# Песня топографа

Ольга Владимировна Нестерова

1986 год. Время, когда жизнь измерялась не лайками в соцсетях, а километрами пройденных дорог, песнями у костра и бескрайними просторами родины. Студент Роман Синицын – романтик и топограф – живёт в ритме экспедиций: рюкзак, гитара, палатка, бесконечные дороги. Но Чернобыльская катастрофа врывается в его судьбу, и он отправляется добровольцем в зону отчуждения, даже не подозревая, что в это же время в его личной жизни разворачивается не меньшая трагедия.

Основанный на реальных событиях, этот роман – о поколении, которое столкнулось с крушением страны, экологической катастрофой и личными драмами, но не разучилось мечтать, любить и верить. О долге и мужестве, о романтике профессии, о дружбе, предательстве и силе, которая помогает идти вперёд, даже когда кажется, что дороги больше нет.

«Песня топографа» – это история о времени, о людях и о том, как даже в самых тёмных перелесках судьбы можно отыскать свою тропу к свету.

## Глава 1

Основано на реальных событиях периода 1986 – 1992 г. Имена героев изменены.

Весенние лучи солнца освещали каменные ступени, ведущие на второй этаж института. По лестнице торопливо поднималась девушка. В руках она держала папку с конспектами. Еще совсем недавно по этим широким ступеням ежедневно ходили вверх и вниз гудящие толпы студентов. А сейчас во время сессии институт затих.Между темными гранитными колоннами, украшающими выход на  этаж, девушка прошла к актовому залу.  Из распахнутых дверей зала  пахло мастикой от паркетного пола. Видны были ряды пустых деревянных кресел, сцена с бархатными кулисами. Слышалось, как  уборщица сметает сор и гремит ведром. Девушка остановилась у входа в зал под красным плакатом « Слава КПСС» и села на деревянную скамью. Она нетерпеливо поглядывала на часы, ожидая встречи. Девушка была скромно одета – белая кофточка с оборкой на груди и черная укороченная юбка. Глаза девушки засияли, когда она увидела приближающегося высокого светловолосого студента. Катя радостно встала навстречу.

– Сдал экзамен, Рома?

– Да. Это был последний экзамен, – Ответил Рома и поцеловал девушку. – Я взял на кафедре направление на преддипломную практику. Смотри, Катюша.

Влюбленные сели на скамью, и обнявшись, стали разглядывать бумагу. «Студент 5 курса УПИ специальности «Инженерная геодезия и топография» Синицын Роман направляется на практику в филиал УГК город Верхний Туринск с 10 мая по 10 июня 1986 года».

– Хорошо, что недалеко, – грустно сказала Катя.

– Три часа на электричке. Но жить придется в общаге по месту работы.

– Когда поедешь?

– Завтра.

– Ой, Рома,  как же я? Мне кажется, что я и дня без тебя не смогу прожить!

Девушка смотрела в серые глаза парня. Ее взгляд выражал огромную любовь и преданность.

– Тебе суждено ждать меня из дальних экспедиций. Знаешь, я наверно никогда не смогу в кабинетах работать. Сидеть весь день за столом, ходить в костюмах и белых рубашках, соблюдать дисциплину труда… Меня манят новые дороги. Поэтому, я выбрал свою профессию…

– Понимаю. Но, это трудно для меня.

– Ты должна привыкать. Через три месяца получу диплом. Потом надеюсь попасть в хорошую топографическую партию.  А сегодня проведем весь день вместе. Пойдем в парк?

Роман и Катя встали и пошли к выходу из института. Парень обнял девушку за плечи. Склонившись, поцеловал. Они приостановились. Опять пошли медленно, сливаясь в одно целое, исчезая в гулкой дали институтских коридоров.

***

Молодой человек с рюкзаком за плечами подошёл к старому двухэтажному зданию барачного типа. В руке он держал гитару,  закрытую в мягкий  чехол. Остановившись перед входом, прочитал на красной табличке "Общежитие

Верхне – Туринского ЛесПромХоза".

Из глубин распахнутой двери доносился запах неисправной сантехники и общественной кухни. На вахте за письменным столом пожилой мужчина в черном костюме читал газету. Над его головой на стене висел яркий плакат «Слава КПСС». За спиной мужчины на той же стене располагалась доска-ключница.

– Здравствуйте. Где найти коменданта общежития? – громко спросил Роман и достал из кармана куртки направление из института.

– Я и есть комендант! – ответил мужчина, поднимая очки на лоб.

Он пронзительным взглядом оглядел приезжего и опять опустил очки, чтобы прочитать бумагу, которую подал ему Роман: " Ордер на заселение …Студент 5 курса Политехнического института.  Синицын Роман… По 10 июня…  Цель проживания: Учебная практика в УГК Среднеуральского филиала.

– Все понятно, кроме УГК.

– Это " Уральская  геодезия и картография".

– Знаю я такую контору. Напротив столовой находится.

– А ты – студент, значит? Из Свердловска?

– Да. Учусь на топографа.

– Карты будешь составлять?

– Примерно так. А точнее, буду специалистом, который исследует территории и составляет их графическое описание.

Комендант снял с крючка, обозначенного краской на доске  «№ 17»  ключ с картонной биркой «17» и стал записывать в большую тетрадь нового жильца.

Пока комендант старательно выводил буквы, Роман думал о Кате.  Ещё вчера любимая девушка была так близко. В течение трех лет они виделись каждый день. Утром встречались в институте, вечером в городе. А сегодня их разделяет более сотни километров…

– А почта к вам доходит? – спросил парень, подумав о том, что нужно написать Кате письмо. А брату нужно позвонить с телеграфа. Ведь они не успели увидеться с братом в день отъезда…

– А как же ! – с гордостью произнес комендант, – письма на вахту почтальон приносит, а я их раздаю по фамилиям. Хоть уже и пенсионер, а память у меня хорошая. Всех проживающих помню. А кого не вспомню, то в журнале регистрации посмотрю. Первый этаж у нас женский, а второй мужской. Я здесь за порядком слежу. Зовут меня Кузьма Петрович.

Когда поднимались в  мужскую половину по скрипучей деревянной лестнице, комендант сказал, что в комнате № 17 уже живут три лесозаготовителя и они сейчас на вахтовой смене.

– Душевая и туалет в конце коридора. А обедать и ужинать ходи в столовую. Она в соседнем здании находится. Все жильцы туда ходят, – заботливо пояснил Кузьма Петрович.

Получив стопку застиранного казённого белья, Роман зашел в свое новое жилище. Комната была не лучше, чем в студенческих общежитиях: четыре железных кровати, старые ободранные тумбочки, шкаф с покосившейся дверцей, груда пустых бутылок в углу, грязный пол. Понятно, что здесь, как и в студенческих общежитиях, живут и тараканы и, еще хуже, постельные клопы.

***

Холостяцкие общежития всегда разделялись на мужские и женские половины. На свободные койко-места часто подселяли командировочных и прибывших в город на короткий срок. Постоянными жильцами общежития являлись девушки и парни, поступившие на работу на местные предприятия. Их  селили в четырехместные комнаты. В основном, жителями общаг были молодые рабочие, которых положено «ставить» в очередь на отдельное жилье. Этим занимались местные профсоюзные комитеты. Если в городе строилось мало нового жилья, то очередь двигалась так медленно, что парням и девушкам приходилось жить в общаге несколько, а то и с десяток лет. Такова  была счастливая особенность социалистического общества – жилье всем предоставлялось бесплатно. А пока очередь на жилье двигалась, молодые люди подыскивали себе пару для семейной жизни. Холостякам обычно, предоставлялись комнаты в коммунальных квартирах, молодоженам – однокомнатные квартиры. Если появлялся ребенок, семью ставили на очередь, которая называлась «расширение жилплощади». Опять же, бесплатно. Так жила социалистическая молодежь, не знающая ипотек и кредитов.

К слову сказать, каждый из молодых людей являлся членом Коммунистического Союза Молодежи. Попросту – Комсомола. В комсомол принимали всех до 28 лет. Каждый человек, в школьные годы был октябренком и пионером. И все обязаны были далее стать комсомольцами. Так молодежь воспитывалась в духе идеологии коммунизма. Исключение из комсомола считалось строгим наказанием. Исключить могли за алкоголизм, хулиганство, неуплату взносов и плохие поступки, которые выносились на обсуждение комсомольского актива. Такая строка в биографии мешала поступлению в институт и строительству карьеры. Но, была большой редкостью.

