# Лис, или Не сотвори себе кумира

Ирина Ежова

Лис – студент, мечтающий стать писателем.Кира Андреевна – преподаватель русской литературы.Он пишет диплом на тему «Любовная лирика Маяковского…» Но еще не знает, насколько прочно переплетутся линии его жизни с судьбой великого поэта.Пропасть, разделяющая их, огромна… Нравственная. Моральная. Девизом его жизни становятся слова: «Быть достойным твоей любви и уважения». Цель, в достижении которой Лис проявляет недюжинное упорство.«Не сотвори себе кумира»(Вторая заповедь Бога. Страшный грех).

> ⠀

> ⠀

> ⠀

> ⠀

> ⠀

> ⠀

> ⠀


Игорь Лебедев Редактор

Екатерина Шатова Корректор

Алёна Ротенберг Дизайнер обложки

© Ирина Ежова, 2023

© Алёна Ротенберг, дизайн обложки, 2023

ISBN 978-5-0060-0255-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero


Все персонажи и описываемые в книге события

являются вымышленными.

Любые совпадения с реальными людьми случайны.

⠀ ⠀ ⠀  ⠀ ⠀ ⠀ ⠀ ⠀ ⠀  ⠀ ***


> ⠀

> ⠀

> ⠀

> ⠀

> ⠀

> ⠀

> Посвящается Игорю.

> Спасибо, что научил меня писать.

> Спасибо, что рассказал мне свою историю.

> Я горжусь тобой. Я люблю тебя.


Какие в любви мы треклятые дураки!
Ни ума, ни стыда, ни жалости…
Полцарства готовы отдать за любимых.
Вечные попрошайки: «Улыбнись мне, пожалуйста…»

Отпустить… А оно ремнями привязано.
К коже пришито. Я наживую резал, а оно не забыто.
Плавил всё воском, молол я на жерновах.
Смеется, хохочет: «Не получается? Ах…»

Не получается. Плюну на свою боль.
Лихо папаху из радости заломлю.
Я твой маяк и метафорический свет.
И я тебя очень. Очень. Очень люблю.

Сердце мое временами кричит и бесится.
Как говорил Маяковский:
«Если я стану тряпкой…
Вытри мной пол на одной из своих лестниц».

## Глава 1. Уже не важная встреча

> «Некуда бежать – только мы с тобой.

> Это не про жизнь, это – про любовь…»

> Диана Арбенина

– Я хочу познакомить вас лично с Игорем Лебедевым, – голос звучал уверенно и спокойно. – На сегодняшний день его фигура – одна из самых таинственных среди литературных дарований. Поговаривают, что все свои стихи и главный роман он посвятил никому не известной музе…

Денис Борисович показал на силуэт парня, стоявшего возле окна. Среднего роста. Со слегка волнистыми волосами, которые он всегда старательно укладывал. Но они все равно не желали слушаться, чувствуя себя свободно и привольно на его тёмно-русой голове. С упрямым волевым подбородком. И со стаканом чёрного кофе в руке. Он и раньше любил этот напиток… Сердце Киры сжалось. Без сомнений, это был он. Её Лис. Лучший студент. Надежда факультета. И просто дорогой человек. С их последней встречи прошло четыре года. Сердце защемило, и оно глухо застучало. Резко пересохло в горле.

– Я отойду ненадолго. Позже представишь нас… – Кира Андреевна отвернулась.

Мужчина пожал плечами и отошёл…

В ресторане громко играла музыка. Событие, которое отмечали сегодня, было значимым в жизни Лиса. Лебедева Игоря Семёновича. Его роман «Неотправленные письма. Отрывки» стал лауреатом одной из самых крупных литературных премий «Большая книга». Даже в самом лучшем сне, он никогда не смог бы этого представить. Поэтому его и пригласили на областную книжную ярмарку.

Мужчина удовлетворенно смотрел на веселящихся гостей. С каждым из них он прошел важный этап жизни. Сегодня их объединяла общая радость и победа. Много и тех, кого писатель не знал… Читатели. Журналисты. Коллеги по перу. Редакторы. Конечно, редакторы. Без них ни одна книга не приобретала бы такую завершенность. Филигранность.

Среди приглашенных на мероприятие присутствовали далеко не последние люди города. Мэр. Начальник отдела культуры. Директора книжных магазинов. Пробежав глазами по залу, Игорь заметил выходящую женщину. Она явно торопилась. Столик, стоявший недалеко от входа в зал, качнулся от неловкого движения. Он сразу узнал её. Даже если бы солнце направило все свои лучи в этот зал и выкололо ему глаза, он почувствовал бы её присутствие сердцем. Это была она. Ларина Кира Андреевна. Сердце пропустило один удар и вернулось в прежний ритм. Только один удар. Оно стало дрессированным, его сердце.

Много воды утекло с их последней встречи. Они виделись четыре года назад. В кафе. Но не в их любимом, а в другом. Чужом. Может быть, именно потому, что они нарушили единственную, объединяющую их традицию, та встреча и оказалась предвестником долгой разлуки. Игорь закрыл глаза и начал вспоминать…

«Здравствуй, моя дорогая К.!

На календаре 28 марта 2007 года. Именно сегодня я понял, как ты мне дорога, и как я тебя люблю.

Когда ты впервые зашла в аудиторию (год назад), я поразился твоей красоте. Застыл, сидя за партой. Не мог оторвать от тебя взгляд. Ожившая Галатея с полынным полем вместо глаз. Бледно-зеленые. Они вобрали в себя июньскую траву с бликами-росинками. В белоснежной рубашке и светло-голубом костюме. Ты спокойно поздоровалась и озвучила название своего предмета: «Русская литература». Как же ты подходила к предмету, который преподавала! Точеная, строгая. С томом Пастернака в руке. Кем же ты еще могла быть, как не преподавателем словесности и стихосложения?!

А когда первая пара подошла к концу, я был поражен еще и твоим умом и профессионализмом. Студент влюбился в преподавательницу. Смешно. Банально. Глупо. Безусловно, я не рассчитываю на взаимность. Хотя, нет. Вру. Конечно, рассчитываю! Я хочу, чтобы ты смогла полюбить меня в ответ. Когда-нибудь я расскажу об этой любви, превращая её в твои любимые стихи. А еще лучше, я напишу для тебя роман, о котором заговорит мир… Он будет о той любви, о которой мечтает каждый. Но не каждый на неё отваживается. Я напишу для тебя роман, который смогут прочитать влюбленные даже спустя несколько сотен лет и узнать в нём себя. На тот момент от нас с тобой останется только звездная пыль… Потому что люди созданы из той же материи, что и звезды. Что может дать тебе твой муж? Краткие земные годы… Что могу дать тебе я? Вечность, носящую твоё имя… Гранатовый браслет из букв и строк, который я вложу в твою нежную руку…

Родная моя К., мне так хочется быть достойным твоих чувств. Милая моя, даже если придется сделать невозможное, я готов! Я расскажу тебе о своей любви только тогда, когда пойму, что сумел чего-то добиться в жизни…»

Дописав письмо, Игорь заклеил его и убрал в самый дальний угол стола.

– Я сделаю все, что от меня зависит, чтобы Кира заметила меня. А еще лучше, чтобы она меня полюбила!

⠀ ⠀ ⠀  ⠀ ⠀ ⠀ ⠀ ⠀ ⠀  ⠀ ***

С этого письма все и началось. Падение вниз. Девизом которого стали слова: «…быть достойным твоего уважения и любви». Страшная и жалкая цель, которая красной нитью пройдет через многие-многие годы парнишки по прозвищу Лис. Мужчины по имени Игорь…


## Глава 2. Гениальная идея

Мёд появляется в мае. Уж точно не в конце августа, когда полосатые труженицы несут его в мохнатых лапках к улью. Нет. В мае. Игорь знает это совершенно точно. Кто бы и что ему ни говорил… Медовым ароматом наполняются улицы и парки. Скверы и аллеи. Парень, кажется, даже понимает, откуда он берётся! Из первого цветочного бутона. Из сочного разнотравья. Из белоснежной черемухи и лиловой сирени. Но он непременно есть. За него-то Игорь больше всего и любит конец весны. Может быть, даже не столько он сам, сколько его поэтическая душа.

Вместе со своим другом Геркой Лебедев шел в институт. До окончания четвертого курса оставалось двадцать дней. Затем сессия и долгожданные каникулы.

Герка размахивал рюкзаком и говорил, что ему совершенно не хочется учиться. Хочется пить вкусные коктейли на пляже, загорать и кататься на велосипеде.

