Анна Безбрежная
Наследница Ледяной Пустоши

Пролог

Далеко-далеко, в землях, где вечный лед покрывает север королевства Леэрии, среди снега и жгучего холода стоит величественный замок. Его белоснежные башни упираются в облака, а жуткие каменные горгульи, оскалив пасти, встречают вновь прибывших.

Каждые триста лет новая Избранница наследия Илир восходит на трон, и принимает бразды правления в свои руки. Ее сердце заточают в лед и помещают посреди Зала Забвения. Пока оно бьется – под полной защитой королевство, ни один враг не пройдет магический кордон, а жители будут пребывать в достатке и изобилии, мире и согласии.

Но как подойдет к концу срок правления королевы, должна она передать власть новой преемнице и уйти в небытие, закончив нести великое предназначение.

Время прихода новой Избранной узнают все: небо окрасится в ярко-красный цвет, алое марево накроет всю страну и взойдет кровавое солнце. А магия заклеймит будущую королеву – расцветет лотос на ключице, даруя новые силы и передавая знания.

Три дня и три ночи полыхает небо огнем, давая время отыскать воинам-аркурам будущую правительницу. И сопроводить ее в Ледяную Пустошь для принятия венца на следующие триста лет, и покориться наследию Илир, отдавая свое сердце во имя всеобщего блага.

Глава 1

Зима выдалась особенно холодной. Трескучий мороз заставлял людей прятаться по избам и лишний раз не показывать носа из дому без надобности. Голодные стаи волков совсем близко подбирались к поселениям в поисках пропитания. Охотникам становилось все опаснее в такое время выходить на промысел – разъяренные стаи диких животных могли напасть в любой момент.

Хорошо хоть лето оказалось урожайным, и запаслись мы зерном впрок: ягод и грибов насушили. Соленья и варенья стоят в забитых до отказа погребах.

Сегодня я встала не самая первая и когда вышла из нашей с сестрой совместной комнаты на кухню, мама уже что-то пекла в печке, и месила тесто в большой кадке. Ее измазанное мукой лицо с выбившейся из-под цветастого платка темно-русой прядкой выглядело усталым. Время не щадит никого. Морщинки мелкой сеточкой пробороздили лицо, а фигура уже потеряла былые очертания.

– Дочка! – радостно воскликнула мама, увидев меня, входящую в нашу уютную кухню, украшенную ярко-желтыми занавесками с вышитыми на них подсолнухами – это мы с младшей сестрой Авой постарались! – Иди сюда родная, я тебя обниму!

Я подошла и уткнулась маме в шею, тоже крепко обняв ее. С наслаждением вдыхала запах свежего хлеба и парного молока. Ну вот, уже успела подоить корову, хотела меня сегодня опередить, и избавить от этой обязанности хоть на один день. Все же рано приходится вставать в деревне.

– Поздравляю тебя, Риеэль, с днем рождения! Ты теперь совсем взрослая стала, уже восемнадцать! А вроде вот совсем недавно тебе было пять. – Утирая слезы, проступившие из уголка глаз, ласково молвила мама. И опять всхлипнула. – Как радостно, что ты выросла такой славной и красивой девушкой, но это значит, что скоро ты уйдешь от нас с отцом, – совсем опечалилась мама и снова сжала меня в объятьях.

– Мама, я не собираюсь никуда уходить и оставлять вас с папой! С чего ты так решила?

– Ну как же? Все же девки после восемнадцати выходят замуж. Что уж поделаешь, если такая наша доля: обхаживай мужа, да рожай, – тяжко вздохнула родительница, разрывая мне сердце.

Это был больной вопрос для меня – я никак не хотела замуж. Очень большие планы у меня были на жизнь. И пока детям с мужем в них точно не было места.

– Мама, я не такая как, остальные. Вот пусть все девки и выходят, а я не пойду! – запальчиво воскликнула в ответ.

– Да как же это. – Всплеснула руками мама. – Пойдешь обязательно, иначе-то не бывает.

– Вот и бывает! Ты же знаешь – я хочу учиться. Уеду уже скоро в Силонг и поступлю в колледж Зерон. Буду изучать руническую магию, как и мечтала. Ты же знаешь, что учитель Моркин меня хвалил в школе. Он сказал, что у меня есть задатки хорошего мага. И я прекрасно все запоминаю, вижу энергетические поля. А потом останусь жить в столице и открою лавку по продаже амулетов, буду делать их на заказ. – Размечталась я, вновь погружаясь в лелеемые мной на протяжении уже шести лет мечты.

В нашей поселковой школе в Граресе, где я жила, преподавал маг Моркин – маленький сгорбленный старичок с длинной, седой бородой, которая смешно топорщилась. И он почти всегда ходил с насупленным видом, но глаза старого мага были очень необычными: чистейшего ярко-голубого цвета. Казалось, что из них льется умиротворяющий поток животворящей энергии жизни, когда он смотрел на тебя.

Маг Моркин отвечал за то, что проверял задатки магии у детей и подростков. В нашем мире она просыпалась у всех по-разному. Чем раньше, тем сильнее и одареннее был маг. Но если она не проснулась к восемнадцати годам, то уже и не пробудится больше.

Маг Моркин приглашал детей к себе в рабочий кабинет: темный, с множеством свечей, реторт, колб и банок с непонятным и пугающим содержимым. И там, с помощью специальных приборов, определял магический потенциал. Прикладывал к испытуемому попеременно шершавые темно-серые камни, которые начинали гореть у каждого разным цветом и именно так определялось носителем какой магии являлся ребенок. С помощью специального прибора – розенспекта, маг мог сказать проснется ли она в будущем или передастся по наследству потомству. Что было очень удобно – сильные носители редкой магии могли планировать детей с особым даром, укреплять династии самых влиятельных семейств королевства.

Все одаренные маги учились в столице Силонг, в Академии волшебства Виамот, а потом работали в различных службах. Кто-то служил в войсках, если обладал боевой магией. Видящие – в королевской полиции, помогали раскрывать преступления. В тайной полиции, говорят, еще были телепаты, но о них только легенды водились.

Когда просыпался сильный дар – это было тяжкое испытание для ребенка или подростка. Обычно все начиналось как легкая простуда, потом становилось хуже и хуже, и вот уже симптомы напоминают ангельскую лихорадку, ежегодно забирающую жизни многих леэрцев. Жар длился неделю, врачи обычно сбивались с ног, ища причину болезни. Из носа и изо рта шла кровь, и начинались невыносимые боли, как будто бы все внутренности переворачивало и перемалывало в мясорубке. И когда, в конце концов, обессиленный ребенок, впадал в долгое забытье на два-три дня, а бедные родители готовились к самому худшему исходу, его тело покрывалось магической вязью. Тут и становилось понятно, что пробудился новый маг. Знаки отливали золотом и пульсировали, пока не оставалась одна отметка – Сарма или знак магической силы, определяющий способности.