Большинство молодых парней после школы поступали в Профессиональные училища или техникумы. Многие, чтобы оторваться от родителей и начать самостоятельную жизнь, поселялись в общежитиях. Общежитий в стране было много и места хватало всем.

В такую обычную для того времени общагу и поселился Роман Синицын.


***

Чтобы впустить в прокуренные стены свежий воздух, Роман распахнул окно.

Под окнами он увидел просторный пустырь, заросший травой. А дальше полосу хвойного леса. Верхушками сосен лес уходил к горизонту. Общежитие находилось на окраине города, где совсем рядом начиналась настоящая тайга. В комнату ворвался аромат, настоенный на молодой весенней зелени.

Роман глубоко вдохнул и улыбнулся солнцу. Он не любил большие города.  С детских лет Роман ходил с друзьями в походы  в лес, в горы, на сплавы по рекам.

Сила уральской природы привлекала его своей могучей красотой. Особенно нравилось ему время, когда в вечерних сумерках у костра, звук его гитары поднимался в темную высь вместе с искрами. Тогда друзья, сидящие рядом у огня, тихо подпевали его голосу.

Он мечтал о неведомых маршрутах, лесных тропах и горных вершинах.

Во время предстоящей практики Роман хотел попасть в  изыскательскую группу.

Мог ли предположить наш герой, что это ласковое лето готовит для него суровые испытания…

Но сначала, в его жизни появится Люда Сидорова.

## Глава 2

Люда Сидорова жила в Верхнем Туринске. Она работала в столовой общественного питания, которая находилась недалеко от общежития, где поселился Роман Синицын.

В прошлом году Люда окончила кулинарный техникум. Мама устроила ее на работу в столовую. Так как заведующей столовой была подруга мамы, для Люды нашлась очень хорошая работа – раздача готовых блюд.

– И у плиты не надо париться и работа чистая. Рабочие леспромхоза на обед ходят, которые на вахты приезжают из больших  городов. Жениха из них присмотришь. Глядишь, и в город заберет, – радовалась мать, отправляя Люду в столовую.

Люда была согласна с мамой. Жениха городского ей очень хотелось. Верхний Туринск она городом не считала.

Разве это город? Несколько районов и один универмаг. Лишь кинотеатр и «Дом быта» в центре города.  Хрущевские пятиэтажки на улице Ленина. Всего несколько многоэтажных домов в новом районе. А остальные дома – это частный сектор или двухэтажные бараки, возведенные еще во времена строительства лесопромыслового комбината. Маленький городишко, окруженный лесом, где летом одолевают комары…

Мечтая о жизни в большом городе и о большой любви, Люда стояла на раздаче готовых блюд. В белом фартуке и белом кружевном чепце, она раскладывала в тарелки дымящуюся еду, весело переговариваясь с посетителями столовой. Постоянных рабочих комбината знала в лицо. К новым людям присматривалась. Она была яркой и симпатичной девушкой. Могла и пошутить и резко ответить, и мило улыбнуться людям, которые весь день тянулись перед ее глазами вдоль ленты раздачи.

В бухгалтерии столовой работала подруга Раиса. К ней Людмила бегала в любую свободную минутку. Раиса была на десять лет старше Люды. В столовой ее уже называли Раисой Ивановной, проявляя уважение к ее должности бухгалтера общепита. Не смотря на разницу в возрасте, девушек связывала крепкая дружба.

Раиса уже успела повидать жизнь, поэтому учила Люду:

– Ищи себе жениха из приезжих – образованного, культурного. На местных парней не смотри. Среди них много пьющих.

Сама она побывала замужем за таким. Во время сбежала. Не успела детей завести. Поняла, что у мужа неуправляемое пристрастие к спиртному. Раиса оформила развод через полтора года семейной жизни и уехала к родственникам в Верхний Туринск. Здесь поселилась в холостяцком общежитии. В том самом, где сейчас находился Роман Снигирев.

Раиса принесла Людмиле первую новость о  Романе.

– У нас в общаге такой студент появился! Обалдеешь, Людк, когда увидишь! С ума сойти! Я у коменданта Петровича узнала, что он  приехал на практику на месяц. Сейчас оформляется на работу в «Геодезию». Эта контора рядом со столовой находится. Знаешь Иван Иваныча, что к нам на обеды ходит? Он каким – то начальником там работает. Наверняка и студент будет здесь обедать. Я в тетради, где Петрович жильцов записывает, подсмотрела данные этого студента: 26 лет, учится в УПИ, прописка в Свердловске, не женат. Так что, Люд, смотри в оба глаза. Я бы сама в него влюбилась. Да уж старая для него и не такая хорошенькая как ты. Он как раз тебе под стать. Не то что Гришка – твой сосед. Сколько он к тебе клеиться будет? Отбрей его, сегодня же. А то нормального жениха отпугнет. Тебе срочно нужно со студентом познакомиться.


***

В тот же день Людмила увидела ЕГО. Когда он зашел в столовую, рассеянно оглядываясь по сторонам, то она сразу поняла что это тот студент, о котором  говорила Раиса. Высокий. Симпатичный. Светловолосый. Голубоглазый.  В яркой спортивной  куртке и джинсах. Такие синие импортные джинсы считались очень модными. Их купить можно было только на спекулятивном рынке за большую цену.

Студент по имени Роман взял пластмассовый поднос и стал выбирать себе еду.

Люда трепетала от волнения.  Она старалась перехватить его взгляд. Но, не поднимая глаз от тарелок, выставленных на раздаче, парень спросил: «С чем пирожки?». Его голос показался девушке необыкновенно приятным.

– С мясом, – громко сказала Люда, сопровождая свой ответ обаятельной улыбкой. Она знала, какое впечатление на парней производит взгляд ее смелых, подведенных тушью глаз.

Люда на шаг отошла от кастрюль, чтобы продемонстрировать свою стройную фигуру, обтянутую белым халатом.  Обычно все мужчины, посещающие столовую, заглядывались на нее. А этот?

Улыбку  румяной девушки на раздаче Роман не замечал. Он видел перед собой только еду, да белый фартук, да руку с поварешкой, подавшую ему тарелку. Пока ставил тарелки на поднос и двигался к кассе, усаживался за стол, – девушка смотрела на него горящим взглядом. Это был такой мужчина, какого она рисовала себе в своих девичьих мечтах.

Дождавшись, когда столовая закрылась на санитарный час, Люда побежала к подруге делиться впечатлениями.

Закрыв за собой железную дверь огромной кухни, она прошла по коридору, где стены были завешены плакатами по пожарной безопасности и санитарии. Открыла дверь с табличкой «бухгалтер – калькулятор».

Раиса сидела в кабинете одна. Она и была тем самым бухгалтером-калькулятором. Кипы папок с бумагами громоздились на ее столе и на тумбочках. Солнце ласково светило сквозь желтую штору. Весенний ветерок задувал в приоткрытое окно кабинета.

– Я его видела! – воскликнула Люда, едва переступив порог. Она оглянулась в коридор и захлопнула за собой дверь.– Тот студент, что ты рассказывала. Он такой …такой. Слов нет!

– Ну и что дальше? – заинтересованно спросила Раиса, отодвинув свои расчеты.

– Да ничего!  Не удостоил меня даже взглядом! Хотя, спросил с чем пирожки. Конечно, я ему серостью кажусь. Да еще с поварешкой в руках. А наш Верхний Туринск – деревней. В Свердловске то девушек хватает! Он на меня так и не посмотрит до отъезда. Как мне привлечь его внимание?

– Разглядит еще. Раиса отодвинула счеты и заулыбалась.– Давай, план придумаем по покорению студента? Ты сегодня смену отработаешь, потом у тебя два выходных. Да?  Завтра сходи утром в центр и сделай модную стрижку. Вечером придешь ко мне в общежитие – как будто бы в гости. А меня якобы дома нет…. А ты ждешь подругу у входа… А в это время он идет с работы, и ты с ним заводишь разговор.

– Не поняла. А ты «якобы» где будешь?

– Ну, я схожу в магазин за печеньем. А ты пригласишь его ко мне в комнату на чай.

– Не станет он со мной разговаривать и чай пить не пойдет. Не удостоит меня своим вниманием.

– Посмотрим, – решительно сказала Раиса. Ты должна сделать решительный  шаг к своему счастью.

