль. Но Лайла сидела на своём матрасике свернувшись и всеми силами старалась не смотреть в сторону тюремщицы, чтобы не выдать себя случайно блестящими глазами и ставшим уверенным взглядом. Когда утром надсмотрщица удалилась, цыганка, стоя у решётки, набросала крошек на подоконник и, усевшись у себя в уголке, принялась ожидать крылатых гостей. Она, конечно, желала залучить ворона, сил на это имелось в избытке, необходимо было только небольшое расстояние. Но на прикормку прилетали в основном воробьи и прочая суетливая мелочь. Они бодро подъедали крошки, поэтому цыганке пришлось несколько раз подбрасывать приманку, пока у неё в руках не остался совсем небольшой кусочек. Опыта в ловле птиц у Лайлы не было вообще, и она подумала, что наилучший совет в этом деле ей мог бы дать Мошон. Она даже рассмеялась, представив, как рисовальщик объясняет ей, как приманить ворона, но тут же осеклась. Интересная мысль возникла в её голове. Ведьма надкусила себе руку и, размочив в собственной крови оставшийся кусочек хлеба, удачно кинула его на подоконник. Она не успела отойти к себе в угол, как послышался шорох крыльев и на подоконник сел красавец – большой чёрный ворон. Он весь блестел, словно намазанный маслом. Птица сделала небольшой шажок, схватила кровавый кусочек и, запрокинув голову, проглотила его. Лайла, пристально вглядываясь в глаза птицы, шептала заклинание. Она уже протянула руку сквозь прутья решётки, но птица недоверчиво сделала шаг назад. Цыганка медленно убрала руку и продолжала шептать, вглядываясь в чёрные бусинки глаз мудрой птицы. И в тот момент, когда Лайле показалось, что её сознание начинает сливаться с сознанием птицы и что вот-вот она полностью подчинит своей твёрдой воле свободную птичью душу, ворон повернулся и вылетел в окно. Такой вспышки гнева Лайла не испытывала давно. Вцепившись зубами в решётку, она зарычала, сокрушая зубы о холодное железо. Несколько раз дёрнув руками неприступные прутья, она повалилась на мгновенно опротивевший матрасик и, сильно сжав кулаки и ноги, постаралась заглушить свой гнев. «Не получилось с первого раза, значит, обязательно получится в следующий раз», – решила она. Правда, времени у неё было совсем в обрез. Когда Ламунару надоест ждать её согласия расстаться с книгой, ведомо одному лишь Ламунару. И в любой момент её могут перевести из этой комфортабельной комнаты в куда менее приятные подземелья, или куда ещё поглубже или повыше. Внезапно раздалось хлопанье крыльев, и в комнату влетел ворон. Деловито склонив голову на бок, он осмотрелся и по-деловому зашёл прямо в клетку. Подойдя к лежащей на матрасике Лайле, он остановился и принялся всматриваться в не отводящую свой взгляд ведьму.

Не прошло и часа, как они стали друзьями. Птица давала себя гладить, игриво пощипывала за палец, требовала подачек от нового друга. На мгновенье Лайле даже показалось, что не она приручила мудрую птицу, а наоборот, птица приручила её. Ведьма старательно рисовала в воображении те растения, что были ей необходимы для создания зелий и, вглядываясь в глубокие глазки птицы, внушала их. «Ну что же, – подумала Лайла. – Надо дать и тебе имя. Если у меня есть Лампи, то ты будешь Крампи. Я вижу, ты птица и впрямь умная, так что надеюсь, ты быстро начнёшь мне помогать». Внезапно Крампи защёлкал клювом и, взлетев на подоконник, покинул комнату. Тут же раздался звук поворачивающегося ключа, и в комнату вошла тюремщица. Закончив свой ежедневный ритуал, она забрала пустую миску и кувшин, нагнувшись, подняла с пола чёрное перо и, не дождавшись ответа цыганки, покинула комнату.

Глава 8,
в которой молодой Шметерлинк продолжает свой путь в Ротвойль, хранитель узнаёт одного старого знакомого и Виго делает выбор.

