# Вам не показалось

Лана Тайгес

Это сборник рассказов в стиле магического реализма, написанных психологом и эзотериком Ланой Тайгес.Реальность может стать иной, когда меньше всего этого ожидаешь.Случайный попутчик помогает городской ведьме снять проклятие, известный ученый оказывается колдуном, заброшенный колодец в густом лесу исполняет желания…Кого-то радует встреча с магией, кого-то пугает или шокирует.Но объединяет всех героев одно: тот, кто побывал в параллельной реальности, уже никогда не будет прежним…

Иллюстратор Павел Воронцов


© Лана Тайгес, 2023

© Павел Воронцов, иллюстрации, 2023


ISBN 978-5-0060-0176-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

> Лана Тайгес

## Человек Января

Я терпеть не могу автобусы! И вообще весь наземный транспорт. Во всяком случае – в мегаполисе. Но именно в одном из них я и живу.


Ну что за удовольствие делить не слишком просторное пространство с абсолютно незнакомыми людьми? Особенно, когда их там много. Я уже не говорю о сногсшибательной перспективе застрять в пробке. Так можно простоять минут сорок, а то и час. Хорошо еще, если водитель смилостивится и откроет дверь, чтобы можно было пешочком добежать до ближайшего метро или до пункта назначения. А то ведь сидишь как дурак, пялишься на унылый пейзаж за окном и слушаешь всякую глупую болтовню оказавшихся поблизости пассажиров. Вот у этого долговязого и писклявого зануды в ярко-синей куртке начальник – хам и козел. А вон та гламурная киса в китайском эксклюзиве под высокую моду никак не может решить, с кем ей поехать в Хорватию и ехать ли вообще. Мне это так интересно!


По городу я стараюсь передвигаться либо под землей, либо пешочком. Я бы, конечно, с удовольствием обзавелась собственным вертолетом, но мне это удовольствие не по карману, увы. А полеты на помеле возможны только в астральном плане, так что свою тушку приходится перемещать обычными человеческими способами.


Ну да, я – ведьма. Но ничто человеческое мне не чуждо. Например, у меня есть обычные человеческие дела, из-за которых иногда приходится добираться до таких закоулков родного мегаполиса, которые обычно носят название «у черта на куличках». Но на самом деле там нет не только ни одного черта, но даже никакой станции метро поблизости. Так что приходится забираться в автобус и взывать ко всем известным духам верхнего и нижнего мира с просьбой очистить мою дорогу от пробок и преградить путь в салон всяким неадекватным личностям, рискующим нарушить мое душевное равновесие на свою же голову. Помогает, но не всегда. Не зря же говорят, что дуракам закон не писан. Дурак – он сквозь любые магические заслоны пройдет и даже не заметит. Слетит в пропасть и не разобьется. Потому что дурак!


На сей раз народу в автобусе было не так уж много. Даже не все сиденья заняты. А водитель – с ума сойти! – был очень вежлив и приветлив с пассажирами. Но вот ситуация на дорогах оставляла желать лучшего. Автобус плелся еле-еле, то и дело останавливаясь на пару-тройку минут в небольших заторах. У меня в ушах Damh the Bard заливаются соловьями, временами сливаясь с грохотом проезжающих мимо машин, пронзительными сигналами и шипением открывающихся дверей.


В конце концов мы застряли-таки на одном из перекрестков. Светофоры меняли цвета своих вертикальных глаз в каком-то причудливом порядке, но потоки машин практически не двигались, зато сгустки пешеходов возле пешеходной зебры все уплотнялись и расползались во всех направлениях бесформенной биомассой. Я тоскливо покосилась на дверь, она была закрыта. Да и выходить особого смысла не имело – до нужного мне адреса еще пилить и пилить.


Пространство за окном дребезжало промозглой моросью «около нуля». Замершие автомобили отражались то здесь, то там в небольших проплешинах мокрой дороги. На минуту мне показалось, что вообще все замерло и стоит неподвижно: разномастные автомобили, построившиеся друг за другом на дороге, сколько доступно зрению, дома с аляповатыми рекламными вывесками, пассажиры с суровыми или безразличными лицами, примостившиеся на потрепанных сиденьях… Кажется, даже пешеходы все замерли в неподвижности – кто на остановке, кто у киоска. Ну еще бы! Кто же будет бродить по улице в такую жуткую погоду! И это называется январь! Снег, если и выпадет, тут же растает, будто боясь нарушить какие-то неведомые правила, явно придуманные против природного хода вещей.


Внезапно поток моих мрачных мыслей был прерван появлением незнакомца. Я даже не заметила, как он подкрался к моему сиденью (что очень странно при моей наблюдательности и привычке сканировать пространство – так, на всякий случай) и плюхнулся прямо рядом со мной. С чего бы это? Полно других свободных мест.


По привычке я отметила это внезапное соседство боковым зрением и не удостоила его поворота головы. Но новоявленный попутчик явно жаждал моего внимания.


– Да, застряли мы тут! – задумчиво протянул он, выжидающе поглядывая на меня.

Пришлось все же взглянуть на него в ответ. Вполне обычный мужик, правда, одет как-то странно. Вместо привычных для здешней публики куртки или пуховика – на нем шерстяное пальто, да еще и щегольские кожаные сапожки. Явно не завсегдатай общественного транспорта. Я его сразу прозвала про себя Конь в пальто. Тем более что в его лице и правда было что-то лошадиное, а венчала буйну головушку шикарная грива темно-каштановых волос.


Я едва заметно пожала плечами, сопроводив этот жест вынужденного внимания весьма недружелюбным взором. Но на Коня в пальто это не произвело никакого впечатления. Он по-прежнему жаждал общения со мной.


– Вы знаете, какое сегодня число?


– Да вроде 15 января, – вяло отозвалась я.