Вдруг его фантазии прервал громкий голос Лиса:

– Слушай, Арбат! – друг по фамилии был Арбатов. – Я придумал! Я всё придумал! – Игорь резко хлопнул ладонью по плечу друга.

Тот недоумевающе смотрел на него.

Лис продолжал:

– На следующей неделе мы должны выбирать тему дипломной работы на будущий год.

– Ну-у! – Герка не понимал, куда он клонит.

– До тебя вообще не доходит?! Тему дипломной работы и руководителя! – Игорь победно смотрел на него. – Свой диплом я буду писать у Киры.

Друг округлил глаза:

– Зачем? Что тебе это даст? Тем более, я слышал, что она не берет дипломников.

– Да пойми ты, Кира – профессионал в своем деле! Лучше неё никто не разбирается в русской литературе. Меня она возьмет, вот увидишь!

Арбатов знал, что больше всего на свете его друг любит буквы. Не просто любит, а обожает. Он может писать днями напролёт, сочиняя истории, рассказы, мастерски вплетая в них правду и небыль. Лис мечтает стать настоящим писателем, а не филологом. Герман же далек от такой фанатичной любви к книгам, поэтому учится на четверки, а иногда и на тройки. У Лебедева, определенно, синдром отличника. Перфекциониста. Всё, за что он берётся, должно быть выполнено на пять с плюсом. Это ни в коем случае не мешает парням дружить. Никто не понимает Игоря так хорошо, как Герка. И наоборот.

Поэтому о том, что Лис по уши влюбился в Киру Андреевну, Гера догадался самым первым. И сейчас с его языка сорвался вопрос:

– Игорь, а ты понимаешь, что она старше на целых двадцать лет? У неё сын чуть младше тебя…

Герман встревоженно смотрел на друга, потому что понимал, насколько серьёзно тот воспринимает свои чувства. Лебедев никогда не был разгильдяем, повесой и всегда относился к девушкам с должным уважением. Но ни про одну из них он не говорил ничего подобного. Ни на одну не смотрел как на икону, с восхищением и завороженностью.

Лис, ни на секунду не задумавшись, ответил:

– Я не её сын… Да, я младше. Но это никак не мешает мне любить. Покажи хоть одну девушку, которая сравнится с Кирой? По красоте, по уму, по стати. Знаешь, если мне и суждено испытать это чувство, то самое лучшее, что я могу сейчас сделать – это поблагодарить Бога за то, что он дал мне возможность узнать её! Пройти хотя бы по краю её жизни…

Парень глубоко вздохнул. И замолчал.

– Какой же ты всё-таки дурак! Вот именно! По краю… Я боюсь, что ты можешь с него упасть…

Гера обнял друга за плечи, тем самым давая понять, что всё понимает.

– Зачем тебе писать дипломную именно у неё? Ты измучаешь вас обоих. Себя – от невозможности приблизиться к ней ближе положенного, а её от того, что будешь больше смотреть, чем слушать.

– Ты не прав. – Лис покачал головой. – Для меня это не только возможность быть с ней рядом, но и учиться у самого талантливого и профессионального педагога. Я смогу разграничить чувства и дела.

– Господи, и в кого ты такой умный и рассудительный-то? И как мы до сих пор с тобой дружим? – Герка усмехнулся.

– Потому что ты тоже такой, только больше придуриваешься. Знаешь, Гер, мне кажется, я родился под счастливой звездой, потому что со мной будет самая прекрасная женщина в мире!

– Ага! Ты это её мужу скажи! Вот уж он обрадуется.

Парни засмеялись и вошли в здание института.

## Глава 3. Дело случая

Всю неделю Игорь готовился к тому, чтобы подойти к Кире Андреевне с вопросом о дипломе. Мысленно он проговорил с десяток диалогов, но нужные слова всё не приходили в голову. Решив довериться случаю, парень отпустил навязчивые мысли…

На следующий день в расписании стояли всего две пары: русская литература и философия. И то начинались они с двенадцати часов. Игорь выспался, выпил свой черный кофе без молока и сахара и пошел на учебу.

Солнце уже несколько дней радовало своим теплом. Стояла та чудесная пора, когда все вокруг было белым… Но это еще не «снег» тополиного пуха, а свежие «сугробы» цветов на деревьях. Месяц поэтов и бездельников, которые слоняются по городу в поисках красоты и вдохновения.

Придя в институт в приподнятом настроении, Лис решил немного постоять с ребятами из своей группы. В ней учились почти одни девчонки. Исключение составляли он, Андрей Вознесенский, Гера и Пашка Шпаков. Причем последние попали сюда с явным намерением уклониться от воинской обязанности. Зная, что в педагогический с большим удовольствием берут парней. Даже особо не придираются на экзаменах… До начала пары оставалось еще полчаса. Они громко разговаривали, обсуждая предстоящее мероприятие, посвященное окончанию курса.

– Как приятно слышать издалека хорошее настроение!

Знакомый голос заставил Игоря вздрогнуть и повернуться. На лестнице, улыбаясь, стояла Ларина.

– Добрый день, Кира Андреевна! – студенты поздоровались нестройным хором.

– Всем привет! – преподавательница помахала ребятам рукой.

Солнечные лучи, осветившие лестницу, создавали вокруг женщины ореол мягкой магии. Пылинки, светясь и мерцая, окутывали её фигуру. Приталенное коричневое платье в мелкий голубой цветок спускалось к коленям мягким шлейфом и слегка прикрывало их. Стройным ногам легко могла бы позавидовать юная танцовщица из любой музыкальной шкатулки. Так она выглядела всегда. Прекрасная в любом наряде. Безупречная в своей простоте.

– Всё-таки Кира очень красивая женщина! – Пашка притворно закатил глаза и вздохнул. – Даже жалко, что я не старше лет на двадцать…

Парни принялись обсуждать преподавательницу, но Игорь уже не слушал их. В голове мелькнула свежая мысль, и он побежал догонять уходящую женщину.

Ларина успела дойти до дверей аудитории, когда её окликнули:

– Кира Андреевна, можно с вами поговорить?

Повернувшись, она увидела Игоря Лебедева, студента четвертого курса. Кира преподавала у этой группы всего полгода, но уже успела запомнить его как ответственного и умного молодого человека.

Несмотря на то, что до пары оставалось пять минут, Кира Андреевна сказала:

– Да, Игорь, я тебя внимательно слушаю.

– Понимаете, тут такое дело… – слова разом вылетели из головы, и парень промямлил что-то несуразное.

– Так. Я ни слова не поняла. Давай зайдем в аудиторию, присядем и начнем сначала.

Они вошли. Игорь немного собрался и уже гораздо увереннее произнес:

– У меня к вам просьба. Я пишу статью про любовную лирику Владимира Маяковского на конкурс. Вы не могли бы ее проверить?

Глаза преподавательницы загорелись. Ларина очень радовалась, когда студенты тянулись к знанию. Парень понял, что попал в цель, и улыбнулся про себя.

– Конечно! Я, правда, занята написанием своей диссертации, но на твою статью время найду.

– Спасибо вам большое! – Лис сдержанно поблагодарил и поднялся.

– Приноси материал в любое время, я его заберу и дома прочитаю. До встречи на паре.

– До свидания!

Игорь вышел в коридор, немного отошел от двери и позвонил Гере.

Спустя двадцать минут парни сидели в столовой, и Игорь пересказывал разговор с Кирой.

– Ну правда же, я – гений, Арбат?!

Герка качал головой и удивлялся, как друг додумался до этой статьи. И теперь, как всё-таки здравомыслящий человек, спрашивал, когда Игорь собирается ее писать. На носу сессия. На что тот только счастливо отмахивался и говорил, что это не проблема.

Перед глазами у парня стояла залитая солнцем лестница, улыбка Киры и её идеально сидевшее платье. Он запомнил эту картину на долгие годы.

## Глава 4. Статья

Солнце палило нещадно. Герка с Аней (его девушкой) поехали отдыхать на речку. Они звали с собой и Игоря. Но он, подписав себе приговор и заперевшись дома, писал статью.

В квартире стояла невыносимая духота. Мор. Ни одна мысль в голову ни шла. Парень то и дело ходил в душ и стоял под холодными струями, пытаясь освежиться. За весь день он не вымучил ни строчки, сколько ни принимался. А завтра нужно было нести материал Кире.

Лис ругал себя на все лады… Вот как показать Лариной несколько строк? Извините, мол, на меня напал ступор, и я не смог написать эту чертову несуществующую статью?!