Караван и впрямь был небольшой. Если учесть, что грабители ополовинили караван купца Коста и разбежались, то Виго с Гилбертом достались под присмотр пять ослов с двумя вьюками на каждом. Ещё вчерашним вечером молодые люди, увидев фронт своей работы, сразу поняли, что путь до Ротвойля им придётся пройти пешком. Сам Иеремия восседал на старенькой, но ещё крепкой кобыле такого дикого окраса, что, наверно, поэтому не вызвавшей никакого интереса у грабителей. С одеждой новый работодатель не расщедрился, выдал два стареньких плаща, впрочем, оказавшихся впору, два худа, пару обмотанных кожей дубинок, с загнанными под обмотку камнями, и один довольно длинный нож с обломанным кончиком. В качестве пояса пришлось использовать верёвку. В довершение наряда им достались ещё и чуни, заношенные до предела. Но они были намного лучше, чем босые ноги, которые вымерзли в холодной грязи Гальгена. Гилберт вначале бросился помогать своему господину облачаться, но, нарвавшись на предупреждающий взгляд Виго, отправился навьючивать животных.

Завтрак, столь необходимый перед дальней дорогой, оказался весьма скудным. Особенно для молодых людей, проведших предыдущие сутки в тюрьме, на голодном пайке. Кусок сыра и хлеба, несколько глотков воды и обещания Иеремии, что в полдень будет перекус поплотнее, и караван покинул сарай в предрассветной туманной мгле и отправился прочь из города. В столь ранний час сонная городская стража не стала даже ковыряться во вьюках. Увидев цветные пятна на мешках из плотной ткани и измазанные физиономии погонщиков, солдаты справедливо определили, что в мешках краска и что их служебное рвение не будет щедро вознаграждено. Вот если бы везли ткани, шерсть, сухофрукты или тем более вино, то там был бы смысл покопаться в поисках запрещённых товаров, и оставить себе немного легальных. А тут просто цветной порошок.

Покинув город, и оказавшись первыми на дороге, Виго с огромным облегчением вздохнул. Опасность, висевшая над ними все предыдущие сутки, развеялась. Как бы ни храбрился перед собственным оруженосцем молодой человек, но угроза такой глупой и позорной смерти была достаточно реальна. И чем быстрее они окажутся в Ротвойле, тем будет лучше. Вспоминая слова Конрада о последствиях его безрассудного поступка, Виго справедливо считал, что сейчас ему выпутаться из этой ситуации поможет только Ламунар. И всё вроде бы шло нормально, но из головы не выходил их счастливый побег из тюрьмы и внезапное появление доброго спасителя Иеремии. Когда они одевались в сарае, Виго пытался рассмотреть лицо купца, но последний всё время держался в тени и разговаривал с ними вполоборота. Густые кудрявые волосы, спадавшие на лицо, не давали рассмотреть собеседника, хотя некоторые моменты в разговоре казались Виго знакомыми, казался знакомым и запах, который исходил от купца. Тогда, утром, когда казалось, что сейчас ворвутся солдаты и они снова окажутся в гнусных и вонючих подземельях, Виго списал свои подозрения на волнение и опасения поимки. Сейчас же, спокойно шагая в конце каравана и наблюдая впереди себя сутулую спину купца, мерно покачивающуюся в седле, молодой человек, сам того не желая, возвращался раз за разом к событиям прошедшей ночи. Тем более что следить за ослами, уныло бредущими под своим грузом, было необязательно. Всю работу погонщика взял на себя Гилберт. Он бодро шагал позади Иеремии, возглавляющего караван, постоянно озираясь и изредка перекидывая тяжёлую дубинку с одного плеча на другое. В рассуждениях и воспоминаниях время пролетело довольно быстро, навстречу стало попадаться всё больше и больше народа. Один раз пришлось уступать дорогу важному господину, и Виго, не привыкшему и не умевшему кланяться, тоже пришлось склонить голову. Кто это был, молодой человек так и не понял, но, судя по многочисленной свите, довольно важный человек, который, возможно, мог и знать в лицо брата повелителя. Важно восседавший на своём великолепном жеребце, вельможа лениво оглядывал разбегающихся к обочинам и замирающих в поклоне людей. Так и Виго застыл, уперев взгляд в свои ноги и повторяя в уме, как мантру: «Лишь бы не окликнул, лишь бы не узнал». Но последнему было наплевать на всё, что встречалось у него на пути. И, когда он и его свита миновали караван, Виго с облегчением выдохнул. Так что унизительный поклон имел и свои преимущества, склонившего голову труднее узнать.

