Надежда Голубовская
Следовать за мечтой

© Голубовская Н., текст, 2023

© Дьяченко А. А., иллюстрации, 2023

© Издательство «Союз писателей», оформление, 2023

© ИП Соседко М. В., издание, 2023

* * *

Часть 1. Нелёгкая жизнь сына еврейского народа

1. Воспоминания

Вагоны поезда Владивосток – Москва были заполнены пассажирами. После Великой Отечественной войны в западную часть страны возвращались люди: эвакуированные жители городов, где шли ожесточённые бои, солдаты-фронтовики и просто родственники. Они хотели встретиться с близкими людьми, выжившими в этой страшной войне.

В вагоне поезда было душно, но весело. Гармонист играл фронтовые песни, и весь вагон подпевал ему. Народ дружно смеялся над неприличными частушками про фашистов. Словом, чувство радости от Победы переполняло души людей и выплёскивалось наружу.

Ефим Фадеев лежал на верхней полке, глядел в окно и вспоминал свою нелёгкую жизнь.

Большая семья Ефима жила в польском городке недалеко от Белоруссии. Ефим с такими же подростками, как он, часто переходил границу по топкому болоту и там, уже в другой стране, подружился с весёлыми советскими ребятами. Они вместе ходили на танцы, мечтали о профессии лётчика и не думали об угрозе надвигающейся войны.

Когда Германия в 1939 году оккупировала Польшу, отец сказал Ефиму:

– О профессии лётчика забудь. Нацистская власть не позволит её получить.

Новый комендант городка приказал всем евреям носить латы поверх одежды – шестиконечные звёзды из жёлтой ткани, как символ позора нации. Отец Ефима, Иосиф Коган, предчувствуя беду, подкупил должностное лицо и подделал документы единственного сына, записав в них фамилию и отчество своей русской жены. Теперь парня стали звать Фадеев Ефим Иванович.

Однажды ночью семья Коган проснулась от лая собак, автоматной очереди, криков и плача женщин. Посмотрели в окно. Во дворе их дома стояла грузовая машина, в кузов которой солдаты силой заталкивали жителей-евреев, не смотря на их пол и возраст. Тех, кто пытался бежать, расстреливали на месте.

– Вот и дождались беды, – сказал отец. – Одевайтесь быстрее. Сынок, возьми новые документы. Ты теперь Фадеев Ефим Иванович. Уходи в Советы через топкое болото.

– А как же вы и сёстры? Мама, пойдём со мной. Ты же русская.

– Нет, сынок. Я девочек и отца не оставлю. Отомсти за нас. Помни, что на Урале есть посёлок Заманихино, 37-й километр железной дороги. Там живёт моя мама, ваша бабушка, Фадеева Серафима Петровна. Найди её.

В подъезд дома вошли солдаты.

– Беги через чердак. Найдёшь слуховое окно, выберешься на крышу…

– Я знаю, папа, – перебил отца Ефим, – мы с ребятами облазили все чердаки ближайших домов.

– Поторопись, – сказала мать и поцеловала его.

– Я вас всех люблю, – прошептал Ефим, тихо вышел в подъезд, поднялся на крышу, перепрыгнул на соседний дом и залёг.

Сквозь утренний туман он с тревогой наблюдал за тем, что происходило во дворе. Увидел, как в кузов машины поднялась его семья и грузовик скрылся за поворотом, будто растворился в зловещем тумане. С тех пор Ефим не знал, где его родные и что с ними случилось.

Весь день он лежал на крыше и плакал. Его воображение рисовало страшные картины гибели семьи и соседей-евреев. Он поклялся отомстить за них.

Ефим лихорадочно прокручивал в голове варианты своей дальнейшей жизни, а поздним вечером, когда улицы опустели, он осторожно спустился на землю и, стараясь держаться в тени, вышел за город. Огляделся. Ещё раз посмотрел на родной городок, убедился, что нет преследователей, и побежал через поле в лес. Знакомой тропинкой перешёл по топкому болоту через границу.

Там, в Белоруссии, пока стояла мирная тишина. Деревня спала. Ефим осторожно, но настойчиво постучал в окно друга. Павел проснулся, выглянул и шепнул:

– Фимка? Подожди, я выйду.

Друзья забрались на сеновал, и Ефим со слезами рассказал о том, что с ним произошло. Показал новые документы.

– Что собираешься делать?

– Не знаю. На Урале живёт моя бабушка. Но это так далеко! У меня и денег-то нет, чтоб до неё добраться.

– Да. Это очень далеко. А давай я поговорю со своей бабушкой? Она у меня добрая, приютит.

Ребята вошли в дом.

– Кто это? – спросила бабушка.

– Баб, это мой друг из Польши. Его родителей забрали фрицы, а Фимка сбежал. Ему отец сделал русские документы, посмотри. Можно он пока у нас поживёт?

Бабушка тщательно изучила документы, подумала и сказала:

– Я не возражаю, но для жителей села надо придумать объяснение, как он появился у нас.

– Давай скажем, что дальний родственник приехал в гости, пока его родители в длительной командировке.

– Неплохо придумал. А он умеет говорить на нашем языке?

– Умеет. Не отличишь от местных.

– Ладно, размещайтесь в твоей комнате.

Так началась новая жизнь Ефима по русским документам.

* * *

Летом 1941 года нацистская Германия напала на Советский Союз. Восемнадцатилетние друзья ушли в лес и присоединились к партизанскому отряду. Ефим не щадил ни себя, ни врагов – «фашистскую гадину», как он называл нацистов. Им двигал дух мщения и клятва, данная родителям. В отряде Ефим получил прозвище Отважный.