– Вот именно! – торжественно подтвердил Конь. – А что с погодой творится?


Я сочувственно молчала.


– А все это знаете почему? Потому что я должен был этот Новый год встречать со своей девушкой! Но я еще по молодости так боялся по-настоящему влюбиться, что придумал себе такую девушку своей мечты, которой не существует! И конечно же, я встречал его, как обычно последние несколько столетий, в полном одиночестве. А все потому, что в молодости на мой неокрепший ум внезапно обрушилась страшная история про одного дальнего родственника, который страстно влюбился в одну девушку, а она оказалась Снегурочкой и растаяла по весне. Представляете как?!


И он одарил меня взглядом, полным вселенской скорби и осознания тщетности бытия.


Тут я все поняла. Это же пикапер! И костюмчик странноватый, и мелет какую-то несуразицу. Видно, новую тактику придумали – цепляться к девушкам в автобусах, застрявших в пробке, чтобы точно никуда не сбежали. Нет, ну надо же так влипнуть! Тьфу!


Я изобразила на лице полнейшее презрение и отвернулась к окну. И вообще, я же в наушниках, музыку слушаю. Неужели непонятно, что не хочу я ни с кем говорить? Может, намекнуть ему, что я вообще-то намного старше, чем выгляжу? А на самом деле у меня уже дети и внуки? Да нет, не поможет. Он сам что-то про «последние несколько столетий» молол. Нет, ну надо же так влипнуть!


– Девушка моей мечты – она вся из противоречий, – продолжал меж тем разглагольствовать Конь. – Она не любит слушать музыку в наушниках, но все время именно так ее и слушает, потому что слушать по-другому не получается, времени нет. Ей очень интересны другие люди, поэтому она не может не обращать на них внимания. Но при этом она все время отталкивает их. Она красива совершенно особенной красотой, которой больше ни у кого нет. Но не придает этому значения и все время портит свою внешность неумело подобранной одеждой. В детстве она любила лазить по деревьям. Представляла, что она птица и живет прямо здесь, среди ветвей. Но однажды она упала, сломала руку и с тех пор боится высоты. Для нее лучший завтрак – это черный кофе и сэндвичи с сыром. Но она каждое утро жарит яичницу и запивает ее чаем, потому что так привыкла. Ей нравятся духи с цитрусовыми нотками, но она не пользуется вообще никакими. Она очень любит рисовать, и у нее есть настоящий талант к этому. Но она даже не удосужится купить альбом для рисования и краски или карандаши, потому что считает это пустой тратой времени. Она умна, но тратит свой ум на решение таких задач, которые на самом деле вообще не стоят ее внимания. И самое главное – она тоже очень боится по-настоящему влюбиться! Хотя всю жизнь мечтает о настоящей любви и ее душа способна на очень искренние и глубокие чувства.


Что творилось в моей голове, пока я все это слушала, не возьмусь передать словами. И наверное, это было даже не в голове на самом деле, а в сердце. Потому что в мозгах все громче и громче звучал один и тот же вопрос: «КАК ЭТО ВОЗМОЖНО?!» Нет, если бы он был колдун и рылся в моих мыслях – я бы сразу это почувствовала. К тому же на мне целая броня из защитных амулетов, умело замаскированных под светские побрякушки, я без них вообще на улицу не выхожу. Кто это в таком случае? И откуда он все это обо мне знает?


Что-то из сказанного им отзывалось гулким эхом из глубин памяти – да, ведь и правда… Что-то вызывало бурный протест, но по какой-то неведомой причине он моментально сменялся смирением и даже сожалением, что теперь уже этого не развидеть. Но вот это – про страх по-настоящему влюбиться! Нет, не надо на эту тему! Мне страшно даже смотреть в эту сторону! Это хуже любого самого страшного проклятия и одурманивающего зелья. Это полная потеря контроля, жизнь зомби и тотальная наркозависимость от чужого внимания. Нет, нет и нет!!!


Теперь я смотрела на него во все глаза, даже не пытаясь изображать безразличие. А он как ни в чем не бывало продолжал:


– И вот еще что: она самая настоящая ведьма. Читает заклинания, проводит ритуалы, много чего умеет и понимает. Но при этом боится использовать свою силу по-настоящему. А чего именно боится – мы уже знаем! – На этом месте он заговорщически мне улыбнулся и сделал небольшую, но многозначительную паузу. – И пока она не победит этот свой страх – ее силы будет хватать лишь на то, чтобы подметать осколки своей сломанной жизни и делать ее хоть насколько-то сносной. Баловать себя небольшими радостями – то вкусняшка какая-нибудь, то новое платьишко на распродаже, то колечко от подружки за полцены, потому что той оно не подошло…


И он посмотрел на мое кольцо, которое именно таким путем ко мне и попало.


Печально вздохнув, он продолжал:


– Я был уверен, что такой девушки точно не существует. Как так можно жить вообще? Ну кто же такое выдержит? Но в этом году ОНИ (он многозначительно закатил глаза куда-то внутрь, к центру лба, так что зрачки на минуту будто исчезли из виду, но потом снова появились на прежнем месте) поставили вопрос ребром. Либо я встречаю Новый год вместе со своей девушкой, либо он вообще не наступит в этом измерении. Что автоматически означает, что мое существование себя не оправдало… Ну то есть я не оправдал своих кармических задач… и поэтому меня – в переработку, в утиль, полное стирание из истории, из памяти всех существ всех мыслимых измерений. И я прекрасно знаю, что ОНИ шутить не любят.


Я уже не пыталась что-то понять, и тут мне стало ужасно любопытно. Ну да, я уже практически поверила в эту его историю и даже в то, что я сама, видимо, задолго до своего рождения каким-то немыслимым образом стала ее частью.


