Лил Алтер
Эскортник

Глава 1

Эскортник

Стоит ли проводить вечер в родном городе ставшем чужим в одиночестве?

«Мне ещё не сто лет, чтобы в восемь вечера спать ложиться!». Эля лежала на кровати на спине, приподняв согнутые ноги и просматривая сообщения в телефоне. Только что, вернувшись с последнего семинара, она скинула «рабочие» туфли на каблуке и завалилась на постель поверх покрывала, не снимая делового брючного костюма.

«Сколько же я здесь не была, – продолжала она размышлять. – Всё позабыла!». В первый раз за последние двадцать пять лет её занесло на конференцию в родной город. Родители давно перебрались поближе к ней и внукам. Подруги потерялись или разъехались по всему миру. Даже позвонить некому, кроме… Эля нахмурилась и отогнала воспоминания. «Хватит думать об этом, выкинь из головы, забудь!» – как всегда наказала она самой себе.

Конечно, можно переодеться в нечто более привлекательное и спуститься в бар гостиницы, присесть у стойки, проверить, угостят ли её, как когда-то. Почему-то мысль об этом вызвала у Эли отвращение. Ей не хотелось выставлять себя на осмотр незнакомых мужчин. Она уже давно никуда не ездила одна, что если пристанет кто-нибудь? Захочет подняться в номер? Пригласит в свой? Было бы интересно провести ничего не обязывающую ночь с кем-то другим, не привычным. А вдруг ей с ним понравится? Нет, лучше уж заказать ужин в комнату, поесть и лечь спать. Завтра новый день, деловые встречи, семинары, презентации. Так будет правильно.

Эля уже потянулась к телефону на тумбочке, когда в голову пришло другое: может попробовать секс без обязательств, без привязанности, даже без взаимной симпатии, знакомства и разговоров? Она – деловая женщина, нужно смотреть на это по-деловому. Эля набрала в поиске «эскорт-сервис». «VIP Escort» обещал прекрасный сервис, красивых парней, гарантированные услуги и полную конфиденциальность.

Сначала это было, как игра: Эля рассматривала лица, фигуры и данные предлагаемых мужчин. На сайте указывались имя, возраст, размер, краткая информация. К Элиному удивлению, ей никто особенно не понравился – она не любила «качков», слишком откровенные фотки, слишком наглые улыбки. Что она, в конце концов, ожидала найти? А вот этот очень даже ничего – с экрана на неё смотрел молодой светловолосый парень с серо-зелёными глазами и рельефной, но не перекаченной, мускулатурой. «Юрий, 23 года, образованный, вежливый, деликатный и опытный. 19/4.5. Только для женщин. Встретится с девушкой или семейной парой». Эля продолжала листать, но несколько раз возвращалась к Юре, как она его мысленно назвала. Это уже не казалось игрой – что-то в парне зацепило её, вызвало желание увидеть живьём.

«А почему бы и нет? Что я, собственно, теряю?» —бросила Эля самой себе вызов и набрала номер агентства с гостиничного телефона. Ответил молодой приятный мужской голос.

– VIP Escort.

Эля молчала, всё ещё не решаясь на эту авантюру.

– Алло?

– Да, здравствуйте, меня заинтересовал один из ваших парней, Юрий, – Эля дала номер профиля.

– Когда бы вы хотели с ним встретиться?

– Сегодня вечером, если можно, сейчас, – Эля говорила очень быстро, боясь передумать.

– Я посмотрю, свободен ли он… Да, он может приехать, но только на всю ночь. Так что оплата не почасовая.

– Хорошо, я заплачу за ночь. Вы уверены, что он сможет?

– Всё гарантировано, не волнуйтесь.

– Он действительно такой, как на фото?

– Конечно, стопроцентно, реальное фото, вы не разочаруетесь.

– Да, ещё по поводу оплаты, если карточкой, я бы не хотела, чтобы на счету появилось ваше название, вы же сами понимаете.

– Мы используем название салона красоты. Вам подходит? Тогда давайте адрес. К девяти будет, ждите.

Эля повесила трубку и вскочила. «Что же я наделала? С ума что ли сошла? Заказала парня на ночь? Да если кому рассказать, ужаснутся!». Естественно, говорить она об этом никому не собиралась.

Почти час Эля провела в смятении. Долго стояла перед зеркалом, отражавшим крашенную блондинку лет сорока пяти, всё ещё стройную, но начинающую полнеть. Только глаза никогда её не подводили – серые и по-молодому искрящиеся интересом к жизни. Она десять раз расстегнула и застегнула верхнюю пуговицу на блузке, потом всё же оставила застёгнутой; подправила косметику, расчесала волосы; вынула из сумки бутылку красного вина, купленную в подарок мужу, поставила на стол; вымыла два стакана. Стук в дверь застал её врасплох, и она чуть не струсила. Но всё-таки взяла себя в руки и открыла.

Парень, неброско одетый в светлую рубашку и джинсы, действительно соответствовал фотке: высокий, широкие плечи, симпатичное лицо. Он приветливо улыбнулся, и у Эли в груди что-то подпрыгнуло.

– Я – Юрий, – голос у него был тоже очень молодой и приятный.

– Меня зовут Лена, проходите, садитесь, – произнесла Эля заготовленную фразу.

– Можно на «ты», – парень присел к столу.

– Давайте выпьем? – Эле было так неловко, что она вся покраснела. Как с ним себя вести? Сразу переходить к делу? Нет, надо сначала поговорить хоть чуть-чуть.

Юрий открыл бутылку и разлил вино по стаканам.

– Выпьем за встречу, Лена?

– Да, Юра, за встречу! – они чокнулись, и Эля выпила сразу полстакана. – Для меня это – первый раз, я никогда ещё не пользовалась услугами такого плана. Так что вы, то есть ты, помоги мне.

Юре, казалось, было не впервой объяснять ситуацию растерявшимся женщинам.

– Лена, ты главное не нервничай, расслабься. Всё зависит от тебя. Мы сейчас выпьем, если захочешь поговорить – поговорим, сходить куда-нибудь —сходим, сразу, – он мотнул головой в сторону кровати. – Тогда сразу.

– Давай сначала поговорим, расскажи мне о себе, – Эля чувствовала себя, как на интервью, нанимая сотрудника в свою практику.

Юра опять улыбнулся, и внутри у Эли опять ойкнуло.

– Я здесь родился, вырос, школу и университет закончил. Вот вроде бы и всё.

Господи, ему же двадцать три, у него в жизни действительно ничего ещё не произошло!

– А твои родители? – что за дурацкий вопрос!

– Развелись, я ещё маленький был, с мамой живу.

– Ты же университет закончил, так почему работаешь в эскорте?

– Днём работаю в другом месте, но квартиру купить хочу, вот и подрабатываю. Деньги хорошие, – парень пожал плечами.

– Девушка твоя знает?

– Которая?

– Да, ты красивый парень, я уверена, что у тебя девушек полно.

– Пока жениться не собираюсь. А ты откуда?

– Я тоже здесь родилась, выросла, университет закончила. Потом уехала, уже очень давно.

– Куда уехала?

– Не куда, а от кого, – Эля, спохватившись, замолчала.

Раньше она никому этого не говорила, даже лучшим подругам. Но она же его не знает? И никогда больше не увидит, так почему бы и нет.

– Интересная история? – у Юры был мягкий, доброжелательный, в меру заинтересованный тон.

– Обычная, наверно. У меня был здесь парень, мой первый серьёзный парень, – Эля уже не сопротивлялась нахлынувшим воспоминаниям. – Я очень боялась в первый раз, но он мне так нравился, что всё получилось хорошо.

Эле вдруг захотелось, чтобы Юра видел в ней ту молоденькую, отчаянно влюблённую и счастливую девушку.

– Я так любила его и так гордилась им. Когда мы шли рядом, мне казалось, что все прохожие смотрят нам вслед и завидуют нашему счастью. Мы не могли оторваться друг от друга. Никогда после меня так не тянуло к мужчине, как магнитом. Ему нравился «экстрим» – секс в кинотеатре, в парке, на верхней полке купе, когда кто-то спит на нижней, но это было так здорово. Я думала, мы проведём всю жизнь вместе, уже рисовала в альбоме, какие у нас будут дети.

Её лицо раскраснелось, глаза заблестели, губы приоткрылись, она и вправду помолодела и похорошела.

– Потом мы поссорились. Глупо, бессмысленно, я уже даже и не помню, из-за чего. Я была слишком горда, чтобы сделать первый шаг. А он… Ему, наверно, было всё равно.

– Почему ты так думаешь?

– Потому что он позвонил через месяц, попросил разрешения заехать ко мне за какими-то книгами, которые я брала почитать. Я надеялась, что это предлог, и мы наконец-то помиримся. Он приехал, мы сидели на кухне и пили чай, как столько раз до этого. Я смотрела ему в глаза, и мне казалось, что ссору смыло, что всё будет по-прежнему. Но он спокойно так сказал мне, что встретил какую-то дурочку и собирается на этой дурочке жениться! Месяц! Он всё решил за один месяц!

У Эли на глазах выступили слёзы унижения и обиды. Никак не могла она рассказать этому парню о том, что произошло дальше, о своей слабости, которую столько лет пыталась забыть: как её опять привлекло к любимому, а его – к ней, как их губы сомкнулись, тела соединились. Каким долгожданным и сладостным был этот порыв, но тем ужаснее послевкусие, тем мучительнее осознание, что ничего не изменилось. Он всё равно женится на другой, а ей остаётся тоска.

Эля неделю ходила по улицам родного города, как в бреду, в первый и последний раз в своей жизни помышляя о самоубийстве. Вот шагнуть под эту машину, и больше не будет ни боли, ни пустоты внутри, ни чувства грязи, от которой не отмыться – не будет ничего. Силой воли она заставила себя вырваться из заколдованного круга мыслей. Скоропалительно нашла новую работу, как можно дальше, и поставила родителей перед свершившимся фактом отъезда. Эля постаралась забыть и этот город, и любовь, и счастье, она создала себе другую жизнь, в которой вышла замуж, родила троих детей, начала свой бизнес. Всё работало, всё шло хорошо. До сегодняшнего дня, до этой проклятой поездки в «его» город.

– Ещё вина? – вежливый вопрос Юры вернул её в настоящее.

– Нет, мне достаточно.

Женщина пересела к парню на колени и положила его руку себе на грудь.

– Довольно разговоров и бесцельных воспоминаний, – она поцеловала его и почувствовала, как умелые пальцы расстёгивают пуговицы блузки, забираются в лифчик, осторожно снимают бретельки.

***

Это стоило заплаченных денег. Уже после, расслаблено прижимаясь всем своим разомлевшим телом к Юриному, сильному и упругому, Эля подумала, что давно не испытывала такого наслаждения.

Они с Геной были женаты так долго, что весь жар куда-то улетучился. Сколько же лет прошло с их по-настоящему пылкой близости? Господи, да наверно до рождения Оли, лет семь или восемь. Поначалу она ещё пыталась разжечь мужа: покупала французское бельё, тянулась к нему с поцелуями и ласками. Но тот будто выполнял тяжёлую обязанность, и постепенно ей стало всё равно. Они спали рядом, но были бесконечно далеки друг от друга. Удобная хлопковая пижама заменила изящное кружевное бельё, а книжка или телефон – страсть. Теперь они два человека, живущие под одной крышей и заботящиеся о детях, проводящие вместе годы. Жизнь, протекающая сквозь пальцы. Хватит, у неё есть эта ночь, так не стоит терять времени, и она жадно поцеловала Юру в плечо, похотливо провела рукой по гладкой мускулистой груди.

Под утро Эле уже не хотелось расставаться с её «мальчиком».

– Мне понравилось с тобой, я хотела бы провести вместе ещё несколько ночей до моего отъезда.

– Без проблем, позвони в агентство, и я приеду вечером.

Эля, удобно раскинувшись на смятых чуть влажных простынях, всё ещё сохранявших тепло двоих, довольно потянулась, не стесняясь своего обнажённого тела.

– Знаешь, я рада, что выбрала тебя. Меня привлекло твоё лицо, а ещё понравилось твоё имя. Оно похоже на фамилию моего парня, про которого я тебе вчера рассказывала.

Юра, уже направлявшийся в душ, удивлённо остановился.

– Что значит, похоже?

– У него фамилия Юрьев. Лёха, Лёшек, – Эле до сих пор было приятно перекатывать это имя на языке.

Лицо Юры внезапно напряглось:

– Юрьев, Алексей Николаевич? – его изменившийся голос испугал Элю.

– Да, кажется так. Вы знакомы?

– Ещё бы не знакомы! Я ведь сын той дурочки, на которой он тогда женился. Ну я и вляпался! – дальше последовала череда выразительных ругательств.

Парень начал поспешно и порывисто одеваться, никак не попадая ногой в штанину джинсов и не оборачиваясь на женщину на постели, которая не могла оправиться от неожиданности.

– Ты ведь не Лена, – зло бросил он уже на выходе. – Ты Эля, Эля Липкина, так? Он матери тогда сказал, когда уходил: “Я должен был жениться на Эльке, а не на тебе”. Да на фиг он кому-то сдался, бля*н ещё тот, на четвёртой жене, и от неё с каждой встречной бабой гуляет!