Виго прекрасно узнавал дорогу, по которой он совсем недавно, двигаясь в другую сторону, покидал родимый дом. Совсем недавно они прошли место, где был найден труп сборщика налогов и где он встретил преданного пса Кросби, который не стал его другом, но который так отомстил за смерть своего не очень приятного хозяина. Скоро должна была появиться придорожная гостиница «Барсучий лог», в которой произошли события, так повлиявшие, и влияющие, на жизнь молодого Шметерлинка. Виго было и самому любопытно взглянуть на это место, и он рассчитывал, что на отдых они остановятся у гостиницы, но планы у Иеремии были другие. Караван миновал гостиницу, и примерно через час они остановились на небольшой полянке, которая служила местом остановки и для других путников. Трава на ней была изрядно вытоптана и не годилась для выпаса, но в протекающем рядом ручье воды было предостаточно. Гилберт сразу принялся за работу, разгрузил осликов, протёр им спины и принялся таскать воду из ручья кожаным ведром. Виго же, пользуясь случаем, растянулся под кустиком, вытянув уставшие ноги. Тут же к нему бросился серый комок и пристроился к левой руке. Не ожидая подобного, молодой человек вздрогнул, но, присмотревшись, понял, что это не лесная мышь, а нечто иное. Конечно, это был хранитель. Он явно был чем-то озабочен.

– Здравствуй, мой друг, – поприветствовал вполголоса Виго. – Где ты пропадал? Твоего хозяина чуть не убили, кинули в тюрьму, а ты даже не соизволил появиться.

– Пускай хозяин говорит потише, – ответил хранитель, ласкаясь.

– Хорошо, – уже шёпотом сказал Виго, потрепав чудо по головке. – А что тебя так испугало? Сейчас день и нечего бояться. Или ты опять голоден?

– Меня ничего не испугало, меня насторожил ваш работодатель, – шёпотом произнёс хранитель.

– Поверь мне, дружище, он меня тоже настораживает, – ответил молодой человек и посмотрел в сторону купца Косты. Последний сидел достаточно далеко от них на траве и что-то перебирал в своей дорожной сумке. Вот он позвал Гилберта и протянул ему что-то, завёрнутое в тряпицу. Гилберт со свёртком подошёл к Виго, сел рядом с ним на траву и развернул полученный свёрток. Там оказались хлеб, сыр, пару луковиц – весь их небогатый обед.

– Кормят вас весьма скромно, – пробормотал хранитель и, прикрываясь сидящим Гилбертом, перебрался поближе к холстине.

– Кто к нам вернулся! – воскликнул оруженосец, разрезая луковицу на несколько частей. – Вот скряга. А обед и впрямь скудноват. Зато обещаний было много.

– Поглядывай на нашего хозяина и дай мне поговорить, – спокойно сказал Виго и, обращаясь к хранителю, продолжил начатый разговор: – Так что же с ним не так?

– А вы его не узнали? – Хранитель набил рот сыром и хлебом, нисколько не стесняясь.

– Нет, не узнал. Хотя он мне кажется знакомым, и я с самого утра ломаю голову, где я его мог видеть.

– Это мастер Грэй, начальник личной охраны господина Жирады трот Тимона, – важно сообщил хранитель, облизывая свои запачкавшиеся лапки.

Виго и Гилберт удивлённо посмотрели вначале на хранителя, а после на Иеремию.

– С чего ты взял? – изумился Виго. – Его здесь, в Готтии, быть не может. Он в Бархеме, рядом со своим господином.

– Поверьте мне, мой господин. То, что это мастер Грэй, так же верно, как и то, что сидящего рядом с вами зовут мастер Гилберт. Готов спорить на что угодно. Подойдите к нему и сорвите с его головы эту нелепую шляпу, и вы сами убедитесь. – Говоря это, хранитель собрал сырные и хлебные крошки и отправил их себе в рот.

Если сказанное хранителем являлось правдой, то эта правда полностью объясняла появление и поведение караванщика, как негласного охранника. Но теперь совсем запутывала ситуацию в целом. Получалось, что Жирада прекрасно знал о том, что Виго направится в Ротвойль, и послал своего соглядатая. Но для чего? Зная, что влиятельный трот Тимон просто так ничего не делает, Виго совсем растерял свои мысли, пытаясь собрать ситуацию воедино. Вначале Жирада отказывает в посещении родного дома, но разрешает прогуляться до замка Саланы и там развлечься охотой на ведьму. При этом он уже знает, или догадывается, что Виго с товарищами отправятся в Ротвойль, и посылает своего человека следить за ними. Нелепая случайность ломает план Виго, он теряет Конрада и попадает в тюрьму. Значит, это мастер Грэй проникает в тюрьму, убивает охрану и провоцирует побег, а после предоставляет свои услуги, чтобы Виго мог выбраться из города и попасть в Ротвойль. Значит, Тимону очень надо, чтобы Виго попал в Ротвойль, но попал тайно, то есть незаконно. А если бы Виго не сбежал из тюрьмы или отказался бы охранять этот дутый караван? Но, прикинув, молодой Шметерлинк согласился сам с собой: из тюрьмы он сбежал бы, и предложение, поступившее ранним утром, принял бы по-любому. Оставался вопрос: зачем надо трот Тимону, чтобы Виго нелегально попал в Ротвойль? А вот ответом на этот вопрос было беспокойство Конрада кор Дайка, когда он утверждал, что нелегальное появление Виго на родине может стать даже причиной войны. Притом такой войны, где Готтия будет в положении виноватой, нарушившей свои обязательства стороны, и, скорее всего, император выступит на стороне Бархема. А такого противостояния Готтия не выдержит ни при каких условиях. Тут до Виго дошло, чем может закончиться его блажь с поездкой домой. Бедный Конрад, как он был прав, предостерегая своего господина от столь безрассудного поступка. И теперь Виго, взглянув на свой каприз другими глазами, уже сам ужаснулся от возможных последствий. Мало того что он натворил столько дел, так его ещё и вели как козла на поводке, где надо помогая, где надо направляя, без его согласия. Надо было как-то выкручиваться из создавшейся ситуации, а верного помощника и советчика рядом не было, да и, увы, больше никогда не будет. Ничего в голову не приходило, кроме побега и возвращения в Пограничье. Но это Виго отверг сразу и решил дождаться ночёвки. Под светом звёзд иногда открываются иные пути.