Из столицы Силонг вызывали специальных магов-риотов. Они оставались у ложа ребенка, до тех пор, пока он не проснется. А после отпаивали специальными настойками, говорили с ним, рассказывали о его виде магии и решали, где именно она подойдет. Если дар был важен для королевства, то отправляли в Академию волшебства Виамот. При ней была школа для одаренных, которую они и заканчивали, а потом уже поступали на разные факультеты Академии.

А дар послабее просыпался просто. Мог даже за пару часов – вдруг наступала резкая головная боль, холодный пот покрывал тело, недолго трясло в ознобе и все – пробуждалась какая-нибудь магическая сила. В таком случае не нужно было звать из столицы магов-риотов, а можно было всего лишь сходить к местному магу-наставнику, которые всегда были при школах, и во всех поселениях нашего королевства Леэрии. Он и определял, что именно в тебе пробудилось, а дальше уж сами решайте, как это приспособить в быту.

Моя мама обладала бытовой магией, но это только ей для дома пригодилось: пыль сама не протирала, одежду разглаживала заклинаниями, всегда удавалась еда и не пригорала, да хлеб мог дольше храниться. У отца вовсе не было магии. Сестра Ава была младше на два года, ей шестнадцать лет и пока еще не совсем понятно проснется какой-то дар или нет. Приборы мага Моркина тоже никаких магических способностей и задатков в ней не выявляли.

У меня же магия пробудилась в двенадцать лет. С тех пор я могла видеть магические поля и меридианы земли – природная магия и магия стихий, но очень слабая. Я могла слышать птиц, зверей, понимала немного их язык, но не получалось им ничего сказать и внушить. Зато могла четко определить, какая погода будет завтра, например.

Маг Моркин сказал, что я могла бы с такими способностями создавать амулеты. У нас в столице королевства Силонг есть колледж для слабо и средне одаренных детей – Зерон. В нем обучали знахарскому делу, магической защите – своего рода низший уровень артефакторики, потому что на высший готовили в Академии волшебства Виамот. Начальный уровень включал в себя изучение рунической магии, создание оберегов и талисманов.

На метеомага я тоже могла бы с успехом выучиться, не будь у меня второго дара. Предсказывала бы погоду и даже бы умела ее изменять: прогонять бури и дожди. Носилась бы по деревням и селениям, выполняя разные заказы. Если наступала засуха – вызывала дожди или наоборот, останавливала ливни, грозившие залить все посадки.

А начать претворять в жизнь свои мечты я собиралась уже в ближайшее время. В начале следующего учебного года поеду сдавать экзамены в колледж Зерон, и буду надеяться на успех. Все задатки для поступления у меня есть. Для того, чтобы испытания пройти без проблем, я дополнительно занималась с магом Моркином и продолжала потихоньку развивать дар. Наставник мне не отказал, когда я обратилась к нему после окончания школы и сказала, что хочу дальше продолжить обучение.

***

– Риэль! С днем рождения, дочка! – радостно воскликнул отец, зайдя в дверь дома, сразу заполняя небольшое помещение своей массивной и высокой фигурой. Его лицо покраснело от холода, и свежий морозный воздух ворвался в кухню. – Иди сюда, обниму свое большое дитятко, – посмеиваясь в густую черную бороду, пробасил он.

Я бросилась к нему со всех ног и уткнулась на уровне груди в тулуп, счастливо улыбаясь. Росточком я вышла небольшим, вся в маму, зато черный жгучий цвет волос получила от папы, и такие же глаза, цвета темно-синего, предгрозового неба.

– Вот ты и совершеннолетняя! Совсем большая стала, а красавица-то какая у нас выросла, глянь, мать, – счастливо улыбаясь, произнес отец. – Все парни в деревне глаз оторвать уже от тебя не могут. Делают вид, что случайно мимо нашего двора шастают. Скоро, видимо, начнут сваты к нам жаловать.

Я высвободилась из его объятий и высказала возмущенно:

– И ты туда же папа! Какие женихи-то? Я вам с мамой говорила, что сначала учеба.

– Да ладно тебе, не сердись. Сегодня такой праздник! Мы тебя любим и, конечно же, примем твой выбор. Запомни дочка, я с мамой всегда за тебя. Мы твоя опора в этой жизни.

– И я, и я опора! – Выскочила из спальни в одной рубахе, только что проснувшаяся Ава.

– Иди уж сюда, опора ты моя, – я протянула руки к сестре, бросившейся со всех ног ко мне. Она радостно поцеловала меня в щеку и начала прыгать вокруг меня. – Ура! У нашей Риэль день рождение! Будет праздник, много угощений и сладостей!

– Так и скажи, что сладкое ждешь, а не моему дню рождению радуешься, – сузив глаза, с притворной обидой взглянула на сестренку.

– Да ты что, Риэль? Нет, нет, конечно! Я это так… Просто вспомнила, что и стол праздничный еще будет, – растерялась та и перестала бегать по кухне, округлив глаза и застыв на месте.

Мы с родителями не выдержали такой умильной картины и захохотали в голос.

– Все будет. И праздник, и лакомства, а теперь марш всем умываться, одеваться и мне помогать! – прикрикнула на нас с сестрой незлобно мама и еле сдерживая улыбку, опять начала месить тесто.

Глава 2

Вечером, за длинным деревянным столом, накрытым на кухне, мы уместились небольшой компанией: мама с папой, сестра Ава, мои подруги – Радка и Вольха. А также пришли друзья моих родителей: Флавия и Гидес, со своим сыном Тироком. Парень был старше меня на два года, и наши семьи пытались нас свести уже несколько лет. Мы регулярно на все праздники и дни рождения ходили друг к другу в гости, и родители уже представляли в мечтах нашу свадьбу. Но мы оба серьезно упирались. Я по причине острого нежелания выходить замуж, а Тироку очень нравилась другая девушка – дочь мельника Роксана, веселая и глупая. Она слишком много и невпопад хихикала, а также подтрунивала над бедным парнем, пытающимся оказывать ей знаки внимания. Тирок очень мило краснел при виде своей зазнобы, а она только и рада, что уколоть его острым словом побольнее, на что он только тихо вздыхал и украдкой страдал.

Праздничный стол ломился от яств. Хоть и простых, но очень вкусных и сытных. Чего только не было! Грибы и моченые яблоки, оленина, запеченная с картофелем в клюквенном соусе, каша из полбы с изюмом. Из сладкого: любимые пироги с калиной и пряники с медом. Мужчины запивали все элем, а женщины пили яблочный сидр.

После ужина и множества поднятых за меня здравниц, когда уже разговоры у взрослых плавно перетекли от моей персоны к делам насущным, мы решили пойти гулять и покататься с горки на санях. Это было мое любимое зимнее развлечение!