Все пошло почти по Раисиному плану. Люда сделала стрижку, купила в универмаге новую блузку вишневого цвета. Надела босоножки на каблуках, накрасила губы помадой вишневого цвета. И пошла…

Общежитие находилось недалеко от ее дома и от столовой.  Рядом с входом в здание располагалась беседка для курения. Местный комендант, известный всем под именем Петрович, яростно боролся против курильщиков. Новичкам, заселяющимся на жительство, он обычно объяснял, что курить в комнатах запрещается. К тому же, запрещается ругаться матом и находиться в нетрезвом состоянии. Обитатели общежития посмеивались над правилами Петровича. Конечно, молодые люди не могли жить тихо и по правилам – шумели, собирались компаниями, бегали с мужского этажа на женский этаж.  Но, старались не обижать старика.

Когда Люда подходила к общежитию, Петрович сидел на своем излюбленном месте – на скамейке между деревянным крыльцом и беседкой. Он находился на своем посту. Наблюдал за тем, как обитатели общежития, после окончания рабочего дня, возвращаются в свои комнаты.

– Здрасьте, Кузьма Петрович, Раиса из пятой комнаты дома? – громко спросила Люда.

– Да. Раиса Ивановна только что с работы пришла. А ты к ней зачем?

– По делу. Мы работаем вместе. Вы, Кузьма Петрович, меня не в первый раз видите. Я подруга Раисы. Можно пройти?

– Знаю. Ты в столовой работаешь.

– Да. Меня Люда зовут, – напомнила девушка

– Посторонним вход запрещен. Но, ты проходи. Потому как, я к Раисе Ивановне большое уважение имею.

Люда знала, чем подруга завоевала уважение у коменданта. Все дело было в том, что сам старик не мог справиться с бумажной работой – отчитаться в вышестоящие органы по наличию койко – мест, составить акты на списание белья и инвентаря, сделать заявки на снабжение. А Раиса по его просьбе, выполняла всю эту работу и вела отчетность. Кузьма Петрович лишь, подписывал готовые документы. Он остался работать на этом посту, выйдя на пенсию не потому, что нуждался в заработке, а потому что любил людей. Ему не нравилось быть тихим пенсионером. Работа среди молодежи превращала его одинокую жизнь в яркую и насыщенную. Кроме того, он чувствовал себя начальником – ему подчинялся штат работников, состоящий из двух дежурных женщин и одной уборщицы.

Пройдя через вахту, где сидела дежурная женщина и  вязала носки, Люда оказалась в коридоре первого этажа. Из дверей открытой общественной кухни, доносился запах жареного сала и звук шкварчащей на сковороде картошки.

– Раис, – выкрикнула Люда, распахнув дверь комнаты номер 5, – ты еще здесь? Пошли скорей.

В этой комнате, в отличие от других, было две кровати. Такой привилегией – жить вдвоем, а не вчетвером, пользовались две самые уважаемые Петровичем девушки общежития. Это были бухгалтер Раиса и служащая паспортного стола Зинаида.

Зинаида сидела за столом, покрытым клеенкой, и ела бутерброд , запивая чаем. Она экономила деньги на ужинах. Поэтому, не ходила вечером в столовую, как большинство жильцов общаги.

– Врываешься как к себе домой, – сердито крикнула Зинаида, появившейся на пороге комнаты Людмиле, – Стой там. Не хрен пол топтать!

– Еще чего, – презрительно скривилась Люда и демонстративно перешагнула через порог.

Зинаида отложила бутерброд и грозно нахмурила брови.

Казенный стол по центру, был разделен линией, проведенной фломастером по клеенке. Здесь, каждая девушка ела и ставила посуду строго – на своей половине стола. В этой комнате проживали две враждующие женщины – тридцатидвухлетняя Раиса и тридцатипятилетняя Зина. Здесь две женщины вынуждены были разделять одно общее пространство, ограниченное стенами комнаты. Характер каждой успело испортить одиночество. Зина, приходя в свою комнату после работы, все больше раздражалась от того, что в комнате с ней на неприятно близком расстоянии, находится еще одна женщина. И эта женщина имеет свои привычки, издает свои звуки, ест и спит. Да еще и гости к ней ходят!

Зинаида подскочила к порогу и провела школьным мелком поперечную линию на полу.

– На мою дорожку не наступай! – указала она на пеструю ковровую дорожку, которая была проложена от дверей до ее кровати.

– Пошли, Люд, – некогда с ней связываться, сказала Раиса, потянув за руку подругу, лицо которой налилось злостью.

– Вот и идите. Не мешайте людям отдыхать, – махнула рукой Зинаида.

– Лучше, заткнись, Зинк, – угрожающе произнесла Люда, выходя из комнаты. Такие перепалки с Зинкой были для нее привычными.

– Эта Зинка меня бесит, – возмущалась Люда, пока спускались по лестнице.

Подруги вышли из дверей на высокое крыльцо общежития, огражденное деревянными перилами.

– Я пошла в магазин, как договаривались. А ты сиди здесь, меня жди. Раиса сказала это так громко, чтобы услышал Петрович, сидящий на скамейке у входа.

– Девчата, – комендант привстал со своего места, – если вы в магазин, то купите мне пачку сахара. Я потом вам тридцать копеек за него отдам.

– Я куплю вам сахар, Кузьма Петрович, – ответила Раиса. А подруга Люда меня здесь подождет. С вами посидит.

– Хорошо, Раиса Ивановна, – улыбнулся Петрович, разогнав морщины по лицу. Подвинулся, указав Людмиле место на скамейке. Он, как и большинство людей преклонного возраста, был рад любому собеседнику. Он посмотрел на девушку выцветшими голубыми глазами.

– Я вижу тебя в столовой. Когда ись хожу.

Люда была из местных. Поэтому понимала, что «ись» – это значит поесть. Сама же она, старалась говорить правильно, без местного наречия. Не зря два года училась в техникуме.

– Я рядом живу через проулок. А мама моя в больнице медсестрой работает. Сидорова я, – поддержала девушка разговор.

Кузьма Петрович считал, что на своем посту должен знать все и про всех. Поэтому охотно разговаривал с каждым человеком, который появлялся в общежитии. Тем более в одном общежитии живут и женщины и мужчины. От этого могут возникнуть всякие беспорядки. Особенно в то время, когда мужская половина жильцов в день выдачи зарплаты злоупотребляет спиртными напитками. В такие дни Кузьма Петрович оставался ночевать на топчане на вахте общежития. Он наблюдал за тем, как подвыпившие мужчины со второго этажа начинали похаживать в гости к незамужним женщинам первого этажа. Бдительно ходил он и вокруг беседки с курящими мужчинами, чтобы предотвратить драки и другие беспорядки. Если какая-то ситуация угрожала нарушением общественного порядка, то он делал свои замечания неблагонадежным жильцам. Пугал их тем, что вызовет местного  участкового милиционера. И тем, что он может написать жалобу в  цехком по месту работы нарушителя порядка.

***

Петрович посмотрел прямо в лицо девушки, стараясь не бросать взгляд на ее голые коленки.

– Что ж ты девка, с голыми ногами ходишь!?  Ить, комары загрызуть. Лес рядом. К вечеру, не отобьешься от комарей, – с упреком произнес Петрович. Он продолжил говорить, глядя на дорогу.

– Очень грамотная женщина, скажу тебе, Раиса Ивановна. Я ить, к ней обращаюсь по бумажным делам – то заявку составить на приобретение инвентаря, то отчет. Она мне завсегда не откажет. Раньше мне кастелянша Анфиса бумаги писала и в жилищную комиссию их доставляла. А увели у меня кастеляншу то!

Кузьма Петрович засмеялся щербатым ртом, –  На лесоповал приезжал тут на заработки один мужичок. Заприметил мою кастеляншу. Любовь промеж них получилась. Взял он Анфису замуж, не смотря на то, что одинокая мать с ребенком. Вот она и уехала с ним и с дитем своим в другой город.

Тут комендант приподнялся со своего места, и стал глядеть на дорогу,  по которой к общежитию приближалась группа молодых мужчин.

– Вона рабочие с лесопильного участка домой идут. Стало быть, смена их закончилась. Надо мне итить ключи выдавать от комнат.