Однажды Ефим с Павлом заложили фугас под рельсы перед мчавшимся по ним немецким эшелоном с военной техникой, спрятались за бугор и стали наблюдать. Убедившись, что взрыв нанёс непоправимый урон врагу, побежали в лес и напоролись на немцев. Павел погиб на месте, а раненого Ефима схватили.

Его долго пытали в комендатуре и наконец отправили в один из множества польских концлагерей. Он попал в руки фашиста-медика Гросса, который проводил опыты над военнопленными в попытках изобрести препарат, делающий из человека суперсолдата. У многих не выдерживало сердце от нестерпимой боли, кто-то просто сходил с ума. Днём и ночью в лагере дымились печи, в воздухе стоял едкий запах обугленных человеческих тел, из труб летел пепел, и ветер разносил его по всей территории.

Ефиму Фадееву повезло: он попал в концлагерь почти перед самым его освобождением. Но даже за сравнительно короткое время Ефим на себе почувствовал эффект «чудодейственного препарата». До сих пор в ушах слышится лай сторожевых псов, а перед глазами стоит образ фашиста-медика в очках, с красным одутловатым лицом. Рядом с ним высокая худощавая молодая медсестра в военной форме и накинутом на неё белом халате. Её отвратительно тонкие губы и взгляд почти бесцветных глаз, буром сверлящий военнопленных насквозь с ненавистью и презрением, прочно врезались в память Ефиму.

Из воспоминаний выдернул пронзительный голос проводницы:

– Через полчаса станция «Заманихино», 37-й километр. Кто выходит, готовьтесь заранее.

– Ещё есть время, полежу немного и буду готовиться к выходу, – сказал себе Ефим.

Его мысли вновь перенеслись в прошлое.

После освобождения из концлагеря он долго лежал в больнице, потом попросился на фронт. Служба госбезопасности тщательно проверяла его благонадёжность, и наконец-то Фадеева отправили рядовым на западный, а затем на восточный фронт, на войну с Японией.

…Какое месиво было из людских тел, искорёженного железа, грязи, когда шли в атаку! Все бегут с криком «Ура!». Кто-то тут же падал, скошенный снарядом. Перед глазами возник образ солдата, у которого осколком снесло голову, а он по инерции продолжал бежать. Другому распороло живот. Он кричал и полз, полз, полз по грязи, а за ним тянулись его кишки. Было страшно, очень страшно! Но верх брала ненависть к врагу и желание отомстить за гибель семьи, за издевательство над его народом и военнопленными в концлагерях…

И вот долгожданная Победа! Ефим решил поселиться у родной русской бабушки Серафимы в посёлке Заманихино.

– Пора пробираться к выходу. Ну-ка, братишки, расступитесь. Я с полки спрыгну.

2. Любовь всей жизни

Ефим сошёл с поезда и вдохнул полной грудью. Он уловил знакомый запах шпал. За годы войны столько пришлось колесить по рельсам! Со станции Ефим направился в посёлок.

Когда-то давно, ещё ребёнком, он с родителями гостил у бабушки Серафимы. Тогда здания казались большими, а главная улица – широкой и очень длинной. Ефим улыбнулся тому, что всё изменилось. Теперь он сам стал высоким, а дома будто вросли в землю, да и центральная улица посёлка оказалась не такой широкой. В столь ранний час на ней было уже много народа. Люди приглядывались к незнакомому фронтовику с вещмешком за плечом. Кто он? Кому посчастливилось дождаться с войны здорового солдата с медалью на груди и счастливой улыбкой на лице?

Ефим остановился у знакомой калитки. Залаял пёс. Вышла хозяйка.

– Тише, Полкан! – прикрикнула она. – Вам кого?

– Фадееву Серафиму Петровну, – ответил Ефим, и его охватила тревога.

– Так она ещё в прошлом году умерла. Дом пустовал. Родные не объявлялись, и поселковый совет разрешил нам – многодетной семье – поселиться в нём. А вы кто ей будете?

– Я её внук Ефим Иванович Фадеев.

– Проходите в дом. У нас остались её фотографии и письма.

Ефим прошёл внутрь, осмотрел комнаты – всё было как прежде. Однако чувствовалось, что у дома новые хозяева. У него защемило сердце.

– Возьмите фотографии вашей бабушки. – Хозяйка подала аккуратно свёрнутый пакет, перевязанный жгутом. – Мы хотим объединить две комнаты и расширить детскую, но, если вы останетесь с нами, ремонт подождёт. Занимайте любую комнату.

– Где ваш муж?

– На станции. У нас в посёлке станция – основное место работы. Какая у вас профессия?

– Никакая. Война помешала получить специальность и одновременно многому научила. Приходилось ремонтировать танки и боевые автомобили. Я у вас пока оставлю вещмешок? Схожу на станцию, узнаю насчёт работы. Утро – самое лучшее время, чтобы говорить с начальством.

– Это верно.

* * *

Здание станции было маленьким. Внутри располагалось три двери: в кассу и в кабинеты диспетчера и начальника станции. В последнем на повышенных тонах говорила девушка. Когда Ефим заглянул внутрь, она замолчала.

– О, служивый, проходи, садись, – сказал начальник и указал на стул.

– Андрей Иванович, я вам серьёзно говорю, если не найдёте второго диспетчера и техничку, я уволюсь. Не могу больше работать по двенадцать часов в сутки да ещё и полы мыть. Устала, понимаете? Ус-та-ла! А я ведь ещё молодая. Погулять хочу, на танцы съездить в райцентр, жениха найти, в конце-то концов!