Тем временем Иеремия встал и, махнув рукой, показал, что обед закончен и что пора собираться.

– Гилберт, – тихо сказал Виго, схватив оруженосца за рукав. – веди себя так, как будто ничего не произошло. Ты понял?

– Да, господин, – ответил последний и побежал нагружать животных.

– Хранитель, иди рядом с нами, или сзади, и смотри, не следит ли за мной кто-нибудь ещё. Ну, ступай, у нас до Ротвойля будет целая ночёвка, там и встретимся. А я пока придумаю, что нам делать.

Хранитель посмотрел с укоризной на своего хозяина, вздохнул и скрылся в ближайших кустах. Виго, взяв дубинку и взвесив её в очередной раз в руках, принялся ожидать, когда Гилберт разведёт нагруженных осликов по своим местам, а купец даст команду к началу движения.

Глава 9,
в которой Нейфер начинает скучать по дому, получает приятные известия и понимает, что настоящим вэтлингом ему становиться не хочется.

«Ласточка» ходко шла против волны. Разбиваясь о скулы корабля, очередная волна окатывала сидящих на вёслах людей мелкой пеленой солёных брызг. Нейфер сидел в паре с рыжебородым гребцом, обладателем гнилых пеньков вместо зубов. Тот всё время чему-то радостно скалился и демонстрировал окружающим свои чёрные обломки. Он был опытным мореходом и отходил по морю уже несколько лет. На корабле новичков определили к более опытным гребцам, чтобы вновь прибывшие набрались сноровки и привыкли к многочасовой гребле. По другому борту сидел Визер Пап, который вполне освоился, перестал страдать морской болезнью и бояться большой воды. Он даже умудрялся перекидываться фразами со своим соседом. Вообще освоился. А уж Сяпус, который был назначен коком и смотрящим за провизией, чувствовал себя как рыба в воде. И сейчас гордо восседал на бочке, стоящей на корме, рядом с капитаном Крафтом-скороходом, направляющем корабль против волны. Команда полюбила Сяпуса, он умел готовить такие блюда из скудного рациона, что многие из моряков пострадали от рукоприкладства своих жён, когда неосторожно похвалили стряпню своего кока, выразив недовольство домашней кухней. Ещё Белолобый, такое прозвище получил Сяпус за свою не загоравшую лысину, умудрялся в одиночку содержать корабль в чистоте и выполнять мелкий ремонт такелажа. Вообще, Сяпус, человек некрепкого здоровья, обладал редким даром быстро приспосабливаться к любым условиям, находить общий язык с простыми людьми и заинтересовывать в себе сильных. Даже на берегу он первый нашёл себе жёнушку, с целым выводком, и стал счастливым семьянином. Судя по его цветущей физиономии, он нашёл своё счастье и спокойствие после многих голодных лет скитаний и опасностей. Визер тоже недолго был в одиночестве. Его Сяпус сосватал к огромной женщине с печальными, коровьими глазами, с чудным именем Ратуна. Её дети были уже взрослыми, имели свои семьи и давно ходили в море, поэтому семейному счастью не было препон. Пап с радостью бежал к ней после морских походов, а после с радостью бежал на корабль, чтобы отдохнуть от семейной жизни в море. Одному Нейферу всё было не так на этом гостеприимном острове. Его с каждым днём всё больше и больше раздражало буквально всё. Начиная с панибратского обращения и заканчивая обязанностью выходить в море, которое он особенно не любил. Жил, вернее, ночевал он или в небольшом сарае, стоящем недалеко от резиденции Рогмара, или на «Ласточке», когда она была в море. Совместных посиделок старался избегать, проводя свободное время в тренировках и сне. Когда голод начинал донимать его, он шёл в гости либо к Сяпусу, либо к Папу. У Сяпуса было вкуснее, но с Визером можно было поболтать о былом за кружкой пива, или просто молча выпить местной, крепкой, отвратительной на вкус, браги. Для Круна здешняя жизнь оказалась слишком приторной и спокойной. Размеренно сытой и тёплой. Он тут был как все. И это начинало страшить Нейфера: дни, похожие один на другой, словно лёгкие волны, набегающие на берег, одинаковые и бесполезные, вызывающие только тихий шорох, и то когда прислушаешься. Так и пролетит жизнь, оставив в воспоминаниях только шорохи. Умри ты сегодня, завтра о тебе уже не вспомнят, кинут тело в огненное озеро, и всё. И пронесётся перед глазами только та жизнь, прошлая, с её страстями, опасностями, вечной борьбой, любовью и разлукой, а тихий шум навряд ли захочется вспоминать на смертном одре. Былая жизнь была не в пример этой насыщеннее и интереснее. Вспоминая прошлую жизнь, Нейфер улыбнулся своим мыслям и неосторожно посмотрел на своего соседа, в ответ тут же получил широкую щербатую улыбку и какой-то вопрос, который он не разобрал и дежурно пожал плечами.