Петрович ушел, а Люда осталась сидеть на скамье. Она безотрывно наблюдала за тем,  как рабочий народ  заходит в общежитие. Многие мужчины здоровались с ней. Они ужинали в столовой, поэтому были ей знакомы. Один из рабочих лесопилки остановился около девушки и шутливо заговорил с ней:

– Здравствуйте. Я вас в столовой сегодня не видел. А вы не меня случайно, ждете?

– Здрасьте. Выходной у меня сегодня, – недовольно ответила девушка, скривив накрашенные губы. Она отвернулась, не желала продолжать беседу. Такие, как этот парень, ее не интересовали. С ними все было ясно. Приехал на заработки из районного села или деревни. Поселился в общагу по направлению от леспромхоза. Женится со временем, получит отдельную  комнату в семейной общаге.  До пенсии будет работать рабочим и жить в Верхнем Туринске. Все это – скучно и  бесперспективно…

Люда терпеливо ждала студента, хлопая себя по ногам. Ее колени стали красными от укусов назойливых комаров.

– Наверно, сейчас в столовой ужинает, – думала она. – Там, в столовке разве познакомишься в суете как следует? Нужно ждать на этом месте. Может, что и выйдет…

И вот, показался ОН. Шел один. Сильные ноги обтянуты модными джинсами. Яркая футболка на широких плечах. Он казался необыкновенным – похожим на артиста из американского фильма.

Девушка решительно поднялась на крыльцо и оперлась о перила, стараясь принять непринужденную и красивую позу.

Когда Роман приблизился, она сказала: «Привет!» и смело уставилась своими накрашенными глазами в лицо парню. Это было так вызывающе, что парень остановился.

– Здравствуйте, девушка, – ответил он.

Стараясь удержать общение, Люда быстро и весело заговорила: – «А я видела вас в столовой. На раздаче. Вы меня не помните? Вы спросили у меня «с чем пирожки?». А я вас сразу запомнила.  Здесь моя  подруга живет. Я ее жду. Раиса – бухгалтер. Не видели?

– Нет, – удивленно ответил Роман. – Я здесь второй день. Еще никого не знаю.

– А меня Люда зовут!

Роман непроизвольно окинул девушку взглядом с ног до головы. Шустрая. Глаза так и блещут. Улыбка сочная, соблазнительная. Симпатичная. Но, слишком простовата – оценил он мысленно  новую знакомую. Блузка, помада на губах, ногти – все яркого цвета. Катя никогда бы так не вырядилась.

Девушек со стрижеными волосами и ярким макияжем, он не воспринимал как объект, достойный своего мужского внимания. Роману всегда нравились более нежные и интеллектуальные девушки. Такие, как его Катя.

Тут он вспомнил, что нужно написать Кате письмо и позвонить брату в Свердловск. Катя, наверно, уже дома ждет  звонка. Волнуется о том, как он доехал, где поселился…

– Кстати, Вы не подскажете, где здесь телеграф или переговорный междугородний  пункт? – спросил он свою новую знакомую.

– Телеграф недалеко. До центра дойдете прямо по этой улице, – ответила Люда и шагнула в сторону дороги. Она плавно взмахнула рукой, показывая направление. Надеялась на то, что Роман заметит при этом, как хороша ее фигура.  Хотела объяснить подробнее…

Но  парень, едва взглянув, быстро вошел в общежитие, не удостоив более Люду своим вниманием.

– Ну, что ж, – подумала девушка. Теперь, он запомнил мой голос и мою внешность!


## Глава 3

Утром девушки закрылись в бухгалтерии столовой, чтобы поговорить.

– Начало положено! – сверкая глазами, сказала Людмила Раисе, –  Теперь я смогу с этим Романом общаться на раздаче, как со знакомым. Хоть он и не запомнил мое имя, но внимание обратил на мое лицо. Как дальше с ним заговорить? В столовой он проходит, глядя в тарелку,  и люди вперед подталкивают. Не разговоришься. Очередь всегда. А где я его еще увижу? В дом культуры на дискотеку он не пойдет. Не представляю себе, чтобы такой парень дергался с нашими местными под музыку. Может быть в кинотеатр вечером пойдет? Но, я же не могу все сеансы посещать, чтобы его там подкарауливать… И что дальше, Раис? Как мне с ним поближе познакомиться?

Люда с тревогой и надеждой смотрела на подругу, раскладывающую бухгалтерские папки на своем столе. – Он мне ужасно нравится!

– Я так и поняла, – сказала Раиса, открывая пачку сигарет и присаживаясь на подоконник у открытого окна кабинета. – Нужно покурить. Нервы успокоить. Раиса протянула Людмиле сигареты. Девушки уселись на подоконник.

– Я не буду, – решительно отодвинула Люда пачку, – Не хочу, чтобы от меня пахло куревом.

– Да это же « Ява» по сорок копеек за пачку! Это тебе не «Беломорканал» !

– Нет. Не буду больше курить. И тебе не советую. Говорят, что от сигарет зубы желтеют…

Раиса затянулась и выпустила дым в открытое окно. – Как хочешь. У тебя – любовь. А у меня – безнадежность. Даже на танцы уже поздно ходить. Там ни одного парня нет старше двадцати пяти. А мне уже за тридцать …

– Не горюй, Раиска, найдется тебе мужчина.

Окно выходило на пустырь, покрытый свежей июньской зеленью.

– Ты посмотри, кто идет! – воскликнула Раиса. – Ухажер твой Гришка.

К зданию столовой со стороны жилых домов подходил худощавый парень в клетчатой рубашке и серых брюках. Люда торопливо отодвинулась от окна, стараясь остаться незамеченной.

Гришка не привлекал ее как мужчина, хотя имел вполне неплохую внешность и был хорошим другом.  Работает слесарем на лесокомбинате. Отслужил в армии. Живет он по соседству. Работает. Видимо решил, что ему пора жениться и Люда та самая девушка…

– Вот надоел! – сказала тихо Люда. Вчера опять вечером около моего дома слонялся. В окно стучал. Жених! А я, конечно, не вышла из ворот. Не нужен он мне. Ходит и ходит. А слово сказать не может. Тихоня! Молчун. С таким вся жизнь в тоске и скуке пройдет. Смотри, сейчас чай придет в столовую пить с утра пораньше. Будет сидеть за столиком, да смотреть на меня. Такой нудный…

– Правда, что он один живет?

– Да. Матери нет, а отец после того как овдовел, уехал на заработки. И, не появляется. Говорят, женился в чужих краях.

Разговор девушек прервался шумом за дверью. Дверь, предусмотрительно закрытая Раисой на замок, задергалась.  Раздался требовательный стук.

– Раиса Ивановна, откройте. Это был голос заведующей Нины Ильиничны.

Шепнув сквозь зубы нецензурное словцо, Раиса выбросила сигарету в окно. Открыла дверь. В кабинет ворвалась Нина Ильинична, одетая в белый халат. Ее лицо выражало гнев и негодование.

– Безобразие! Опять закрываетесь и курите! Последний раз предупреждаю. Вы позорите наш коллектив социалистического труда! Как вам не стыдно? Раиса Ивановна, я издам распоряжение о снижении Вам премии! Занесу Вам выговор в личное дело за нарушение правил пожарной безопасности на рабочем месте! А тебя, Людмила, предупреждаю: Я позвоню твоей маме и сообщу о твоем поведении.

– До начала рабочей смены еще три минуты, – ответила Люда, взглянув на часы. – Что хочу, то и делаю.

– Да Вы, Нина Ильинична, докажите сначала, что мы здесь  курили, – отозвалась Раиса, включая в розетку свою счетную машинку. – Мы здесь перед началом рабочего дня закрылись чаю попить…

– Сидорова, не забудь получить выпечку, – выкрикнула женщина Люде, выходя из кабинета.

– Ничего она нам не сделает. Она добрая. Покричать любит, вот и орет без дела, – успокоила подругу Раиса.

***

Кондитерский цех находился в том же здании, что и столовая и работал с шести утра. К девяти утра продукция была готова. Поэтому, в это время по столовой  распространялся запах горячей выпечки.

Люда выйдя из бухгалтерии, быстро пошла к дверям кондитерской. Навстречу ей, кондитер уже выкатил, гремя колесами, хлебную этажерку. Это сооружение с лотками, наполненными  выпечкой, было выше человеческого роста. Толкая перед собой гремящую колесами этажерку, Люда то и дело останавливалась, чтобы откусить и прожевать пирожок с капустой.

– Вкусные, заразы!– крикнула она, обернувшись к кондитеру.