Надела на шерстное платье короткий заячий тулуп и белую шапочку. А ноги сунула в новые теплые сапожки пунцового цвета, как щечки зардевшейся барышни от пристального взгляда красивого молодца, отороченные мехом и украшенные красивой вышивкой в виде ягод рябины. Такой прекрасный подарок преподнесли мне родители на день рождение, получив который я, радостно визжа носилась по всему дому, и пыталась не дать померить сестренке.

Вместе с подругами, Авой, ну и конечно же с приставленным к нам Тироком, побежали на окраину поселка, где была устроена высоченная горка для катания на санях. Летом, под склоном холма протекала река, а сейчас замерзла и прекрасно служила нам для увеселительного времяпровождения.

Подбежав к пригорку, увидели много детишек, парней и девчонок, уже катающихся и кричащих от восторга. Каких салазок только не было! Все старались как могли, готовили их заранее, расписывали яркими красками, рисуя причудливые узоры, и делали их вместительными, на два-три человека.

Наши катил за собой Тирок, все-таки они были тяжелые для девушек, и если парня не было поблизости, то мы вдвоем с Авой еле их дотаскивали до горки.

– Первая именинница! – крикнула Радка, закадычная подруга детства, как и Вольха.

– Ава, ты со мной садись, – скомандовала сестре, и мы взобрались в санки. – Тирок, подтолкни! – попросила парня и раскинула руки.

Мы с визгом понеслись вниз. Ух и крутой был склон, высотой с пару изб. Но в какой дикий восторг приводил он нас! Когда закрываешь глаза во время спуска – я ощущала, что лечу. Самое настоящее чувство полета.

«Вот бы по-настоящему уметь летать. Парить на высоте облаков. Взмывать резко вверх и стрелой падать вниз, а потом смотреть с высоты птичьего полеты на села, поля и леса. В облаках свобода, которой нет на земле», – мечтала я о невозможном

Вдоволь накатавшись, навизжавшись так, что горло начало саднить, и я даже охрипла. Но это не важно, главное, мне было весело. Ведь скоро учеба в городе и такого больше точно не будет. Взрослая жизнь впереди. Подумала об этом и сморщилась, словно съела недозрелые ягоды флаки. Не хочу уходить от родителей и жить самостоятельно, но придется. Время само тебя вынесет, как река туда, откуда нет возврата – в будущее. Поэтому буду наслаждаться тем, что у меня есть сейчас.

Санки до дома помог докатить Тирок, мы с сестрой распрощались с парнем и побежали внутрь. А то мама с папой будут ругаться, что так допоздна задержались.

– Ну что, девочки, накатались? – спросила, тепло улыбаясь мама, стоя в дверях в ночной рубахе и кутаясь в серую шерстяную шаль от холода, что устремился в избу за нами проворной кошкой.

– Да, это было очень весело! – радостно захлопала в ладоши Ава.

– Мама, спасибо большое за праздничный ужин, – подбежала к самому родному человеку на свете и обняла, поцеловав в щеку.

Она в ответ тихо засмеялась, и, погладив меня ласково по щеке, сказала:

– Ну ты же моя любимая доченька, как я тебе не устрою праздник? Девочки, уже поздно, ложитесь спать.

– Все, все, уже ложимся. Мама, иди сама в постель, тут холодно, – беспокоясь за родительницу, отозвалась я.

Ночью я проснулась от того, что у меня заломило все кости и сильная головная боль простреливала виски. Я поморщилась и хотела было встать с кровати, пойти попить на кухню, потому что еще до невозможности стало сухо во рту, горло першило. Но поняла, что просто-напросто не могу этого сделать! Я упала обратно на кровать, дышать становилось все тяжелее, появилось ощущение, что каменная глыба придавила мне грудь. Тело покрылось холодной испариной. Да что со мной происходит?

Еле повернув голову к кровати сестры, я прохрипела:

– Ава! Ава!

Я все пыталась ее дозваться, но выходило очень тихо. Сестра меня не слышала – спала крепким сном. Я с ужасом поняла, что скоро потеряю сознание. И, собравшись еще раз всеми силами, все-таки смогла крикнуть погромче:

– Ава, пожалуйста, проснись!

Сестра сначала спросонья ничего не поняла. Забурчала на меня, а потом или что-то разглядела во тьме, или услышала мои хрипы, подбежала ко мне, а потом быстро, с громким топотом и криками побежала звать маму с папой.

Больше ничего не помню… Резкая боль в груди и я утонула во мраке.

***

– Берос, да что такое с нашей девочкой? – взывала, чуть не плача Нитта, к мужу. Женщина сидела рядом с дочерью на кровати, протирала ей лоб и лицо тряпицей, смоченной в холодной воде.

Берос стоял молча и хмуро смотрел на Риэль, нервно теребя густую бороду.

– Наверное, слишком много вчера катались на горке, вот и подхватила простуду! – сокрушалась Нитта. – Не могла сестру пораньше увести домой? – прикрикнула бледная женщина на Аву, которая тихонько стояла рядом с кроватью, и с испугом смотрела на внезапно заболевшую Риэль. Девочка в ответ только виновато опустила вниз голову, и начала нервно мять рукав рубахи.

– Нитта! Она ребенок, не кричи на нее. Ава тут не причем. Это Риэль должна была сообразить, что слишком холодно было вечером, и нельзя так долго кататься. Все, иди вари отвар от жара и, если не поможет, позовем лекаря.

До утра просидела рядом мать с дочерью, пытаясь влить ей целебную настойку в пересохшие от горячки губы, стараясь унять жар, накладывая влажные холодные полотенца на лоб. Ава же пристроилась в ногах сестры, молясь всем Великим Духам за здравие Риэль. Отец нервно расхаживал по дому, не находя себе места.

– Нитта! Подойди скорее сюда! – позвал вдруг Берос странным голосом. Мужчина стоял у окна и пристально вглядывался куда-то.

– Что тебе, Берос? Что там такое? – подойдя к окну, устало поинтересовалась женщина.

– Смотри! Алый расцвет! Небо запылало, – удивленно произнес Берос.

– Подожди, солнце еще только восходит, – неуверенно произнесла Нитта.

Мужчина и женщина пораженно и молча уставились на полыхающее всеми оттенками красное небо, рассматривая появившееся из-за горизонта солнце, окрасившееся в багряный цвет. Дневное светило медленно скользило по небу и, казалось, не лучи падают на землю, а кровь льется из ран небесной звезды.

– Не может быть… – прошептала Нитта.

– Похоже оно… – тихо молвил Берос.

Все выше и выше поднималось над горизонтом кровавое знамя, оповещая всех, что час пробил. Наследие Илир вступает в силу на следующие триста лет. Умирает старая королева. Да здравствует новая!