– Как это может быть, что Новый год вообще не наступит? – спросила я. – Ведь есть календарь, все знают, когда какое число. Какая разница, кто с кем отмечает этот праздник, весьма сомнительный, кстати? Что от этого может вообще измениться?


– Если этот кто-то – я, тогда очень многое зависит, – ответил незнакомец. Он это сказал таким будничным тоном, как говорят о курсе валют, когда он меняется на десятую цифру после запятой, – и я опять ему поверила.


– Видишь ли… – он внезапно перешел на «ты», но я, как ни странно, даже не удивилась и не возмутилась. – Видишь ли, формальная смена календарной даты абсолютно ничего не значит. Важно не число в календаре, напечатанное в газете или в электронном гаджете. Важен запуск нового цикла, нового хода событий. Без этого все будет крутиться по одной и той же накатанной траектории, не будет развития, перехода на новый уровень. И вот для этого как раз нужен я. Это моя миссия – запускать новый цикл. Я… как бы это сказать в переводе на человеческий? Пожалуй, наиболее точно в некотором приближении – Человек января.


– Так это значит, что я… Ну, то есть что ты теперь со своей девушкой будешь встречать Новый год? То есть, когда ты ее встретишь, я имею в виду? Какое бы ни было число в календаре?


Он опять заговорщически усмехнулся:


– Определенный срок для этого все же есть, по земному времени. Это должно произойти, пока в ваших календарях январь. Иначе – все, пиши пропало. А встречать Новый год… Мы и так его уже встречаем… с тобой.


И он посмотрел на меня так нежно и понимающе, что я опять испугалась. Но он заметил и это и тут же сделал свой взгляд таким же, как прежде, – загадочным и отстраненным. И сказал как ни в чем не бывало, будто для поддержания разговора на светской вечеринке:


– Встречать Новый год – это же не обязательно оливье с шампанским и дурацкие вопли под фейерверками. Главное же не это. Ты лучше в окно посмотри. Все уже случилось.


Я повернулась к окну и…


На улице шел снег. Фонари, прокладывая световые дорожки своими лучами в вечернем сумраке, заставляли каждую снежинку светиться серебром, как только она оказывалась в их власти. Вот появилась компания парней и девчонок в цветастых шапках с кошачьими ушками, золотыми коронами и антеннами инопланетян. В доме напротив прямо на застекленной лоджии елка сияла разноцветной гирляндой, мигая лампочками в такт какой-то причудливой мелодии. Дама в винтажной шляпке и длинном пальто с меховым воротником торжественно несла в руках сверток, перевязанный огромным бантом. Из машины, что стояла рядом с нами, доносился… Damh the Bard? Причем та же песня, что у меня в наушниках? Или это у меня в ушах двоилось?


Я не успела выяснить это, потому как все пришло в движение. Разноцветный гудящий автомобильный поток обтекает нас со всех сторон, наш автобус вздрагивает всем корпусом и трогается с места, будто крупный зверь, пробудившийся после долгого сна.


И вдруг за окном я успеваю заметить – это было бы невероятно, если бы я не утратила способность сомневаться в реалистичности чего угодно еще несколько минут назад – огромный плакат посреди дороги с моим портретом и подписью… да, тот самый дурацкий плакат с портретом кисти неизвестного художника и те самые три слова, от которых рыдают в мелодрамах всякие романтичные дуры… и мое имя! Я ведь его не называла, но ему и это известно! И я уже не сомневаюсь, что и его он тоже придумал для комплекта к девушке своей мечты, иначе откуда бы оно вообще взялось?


Я оборачиваюсь, чтобы взглянуть на него… но сиденье рядом со мной свободно. Он исчез так же незаметно, как появился. Автобус по-прежнему полупустой и просторный, в таком бы ехать и ехать. Не зря же я его наколдовала именно таким…


Но я встаю и выхожу на первой же остановке. Мне совсем в другом направлении. Мне – в этот падающий снег, к разноцветным гирляндам, каскадам музыки в концертных залах, к моей истинной красоте в винтажных платьях с легким шлейфом цитрусовых духов, к вдохновенным взмахам кисти, творящей новые миры и пространства, к черному кофе и сырным сэндвичам по утрам. И к нему – моему Человеку января. Он нашел меня в этом полупустом автобусе, застрявшем в пробке среди серого и унылого безвременья, пройдя сквозь все магические защиты и амулеты, возведенные для защиты моих драгоценных страхов. А теперь я найду его – в его… нет, в нашем мире, который уже наступил.

## Хозяин старого чердака

Нет, что угодно, только не чердак!


Мне вполне хватило старого хлама во всем доме, который пришлось разбирать. Тот еще аттракцион, я вам скажу. Чего тут только не нашлось! Целые пачки неведомых журналов столетней давности, пледы и одеяла, некоторые даже со следами былой красоты, а теперь изрядно поеденные молью и покрытые многоярусными слоями пыли, платья, блузки, пиджаки и еще куча одежды, понятия не имею, каких лет… Я уже не говорю про мебель, точнее то, что ею когда-то было. Массивные шкафы, заполненные всякой всячиной: книгами самой неожиданной тематики, коробками из-под конфет, из которых вдруг выкатываются нитки и пуговицы, картонными папками со шнурками, до отказа набитыми газетными вырезками; открытками, сувенирчиками, внезапными хрустальными вазами и бокалами среди всего этого хлама… Нет, перечислить все это невозможно, даже просто запомнить – и то не реально!


Почти целая неделя моей жизни была посвящена тому, чтобы навести во всем этом хоть какой-то порядок. После того как уехали мусорщики, погрузив в свой грузовик всю рухлядь, которая была совсем безнадежна, пришел черед генеральной уборки. На совершение этого подвига ушло еще два дня, причем совместными усилиями с клининговой службой. Все же – двухэтажный дом, хоть и не очень большой!