Игорь лег на диван и закрыл лицо тетрадью. Именно в таком положении его и застала мама, когда заглянула в комнату. Покачав головой и улыбнувшись, она положила тетрадь на стол и вышла.

Разбудил Лиса резкий звонок. Он подскочил и схватил телефон. Незнакомый номер.

– Алло! – сонно пробормотал Игорь.

– Добрый вечер! Это Кира Андреевна тебя беспокоит. Не разбудила?

Сон сняло как рукой, и он заикающимся от неожиданности голосом ответил: «Нет!»

– Я вот что подумала. Завтра заходи ко мне перед первой парой. Я приеду рано. Обсудим твою статью.

– Да, конечно, приеду!

– Ну вот и договорились. Спокойной ночи. – Кира отключилась.

Парень взглянул на часы: 21:35. Какая уж тут спокойная ночь! Не статья, а ноль от бублика… По спине поползли липкие капли пота. Позориться завтра перед преподавательницей не хотелось совершенно. У него даже не хватило времени обдумать, откуда та узнала телефон. Соскочив с кровати, он сел за стол и постарался сосредоточиться.

Первые строки всегда были для него самыми сложными… В любом тексте, за который бы Игорь ни брался. Они как будто являли собой своеобразный песчаный берег, полосу, по которой можно легко и безболезненно погрузиться в воду с головой. Иногда эта полоса оказывалась илистой и тягучей. Зыбкой. И текст выходил ровно такой же. Сырой. Не цепляющий. Иногда, наоборот, слишком уж острый и рваный. После которого вся остальная глава казалась сплошь сухой и безжизненной.

Сегодня начало оказалось для него особенно неподъемным. Зная, что её глаза первыми увидят эти строки, а губы прошепчут их, юноша цепенел. Слишком велик риск не понравиться. Оказаться пресным или, что еще хуже, вычурным. Сделав тяжелый вдох, Лис всё же написал первые фразы:

«Я солдат. Невидимой войны, за которую не дают медалей и орденов».

После этого стало немного легче, и слова пошли стройнее…

«Отдавайте ваши приказы! Стрелять? Или стреляться? Столько лет мы с вами ведём эту безутешную войну, имя которой «Любовь»! Что принесу я с поля боя, если выживу? Стопку писем… Пару исписанных стихами тетрадей… Да заплечный рюкзак. Это невыносимо. Я каждый день на передовой. Мне уже не страшно и не больно. Линия фронта проходит аккурат по моему сердцу. Я не видел вас два года. Я получаю редкие весточки и успеваю выучить их наизусть до следующих.

Я прошу вас, закончите её! Я прошу вас, потому как всё же верю в ваше неравнодушие…

Война прошла по моей душе не кирзовыми сапогами, но острыми тоненькими каблучками… Любовь не прошелестела по моему сердцу милыми розовыми лепестками, но проскребла по нему колючими шипами.

Бог справедлив и всемогущ. Уповаю на него, потому как нет для человека худшего наказания, чем не быть хозяином своему сердцу.

Все ваши письма впредь обязуюсь не читая рвать! И не писать вам более. Никогда.

Говорят, снаряд не попадает дважды в одно и то же место… Тогда как же ваше равнодушие целится каждый день так метко?»

Лис облизнул пересохшие от волнения губы. Невыносимо хотелось пить. Но за стаканом он не пошел. Побоялся растерять невидимые глазу, но ощутимые внутри частички вдохновения. Поэтому продолжал…

«Это могли быть строки Владимира Маяковского, которые он посвятил бы единственной любви всей своей жизни – Лилии Юрьевне Брик. Это могли быть строки каждого мужчины, в сердце которого есть место только для одной женщины. Любовь не всегда предполагает лирику. Чаще всего, даже наоборот. Но лирика всегда предполагает любовь…»

Часы показывали 04:48, когда Игорь поставил последнюю точку и закрыл тетрадь. Еще час ему понадобился, чтобы набрать написанное на компьютере и распечатать. Около шести утра все было готово.

Парень почувствовал облегчение и удовлетворение. Откинувшись на стуле, он закрыл глаза. Спать уже не хотелось, да и свободного времени оставалось полчаса.

Он негромко включил радио. Из динамиков доносились знакомые слова Валерия Ободзинского:

Игорь открыл глаза и улыбнулся. Каждый человек в душе всегда сентиментален и романтичен. Просто кто-то никогда не встречает того или ту, которой хотелось бы посвятить стихи или песни. Ему, наверное, можно сказать, даже повезло…

Парень усмехнулся и начал собираться в институт.

Эти глаза напротив – калейдоскоп огней.
Эти глаза напротив ярче и все теплей.
Эти глаза напротив чайного цвета.
Эти глаза напротив – что это, что это?
Пусть я впадаю, пусть
В сентиментальность и грусть.
Воли моей супротив эти глаза напротив.
Вот и свела судьба, вот и свела судьба,
Вот и свела судьба нас.
Только не подведи, только не подведи,
Только не отведи глаз.

Эти глаза напротив, пусть пробегут года.
Эти глаза напротив, сразу и навсегда.
Эти глаза напротив, и больше нет разлук.
Эти глаза напротив мой молчаливый друг.

## Глава 5. Семья

Игорь приехал за час до начала первой пары. Он зашел в аудиторию и стал ждать. Статья лежала на столе. Парень нервно поглядывал то на нее, то на часы. Так, в ожидании, прошло минут сорок. Наконец, в дверях появилась Кира Андреевна.

Она виновато улыбнулась и села за стол рядом с Игорем. От неё пахло розовым маслом и немного жасмином. Так приятно, что хотелось закрыть глаза и только дышать.

– Пробки. Еле успела…

– Да ничего. Я сам недавно пришел. – Парень немного слукавил.

Преподавательница надела очки и взяла в руки листы, лежавшие на столе.

– Это, я так понимаю, твоя статья?

– Да! Хочу, чтобы вы ее прочитали и подправили!

– Давай сделаем так, я возьму ее домой. Внимательно прочитаю и дам обратную связь.

– Это будет здорово! – Игорь благодарно закивал.

– Тогда пошли на пары. Как только я изучу материал, сразу же тебе позвоню. Твой телефон у меня есть.

Кира встала. Юноша тоже поднялся и уже почти вышел в коридор.

– Игорь, постой!

Кира улыбалась той улыбкой, за которую можно было бы пойти на эшафот. И не дрогнуть…

– Да?

– Скажи, почему тебя все ребята называют Лисом? – В её зеленых, полынных глазах заплясали веселые искорки. Впервые она сняла с себя маску строгого педагога.

Игорь тоже улыбнулся.

– Это пошло еще со времен школы. Если сократить мою фамилию, имя и отчество до инициалов, получится как раз Л. И. С. – Лебедев Игорь Семенович.

– И правда! Как забавно выходит! Ладно, скоро занятие. Мне нужно идти.

– Спасибо вам за статью. До свидания!

Лебедев вышел, улыбаясь счастливо и беспечно. От проведённых нескольких минут рядом с любимой.

⠀ ⠀ ⠀ ⠀ ⠀ ⠀ ⠀ ⠀ ⠀ ⠀ ⠀ ***

День выдался сложный. Заболел коллега, и Ларина провела две лишних пары. За окном темнело. Она вышла из института и села за руль. Усталость давала о себе знать. Кира вела машину немного рассеяно, что было на неё совершенно не похоже. Опять Кирилл будет недоволен, что она засиделась на работе допоздна. Кирилл – её муж. Они вместе уже 17 лет. Столько же, сколько их сыну. Женщина внутренне готовилась к его справедливым упрекам. Доехав до дома, Ларина закрыла машину и поднялась на этаж. Позвонив в дверь, она немного подождала, прежде чем послышались шаги, и знакомый голос спросил: «Кто?»

– Кирилл, это я.

Кира вошла и сразу же обняла мужа. Они были ровесниками. Обоим по сорок одному году. Возраст не портил супруга. С годами он приобретал ту мужскую харизму и стать, которой у него не было в юношестве. Голубые глаза, седоватые короткие волосы. Про таких, как он, говорят: приятный мужчина.

– Как же ты долго! Я уже два раза разогревал ужин и убрал всё в холодильник. – Муж не упрекал, он только лишь расстраивался, что Кира опять пришла порядком уставшая.

От ужина Ларина не отказалась. Она съела овощи и принялась за нежную отбивную, как вдруг, ни с того ни с сего, откинула вилку и вскочила.

– Кир, ты куда? Что случилось?