В этот поход Крафт-скороход водил «Ласточку» к берегам Пограничья собирать долю за спокойную жизнь с купцов, ведущих каботажную торговлю. На этот раз всё прошло спокойно. Никто не посчитал себя героем, все с благодарностью за защиту и спокойствие отдали долю морскому владыке. Так в простонародье называли ежемесячно уплачиваемую дань вэтлингам. А один виноторговец, в честь удачно завершённой сделки, добавил сверх доли ещё и приличный бочонок прекрасного вина. Правда, Скороход заставил его отведать огромный кубок из этой самой бочки, за здравие морского владыки. Крафт, конечно, очень беспокоился за здравие морского владыки, но ещё больше он беспокоился, не отравлено ли подаренное вино. С этими торгашами ухо надо было всегда держать востро.

«Ласточка» легко обходила рыбацкие лодки, спешившие доставить свой улов на берег, оправдывая своё название самого быстроходного судна на островах. Проскочив над опасными рифами и миновав камни ловушки, корабль ловко причалил к берегу среди других судов. C однотипного с «Ласточкой» судна, но, конечно, не такого быстрого, разгружали захваченный в набеге хабар. Крун давно приметил, что добыча вэтлингов в основном состояла из преимущественно недорогих товаров. Вот и сейчас моряки, разгружая посудину, тащили на своих плечах, в сущности, недорогой хлам. Это были тюки и мешки с недорогой тканью, сетями, коровьими шкурами. Многие мешки при этом были заляпаны чем-то бурым, по-видимому кровью. Видимо, у этих торговцев не хватило денег на то, чтобы заплатить за спокойную жизнь, и они поплатились кровью, защищая свой недорогой товар. Безусловно, отважный и глупый поступок ходить по морю и торговать там, где правят вэтлинги.

Спрыгнув с борта «Ласточки», Нейфер сошёл на берег почти самым последним, как раз перед капитаном.

– Капитан, – обратился с вопросом к Скороходу Нейфер. – У меня есть небольшая просьба.

– Говори, – ответил Крафт, забирая с борта свой узел с вещами.

– Нельзя ли нацедить кувшинчик вина? Раз уж бочонок вскрыт. А то я совсем отвык от красного, а местное пиво уже набило оскомину.

– Нацеди, а то вдруг оно прокиснет в кладовых Рогмара, – ответил Скороход, широко улыбаясь.

Поблагодарив капитана кивком головы, Нейфер окликнул Сяпуса, которого уже окружили дети, и распорядился отлить вина, пока бочку не утащили в сарай.

– Желаете зайти сегодня на ужин? – поинтересовался Белолобый и тут же шепнул несколько слов самому старшему на вид шалопаю. Тот бросился прочь, в сторону ближайших домов, так что пятки засверкали.

– Нет, сегодня наведаюсь к Визеру, хочется вспомнить былое. А то старого солдата потянуло на домашний уют, – ответил Нейфер и, показывая подбородком на удаляющегося Папа в сопровождении его красотки, добавил: – Видишь, как он спешит под крылышко своей ненаглядной? Дам им пару часов. А ты, наверно, тоже успел соскучиться?