Самое печальное – я даже не знаю, нужен ли мне этот дом и что с ним делать. Внезапно свалившееся на меня наследство троюродного дедушки Иннокентия, которого я, честно говоря, толком и не знал. Судя по рассказам его ближайших родственников – дяди Аркадия и двоюродных братьев Сашки и Мишки, – характер у Иннокентия был «еще тот». На старости лет он умудрился перессориться со всей родней, имевшей неосторожность хоть как-то с ним общаться. И вот, исключительно дабы им насолить (других причин я не могу придумать!), он решил завещать эту развалюху мне. У меня просто не было шанса его прогневить. Оно и неудивительно – виделись мы с ним всего пару раз в жизни, когда я был совсем мальчишкой.


Спасибо тебе, конечно, дедушка Иннокентий, за доверие и такой щедрый подарок. Только вот ума не приложу, что мне с ним делать. Я никогда не был любителем деревенской жизни и явно не захочу здесь обустраиваться хоть на сколько-то продолжительный промежуток времени. К тому же этому дому нужна не просто уборка, а основательный ремонт. Вкладывать в него деньги? А смысл? Покупателей на загородную недвижимость сейчас не найдешь. Сдавать кому-то? Для этого надо сперва нормальных людей найти, чтобы доверить свое имущество, да потом проверять, что тут и как… Сплошная морока!


Здесь, конечно, прекрасный, свежий воздух, рядом сосновый бор и высыпаюсь я так, будто всю ночь в живой воде плавал. А какие сны снятся! Запредельные, будто я в параллельном пространстве путешествую. Там тоже есть города со своими жителями, все почти так же, как у нас, но не совсем… Причем каждую ночь в один и тот же город попадаю, но времена года там могут меняться, как им вздумается… Интересно так! И это притом, что я вообще не помню, когда мне до этого хоть что-нибудь снилось. А тут прямо будто портал открылся, который всегда был рядом, но я его не замечал. Бывает же такое!


И вот сижу я не террасе, пью чай из лесных трав, здесь же на кухне обнаруженный, как вдруг вспоминаю – еще же есть чердак! Я и забыл про него совсем. Надо же так настроение испортить самому себе. Да уж, представляю какой там бардак, если по всему дому такое творилось! Думаю – может, ну его вообще? Это же опять придется выгребать несколько мешков всякой рухляди, будь она неладна! Но нет, если уж начал дело – надо довести до конца, такой у меня характер. Вот допью чай и пойду.


Лестница на чердак, как ей и положено, оказалась шаткой и скрипучей. Дверь сперва никак не хотела открываться, я даже подумал, что заперта на замок, но нет – ее всего лишь заклинило. Немного грубой силы и сноровки – и вот я на чердаке. Стою и глазам своим не верю.


Здесь не то что нет никакого хлама – даже намека на беспорядок не наблюдается. Такое впечатление, что дедушка Иннокентий здесь как раз и жил – на чердаке, а все прочее было подсобными помещениями. Ну а здесь – ничего лишнего. Возле крохотного окошка стоит небольшая тахта, вполне пригодная для сна. А я-то устраивался каждую ночь на ветхом диване, брезгливо завернувшись в специально привезенный спальник! Посередине чердака – письменный стол, на нем – раскрытая книга, несколько ручек и карандашей. Или это не книга, а такая толстая тетрадь? Подхожу ближе – да, и правда тетрадь. Похоже, дедушка Иннокентий писал книгу! От руки писал, видимо, не пришлась по вкусу компьютеризация всей страны. Пробегаю глазами текст… Похоже на неспешное жизнеописание нескольких семейных пар. Некоего семейства Маршаловых с множеством детей и всякой родни, их соседей Гришки и Алины Кочуевых с маленькой дочкой с необычным именем Весна, степенных пенсионеров Степана Серафимовича и Зинаиды Панфиловны Надеждиных… Да их тут целая тьма, всех не запомнишь! Да уж, такое чтиво не назовешь занимательным – цепочки событий, уходящие в никуда, герои то появляются, то исчезают, никаких намеков хоть на какой-то сюжет, не говоря уже об интриге. Зачем дедуля все это писал? Просто коротал долгие томные вечера, не иначе.


Замечаю в углу массивный сундук. Ого! Он, правда, заперт на ключ. Это уже интересно! Шарю по ящикам стола, даже заглядываю под тахту… Да вот же целая связка ключей возле окна, как я мог не заметить! Хотя… могу поклясться, что минутой раньше ее здесь не было! Да нет, видимо, с другого ракурса смотрел просто, не привидения же их принесли.


После нескольких неудачных попыток наконец нахожу нужный ключ, и тяжеловесная крышка со скрипом поднимается, распахивая сундук, будто пасть древнего чудовища, решившего то ли зевнуть, то ли проглотить зазевавшегося прохожего, меня то есть.


Я свечу фонариком в пасть чудовища – и замираю от удивления и восторга. Здесь крохотные домики, точнее макеты, миниатюрные копии жилых домов, да еще с приусадебными участками! И это тот самый городок, в который я попадал в своих снах! Да, теперь я вспомнил, почему он мне казался смутно знакомым – ведь я уже видел все это когда-то давно, в детстве, когда приезжал к дедушке Иннокентию на пару дней. Тогда я тоже видел сны – очень яркие, живые. И я был уверен, что оказываюсь там каждую ночь на самом деле. Неудивительно, что обычные сновидения я не запоминал после этого – что интересного в них, если уже знаешь, какими бывают настоящие сны? Даже если в суете взрослой жизни их напрочь позабыл.