***

Громкий вопль разнесся по всей избе. К кровати Риэль подбежали Нитта и Берос. Девушку начало сотрясать в конвульсиях, бить в судорогах, выгибать в немыслимые стороны. Родители схватили дочь за руки и за ноги, пытаясь хоть как-то помочь, удержать, чтобы она не навредила сама себе. Сильно и долго кричала Риэль так и не приходя в себя. Испуганно плакала, забившись в угол от страха Ава. Но вскоре все закончилось. Тело Риэль медленно расслаблялось, дыхание выравнивалось и судороги в конце концов прекратились.

Родители устало сели подле ложа дочери, смотря на девушку с жалостью.

– Да что же с тобой, доченька? Не похоже это на горячечную лихорадку. Надо лекаря позвать, – устало обронила мать, убирая разметавшиеся по кровати и подушке, закрывшие лицо дочери, черные смоляные волосы. Погладила ее по голове и вдруг замерла. Глаза Нитты расшились, и она судорожно вдохнула.

– Берос! Берос! Что это? – испуганно просипела женщина.

– Ты о чем? – Подняв голову с потухшими глазами, отозвался мужчина. А потом проследил за взглядом жены и тоже замер.

– Это что? – вдруг начала лихорадочно тереть плечо и ключицу дочери Нитта. Она обнажилась, когда немного порвалась ночная рубаха из-за припадка девушки. – Нет, нет… Не может быть… – отрицая увиденное, с безумным взглядом замотала головой женщина, словно не хотела верить своим глазам. – Скажи мне, что это не оно, Берос!

Мужчина молча впился немигающим взглядом на оголенный участок кожи Риэль. Лицо стало бледнеть, и руки затряслись мелкой дрожью, что было очень необычно для такого сильного мужчины, обладающего несгибаемым характером.

– Мама, мама! Что случилось? – подбежала вся зареванная Ава ближе к постели сестры, не понимая, что так напугало родителей. Ведь Риэль вроде бы стало лучше, судороги закончились и она лежит тихо. Лихорадка тоже вроде бы спала.

– Ава, иди на кухню, поставь греть воду, – не глядя на дочь, сухо произнес Берос, спровадив таким образом младшую дочь из комнаты.

– Возможно это не то, что мы думаем, Нитта. Подождем еще.

– Нет, нет, этого не может быть! Наша маленькая девочка! Как же так-то? Почему именно на нее такая напасть. Может это совпадение? И почему мы решили, что это именно она? – рыдала горько мать уже не сдерживаясь, все гладя Риэль по лицу.

– Красный лотос расцвел на ключице, и одновременно кровавое солнце взошло на небе… – бесцветно произнес Берос.

– Подожди еще, может это ошибка, – прошептала Нитта трясущимися губами.

– Мы никому не скажем… Пока даже Риэль, – твердо посмотрел в глаза супруге Берос.

– Но… Но, если все же это она… – начала Нитта и с ужасом приложила ладонь к губам.

– Значит, за ней уже выехали, – мрачно ответил мужчина.

Глава 3

Величественной походкой по коридорам замка шла, высоко подняв голову, королева Магрит. Триста лет она заточена в этих стенах, не имея возможности покинуть темницу и величественную обитель. Бриллианты на платье дымчато-белого цвета ярко сверкали в отблесках магических кристаллов. Гибкий, изящный стан женщины сохранил прежние формы, как в юности и девичью красоту. Белоснежная кожа, тонкий нос и чувственные губы украшали узкое аристократическое лицо правительницы. Волосы светло-русого цвета убраны в изысканную прическу, и украшены высокой короной. За длинным подолом платья змеилась поземка из снега. Снежинки летали вокруг фигуры королевы, кружась в причудливом вальсе. Прекрасные ярко-зеленые глаза гневно сверкали, а ноздри раздувались от негодования и злости. Руки так сжались в кулаки, что длинные ногти впились в нежную кожу, но Магрит, казалось, этого не замечала, пребывая в мыслях где-то далеко, а на лицо легла маска решимости.

Войдя в огромный зал, королева стремительной походкой проследовала к трону, стоявшему на возвышении, не одарив ни одним взглядом никого из приветствующих ее придворных эдолинов.

Немногочисленное обитатели двора, самое близкое окружение ее величества, присели в глубоких реверансах и склонились в низких поклонах, заметно напрягшись и кое-кто, даже стуча зубами от страха. Бледные лица и опущенные взгляды в пол, трясущиеся ноги – таков удел служения королеве Магрит, великой правительнице земель Леэров. Но не они выбирали свою участь.

Величаво присев на трон, Магрит воззрилась немигающим взором и высоко подняв подбородок на своих придворных. А те боялись даже поднять глаза, чтобы ненароком не вызвать гнев королевы.

– Что же вы, эдолины? Все в порядке! Вечером состоится праздник, как и планировалось. Ничего страшного не произошло. Приказываю веселью быть! – и Магрит злобно ухмыльнулась, а ее глаза блеснули колдовским светом. – Я, надеюсь, вы меня поняли?

– Да, ваше величество! – раздались хором голоса придворных эдолинов. И вновь склонились еще ниже в знак согласия и беспрекословного подчинения.

Небрежно махнув рукой в сторону придворных, уже потеряв к ним интерес, Магрит обратила взор в угол зала, где за колонной скрывался верный помощник – Керн. Когда все удалились, темнота выпустила на свет мужчину. Перед королевой предстал высокий и худой брюнет, облаченный в черные брюки, заправленные в блестящие сапоги, доходившие почти до колена и камзол из бархата, пурпурного цвета с высоким воротничком. Длинный черный плащ был застегнут на аграф в виде алого лотоса. Прямые волосы до подбородка цвета крыла ворона, оттеняли бледную, до синевы кожу, орлиный нос на угловатом лице очень выделялся и придавал мужчине хищный вид. Глаза глубоко посажены и абсолютно лишены блеска, казалось, будто сама Бездна смотрела на вас.

– Ваше величество, – склонился в неглубоком поклоне мужчина перед королевой. Магрит мрачно уставилась на него в ответ. – Ваше величество, это не конец, мы найдем решение…

Правительница не выдержала, резко вскочила с трона и прошлась вниз по ступеням. Температура в зале резко упала до минусовой отметки. Стены и пол покрылись тонкой коркой льда. Магрит, развернулась к Керну и выдохнула, выпуская изо рта клубы пара:

– Я знала, что срок на исходе! Но мне нужно еще время… Совсем чуть-чуть… Надо поторопиться!

***

«Как же хочется пить!» – это первая мысль, что пришла мне в голову после тяжкого пробуждения. Тело раскалывалось на части, в ушах звенело, язык опух, а все тело ломило. Еле перевернувшись на бок, я медленно открыла глаза и увидела маму, прикорнувшую на кровати Авы. Возле меня стоял табурет с кувшином воды и кружкой, а на полу заметила тазик с водой. «Что такое? Я заболела?»