– Сейчас приду! – женщина выбежала за дверь и стала спускаться, перескакивая через ступени.

Кирилл недоумевающее смотрел вниз и ничего не понимал. Такой возбужденной свою педантичную жену он давно не видел.

Она вернулась минут через пять с папкой в руке.

– Может, объяснишь?.. – Супруг приподнял одну бровь.

– Статью в машине забыла. Пообещала одному студенту проверить.

– И это из-за какой-то статьи ты так сорвалась и побежала? – глаза мужчины удивленно округлились.

– Понимаешь, я обещала. Значит, проверю. – Жена вернулась за стол.

– То есть, хочешь сказать, что сейчас вместо того, чтобы побыть хоть какое-то время со мной, пока сын у Даши, ты пойдешь поверять статью? – в голосе Кирилла послышались раздраженные нотки.

– Да. Я пойду проверять статью. – Кира оставалась непреклонна.

Ларин молча встал и пошел в спальню, оставив жену одну.

Та села за стол и, вооружившись красной ручкой, как школьный учитель, начала читать. Редактирование заняло три часа. За окном светился полный желто-золотой диск луны, когда Кира закончила и выключила свет.

Она налила стакан воды и вышла на балкон. Луна и звезды наклонялись так низко, будто здоровались с ней. Мысли женщины витали далеко за пределами этой комнаты. Даже этого города и века. Она оказалась там, куда перенёс её этот парнишка, Лис, вместе со своей статьей. В серебряный век русской поэзии. Историю любви Владимира Маяковского преподаватель, несомненно, знала. Но не сказать, чтобы особенно любила. Поэт всегда был для неё, с одной стороны, жалким и одиноким человеком, побитой собакой любви, нежели великим гением. А здесь, под таким трагизмом и сердечностью поданные строчки въелись в душу, оставили-таки след. Пропустить Володю-поэта, этого громаду творчества, через себя под силу только по-настоящему тонкой душе. Перед глазами Киры всплыл образ Лиса: карие, такие взрослые для двадцатилетнего юноши глаза… грамотная, уверенная речь. Откуда в его, полном поверхностных влюбленностей, студенческом мире, такие тонкие и глубокие чувства? Чтобы написать подобную статью, нужно прожить, пронести в себе тонны любовного тротила… Чтобы разрывало изнутри от переполнявших эмоций. Женщина не понимала… Да, стилистика явно хромала. И тут, и там нужны были правки. Но сам текст… Сама глубина просто заполняла собой все эти шероховатости. Смазывала их, позволяя полностью погрузиться в историю. Мальчик, действительно, мог стать довольно талантливым писателем…

С чувством выполненного долга она вошла в спальню, легла на кровать и обняла мужа. Прижалась к его широкой мускулистой спине, вдохнула знакомый запах. Кирилл всегда тонко пах мускатом, с его тепло-пряным и древесным ароматом. И немного лаймом… Ларина знала, что он не будет долго на неё дуться. Тем более, это был тот редкий случай, когда они остались одни…

⠀ ⠀ ⠀ ⠀ ⠀ ⠀ ⠀ ⠀ ⠀ ⠀ ⠀ ***

На другом конце города Игорь крутился в своей кровати и никак не мог уснуть. Он думал о том, как близко к нему сидела сегодня Кира Андреевна. Её можно было коснуться, не вытягивая руки. Он очень этого хотел. Но никогда бы себе не позволил. Ко всем чувствам, которые вызывала в нем преподаватель, примешивались чувство уважения и какого-то благоговения… А может, именно это и есть составляющие любви. Игорь не знал.


## Глава 6. Хорошая команда

Будильник прозвенел в 6.50. Игорь перевёл его на 7.00 и повернулся на бок. Уснуть, конечно, не удалось, но десяти минут хватило, чтобы вспомнить о том, что среди пар сегодня стояла русская литература. Улыбнувшись, Лебедев бодро встал с кровати и включил радио. Это такая маленькая старая традиция их семьи. Мама, собираясь на работу, обязательно слушала прогноз погоды и несколько песен. Теперь и Игорь позаимствовал эту привычку.

Отец Игоря погиб при исполнении служебных обязанностей, когда ему было всего одиннадцать… Он рано повзрослел и чувствовал себя ответственным за маму и семью. Поэтому еще в школьные годы подрабатывал расклейщиком объявлений, а в институте выполнял за других контрольные и курсовые. Мама запрещала ему работать. Жалела. Хотела продлить детство и юность. Но Лис упрямился и не уступал. Тем более он был рад лишний раз покопаться в книгах, подготавливая кому-нибудь доклад.

Иногда ему казалось, что он немного перепутал с веком рождения. Опоздал. Бумажные книги вместо новомодных девайсов… Ремарк и Цвейг вместо Вячеслава Праха и Александра Полярного. Стинг и Ободзинский взамен новоиспеченной музыкальной элиты. Нет, он не отрицал перемены и новаторство. Наоборот, старался следить за новинками и современными течениями. И тем не менее, его душа гораздо больше откликалась на прошлое. Там, где в моде была одна любовь на всю жизнь… Дружба как братство. И долгие, переходившие в темную ночь, а порой и в раннее утро, поэтические вечера.

Игорь выпил чашку чёрного кофе, зашел в спальню и открыл шкаф. Раньше он мог себе позволить выглядеть как угодно. Бывало, что Лис ходил в неглаженных рубашках и джинсах. Всегда чистых и свежих, но измятых. Его нисколько это не смущало. Знакомство с Кирой сильно повлияло на его гардероб и внешний вид в целом. Игорю хотелось быть рядом с преподавательницей выше. И ростом, и статусом. Не осознавая этого, парень стал ходить с прямой спиной и держаться более размеренно. Сегодня Лис тоже решил выглядеть строго и сдержанно. Он выбрал черные джинсы, голубую рубашку и жилетку. Удовлетворенно оглядев себя и привычным жестом поправив вьющиеся волосы, парень отправился в институт.

Вознесенский стоял у расписания. Он – единственный студент на потоке, который может посоревноваться с Игорем в литературном мастерстве. Андрей пишет изумительные тексты. В стиле новелл. Они поражают своей остротой и тонкой сюжетной линией. Да, он настоящий мастер малого жанра. Тогда как Лис специализируется на большой прозе и стихосложении. Парни недолюбливают друг друга, но никогда не конфликтуют в открытую. Потому что гораздо большим, чем соперничество, является между ними чувство писательского родства, близость равных.

– Привет акулам пера! – Лис отвесил сокурснику шутливый подзатыльник.

– Лебедев, что-то ты слишком уж в хорошем настроении!

– Более того, я и тебе его хочу поднять! – Игорь улыбнулся.

– Не получится! – Андрей притворно вздохнул. – Сейчас идти на эту противную русскую литературу. И слушать Ларину с её стихами.

– Перестань. Поэзия есть язык любви!

– Да ты просто такой же зануда-ботаник, как и она. Два сапога пара. – Вознесенский шутливо скривил губы.

Он даже на толику не догадывался о чувствах Игоря. Но Игорю очень польстила фраза: «…такой же, как и она…» Да. У них с Кирой много общего…

Пара началась позже положенного на двадцать минут. Ларина опоздала. Она не отличалась особой пунктуальностью, объясняя это пробками и неизменно извиняясь в начале пары. Студенты возмущенно галдели, пока её не было, но Игоря это не тревожило. Уж он точно готов ждать её хоть весь день. Нет. Даже не так. Хоть всю жизнь. Не то что каких-то жалких двадцать минут.

Наконец Кира вошла. Тепло и обезоруживающе улыбаясь. Она это умела. Лавировать на грани женщины и педагога. Умнейшего педагога и божественно красивой женщины. В черной ажурной кофточке, сквозь которую были видны тонкие ключицы, Ларина встала за трибуну и заговорила.

Её голос всегда одновременно нежный и чёткий. Поставленная дикция педагога. И плавная, манящая грация женщины. Лис, прикрыв на минуту глаза, подумал о том, что если бы обладал даром художника, а не писателя, то нарисовал бы её зеленым лугом, полынным полем. На котором растут розовые розы. Лечь бы в них ничком, вдыхая аромат и подставляя лицо солнцу. Не вставать, не расставаться ни на миг…

На лекцию пришло около сорока человек. Игорь сидел в первом ряду и напряженно строчил. Иногда он ловил на себе взгляд Киры и её теплую улыбку. Одними только уголками губ. Думала ли она о нём в этот момент или просто вежливо улыбалась, как и всем ученикам, он не знал.