Я беру в руки домик с красной крышей и резными наличниками и откуда-то знаю: это дом Маршаловых. Сейчас глава семейства курит трубку в гостиной, хозяйка стряпает на кухне, двое их сыновей что-то мастерят во дворе, дочка возится с котятами, совсем еще крохами, в кресле-качалке томно листает журнал приехавшая погостить тетушка… А вот домик Гришки с Алиной, маленькая Весна сейчас на качелях взлетает до небес и радостно хохочет…


Странное чувство – я вижу всех обитателей этого городка, знаю, чем занят каждый из них, достаточно мне прикоснуться к миниатюрному макету домика с приусадебным участком. И в то же время я знаю, что их судьба зависит от меня! Все эти события происходят помимо моей воли, но мне важно, мне очень важно их записать. Потому что как я напишу в той толстой книге – так и будет.


Я не совсем понимаю, что это. Может, я снова вижу сон? Может, мне снится этот чердак и все эти домики? Да и дедушка Иннокентий тоже приснился? А может, сном была моя предыдущая жизнь? Городская квартира, работа, встречи и расставания с любимыми девушками, так, кстати, в очередной раз завершившиеся прямо перед поездкой в этот дом…


Но теперь уже мне кажется, что я никуда отсюда и не уезжал. Просто приехал в детстве, прилег отдохнуть здесь на кушетке да и заснул… И приснилось мне, что я уже взрослый, вот я учусь в универе, вот ищу работу, никак не найду подходящую, наконец нахожу, думаю, что пора тогда уж найти и девушку, чтобы она стала моей женой… Но стоило мне проснуться – и стало ясно, что все это было сном. Ну и что с того, что, глядя в зеркало, я вижу взрослого мужика в полном расцвете сил, а не маленького мальчишку? Значит, долго я спал, нужно было хорошо выспаться перед таким серьезным делом – писать книгу судеб целого городка, пусть и небольшого. Главное – теперь наконец-то я точно знаю, кто я и что должен делать.


Первым делом я вынимаю из сундука двухэтажный домик с витражной беседкой, ставлю его перед собой на столе и пишу: «Когда Иннокентий Тихонович стал все явственнее ощущать приближение того часа, за которым следует переход в мир совсем других сновидений, он сделал две важных вещи. Первую – составил завещание, оставив все свое движимое и недвижимое имущество своему внуку Алексею Жиганову, единственному из родственников, кто видит те же сны, что и он. Вторую – написал в своей книге о приезде в город бригады строителей, которые ему предложили провести капитальный ремонт во всем доме на благотворительной основе в качестве некой рекламной акции, причем очень тихо и незаметно».


Ну вот, теперь о собственном комфорте можно не беспокоиться. Внизу меня ждут комнаты с новенькими обоями, свежевыбеленными потолками и с дубовым паркетом под ногами – все как я люблю. Теперь можно подумать о судьбах жителей городка. С какого бы домика начать? Пусть это решит случай. Не все ли равно, в каком порядке они мне пригрезятся?

## Тайна профессора Шапокляка

Сегодня – особенный день. Потому что сегодня я решился. Сегодня я сделаю это. Прямо сейчас, под покровом ночи открою дверь и…


Но обо всем по порядку.


В этом году страсти за грант Фонда Крокуса на разработку секретной технологии безоперационного похудения пылают с особой страстью. А все потому, что два основных претендента идут по финишной прямой буквально нос к носу. Кому достанется вожделенная сумма с шестью нулями и вытекающий из нее целый год безбедного существования – вопрос не только материального, но и глубокого морального удовлетворения.


Я всего лишь скромный докторант профессора Крокодилова. С этого гранта я не так уж много получу, если задуматься. Но мне чертовски обидно за нашу лабораторию! Столько труда, бессонных ночей среди колб и пробирок! Но почему, за какие грехи наш препарат всегда чуть-чуть не дотягивает до того зелья, что гонит у себя в подвале профессор Шапокляк?!


Год за годом грант достается именно ему! Здесь явно что-то нечисто. Либо это какие-то запрещенные препараты, которые он умело скрывает от всех проверок, либо… я не знаю, сделка с дьяволом! Я уже ничему не удивлюсь.


Вы бы тоже не удивились – случись вам хоть раз увидеть этого самого профессора Шапокляка на близкой дистанции. На первый взгляд он производит впечатление этакого холеного, импозантного мужчины без возраста. Седая шевелюра, трость с набалдашником из слоновой кости, всегда элегантный костюм точно впору и мефистофелевская улыбка – вишенкой на торте, так сказать. Ну просто мечта юных аспиранток и ученых старых дев, коих, кстати, в его лаборатории пруд пруди.


Но случись вам оказаться с ним за одним столиком нашей кофейни или столкнуться внезапно в коридоре на чрезмерно близком расстоянии – сразу бросается в глаза какая-то странная бледность его лица, да и движения у него будто не совсем живые… Признаться, у меня от него мурашки по всему телу, брр…


Никогда бы я не решился соваться к нему за какими-то объяснениями этих сногсшибательных успехов на попроще безоперационного похудения. И потому решился на некоторую гнусность. Но без этого, признаться, уже никак.


Есть у него ассистентка, которая не отходит от него ни на шаг. Тощая, вертлявая, с маленькими злобными глазками, длиннющим носом и плохо скрываемыми усиками. Так и вертится без конца вокруг него! Зовут ее Лариска, а за глаза называют Крыской. Уж она-то точно в курсе всех его тайн.


Все знают, что есть у этой самой Лариски тайная страсть – печенье с шоколадными крошками. Но профессор Шапокляк строго-настрого ей запретил любую выпечку. Говорит, что она – лицо лаборатории и должна поддерживать форму и быть живым примером для всех желающих безоперационно похудеть. Ну, положим, лицо у нее то еще, скажу я вам, но вот фигура и правда вполне себе ничего, несмотря на, быть может, даже излишнюю худобу.


Нет, я бы вряд ли решился столь коварно соблазнять Лариску печеньем с шоколадными крошками, а может быть даже и собой. Но тут действительно нужны крайние меры, на войне, знаете ли, как на войне. Очень уж мне за профессора Крокодилова обидно, да и за себя тоже и за весь наш коллектив.