Громко хлопнула дверь, и Эля, зарывшись лицом в подушку, навзрыд заревела. Так, сотрясаясь в рыданиях, она пролежала до звонка будильника. Но, как всегда, нужно было вставать, приводить себя в порядок, куда-то идти, где её ждали. Жизнь продолжалась, и обязанностей никто не отменял.

Весь день Эля двигалась, улыбалась, разговаривала, не зная с кем говорит и о чём. Наконец наступил долгожданный вечер. Она лежала, не раздеваясь, на постели, с которой старательные руки горничной убрали все следы прошедшей ночи, и думала о Юре. Теперь ей было ясно, чем он зацепил её – сходством с отцом, довольно близким. Те же глаза, губы, улыбка. Даже в постели они были похожи, и Элю начало мутить от этой мысли.

Потом перед ней встало лицо Лёшека, так и не забытое, любимое и знакомое до мельчайших чёрточек. Увидеть его, обнять, услышать голос – тоска по нему, даже после стольких лет, растеклась истомой по всему телу. Эля не знала, сколько так пролежала, когда раздался стук в дверь. Она никого не ждала и ничего не заказывала, но машинально поднялась и открыла. На пороге стоял седеющий полноватый мужчина в костюме и рубашке с галстуком.

– Вы ошиблись номером, – бесцветно произнесла Эля.

– Не думаю, – он шагнул внутрь.

Эля взглянула в серо-зелёные глаза, увидела в них узнавание, радость, стыд, тоску – что угодно, только не равнодушие – и задрожала мелкой дрожью, но руки мужчины подхватили её, не давая сползти на пол. Внезапно очутившись в его объятиях, она подняла лицо навстречу обрушивавшемуся на неё поцелую, которого ждала так долго.

Глава 2

Лёшек

«– Что ты делал все эти годы?

Рано ложился спать».

Юрий вышел из гостиницы и вызвал убер до дома, чтобы помыться и переодеться перед работой. Злость не утихала, наоборот, всё больше распалялась. Дело было даже не в том, что он переспал с «бывшей» отца. Их было много, и он давно понял, что в какой-то момент подобное может произойти. Но эта женщина была не просто увлечением. Соблазни он всех отцовских жён и любовниц, тот бы просто рассмеялся и пожелал ему удачи, как всегда снисходительно и с издёвкой. Эта женщина была «той, которая ускользнула». Если он скажет отцу, что трахнул Элю Липкину, то вызовет реакцию, ранит его в самое сердце, причинит боль. Парень презрительно усмехнулся, принимая решение.

– Алексей Николаевич, вас Максим спрашивает, – зазвучал в интеркоме голос секретарши, Тани.

– Максим? Из какой фирмы? – удивился когда-то Лёшек, а теперь – солидный заместитель директора крупного банка.

– Не из фирмы, ваш сын звонит.

– Макс? У него сегодня День рождения? Нет? У его матери? У моей матери? Что ему надо, не сказал? Ладно, переключай.

– Папа?

– Да, что-нибудь случилось? Как мама? Бабушка?

– Всё в порядке. Все здоровы.

– Тебе деньги нужны?

– Нет, мне хватает.

– Дура какая-то от тебя залетела?

– Не говори глупостей. Все твои уроки выучены.

– Жениться решил?

– Ещё глупее, что я, дурак, что ли? Я тут одну твою бывшую встретил. Думал, тебе будет интересно.

– Уточни, кого.

– Элю Липкину.

Алексей Николаевич внезапно замолчал. Макс —настоящее имя он своим клиенткам не давал —выдерживал паузу.

– Ты видел Элю? Здесь? В городе? Когда? Как?

Голос отца, впервые в жизни, не был издевательским или насмешливым, и Макс смешался, не зная, что ответить.

– Макс, что ты молчишь, где она?

Нужно было воспользоваться удобным моментом и сказать отцу, как можно небрежнее: «Вчера в баре её подцепил и трахался с ней всю ночь. Знал бы, что твоя первая любовь, не стал бы заморачиваться». Но парню вдруг расхотелось сводить счёты.

– Я с ней в баре гостиницы «Европа» разговорился. Она приехала на какой-то семинар на несколько дней.

– Макс, слушай, а она не сказала, в каком номере?

– Сказала, 415.

Опять наступила пауза.

– Спасибо, Макс, что позвонил. Растёшь ты у меня. Заезжай как-нибудь после работы, посидим, поговорим.

– Хорошо, пап, мне надо идти.

– Конечно, матери привет передавай.

Лёха повесил трубку и нажал кнопку интеркома:

– Таня, я уйду сегодня раньше, так что для всех я – занят, поняла?

– Алексей Николаевич, а как же вечером? Я бы ужин приготовила, – обиженно пропела Таня.

– Сегодня не получится.

Лёха вышел из кабинета, стараясь не обращать внимания на недовольно поджатые хорошенькие губки девушки, спустился в гараж и сел в машину. Куда теперь? Сидеть в кабинете и делать вид, что работает, не хотелось. У должности были свои привелегии – можно уйти и не сказать, куда. Пусть шестёрки всё разгребают. «Поеду-ка я прогуляюсь», —Лёха завёл мотор и выехал из-под здания, щёлкнул шлагбаум, выпуская его тёмно-зелёный Рендж Ровер.

Парк «Сосновка» совсем не изменился – главную аллею обрамляли сосны, создавая приятную тень, а бабушки на деревянных облупившихся белых скамейках как коршуны охраняли своих беспечных внуков, делавших первые шаги через поребрик. Старушки подозрительно провожали глазами мужчину в деловом костюме и галстуке. Лёха привычно свернул направо на знакомую тропинку и прошёл чуть-чуть вглубь, к кладбищу, чтобы скрыться от навязчивых взглядов. Он прислонился лицом к дереву и закрыл глаза. Шероховатая грубая, как наждачная бумага, нагревшаяся за день, кора, не охлаждала горящий лоб.

Странно, он помнил всё в мельчайших подробностях, будто это было вчера, а не двадцать с лишним лет назад: девушка льнула к нему в вечернем сумраке, целовала, обнимала за шею, обвивала ногами, шептала: «Лёшек, я люблю тебя!». Её волосы пахли яблоком, её любимый шампунь, а на губах – привкус модного тогда клубничного блеска. Им было наплевать на всё и всех, на мелкий противный дождик, висевший в воздухе и превращавший хлюпающую под ногами грязь в непроходимое месиво. Они были вместе, любили друг друга, и больше ничто не имело значения.

Потом Эля, стройная и сексуальная, в красном облегающем платье, танцевала на какой-то тусовке с высоким противным парнем из Николаева, а Лёха, подвыпивший и ревнующий, порывался с ним подраться и обозвал её «шалавой». Она ушла в тот вечер с подругой, и на следующий день он не позвонил, как обычно, ища примирения. Она тоже не звонила, и это злило. Нинка видела, как Эля целовалась с этим чернявым козлом прямо на входе в метро. Нинка вообще пришлась тогда Лёхе очень кстати, постоянно попадалась ему на глаза, утешала, звала в кино, к себе домой, скоро заговорила о свадьбе. Он был просто дурак!

Что Эля сказала ему на прощание, тогда, на кухне? «Желаю тебе счастья!». Какая стерва может такое сказать, особенно после того, что только что произошло между ними? Что ему оставалось делать? Он кинул книжки в рюкзак и хлопнул дверью. Постоял, ожидая, что щёлкнет замок, и она позовёт его назад. Дверь оставалась закрытой, и внутри было тихо. Лёха накинул рюкзак на плечо и сбежал по тёмной лестнице, с вечно вывернутой лампочкой и запахом мочи. Потом перешёл двор, оглянулся, привычно нашёл на втором этаже третье окно слева, ожидая увидеть её силуэт. Обычно она стояла и провожала его глазами, но в тот вечер в окне было пусто, только облака отражались в стекле. Он прошёл сквозь изящные железные ворота и быстро зашагал к метро, больше не глядя назад.

Всё завертелось в вихре: подготовка к свадьбе, брачная ночь, когда он по-пьяни назвал новоиспечённую жену Элькой. Нинка никогда ему этого не простила, и на следующий же день изрезала все фотки на которых они с Элей были вместе на мелкие кусочки и выкинула в мусор. Дура, как будто он и так не помнил Элькино лицо. Потом Нинка забеременела, и начались скандалы и глупая, отупляющая, беспочвенная ревность. Наконец он не выдержал и позвонил по знакомому номеру. Хорошо, что помнил наизусть – страничка из записной книжки тоже была вырвана женой. Трубку снял Элькин отец. Обычно он общался с Лёхой доброжелательно и серьезно, но не в этот раз.

– Владимир Иванович, это Лёха, а Элю можно?

– Эля больше здесь не живёт.

– Как это не живёт? Где она?

– Она уехала из города, далеко.

– Вы не дадите мне её новый телефон?

– Юрьев, ты ведь женат, так?

– Так.

– И жена твоя ребёнка ждёт, так?

– Да, – он что, следит за мной?

– Вот и подумай, что ты делаешь. Будь мужиком, разберись в своей жизни, а Элю не трожь. Она теперь в своей жизни сама разбираться будет, без тебя. Понял?

– Я всё понял, Владимир Иванович.

Лёха повесил трубку. Домой, к крикам и обвинениям, идти не хотелось. За углом от работы призывно горели огоньки вывески бара. У стойки ему улыбнулась симпатичная брюнетка, и Лёха, осторожно сняв с пальца в кармане обручальное кольцо, спросил, что она пьёт. В тот вечер, трахая эту брюнетку в туалете, он в первый раз изменил жене и понял, что ему наплевать.

Лёха выдержал супружескую жизнь ещё пять лет. «Разбирался» с работой, квартирой, машиной. Ругался с женой и уходил к матери. Спал с очередными девчонками. Нинка ревела, приезжала с сыном, и он возвращался, ради Макса. Всё закончилось очень просто:

– Если бы я знала, какое ты дерьмо, никогда бы тебя с Элькой не развела! Пусть ей бы такое сокровище досталось!

Лёха стоял, остолбенев от неожиданного злобного выкрика жены, и в голове пронеслась череда событий, обретая новый смысл.

– Ты соврала, не было у Эльки никого? Ты всё придумала?

– Да твоя Элька только по тебе сохла! Всё ждала, что ты к ней обратно прибежишь! Дура!

– Я должен был быть с ней! – он развернулся и ушёл к матери, не забрав даже зубной щётки, на этот раз навсегда. Развод прошёл быстро и Лёха не торговался – Нинка взяла квартиру, машину, общий счёт в банке. Лёха получил свободу.

***

Вдруг настойчиво зазвонил телефон.

– Лёшенька, – его передёрнуло от одного звука голоса жены. – Когда ты будешь дома?

– Я задерживаюсь, дорогая, наверно поздно.

– Ты что-то всё время стал задерживаться, я волнуюсь!

– Не надо, от этого на лбу появляются морщины. Не будем же мы портить такой хорошенький лобик, так ведь?

– Хорошо, только приезжай по-раньше, я скучаю.

– Обязательно.

Из мягкого кресла в лобби гостиницы «Европа» видно было вертящуюся входную дверь. Лёха терпеливо сидел и ждал. Он увидел Элю сразу: дверь повернулась, и она вошла в вестибюль, высоко держа голову и уверенно стуча каблуками по мраморному полу. Да, она чуть-чуть располнела и перекрасила волосы, но он всё равно узнал её. Приветливо улыбнувшись консьержу, Эля прошествовала к лифту. «У неё, похоже, всё прекрасно – просто излучает спокойствие и довольство. Может не стоит? Зачем я ей сдался через столько лет? Глупость какая. У неё своя жизнь, у меня – что есть, то есть. Не стоит напоминать ей о прошлом».

Стоя у лифта, Эля нетерпеливо теребила обручальное кольцо на пальце. К двери подошёл какой-то рыжий немец, и его круглая физиономия расплылась в улыбке. Эля рассеянно кивнула и прошла вперёд в подъехавшую кабину. Немец окинул её спину оценивающим взглядом, и Лёхе вдруг захотелось дать ему по морде: «Да как он смеет так смотреть на мою девушку! – пронеслось в мозгу. – Хотя она ведь сто лет, как не моя!». Почему-то это всё для него решило – он никуда не уйдёт, они поговорят, во что бы то ни стало.

Через полчаса, выпив для храбрости, Лёха стоял у двери номера, пытаясь составить приветственную фразу. Это вдруг показалось единственно важным, и он снова и снова придумывал одну другой витиеватее. Наконец решил, «будь что будет», и громко постучал.

Эля, открывшая ему дверь, была совсем другой, чем победительница жизни в лобби: волосы растрепались, лицо распухло, и глаза покраснели. На щеках засохли тёмные бороздки размытой слезами туши. Лёхе вдруг стало по-странному хорошо – не так уж она счастлива, её тоже что-то мучает. Эля не ожидала его и не узнала.

– Вы не туда попали, – её голос всё ещё хрипел от слёз.

– Я там, где хочу быть, – Лёха вошёл в номер.

Губы у Эли задрожали, в этот момент она явно поняла, кто он, в глазах отразились это узнавание и смятение, она пошатнулась. Лёха подхватил её, вдохнул яблочный запах, наклонился к лицу:

– Привет, Эля!

– Лёшек, где же ты был?

Он поцеловал её, и почувствовал вкус клубники на губах.

Глава 3

А почему бы и нет?

«– Как приятно видеть зрелые любовные отношения!

– Спасибо, но это адюльтер!»