– Оленька, потерпи. Найдём тебе и напарницу, и техничку, и жениха, – он засмеялся. – Вот, смотри, какой бравый солдат. Чем не жених? Вы женаты?

– Нет, – улыбнулся Ефим.

Ольга посмотрела на него оценивающим взглядом и слегка покраснела.

– Вы издеваетесь?! – крикнула она, заплакала и выбежала из кабинета.

– А что? Девка она – огонь! И специалист классный! Ну да, понимаю, молодая, устала. Но где я ей напарницу найду? После войны почти вся молодёжь в город подалась. А ты зачем в нашу глушь приехал? Как тебя зовут?

– Я Ефим Иванович Фадеев. У меня здесь жила бабушка Серафима Петровна. Думал у неё остановиться. Один я остался. Родителей фашисты расстреляли.

Он показал снимок всей своей семьи с бабушкой Серафимой.

– Да, война никого не обошла стороной. В каждой семье есть погибшие, – Андрей Иванович глубоко вздохнул. – Пойдёшь диспетчером на подмену? Ты же пришёл насчёт работы?

– Слесарем-ремонтником пойду, а диспетчером – нет.

– Отлично! Нам ремонтники позарез нужны. Завтра с утра и выходи на работу. Документы есть?

– А как же!

– Пройди в кассу. Там у нас в одном лице бухгалтер, кассир и начальник отдела кадров. Оформляйся. Подожди, а где ты собираешься жить? Дом Серафимы многодетная семья заняла.

– Они предлагают временно пожить у них.

– Ладно, присмотрим тебе пустой дом в посёлке. А ты приглядись к девке. Ольга живёт одна в большом доме. Родители-врачи на фронте погибли. И жильё тебе будет, и ей помощник в доме. Понимаешь, крестьянский дом без хозяина – сирота.

* * *

Выйдя из здания, Ефим увидел Ольгу, сидящую на скамейке, и подошёл к ней.

– Что сидишь? Думаешь, писать заявление об уходе или нет? Может, меня ждёшь? – и он громко рассмеялся.

– Ещё чего! Просто сижу, отдыхаю.

– Андрей Иванович сказал, что у тебя дом большой. Пустишь на постой? Не теснить же многодетную семью в бабушкином доме.

– Ты внук Серафимы Петровны? Что не объявлялся раньше? – с подозрением спросила она.

– Я в детстве с родителями приезжал из Польши.

– А на похороны? Мы думали, что она одинокая.

– Мою семью расстреляли потому, что они были евреями, а я с фашистской гадиной воевал.

– Расстреляли? И мать? Она же русская.

– Она любила отца и моих сестёр, поэтому разделила с ними участь.

– Ладно, пойдём. Потом расскажешь о себе. Где твои вещи?

* * *

Каждый день после работы Ефим занимался ремонтом дома Ольги Семёновны. Вместе с соседом дедом Егором починил кровлю и крыльцо, перебрал штакетники забора, построил просторную баню, в которой пахло сосной.

– Олёнок, давай проверим баньку. Я веники навязал. Истопить?

– Истопи, проверим. Я люблю париться, а ты?

– Ещё не знаю. Я в Польше жил в городе. Спасибо деду Егору, научил печь класть.

Дед Егор парил Ефима в жаркой бане ароматным берёзовым веником. После бани Ефим почувствовал лёгкость во всём теле и подумал: «Получилась чудо-банька!»

Женщины, чьи мужья не вернулись с фронта, с завистью смотрели на счастливую Ольгу и всё время спрашивали её: «Когда же будет свадьба? Давно наше Заманихино не гуляло с размахом». Однако Ольга Семёновна всё отмалчивалась и хитро улыбалась.

Она стала привыкать к мужскому присутствию в доме. По-особому смотрела на постояльца – работящего, немногословного, доброго и очень заботливого. Ничего, что немного старше её и в его смоляных волосах есть седина. Он худощавый, но красивый лицом. Его пушистые усы забавно шевелились, когда он с задором смеялся. Однажды Ольга поймала себя на мысли, что влюбилась и хотела бы с ним прожить всю жизнь. Ей было хорошо с Ефимом.

Они не заметили, как их доходы объединились, вместе стали строить планы на приобретение необходимых вещей в дом, будто уже были мужем и женой. А в канун Дня Победы Ефим сделал Ольге предложение, и они расписались. Справили скромную свадьбу – не напоказ, понимая, как вдовам посёлка будет тяжело видеть их семейное счастье.

* * *

Утром перед работой, во время завтрака, Ольгу Семёновну стошнило.

– Что случилось? Ты заболела? – с тревогой спросил Ефим.

– Фимочка, мне кажется, я беременна.

– Правда? Олёнок, я так рад! Сходи к фельдшеру, проверься. Если подтвердится, ты сделаешь меня самым счастливым человеком в мире. Я люблю тебя!

Он крепко прижал к себе жену, пощекотал своими усами и нежно поцеловал.

Всю рабочую смену Ефим Иванович не мог думать ни о чём другом. Молил Бога о том, чтобы догадка его жены подтвердилась. Он станет отцом – как это прекрасно!

Бог услышал его молитвы. Ольга Семёновна была на третьем месяце беременности.

Дома они вдвоём накрыли праздничный стол и отметили знаменательное событие в их совместной жизни.

– Если родится сын, назовём Иосифом, Ёсей, в честь моего отца. Согласна?

– Да. А если дочь? Я назову её Любовью, в честь нашей с тобой любви.