И вот вчера поздним вечером я специально, но делая вид, что случайно, встретил Лариску возле кофейни – нашего общего водопоя, так сказать, места перемирия и белых флагов. И назначил ей свидание – в полночь, ровно в полночь, в лаборатории профессора Шапокляка, потому как она там днюет и ночует все равно. Она сперва было отказываться стала, но, когда я упомянул о целом ящике печенья с шоколадной крошкой, Лариска залилась стыдливым румянцем и сказала, потупив взор: «Я согласна. С меня – травяной чай с нашими фирменными вкусовыми добавками».


Мне, конечно, этот чай сто лет не нужен, так же как и сама Лариска. Но вот он я, иду по темному и пустому коридору прямо к вражьей лаборатории, вооружившись обещанным ящиком печенья. Внезапно меня накрывает страшная мысль: а что, если Лариска соблазнилась не только печеньем, но и мной?


Вообще-то, я был уверен, что она безответно влюблена в Шапокляка, так же как все особы женского пола в их теплой компании. Но чем черт не шутит? Может, у нее это зов плоти, инстинкты ведь не обманешь, сколько бы ни было Шапокляков вокруг… Как я буду выкручиваться, если она и правда захочет не только печенье, но и мою бренную плоть?!


Лучше и не думать об этом. А просто идти и делать, что решил. Печенье ведь у меня не простое, а с особыми галлюциногенами, которые не считываются ни одним реактивом, если что. Стоит Лариске отведать того печенья – и выболтает она мне все страшные тайны их лаборатории как миленькая. Да еще и ключ от сейфа отдаст, где все их секретные формулы хранятся. Тут-то я все и узнаю. И тогда – держись, профессор Шапокляк! Не видать тебе гранта в этом году!


А вот и она – дверь заветной лаборатории. Я негромко стучу, скорее из вежливости, и захожу внутрь. Наконец-то я ее узнаю – тайну профессора Шапокляка! Только бы с Лариской все гладко прошло…


Должен сказать, что никогда прежде я в этой лаборатории не бывал. Я, конечно, ожидал увидеть все что угодно, но такое… То, что я вижу перед собой, реально за пределами моего воображения. Повсюду мерцают свечи крохотными огоньками, будто само звездное небо опустилось на землю. Никаких колб и приборов не видно, зато по всем стенам – какие-то причудливые наслоения, вроде сталактитов… Я невольно касаюсь рукой одного из них – мох, мягкий и влажный мох, словно посреди глухого леса, отвечает мне прикосновением, бархатным и прохладным. А где-то вдали раздается размеренный, гулкий шум, похожий на морской прибой.


Посреди всего этого великолепия в здоровенном кресле, больше похожем на трон, восседает Лариска, облаченная в какой-то средневековый балдахин.


– Ну что, – спрашивает она глухим, нездешним голосом, – принес печенье с шоколадной крошкой? Небось, еще и галлюциногенами накачал его, дурашка?


Я в ответ только глупо открываю рот да так и застываю, совершенно не зная, что ответить.


– Ты и правда думал, что мы тут средство для похудения разрабатываем? Надеялся вызнать наши секретные ингредиенты? Ха-ха-ха!


Лариска откидывает голову и оглушительно хохочет. Я хочу бросить к чертям это печенье и бежать куда подальше от этого вязкого морока, но тут невесть откуда рядом со мной появляется профессор Шапокляк. Он все в том же элегантном костюме и со своей фирменной инфернальной улыбкой. Взмахнув тростью, он выбивает из моих рук ящик с печеньем и жадно впивается в него своими длинными бескровными пальцами. Из его горла вырывается сиплый свист:


– Наконец-то мы получили ее – шоколадную крошку! Этот дуралей собственными руками принес ее нам!


Я закрываю глаза и странные картины проносятся в моем сознании… Вот профессор Шапокляк в длинной мантии колдует над каким-то зельем… Рядом с ним Лариска, правда совсем с другим лицом, весьма миловидная, но я почему-то все равно узнаю ее… Вот-вот они должны создать нечто такое, что перевернет весь земной шар, сотрет с лица земли все человечество и заставит родиться снова, забыв свою прошлую жизнь… Но внезапно появляется черная тень прямо перед ними. Шапокляк и Лариска испуганно шарахаются в разные стороны от котла с зельем.


– Вы кем себя возомнили? Богами? – грозно вопрошает тень. – Я заставлю вас унять вашу спесь. Я сделаю вас ничтожными и смешными. Люди, чьи судьбы вы собирались вершить, станут потешаться над вами! Никогда вам не вспомнить состав вашего зелья, пока не отведаете вы того, чего еще нет и не скоро появится, а когда и появится – вы не сможете взять это в руки, пока кто-то несведущий в ваших делах ни принесет его собственными руками под покровом ночи прямо к вам домой!


Это и было печенье с шоколадной крошкой – этакая шутка страшной тени, которую боится сам Шапокляк… Так, значит, все это было их замыслом, а я сам был пешкой в их игре, причем стал ею задолго до своего рождения, во всяком случае, в этой жизни… И теперь наш мир и все люди…


Но мне, признаться, все равно. Я больше не помню, кто я и как меня зовут. Я сажусь на поляну, поросшую мягким мхом, и любуюсь на звездное небо, сливающееся с крохотными огоньками по всей поляне и за ее пределами… Я просто есть, и этого вполне достаточно.