Некоторое время Эля и Лёшек просто стояли, ладони в ладонях, и смотрели, отмечая все изменения, произошедшие за прошедшие годы – седину, морщины – те шероховатости и рельефы, которые жизнь накладывает на гладкость и податливость юности. Самое главное не исчезло – их по-прежнему неудержимо влекло друг к другу.

Лёшек потянул Элю к постели, но в мозгу у женщины вспыхнули картины происходившего там прошедшей ночью, и она отдернула руку.

– Ты… Не хочешь меня? – он не мог понять её реакции.

– Не здесь, поехали в «Сосновку»?

– Я там уже сегодня был! Размышлял, вспоминал.

– Ты был там один, – лукаво улыбнулась Эля. —Вдвоём гораздо интереснее. Подожди, я быстро.

Она исчезла в ванной и вскоре появилась без косметики, в лёгком летнем платье, на котором цвели ирисы, и босоножках на босу ногу. Лёшек перевёл дух от восторга и чмокнул её в щёку. Через лобби они шли уже в обнимку, и консьерж смерил неожиданную пару удивлённым взглядом.

– Я недалеко, на стоянке, или тачку поймать?

– Хочется как раньше, на метро, можно? – смущённо попросила Эля.

– Да я в метро уже лет двадцать, как не спускаюсь. Ещё подцепишь чего. Ладно, ностальгировать, так по полной.

Эля шла по улице рядом со «своим» Лёшеком, и ей, как когда-то, казалось, что прохожие смотрят им вслед и завидуют их счастью. Было уже поздно, толпа в метро поредела. Они стояли рядом, ощущая тепло друг друга, Лёшек изредка прижимал Элю ближе к себе, наклонялся к её лицу и целовал, не обращая внимания на возмущённые взгляды пассажиров.

– Сейчас на нас ругаться начнут, что приличия нарушаем, – Эля хихикнула и отвела с глаз прядь волос таким знакомым движением, что у Лёшека запершило в горле.

– Ну и пусть, плевать на них. Я давно ни на кого не обращаю внимания.

В ответ, Эля только погладила его по щеке.

В последних лучах заката «Сосновка» выглядела совсем такой, как много лет назад. Бабушки давно увели малышей домой, только кое-где попадались старики, прогуливавшиеся перед сном, и молодые влюблённые парочки. На «их» месте в роще было абсолютно тихо, и они обнимались и целовались, уже не сдерживая овладевавших ими чувств. Заморосил тёплый дождь, придавая вечеру волшебную призрачность. Эля закрыла глаза и отдалась порыву любви.

Удовлетворённые, но нисколько не пресытившиеся, они сидели на мокрой скамейке в пустынной аллее. Дождик всех распугал, а им, наоборот, было хорошо. Лёшек накинул свой пиджак Эле на плечи. Ей было совсем не холодно, но влажная тяжесть ткани, сохранявшей слабый запах его одеколона, приятно успокаивала, даже убаюкивала. Эля находилась в том состоянии, какое бывает, когда добираешься до верхушки горы и смотришь вниз на расстилающийся перед тобой великолепный вид: цель достигнута, а новые желания пока не возникли. Мир пребывает в равновесии. По опыту она знала, как редки в жизни такие моменты, как быстротечны, а потому старалась продлить его подольше.

Разговор шёл сначала медленно, потом всё свободнее и увереннее. Они говорили о прошедших годах, о супругах, о работе, о детях. Некоторые воспоминания причиняли боль, но в них всё равно надо было разобраться.

– Эля, прости меня, – выдавил Лёшек признание, которое досталось ему тяжело. – Я так ревновал тебя, что совсем с ума сошёл. Какие-то ерунда и глупость получились.

– Я сама виновата, мне надо было просто поговорить с тобой, сказать напрямую, что мне плохо, что я не могу без тебя, но у меня были странные понятия о гордости и чувстве собственного достоинства. Как будто можно унизиться, признаваясь в любви! Я всё это поняла только потом и дорогой ценой. А тогда просто мучилась и строила из себя «Маргариту», вот же начиталась: «никогда ничего не просите у других».

– Слушай, мы оба вели себя по-идиотски, но сейчас ведь жизнь даёт нам второй шанс? Давай поженимся? Я хочу быть с тобой всегда и никуда не отпускать.

Эля смотрела Лёшеку в глаза – он не шутил, и ею, такой разумной, ответственной и обязательной, вдруг овладела та шальная бесшабашность, которую только он мог растормошить.

– Знаешь что, правда, а почему бы и нет? Это ты мне предложение сделал, что ли?

Лёшек торжественно опустился перед ней на одно колено в мокрую траву, бережно взял за руку, снял обручальное кольцо и поцеловал её шероховатые без маникюра пальцы.

– Эля, я прошу тебя выйти за меня замуж! – он произносил эту фразу пятый раз в жизни, первый раз по-настоящему веря в то, что говорил.

– Согласна, – Эля беззаботно рассмеялась. —Посмотрим, какой из тебя муж.

– Хреновый, если спросишь моих «бывших».

– Придётся тебя перевоспитывать.

– Кстати, ведь если бы Макс тебя вчера не увидел, я бы не знал, что ты приехала. Ты бы мне позвонила?

Эля опустила голову. Что могла она ему ответить?

– Без Макса, мы бы не встретились, ничего этого бы не было, нас бы не было. Отпразднуем помолвку завтра в ресторане, а я его позову?

Эля смешалась, так и не зная, что конкретно сказал Юра, то есть Макс, отцу, об обстоятельствах их встречи. Явно, не всю правду. Сидеть за одним столом с обоими было страшно, но ей необходимо предупредить Юру.

– Конечно, он хороший парень, ты можешь им гордиться.

– Тут моей заслуги нет. Его, в основном, мать вырастила. И бабушка, моя мать. Она тогда никак не могла принять, что я ушёл из семьи и больше не вернусь. Встала на сторону Нинки, со всеми вытекающими из этого последствиями.

– Что-то же он от тебя унаследовал?

– Надеюсь, что ничего. Гордиться особенно нечем.

– Ты же знаешь, что для меня ты всегда был самым лучшим!

Лёшек смотрел в её лучившиеся любовью глаза, и ему хотелось верить, что он, если и не лучший, то по крайней мере достоин чего-то большего.

– Куда ты хочешь пойти? Можем в «Мансарду» —вид на город сногсшибательный – или в «Терассу»? «Палкин» на углу Литейного крут.

– Да ну, давай что-нибудь поскромнее. Мне всегда хотелось в «Литературное Кафе», но туда никогда не попасть…

– Было не попасть. А сейчас хозяин – мой клиент, так что лучший столик гарантирован.

Эля просияла.

– Позвони мне, и я подъеду после семинаров. Завтра последний день конференции. В субботу я лечу домой.

Странно, Эле уже казалось, что её дом – здесь, с Лёшеком. И они опять начали безудержно целоваться.

***

Когда Эля выбралась из такси перед дверью «Литературного Кафе», Лёшек, в костюме и при галстуке, уже ждал её.

– Ты такой солидный, а я даже не успела переодеться!

Они поцеловались, и вошли в ресторан, о котором когда-то и мечтать не могли. Интерьер, стилизованный под литературный салон девятнадцатого века, Эле понравился – красные стены, бордовые с золотыми кистями портьеры, приглушённый свет ламп под зелёными абажурами, негромкие звуки пианино – всё располагало к интимному ужину. Зал был переполнен, и обходительный официант подвёл их к заказанному заранее столику, отодвинул стулья.

Лёшек уже обсуждал выбор вина, когда Эля заметила Юру (она всё не могла привыкнуть, что это не его имя). Парень задержался в дверях, окинул ресторан внимательным взглядом и направился к их столику. Глаза многих женщин, открыто или украдкой, обратились в сторону его стройной широкоплечей фигуры, и Эля почувствовала укол ревности. Ей почудились его губы на её губах, как она, в порыве блаженства, обнимала его за плечи, откидывала голову, подставляя под его поцелуи нежную кожу шеи. По телу поползли мурашки, и она усилием отогнала противные образы: Макс – сын Лёшека, и когда они поженятся, он станет и её сыном.

Первая неловкость не заставила себя ждать.

– Ты сильно возмужал! Сколько же мы не виделись? Год? – спросил Лёшек, хлопая сына по плечу.

– Два, папа, ты что, забыл, как на мой день рождения повёл меня в бар, сам надрался и начал клеить официантку? С ней домой, кажется, и уехал.

– Да ладно, ты преувеличиваешь, – к удивлению Макса, отец смущенно посмотрел на Элю и даже – ничего себе! – покраснел. – Где ты сейчас работаешь?

– Там же, где и раньше, в ИТ, в банке, – Макс невольно повёл плечами.

– Вспомнил, ты тогда мне не дал директору позвонить. Он хочет сам всего добиться, – объявил Лёшек Эле, и Макс, впервые в жизни, услышал в словах отца гордость.

– Конечно, – мягко ответила Эля. – Я уверена, что Макс добьётся всего, чего захочет.

Для Макса ужин показался непривычным в своей обыденности. Парень никогда не видел отца таким «нормальным» – он смеялся, много шутил, вспоминал старые истории, пил меньше обычного. Эля, наоборот, очень изменилась всего за два дня – она все сияла, и смотрела на отца с такой любовью, будто солнце вставало и садилось в его глазах. Вообще, для взрослых людей, они вели себя до неприличности нежно и осыпали друг друга постоянными мелкими знаками внимания: отец клал свою ладонь на ладонь Эли, она невзначай касалась его плеча – а когда они пробовали еду из своих тарелок, Макса начало тошнить.

Перед десертом, Лёшек отошёл, и Эля на несколько минут осталась наедине с Максом.

– Юра, пожалуйста, не говори своему отцу о тех обстоятельствах, при которых мы познакомились, я умоляю тебя!

– Я не знаю, о чём вы говорите, Эля, – Макс слегка усмехнулся. – Я уже рассказал ему, как мы случайно разговорились в баре вашей гостиницы. Больше мне добавить нечего.

Эля покраснела и опустила голову, не заметив странного, ищущего взгляда, которым смотрел на неё парень. Лёшек, наблюдавший за ними от дверей зала, внезапно засомневался: всё ли рассказал ему сын? Так ли невинно было его знакомство с Элей? «Как ты был болваном, дубиной стоеросовой, так и остался, —одёрнул он себя. – Ты уже один раз потерял её из-за тупой ревности, неужели ничему не научился?».

Принесли десерт – яблоко, запечённое в тесте, с мороженным и карамельным соусом, и Эля захлопала в ладоши от восторга:

– Ты помнишь!

– Ещё бы, сколько раз любовался на тебя, когда ты эти яблоки поглощала! Налетай!

Под сосредоточенными взглядами Лёшека, Эля съела несколько кусочков, но вдруг вскрикнула, наткнувшись на нечто твёрдое. Она осторожно залезла вилкой внутрь, и подцепила кольцо с крупным, в окружении мелких сапфиров, бриллиантом, всё вымазанное карамелью.

– Ой, Лёшек, что это?

– Ты что думала, я вчера тебе так просто предложение делал? – Лёшек расцвёл от удовольствия. – Оближи, и я его тебе надену!

Эля провела языком по кольцу, стараясь не проглотить, и протянула ему. Её обручальное кольцо так и осталось в кармане его пиджака, и Лёшек, улыбающийся и счастливый, надел новое на палец любимой женщины.

– Макс, – парень в недоумении наблюдал за происходящим. – Вчера Эля и я решили пожениться, лучше поздно, чем никогда, а? Я сегодня скажу Машке и съеду, а Эля хочет с мужем при встрече объясниться. Потом с разводами всё уладим, она сюда с младшей дочкой переедет, так что всё будет здорово!

Эля слушала уверенные слова любимого, и всё в её жизни становилось ясно, естественно и даже неизбежно.

– Поздравляю! Желаю вам счастья! – произнёс Макс.

По знаку Лёшека, официант разлил по бокалам шампанское, а Макс сидел и смотрел, как самозабвенно целовались его отец и женщина, с которой он только что провёл самую страстную и незабываемую ночь своей жизни.

Глава 4

Зависть

Бойтесь своих желаний. Они могут исполниться.

Уже расплачиваясь с водителем, Макс увидел свет в кухонном окне. «Чёрт, поджидает!» – мысленно выругался парень. Как можно тише открыв и закрыв дверь квартиры, он почти успел исчезнуть в своей комнате, когда мать вышла в коридор и зажгла свет.

– Максик, а я тебя ждала, всё в окно смотрела!

– Не стоило, мам, я устал, спать хочу!

– Ведь я так редко тебя вижу! Утром встаёшь —пробежка, потом на работу, после работы – в спортзал, да и ночами где-то пропадаешь. Всё надеюсь, ты меня со своей девушкой познакомишь.

– Сказал же, если будет с кем – познакомлю, – недовольно пробурчал Макс.

Глядя на мать, он невольно сравнил её с Элей. Мать была, конечно, красавицей: чёрные блестящие, без намёка на седину, волосы, тёмные миндалевидные глаза, румяно-смуглые щёки – наверно из-за её яркой, цыганской внешности отец и решил тогда на ней жениться. Характер у неё был, конечно, стервозный, но видать остальное перевесило. Правда, когда матери что-то было надо, она могла ластиться, как кошечка. Вот и сейчас она ласково взяла сына за руку.

– Я чай заварила, попей, пообщаемся, в кои веки.

Обречённо вздохнув, Макс направился в кухню.