« Так и растолстеть не долго. Нужно бежать с этой работы, чтобы не превратиться в такую толстуху, как тетя Маня» – думала девушка, выбирая второй пирожок. Но, уже не с капустой, а с повидлом. Разве от них оторвешься? Можно было съесть и третий – с творогом. Но, нужно себя заставить остановиться.

Этажерка с пирожками въехала в распахнутые двери огромной кухни. За ней появилась Люда.

– Здрасьте, товарищи повара!

Выйдя в центр кухни, отгороженной от обеденного зала металлической перегородкой с полками  для блюд и стойками для движения подносов, Люда заметила недобрый взгляд старшего повара тети Мани. Она стояла у плиты и переворачивала на огромной сковороде, шипящие котлеты. Наверно, тетя Маня слышала крики заведующей из бухгалтерии.

– А халат-то как укоротила, Людк ! Выше некуды !– осуждающе высказалась тетя Маня. – Да сыми ты эту хреновину с ух! – продолжала воспитывать девушку, заметив в ее ушах длинные серьги из бусин. – Того и гляди, что в суп твои висюльки сваляться. По санитарной инструкции не положено поварам украшения носить на работе. Колпак надень. Сладу с тобой нет! Правильно Нина Ильинична тебя ругает…

Перед началом работы, Люда заглянула как обычно, в кладовую кухни. Здесь, между стеллажами с продуктами, стояли напольные весы для сыпучих грузов. Люда встала на весы и воскликнула. Сегодня стрелка весов перевалила за пятьдесят пять килограмм!

«Толстею с каждым днем! Нужно увольняться из этого пищевого болота» – подумала девушка, заглядывая в маленькое зеркало, висящее на шкафу с макаронами. Она подкрасила губы и вновь вышла на кухню.

– Теть Мань, давайте кастрюли  выставлять уже, закричала Люда, – пять минут до открытия!

Женщины подошли к  кастрюле с горячим супом. Огромная кастрюля, стоящая на плите имела две ручки. Нужно было иметь привычную ловкость и силу, чтобы переместить такую кастрюлю с плиты.  Взяв полотенцем горячую ручку кастрюли с одной стороны, Люда кивнула головой тете Мане, чтобы та взялась с другой стороны. Осторожно они переместили дымящийся борщ на специальную подставку, установленную на полу у стойки раздачи. То же самое они сделали с другими кастрюлями, наполненными  приготовленной едой.

– А в каких правилах записано, чтобы я трехведерные кастрюли с плиты тягала, и ящики с продуктами со склада на кухню таскала? – спросила девушка у ворчливой поварихи…

Люда завязала на голову белый кружевной чепец, который сшила себе сама. Чепец едва прикрывал волосы. Что было тоже нарушением правил кухни.

– На работу ходят как на танцы, – продолжала ворчать тетя Маня, помогая Люде размещать на раздаче лотки с едой.– Вот придет народный контроль, тогда попляшешь…

– А я скажу этому самому контролю, чтобы проверили то, сколько хлеба в котлетах содержится вместо мяса, – беззлобно ответила Люда, выкладывая котлеты в железный лоток на витрину.

Тетя Маня обиженно отошла к плите. « В обед сама мою котлету слопаешь и хлеб не заметишь», – тихо заворчала себе под нос повар. А Люда тем временем, выкладывала на лоток горячие пирожки, успевая по ходу дела откусывать и жевать еще один.

Вера Ильинична, неся свое грузное тело в белом халате мимо столиков и стульев, прошла к центральным дверям через зал столовой. Открыла задвижку входной двери.

Тем временем, Люда поставила перед собой на стол несколько десятков тарелок. Синяя печать  « общепит» выделялась на их белых боках. Закончив протирать полотенцем каждую тарелку, она взяла в руки блестящую железную поварешку и приготовилась к работе.

Одним из первых на завтрак зашел начальник конторы « Геодезия и  картография», расположенной рядом со столовой. Все знали, что зовут его  Иван Иванович. Он по утрам, ежедневно заходил в столовую, чтобы съесть тарелку каши. Люда вспомнила, что именно в его конторе работает студент Роман, который так ее интересует.

– Что-то, Вас несколько дней не было видно, приветливо заговорила Люда. – В отпуске были?

– Нет. Какой там отпуск! Полевой сезон начинается. Я уезжал в Управление утверждать смету на экспедицию. У  нас летом отпусков не бывает.

– Скоро экспедиция?

– Через несколько дней уйдем.

Люда ловко налила в стакан  дымящийся чай. Затем аккуратно поставила на стойку раздачи тарелку с горячей кашей. Девушка знала о том, что жена Ивана Ивановича Вера работает в той же организации  секретарем. Но, в столовой она появляется редко.

– Вы как обычно, возьмете два пирожка для своей жены?

– Да. Заверни, два с капустой. Будь добра.

– Такие вкусные, что не удержишься, чтобы не съесть пару штук. Особенно, когда они еще теплые. Объедение. Хоть увольняйся. Растолстеть боюсь, – продолжила разговор Люда, пока заворачивала в бумагу пирожки.

Вдруг, Люда,  неожиданно для самой себя, сказала в полголоса: « Надоела мне эта столовая. Возьмите меня в вашу экспедицию поваром».

– Шутишь? – улыбнулся Иван Иванович и стал продвигать свой поднос к кассе.

« Заберет студента в тайгу. И не успею я толком с ним познакомиться», – грустно подумала Люда.

От мыслей о студенте, отвлек появившийся Гришка. Он поздоровался, и как всегда,  попросил  налить чай.

– Что дома чая нет? – спросила Люда с усмешкой. Она знала Гришку с самого детства. Они учились в одной школе. Он жил в соседнем доме. Сегодня у него был выходной день. И Люда с Раисой видели с утра его в окно бухгалтерии.

Оглянувшись на группу шумных людей, ввалившихся в столовую, Гришка торопливо полушепотом спросил: «Люд, пойдем сегодня вечером погуляем?»

– Нет, – нахмурилась девушка.– Возьми чай и двигай дальше. Не пойду.

Гришка грустно и медленно стал продвигать поднос по ленте раздачи к кассе.

Тем временем, уже образовалась очередь.  Людмила быстро и ловко  выполняла свою работу, поглядывая на входящий народ в надежде увидеть Романа. Она мечтала о своей любви …


## Глава 4

Прошел еще один день. Люда переживала равнодушие Романа. Тот заходил в столовую не только на обед, но и на ужин. Стараясь привлечь к себе внимание, девушка отчаянно улыбалась ему, пыталась вступить в общение, предлагала лучшие блюда. В порции для этого человека она накладывала в три раза больше мяса, а в борщ  добавляла лишнюю ложку сметаны.  Но все это оставалось не замеченным с его стороны.

Сегодня, выбрав момент, когда не было очереди, Люда, приветливо улыбаясь, спросила у Романа:

– Говорят,  «Картография» в экспедицию собирается. Вы тоже пойдете?

–Да, – ответил Роман и в первый раз ответно улыбнулся девушке.

– На шесть суток.

– Скоро пойдете?

– Через три дня.

Сразу, после этого разговора, Людмила решилась на отчаянный шаг. Она пылала от влюблённости, которая толкала ее к невероятным решениям. Отпросившись на один час с работы, она побежала в «Геодезию и картографию». Эта организация находилась совсем рядом со столовой  в старом одноэтажном здании.


Найти Ивана Ивановича было не трудно. На одном из кабинетов, Людмила увидела табличку «Руководитель  маршрутного отдела ГК Степкин Иван Иванович». Она смело шагнула в кабинет. Кабинет был не похож на место начальника. Это была большая комната с розовыми обоями, со старыми  тяжелыми шторами. У одной стены стоял огромный письменный стол с телефоном, бумагами, папками. Над столом висел портрет генерального секретаря ЦК КПСС Горбачева. Угол  кабинета и  книжная  полка были завалены топографическими картами, свернутыми в трубочки. Каждая такая трубочка – обвязана бечевкой и подписана фломастером.

Ближе к входу располагался стол поменьше, на котором стояла печатная машинка для секретаря. Видимо, в этой маленькой организации не было места для отдельной приемной.

Секретарша стучала по печатной машинке. Люда знала, что эта молодая женщина по имени Вера является не только секретарем Ивана Ивановича, но еще и его супругой. Именно ей он носил пирожки из столовой. Вере было не более тридцати пяти лет.  Короткие волнистые волосы, симпатичное лицо, крепкое спортивное телосложение.