Пара закончилась. Студенты засобирались. Лис тоже начал складывать тетради в сумку, когда к нему подошла Ларина.

– Я проверила вчера твою статью. Останься. Обсудим.

– Да. Конечно! – Парень положил вещи и сел.

Кира присела рядом и достала его писанину. Все листы были исчерканы красной ручкой. Как тетрадь двоечника в школе. Игорю показалось, что в конце непременно будет стоять жирная двойка. Он даже вжал голову и приготовился к полному разносу.

Но уже первые слова преподавателя несказанно удивили его:

– Я проверяла твою статью несколько часов, и должна признать, весьма недурно! Есть, конечно, большие пробелы, но я постаралась на них указать. В твоем изложении нет системы. Мысли прыгают. А их нужно соединить воедино. Ты понимаешь, о чем я?

Игорь читал написанное, и в нем вдруг проснулся настоящий интерес к своему материалу. На какое-то время он забыл о своих чувствах и попытался запомнить всё, что говорила ему Ларина.

– Любовная лирика Маяковского неимоверно сложна. Необходимо не просто знать, но прожить, прочувствовать его боль. Почему ты взялся за эту тему? Что тебя в ней притянуло?

Полынное поле оказалось слишком близко. Невыносимо близко. А в центре этого поля – черная дыра из расширенных зрачков. Глаза Киры были всего в тридцати сантиметрах от него. И он падал, падал, падал в них… Так срываются с небоскребов и горных вершин. Так летят в пропасть к самому дьяволу. Потому что в конце этого дерзкого и сладостного полета непременно разбиваются о свои мечты. Раздирают душу в клочья от невозможности быть вместе. И засыпают навеки на каменных штольнях равнодушия того, к кому так трепетно летели…

Игорь увидел в её глазах всё… Невозможность. Запрет. Боль. Но ни тогда, ни после этого не отвел свой взгляд. Даже в надежде спастись. Нет. Он смотрел твердо и стойко в глаза, которые любил больше всего на свете. В хмарь и топь, которые тянули его в свою глубину. Он будто лежал на этом поле, а зелёная трава росла уже прямо поверх него… Буйствуя, ровняя его со своей поверхностью. Чтобы никогда не отпускать, но и не делать равной себе…

Лис набрал полную грудь воздуха, попытался унять разбушевавшееся сердце и ответил:

– Мне кажется, Маяковский – один из немногих людей мира, которые действительно узнали, что такое любовь…

Он выпалил это одним махом и почувствовал, как опять закончился кислород. Схватив его пересохшим ртом, парень взволнованно дрогнул. Слишком сложно обсуждать эту тему с Кирой… Слишком близка она к запрету и страху вперемешку с желанием.

Женщина резко махнула головой:

– Не согласна. Владимир Владимирович узнал не любовь, но привязанность… Зависимость. А это совершенно иное. Когда-нибудь ты научишься различать эти два чувства…

Игорь прикусил губу и замолчал. Понял, что не сможет объяснить, насколько хорошо понимает Володю-поэта и Володю-человека.

А Кира Андреевна, наоборот, продолжила чуть громче и эмоциональнее обычного:

– Любовный треугольник всегда трагичен. Опасен. Для того, кто является в нём лишним. Маяковский оказался слаб. Помнишь его фразу: «Если буду совсем тряпка – вытрите мной пол с вашей лестницы…» Как человек может использовать такое сравнение относительно самого себя?! Для меня это непостижимо… Где самоуважение? Где собственная воля? Как после этого его будет любить и уважать женщина?..

Лис хотел ей сказать, что Владимир Владимирович не выбирал свою любовь… Он не выбирал себе в любимые чужую жену. Это любовь выбрала поэта… Также, как и его. Желание взаимности делает человека бессильным, вводит в него сыворотку уязвимости и растекается героином надежды. Каждый, кто любит, надеется на взаимность. Каждый. Он хотел так много сказать ей. О Володе… О себе. О своих чувствах. Но промолчал, уткнувшись в исписанные красной ручкой листы.

Кира долго водила карандашом, объясняя простые истины. В конце их беседы преподавательница спросила:

– Есть ли вопросы?

У Игоря был всего лишь один. И он его задал:

– Я знаю, что вы не берете дипломников, но хочу вас попросить сделать для меня исключение. Я очень хочу писать свой диплом у вас. Просто знаю, что вы профи. И я тоже хочу быть как вы. Профи.

Кира Андреевна не задумалась ни на минуту. Она ответила:

– Да. Я возьму тебя к себе. Положим эту статью в основу диплома. Единственное, что нужно выяснить, даст ли декан мне тебя в нагрузку. Но надеюсь, мы это решим. Из нас получится хорошая команда.

Игорь, услышав это, засиял, забыв про все несогласия. Преподавательница попрощалась и вышла, а в его голове еще долго звучала её фраза: «Из нас получится хорошая команда».

Лис сжал кулак. Получится. Обязательно получится.


## Глава 7. Руководитель

У Германа на сегодня было запланировано много дел: отдать книги в библиотеку, купить путевки (они с Аней собирались в Крым) и съездить к родителям.

Его мысли прервал телефонный звонок. На дисплее высветился номер Игоря и надпись: ЛИС.

– Да! – Арбатов обрадовался другу.

– Гер, все получается! – Казалось, на том конце телефона Игорь аж приплясывает от восторга.

– Что получается? – Арбат знал эту черту друга: заинтриговать чем-то, дождаться вопроса и уже тогда всё рассказывать.

– Она согласилась взять меня к себе на диплом!

– Э-э-э… Так ей же нельзя никого брать. Кире это просто не оплатят!

– Да не каркай ты! Она обещала, что поговорит с деканом и всё уладит. А еще Кира сказала, что из нас получится хорошая команда! – восторг достиг своего апогея, и он почти выкрикнул последние два слова.

Герка молчал. Он не разделял радости друга. Ему чертовски не нравилась эта идея. Ощущение безотчётной тревоги не отпускало парня, когда он думал об этой ситуации. Глупая, бредовая затея. Ему казалось, что Лебедев суёт голову в печь. Или в логово к дракону. Обожжется. Ох, как обожжется! Если вообще выживет… Гера не смог бы объяснить, что именно его пугает в симпатии Игоря к Лариной. Но внутренний голос шептал, что не стоит ему в этом потакать.

Тем временем Кира Андреевна стояла в кабинете декана и пыталась уговорить дать ей дипломника. Декан категорически отказывался. Ларина еще более настойчиво просила. Наконец, после долгих уговоров, Сергей Николаевич поддался. Окончательно поменять решение его заставила одна фраза Киры: «Ты пресекаешь на корню все попытки студентов развиваться!» Сказав это, преподавательница замерла. Она перешла грань дозволенного и теперь ждала последующего скандала с деканом. Но Сергей Николаевич как будто понял, что зря упорствует, и решил дать добро на одну ставку:

– Чертова Ларина! Знает, как я её уважаю и ценю, и пользуется этим. Приспичило же ей быть руководителем этого Лебедева. Ну, посмотрим, что они там «наваяют» вместе.

На самом деле декан не злился. Он радовался, что Кира заинтересовалась чем-то помимо своей докторской. Чего уж греха таить, она одна из тех, кому он мог бы легко уступить в будущем своё кресло. Светлая голова! Умная. Знающая. Ответственная. Светило в области русской литературы. Её приглашали на работу ведущие вузы страны… А она всё еще оставалась с ним. Сергей Николаевич это очень ценил.

Кира вышла удовлетворенная. Она хотела помочь Игорю в вопросах учебы. Осталось только оповестить Лебедева о решении декана. Преподаватель набрала номер и стала ждать ответа. Трубку парень взял почти сразу:

– Алло!

– Игорь, здравствуй! Я сегодня говорила с Сергеем Николаевичем, – Кира замолчала.

Сердце Лиса пропустило несколько ударов.

– Поздравляю, с этого дня я твой руководитель! – победно закончила Ларина.

– Отличная новость! – голос на том конце провода дрогнул и сорвался на хрип. Пришлось откашливаться.

Кира, улыбаясь, заговорила:

– Давай так. Летом спокойно отдыхай, набирайся сил. А в новом учебном году возьмемся за диплом. Никуда от нас твой Маяковский не денется.

Отключившись, Ларина убрала телефон в карман и вышла из института. В душе приятной волной разливались радость и воодушевление. Хотелось побежать вприпрыжку и размахивать портфелем как в детстве. Кира представила себя, 40-летнюю солидную даму в деловом костюме, бегущую по двору института и размахивающую кожаным портфелем. Зрелище престранное. Усмехнувшись, женщина утихомирила свое возбуждение и села в машину.