– Мама, – попыталась позвать я, но на деле вышел один хрип. Горло ужасно саднило.

Но мама встрепенулась, как будто бы и не спала вовсе, сразу же соскочила с кровати и подбежала ко мне.

– Доченька, ты как? Тебе лучше? – у нее сразу же из глаз полились слезы, она их вытирала и гладила меня по волосам и лицу, с жалостью глядя.

«Я что, умираю? – с недоумением подумала я. – Почему она так расстроена?»

– Пить хочу, – просипела опять.

– Да, да, конечно, – спохватилась мама, и налив в кружку воды поднесла к моим губам. Жадно проглотив вожделенную жидкость, я попросила еще. И только потом, утолив зверскую жажду, спросила:

– Что произошло? Я ничего не помню. Только то, что мне ночью стало плохо.

Мама забегала глазами, отстранилась от меня и начала мять платочек.

– Мама?

– Риэль, доченька, все уже позади. Ты немного простудилась, видимо, когда долго каталась с горки. Ночью у тебя был сильный жар, а теперь уже все хорошо.

– Да, я теперь чувствуя себя намного лучше, – подтвердила слова родительницы и вправду ощущая себя совершенно нормально.

Я села в кровати и действительно поняла, что с каждой минутой чувствую приток энергии все больше. Только левая ключица сильно чесалась, прямо зудела, как от укуса противных мошек. Я начала ее расчесывать, морщась от неприятных ощущений, а потом мельком взглянула на маму. Она вдруг стала белее снега и уставилась на мое плечо остановившимся взглядом. Я замерла и с испугом поинтересовалась:

– Что такое?

Мама промолчала, гулко сглотнула и судорожно сжала кулаки, лежащие на коленях. Я смотрела на нее, не понимая, что происходит, но вдруг ощутив что-то, резко соскочила с кровати и бросилась к зеркалу, лежавшему на тумбочке. Взяла его в руки и отодвинула ворот рубахи, вглядываясь в отражение. Сначала ничего не поняла, а потом увидела лотос. Ярко-красный цветок, распустивший лепестки на моей левой ключице. Он был словно живой. Раньше я рассматривала эти чудесные создания природы только в учебнике, потому что в наших краях они не росли.

Ничего не понимаю… Это же не Сарма. Магические знаки выглядят не так, они похожи больше на руны, и у меня магия уже давно проявилась.

Я водила пальцами по странному цветку, расцветшему за одну ночь, и ничего не понимала. Неожиданно по зеркалу пошла рябь, и я смогла разглядеть лицо очень молодой и красивой женщины, с белоснежными волосами и зелеными, как весенняя трава глазами, пылающими колдовски огнем. Она стояла на площадке высокой башни замка и смотрела с высоты птичьего полета на ледяную пустошь, расстилающуюся перед ней. Внезапно зеркало резко приблизило ее, и незнакомка взглянула прямо на меня! Я испугалась и хотела было отбросить зеркало, но не смогла! Ее взгляд впился и удерживал меня как капкан. Женщина изучала меня словно мелкую букашку под лупой. Я прямо чувствовала исходящие волны лютой ненависти от нее, и не понимала, что такого ей сделала. А потом она заговорила, но звука не было, я видела только как она шевелит губами. Ее пальцы начали двигаться в причудливых движениях и с них посыпались серебристые искры. «Да она же колдует! – осознала вдруг я. – И может причинить мне вред».

Внезапно снежный вихрь ворвался в избу, и вырвал у меня из рук зеркало, уронив его на пол. Мгновенно оно разбилось на мелкие осколки, а смерч, покружив вокруг меня и, как будто обняв на прощание, обдал морозным дыханием, снова исчез.

Я остолбенела. Не могла вымолвить ни слова. Стояла и пялилась на острые куски вокруг и снежные следы, оставшиеся от внезапного вторжения. Услышав вскрик мамы, обернулась, и увидела всех родных, смотревших на меня испуганным взглядом.

Отец отошел первым и произнес каким-то бесцветным голосом:

– Риэль, накинь плащ, я тебе кое-что хотел показать на улице.

Я в недоумении уставилась на маму, потом перевела взгляд на Аву, но ничего кроме страха не увидела в их глазах.

Надев прямо поверх ночной рубашки теплый зимний плащ, и всунув быстро ноги в сапожки, вышла вслед за отцом во двор и онемела от увиденного…

Небо пылало. Кровавое солнце стояло в зените, окрашивая все вокруг в багряный цвет. Словно Боги бились на небесных полях, и пролито было немало крови, окрашивая наш поднебесный мир Акарион в цвет скорби по умершим.

– Это… – не веря своим глазам начала я.

– Да, дочка, наследие Илир вступает в силу.

– Ты думаешь… – продолжила неуверенно и взглянула с подозрением на отца.

– Мы не знаем точно и очень не хотим этого, Риэль. Но согласно легенде схожи все признаки.

– Риэль, – вышла вслед за нами мама за порог и теперь стояла чуть позади нас. – Что ты видела в зеркале? И откуда снежный буран в нашем доме?

– Подожди, Нитта! Может это все-таки не то, о чем мы думаем. Риэль, расскажи, что ты увидела?

– Я… Я видела женщину, очень красивую. Она стояла на площадке высокой башни белоснежного замка, и перед ней находилась огромная ледяная пустошь, не видно было ей ни конца ни края. А потом она меня заметила… И почему-то очень разозлилась. Вдруг эта женщина начала выплетать заклинание, а я сильно испугалась, захотела бросить зеркало, но не смогла. Меня как будто что-то удерживало. Ну а дальше вы все видели. Влетел снежный ураган и спас меня – вырвал из моих рук зеркало, разбив на мелкие кусочки.

Родители стояли молча и ошарашенно смотрели на меня.

– На ней была корона? – судорожно вздохнув, поинтересовался отец.

«Точно! Как же я не догадалась сразу, кто это!» – пораженно подумала я.

И тихо ответила:

– Да, была. Это та, о ком я думаю?

– Королева Магрит, – выдохнула мама и зажала рот, словно боялась произносить ее имя.

– Значит ты… – начал папа.

– Следующая королева, – закончила за него с ужасом мама.

Я просто не могла поверить услышанному. И спросила недоверчиво:

– Почему вы решили, что это именно я?

– Лотос на ключице, пылающее красным небо, кровавое солнце взошло и королева в зеркале. Это оно – наследие Илир.

– Но почему она так разозлилась на меня? – рой вопросов кружился в голове. И потом севшим от ужаса голосом добавила. – Это что значит? Я должна стать королевой? На целых триста лет? А вы, – совсем растерялась в итоге. – Я вас больше никогда не увижу?