– Где ты сегодня был допоздна?

У сына возникло ощущение, что она и так в курсе. Танька сообщила? «Ей бы в разведчики, покруче Штирлица бы справилась!» – подумал он с некоторым восхищением.

– Отец в «Литературное Кафе» пригласил.

– Просто так пригласил? Я не знала, что вы теперь лучшие друзья! Ещё пить и по бабам гулять вместе начнёте!

– Не думаю.

– Он с номером четыре был?

– Нет, Маши не было.

– Тогда с кем? Новенькая? Пятую себе ищет? Небось совсем малолетка? Машка, и та в дочки ему годится! Совсем совесть потерял.

– Я бы не сказал, что новенькая, скорее наоборот. Там была его бывшая, Эля Липкина.

Максу показалось, что мать хватит удар: она так и застыла с раскрытым ртом, но быстро оправилась и начала кричать, противно брызгая слюной:

– С этой стервой! Что она вообще тут делает? Сто лет не была, и сразу к нему опять липнет! Точно, «Липкина»! Вот уж свято место пусто не бывает! И это при муже и троих детях! Как была шалавой, так и осталась!

Теперь уже Макс застыл от удивления:

– А ты откуда про её мужа и детей знаешь? Следишь за ней, что ли?

– Не твоё дело, ты что, его сторону принимаешь? Забыл, что он нас бросил и даже видеть родного сына не хотел? Ты припомни, кто тебя утешала, когда тебе ночью плохие сны снились? Кто тебя по врачам водила, когда ты всё не мог перестать в кровать писаться? Кормила, одевала, заботилась, вырос на мою голову!

Макс густо покраснел.

– Конечно, ты, мам, и бабушка. Я ни на чью сторону не встаю, глупость сказал.

– Как Элька выглядит?

– Нормально, неплохо даже, для её возраста.

– Вот же ведьма, надо Машу предупредить, а то обворожит, уведёт его, твой отец рядом с этой падлой, как телёнок, только её и видит!

Макс часто слышал подобные тирады, обвинявшие Элю Липкину во всех смертных грехах, и с детства принимал их на веру. Они стали фоном его жизни. Но сейчас, познакомившись с оригиналом, так не похожим на образ, нарисованный матерью, парень засомневался.

– Мам, а почему ты эту Элю ненавидишь? Отец же тебя выбрал, её бросил, всего за месяц жениться решил? Что она тебе такого сделала?

– Ты молод слишком, ничего не понимаешь в жизни, совсем ничего!

– В одном ты права – отец нашёл себе пятую – они с Элей помолвлены, он ей прямо в ресторане кольцо подарил.

– Лёха на ней женится? На этой змее подколодной? Никогда! Я не дам, не позволю! Они не могут получить свой хэппи-энд!

– Мама, сегодня я впервые видел отца в адеквате. Он был нормальный, весёлый, даже счастливый. Брось ты эту злость, отпусти их? Пусть им будет хорошо, если они так друг друга любят! – Макс устало поднялся, поцеловал мать в горячую щёку и пошёл к себе.

Нинка осталась сидеть у стола. На одну секунду ей подумалось, а не последовать ли совету сына? Но внутри с утроенной силой закипели злость, ненависть и зависть. С непреодолимой зависти всё когда-то и началось.

Хотя чего бы это ей завидовать Эльке? Ничего особенного в ней не было. Звездой их компании явно была Нинка – все парни были у её ног. То, что она —красивая, ей с детства внушала мать. «Бог дал тебе такую внешность, – говорила она дочери. – что всё для тебя просто будет! Найдёшь себе богатого, солидного мужа, ничего, если старше. Пусть он работает, а ты будешь развлекаться, радоваться жизни!». Нинкиной матери не удалось ни того, ни другого – своего отца Нинка никогда не видела. Девушка собиралась последовать материнскому совету, но тут в её жизнь вмешалась эта Элька…

В первый раз Нинка увидела их с Лёхой на одной из тусовок – Элька где-то познакомилась с ним и пригласила в их компанию. Они сидели вдвоём на диване, и Лёха, пристроившийся у Эли под боком, по-хозяйски положил руку поверх её груди, только слегка прикрытой лёгкой футболочкой на голое тело, всем своим видом показывая: «Моя, не суйся!». Его светлые вельветовые штаны не оставляли сомнений в том, какие ощущения возбуждали в нём и его девушка, и эти вызывающие объятия. Элька, не обращая ни на что внимания, увлечённо обсуждала то ли поэзию, то ли политику. На Нинку все эти разговоры наводили скуку, так что она рассматривала Лёху. Она должна была признаться, что он симпатичный, хоть и не в её вкусе – ей нравились очень высокие яркие напористые парни. Но что-то в Элькином приятеле её привлекло. Что – она тогда сама не поняла.

Когда ребята вышли покурить, Нинка не удержалась:

– Элька, а твой новый дружок без ума от тебя, прямо в рот смотрит!

– Лёшек – самый хороший, он такой классный! – Элька расцвела в блаженной счастливой улыбке.

Эта идиотская улыбка не давала Нинке покоя, даже ночью она не могла заснуть от злости, представляя её. Да как Элька, стерва, смеет быть такой уверенной в своём Лёшеке и в их любви? Некоторое время Нинка бессильно наблюдала, как эти двое существуют только друг для друга – ходят везде в обнимку, целуются без всякого стыда – бросая ей вызов. Наконец представился удобный случай. Неразлучные поссорились, и Элька ушла домой одна.

Разрушить их идиллию оказалось до смешного легко: несколько звонков Эльке, советов держаться, не терять женской гордости, пусть сам приползёт с повинной головой; будто случайные встречи с Лёхой возле его работы, рассказы про то, что у Эльки появился новый друг, сочувственные вздохи и нежные поглаживания по руке – всё сработало, как по нотам. Почувствовав, что его сопротивление ослабевает с каждым днём, проходящим без Элькиного звонка, Нинка пригласила Лёху домой. Её мать работала во вторую смену, и Нинка, налив парню несколько рюмок водки, начала в мельчайших подробностях рассказывать, что видела Эльку в метро, целующейся с красавцем Андрюхой.

Ещё не дослушав её историю, Лёха завёлся с пол-оборота. Нинка даже не ожидала от него такой прыти: несколько порывистых поцелуев, и он уже стягивал с неё лифчик и грубо шарил под юбкой, на ходу расстёгивая ширинку. Злой и пьяный секс оставлял желать лучшего, но цель была достигнута: Лёха принадлежал ей.

Скоропалительность их свадьбы – всего через два месяца – изумила всех. Нинкина мама даже подозревала, что дочь беременна. Но Нинка торопилась по другой причине: её сжигал страх, что Лёха уйдёт, вернётся к своей настоящей любви. В первую ночь, новоиспечённый муж напился до такой степени, что залез на Нинку, пробормотал «Ну и стерва же ты, Элька!», и тут же заснул.

Став женой, Нинка истребила всякое напоминание о том, что в Лёхиной жизни существовала другая женщина: порезала фото, сожгла номер телефона, даже выкинула брелок для ключей и другие мелочи, подаренные соперницей. Но чувство того, что она заняла чужое место, не проходило. Нинке всё казалось, что Лёха изменяет ей, встречается с Элькой у неё за спиной. Она так и слышала, как они смеются над ней. Каждая задержка на работе, звонок с незнакомого номера, невпопад сказанное слово – вызывали приступ ненависти и ревности. Уже не сдерживая себя, она скандалила и осыпала мужа сочными словечками. То, что Лёха только молчал в ответ, раздражало ещё больше.

Не выдержав, Нинка позвонила Эле. Трубку взял её отец:

– Владимир Иванович, а Элю можно?

– Нина? Эля переехала в другой город. Как у тебя дела? Нравится семейная жизнь?

– Я беременна, только мне всё кажется, что Лёха и нашим, и вашим – и со мной жить хочет, и Элю опять охмурить.

– Я всегда считал, что он парень ненадёжный, никудышный. Не понимаю, что вы все, девчонки, в нём видите. Ты не волнуйся, я его к моей Эле на версту не подпущу!

На некоторое время Нина успокоилась, но затишье длилось недолго: поздние приходы мужа участились, от него пахло водкой и женскими духами, и он даже не защищался от её обвинений.

– А чего ты хотела? – как-то нагло заявил он жене. – Мне одной женщины мало!

Нинка отвесила ему оплеуху, и он ушёл к матери. Так, в ссорах и скандалах, тащились годы. И вот, в разгаре какой-то очередной разборки, она бросила мужу в лицо правду:

– Надо было тебя Эльке оставить! И что она, дура, в тебе увидела? Всё «Лёшек» да «Лёшек»! Словно драгоценность какую нашла! Знала бы я, что ты из себя по-настоящему представляешь, ни за что бы за тебя тогда не взялась!

В первый раз в жизни, Нинке показалось, что муж её ударит. Но Лёха сдержался.

– Да, Элька не считала меня грязью! – и ушёл, громко хлопнув дверью.

– Мама, почему вы кричите? – четырёхлетний Максик стоял в дверях и смотрел на Нинку огромными серо-зелёными, как у отца, испуганными глазами.

– Не бойся, кровиночка ты моя, – Нинка подхватила сына на руки и, крепко прижимая к себе его худенькое тельце в фланелевой пижамке с грузовичками и машинками, гладила по светлым кудряшкам. – Мы и без него справимся, ты и я!

– Папа, я хочу папу, – Максик заходился в плаче и весь дрожал. Только постепенно он успокоился, и матери удалось уложить его в кроватку.

Лёха больше не вернулся домой, и при разводе оставил ей всё имущество, но Нинку это ещё больше злило. Она требовала денег для сына, ревниво следила за повышениями «бывшего», его новыми связями и женитьбами. Сама она, почему-то, замуж больше не вышла. Казалось, «отомстить Лёхе» стало целью всей её жизни, хотя видела она его очень редко – Лёха появлялся раз в год, к дню рождения Макса, дарил подарки и брал его в мороженицу. Он никогда не приезжал с жёнами. С годами, Нинкина ревность притупилась, но не ненависть к той, которую она считала источником всех своих бед – Эльке Липкиной.

При новостях о внезапном появлении Эльки и её воссоединении с Лёхой, ревность запылала с новой силой. Да ещё и Макс думает, что она «ничего»! Вот помирится сын с отцом, и заживут они все вместе, новоиспечённой такой семейкой. Нинка представила себе эту картину, и её чуть не вырвало. А ей тогда что одной делать? Макс был для неё всем. «Я не допущу их свадьбы, чего бы мне это не стоило! Я счастья из-за неё не попробовала, и ей не дам!».

Нинка порылась в старых бумагах и отыскала когда-то давно, на всякий случай, записанный номер. Настала пора им воспользоваться.

– Алло, слушаю? – раздался в трубке мужской голос.

Глава 5

Развод a lá Лёха

Разговор на улице в Нью-Йрке:

– Как мне попасть в Карнеги Холл?

– Практика, молодой человек, практика!

Проводив Элю в гостиницу, Лёха всю дорогу домой на Крестовский был в таком шикарном настроении, что даже напевал старую студенческую песню: «Удивляйся дороге, от ливня сырой, удивляйся трезвону трамвая, удивляйся тому, чему люди порой удивляться вообще забывают».

Войдя в квартиру, он услышал призывное «Лёшенька!» и перестал петь. По американской моде, кухня, гостиная и столовая создавали одно открытое пространство недавно декорированное Машкой как показывали в самых модных журналах. Стоило это кучи денег, и каждый раз заходя домой, Леха чувствовал себя незваным гостем. Его жена лежала на диване в соблазнительной позе и её стройные загорелые ноги резко выделялись на фоне коринфской кожи кремового цвета. Полá её полу-прозрачного пеньюара была стратегически откинута, обнажая округлое бедро. «Может оттрахать её напоследок? —подумал Лёха. – В конце концов, ‘за что заплачено, должно быть съедено’». Но вспомнив, как только что нежно целовался на прощание с Элей, решил, что не стоит. «Эля думает, что я – лучший. Что я, подождать её несколько недель не смогу, что ли?».

Он подошёл к дивану и прикрыл бедро жены. Девушка подняла к нему лицо для поцелуя, но он тотчас отстранился.

– Маша, я решил, что поиграли с тобой в семью, и хватит. Пора разбегаться. Я позвоню Ксюше, и она составит все разводные бумаги. Всё, что тебе по договору положено, получишь, но не больше. Я сейчас съеду в гостиницу, но через неделю чтобы ни тебя, ни шмоток твоих, здесь не было.

Её голубые глаза с нарощенными ресницами округлились, а изящные коралловые губки выпятились в предверии слёзного потока.

– Я тебя не понимаю! Как это так сразу – развод? Лёшенька, ты что, другую нашёл? Так и знала, что эта дура-Танька на моё место зарится! Ты ведь с ней спишь?

– Танька тут ни при чём. Хотя я с ней и сплю, то есть спал. Только шило на мыло менять не собирался. Не плач, не стоит, ты баба молодая, красивая, у тебя впереди ещё много мужей.

Уже не задерживаясь, чтобы продолжить разговор, Лёха прошёл в спальню и начал выгребать вещи из шкафа в сумку и чемодан. Не много, самое необходимое на пару недель. Что ему может понадобится, он помнил довольно хорошо ещё с прошлого раза, если что – докупит.

Машины руки обвили его шею, она прижалась к нему сзади, упираясь упругими грудями ему в спину. «Чёрт, заводит ведь, подлюга!».