Мысль о том, чтобы сделать что-то необычное, не покидала её. Кира решила заехать в турфирму. Они с мужем долго планировали отдохнуть где-нибудь летом. Но она всё откладывала покупку путевки. Хотя Кирилл давно дал ей на это деньги. А сейчас, подталкиваемая каким-то восторженным чувством, она выбрала тур и оплатила его.

Домой Кира пришла уже в гораздо более спокойном состоянии. Муж, обняв её, спросил, как день. Вместо ответа женщина выложила на стол три путевки. В Тайланд, на острова. В пятизвездочный отель. Как они и хотели.

Ларин округлил глаза и с восторженным криком «Ееехххууу!!» схватил жену. Кира прижалась щекой к его груди и счастливо закрыла глаза.

Последняя её мысль перед сном была: «Да. Какой сегодня необыкновенный день… Вот бы все дни были такие».

## Глава 8. Друзья

Лето стояло жаркое. Даже привычная мошкара не появлялась на глаза весь день. В городе оставались только те, кто вынужден был работать. Машины лениво тащились по асфальту, который плавился. Оставляя мокрые липкие следы от колес на своем полотне.

Герман и Аня уехали на отдых в Крым. Они звали Лебедева с собой, но парень понимал, что в данном путешествии третий точно будет лишним. Игорь включил ноутбук и пробежал глазами по экрану. В голове мелькнула мысль: «Может, посмотреть материал по диплому?» Но он тут же отмёл ее. И решил зайти в «Одноклассники». Лис не слишком-то любил этот сайт, считая его бесполезным и скучным. Последний визит был неделю назад. Значок «Оповещения» мигал, показывая несколько событий. Игорь читал: «Подарок от Виктории Денисовой», «Любимому сыну», «Вас приглашает в игру Руслан Осипов», «Вам предлагает дружить Кира Ларина».

– Что? – Игорь вскочил. Сердце забилось так, что отдавало в кончики пальцев. Постояв немного, парень снова сел. Затем опять встал. Пошел на кухню, налил воды и, выпив её одним залпом, вернулся за стол. Резким жестом он нажал «Дружить». И вот Кира уже у него в друзьях…

Он, немного успокоившись, нажал на фотографию её профиля и стал рассматривать. Правильные черты лица, зеленые глаза, открытая улыбка.

Игорь улыбнулся и открыл папку со всеми фотографиями. Вот Кира на какой-то конференции, а вот на горнолыжном курорте. И везде либо одна, либо с друзьями… Ни одной фотографии мужа и сына. Парень вздохнул. Он догадывался почему. Ларина не хотела выносить на общее обозрение свое семейное счастье. Листая дальше, Лис увидел всего лишь одно свадебное фото. На нем Кира была в белом платье рядом с украшенным джипом. Её зеленые глаза светились таким счастьем, что даже надпись под фото можно было не читать. Но парень все же опустил глаза и прочёл: «Счастливая. С лучшим мужчиной на свете». Парень резко захлопнул крышку ноутбука и закрыл лицо руками. В комнате сразу стало меньше воздуха. Невозможно сделать полный вдох. Кислород доходил ровно до гортани, а потом вливался в легкие маленькими хлипкими струйками.

Прошло около часа, а Лебедев всё также неподвижно сидел за столом. В голове мелькала всего лишь одна фраза: «Она счастлива с ним». Усилием воли Игорь поднялся и подошел к зеркалу. Оно было большим, в полный рост. В нем отражался статный, молодой, но слегка бледный парень. Лис смотрел себе в глаза и говорил: «Никогда, слышишь, никогда не смей смешивать уважение и отношение к Кире Андреевне как к преподавателю и к Кире как к женщине. Не смей лезть своим свиным рылом в калашный ряд! Она достойна счастья. Даже если не ты будешь его причиной». Игорь развернулся, четкими шагами пересек квартиру, надел кепку и вышел на улицу.

Говорят, когда любишь по-настоящему, будешь желать любимому только истинного счастья. Задвинешь в сторону свои чувства. И оставишь лишь радость за человека… Но, на самом деле, такая любовь возможна только к ребенку или к родителю. Другу или кровному родственнику. Но никогда к женщине или к мужчине. Никогда.

Игорь пришел в свой любимый парк и сел на скамью под огромным вязом. Мощное, высокое дерево являлось уже на протяжении многих лет его личным оберегом и защитой от разного рода переживаний. Лис приходил сюда подумать, почитать, просто посмотреть на широкие, правильной формы зеленые листья. Сегодня у него в руках был любимый, зачитанный до дыр томик стихов. Конечно же, Владимира Владимировича. Открыв случайную страницу, Лис начал читать…

Закусив губу и почувствовав солоноватый привкус во рту, Игорь продолжил чтение:

Сердце колотилось как сумасшедшее. Хоть впору связывать его смирительными рубахами да закрывать ото всех в белых палатах. Только тогда чьи-то строки становятся тебе близкими, словно тобой написанными, когда ты сам всё это прочувствовал. Нагнулся и выпил всю горечь и боль из этой реки словесности. Только так. И никак иначе… Сглотнув плотный ком в горле и лихорадочно листая страницы, Игорь продолжал читать:

Лис сидел на скамье словно пьяный. Опьяненный без вина любовью, которая вдруг нахлынула на него со всей своей оглушительной силой. Застала его, совершенно неподготовленного двадцатилетнего юнца, и погрузила без раздумий в чернющий свой омут. Там, где и более опытным, с задубелыми подготовленными сердцами, порой не выплыть.

Иногда, в какую-то совершенно роковую минуту своего существования, человек способен предвидеть будущее. Вот и сейчас, сидя на теплой, залитой солнцем скамейке, посреди шумных детишек с мороженным в руках, влюбленных парочек и скучающих подростков, Игорь отчетливо осознавал, что отныне вся его жизнь, вместе с простыми, бесхитростными радостями и надеждами, отдана в нежные, тонкие, скульптурные руки ничего не подозревающей об этом женщины… И что отныне всё, что будет с ним происходить, он волен пропускать только через призму уже не принадлежащего ему сердца. А его позвоночник, действительно, станет только лишь флейтой, на которой он вынужден будет играть ей мелодию своей любви.

«Версты улиц взмахами шагов мну.
Куда уйду я, этот ад тая!
Какому небесному Гофману
выдумалась ты, проклятая?!»

Мне,
чудотворцу всего, что празднично,
самому на праздник выйти не с кем.
Возьму сейчас и грохнусь навзничь
и голову вымозжу каменным Невским!
Вот я богохулил.
Орал, что бога нет,
а бог такую из пе́кловых глубин,
что перед ней гора заволнуется и дрогнет,
вывел и велел:
люби!

Бог доволен.
Под небом в круче
измученный человек одичал и вымер.
Бог потирает ладони ручек.
Думает бог:
погоди, Владимир!

В карты бы играть!
В вино
выполоскать горло сердцу изоханному.
Не надо тебя!
Не хочу!
Все равно
я знаю,
я скоро сдохну.

Если правда, что есть ты,
боже,
боже мой,
если звезд ковер тобою выткан,
если этой боли,
ежедневно множимой,
тобой ниспослана, господи, пытка,
судейскую цепь надень.
Жди моего визита.
Я аккуратный,
не замедлю ни на день.
Слушай,
всевышний инквизитор!

Рот зажму.
Крик ни один им
не выпущу из искусанных губ я.
Привяжи меня к кометам, как к хвостам
лошадиным,
и вымчи,
рвя о звездные зубья.
Или вот что:
когда душа моя выселится,
выйдет на суд твой,
выхмурясь тупенько,
ты,
Млечный Путь перекинув виселицей,
возьми и вздерни меня, преступника.
Делай что хочешь.
Хочешь, четвертуй.
Я сам тебе, праведный, руки вымою.
Только —
слышишь! —
убери проклятую ту,
которую сделал моей любимою!»

«Знаю, любовь его износила уже.
Скуку угадываю по стольким признакам.
Вымолоди себя в моей душе.
Празднику тела сердце вызнакомь.

Знаю,
каждый за женщину платит.
Ничего, если пока
тебя вместо шика парижских платьев
одену в дым табака.