Вскинув взгляд на девушку, Вера спросила: « Вы к кому?». При этом с шумом передвинула  механическую каретку машинки и поправила печатный лист с копировальной бумагой.

Люда шагнула в сторону начальника, сосредоточенно уткнувшегося в чтение документов. Присела на стул у его стола.

– Иван Иванович, я пришла с вами поговорить. Можно?

– Что привело работника общепита в мой кабинет?

– Вы не поверите. Я из столовой уволилась. Ищу работу. Хочу узнать на счет работы у вас. Ну, может быть, поваром.

– Повар? – Иван Иванович даже рассмеялся, и посмотрел на Веру, открывшую рот от неожиданности и переставшую стучать на машинке. – Вера, у нас есть вакансия повара?

– Ресторан дальше по улице, – усмехнулась  Вера. – Вы, девушка, видимо, не понимаете, куда попали.

– Я на любую работу согласна.

– Тебе сколько лет?

– Двадцать один. Я в тайгу с папой часто хожу. За клюквой, брусникой, грибами. В палатке ночуем, когда на болота ходим. У меня и прививка от энцефалита поставлена. И сапоги есть, и брезентовая куртка!  Возьмите меня помощником рейку держать! Я знаю как топографы работают: один рейку с делениями держит, а другой расстояние теодолитом измеряет…

– Пустой разговор, – сердито прервал  Иван Иванович. – Мне мужики бывалые на работу нужны. Специалисты. Детский сад не буду разводить. Потом отвечай перед твоими родителями! Иди, не морочь нам голову …

Люда вздохнула, и печально попрощавшись, вышла. Но, она была не из тех людей, которые быстро отступают. Она встала в коридоре, дожидаясь, когда начальник покинет кабинет. Каким – то внутренним женским чутьем, девушка поняла, что Вера сможет ей помочь. Уж слишком заинтригованный взгляд бросила она на Люду, когда та выходила, прощаясь.

Люда сделала вид, что читает настенную информацию. Красный заголовок стенной газеты гласил: « Приказы и распоряжения» Здесь на стене к фанерному стенду было прикреплено на кнопки несколько документов, говорящих о том, что данной организации на полевой сезон 1986 года установлено особое задание Партии и правительства по составлению карт местности. Девушка читала о разработке картографического материала для строительства нового леспромхоза в районе реки Туры и для  проектов новых дорог.

В конце коридора заскрипела дверь. Из помещения, под вывеской «склад» вышла женщина, гремя ключами. Люда проводила глазами женщину, уходящую по коридору, обратив внимание на ее широкое клетчатое платье, которое топорщилось на большом круглом животе. Наверно, кладовщица  « в положении», подумала девушка, и  в ее голове мелькнула спасительная мысль. Она вернулась в кабинет и, спросив разрешения, скромно присела на стул рядом со столом Веры.

– Вера, может быть, вам скоро потребуется кладовщик на период декретного отпуска? Тогда возьмите меня. Я техникум закончила. По бухучету пятерка в дипломе…

– Вера, прекратив печатать, засмеялась. –  Собираемся заявку в отдел кадров подать о приеме кладовщика, – Так, Иван Ваныч ?

– Ну, и настойчивая ты, девчонка,  Людмила, –  усмехнулся начальник со своего места. – Ладно, приходи через две  недели. Может быть, и возьмем на период декретного отпуска.

С этими словами, он встал из – за стола, и стал выходить из кабинета. – Вера, я в камеральном цехе буду…

– Поговорите, пожалуйста, с вашим мужем, Вера, чтобы он взял меня в экспедицию. А после, кладовщиком оформлюсь, – быстро заговорила Люда, лишь только закрылась дверь за начальником отдела. Она преданно и просительно заглянула секретарше в глаза.

– Можно подумать. Дело в том, что у нас полевой сезон начинается, а по людям недобор. Специалистов не хватает. А нас торопят «разбивать» местность для нового строительства. Из – за нехватки топографов мы с мужем решили идти с первой группой.

– Ой, а вы тоже топограф?– восхищенно спросила Люда.

– Да. В холодный сезон я с бумагами работаю. А летом бывает и в «поле» хожу.

Вера очень  любила своего мужа, и старалась быть с ним везде: и на работе, и дома, и в командировках. Кроме того, они оба любили свою профессию. Иван Иванович  жалел Веру, и брал ее в поход только тогда, когда погода ожидалась хорошая и маршрут не трудный. Кроме работы на геодезических замерах, Вера в тайге готовила еду на костре, следила за расходом продуктов. Работа в экспедиции хорошо оплачивалась. Вера имела возможность заработать суточные надбавки к зарплате.

Увидев эту настойчивую девушку из столовой, Вера подумала: « А ведь, в компании с девушкой, мне будет в тайге лучше. По людям в отряде недобор, значит, фонд зарплаты позволяет брать помощников. Почему бы и не взять?»

– Через два дня выходим, – задумчиво сказала Вера. – Я бы могла тебя оформить подсобным рабочим. Но, зарплата будет не большая, потому что у работника без квалификационного разряда, низкая тарифная ставка.

– Я согласна на любую зарплату.

– Значит, не ради денег ты в экспедицию стремишься? Другая причина? Как – то странно ты к нам с кухни прибежала…

Заметив, что Люда слегка смутилась, и не находит ответа на вопрос, Вера вспомнила, как когда – то, пошла на горный маршрут, чтобы попасть в одну топогеодезическую группу с Иваном Ивановичем. Вера заинтриговано улыбнулась своим мыслям, и высказала свое предположение:

– Без любовной истории здесь не обошлось. В этот раз двое новых молодых ребят с нами идут: студент – практикант из УПИ Роман двадцати шести лет, и младший научный сотрудник двадцати семи лет Вениамин. Кто из них? Признавайся!

– Студент, – ответила Люда, потупив взгляд.

– Ты не удивляйся, Людмила, что я догадалась. Сама недавно была такой же, молодой и отчаянной. После окончания института поступила на работу в камеральный цех. Это такое  помещение,  где обрабатываются данные топографической съемки местности. Встретила  Ивана Ивановича. Он меня старше на восемь лет. Еще тогда, он был простым топографом. Так был  занят своими «партиями», что не обращал на меня особого внимания. Тогда я перешла из цеха в маршрутную группу. Чтобы поближе познакомится и быть рядом с будущим мужем, стала ходить с ним в походы…

– Вот это да!  Вы – такая молодец, Вера. И еще, вы совсем молодая и красивая! – выдала Люда долю лести, которая еще больше расположила к ней Веру.

– Я сейчас готовлю приказ о штатном составе экспедиции, – деловым тоном заговорила Вера, листая бумаги. Записала пять человек. Сейчас, с начальником согласую, и впишу тебя, как шестого человека. Придется в отдел кадров нам с тобой сходить. Договорюсь, чтобы тебя оформили быстро и  без медосмотра. Ты хоть здоровая?

– Да. У меня медицинская книжка имеется. Недавно, и  медосмотр прошла как работник общепита.

– Ну, пиши заявление о приеме и пойдем.


Камеральным цехом называлась огромная комната с чертежными досками, напольными планшетами и письменными столами.  Туда зашла Вера. Люда осталась ждать ее в коридоре, но в щель приоткрытой двери с интересом подглядывала, как Вера подошла к мужу. Жестикулируя руками, стала ему что – то объяснять. Разговор шел о приеме Люды на работу. Затем, Вера подала Ивану Ивановичу лист бумаги с Людиным заявлением. Пока начальник подписывал заявление, Люда заметила большой стол в углу комнаты, над которым склонился молодой человек.

Он! Роман! В волнении, Люда вглядывалась в щель двери. Прищурив глаза, она видела  как парень разглядывает  карту или схему, разложенную на столе.

Распахнулась дверь и ударила Люду по плечу.

– Ой!

– «Ой» будешь кричать, когда комары тебя в тайге грызть будут, –  строгим голосом сказала Вера, – Пойдем у главного директора подписывать твое заявление.

– Получилось! – радостно прошептала девушка, быстро шагая по коридорам рядом с Верой в главную приемную.


## Глава 5

Рабочий день в столовой заканчивался, когда Люда ворвалась в кабинет к заведующей.

– Я увольняюсь! Нина Ильинична, дайте мне листок скорей. Я заявление напишу. Другую работу нашла.