– Лёшенька, я люблю тебя, давай обнулимся? Я прощу тебе Таньку, и всё будет, как прежде. Помнишь наш медовый месяц? Можно опять на Мальдивы съездить.

– Дорогуша, – Лёха отвёл её руки и продолжал неспешно собираться. – О какой любви вообще речь? Мы с тобой трахаемся и бухаем, вот и всё. Ты же мне в дочки годишься! Я тебе скажу «Лягушатник» или «Минутка» – для тебя эти слова ничего не значат! Песню спою про то, как Лобачевский в пальто кутался – не поймёшь.

– При чём тут Лабутин? Я всего одну пару его босоножек купила, и то со скидкой! Раньше же ты этого не замечал? Говорил, что я – твоя кисонька и рыбонька!

– Дураком был. Вчера я любовь свою опять нашёл и расставаться с ней уже не собираюсь! Мой тебе совет, по старой дружбе – заведи нового папика и трахай молодого самца на стороне. Всем хорошо будет. Ну ладно, до встречи у Ксюши в офисе!

Закинув сумку на плечо и взяв за ручку чемодан, Лёха прошёл мимо Маши, которая, казалось, обдумывала его слова, и вышел на лестничную площадку. Вслед полетели довольно цветистые ругательства и натуралистические оскорбления его мужского достоинства, но после Нинкиной виртуозности Лёху уже ничто не могло удивить. Он облегчённо вздохнул – первое дело было сделано.

***

Консьерж в апарт-отеле приветствовал Лёху, как старого знакомого – он там жил несколько раз.

– Алексей Николаевич, рад вас видеть! Надолго к нам?

– Где-то на неделю-две, надеюсь. Мне в прошлый раз квартира подошла, дай ту же. Вино у тебя есть?

Консьерж подал ключи и извлёк из-под стойки бутылку.

Однокомнатная квартира, отремонтированная под безликий «евро стандарт», была чистой и укомплектованной всем, нужным для жизни. Лёха достал из шкафчика бокал, налил вина и набрал номер Ксюши, своего юриста.

Их знакомство началось лет двадцать назад, когда она, тогда ещё совсем молоденькая, только после юрфака, помогала ему развестись с Нинкой. Ксюша, очень худенькая и прямолинейная, с собранными в тугой хвост светлыми волосами и серьёзными голубыми глазами, долго уговаривала его поторговаться из-за нажитых вместе вещей, объясняя, что ему причитается по крайней мере половина, но Лёхе было всё равно. «Квартира, машина, деньги не имеют значения. Я ещё больше заработаю, – говорил он ей тогда. – Только Максик. Я хочу видеть его как можно чаще, чтобы он знал, что он тут ни при чём, что я очень его люблю». Ксюша обещала сделать всё возможное, но не смогла сдержать слова.

– Я советую вам заключить мировой договор с женой, без подачи в районный суд, – заявила она. – Вам придётся передать всё, касающиеся Максима, на её усмотрение.

– Вы же знаете, Ксюша, что тогда я его вообще не увижу – Нинка не позволит, чтобы мне отомстить.

– Алексей Николаевич, её адвокат показал мне документы, которые они намериваются представить в суде. Про вас, в деталях.

– Измены, что ли? Кстати, можно на «ты».

– Извините, но мне удобнее на «вы». Алексей Николаевич, дело не просто в изменах. Ваша бывшая жена такое на вас собрала, мне хочется нанять её в качестве сыщика: кто, где, в каких позах – и картина вырисовывается, если честно, такая неприглядная, что у вас шансов в суде нет. Я на вашей стороне и совсем не ханжа, но даже меня ваш эксгибиционизм шокировал. Если всё это всплывёт в газетах, вы не только сына потеряете, вас с работы выгонят. Акционеры такого не потерпят, и директор вам помочь не сможет. У вас в контракте есть пункт об аморалках, я посмотрела. Поверьте мне, как вашему адвокату, подпишите то, на чём я договорилась, и двигайтесь вперед в своей жизни.

Деваться было некуда, и Лёха согласился. В день когда он, по сути дела, отказался от сына, потеряв место в его жизни, Лёха не знал, что с собой поделать. Он заявился к Ксюше домой без звонка и уже сильно подвыпивший. Сначала она не хотела его впускать.

– Алексей Николаевич, это ужасно неприлично! Уже поздно, я живу одна, и я с вами работаю!

– Не бойся, Ксюша, мне просто больше как-то некуда. Можно я у тебя посижу?

Ксюша поддалась и заварила крепкий кофе. С той ночи они перешли на «ты», и Ксюша была, пожалуй, единственным человеком, знавшим о Лёхе всё и не судившим его.

В этот вечер она ответила на его звонок не сразу.

– Алёша, почему так поздно? Что-то случилось?

– Извини, я забыл, что у тебя тоже есть личная жизнь. Я на одну минуту.

– Ладно, я вообще-то работала, так в чём дело?

– Мне надо, чтобы ты с Машей разобралась. Всё, что ей причитается. Я пока из квартиры ушёл, ты дай ей время выселиться, но не много. Не как с Любой, три месяца домой попасть не мог, хорошо?

– Опять двадцать пять, ну ты и ускоряешься – сколько ты с Машей прожил? Два года?

– Почти три, то есть на год дольше, чем следовало.

– Кто кому изменил?

– Какая разница?

– Ты прав, по договору – никакой. Я всё улажу, не беспокойся.

– Мне надо, чтобы всё по-быстрее завершилось. Я опять жениться хочу, и чем скорее, тем лучше.

– Господи, Алёша, тебе не приходило в голову их в ЗАГС сразу не тащить? Без регистрации-то гораздо дешевле!

– Да я дождаться до ЗАГСА не могу!

– Вечно ты на эмоциях! Благодари Бога, что я у тебя есть, не то давно обобрали бы, как липку. Пришли мне её ФИО, я подготовлю новый договор. На таких же условиях?

– В этот раз твоя помощь не нужна. Мне никакие бумажки не понадобятся.

– Алёша, как же без договора? Помнишь, я тебе объясняла, что в случае расторжения брака, защищены и твоё имущество и права твоей бывшей жены?

– Ксюша, в данном случае не будет расторжения. Я люблю её, а она – меня, и ей наплевать на мои деньги!

– Я не первый год этим занимаюсь, сам знаешь. Всегда есть риск, что люди разойдутся. А твой случай – да по тебе учебники писать надо, с визуальными пособиями!

Лёха переменил тон:

– Ксюша, я тебе за всё благодарен, ты просто моя ангел-хранитель! Но поверь мне, с Элькой всё будет по-другому, прочно, навсегда, мы состаримся вместе!

– С Элькой? Я не ослышалась? С той самой?

– Теперь понимаешь, что все договоры – это чушь собачья? Если у меня с ней не выйдет, на хрена мне всё?

– Чисто для собственного душевного спокойствия, я тебя предупредила! Потом не приходи ко мне плакаться о своей тяжёлой судьбе. Я позвоню Маше и договорюсь. На следующей неделе созвонимся.

– Спасибо, Ксюш! Я уже записал, что ты мне всё высказала, что об этом думаешь. Твоя профессиональная совесть чиста.

Они попрощались, и Ксюша, подперев голову рукой, уставилась в ноутбук невидящими глазами. «Эля? Чёрт! Неожиданное развитие событий. Но Алёша всегда быстро загорается, а потом так же быстро остывает. Пока волноваться не из-за чего».

Лёха с удовольствием вытянулся на кровати и позвонил Эле.

– Привет! Как дела?

– Я по тебе соскучилась! Где это ты?

– В меблированной квартире. С Машкой поговорил уже, с адвокатом тоже, так что скоро буду совсем свободен и весь твой!

– Надо же, как у тебя всё быстро происходит!

– Большой опыт. А зачем тянуть кота за хвост? Раз решил, надо делать. Эль, ты ведь во мне не сомневаешься?

– Нет, конечно. Скорее о себе думаю – у меня всё будет гораздо сложнее. Витя и Коля-то уже взрослые, самостоятельные, а вот Оля… Гена просто так её не отпустит, особенно в другой город. С его связями, я очень боюсь, что суд примет его сторону. Ладно, это мои проблемы, буду решать по мере поступления.

– Это теперь наши проблемы. А что на тебе такое, с розовыми слониками?

– Это пижама называется, что, раньше не видел? Я уже легла, завтра утром самолёт.

– Ужасно сексуальная пижама! Хочется расстегнуть двадцать пуговок, и посмотреть, что так охраняется! – он глянул на часы. – Эль, ещё же только пол-первого.

Не иди спать! Жди меня через полчаса в лобби!

– Ночь на дворе, что мы будем делать?

– Весь город – наш! Что-нибудь придумаем! Еду!

Он вёл машину, снова насвистывая «И в том, что жизнь – задачник, никаких сомнений нет, Ты только не спеши и не заглядывай в ответ…» и ощущая себя влюблённым мальчишкой.

Глава 6

Неприличное предложение

– Вы бы переспали со мной за $10 миллионов?

– Да!

– А за $10?

– За кого вы меня принимаете!

– Мы уже установили, кто вы, теперь осталось сойтись в цене.

Макс проснулся от звона в ушах, и не сразу сообразил, что это звуки входного звонка. «Чёрт! Кто может заявиться с утра пораньше в субботу и где мама?». Он полежал чуть-чуть, надеясь, что мама откроет дверь нежданным гостям, но уши не выдержали напора, и натянув шорты, он нехотя поплёлся открывать.

На пороге стояла голубоглазая белокурая «Барби», немногим старше его самого, в коротеньком красном сарафанчике, наполовину расстёгнутом на груди.

– Вы ошиблись квартирой, – пробурчал Макс и уже почти захлопнул дверь у неё перед носом, но она успела вставить внутрь свою ножку в красной туфельке на высоком каблуке.

– Юрьева, Нина Сергеевна, ведь здесь живёт?

– Вообще-то, да, но мамы сейчас нет. Вы кто? Я могу передать, что к ней заходили.

– Ты Максик? Я Маша, Маша Юрьева, жена твоего папки, – девушка кокетливо пригладила пышные волосы и протиснулась в коридор.

Мать всегда называла Машу «номер четыре», и глаза Макса невольно скользнули к её груди, проверяя это утверждение. Она поняла его взгляд по-своему.

– Они настоящие, на сто процентов. Я только губы чуть-чуть подкачала, тебе нравится?

Губы у неё были розовенькие и пухленькие и Макс, не зная, что ещё делать, утвердительно кивнул.

– Можно я твою мать здесь подожду? – не дожидаясь ответа, Маша прошла в большую комнату и уселась на их зелёный плюшевый диван, заложив ногу на ногу и открывая воздуху большую часть бедра.

– Ладно, кофе пить будешь?

– А покрепче что-нибудь есть?

– В восемь утра?

– Ну давай кофе. Какой правильный мальчик! Не зря твой папка всё тебя хвалит: мой сын такой умный, такой воспитанный-рассудительный, такой-растакой!

– Это он, наверно, про какого-то другого сына.

– Нет, у Лёхи вроде ты один.

Покачав головой, Макс пошёл на кухню варить кофе. Когда он вернулся, Маша рассматривала фарфоровые фигурки оленей и пастушек в стенке.

– Интересный у вас интерьер, в стиле «ретро»! – она опять уселась на диван и похлопала по подушке, чтобы он сел рядом.

«Ну хоть старьём не назвала!», – подумал Макс, но поставил кружки с кофе на стеклянный журнальный столик и сел рядом с девушкой.

– Маша, а что тебе от моей мамы надо? Вы, вроде, не подруги?

Маша наморщила лоб и постаралась сделать сосредоточенное лицо.

– Твой папка меня вчера бросил! Пришёл домой трезвый и сразу про развод. Что влюбился, в его-то возрасте, и про Лабутина почему-то.

– Лабутина? При чём здесь Лабутин?

– Вот и я не знаю. Только он требует, чтобы я с квартиры съехала, и как же я теперь? Я к Крестовскому привыкла, обратно в Купчино ой как не хочется, – она отёрла навернувшиеся на глаза слёзы.

– А ты сразу побежала к моей маме? Солидарность женская?

– Твой папка по-пьяни обмолвился, что она его при разводе к стенке припёрла, правда сразу спохватился и заткнулся. Вот я и хочу, чтобы она мне подсказала, как из него побольше бабок выжать. По контракту мне же так мало полагается, просто ужас, – Маша заплакала и невзначай положила голову на голую грудь Макса.

Парень рассеянно погладил её по голове, обдумывая новую информацию, но Маша опять поняла его по-своему.

– Максик, ты совсем взрослый и такой аппетитный, – прошептала она и, внезапно пододвинувшись вплотную, начала целовать.

Её губы были неестественно твёрдыми и мокрыми. От неожиданности, Макс не сразу оттолкнулся, и девушка начала гладить его и забираться тонкими пальчиками в шорты.

– Машка, ты что, офигела? – Макс сильно пихнул её и вскочил. – Ты жена моего отца!

– Не кровная же родня! – пожала плечами Машка. – Мы разводимся. А я соскучилась по молоденькому! – она выразительно смотрела на него.

– Пошла вон, дура! – грубо схватив девушку в охапку и не обращая внимания на её протесты, Макс вытолкнул Машку из квартиры.

Сполоснув разгорячённое лицо холодной водой, он уставился в зеркало. Что-то в себе не удовлетворяло, но Макс не мог понять, что.