– Отлично, милая! – с улыбкой сказал Ефим.

Он вновь поцеловал жену, она поддалась его ласкам, и они с любовью соединились в одно целое.

3. Прошлое не отпускает

Работа ремонтника подвижного состава Ефиму Ивановичу нравилась. За добросовестный труд коллектив станции уважал его, а руководство не раз награждало почётными грамотами и выдавало премии.

Однажды, простукивая молотком колёса пассажирского поезда, Ефим Иванович увидел на платформе высокую худощавую женщину, похожую на медицинскую сестру из концлагеря. Подошёл ближе, рассмотрел. Сомнений нет – это она! Как ему хотелось запустить в неё молоток и вцепиться в горло фашистской гадине. Объявили посадку. Женщина вошла в вагон, и поезд тронулся. Ефим Иванович посмотрел в окно. Их взгляды встретились. Те же бесцветные глаза с презрением смотрели на него и посёлок Заманихино, проплывающий мимо. А ночью Ефиму приснился кошмар.

…Концлагерь. Большая комната, душная из-за того, что в ней слишком много народа. Земляной пол, устланный соломой, и деревянные нары с грязными вонючими матрасами. В ночной тишине слышны стоны и чей-то тихий шёпот. Вдруг открылась массивная дверь, солдат с автоматом подошёл к Ефиму, стащил его с верхних нар и повёл в лабораторию.

Адская боль от введённой в вену жёлтой жидкости пронеслась по всему телу. Мышцы схватили судороги. Голова будто раскололась на части.

Сердце застучало так, что готово было выпрыгнуть наружу. Хотелось кричать, но тело не слушалось Ефима. Вскоре стало немного лучше. Фашист-медик что-то сказал медсестре, и та добавила дозу. С новой силой повторились «круги ада», Ефим потерял сознание. Солдаты уволокли парня к бараку и бросили внутрь. Такие же, как он сам, бедолаги помогли ему подняться на нары…

Его стоны и крики напугали жену.

– Фимочка, проснись! Ты весь в холодном поту, – будила его Ольга.

Он встал, попил воды, посидел, покурил. Потом лёг, обнял жену, поцеловал в висок. Ольга уснула, а он всю ночь караулил её безмятежный сон, боясь напугать своими кошмарами.

* * *

Чем больше времени проходило с окончания войны, тем чаще Ефиму Ивановичу по ночам снился один и тот же сон – опыты фашиста Гросса и его отвратительной медсестры.

Здоровье фронтовика ухудшалось, открылись старые раны.

– Фимочка, пойдём к врачу. Пусть лекарство какое-нибудь пропишет от кошмарных снов, – жалела мужа Ольга Семёновна.

– Не стоит, я спрашивал, но врачи только руками разводят, – еле слышно сказал Ефим и стал задыхаться.

Ольга Семёновна побежала на станцию, где был телефон, и вызвала неотложку. Карета скорой помощи приехала быстро, и врачи на носилках унесли Ефима в машину.

– Я с вами, – сказала Ольга Семёновна.

– Куда с животом-то? – остановил её врач. – По дороге растрясёшь и родишь раньше срока.

– Олёнок, береги себя и нашего ребёнка. Всё будет хорошо. Я под присмотром врачей.

Медбрат закрыл дверь кареты скорой помощи, включили сирену, и машина умчалась в районную больницу. А к вечеру Ольга Семёновна почувствовала, как отошли воды. Она побежала к поселковому фельдшеру. Начались схватки.

В районной больнице Ефим Иванович тихо шептал, разговаривая сам с собой:

– Я выполнил однажды данную клятву, но кто отомстит за меня? Ходит по земле недобитая фашистская сволочь и радуется жизни.

Его мысли перенеслись к любимой жене и будущему ребёнку.

– Сын отомстит!

Ефим мысленно пожелал своей семье долгой счастливой жизни, сделал глубокий вдох и протяжный выдох – и умер с улыбкой на устах. Именно в этот момент Ольга Семёновна родила здоровую дочь, очень похожую на любимого Фимочку.

Часть 2. Волшебный мир грёз

1. Мечты о своём месте в прекрасном мире

На полустанке «Заманихино», 37-й километр железной дороги, жизнь протекала медленно, размеренно и однообразно. Каждый день был похож на предыдущий. И так год за годом. Разнообразие вносил приход вечерних пассажирских поездов, которые привозили почту, а с ней и новости той, другой жизни больших городов, насыщенной множеством событий.

Любовь Ефимовна всю жизнь прожила с матерью в Заманихино. Отца она не знала, так как его не стало в тот самый момент, когда родилась дочь. На его здоровье отразились годы, проведённые в фашистском концлагере. Мать девочки так и не вышла ещё раз замуж, посвятив свою жизнь воспитанию дочери Любы. Ольга Семёновна работала диспетчером на станции, а в выходные дни подрабатывала дворником при поселковом руководстве. Мать не жалела себя, чтобы её любимая дочь не нуждалась ни в чём: вкусно и полезно питалась, красиво одевалась и развивала свой интеллектуально-творческий потенциал.

С раннего детства Ольга Семёновна прививала дочери любовь к книгам, тем самым пробуждая в ней интерес к большому разнообразному миру и желание найти своё место в нём. Словом, воспитывала в ней то, к чему когда-то стремилась сама, однако война помешала ей осуществить свои мечты.