– Вот шебутная девка! – устало сказала заведующая, – Я сегодня же, позвоню твоей маме и расскажу ей все. Она же, пользуясь тем, что мы с ней одноклассницы, просила меня: «Прими мою девочку на работу на хорошее место». А девочка эта что вытворяет! У меня от нее головная боль!

– Вот и хорошо. Избавьтесь скорей, от Вашей боли! Мне сегодняшним числом уволиться нужно. А на мое место поставите посудомойщицу Вику. Она давно мечтает.

– На это место любая с радостью пойдет. А вот что я твоей маме скажу?

– Она знает, – соврала отчаянно Людмила, и стала торопливо писать на листе бумаги заявление. Она находилась в возбужденном состоянии. Глаза ее сверкали, почерк был неровным.

Нина Ильинична раздумывала несколько минут, перебирая в руках ключи на огромной связке. Потом, размашисто написала на заявлении «Согласна  уволить  c 16 мая 1986 г.»

– Вот тебе, сегодняшним числом! Скажи спасибо, что без отработки.

– Спасибо, Нина Ильинична. Вы очень хорошая женщина, хоть и шумливая. Простите меня, если я Вас нервировала. Простите! —, и Люда в порыве чувств, обняла крепко пышное тело заведующей, и поцеловала ее в нарумяненную щеку.

– Иди, – наконец, заулыбалась Вера Ильинична, –  Беги в Управление общепитом, пока там отдел кадров не закрылся. Увольняйся как положено. Расчет в бухгалтерии получишь.

Прижав к груди заявление, Люда побежала по коридору столовой. Заглянув на кухню, послала воздушный поцелуй тете Манне. Помахала белым листком заявления Вике, которая стояла на раздаче, замещая Люду на время ее отсутствия. Это было прощание со столовой.

***

Так, за два дня до начала экспедиции, Люда была принята на новую работу.

Трудный выдался денек! Люда старательно выполняла все поручения. Хоть и не довелось в этот день встретить студента Рому, она была в предвкушении чего – то нового и прекрасного. После первого рабочего дня, она пришла домой. Устало отворила  деревянную калитку одноэтажного дома. Ее собака громко залаяла от радости и загремела цепью.

Люда потрепала собаку по шерсти и сказала ей, глядя в преданные глаза: – Теперь я тебе не буду носить косточки из столовой. Прости.

Предстоял неприятный разговор с мамой. Как ей  объяснить  стремительную смену места работы? Разговор будет трудным.

Мама Люды была непростой женщиной. Она имела твердый крутой характер. Работала медицинской сестрой в поликлинике. Но, при этом была председателем профсоюзного комитета и членом коммунистической партии. Свою работу медсестры она совмещала с активной общественной деятельностью. Такие как она люди – выходцы из рабочего класса, пользовались большим общественным авторитетом. Поэтому, мама и смогла устроить Людмилу в столовую, где одноклассница ее Нина Ильинична была заведующей.

– Явилась, дочь?  Мама появилась на пороге. – Какие новости мне Нина Ильинична сообщила! Дочь работу поменяла в один день! А с матерью поговорить у тебя времени не нашлось! Сама все решила?

– Мам, ну, сколько мне лет? Вчера ты с дежурства поздно пришла. Я не успела тебе сказать. Я не хочу всю жизнь на раздаче стоять. Хочу на следующий год заочно поступить в строительный техникум. Ты же меня отговорила в Свердловск поступать после школы. Тебе казалось, что местная столовая – это вершина моей карьеры в жизни. – Люда ткнула пальцем в сторону матери.

– Ты забыла, что у меня уговор с Ниной Ильиничной о том, что она сделает тебя своим заместителем. И ждать осталось недолго. В связи с открытием цеха  полуфабрикатов и выездной торговлей, штат столовой должен увеличиться в три раза. Разве это не карьера быть Завпроизводством предприятия общественного питания?

– Нет. Не могу и не хочу. Извини, мама.

– И где ты работать хочешь?

– Пока меня взяли помощницей в маршрутный отдел «Картографии». Потом, после экспедиции, пообещали оформить кладовщицей. Мне для этого нужно инструменты и приборы геодезические изучить. Эти приборы хранятся на складе. В экспедиции я и узнаю на практике то, какими приборами работают топографы.

– Какая еще экспедиция?

– В тайгу пойдем недалеко от Туринска. В места, где планируют  новые вырубки леса. Я буду отвечать за питание. Утром завтрак готовить – кашу на костре и чай. На обед сухой паек выдавать тем людям, которые на весь день на замеры уходят.  А к вечеру ужин готовить. И еще в других делах помогать.

– Надолго? – мама, села на стул, скрестила руки груди и окинула Люду сердитым взглядом.

– На неделю уеду. Вот, сегодня на новой работе задание дали: получить по смете продукты на оптовой базе. И машину выделили с водителем. Я самостоятельно с заданием справилась. Привезла  все нужные продукты : сгущенку, тушенку, рыбные консервы. Еще крупы, заварку чая, сахар, пряники и многое другое. Как только мы все это потащим на себе, не пойму? Завтра с Верой пойдем на склад амуницию разную получать: палатки, спальные мешки, спецодежду, геодезические приборы. А послезавтра, рано утром, отправляемся…

Люда увлеченно  рассказывала матери о своей новой работе. А мать удивленно качала головой. Она поняла, что дочь стала настолько самостоятельной, что ее не остановишь. Конечно, тайга – это опасно. Но с Людой там будут еще пять человек, четверо из которых – взрослые мужчины. К тому же, Люда имеет опыт хождений в леса и на болота с ночевками в палатках. Отец научил Люду, как собрать укладывать вещи в рюкзак, как правильно одеться в дорогу и какие вещи могут понадобиться.

С вечера, Люда со знанием дела, собрала рюкзак: спальный мешок, полотенце, запасную одежду, резиновые сапоги. В наружных карманах железная кружка, миска. В боковом кармане всякие мелочи.  Поставила собранный рюкзак у кровати. На стуле разложила подготовленную к утру одежду: хлопковое белье, футболка, спортивные штаны, кеды, куртка под названием «энцефалитка».

Засыпая, Люда мечтала о времени, которое она уже с завтрашнего утра проведет рядом с  Романом. «Ну и что, что в лесу. Главное, что он будет совсем близко…. Не одна я такая отчаянная. Вере, оказывается,  ради будущего замужества тоже по лесам и горам  пришлось ходить…».

***

В это время, в своей комнате общежития, Роман так же думал о предстоящей экспедиции. Но, он даже не мог предположить, что какая – то девушка по имени Люда Сидорова, страстно мечтает о встрече с ним. Он думал о Кате. Сегодня, прошло уже пять дней с того момента, как он приехал в Верхний Туринск. Сегодня Роман получил письмо от Кати, доставленное на вахту общежития. С  радостью, вглядываясь в знакомый Катин почерк, вскрыл конверт. В письме Катя писала, что скучает и ждет. Она закончила сдавать экзамены. Мама посылает ее на дачу на время каникул. Но, Катя будет с нетерпением ждать возвращения Романа. В конце письма Катя написала: «Люблю. Целую тебя через дни и ночи. Через пути и расстояния, которые нас разделяют».

В душе парня зазвучала музыка. Вдохновленный словами любимой девушки, Роман взял гитару. Стал подбирать слова и аккорды к новой, рождающейся в его мыслях, песне.

« Через пути,  расстояния…

… целую тебя с рассветом.

Целую тебя не губами,

целую лучами света».

Он посмотрел в открытое окно, где линия далекой тайги сливалась с небом и придумал следующую строку:

« Сквозь утренние туманы,

обняв тебя не руками,

я через все расстояния,

касаюсь тебя ветрами…».

Роман  наиграл мотив, который приходил в его мысли, охваченные творческим вдохновением. Затем, отложил гитару. Взял лист бумаги. Торопливо, зачеркивая и набрасывая  куплеты, стал записывать слова  на бумажный лист :

« …А вечером темно – синим,

ты посмотри на небо.

Тебе подмигну звездою.

Там, где бы я не был…»

Так, в вечер перед экспедицией, родилась новая песня о разлуке с Катей. Набросок текста, с еще не выверенными рифмами, Роман запечатал в чистый конверт. Написал на нем Катин адрес. А черновик песни для себя положил в карман куртки – штормовки. Там в тайге, в свободное время, он закончит сочинять эту песню и совместит ее с аккордами гитары…


Рано утром, выходя из здания общежития с рюкзаком и гитарой в руках, Роман отдал  письмо, адресованное в Свердловск Ракитиной Кате, коменданту.