Мама кинулась ко мне и, прижав к себе, залилась горючими слезами. Сзади подбежала Ава и зарыдала в голос. А отец стоял в сторонке и, скрестив руки на груди, молча уставился в землю невидящим взглядом. И я только сейчас заметила перемены в родителях, которые состарились всего лишь за одну ночь.

Глава 4

Королева Магрит прикоснулась руками к ледяному изваянию, и погладила его нежно пальцами с длинными острыми ногтями. Ее внимание сейчас было полностью поглощено содержимым ледяной тюрьмы – темницы ее сути. Посреди Зала Забвения, на постаменте, заморожено сердце королевы. Оно отдано служению народу Леэрии, его благополучию и сохранности от вражеских сил. Никто не может со злым умыслом проникнуть в страну, пока сердце королевы охраняет Леэрию. Никакие враги не нападут, пока оно ледяным памятником, посвященным наследию Илир, находится во дворце. Так повелось издревле, все так и по сей день.

Наследие Илир – это и дар, и проклятье. Отдавая дань служению завету не по своей воле, королева отдает самое ценное, что у нее есть – свое сердце, чувства, любовь и сострадание. Магическая сеть окутывает королевство, даруя благополучие и покой. Но у дара есть обратная сторона – нет возможности повернуть все вспять. Не отказаться от того, что тебе передали насильно магическим путем. И королева вынуждена править целых триста лет в одиночестве. Она больше не способна ощущать привязанности и нежности. Все заморожено внутри, в груди не бьется сердце и не замирает от любви к мужчине. Безысходность и уныние – вот удел девушек, взошедших на престол, так никогда и не познавших первой любви, прикосновений страсти и романтических чувств.

***

– Где маг Виркель? Позвать его ко мне! – не отрывая взгляда от обледеневшей части своей сути, приказала Магрит.

– Сейчас же приведем, ваше величество! – отозвался слуга, стоявший неподалеку, и быстро выбежал за дверь.

– Керн! – с болью в голосе произнесла Магрит. Только при верном слуге она могла показать свои опасения и открыться хоть на миг, что не позволительно было сделать при слугах и придворных эдолинах. Керн всегда подле нее – верный и преданный пес. Когда-то давно она спасла мелкого мальчишку, побитого жизнью, людьми и ненавидимого всеми за свой темный дар, подвластный лишь немногим. И дар этот назывался – магия теней. Но дальновидна оказалась королева, пригрела его и теперь не было никого преданнее. Он выполнял все поручения, которые не могла она доверить более никому, даже самые страшные.

– Да, моя королева, – неслышно подошел, как всегда неотступно следующий за повелительницей мужчина, скрывающийся в тени, и умеющий, благодаря своему дару передвигаться через мрак, оставаясь незаметным. Умело подслушивал и видел все во дворце, и не только в нем.

– Керн, оно уже почернело… – горестно прошептала Магрит, уткнувшись лбом в изваяние, разглядывая чернильные пятна, что начали покрывать одинокое сердце, застывшее в льдине.

– Моя королева… – начал Керн и подошел к Магрит еще ближе. Рука мужчины дрогнула, как будто он хотел ее поднять и дотронуться до печальной женщины. Но никогда, даже под страхом смерти он бы этого не сделал. Она королева, а он лишь верный слуга у ног своей правительницы. – Мы найдем способ. Вы будете…

– Жить? – Резко оглянулась, сверкая гневно ярко-зелеными глазами Магрит, и уставилась на Керна, сузив их. – Ты это хотел сказать, пес? – повысила она еще больше голос. – Да! Я просто хочу жить! И что в этом такого? Это вы не знаете когда умрете, что к лучшему для вас. Но точно знать дату своей смерти… И не важно, сколько лет ты прожил, скольких пережил… Колесо жизни вертелось с бешеной скоростью вокруг меня, время утекало как песок сквозь пальцы. Я сменила шесть раз придворных эдолинов. А сколько моих фаворитов уже ушли в долину смерти? Все они превратились в прах и развеял его ветер. Лишь я не старею и жду… Зная свой час и время. Но нет… У меня как раз было его слишком много для раздумий, и я поняла, что хочу на самом деле. – В конце пламенной речи, глаза Магрит пылали безумием.

– Ваше Величество, я всегда буду с вами рядом, вы же знаете, – тихо проговорил, глядя в пол Керн. Стараясь лишний раз не вызывать немилость у Магрит. Когда она впадает в такое иступленное состояние, она забывает все, и может уничтожить на месте любого.

– Ваше величество! – в комнату, шаркая ногами и низко согнувшись, вошел старик, убеленный сединами и в пенсне. Подол длинного парчового халата, цвета расплавленного золота, тащился за ним по полу.

– Виркель! Как продвигаются дела? – пристально уставилась Магрит на, так и не разогнувшегося, напуганного мага.

– Ваше величество, эксперимент идет полным ходом. У нас уже есть первые положительные результаты, которые работают стабильно, – затараторил Виркель.

– Сколько еще? У меня осталось не так много времени. Наследие Илир уже вступило в силу! – закричала Магрит, и комната опять заледенела, температура упала настолько низко, что разом заиндевала борода у мага, а из ниоткуда взявшийся вихрь, кинул в лица Керну и Виркелю горсти снега.

Маг упал на колени, и быстро пополз к королеве, бормоча:

– Ваше величество! Мы успеем! Я вам клянусь, мы успеем!

– Виркель! Я тебя предупреждаю, если ты не сделаешь все вовремя – ты, и твои ближайшие родственники познают такие страдания и муки перед смертью, что даже в лапах чудовищ бездны вам покажется оказаться лучше!

И, грациозно махнув рукой, королева вызвала снежный буран, вышвырнувший Керна и Виркела из Зала Забвения, с грохотом захлопнув за ними дверь. А Магрит повернулась и посмотрела с такой болью на умирающую плоть, что из глаз полились слезы, тут же превращаясь в хрустальные капли, падая на пол и разбиваясь на мелкие осколки.

Крупные одинокие снежинки спускались прямо с купола зала, кружась в безмятежном танце, не зная, что жизнь их прервется через несколько секунд.

***

Напряжение в семье росло с каждой минутой. Родители ходили вокруг меня уже третий день на цыпочках, все пытались угодить. Мама постоянно плакала и ее лицо уже порядком распухло от слез. Сестра была очень бледная и тихая, что для нее совсем не было привычно, и все время крутилась вокруг меня. Отец же только хмурил брови, а его беспокойство выдавали потухшие глаза.

Периодически мама повторяла:

– Может все и обойдется, доченька, вдруг мы ошиблись. – И ласково гладила меня по волосам, пристально вглядываясь в лицо. Но у меня было такое ощущение, что она сама не верила в свои слова. И просто-напросто пытается насмотреться в последние дни, запечатлеть образ дочери.