По вечерам, когда загорались огни, Люба спешила на станцию, занимала удобное место на большом камне напротив платформы и встречала пассажирские поезда. Она любила смотреть, как люди выходили размять ноги и купить у торговцев горячие пирожки. Ей казалось, что там, за светлыми окнами вагонов кипит настоящая интересная жизнь. Через несколько минут поезда отправлялись, и Люба долго махала рукой, провожая пассажиров в «большой сказочный мир». Она искренне мечтала связать с ним свою судьбу: после окончания школы продолжить образование в областном центре и получить профессию учителя иностранных языков, найти настоящую любовь.

* * *

В посёлке царила праздничная атмосфера. В клубе гремела музыка. У входа висел украшенный шарами плакат: «Доброго пути, выпускники!» По центральной улице шли нарядно одетые ученики и их мамы и папы. Односельчане выходили из домов, поздравляли родителей и широко улыбались повзрослевшей детворе.

– Привет, Люб. А ты почему одна? Где Ольга Семёновна? – спросила лучшая подруга Нина.

– Задерживается на работе. Она обязательно придёт. Побежали в клуб занимать лучшие места в зале, – предложила Люба.

– Девчонки, мы с вами, – сказал одноклассник Дима, и группа ребят наперегонки устремилась в поселковый клуб, громко крича на ходу: «Прощай, школа! Прощай, детство!»

Одноклассники заняли места в первых рядах и стали ждать начала церемонии вручения аттестатов.

Прогремели фанфары. На сцену вышли председатель поселкового совета и директор школы. Они поздравили выпускников с успешным окончанием учебного заведения и вступлением во взрослую жизнь, а также пожелали найти в ней своё место. Поблагодарили родителей за помощь в воспитании детей.

Первой для получения аттестата на сцену вызвали Любу Фадееву.

Она удивилась:

– Ой, это меня приглашают? Я думала, что будут вызывать по алфавиту.

Ей вручили похвальную грамоту за отличную учёбу и золотую медаль, дающую право поступления в вуз на льготных условиях. Зал бурно аплодировал. Учителя и одноклассники уважали Любу не только потому, что она прилежно училась, но и потому, что была добрым, надёжным другом, готовым помочь в любую минуту.

После вручения аттестатов выпускников пригласили за праздничный стол, посреди которого стоял огромный торт. В зале гремела танцевальная музыка.

К Любе подошёл Дима.

– Люб, пошли потанцуем?

– Нет, Дима. Пригласи мою подругу Нину. Она очень ждёт этого. Ты ей нравишься. Только не говори ей, что я это тебе сказала.

Дима засмеялся.

– Не скажу. А тебе нравлюсь?

– Только как друг. Разуй глаза. Она вся светится, когда ты стоишь рядом.

– Серьёзно? Не замечал, – и он посмотрел на Нину. – А она ничего, красивая.

– И очень хорошая. Другой такой не найти.

– Серьёзно? – вновь спросил он. – Пойду приглашу. Вблизи разгляжу, – он опять засмеялся.

Люба посмотрела на танцующую пару, подмигнула Нине и вышла на улицу. Она ждала маму, чтобы порадовать её похвальной грамотой и медалью. Но Ольги Семёновны всё не было.

Вечерело. Люба пошла к станции, села на камень и стала ждать пассажирский поезд. Вскоре к ней присоединился Костя.

– Не надоело каждый вечер смотреть на поезда?

– Не-а, не надоело. Разве тебе не интересно наблюдать за другой жизнью, которая кипит за светящимися окнами? Ты когда-нибудь мечтал увидеть мир?

– Мне и здесь неплохо. Всё знакомое, родное. Жизнь размеренная, без стрессов и борьбы за выживание. Хватит тебе витать в облаках! Детство кончилось.

Они замолчали, думая каждый о своём. Затем Костя толкнул Любу плечом и вдруг неожиданно сделал предложение:

– Люб, давай поженимся, нарожаем детей и будем их воспитывать.

Люба внимательно посмотрела на него и серьёзно ответила:

– Ты хороший, Костик, но… я не гожусь для такой жизни. Выбери другую.

– Смотри, Нинка бежит к нам. Что-то случилось, – сказал Костя.

– Вот вы где! – запыхавшись от бега, воскликнула Нина. – Любка, беги скорей в сельсовет. Тебя ищут.

– Зачем? – спросила она и насторожилась.

– Не знаю, но говорят, что срочно нужна.

– Хочешь, я с тобой пойду? – спросил Костя.

– Не надо. Не тебя же зовут в сельсовет. А где наши ребята?

– Пока танцуют, потом рассвет пойдут встречать. Присоединяйся.

Друзья поторопились в посёлок.

2. Крушение надежд

После работы Ольга Семёновна решила пойти в школу коротким путём – через железнодорожную линию. Женщина спешила на выпускной бал любимой дочери, ведь сегодня она выходит во взрослую самостоятельную жизнь, и мать обязательно должна быть с ней рядом.

В сумерках женщина не заметила, что с одного пути на другой перегоняли тепловоз. Он двигался медленно и почти бесшумно, зацепил Ольгу Семёновну и протащил по рельсам несколько метров. Наконец машинист заметил её, остановился и выскочил из тепловоза.

– Ольга Семёновна? – удивился он. – Как же так? Господи, вы живы?

Чудом женщина осталась жива. Она застонала.

– Я сейчас, я быстро, потерпите. Только не двигайтесь. Мало ли что повредили.

Он побежал на станцию. Карета скорой помощи прибыла быстро и увезла Ольгу Семёновну в областную больницу. Вердикт врачей – повреждён позвоночник и часть головного мозга. Будущее Ольги Семёновны – инвалидность первой группы. Мечте Любы не суждено было сбыться. Судьба распорядилась по-своему.