– Я уезжаю на неделю. Передайте, пожалуйста, Кузьма Петрович это письмо почтальону для отправки. Я уже не успеваю дойти до почты. У меня на работе сбор в восемь.

Старый комендант взял письмо из рук Романа. Положил его в стол  и тут же, забыл о нем.


## Глава 6

А Катя ждала этого письма, которое так бессовестно забыл отправить Кузьма Петрович.

Скучая и тоскуя по своему любимому топографу, она бесцельно ходила по коридорам института.  Душу согревали воспоминания. Катя подошла к актовому залу. Посмотрела на раскрытую дверь. Из этих дверей, обычно, после звонка на первую перемену, выходила уборщица. Она протирала влажной тряпкой листья фикуса в деревянной кадке.  Катя присела на скамью около фикуса. Здесь они сидели с Ромой во время первой перемены. Почти ежедневно. Они выбрали это место потому, что актовый зал находился примерно на одном расстоянии между двумя факультетами – экономическим, где училась Катя и строительным, где учился Роман.

Катя присела на скамью, погладила ладонью  жирные зеленые листья фикуса. Прошло всего восемь дней с того дня, когда они встречались здесь с Ромой. Катя увидела пыль на фикусе. Ей часто приходилось видеть по утрам, как уборщица протирала пыль влажной тряпкой с этих больших листьев. Пыль…  В душе заныла струна недоброго предчувствия и беспокойства.

Странно, что дверь зала раскрыта. В опустевшем институте каникулы после сессии. А в зале, видимо, идет какое – то собрание.

Из открытой  двери  актового зала доносился мужской голос. Катя услышала отрывочные слова : Отряд… Зона… Зараженные районы… Добровольно… Она заглянула в зал и увидела, что в рядах слушателей сидят несколько десятков молодых людей. Ни одной девушки среди них не было. Рядом с выступающим за трибуной мужчиной  в военном мундире на сцене стоял письменный стол с табличкой: «Запись добровольцев». За столом сидел человек в военной форме.

Катя стала прислушиваться к тому, о чем говорит выступающий военный. Тут из дверей зала вышла Эмма Захаровна – преподаватель экономики. Она была председателем профсоюзной организации, и поэтому всегда была в курсе всех дел, происходящих в институте. Эмма Захаровна хорошо знала Катю, потому что была куратором ее группы.

– Здравствуйте, – подошла к ней Катя.

– Катя! Раскрой окно. Мне что – то плохо в зале стало.

Катя услужливо открыла  коридорное окно. Эмма Захаровна  вдохнула свежий воздух, и стала махать перед своим  лицом журналом, как веером.

– Ты что здесь?

– Я в библиотеку приходила. А в зале что происходит?

– Отряд  добровольцев набирают из студентов с химического факультета  для ликвидации последствий после аварии на  Чернобыле, – ответила, помрачнев и нахмурив брови, Эмма Захаровна.

Только что она узнала  о том, что через неделю планируется набрать еще отряд  добровольцев. И уже не только химиков, но и всех желающих пятикурсников с любых факультетов. Сын Эммы Захаровны учился на пятом курсе, и поэтому это вызвало у женщины особое волнение. От мысли о том, что сын может  вступить в отряд добровольцев стало ей плохо. Об этом она не сказала девушке. И никому не высказала свою тревогу. Она решила, что отошлет сына к бабушке в другой город, чтобы он не явился на такое собрание. Ей было страшно за сына и всех этих ребят, сидящих в зале.

– Авария произошла 26 апреля, как пишут в газетах. А сегодня 18 мая, – удивилась Катя, три недели прошло.

– Мы многое не знаем о масштабах этой аварии, – с горечью ответила Эмма Захаровна, – Вероятно в Чернобыльской области, куда посылают ребят, очень высокая радиация. Об этом мало говорят. Даже о самой аварии в газетах появились сообщения лишь после первого мая. Несколько дней правительство молчало. И сейчас, нам не говорят о количестве жертв. Люди рассказывают, что есть много пострадавших от облучения. И не несколько человек, а несколько десятков человек. Говорят, что пожарники, которые тушили взрыв на станции в первый день, погибли все – и не от огня, а от действия ужасной радиации. Я слышала, что и сейчас, выбросы радиации на месте аварии продолжаются. Потому и со всей страны ликвидаторов туда направляют.

Из зала стали выходить первые ребята. Те, которые не записались. Их было всего три человека. Они уходили с хмурыми  лицами. Молчаливо. Виновато. Человек пять студентов остались сидеть в рядах, раздумывая. Не менее двух десятков студентов выстроились в очередь перед столом записи добровольцев.

– Вам лучше стало, Эмма Захаровна? Я вас провожу.

Пока медленно шли до дверей Профкома, Эмма Захаровна держала Катю под руку. Она вздыхала и держалась за сердце, жалуясь на повышенное давление.

– Почему химиков берут? – спросила Катя.

– Сказали, что нужны  лаборанты для анализа проб из окружающей среды в зараженных районах. А через неделю, планируют набрать и с  других факультетов, потому что не хватает дозиметристов. Дозиметристами будут брать всех, кто согласен.

Катя вышла на улицу, неотступно думая о Романе. Хорошо, что он в отъезде. Иначе, записался бы добровольцем. Он такой. Смелый. Не позволил бы себе остаться в стороне. Катя посмотрела на хмурое небо, которое нависло над огромным серым зданием института.

« Где он сейчас? Может быть, в лесу под дождем? Думает ли он о ней так неотступно и мучительно, как она о нем?». А вдруг он простудился или ему угрожает опасность?»

Катя вспомнила прошлое лето. День, в который Роман вернулся из туристического похода в горы. Тогда она  пришла к нему домой.

Роман жил в квартире  своих родителей на проспекте Гагарина. Войдя в коридор квартиры, Катя сразу почувствовала этот чудный запах тайги, который исходил от большого рюкзака, брошенного в коридоре.

Роман вышел Кате навстречу изменившийся: обросший бородой, небритый, загорелый … И такой родной и любимый… Он стал ее обнимать. Тогда был дома его старший брат Миша. Они вместе пили чай… Миша! Катя, вспомнила о Мише.

« Если от Ромы долго не будет письма, то пойду к  Мише. Узнаю. Может быть, Рома звонил на домашний телефон» – подумала Катя, и ей стало не так грустно. «А если от Ромы не будет вестей, то сама поеду к нему. Всего лишь, три  часа пути на электричке …Он не далеко. А я, так скучаю… Чем страдать от разлуки и неизвестности, лучше ехать, идти, спешить…»


## Глава 7

Роман подошел к зданию «Картографии и Геодезии» в назначенный час. Здесь уже собрались все участники экспедиции. Иван Иванович руководил погрузкой вещей в грузовую машину. Он волновался за сохранность оптических приборов.

– Теодолит и нивелиры в  центр кузова. Мягкие вещи – палатки и спальники вокруг приборов.  Штативы и рейку – под сиденья. Ехать придется по бездорожью. Будет изрядно трясти…

Загружая рюкзаки в машину, Роман обратил внимание  на девушку в походной одежде. Она подала ему свой  рюкзак для погрузки в кузов.

– Доброе утро, – мило улыбнулась она. Роман узнал в ней ту девушку, которая работала  на раздаче столовой.

« Наверно, Вера взяла с собой подругу, чтобы не быть единственной женщиной в мужском отряде», – подумал парень и  ответил холодным  «Здрасьте».

– Женщины садятся в кабину, – объявил водитель.

Мужчины уселись в кузов машины на деревянную скамью. Роман взялся одной рукой за железный поручень. А другой рукой бережно держал свою гитару.

– Ну и интересный поход в этот раз получается: женщины, музыка! – с улыбкой сказал бородатый мужчина пятидесяти лет, которого все называли Богданом.

– Да. В суете я забыл познакомить участников группы,– воскликнул Иван Иванович, и стал называть каждого присутствующего в кузове мужчину, указывая взглядом :

– Это Богдан. Наш бывалый топограф; Это Вениамин – младший научный сотрудник.  Прибыл к нам из научного лесотехнического центра. Командирован  на время выполнения исследовательских работ; Это Роман. Прибыл к нам на преддипломную практику.