Любовь мою,
как апостол во время о́но,
по тысяче тысяч разнесу дорог.
Тебе в веках уготована корона,
а в короне слова мои —
радугой судорог…»

…захлопали
двери.
Вошел он,
весельем улиц орошен.
Якак надвое раскололся в вопле,
крикнул ему:
«Хорошо!
Уйду! Хорошо!
Твоя останется.
Тряпок нашей ей,
…Камнем на шее
навесь жене жемчуга ожерелий!

Вызолачивайтесь в солнце, цветы и травы!
Весеньтесь жизни всех стихий!
Я хочу одной отравы —
пить и пить стихи.

Сердце обокравшая,
всего его лишив,
вымучившая душу в бреду мою,
прими мой дар, дорогая,
больше я, может быть, ничего не придумаю.

В праздник красьте сегодняшнее число.
Творись,
распятью равная магия.
Видите —
гвоздями слов
прибит к бумаге я. [1]


## Глава 9. «Прекрасный вид. Но он всего лишь дополнение к прекрасному человеку!»

До начала учебного года оставалось несколько дней. Герман и Аня приехали с Крыма, счастливые и загорелые. Арбатов соскучился и торопливо делился впечатлениями:

– Ты даже не представляешь, как там! Мы весь полуостров пешком исходили… Столько мест, в которые хочется вернуться. Взять хотя бы музей якорей! Огромные, выше человеческого роста. В натуральную свою величину. Представляешь? Настоящие, поднятые со дна морей! Рядом с ними ощущаешь себя мелкой букашкой… А панорама Рубо?! Оборона Севастополя. Это что-то невероятное. Ты стоишь, а вокруг тебя война… сражение… И ты в самом центре этой битвы. Вот лошадь лежит убитая. А вот и человек… Тоже убитый. Аж дрожь берет!

Друг рассказывал взахлеб. Игорь слушал, не перебивая. Выложив все свои новости, Герка замолчал и, прищурив глаза, посмотрел на Лиса:

– А ты что делал? Успел с кем-нибудь познакомиться?

Игорь отвел глаза. Врать он не умел и не любил. Но всё, что мог рассказать важного про себя, уместилось бы всего лишь в одно предложение: «Ларина добавила меня в друзья». Смешно. И отчасти нелепо. Даже для двадцати лет… На секунду в его карих глазах промелькнула грусть, но парень сразу же взял себя в руки.

– Нет. Ты же знаешь, что я диплом пишу! Мне не до знакомств.

На какое-то время воцарилось молчание.

– Кира не звонила? – Герман задал вопрос и внимательно посмотрел на друга.

Тот выдержал его взгляд и ответил:

– Гер, я, правда, не хочу про неё говорить. Всё прошло. Это было какое-то минутное помутнение. Горячечный бред. Для меня Кира Андреевна только преподаватель. У неё я научусь всему, что умеет она сама. И буду таким же профессионалом.

Арбатов ничего не ответил. Слишком просто всё получалось. Но уж он-то знал о характере друга. Если тот полюбил, то это надолго. Такие, как Лис, таскают в себе чувства годами как старые чемоданы. Ржавые, с поломанными ручками. Эта такая порода людей… преданные, как псы. Нервные, с тонкими, оголенными сердцами, которые с годами только лишь обрастают крепкой броней. Наращивая её не здравым смыслом, а шрамами, остающимися от попытки прикосновения к другим людям. Чтобы потом никогда и ни при каких обстоятельствах больше никого не пускать в своё нутро… В таких сердцах ожоги от окурков любви. Они тушат-тушат её в себе. Не выпуская наружу. История пестрит этими несчастными! Потом они либо перегорают и становятся эдакими бронзовыми памятниками без чувств и эмоций. Либо спиваются и жалеют себя всю оставшуюся жизнь. Есть, конечно, и третья, самая редкая категория. Они всё же как-то умудряются выбраться из липкой паутины этой собачьей привязанности и вырастают до человека в своих же собственных глазах… Но, как показывает практика, таких единицы…

Арбат решил, что станет незаметно наблюдать за Игорем, чтобы тот не наломал дров.

Расставшись с другом, Лис не торопясь пошел домой. С тех пор, как Кира добавилась к нему в друзья, он заходил на сайт несколько раз в день. Пролистывал ленту новостей. Смотрел, что отмечает преподавательница. Выкладывает ли какие-нибудь фото. Вот и сейчас, вернувшись домой, Игорь первым делом открыл вкладку «Одноклассники». Почти первой в новостях была фотография Лариной. В одной руке она держала какой-то замысловатый фрукт, во второй бокал с коктейлем. Надпись под фото гласила: «Отличное настроение». Далее шли еще несколько фотографий. На всех Кира вышла превосходно. Загорелая, в легком бледно-розовом платье, едва прикрывающем колени. Игорь смотрел на неё, и в нем боролись два чувства: первое – это радость за Киру, а второе – горечь от того, что не он делал эти снимки, не он создавал ей это настроение…

Но все же Лис поставил «класс» на всех её фото. На одном даже позволил себе написать: «Прекрасный вид. Но он всего лишь дополнение к прекрасному человеку!» Улыбнувшись, Игорь выключил компьютер и отправился спать.

Но сразу уснуть ему не удалось. Лежа в кровати, он вспоминал каждую черточку на лице Киры. Думал о том, что сейчас где-то на другом конце города она, возможно, тоже собирается спать.

⠀ ⠀ ⠀ ⠀ ⠀ ⠀ ⠀ ⠀ ⠀ ⠀ ⠀ ***

Кира, несмотря на позднее время, сидела в своем кабинете. Под рукой у неё был ноутбук. Звук оповещения привлек её внимание. Зайдя на сайт, Ларина увидела новые обсуждения своих фотографий. Она открыла одну из них и прочитала комментарий: «Прекрасный вид. Но он всего лишь дополнение к прекрасному человеку!»

Это писал Игорь Лебедев. Ларина мысленно улыбнулась и набрала на клавиатуре: «Спасибо. Приятно». Подумав про себя о том, какой же Игорь всё-таки внимательный и воспитанный молодой человек, Кира выключила свет и прокралась в темноте к мужу в спальню. Обнимая его, она прильнула к родной и любимой спине. Кирилл, почувствовав прикосновение, положил руку ей на талию. Столько совместных лет она ощущала тепло от его пальцев и всё равно чувствовала, как волнительно и приятно накатывает волна нежности и желания.


## Глава 10. Новый учебный год

Будильник прозвенел в 8.30. Потянувшись, Кира перевернулась на бок и увидела, как смешно спит Кирилл. Он сжал кулак, положил его под щеку и подтянул ноги к животу. Как маленький мальчик. Осторожно, чтобы не разбудить, женщина провела руками по его волосам. Мужчина что-то пробормотал в ответ на прикосновение. Ларина смотрела на него и думала, какой всё-таки замечательный у неё муж… Нежный, но одновременно с твёрдым характером. Способным решить любую ситуацию, укрыть её от всего мира, если понадобится.

Поднявшись с кровати, Кира сходила в душ, сварила кофе и пошла будить сына.

– Денис, доброе утро! – Она заглянула к нему в спальню.

Пришлось повторить эту фразу несколько раз, прежде чем в коридоре появился лохматый и сильно заспанный парнишка.

Больше, чем мужа, Ларина любила только сына. Он был долгожданным ребенком. Умный, развитый не по годам парень имел еще и абсолютно аристократичные манеры, причем явно врожденные. На вопросы родственников и друзей, откуда эти манеры взялись, супруги только удивленно пожимали плечами.

Наверное, смысл жизни любой матери состоит в том, чтобы дать своему ребенку всё самое лучшее. Вот и Кира, часто не обращая внимание на свои потребности, жила Денисом. Две страсти воспламеняли её душу и зажигали огнем – сын и работа. Муж отходил на второй план. Хотя по-прежнему оставался горячо любим.

Первый день в новом учебном году обещал быть насыщенным: два заседания кафедры, совещание по диссертации, лекции.

Подходя к дверям института, Кира увидела Лебедева. Поздоровавшись с ним на бегу, она уже стала подниматься на второй этаж, но вдруг вернулась.

– Игорь, привет! Как отдохнул летом?

Парень немного засмущался и ответил:

– Хорошо.

– Нам нужно выбрать время для занятий. Зайди ко мне на кафедру часов в шесть вечера.

– Да. Конечно.

Кира Андреевна махнула ему рукой и побежала на заседание.

Не только у Лариной день обещал быть сложным. У студентов пятого курса он прошел ничуть не легче. Пять пар. Да еще и собрание студсовета. Игорь и Герман принимали в нем самое непосредственное участие: без статей Лебедева не обходилась ни одна газета, а без танцев Арбатова – ни один концерт. Парень с детства ходил в танцевальную студию. А в последнее время занялся брейк-дансом. Добросовестно посетив все сегодняшние мероприятия, Герка направился в гардероб.