* * *

В поселковом совете Люба узнала о случившемся несчастье и громко разрыдалась, попросила отвезти её к маме.

– Завтра утром и поедем, – сказал председатель.

– Нет, сейчас! Я хочу её видеть! – кричала Люба. – Мамочка, родненькая, не умирай!

– Люба, успокойся, мама твоя жива, – сказала директор школы.

– Я хочу к маме! – билась в истерике Люба.

Директор школы по-матерински обняла её. Фельдшер дала выпить валерьянки.

– Собирайся, – не выдержал председатель, – поедем сейчас. Шурик, пригони машину, отвезёшь нас в областной центр.

– Понял, – с готовностью сказал водитель уазика.

– Я поеду в этом наряде. Пусть мама увидит меня красивой, порадуется грамоте и медали. Это её заслуга. Она так много сделала для меня! – всхлипывая, сказала Люба.

– Скоро её увидишь, похвалишься наградами, но всё-таки сходи домой и возьми на всякий случай обычную одежду, – предложила директор школы.

– Когда увидишь маму, держи себя в руках. Не расстраивай её, не показывай свои слёзы. Ей и так нелегко. Поняла? – предупредила фельдшер.

– Я постараюсь.

– Вот и славно. Пошли в машину, – сказал председатель.

* * *

По дороге в областную больницу Люба вспоминала жизнь с мамой.

В детстве в местной речке они ловили для кошки мелкую рыбку, плескались и смотрели на то, как солнечные лучи создавали радугу в брызгах.

– Красиво? – спросила тогда мама.

– Да! – кричала Люба. – Кто их раскрасил?

И Ольга Семёновна терпеливо объясняла причину возникновения радуги.

Нежные мамины руки купали Любу в тёплой бане, слегка похлопывая по телу дочери веником, пахнущим берёзой. Девочке не нравилось, и она с визгом увёртывалась как могла, а мама смеялась, приговаривая: «Водичка, водичка, умой Любе личико».

А перед Новым годом обязательно наряжали ёлку, шили маскарадный костюм и стряпали разные булочки, измазавшись в муке и сладком варенье. Мама не ругала Любу за испачканное платье, а только смеялась и цокала языком.

Обязательными были сказки на ночь. Поначалу их читала Ольга Семёновна, а когда Люба пошла в школу, уже она стала читать их маме.

Ещё и ещё в памяти Любы всплывали счастливые моменты их жизни. Её воспоминания прервал возглас Шурика:

– Приехали!

– Люба, помни: расстраивать маму нельзя! – сказал председатель.

– Не буду.

Они вошли в просторный вестибюль областной хирургической больницы, у стойки регистратуры поговорили с медицинской сестрой, и та вызвала дежурного врача. Председатель долго беседовал с доктором.

– Люба, пройдём в кабинет врача. Надо поговорить.

– Ой, нет, нет, нет, – со страхом шептала Люба. – Она жива, правда? Скажите, жива, правда?

– Она жива, правда! Успокойся, – твёрдо сказал председатель.

В кабинете врач сообщил результат консилиума. Ольга Семёновна пока в коме, подключена к аппаратам. Но долго в таком состоянии они не могут её держать.

– Я не позволю отключить аппараты! – по-взрослому грозно сказала Люба. – Примите меня на работу. Буду полы мыть, ухаживать за больными, лишь бы быть рядом с мамой. Она обязательно очнётся!

– Что ж, я поговорю с главврачом. Нам санитарки нужны. Завтра получите ответ. А сегодня, в моё дежурство, разрешу вам одной, – он обратился к Любе, – пройти к ней в палату. Вообще-то находиться в реанимации посторонним запрещено. Поэтому пущу ненадолго.

Ольга Семёновна была вся в бинтах и подключена многочисленными трубочками к аппаратуре. Люба держалась как могла, чтобы не расплакаться. Она села на стул и завела разговор с мамой:

– Мамочка, здравствуй, родная. Это я, Люба. Хочу поделиться нашей радостью. Вчера мне первой вручили аттестат, золотую медаль и грамоту за отличную учёбу. Мамуль, это наша общая победа. Ведь благодаря тебе я полюбила учиться. Представляешь, нам школа заказала такой огромный торт! На нашем журнальном столике не поместился бы. А ещё мне Костя сделал предложение. Вот дурак! Он мечтает кучу детей нарожать и воспитывать. Не волнуйся, я ему отказала. Он хороший, но не в моём вкусе, скучный, неинтересный. Мамуль, я мечтаю о большой настоящей любви – одной на всю жизнь, как у вас с папой.

Любе показалось, будто на лице мамы дёрнулся мускул. Она продолжила:

– Мамочка, ты поправляйся, и мы с тобой обязательно посмотрим мир, к морю съездим, дельфинов и чаек покормим, прокатимся на красивом белом лайнере. Помнишь, мы об этом часто мечтали по вечерам, сидя на крылечке?

Любе показалось, что уголки губ мамы приподнялись в еле заметной улыбке.

– Завтра мне врач скажет, возьмут ли меня санитаркой в больницу. Я не оставлю тебя никогда-никогда! Ты только держись. Мы с тобой преодолеем всё! Мы же вместе. Я люблю тебя, мамочка.

В палату вошла медсестра. Она поменяла раствор в капельнице и сказала, что пора уходить.

– Мамочка, я буду рядом, отдыхай, мы не прощаемся. – Люба поцеловала руку матери и вышла.