> Ваш Чебурашка

## Они любили друг друга…

Каждый раз, когда она заходит в эту комнату, ее охватывает какое-то странное, ни с чем не сравнимое чувство. Вроде бы комната как комната, раньше здесь жила ее сестра Лизонька, а теперь она уже два года как замужем за Илларионом Тихоновичем, и комната остается ничьей, будто хранит верность своей хозяйке. В этой комнате все очень мило, по-девичьи: изящные занавески на окнах, трюмо, в котором отражается луна, если не закрыть на ночь окно, небольшой столик с несколькими томиками французских романов, один из которых так и остался недочитанным.


Но за чем бы она ни зашла в эту комнату – стоит ей увидеть портрет кисти неизвестного художника, висящий на стене, и тут же улетучиваются все прочие мысли и она забывает, для чего пришла сюда, стоит и смотрит на портрет. «Ах, как же он хорош!» – вздыхает она про себя.


Что это за портрет и как попал он сюда, никто толком не знает. Говорят, его подарил прадеду какой-то дальний родственник, или этот самый художник гостил здесь да и расплатился таким образом за кров и стол. Но только, кто бы он ни был, этот мужчина, изображенный на портрете, – у нее никогда не было сомнений, что это и есть ее суженый. Ведь еще в детстве как только увидела – сразу пришло такое чувство, будто знакома с ним всю свою жизнь. И он на нее так смотрит в ответ, что никаких сомнений не остается в его взаимности.


Но тут недовольный голос маменьки из гостиной возвращает ее к реальности:


– Ну где же ты? Только тебя и ждем!


Ах да, они ведь собрались на прогулку всем семейством, а она оставила здесь перчатки, за ними и пошла.


– До скорой встречи, любимый! Я знаю, уже совсем, совсем скоро мы встретимся с тобой по-настоящему! – шепчет она, хватает перчатки и выбегает из комнаты.


Был жаркий летний день, когда друзья затащили его на эту прогулку. Они рванули в лес, купались в реке, дурачились, играли в карты и волейбол на берегу. А потом кто-то из них вспомнил, что здесь неподалеку красивая усадьба, и вполне можно разнообразить отдых на природе культурной программой.


Они долго шли через лес, пару раз сбивались с пути, спорили, куда идти, порядком устали и едва не переругались. Он уже не был рад, что согласился идти смотреть на эту красивую усадьбу – ну чего он там не видел?


Наконец они вышли на открытое пространство, и впереди замаячил небольшой, но вполне живописный домик с парой пристроек и аккуратным садиком.


Поначалу им показалось, что там нет ни одной живой души. Но стоило войти через калитку в сад – из дверей усадьбы навстречу вышла смотрительница, строгого вида дама, похожая на школьную учительницу. Она сообщила, что вход в усадьбу только вместе с экскурсией, но им повезло – как раз набралась группа, вместе с ними полный комплект.


Друзья оказались в компании понурой мамаши с двумя шкодливыми пацанятами, трех девиц студенческого вида, постоянно перешептывающихся и хихикающих, задумчивого дедушки с рыболовным сачком и невесть как тут оказавшихся мужичков, явно мающихся от похмелья.


Он ходил из одной комнаты в другую, скользя рассеянным взглядом по забавным приземистым стульям, окружившим массивный стол с кружевной скатертью, слегка потемневшим зеркалам, милым предметам утвари прошлого века, слушал вполуха монотонный бубнеж экскурсовода и не очень понимал, зачем сюда пришел.


Но вот небольшая комната, девичьи занавески с цветочками на окнах, трюмо возле окна, пуфик, на котором лежат изящные дамские перчатки… И портрет! Прямо перед ним – портрет прекрасной дамы, именно такой, как он себе ее всегда представлял.


Он останавливается как вкопанный и смотрит в ответ на нее. Значит, она ему не приснилась, а в самом деле есть… То есть была, видимо, жила здесь больше века назад. И сейчас смотрит на него из параллельного мира.

– Наконец я нашел тебя, любимая! – шепчет он. – Но ты все равно так далеко… Я найду тебя, где бы ты ни была!


Небольшая, но дружная группка экскурсантов приходит в движение и суетливо перемещается в следующую комнату. Он поворачивается к строгой смотрительнице-экскурсоводу и спрашивает:


– Кто это – на этом портрете? Она жила здесь? Как ее имя? Кто художник?


– Об этом портрете мало что известно, – отвечает ему скучающим голосом музейная дама. – По одной версии, это подарок дальнего родственника владельцев усадьбы. По другой – заезжий художник гостил у хозяев несколько дней, вот и подарил им этот портрет, чтобы отблагодарить за гостеприимство. Работу даже не назовешь профессиональной, художественной ценности она не представляет. Но посетителям нравится этот портрет, поэтому не убираем.


– А имена?


– Нет, имена неизвестны. Ни художника, ни девушки на портрете.


– Проходим в следующую комнату, молодой человек.

## Квартира напротив

Вы знаете, что у вас творится в квартире напротив? У нас, например, черт-те что! Вот я вам сейчас расскажу!


Я давно уже запаслась попкорном и наблюдаю. Сперва хотела вмешаться, а потом думаю – да ну, лучше пусть сами разбираются, а я посмотрю. Меня же не спрашивают, я и не лезу – правильно ведь я говорю?


Началось все с того, что в этой квартирке поселилась парочка молодоженов – Игорь и Настенька. Соседи как соседи – спокойные, вежливые, не особо общительные, да оно и к лучшему. А то до них там жила учительница из школы, что у нас во дворе, так выйти на площадку было невозможно – обязательно с каким-нибудь разговором прицепится… Ну да речь не о ней, она переехала в другой район, говорят, ей новую работу предложили, что-то с коммунальными службами – вот и хорошо!