До старших классов школы он не уделял своей внешности никакого внимания – зубы почистил, причесался и пошёл. Но в десятом решил, что пора завести себе кого-нибудь. Другие ребята уже давно с кем-то гуляли, а ему всё было некогда – учился он в гимназии и успевать надо было многое. Макс перебрал в уме всех девчонок своего и параллельного классов, и остановился на Верке из «Б», скорее всего потому, что она жила в соседнем доме – если что, то провожать удобно.

Он подошёл к ней на перемене и предложил сходить в кино. Верка прищурила большие, чуть навыкате, голубые глаза, жеманно покрутила короткими пальцами жиденький соломенный хвостик и насмешливо ответила, нарочито громко, чтобы слышали другие ребята:

– Да ты чё, Юрьев, совсем спятил! Чтобы я с таким, как ты, вместе на улицу вышла? У меня ещё есть чувство собственного достоинства! – и величественно повернулась к нему широкой спиной.

Над ним насмехались с неделю, но потом все отвлеклись на новости о том, что одна из девчонок у них в классе залетела.

Дома Макс оглядел себя в зеркале, но ничего такого неприемлемого не обнаружил: высокий, очень худенький, серьёзный. Может ей не понравилось, что у него нет мускулов, и он не спортивный? На следующий день он записался в клуб и начал пробовать тренажёры. Потом увидел объявление группы по бодибилдингу – то, что надо! – и повесил на стенку в своей комнате портрет играющего рельефными мышцами «Мистера Вселенная», Арнольда Шварценеггера.

Прошёл год, тренировки и особая диета изменили Макса – девчонки уже сами подходили к нему и звали «погулять», но он отказывался.

– Макс, у тебя хорошие данные, рост, пропорции, —говорил ему тренер. –  Годик-другой, сможешь на соревнованиях попробовать. Для этого ты должен жить, есть, спать тренировками, вложить в них всего себя.

– Вы знаете, Валера, – осторожно отвечал парень. – У меня скоро экзамены выпускные, потом институт. Я не могу всё время в зале торчать. Мама и так недовольна, что я не занимаюсь.

– Да не слушай ты её, что ты, маменькин сынок, что ли? Ты взрослый пацан! Я тебе такие возможности предлагаю – мир повидаешь, бабло, тёлки – всё у тебя будет. Только надо очень хотеть. Ну и без метана, само собой, не обойтись.

– Я не буду употреблять стероиды, – отрезал Макс и ушёл из группы. Но тренироваться по мере возможности продолжал.

Перед выпускным он опять подошёл к Верке и пригласил пойти с ним. В этот раз девушка уже не смеялась над его предложением. Тайком от матери, он позвонил Лёхе и попросил на ночь выпускного квартиру.

– С кем в квартире кувыркаться-то будешь, с девочкой или с мальчиком? – как всегда подсмеивался отец.

– Это не твоё дело, с кем хочу, с тем и буду. Ключи дашь?

– Ладно, не кипятись. Может тебе номер в гостинице снять?

– Нет, я подумал, так более натурально получится.

– Да ты не парься, она уже всё решила и лучше тебя продумала. Ты только подыгрывай. Ну и презервативы не забудь!

– Папа, прекрати! Если не дашь, так и скажи, что-нибудь другое придумаю.

– Я оставлю ключи внизу. Удачи тебе!

Верку квартира впечатлила настолько, что уламывать её не пришлось – она чуть сама не вытряхнула Макса из штанов.

– Всё нормально прошло? – Лёха не издевался.

– Да, спасибо.

– Встречаться с девчонкой будешь?

– Не думаю, экзамены сдавать надо.

– Вот и правильно, в институте баб полно. В какой ты подал?

– В Политех.

– По моим стопам! Молодец!

Макс поступил в Политех, и у него началась другая жизнь. На Веркины звонки он не отвечал.

***

Додумать Максу не дали: звонили из агентства.

– Юра? – когда Герман не разговаривал с клиентками, голос у него становился гнусавым и неприятным. – Тут твой профиль заметили, ты сегодня сможешь?

Максу не очень хотелось, но разъезд с матерью, а значит и покупка квартиры, стали особенно актуальны, и кочевряжиться насчёт денег не приходилось.

– Где и когда?

– В пять, в «Европе».

«Пять часов – странное время: для домохозяек –слишком поздно, для деловых женщин – слишком рано», – но Макс решил об этом не задумываться.

– Опять в «Европе»? Та же женщина? – на мгновение возникла надежда, но это было невозможно – Эля улетела рано утром.

– Что, понравилась, или наоборот, у тебя на неё не сработало?

– Жалобы были? Нет? Ну и заткнись.

– Давно я тебе говорю: убери из профиля «только для девушек», втрое больше заработаешь. Клиенты в очередь выстроятся, да я и сам не прочь.

– Пошёл ты, Герман… Какой номер?

Макс постучал в дверь ровно в пять. Открыла молоденькая стройная девушка в шортах и футболке. Каштановые с рыжинкой волосы падали тяжёлой копной на плечи, а глаза пристально уставились на Макса, который мысленно сравнил их с камнем «авантюрином», из которого у матери был кулончик.

– Вы такой же, как на картинке! – воскликнула девушка.

Парень невольно оглядел комнату, не веря, что она —его клиентка.

– Можно на «ты». Как тебя зовут?

– Лиза, – сомнений в том, что это её настоящее имя, у него не возникло.

Они неловко замолчали.

– Хочешь выпить? – алкоголь растоплял лёд, расслаблял, упрощал всё остальное.

– Ой, я не пью, то есть вообще, только воду, – Лиза показала на бутылочку «Пеллегрино» на столике. – Но, если ты хочешь, возьми в мини-баре, я заплачу.

«Что это ещё за чудо в перьях? Сама милота и наивность? Подставка? Слишком грубо. Поспорила с подругами, что куража хватит? Замуж выходит и хочет в последний раз оторваться?».

– Да я один пить не люблю, – Макс замолчал.

Обычно он старался понять, чего нужно от него женщине, а потом уже вёл себя по ситуации. С Элей всё было просто и понятно – замужем, с детьми, хочет расслабиться, вспомнить молодость, почувствовать себя сексуальной и желанной. Такие составляли большинство его клиентуры. Но Лиза не подходила ни под какие стереотипы. Ей, похоже, тоже было не по себе.

– Юра, ты сколько в эскорте работаешь?

– Около года.

– У тебя большой опыт с женщинами?

– Наверно, хотя с другими не сравнивал.

– А было так, чтобы женщина тебе ну совсем не понравилась?

– Ты о себе? Лиза, такая красавица, как ты, не может не понравиться! – Макс улыбнулся.

Девушка покраснела даже сквозь загар.

– Ты наверно всем комплименты говоришь, по работе полагается!

Она была так очаровательна, что Макс решился взять инициативу в свои руки:

– Можно тебя спросить: что я вообще здесь делаю? Зачем тебе платить кому-то? Выйди на улицу, пальцем помани, от мужиков отбоя не будет. Я ничего не понимаю.

– Ты прав, конечно, – Лиза привычным жестом глотнула воды из бутылки. – Я знаю, что нравлюсь, но в этом-то и проблема. У меня было несколько парней. Пока мы гуляем, разговариваем, целуемся даже – всё хорошо. Но они хотят… Развития отношений. А я очень боюсь, и каждый раз не могу, не дохожу до «точки». Даже если человек мне очень по душе.

– Если я правильно понял, ты ещё ни с кем ни трахалась? – это вырвалось нечаянно, и он прикусил язык.

– Грубо, но точно. Я ещё девушка. Подруга мне посоветовала нанять профессионала, чтобы не бояться, что я не соответствую ожиданиям, и чтобы он сделал всё, как надо. Потом я смогу без комплексов, спокойно, встречаться с ребятами и искать того, кого полюблю. Я посмотрела профили на сайте агентства, и там про тебя написано «деликатный и вежливый». Мне это понравилось. А ещё – ты очень красивый!

Карие, с золотыми искорками, глаза серьёзно и честно смотрели в глаза Максу, и он растерялся.

Глава 7

Вернулась

«Я понимаю, что тебе хочется выйти замуж. Но сколько жизней ты готова для этого разрушить?».

Лёшек и Эля вернулись в гостиницу под утро, так что она только успела упаковать вещи, как уже подъехало заранее заказанное такси в аэропорт. На выходе из лобби, ей показалось, что за ней следят, будто чей-то неприязненный взгляд упёрся в спину, но обернувшись, она не увидела никого подозрительного.

«Сказывается бессонная ночь, – подумала Эля и счастливо улыбнулась. – Ничего, посплю в самолёте».

Заснуть не получилось, хотя Эля засунула под голову подушку и прикрылась тонким покрывалом – мысли о предстоявших изменениях в её жизни не отпускали. Рядом с Лёшеком, таким уверенным и спокойным, всё казалось простым. Только оказавшись в одиночестве, Эля полностью осознала последствия своего скоропалительного согласия на его предложение и помолвки: тяжёлое объяснение с мужем, объявление своего решения мальчикам. А Оленька? Как она это воспримет? Она-то своего папу любит.

Господи, папа! Эля представила себе, как помрачнеет лицо её собственного отца, как на нём отразятся неудовольствие и разочарование в дочери, и это ударило по больному. Папа не одобрит, это точно! Отцу Лёшек никогда не нравился. Владимир Иванович ничего ей прямо не говорил, но она видела всё по его глазам, когда он следил, как она берёт Лёшека за руку, виснет на его плече. Обычно мимоходом сказанного «Я бы не хотел» было достаточно, чтобы дочь рассталась с неподходящим парнем. Только с Лёшеком этот приём не сработал. Эля тогда вздёрнула подбородок, внезапно став очень похожей на самого Владимира Ивановича, и отрезала: «Папа, он для меня важен». Это было так давно!

Да и сам Лёшек, сможет ли она на него положиться? Насколько его хватит? Они ведь не двое подростков, они уже сложившиеся взрослые люди. Каким он будет мужем и отцом для маленькой девочки? Эле казалось, что она вязнет в собственных мыслях, тонет в них, как в болоте. Она осторожно высвободила из-под покрывала руку. Кольцо, подаренное Лёшеком, всё ещё сверкало на пальце. «Надо снять до того, как приземлимся», – но ей так не хотелось. Эля поднесла кольцо к губам и поцеловала прохладный твёрдый камень, лизнула языком, как вчера в ресторане. Почему-то от этого стало легче – Лёшек прав, раз решила, надо делать. Они опять нашли друг друга, а остальное приложится.

Различить в толпе встречавших высокую мощную фигуру отца было не трудно. Эля хотела, как всегда, броситься ему на шею, но он, избегая нежностей, нагнулся и взял ручку её чемодана. Сразу стало ясно, что что-то не так – хотя отец никогда напрямую не высказывал своих претензий, Эля знала его слишком хорошо. Папино неодобрение выражалось в молчании, будто дочь была недостойна его разговора. Поэтому пока он сосредоточенно вёл машину по кольцевой, она попыталась завести беседу.

– Как мама себя чувствует?

– Сама знаешь, как всегда, стараюсь её не волновать, – пауза и многозначительный взгляд.

– Как Оля? Она у вас?

– Оленька – просто лучик солнца! Напоминает мне тебя маленькой. Такая ласковая девочка. Приходила из школы к нам, обедала, уроки делала, книжки читала, а потом вечером Гена её забирал. Сейчас они на речку купаться уехали.

– Всё хорошо, значит?

Отец молчал.

– Папа, я уже не ребёнок, скажи мне по-нормальному, в чём дело? Что случилось?

– Не ребёнок, говоришь? Да, выросла, только ничуть не поумнела. Ты ведь Юрьева видела? Не отнекивайся, я уверен, что видела. Сама небось ему позвонила. После всего, что он с тобой сделал! Я ведь знал, что нельзя тебе было туда ехать! Как чувствовал недоброе!

– Папа, ты уж слишком! Ты всегда был против Лёшека! Мне он нравится.

– Что там может нравиться? Моя дочь, умница, отличница, связалась с этим… Ты из-за него чуть диплом не завалила! А как я тогда перед милиционером унижался! Ты рядом с ним ровно свою голову теряешь, а у этого отброса головы не было и нет! Сына оставил, с собственной матерью, как чужой, на четвёртой жене, не считая любовниц! И ты опять к нему в эту грязь лезешь! Эвелина, я хочу, чтобы ты образумилась. Погуляла пару дней, молодостью тряхнула, и всё. Ни в коем случае Гене ничего не рассказывай, жизнь свою не ломай.

– Папа, я не знаю, как ты всё это про Лёшека знаешь, только он обещал измениться. Я люблю его, а он —меня!

– У вас и тогда была любовь! Была и сплыла, ты что, всё позабыла? Думаешь, я не знаю, из-за чего ты дёру дала? Как он тебя обидел, предал? Ты ему это прощаешь? Хочешь, чтобы о тебя ещё раз ноги вытерли, как о тряпку половую? Эгоист твой Лёха и подонок! Он всегда думал и будет думать только о себе, что ему в этот момент в голову взбрело. А последствия тебе одной расхлёбывать.

Эля молчала, поскольку возразить действительно было нечего. Папа был прав. Но он не мог быть прав! Всё внутри неё восставало против его слов.