Врач распорядился предоставить необычным посетителям свободную трёхместную палату. Позавтракав тем, что привезли из дома, они разместились на кроватях и крепко уснули. А вечером другой дежурный врач сообщил, что Любу берут санитаркой по договору на время лечения матери. Девушка была счастлива. Председатель помог ей оформить договор, попрощался и отбыл с Шуриком в родной посёлок.

Люба исправно выполняла свои обязанности, была дружелюбна с медицинским персоналом. Её жалели, подкармливали домашними пирожками, бутербродами… А после работы она спешила в палату к маме. Читала ей романы, газеты, выбирая только хорошие новости, разговаривала с ней и мысленно советовалась, когда нужна была поддержка матери.

Через месяц Ольга Семёновна очнулась. Обвела глазами комнату и остановила взгляд на дочери, которая спала в кресле в медицинском халате. Она подумала: «Люба уже выучилась на врача или медсестру? Как долго я спала?»

Ольга Семёновна увидела аттестат, медаль и грамоту дочери. Вспомнила, что с ней случилось, и по щекам покатились слёзы.

– Значит, это был не сон? Я слышала голос дочери и всё понимала? – удивилась она.

Люба проснулась, увидела мамины глаза и воскликнула:

– Мамочка, ты очнулась?!

Девушка вызвала медсестру. Та вошла в палату и сразу побежала за врачом. Вскоре он пришёл и осмотрел Ольгу Семёновну.

– Ну, Любовь Ефимовна, вы молодец! Добились своего, пробудили маму. Теперь всё будет хорошо. Недельку подержим, понаблюдаем и отпустим.

– Правда?! – радостно воскликнула Люба.

– Всё будет зависеть от состояния мамы.

– Мы постараемся! – заверила она.

Когда они остались одни, Ольга Семёновна тихо сказала:

– Любаша, может, не стоило отказывать Косте? Внуков была бы целая футбольная команда, – и она улыбнулась.

– Ты меня слышала? – удивилась Люба. – Мам, тебе принести что-нибудь вкусненькое? Мне тут медицинские работники столько домашней еды надавали, за месяц не съешь!

– А кем ты работаешь?

– Санитаркой по договору, чтобы быть с тобой рядом. Я сейчас, я быстро.

Люба выбежала из палаты и вскоре вернулась с бутербродами, соком, пирожками, фруктами…

– Я пока не хочу. Водички попью и всё.

– Мамочка, тебе надо питаться, чтобы поправиться.

– Дома откормишь, – улыбнулась Ольга Семёновна. – Позволь мне ещё немного поспать. Я что-то устала.

– Отдыхай. Только в кому не впадай. Я буду охранять твой сон.

Ольга Семёновна улыбнулась дочери и закрыла глаза. Люба спросила врача:

– Это нормально, что мама опять уснула?

Врач проверил показания на аппаратах и ответил:

– Всё хорошо. Завтра переведём на самостоятельную жизнедеятельность.

Через неделю пациентку выписали и на неотложке привезли домой. Люба же устроилась почтальоном со свободным графиком работы.

* * *

Шло время, но с годами Любовь Ефимовна не утратила своего очарования. Прямая осанка и уверенная походка подчёркивали красоту хорошо сложённого тела со смуглой кожей. Волнистые смоляные волосы, заплетённые в роскошную косу до пояса, васильковые глаза, обрамлённые густыми чёрными ресницами, притягивали к себе мужское внимание. Но Люба по-прежнему, как в детстве, ходила на станцию провожать поезда, манящие её в прекрасный мир. Она продолжала мечтать о настоящей любви, одной навсегда, и будто готовила себя к новой интересной жизни. Изучила несколько иностранных языков, прочитала множество книг об искусстве и мировой художественной культуре, интересовалась литературой и новостями в области науки и политики. Она готова была в любой момент уехать подальше из этого Богом забытого захолустья, но не могла оставить престарелую мать-инвалида, требующую особого внимания и ухода.

Ольга Семёновна понимала и жалела дочь. Она чувствовала, что является обузой в её жизни. Из-за матери уходят годы, а мечты Любавы остаются всего лишь мечтами.

Как-то Нина с Димой пригласили подругу на концерт московских артистов, который должен был состояться в райцентре.

– Иди, дочка, ничего со мной не случится. Не маленькая. Приедешь – расскажешь.

– Хорошо, мамочка. На тумбочке тебе вода и еда. Я не задержусь.

– Ступай, ступай.

Неожиданно концерт отменили. Продюсер не договорился об оплате с районным руководством. Разочарованные односельчане вернулись в Заманихино.

– Мам, я вернулась. Концерт отменили.

Любовь Ефимовна увидела мать со вскрытыми венами на руках.

– Мама, ты что наделала?!

Она как могла обвязала раны и пригласила фельдшера – подругу Нину.

Словом, вовремя приехали из райцентра и спасли Ольгу Семёновну. С тех пор Любовь Ефимовна ни на минуту не оставляла мать без присмотра.

3. Незнакомец

Холодным осенним днём Ольги Семёновны не стало. После похорон мамы, когда односельчане разошлись по домам, Любовь Ефимовна пошла на свой заветный камень, чтобы в очередной раз посмотреть на уходящие поезда. Она горько плакала оттого, что с уходом матери остро почувствовала одиночество и пустоту в душе от бесцельно прожитой жизни.

– Мамочка, что мне теперь делать? Уже 50, а я будто и не жила. Никчёмная жизнь у меня сложилась! – и она громко разрыдалась.