– Я уже совсем было забыл, что значит спокойно спать по ночам, быть сытым и любимым, господин, – ответил Сяпус и, приняв из рук вернувшегося пацана большой кувшин, ловко наполнил его вином из бочонка. – Я не устаю благодарить стихии за то, что они позволили мне встретить вас, за то, что вы так великодушно спасали меня от смерти и, взяв меня с собой, привезли в это чудное место, где я хочу встретить свои последние дни. – Сяпус посмотрел повлажневшими глазами на Круна и тут же поправился: – Встретить свои последние дни, служа вам верой и правдой. Кувшин доставить в дом мастера Визера?

Нейфер молча выслушал благодарственную речь. И надо сказать, что ему было приятно слушать такую неприкрытую лесть. Крун кивнул.

Сяпус потрепал по взъерошенной голове ближайшего подростка, взгромоздил кувшин себе на плечо и в окружении ватаги детей отправился восвояси. Нейфер проводил взглядом своего бывшего пленника, убрал с глаз изрядно отросшие волосы и побрёл в сарайчик, который из временного убежища постепенно стал постоянным жилищем. Ещё недавно Сяпус был лишенцем, скитался по лесам в обществе таких же изгоев, ожидал прощения за свои проступки, стоя на коленях на деревенской площади. Убегал от мертвяков и вымаливал пощаду у головорезов Нейфера, а теперь вот это уважаемый человек, Белолобый, пращник команды капитана Крафта-скорохода, довольный своим существованием, и почти ровня самому Нейферу. А кто теперь Крун? Бывший правитель Шоймека и его окрестностей, самого крупного укреплённого города на южных границах великой Готтии. Хранитель границы с Пограничьем, и прочая, прочая, прочая. А теперь он гребец, рядовой мечник в той же команде, что и Белолобый, и просто один из парней барона Рогмара, презренный вэтлинг. Этих низких разбойников, по его же приказу, по приказу Круна Нейфера, было запрещено брать в плен. Вот так и работает мельница стихий, перерабатывающая человеческие добродетели, поступки и грехи в мелкий порошок жизни. У одних порыв стихии ветра сдувает этот порошок в грязь бытия, у других он покрывает дорогу жизни и помогает преодолевать жизненный путь, и со временем судьба начинает стелиться перед этими счастливцами. Вот так размышляя над превратностями судьбы, Крун незаметно вышел к дому барона Рогмара. Неожиданно двери открылись, и на веранду вышел сам барон. Крун не желал встречи с властителем этих земель, но был вынужден остановиться и поприветствовать барона.

– Как приятно видеть живым человека, за смерть которого была получена премия. – Барон подошёл к краю веранды и облокотился на перила.

– Что вы имеете в виду? – поинтересовался Крун, явно заинтригованный таким началом.

– Мне тут напели рыбы, что Круна Нейфера, совсем недавно, обезглавили в Гальгене. И его голову, окунув в смолу, поместили на кол на судебной площади.

– Какие разговорчивые рыбы, – усмехнулся Крун. – Ничего больше они не успели напеть, пока у них не кончился воздух?

– Практически ничего. Кроме того, что господина Нейфера, вернее, голову господина Нейфера, опознало множество людей, и все из воинского сословия. Видать, прошлый правитель Шоймека был неплохим человеком.

– Про «неплохого» приятно слышать. А ничего не было слышно про того, кто указал на ещё живого правителя?

– Вроде какой-то грюсгрис, он и получил обещанное вознаграждение, но вскоре раскаялся, сиганул с моста, а деньги отдал страждущим и неимущим. – Рогмар засмеялся и добавил: – Того, кого признали мёртвым один раз, не признают в другой. Тебе выписали прощение на материке, я бы сказал – вторую жизнь, а это дорогого стоит. И я на твоём месте, прямо сейчас, отправился бы поминать этого парня, Круна Нейфера!

– Я, пожалуй, этим сегодня и займусь. – Услышанное весьма обрадовало Круна, и, взмахнув рукой, он поспешил к Визеру Папу, даже не заглянув в свой сарай. Рогмар только улыбнулся и, махнув рукой, исчез в доме.

В новость, рассказанную бароном, Нейфер поверил сразу, и это известие несказанно обрадовало его. Ещё бы, теперь он мог вернуться на родину, не боясь быть пойманным. А с теми деньгами, что были спрятаны на острове Отверженных, он мог бы прожить остаток дней богатым и беззаботным. Например, с Ирен Мод, о которой он так недавно горевал. Оставалось лишь придумать способ, как сбежать из этого гостеприимного места. Крун стал крутить в голове различные варианты, но один за другим отбрасывал их прочь, как нереальные. Ноги сами несли его к дому Визера, очень уж не терпелось поделиться этими новостями со стариной Папом.