Но я-то сейчас о том, что через полгода спокойной жизни Игоря с Настенькой потянуло путешествовать. Знаете, как это сейчас у них модно – бросить «скучную офисную работу и уехать на Гоа»? Вот это они и сделали. Не знаю, что они нашли в этом Гоа? Я там была один раз – индусы такие дикие, по-английски не говорят и простыни влажные все время были, и это в отеле пять звезд… Ну да не об этом сейчас разговор, тем более что соседи наши отправились и не на Гоа, а на Бали. И чего их туда тянет? Я в эту Азию ни за какие коврижки не поеду, только в Европу! Мне, знаете ли, Гоа вполне хватило в плане экзотики.


Так вот. Только собрались они уезжать, как вдруг вспомнили, что Настенька – страстный цветовод-любитель, особенно по части фиалок и орхидей. У нее для них даже специальный стеллаж оборудован, с особым освещением и всеми делами. Цветочки же с собой не повезешь! А бросать жалко.


И вот смотрю – как они уехали, стала к ним ходить Настенькина подруга, Кариночка. Она тут живет неподалеку, как выяснилось, так что ей не сложно раз в два-три дня забежать полить цветочки. Уж не знаю, за вознаграждение или еще как они договорились, ну да это их дела.


Так все и продолжалось, пока хозяева на Бали прохлаждались, вроде ничего особенного. Правда, Кариночка сразу показалась мне какой-то странноватой, будто немного не от мира сего. Все время такая задумчивая и будто в облаках витает. И потом – ну сколько нужно времени, чтобы цветочки полить? Даже если их много? Полчаса? Ладно, час – это максимум. А она там по несколько часов сидела, два-три… А иногда и оставалась на всю ночь, потом утром смотрю – выходит оттуда и на работу идет. В этом, конечно, нет ничего предосудительного, может, ей так на работу ехать ближе или у нее жилищные условия не очень. Дело не в этом, а в том, что лучше бы Настеньке не связываться с этой Кариночкой! Вы сами увидите, когда я расскажу, что дальше было.


В общем, через полгода путешественники наши вернулись. Понятное дело, денежки свои, в офисах заработанные, промотали, а там ничего не заработали, как надеялись сперва. Я, конечно, их разговоры слышала только урывками иногда, чисто случайно, но у них такие были идеи, чтобы приглашать туристов к шаману балийскому какому-то, исцеляться и просветление получать. Ну это, знаете, как фильм тот вышел, с Джулией Робертс, так все и подались по тому же маршруту, жизнь свою менять. Кстати, говорят, тому шаману балийскому она неслабую рекламу сделала книжкой своей. Не Джулия Робертс, конечно, а писательница эта, по чьей книжке фильм был снят. Но его же на всех не хватит, шамана этого, вот и стал народ других искать, не таких раскрученных, подешевле, туристов к ним зазывать. Игорь с Настенькой, я так понимаю, тоже такого нашли, к нему и поехали, только не пошел у них этот бизнес, вот они и вернулись, снова стали здесь на работу устраиваться.


Только уволиться-то – это раз плюнуть, а вот найти что-то приличное в наше время – это пойди попробуй! Где-то месяц помыкались они без работы и без денег, ну и пришлось потом соглашаться на то, что предложили, – не знаю, что и где, а только уходят они оба рано утром и приходят поздно вечером, по выходным вообще их не видно, отсыпаются, наверное, устают сильно. Но в этом нет ничего удивительного, у многих сейчас так, дело-то не в этом!


А дело в том, что, пока их нет весь день, Кариночка по-прежнему наведывается в их квартиру! Ну ключ-то сделать не сложно, они ведь замки не меняли, даже и не подозревают ни о чем таком. Но как она оказывается на площадке, да еще в какой-то странной одежде и с диким макияжем, если я не слышу ни лифт, ни дверь квартиры чтобы открывалась, а минуту назад ее не было? И взгляд у нее стал не просто отстраненный, а какой-то потусторонний, я бы сказала.


Я столкнулась с ней однажды, когда из магазина возвращалась, как посмотрела – мне прямо нехорошо стало. Ну то, что она не здоровается, – так она и раньше не всегда здоровалась, но сейчас вообще будто смотрит сквозь тебя. Я бы ее даже не узнала в таком наряде, она, видно, на то и рассчитывает. Но я же все равно догадалась: кто это еще может быть, если не она? Мне, конечно, нет до нее никакого дела, но от такого соседства, сказать честно, даже оторопь берет.


И вот вчера слышу среди ночи, часов было около трех, на площадке какой-то шум, будто рычит кто-то. Думаю, может, соседи собаку завели? Да не похоже, у нас тут кошатники больше, только двумя этажами ниже собачка маленькая есть, но она так не рычит. Я к двери подошла, даже открывать не стала, смотрю в глазок. И вот вижу – Кариночка опять в своей странной одежде и будто состарилась лет на двадцать, кроме совершенно безвкусного макияжа на все лицо, у нее накладные ногти длиннющие, парик лохматый, и мне даже показалось, что клыки торчат изо рта.


Я, конечно, все понимаю, может, она с костюмированной вечеринки какой-то, но какой интерес так себя уродовать? И вот стоит она возле двери соседей наших – путешественников и рычит! Что за игрища такие, думаю, среди ночи? А тут смотрю – открывается дверь соседей, появляется Игорь в белой пижаме, а из-за плеча его Настенька выглядывает – оба перепуганные, будто самого черта увидали. И Настенька тут как закричит: «Рангда! Рангда!» А у Игоря в руках здоровенная такая маска, тоже страшная до ужаса, с клыками, с глазами горящими – моя подруга Ниночка такую из Монголии привезла, правда, я не понимаю, зачем в дом тащить всякую гадость страшенную, неужели поэстетичнее сувениров не нашлось?


Я даже посмотрела потом специально в интернете, что это за Рангда такая. Вы представляете, оказывается, это королева демонов на Бали! Она еще и детей пожирает! Ну вот зачем Кариночке рядиться в такую гадость? Что за странные такие фантазии? Хотя потом уже я догадалась, зачем это ей. Слушайте, что дальше было.