– Прекрати делать глупости, – продолжал Владимир Иванович, почувствовав, что дочь начинает колебаться. – Гена надёжный и ответственный, сколько лет вы вместе прожили; прекрасный отец, Оленька его обожает; очень тебе предан; умница, не пьёт, не гуляет, всё в семью. Я был так рад, что рядом с тобой достойный человек. Держись за него, поняла? И об Оленьке подумай – каково ей всё менять, с чужим мужиком вместо отца жить – ты прежде всего мать!

Эля нервно теребила в кармане кольцо, охваченная тревогой и сомнениями.

Натянуто поблагодарив отца, она обещала, что заедет в гости завтра. Квартира родителей была всего в десяти минутах. Эля жила в удобном двухэтажном коттедже в зелёном районе, хоть и близко от центра, но будто за городом. Дома у неё было тихо и пусто – Гена с Олей ещё не вернулись с купанья. Оставшись одна, она окунулась в повседневность – распаковала чемодан, собрала грязные вещи и бросила в стирку. Проверила холодильник и съездила в магазин, докупить рыбу на ужин и йогурт на завтрак.

Неожиданно спохватившись, что всё ещё не сняла помолвочное кольцо, Эля зашла в прачечную комнату со стиральной и сушильной машинами. Она завернула кольцо в синюю тряпицу из футляра для очков, засунула в пакетик и зарыла поглубже в стиральный порошок. Кроме неё стиркой никто не занимался, так что тут оно должно было быть в безопасности. Теперь обручальное… Эля поискала в сумке, но обручального кольца с выгравированной изнутри датой свадьбы и именем мужа там не было. Куда же оно делось? Господи, она же тогда в Сосновке положила его в карман пиджака Лёшека. Её охватила паника. Надо срочно его вернуть! А может быть это знак, что всё, её брак закончился?

– Мама, ты приехала, я так по тебе соскучилась! – Оля подскочила к присевшей на корточки Эле и обняла её за шею, крепко прижалась всей своей тоненькой фигуркой. Эля поцеловала свою сероглазую белокурую дочурку – самое важное в её жизни.

– Привет, дорогая, как всё прошло? – Гена сдержано потрепал жену по плечу.

Критично, будто в первый раз, разглядывая мужа, и невольно сравнивая его с Лёшеком, Эля должна была признать, что многие бы выбрали Геннадия: высокого роста, крупный, светловолосый и голубоглазый, в молодости он считался красавцем. Да и сейчас, хоть он и превратился в «весомого мужчину, в прямом и переносном смысле», а густая щётка волос совсем поседела, когда они бывали на званных обедах или вечеринках, она ловила брошенные в его сторону заинтересованные взгляды женщин. При этом в его абсолютной верности она не сомневалась. Иногда Эля, смеясь, говорила подругам, что «у Гены просто не хватит воображения на измену». Что-что, а у Лёшека воображение зашкаливало.

– Было интересно, завязала несколько деловых знакомств, – рассеянно ответила Эля.

После ужина, Эля уложила Оленьку спать и почитала ей на ночь «Стюарт Литл», как её мама читала ей. Оля, разморившаяся после дня на речке, быстро уснула. Когда Эля вошла в спальню, Гена сидел в постели с планшетом.

– Всё ещё работаешь?

– Нет, решил перечитать «Сагу о Форсайтах».

– На русском или на английском? – когда-то на почве английского они и познакомились. Эля переводила ему на сложных деловых переговорах.

– На английском. Написано, конечно, прекрасно. Язык великолепен и очень психологично. Оля спит?

– Да, устала. Так переживает за мышонка Стюарта, прямо до слёз.

– Она в тебя пошла, очень впечатлительная, даже жуков жалеет. Сегодня упросила меня перенести одного с дорожки на траву, чтобы велосипедисты его не раздавили. Слушай, что-то я на тебе за ужином обручальное кольцо не заметил. Ты его, случайно, не потеряла? Или забыла где-то?

Невинно заданный вопрос привёл Элю в замешательство.

– Ой, я сняла его, когда мылась, и в сумку положила, а потом забыла надеть. Не беспокойся, никуда оно не денется, – Эля надеялась, что солгала убедительно.

Подождав, пока муж заснёт, она тихонько спустилась на первый этаж и с бьющимся сердцем набрала номер.

– Привет, Эль, как всё прошло? Ты ему сказала?

– Нет, не получилось. Оля всё время была рядом, а я хочу сначала без неё поговорить. Потом мы ей вместе всё объясним.

– Понял. Мне тебя не хватает!

– А мне – тебя. Лёшек, папа откуда-то всё знает, выговор мне сделал.

– Он меня всегда недолюбливал. Не слушай его, это наша жизнь!

– Я знаю, милый. Моё обручальное кольцо, я его у тебя забыла, по-моему.

– В кармане нашёл. Оно тебе нужно?

– Да, Гена заметил, что я без него. Как бы его сюда переправить?

– Я бы сам с удовольствием его привёз, но боюсь на отца твоего нарваться. Могу курьера послать.

– Это надёжно?

– Вообще-то я Макса спрошу – если он согласится слетать туда-обратно, проще всего.

– Он ведь работает, не надо его втягивать в наши дела.

– Возьмёт день, без него обойдутся. Сообщу тебе, как и что. Целую, родная моя.

«Макс здесь – не лучший выход из положения, – подумала Эля. – Хотя его никто не знает».

Она легла в постель, с некоторой брезгливостью глянула на спящего мужа, и вспомнила прошлую ночь, проведённую с Лёшеком. Они гуляли по проспекту, как в молодости. В прозрачном лунном свете, город казался волшебным. На канале их окликнули с катера, стоявшего у пристани:

– Эй, полуночники, хотите прокатиться?

– Поехали!

На заднем сиденье лежал плед, и Лёшек бережно укутал Элины голые ноги от влажного прохладного ночного ветра. Его рука обнимала её за плечи, и ей было так хорошо, как давно уже не бывало.

– Да вы что, молодожёны? – водитель обернулся на звуки поцелуев.

Лёшек приподнялся и что-то сказал ему. Мужик отвернулся и демонстративно надел наушники.

– Теперь он будет глух, нем и слеп.

– Ну уж не слеп – ещё в набережную врежемся!

– Скажем так, он будет смотреть только вперёд, – рассмеявшись, Лёшек притянул Элю к себе, и она на некоторое время абсолютно потеряла возможность соображать.

Подавив стон удовольствия, Эля беспокойно открыла глаза, но Гена спал, и она опять погрузилась в грёзы.

Под утро, когда уже начало светать, Эля полулежала в объятиях любимого.

– Ты совсем не изменился, – прошептала она. – Помнишь Стрелку?

– Ещё бы, повезло – твой отец быстро в милицию приехал и отмазал.

– Я так боялась, что тебя изобьют.

– Я боялся другого, за тебя.

– Папа не хотел тебя вытаскивать, но я сказала, что тогда тоже в отделении останусь, и он сдался.

Устроившись поудобней и уже засыпая, Эля всё ещё думала о Лёшеке. Утром, Гена с удивлением увидел на лице жены безмятежную улыбку.

Глава 8

Никогда больше

"Не важно, если у вашей жены кто-то был до вас. Плохо, если у неё кто-то будет после!”

Взяв Лизу за руку, Макс поцеловал её ладонь. Девушка улыбнулась и доверчиво пододвинулась ближе. Его губы мягко заскользили по плечу, проследили ключицу, изгиб шеи, он погладил её по спине и усадил к себе на колени. Потом они просто целовались, как влюблённая парочка. Невольно сравнивая её губы, нежные и тёплые, с противными губами Машки, он постарался отогнать воспоминание. Макс почувствовал, как Лиза расслабляется, обмякает в его объятиях, подаётся ему навстречу. Он легко провёл по груди девушки, и она вздрогнула, но не отшатнулась. Тогда парень поднял её и бережно опустил на кровать. Она лежала неподвижно, откинувшись на подушку и зажмурив глаза. Макс продолжал целовать её, а его рука уверенно легла ей на колено, медленно, лаская, поползла вверх по нежной шелковистой коже обнажённого бедра. Внезапно девушка опять напряглась и сильно задрожала всем телом, и Макс остановился.

– Лиз, если ты передумала, скажи мне.

– Почему ты так решил?

– Тебя всю трясёт.

– В этом и проблема, – Лиза открыла глаза и села на

покрывале, по-турецки подогнув под себя ноги. – Поэтому ты мне и нужен.

– Знаешь, я так не могу.

– Что значит, не можешь? По-моему, с тобой как раз всё в порядке.

– У меня такое ощущение, будто я тебя насилую. Мне это не надо. Если хочешь, позвони, тебе кого-нибудь другого пришлют, ещё со скидкой.

– Зачем мне другой? Мне ты нравишься!

– Мне недавно одна клиентка сказала, что тоже очень боялась первого раза, а потом встретила парня, с которым всё классно получилось. Может тебе просто подождать надо? Давай я свяжусь с агентством, объясню, что не смог, и они тебе деньги вернут, – Макс не хотел говорить ей, что деньги вычтут у него же. Агентство всегда получит своё.

– Ты это для меня сделаешь?

– Конечно, это же правда.

Казалось, Лиза выдохнула с облегчением и сразу успокоилась.

– Не надо им звонить, я тебя заказала на весь вечер, так? – она лукаво улыбнулась. – Пойдём, по проспекту погуляем? Как будто ты – мой парень.

– С удовольствием, – Максу и самому стало весело. – Ты мороженое любишь?

Они шли по залитому солнцем городу держась за руки, и Лиза вертела головой по сторонам и болтала без умолку. Скоро он уже знал всё и о ней, и о её родителях, и о маленькой сестричке. Макс смотрел, как её волосы ловят солнечные блики, а глаза то темнеют и становятся совсем чёрными, то загораются множеством золотых искорок, и по-дурацки улыбался. Всё в ней было такое искреннее и непосредственное, что он немножко не верил, что такая девушка реально может существовать на свете.

Он угостил её мороженым в мороженице, куда его обычно водил на день рождения отец. Они сели за тот же столик около окна. Девушка с видимым удовольствием уплетала зелено-розово-кремовую вкуснятину, и Макса вдруг, неожиданно для него самого, прорвало на воспоминания. Лиза оказалась необыкновенно внимательной слушательницей. Для Макса это было непривычно – он с детства научился молчать и не делиться тем, что чувствует – ничему откровения не помогут, только будут использованы для контроля. С Лизой всё получилось само собой.

– Когда я был поменьше, то целый год ждал, что отец приедет, старался учиться на отлично, вести себя хорошо – чтобы он меня похвалил, чтобы гордился мной. – Макс запнулся, но Лиза смотрела на него с заботой и участием, и он продолжил. – А потом подрос и понял, что ему всё равно, для него главное в жизни – бабки, бабы и бухло, и я в эту картину никак не вписываюсь. Мне тоже всё пофиг стало. Пусть катится к чёрту на куличики. А сейчас он ни с того, ни с сего, в «отец и сын» поиграться решил. Теперь, когда он мне не нужен, без него обошёлся, ему что-то от меня надо.

Лиза помолчала, только накрыла его руку своей сухой и горячей ладошкой.

– Что, если он действительно хочет восстановить с тобой отношения? Ты ведь ничего не теряешь? Я где-то читала, что люди поворачиваются к нам той стороной, которую мы от них ожидаем. Дай ему шанс? Может быть он тебя удивит?

– Он сам от меня отказался. Ладно, от матери ушёл, но чтобы меня не хотел видеть? Я думал, он меня любит, помню часто гулять со мной ходил, на качелях качал, в прятки играл, книжки перед сном читал. А потом раз – и как отрезал. Кто же такое делает? Последний козёл, вот кто.

– Ты знаешь, мне сложно тебя понять, мои родители до сих пор друг друга обожают. Но папина сестра, она юрист, так иногда такое рассказывает – как двое людей, которые когда-то вроде любили, из-за вещей дерутся, детей, как заложников, используют. Просто ужас! Одна тётка на мужа компромат собрала, чтобы от сына отказался. Ты же не знаешь, что там у твоих родителей было. Но если он сейчас хочет загладить свою вину, я бы пошла ему навстречу.

– Уговорила, я не пошлю его подальше. Ты такая рассудительная – тебе бы психологом работать! Хватит о нём, расскажи мне ещё о себе.

Уже стемнело, когда Макс проводил Лизу до дома, поцеловал в щёку и получил ответный лёгкий поцелуй. Она исчезла в подъезде, махнув не прощание рукой. «Может надо было телефон попросить? Хотя зачем такой девчонке парень-проститутка? Ей принц на белом коне полагается».

Ему почему-то захотелось напиться и ни о чём не думать. Хотя обычно он этого не любил. В его настроении Лёхин звонок пришёлся кстати.

– Макс, ты сейчас занят? Может заедешь, посидим, поговорим?

– Ты пьяный?

– Нет, ещё не пьяный, но уже не трезвый. Так, в приятном состоянии. Ну что, приедешь?

«Из дома ушёл, Эля уехала, вот он и бесится со скуки! – подумал Макс. – Но Лиза посоветовала дать ему шанс. Посмотрим, есть ли у него «другая сторона». Ведь что-то же Эля в нём увидела».

– Ладно, давай адрес, я сейчас буду.

***

Лёха не любил быть один. И пить один тоже не любил, поэтому приезду Макса очень обрадовался.

– Что ты пьёшь?

– Чай.