Дом Визера был построен из чёрных камней и покрыт соломенной крышей. В оконных проёмах висели плетёные циновки. А старая растрескавшаяся дверь была распахнута настежь. Вокруг домика бродили тощие куры, что-то старательно выискивая в песке. Эти птицы, как и небольшие свиньи, в изобилии водились на острове и постоянно путались под ногами. Людей не было видно, только из домика доносились странные, но знакомые звуки. Крун не стал сразу заходить, а, стукнув несколько раз ногой в скрипучую дверь, позвал хозяина.

– Визер! Визер! Выходи, приятель!

Звуки резко прекратились, раздался грохот, и на пороге возник раскрасневшийся полуголый Пап, поправлявший на ходу свои потёртые штаны.

– Мастер, что-нибудь случилось? Вы же собирались зайти через два часа? – Визер пытался завязать поясную верёвку, выполнявшую роль ремня, но она предательски выскальзывала из рук, и штаны настойчиво пытались упасть.

– В кого ты успел превратиться за столь короткое время? – Искренне рассмеялся Нейфер, наблюдая за поединком неуклюжих рук старого воина с верёвкой. – Раньше тебя было не застать врасплох, ты был всегда начеку и выскакивал с обнажённым мечом и прикрывшись щитом. А теперь ты выскочил голышом, не сумев справиться со своими штанами. Будь на моём месте враги, ты ни за что не испугал бы их своими портками.

– Мастер, – попытался оправдаться смущённый Пап, – я вас узнал по голосу. Да и к тому же здесь нет врагов.

– Я рад, что у моих пинков в дверь есть голос! – Крун не переставал веселиться, видя расстроенное лицо своего верного солдата. – Накрывай на стол, у меня хорошие новости. Кстати, Сяпус принёс вино?

– Да, мастер. Пацанёнок Белолобого притащил большой кувшин. Я, правда, попробовал чутка, не прокисло ли, – оправдывался хозяин. Наконец, сумев подпоясаться и накинуть рубаху, Визер сделал шаг в сторону, пропуская гостя в дом.

– Ну и как, не скисло? – спросил Крун, входя в скромное жилище. Ему уже довелось бывать здесь, поэтому он сразу прошёл в просторную кухню, служившую ещё и столовой.

На кухне суетилась дородная подруга Визера. Увидев входящего, она вежливо улыбнулась и поздоровалась, продолжив накрывать на стол, уже заставленный множеством простых, но вкусных блюд.

– Привет тебе, хозяйка, – в свою очередь поздоровался Крун и уселся на самое почётное место, подальше от плиты, у окна, лицом к входу.

Визер торжественно установил посреди стола приличных размеров кувшин, предварительно наполнив бордовым густым вином две большие глиняные кружки до краёв. Хозяйка молча вышла из кухни. Нейфер поднял кружку и, делая большие глотки, жадно ополовинил её. Визер последовал его примеру. Вино и впрямь оказалось великолепным. Немного терпким, душистым, с небольшой сладостью. Нейфер взял со стола жареную цыплячью ногу и, отрывая волокнистое мясо белыми ровными зубами, с аппетитом начал есть. Утолив голод, он допил остатки вина и поставил кружку на стол. Пап снова наполнил посуду.

– Хочу вас, спросить, мастер, – начал старый солдат, не притрагиваясь к еде. – Я давно не видел вас таким счастливым. Что-нибудь произошло?

– Произошло, – ответил Крун, поднимая кружку. – Хочу помянуть одного парня, из головы которого недавно сделали украшение перед судом в Гальгене.

– И кто этот бедняга? Я его знаю? – поинтересовался Визер Пап.

– Прекрасно знаешь! – ответил Нейфер и, делая глоток, добавил: – Судя по надписи, его звали Крун Нейфер. Разбойник и злодей Крун Нейфер.

У Папа от удивления глаза вылезли из орбит, однако он тоже пригубил вино. Видя изумлённый взгляд своего собеседника, Крун рассказал ему о встрече с бароном.

– Так что я получил прощение по полной программе, и мы теперь сможем вернуться домой, – закончил Нейфер и посмотрел собеседнику прямо в глаза.

Визер отвёл взгляд. Уткнувшись в стол, принялся молча жевать луковицу, обжаренную на жиру.