Пошёл первый снег. Она будто очнулась от горя. Посмотрела на тёмное небо, освещённое прожекторами. Густо сыпал пушистый снег, покрывая землю. Постепенно всё вокруг становилось светлым, чистым, белым. Любовь Ефимовна почувствовала облегчение, улыбнулась и твёрдо сказала себе: «Продам дом и уеду на поезде. Куда? Какая разница! В большой мир, навстречу своей Судьбе».

Она встала с валуна и направилась вдоль линии в сторону посёлка. Вдруг заметила мужчину, который неподвижно лежал на обочине железнодорожного полотна.

– Что это? Неужели поезд сбил человека?

Любовь Ефимовна подошла к незнакомцу, перевернула лицом вверх и заметила кровь в области груди. Мужчина застонал.

– Вы живой? Можете подняться?

Он зашевелился, пытаясь встать.

– Я помогу. Обопритесь на меня.

Она подняла незнакомца на нетвёрдые ноги.

– Вам надо к врачу. Я отведу.

– Не надо. И в полицию не надо. Я сам разберусь, – тихо промолвил незнакомец.

– В таком случае пойдёмте ко мне. Я вас перевяжу. Мой дом рядом, в ста пятидесяти метрах отсюда.

Дома Любовь Ефимовна помогла мужчине раздеться и лечь на кровать. Незнакомец впал в забытьё. Она посмотрела на рану и испугалась. Побежала к фельдшеру посёлка Нине Михайловне. Постучала в дверь. Вышел её муж участковый Дмитрий Николаевич Зазулин.

– Привет, поздняя гостья. Проходи в дом.

– Дима, позови Нину.

– А моя помощь не нужна? – спросил он, с подозрением поглядывая на дрожащую Любовь.

– Нет. Мы по-бабьи поговорим.

– А то, если что, зови.

– Всё нормально. Мне она как врач нужна.

– Ладно, раз так, не буду мешать.

Вышла Нина.

– Что случилось? Ты вся дрожишь.

– Оденься, поговорить надо. Я во дворе подожду.

Они пошли прогуляться по первому снегу. Любовь Ефимовна рассказала подруге о незнакомце.

– Мне кажется, у него пулевое ранение.

– Надо Димке моему сказать. Вдруг его полиция ищет? Это же криминал.

– Ниночка, умоляю, не говори мужу. Он отлежится, уедет, сам разберётся. Ты помоги как врач.

– Ладно, сейчас возьму медицинскую сумку и приду посмотрю.

Нина Михайловна вытащила из незнакомца две пули, которые чудом не задели жизненно важные органы, только сломали ребро и застряли в мышцах спины.

– Много крови потерял. Завтра принесу капельницу.

– Давай сейчас, пока темно. Не хочу, чтобы увидели. Сама знаешь, в нашем посёлке слухи распространяются молниеносно.

Решили не зажигать свет в медпункте, чтобы не привлекать внимание односельчан. Нина по памяти нашла капельницу, шприцы и необходимые препараты.

– Возьми, – сказала она. – Умеешь пользоваться?

– Конечно. Есть опыт ухода за недееспособным больным, – с горечью сказала Любовь и глубоко вздохнула. – Нинуля, спасибо тебе за всё. Ты так мне помогла! А что мужу скажешь? Ведь долго отсутствовала.

– Скажу, что у тебя проблемы с женским здоровьем. Пока осмотрела, уколы, то да сё… время и ушло. Ну, я пошла. Будет незнакомцу совсем плохо – зови.

* * *

Любовь Ефимовна поставила капельницу раненому мужчине, сварила для него лёгкую похлёбку, постелила себе на диване и легла спать, однако уснуть не могла.

Её донимали тревожные мысли: «Кто он и что произошло? А вдруг помрёт? Что со мной будет? Ведь Нина права – это криминал. За укрывательство и посадить могут».

Она прислушалась. Ей показалось, что незнакомец бредит о каком-то чудодейственном лекарстве, называя длинные цепочки химических формул, путаясь в них и вновь повторяя. Потом как закричит на какую-то Юльку: «Дура… не смей… ты убьёшь себя!» Она потрогала его лоб, он был горячий.

– Да ты весь горишь!

Любовь Ефимовна ввела жаропонижающий препарат и всю ночь обтирала влажным полотенцем лицо, ладони, ступни незнакомца. К утру жар спал, мужчина наконец-то уснул. Любовь Ефимовна попила чай и отправилась разносить односельчанам почту, планируя вернуться домой пораньше.

Незнакомец очнулся, стал разглядывать комнату, соображая, где он и что с ним произошло. Любовь Ефимовна заметила его осмысленный взгляд и подошла.

– Привет. Как себя чувствуешь? Ты помнишь, как тебя зовут? Что с тобой случилось?

– Ты кто? Где я?

– Меня зовут Любовь Ефимовна. Ты у меня дома. Вчера вечером после ухода поезда я нашла тебя на обочине рельсов станции «Заманихино». В тебя кто-то стрелял. Моя подруга, поселковый фельдшер, вытащила из тебя две пули.

Она протянула незнакомцу полиэтиленовый пакет с пулями. Он посмотрел на них, нахмурил брови, и его лицо покрылось испариной, а в глазах отразился гнев. Было видно, что он всё вспомнил. Любовь Ефимовна продолжила:

– Хотела отвести к врачу, ты отказался. Просил полиции не сообщать. Не беспокойся, кроме нас с подругой, о тебе никто в посёлке не знает.

– А документы мои где?

– Их при тебе не было. Как тебя зовут?

– Сергей. Сергей Геннадьевич. Я сейчас уйду.

Он попытался подняться, но со стоном упал на кровать.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.