– Арбат, я тебе вечером напишу. Пока!

Парень остановился и удивлённо посмотрел на друга:

– А ты здесь ночевать собрался?

– Я к Кире Андреевне на консультацию…

Игорь и впрямь не собирался идти домой, а стоял посреди коридора.

«Эх, совсем чокнулся. На дворе шесть часов… Он на какую-то консультацию поплёлся. Задурила ему голову своей литературой!» – подумал про себя Герка, но вслух сказал другое:

– Хорошо! Будешь дома – напиши.

– Обязательно. – Игорь помахал рукой и стал ждать у дверей аудитории.

Заседание проходило довольно напряженно. Спор между преподавателями разгорелся нешуточный. Охладить их пыл удалось лишь к семи вечера. Кира вышла из аудитории, пошатываясь от усталости. Коридор института пустовал. И лишь на одном из диванчиков сидел Игорь. И не просто сидел, а ждал её, Ларину, больше часа. Черт. Как она могла о нем забыть?!

Лебедев, с послушанием дрессированной собачки, терпеливо сидел и слушал крики из аудитории, надеясь только на то, чтобы все поскорее закончилось.

Как только Кира Андреевна вышла из кабинета, то сразу же направилась к нему.

– Игорь, миленький, ты прости меня, ради Бога! Так затянулось совещание…

– Да не извиняйтесь! Вы не виноваты!

Уж он-то готов был оправдать ее перед кем угодно, не только перед собой…

Преподаватель вошла в свободную аудиторию. Игорь достал свои материалы. И занятие началось.

## Глава 11. Остановите время на время

Быстрым движением Кирилл выключил зажигание и откинулся на сидение. Двадцать пять набранных на телефоне номеров говорили об одном: мужчина пребывал в нервном и раздраженном состоянии. Кира не отвечала. Когда он ехал в институт, по дороге набирая жену, душа разрывалась от волнения. Но, увидев припаркованную около здания машину супруги, волнение сменилось злостью. Это случалось уже несколько раз за время их совместной жизни. Жена задерживалась допоздна на работе, но всегда отвечала на его звонки. Кроме сегодняшнего дня…

Ларина услышала громкий стук ботинок по лестнице и посмотрела на часы:

– Ого! Я давно должна быть дома.

Когда Кирилл вошел в аудиторию, Кира поняла, что ничего доброго ждать не придется.

Ларин переводил взгляд то на женщину, то на парнишку, сидевшего рядом с ней. В душе всё клокотало: «Сидит здесь с этой мелкотой. На дворе ночь уже. Ему в люльку пора. А он листочки свои разложил. Великого писателя из себя корчит…»

Мужчину, который появился в аудитории, Игорь узнал сразу. Интуитивно. Хотя до этого никогда не видел. Кирилл Ларин. Муж Киры. Единственный человек в мире, которого он ненавидел до глубины души. Потому что тот занял место, предназначавшееся ему, Лису. И не его вина, что он родился на двадцать лет позже. Но его беда, что именно законный муж сейчас имеет полное право увести его любимую женщину с собой. В глазах Ларина тоже мелькали злые огоньки.

«Похоже, будет скандал…» – подумал про себя Игорь. И уже внутренне приготовился к тому, чтобы сказать о своих чувствах. Прямо здесь. Сейчас. На глазах у её мужа.

Но вместо этого Кирилл спокойно и уверенно подошел к столу и, поздоровавшись, протянул руку для пожатия:

– Добрый вечер! Всё в творчестве? Так и ночь пройдет… Кстати, я Кирилл. Муж Киры Сергеевны.

– Игорь.

Скрепя зубами, парень ответил на рукопожатие. Ларин сжал кисть так сильно, что кости аж заломили. И еще до того, как Игорь хотел ответить тем же, вырвал свою.

– Игорь… Воинственный, стало быть… – всё так же улыбаясь, произнес мужчина.

«Ну что ж… Война так война», – подумал Ларин про себя. Но вслух сказал совершенно другое:

– Приятно познакомиться. Ребят, уже поздно. Пора заканчивать и по машинам.

Кира встала и взяла инициативу на себя:

– Да, мы задержались. Это моя вина. Уже поздно. Отвезем Игоря домой и поедем сами.

Парень почти не слышал, что говорила преподавательница. Он рассматривал Кирилла. Немолодой, но привлекательный и знающий себе цену мужчина. Вон, как держится!

От этих мыслей ему стало не по себе. Его отвлек толчок Киры в спину.

– Игорь, пойдем!

– Да-да, конечно!

В машине он ехал вдвоем с Лариной. Кирилл вел свою. Лебедев сел на заднее сиденье, дабы в конец не провоцировать мужчину. Он не хотел, чтобы у Киры были из-за него неприятности.

Шел дождь. Женщина напряженно вела машину, всё время смотря на дорогу. Играла тихая музыка. Лис смотрел в зеркало и видел в нем отражение её глаз. Полынь… Горькое, хмельное поле. Сладкий, возбуждающий аромат роз… Утонуть бы в этой зелени. Он мог так ехать всю жизнь. Ну, или половину точно. В голове была только одна мысль: «Остановите время на время…»

## Глава 12. Замена

Они не виделись уже две недели. Кира уехала в командировку, в Питер. Игорь стоял около нового расписания, изучая, как вдруг до него дошло, что в нем нет фамилии: Ларина. Просто нет.

– Не может этого быть! У нас еще полгода должна быть русская литература…

Сказать, что Лис был огорчен, это ничего не сказать. Он нашел среди строк название любимого предмета и увидел напротив него подпись: преподаватель Лихачев Евгений Андреевич, к.п.н. (кандидат педагогических наук).

Про этого Лихачева он наслышан! Как же… Известный на весь факультет садист. Его зачёты и экзамены никто меньше, чем с третьего раза, не сдавал. Хотя на парах все занимались сущей ерундой. Размышления парня прервал легкий удар в спину и вопль Арбатова: «Привеееет!»

– Гер, ты совсем уже! Мне вообще-то больно. – Лебедев скорчил недовольную гримасу.

– Лис, ты чего?! Я же легонько тебя толкнул… – Герка внимательно посмотрел на друга и осекся. – Да на тебе лица нет. Что случилось?

– Кира… Она больше не будет вести у нас пары.

– Блин. А кто вместо неё? – Арбат озадаченно потёр лоб.

– Лихачев. Да какая разница?! Хоть кто… Это значит, что я буду видеться с ней совсем редко! – Лебедев облокотился на стену и запрокинул голову.

Герману стало жаль друга. Он даже не решался подшутить над ним и вспомнить, что совсем недавно тот клялся, что ничего не чувствует к Лариной. Кроме уважения. Ага. Сказки. Так и поверили…

– Так, спокойно! Еще неизвестно, хорошо это или плохо! Будете с ней встречаться по диплому, раз в неделю. А она уже успеет соскучиться по тебе.

Игорь вымученно улыбнулся. А Герка порадовался, что смог немного подбодрить его.

⠀ ⠀ ⠀ ⠀ ⠀ ⠀ ⠀ ⠀ ⠀ ⠀ ⠀ ***

Третья неделя без Киры подходила к концу. Вся группа сидела на русской литературе у нового преподавателя. Он выглядел невероятно деятельным:

– Итак, коллеги, – он всегда так называл студентов, – сейчас мы будем с вами смотреть фильм про Ивана Бунина. Только по живым примерам можно учить литературу.

Этот «гений» самодовольно потер ладони и включил диск с фильмом.

– Ага… А потом на экзамене будет спрашивать, кто режиссер, и кто ставил свет в фильме… С этого станется… – Игорь уставился в экран, но не уловил ни слова, до конца пары представляя, как они встретятся с Кирой после командировки.

От этих мыслей его отвлек голос Лихачева:

– Ну что вы расшумелись? Хороший же фильм. Один Игорь Сергеевич проявляет уважение и слушает внимательно.

Лис вздохнул. Нет, он точно чокнутый. Возмутиться его методами преподавания он не успел. Прозвенел спасительный звонок, и мучения пятого курса, наконец, закончились.

Перемена между парами была долгой, целых полчаса. Парни из группы пошли в столовую. Она представляла собой большое помещение с приветливыми поварами и вкусной едой.

# Примечания

1

Отрывок из поэмы «Флейта-позвоночник», В. В. Маяковский, 1915г.