– Что-то я не вижу радости? – Глаза Нейфера сузились, и, откинувшись на стену, он более строгим голосом спросил: – Ты не рад такой возможности?

– Я очень рад за вас, мастер, – ответил внезапно погрустневший Пап.

– Да ладно тебе. Ты только вспомни, сколько денег мы оставили на острове Отверженных. Их нам хватит на безбедную жизнь в любом городе Готтии, ещё и детям останется! Нам надо только придумать, как отсюда убраться.

– Простите меня, мастер. Я уже привык здесь, с моей красоткой мне легко и радостно. У меня появился дом и своя маленькая семья. Там, – Визер махнул рукой в сторону, – у меня ничего не было, и нет. Никто меня не помнит и не ждёт. И, когда придёт время, я не обрету последнего приюта, и на мою могилу не придут дети и внуки. Простите меня, мастер.

Визер опрокинул кружку в рот, встал и снова наполнил её. Не ожидая такого ответа, Нейфер изумлённо смотрел на своего собеседника. Видно, сытая и сладкая жизнь развратила не только Сяпуса, но и его верного боевого товарища. Крун положил остатки цыплёнка на свою деревянную тарелку, бросил туда же несколько запечённых овощей и принялся молча есть, запивая вином. Такой поворот событий совсем сбил его ожидания. Он ещё не начал строить план побега, а вводные уже стали меняться. Внезапно тишину нарушил Визер Пап.

– Знаете, мастер, в прошлую ночь мне приснилась ведьма. Она мило улыбалась и манила меня к себе. Я ещё тогда подумал, что это не к добру. И я оказался прав, – сказал он тихим голосом.

– Интересно, но мне тоже снилась цыганка, и она тоже звала меня, – ответил Крун, бросая на тарелку кости. – Будто она стоит у окна и зовёт меня, словно просит о помощи. А из окна видны стены какого-то замка. Они сложены из разноцветного камня. Основание будто бы из чёрных валунов, а выше – из белых. И я вроде знаю, что это за место, но вспомнить никак не могу, – проговорил Нейфер, отхлёбывая вино.

– Конечно, вы должны знать это место. В Готтии только один такой замок. Это Ладес Эк. Он стоит на севере, в небольшой бухте. Туда ещё приходят суда охотников за китами. Это совсем небольшой замок. Мы там брали провизию во времена того похода на северные племена. Он мне тоже приснился вчера, – сообщил Визер, поднимая испуганные глаза на Круна. – Скажите, мастер, ведь это не к добру?

– Да, хорошего в этом мало. И тебя точно заберёт ведьма, если ты надумаешь не последовать за своим господином, – усмехнулся Крун. – А насчёт того замка ты, пожалуй, прав, это может быть и Ладес Эк. Но при чём здесь он и ведьма? Наверно, просто совпадение.

– Нет, это точно не совпадение. – уверенно сказал Визер, понижая голос. – Нечисть просто так не может сниться. Она чего-то хочет. Зря вы не убили её тогда на мосту.

На Визера Папа было жалко смотреть. Он был явно встревожен. По его лицу катились крупные капли пота, а губы стали синюшного цвета. Старый вояка потирал левой рукой свою грудь, словно ему не хватало воздуха.

– Да и к тому же отсюда невозможно сбежать. Ведь недаром все шепчутся, что барон Рогмар – могущественный колдун. Нас предупреждали, что обратной дороги у попавших сюда нет.

– Дорогой мой, меня столько раз предупреждали, что я научился не верить всяким предупреждениям. Тем более что покинуть команду барона я не собираюсь прямо сейчас или завтра. Это можно сделать при любом удачном случае. Например, когда мы пойдём в очередной набег, – рассуждал вслух Нейфер. – Э, да ты и впрямь испуган. Выпей ещё и забудь свои ночные страхи. Кстати, позови свою подружку. Хочется порасспросить её про барона. И пускай принесёт огня, уже совсем стемнело, и я боюсь пронести это великолепное вино мимо рта!

Визер встал и, покачиваясь, вышел из комнаты. Из тёмного коридорчика раздался грохот и хриплый голос хозяина, зовущего свою малышку. Словно тень, в чёрном проёме возник Визер, а следом величественно вплыла его ненаглядная, нёсшая пару зажжённых глиняных светильников. Один она поставила на подоконник, другой же установила на столе среди тарелок, наполненных угощениями. Огонёк светильников уютно осветил небольшую комнату. Вечерний сумрак робко забился в углы и затаился там до лучших времён. Визер, на которого жалко было смотреть, разлил по кружкам остатки вина. Хозяйка стояла напротив Нейфера, сложив руки на животе, в ожидании вопроса.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.