Сердце мое было не на месте. Я все никак не могла уяснить до конца – неужели это произошло именно со мной? Как же так-то? Я всего лишь простая девушка из самой обычной бедной семьи, и неожиданно такая грандиозная ответственность вдруг ложиться на мои плечи. И никто ничего не объяснит, потому что толком нет никакой информации об этом наследии Илир. Только одни слухи. В голове мысли метались испуганными птахами, а я пыталась понять и разобраться с тем, что вдруг так неожиданно обрушилось на меня.

Я старалась не выходить на улицу и не смотреть на пылающие небеса. Так мне казалось, что все это происходит не со мной, и может все же это неправда. Людей в деревне взбудоражила новость о проснувшемся наследии. Вокруг только и были одни разговоры о происходившем. Как же, древняя легенда ожила, и они стали свидетелями пробуждения новой королевы. Грандиозное событие, которое никто не хотел пропустить. Жители нашего поселения Грарес собирались кучками и перешептываясь, пытались вспомнить, кто что слышал о наследии Илир. Но до нас доходили только какие-то крупицы пророчества, полностью вся информация была у высших магов и приближенных ко двору.

Замок королевы находился в Ледяной Пустоши. А это огромные пространства, покрытые льдом, вечная мерзлота на северо-востоке нашей страны Леэрии, и пробирающие тело и душу холод. В белоснежном замке, чьи башни терялись в облаках сейчас правила королева Магрит, со своим немногочисленным двором, состоящим из эдолинов самого высшего сословия. Придворные отбирались только из знатных семей. А основной совет по разным делам королевства находился в столице Силонг, на западе страны.

Настроение было паршивое. Я то впадала в уныние, то, наоборот, – мне хотелось убежать и скрыться. А вдруг меня не найдут?

Как же мне теперь быть? Не хочу принимать на себя такую ответственность. У меня же были планы! Я вообще еще мала для таких дел. Внутри дрожали все поджилки и мне было очень, очень страшно. Но я все же отчаянно надеялась, что никто за мной не приедет, и мечтала о том, что может назначат королевой другую девушку.

В то время я совершенно ничего не знала об этом даре или проклятье и того, к чему оно меня в дальнейшем приведет, расколов мою жизнь надвое раз и навсегда.

***

Топот коней раздался за околицей, когда я стояла у колодца и набирала воду в ведра. С интересом уставилась на проезжую дорогу, которая виднелась со двора. И вскоре смогла лицезреть всадников на могучих вороных конях. Трое мужчин в длинных темных плащах, с накинутыми по самые глаза капюшонами, у каждого из-за спины виднелся двуручный меч. Они замедлили ход и подъехали к нашему дому. Мое сердце екнуло и остановилось. В этот момент я все поняла… Это за мной. Но продолжала стоять как вкопанная и не могла сделать ни шагу. Мне так в этот момент захотелось закричать от ужаса, чтобы, наверное, и сделала, но горло перехватило, и я смогла издать только нелепый писк.

Мужчины медленно откинули капюшоны с лиц и все трое уставились на меня тяжелым взором. Спешились, и, не сводя глаз, зашли к нам во двор. А я так и стояла, глупо хлопая ресницами. Смотрела снизу вверх на огромных воинов, которым доставала только до груди. Они были облачены в доспехи из редчайшей рилоитской стали, защищающей от нечисти и меховые кафтаны, а плащи застегнуты на аграф в виде меча Меторфа. Увидев знак ордена, не осталось сомнений – это воины-аркуры. Самые сильные боевые маги королевства.

«Это конец… – удрученно подумала я. – Все же мне не удалось избежать участи, которую мне навязали без моего согласия».

– Приветствуем тебя, Избранная! – дружным хором пробасили посланники новой жизни. – Мы приехали сопроводить тебя в замок.

– Но не обессудь, преемница, позволь нам удостовериться, что наследие Илир выбрало именно тебя. Мы должны увидеть знак, – произнес самый высокой и мощный среди воинов мужчина, суровый, лет тридцати на вид. С волнистыми волосами до плеч, цвета черной безлунной ночи, и темно-карими глазами, смотрящими жестко и непримиримо. Нос с небольшой горбинкой, смуглом лице с резкими чертами, а на подбородке виднелся белесый шрам.

– Добро пожаловать, великие воины, приглашаю пройти к нам в дом и там уже продолжить беседу, – услышала позади себя голос отца, не заметив даже, как, оказывается, вся семья высыпала на улицу, видимо заметив необычных гостей, несших необратимые перемены в нашу жизнь.

Мать прижалась к стенке и стала бледнее обычного, когда могучие аркуры протиснулись в избу, в которой сразу стало очень тесно. Воины скинули плащи и уселись на предложенные стулья. Отец сказал матери принести еды и накрыть стол. Сестру выгнали из кухни.

– Мы должны все же убедиться в том, что девушка точно является избранницей, – сказал молодой мужчина, глядя на моего отца исподлобья. Он был в их компании главным, как я поняла.

Отец замялся, забегал взглядом по полу, и потом, тяжело вздохнув, просто кивнул в знак согласия.

Предводитель отряда встал и приблизился ко мне очень близко, так, что я отпрыгнула от него в испуге.

– Тише, тише. Я только взгляну, – низким бархатным голосом проговорил он негромко.

Собрала всю свою волю в кулак, чтобы опять не удрать от мужчины, давившего на меня ростом и мощью, постаралась не шевелиться. Аркур подошел еще на шаг, и я почувствовала исходящий от него приятный аромат мороза, хвои и зимних красных ягод бикиры, моих любимых.

Я чувствовала себя не совсем уютно рядом с ним, какой-то слишком маленькой и слабой. Взглянув на него с испугом, пыталась понять, что делать дальше. Главный аркур произнес тихими голосом:

– Я только посмотрю. – И медленно провел рукой по моим волосам, потом откинул косу за спину. Мужчина начал развязывать тесемку на платье.

Я спохватилась. «Стыд-то какой! Не могла сразу сообразить и все сделать сама, тогда бы и не пришлось ему до тебя дотрагиваться!» А теперь уже и не решалась противиться мужчине. Но оправдывала себя тем, что меня охватило сильное смятение и ужас от всего происходившего, и я просто-напросто потеряла способность здраво рассуждать.

Когда аркур стал распахивать на мне ворот платья и прикоснулся к оголенной коже, все же, не выдержала, резко отпрянула от мужчины. И чуть не упала, но он меня нежно, но крепко придержал за плечи, уберегая от позорного падения. Но я все же вырвалась и сама начала судорожно освобождать ключицу от платья, стараясь не показать ничего лишнего. Оголила плечо и с пылающими щеками уставилась в сторону, закусив губу до боли.

Воин долго смотрел, и я уже начала нервничать, топтаться на месте, но, в конце концов, он произнес:

– Спасибо, Избранница.

И повернувшись спиной, направился к своим собратьям, садясь за стол. А потом глянул в мою сторону и заявил:

– Мы выдвигаемся через час. Собирайся.

В этот момент мама как раз подносила кувшин с молоком, и только хотела поставить перед мужчинами, вдруг выронила его от неожиданности из рук. Я растерянно посмотрела на воинов, на родительницу, что сравнялась цветом лица с окрашенной известью стеной, и почувствовала полное отчаяние. Вот и все… Конец и начало. Разрушенные мечты и приобретенные обязанности, неожиданная власть и трон, которые мне вовсе не нужны. Я хочу быть здесь, с мамой и папой, Авой, в нашей маленькой избе и счастьем быть любимой родными. А не там, где я ничего и никого не знаю. И что меня ждет впереди? Только годы одиночества и забвения? Потери и расставания? Лицемерие и отсутствие теплоты? Неужели это все так для меня и закончится?

Глава 5

Сборы в дорогу я пережила, пребывая будто во сне, руки не поднимались упаковывать вещи. И все никак не верилось, что это происходит на самом деле. Я сидела на краешке кровати уставившись в пустоту, пытаясь осознать почему моя жизнь так резко перевернулась с ног на голову, и что именно мне предстоит исполнить завет какой-то Илир, которой уже нет тысячу лет. Не могли кого-то другого избрать? И вообще, зачем оно нужно-то это наследие? Не хочу я его принимать! У меня своя жизнь и большие планы на нее! А теперь что? Семью оставить, поехать неизвестно с кем и куда. И что я там одна буду делать? К концу размышлений паника подступила к горлу, и я начала задыхаться, судорожно глотая воздух, горькие слезы полились градом из глаз. Я поднялась и закружилась по комнате, отбирая у мамы свои пожитки, которые она запихивала в холщовую сумку.

– Мама, не отдавай меня! Я никуда не поеду! Прекрати, пожалуйста! Это же недоразумение, просто ошибка… Я здесь останусь, с вами!

Вглядывалась в ее лицо, пыталась увидеть знак подтверждения моих слов, и ожидая, что она сейчас скажет: «Да, дочка, мы тебя никуда не отпустим, ты останешься с нами, а они найдут другую Избранную», – и ласково улыбнется в ответ.

Но нет, не услышала того, чего хотела, а полетели в меня словно отравленные стрелы страшные слова мамы, впиваясь в тело и отравляя разум.

– Риэль. – И мама обхватила мое лицо ладонями, смотря испуганными глазами. – Доченька любимая, это не в наших силах препятствовать. Ты же понимаешь, что мы тебя любим. И никогда, слышишь, никогда, не отдали бы тебя никому, в чужие земли, чужим людям. Но так уж случилось. Я только знаю, что ничего не изменить и наследие силу имеет большую. Быть тебе королевой и нести тяжкое бремя на плечах. Но это для всех нас, для народа Леэрии. И ни у тебя, ни у нас нет выбора, поверь. Аркуры тебя все равно увезут. Будешь сопротивляться или мы пойдем против – силой увезут.

Я уткнулась маме в плечо и заплакала, так горько мне никогда не было за всю мою недолгую жизнь. Жила с родителями, бед никаких не знала, веселилась, жизнью наслаждалась, и о судьбах леэрцев и нашего королевства точно не думала. Я не была готова даже к взрослой жизни, как оказывается. А теперь сразу в один миг все изменилось, упало на мои хрупкие плечи слишком неподъемное для меня бремя.

***

Прощалась с родителями тяжело: мама рыдала навзрыд, Ава вообще устроила истерику, отец с почерневшим разом лицом и провалившимися глазами смотрел так, как будто хоронит меня. А потом крепко прижал к себе и молвил глухим голосом:

– Риэль, мы тебя любим и будем любить всегда. Дочка, ты сильная, пока этого не знаешь и не поняла еще, но прошу тебя, чтобы не случилось – не сдавайся. Ты не одна, за спиной любящая семья. – А потом поцеловал меня, надолго задержав в объятиях, и сквозь скупые слезы, блеснувшие в глазах, улыбнулся.

***

Коня для меня не было, поэтому главный аркур в их отряде – Сангир, предложил поехать пока с ним. А по пути они купят для меня смирную лошадку, так как я сказала, что держусь в седле не очень уверенно.

Воин усадил меня перед собой и большой рукой крепко притянул к своему телу. Мне было неловко, до этого я никогда еще не была в такой близости от мужчины. Мое настроение напоминало качели: то от страха перед будущим темнеет в глазах, то настолько становится жалко себя, что хочется реветь без остановки.

Когда мы проезжали через деревню, местные жители высыпали за ограды, прервали свои дела, и уставились на нас с недоумением: почему это дочку Бероса и Нитты куда-то везут три воина-аркура? Шептались и строили догадки. Никогда раньше не случалось у нас ничего такого, чтобы сами боевые маги приехали.

Староста, высокий крепкий мужик в тулупе, выскочивший из дома без шапки, смотрел внимательно сузив глаза на нашу процессию. И было уже дернулся наперерез нам, чтобы узнать куда меня увозят, но вовремя спохватился, только крепко сжал скулы, так что желваки заходили. Нельзя перечить воинам. Самые сильные боевые маги перед ним – аркуры.

Что расскажут жителям Грареса потом мои родители я уже не узнаю.

***

Через несколько часов монотонной езды по заснеженной дороге, я немного отмерла и стала приходить в себя. До этого мысли, как мотыльки на свету метались в голове, и я не могла собрать их воедино, поразмыслить, понять, что теперь к чему.

Аркуры ехали молча. Крепкие молодые воины смотрелись очень сурово, на голову накинули капюшоны от темных шерстяных плащей, скрыв лица. Они меня ни о чем не спрашивали, и сами не переговаривались между собой.

Мне было очень неловко в их окружении, я себя чувствовала не защищенной и уязвимой. Я не знала их, и совершенно не представляла, нужно ли бояться этих мужчин. А они не старались развеять мои страхи. Стража они моя или защита, а может что-то иное. Оставалось только гадать.

Жаркая ладонь на моей талии грела, и была такая большая и мощная, что я чувствовала силу рук главного воина. На кочках ладонь иногда соскальзывала и Сангир перехватывал меня повыше пояса, в такие моменты я боялась, что он заденет мою грудь. От этого у меня лицо сразу же начинало пылать. Я и так, наверное, была вся красная от мороза, щипавшего кожу на щеках, а тут еще и прибавлялось свекольного цвета от стыда. Меня все это так будоражило – новая участь, проснувшаяся магия, которую я пока не ощущала и не понимала, неизвестность будущего.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.