– Да ладно, у меня вино есть. Хочешь? А то я пьяный, а ты трезвый – непорядок, – Лёха налил сыну вина и демонстративно втянул носом воздух. – У твоей девушки хороший вкус – духи дорогие и не навязчивые. Волосы каштановые? Глаза карие? Так почему ты так рано? Не поверю, что она тебя бросила. Ты её?

Макс в удивлении уставился на отца.

– Ты что, следишь за мной? У меня нет девушки.

– Значит твой мальчик любит золотисто-коричневую помаду и духи «Самсара»? – подтрунивал Лёха.

– Вообще не твоё дело. Так, знакомая, ничего серьёзного, – Макс отёр со щёки следы Лизиной помады.

– Не моё, так не моё. Только я бы на твоём месте долго не тянул с увертюрами – уведут твою красавицу. Кстати, о красавицах – Эля долетела нормально.

До Макса дошло, что отец позвал его, чтобы поговорить об Эле, а он как раз хотел избежать этой темы.

– Она забыла у меня своё обручальное кольцо и попросила, чтобы я ей его как-то вернул.

– Зачем? Она же всё равно разводится.

– В том-то и дело, зачем? Я почувствовал по голосу, что она сомневается в своём решении, думает, может я ненадёжный, чтобы из-за меня всю жизнь менять.

– С чего бы ей это в голову пришло, ума не приложу.

– Шутник! Короче, я сказал, что попрошу тебя слетать и отвезти ей кольцо. Сделаешь это для меня?

Во рту у Макса пересохло – опять увидеть Элю, наедине… Но не стоило искушать судьбу.

– Я не могу, мне работать надо. Одного из своих мальчиков на побегушках пошли.

– Я никому так, как тебе, не доверяю. Знаю, что у тебя всё, как надо, будет. Эля тоже так считает.

– Эля? Ты ей сказал, что я приеду?

– Да, надеялся, что согласишься. У меня же кроме тебя и Эли никого нет.

– Ладно, умеешь ты уговаривать, только начальству позвонить надо, предупредить, что не приду.

– Спасибо тебе, сынок, для меня это очень важно. Если с Элей сейчас не получится, – Лёха безнадёжно махнул рукой.

– С ней не выйдет, другую себе найдёшь, тебе не привыкать.

– Ты так говоришь, будто я бревно бесчувственное. Мне, между прочим, тоже плохо бывает.

– Сам свою жизнь устроил, а теперь хочешь, чтобы я тебя пожалел? Я?! Не дождёшься. Эля мне рассказала, как ты её из-за матери бросил. Потом мать и меня бросил. Вчера Машку бросил. Что ж ты мне плачешься-то?

Лёха остолбенело слушал сына, изливавшего свою горечь, обиду и разочарование, и впервые в жизни ему стало стыдно.

***

Придя за полчаса до назначенного времени, Макс сидел на тёплой скамейке в тенистой алее парка и ждал Элю. Всю дорогу в самолёте он старался продумать, что сделает, что скажет, когда увидит её. Но вот она появилась – быстро приближавшаяся фигура в деловом брючном костюме и туфлях на каблуке – и он позабыл все подготовленные заранее слова.

Эля села рядом с ним на скамейку, и Макс передал ей кольцо. Она не надела его на палец, а просто положила в карман.

– Спасибо, Макс. Извини, тебе столько пришлось из-за меня мотаться.

– Ерунда, если надо, могу ещё разок съездить.

Они некоторое время сидели молча, едва касаясь друг друга. В аллее быстро темнело.

– Оленьке ещё только восемь, она такая нежная и чувствительная, я даже не знаю, как ей объяснить, что не могу больше жить с её любимым папочкой, – Эле необходимо было поделиться с кем-нибудь своими мыслями. – Как я ей открою, что хочу уехать в другой город, к чужому для неё человеку? Я так боюсь, что ей будет тяжело.

– Эля, – Максу хотелось сказать что-то доброе, успокаивающее, чтобы она не мучилась. – Ты сделаешь свой выбор, какой бы он ни был, и Оля всё равно будет любить тебя больше всего на свете. Ты же её мама.

– Ты такой славный парень, – Эля погладила его по щеке, и Макс, не выдержав, заключил её в порывистые объятия. На несколько долгих мгновений, их губы соединились, и ему стало жарко, но Эля первая разомкнула поцелуй и опустила голову, хотя он всё ещё прижимал её к себе.

– Я должен тебе объяснить… – в темноте, он едва различал её лицо, так близко, что оно почти касалось его футболки.

– Макс, пожалуйста, – тихо произнесла Эля, стараясь отогнать наваждение – он был так похож на Лёшека, того, давнего. – Я не хочу, чтобы ты сказал что-то, о чём потом пожалеешь.

– Мне показалось, тебе понравилось со мной.

– Конечно, мне понравилось. Что в тебе может не

понравиться? – Эля опять слегка дотронулась пальцами до его лица. – Но то, что между нами произошло той ночью, не повторится никогда. Я люблю твоего отца, хочу быть с ним вместе, и это совсем другое. Скоро ты сам полюбишь и поймёшь, почувствуешь, о чём я говорю.

– Надеюсь, что нет. Мне неохота ни в кого влюбляться. Пустая трата времени. Пока, Эль. Ты мой номер знаешь, звони, если что понадобится.

Макс поднялся и пошёл к выходу. Эля смотрела ему вслед, пока он не исчез за воротами парка, но он не обернулся.

Глава 9

Западня

Брак – это святое.

Шло время, а Эля так и не могла найти в себе смелость поговорить с мужем. Её затянули повседневные дела, дом, работа. Каждый день похожий на предыдущий: завтрак, отвезти Олю в школу, подъехать на работу, купить продукты, забрать Олю от родителей, ужин, спать. Дни сливались в неразличимую серую череду, и всё, что произошло между ней и Лёшеком, начинало казаться сном или игрой воображения. Иногда она закрывала за собой дверь в прачечную комнату, доставала из порошка кольцо и любовалась им, надевала на палец, проводила по нему губами. Кольцо было реальным, оно связывало их жизни вместе. Хотя на сколько его хватит при таком раскладе? Иллюзий у Эли не было – в прошлый раз он нашёл кого-то меньше, чем за месяц. В душу закрадывались сомнения, и она зябко ёжилась от охватывавшей сердце тоски.

Каждую ночь, осторожно спустившись на первый этаж, она звонила Лёшеку и погружалась в его мир: развод с Машкой продвигался быстро; на работе намечалась огромная сделка, которая, если всё пройдёт удачно, принесёт ему кучу бабок и, возможно, директорство; пить он стал гораздо меньше; Макс заезжал несколько раз, они разговаривают, и то хорошо. Эля не спрашивала его, спит он с кем-то или нет. Она была не уверена, хочет ли услышать ответ. Несколько раз они пробовали заняться сексом по телефону, но Эля никак не могла расслабиться. Поначалу Лёшек каждый день теребил её, почему не сказала мужу, но потом перестал. Наверно не хотел давить на неё, смирился, что она сделает всё в своё время. Отец тоже больше о Лёшеке не заговаривал, но иногда Эля ловила на себе его суровый осуждающий взгляд.

Так прошёл почти месяц, когда Эля, в очередной раз поговорив с Лёшеком, часа в два ночи поднялась в спальню.

– Мне это надоело, – Гена встретил её у двери. – Я не хочу знать, с кем ты разговариваешь каждую ночь и что у тебя в голове, но это прекращается сегодня. Ты закончишь свой liaison.

«Вечно он выражается, будто на сцене!» – Эля невольно выпрямила спину, сбрасывая с себя невидимую тяжесть.

– Это не то, что ты думаешь – не случайная, ничего не значащая, связь. Я хочу развода.

– Я не собираюсь, чтобы мою жизнь протащили сквозь грязь. Ты останешься моей женой и будешь вести себя подобающе.

Гена говорил, как всегда, не повышая голоса, но по тому, как покраснело его лицо, и взбухла и пульсировала жилка на левом виске, Эля знала, что сдерживался он с трудом. Что, если он взорвется? Пусть, будь, что будет!

– Мы уже давно не муж и жена, так, два человека живущие под одной крышей. Я не согласна на это! Я ухожу от тебя!

Муж покраснел ещё больше и подошёл к ней вплотную. Он нависал над Элей, тяжело дыша от гнева, и ей стало страшно.

– Не муж, говоришь? Не жена? Ты хочешь разрушить всё, что мы построили вместе? Перемыть грязное бельё в газетах? Очернить мою репутацию, моё наследие?

– Мне наплевать на твоё наследие! Это моя жизнь, моё счастье, и я не люблю тебя! Я люблю другого!

– Шлюха! – Геннадий схватил Элю за руки и потащил к кровати. Она отчаянно сопротивлялась, но муж был гораздо сильнее.

– Я никогда не любила тебя! Мне больно! Отпусти меня!

Он швырнул её на постель и навалился сверху, прижал своим телом. Эля попыталась вывернуться, выползти из-под него, укусила за руку, старалась ударить ногами, брыкнуться. Всё было напрасно. Затрещала порванная пижама, и она перестала биться. Он овладевал ею зло, жестоко, хрипел ей в шею, а она лежала неподвижно, с открытыми глазами, закусив губу, чтобы не закричать.

– Вот и всё: ты – моя жена, я – твой муж. Так было и так останется, выкинь дурь из головы. Поняла меня? Отвечай!

– Я всё поняла, – выдавила из себя Эля.

Она так пролежала, неподвижно, пока он не захрапел. Потом осторожно сползла с кровати и на четвереньках, придерживая разорванную ткань пижамы, поползла к выходу. За дверью она наконец встала на ноги, но мысли разбегались, и трясущееся тело не слушалось её. «Ты должна… На тебя рассчитывают!». Эля не знала, кому она должна, и кто на неё рассчитывает, но она так часто в жизни говорила себе эти слова, что и сейчас они сделали своё дело. Действие, она должна действовать.

Сбежав по лестнице, она вошла в прачечную. Первым делом, вытащила кольцо и надела – обручальное осталось на тумбочке у кровати, но оно ей больше не понадобится. Потом она натянула брошенную в корзинку в ожидании стирки грязную одежду; нашла Олину и запихнула в школьный рюкзачок.

Теперь предстояло самое главное – Эля бесшумно поднялась на второй этаж, замерла на мгновение у двери спальни, и прошла в комнату дочери. Оленька не проснулась – только обвила шею мамы руками и, не открывая глаз, положила головку ей на плечо. Эля опять спустилась, подхватила рюкзак с вещами и выскочила во двор, даже не закрыв за собой дверь дома. Когда она, пристегнув спящую Олю на заднем сиденье, села за руль, руки сильно дрожали, но нельзя было терять время. Хорошо, что ехать недалеко, и в это время ночи машин на дороге почти не было.

Припарковавшись у дома родителей, Эля наконец-то дала волю приглушённым рыданиям. Она ожидала от мужа многого, но не насилия. Теперь она знала, на что он способен, но, как ни странно, это придало ей сил. Оттерев слёзы и успокоив трясущиеся руки, она, неся дочь и рюкзак, позвонила в квартиру.

Дверь открыл отец и сразу всё понял.

– Нет, возвращайся обратно, не делай глупостей! —прошептал он, стараясь не разбудить жену.

Но было поздно – мама, растрёпанная и в одной ночной рубашке, появилась в дверях спальни.

– Не беспокойся, Соня, ложись. Эля сейчас уедет домой, – отец явно не знал, что делать.

– Прекрати, Володя, – от голоса жены Владимир Иванович ещё больше ссутулился и как-то уменьшился в размерах.

– Заходи, Эленька, положи Оленьку спать, а тебе я постелю на диване.

Внучка так часто оставалась у бабушки и дедушки, что у неё была своя комната. Когда Эля, подоткнув одеяло и убедившись, что дочка спит, вошла в гостиную, диван был уже разложен и застелен. Она легла, свернувшись калачиком под одеялом, а мама села рядом и, как в детстве, гладила её по голове и по спине.

– Мама, я ушла от него, – прошептала Эля, постепенно успокаиваясь, поддаваясь мерному ритму маминых движений, устало погружаясь в сон. – Ну и устроила я бардак.

– Ничего, доченька, всё образуется. А бардак ты устроила тогда, много лет назад…

***

На следующий день Эля подала заявление на развод. Наверно стоило сначала посоветоваться с адвокатом, но она не могла ждать. Оглядев синяки, оставленные мужем у неё на руках и на бёдрах, она на всякий случай сфотографировала их. Но обдумав ситуацию, пойти в полицию и обвинить его в изнасиловании всё же не решилась. Каково будет сыновьям знать такое про отца? Жить под таким грузом? Принять её сторону или Генину? Нет, она разведётся и уедет, этого будет достаточно.

Когда Эля позвонила, Лёшек ответил не сразу, и она почувствовала, что он отвлечён и слушает её вполуха.

– Если ты занят, я перезвоню позже, – может быть, всё это глупо, и она ему совсем не нужна?

– Погоди, Эля, я на телефоне с кучей народа, сейчас отключусь.

Он приглушённо сказал что-то, чего она не расслышала.

– Эль, случилось что?

– Всё в порядке, я объяснилась с Геннадием и ушла с

Олей к родителям.

– Так это же здорово! Эль, это же великолепно! Кольцо теперь носить будешь? Уже надела? Покажи? А я начал думать… Ты не представляешь, как это здорово!

– Да, я тоже рада, – Эле вдруг стало нехорошо. —Извини, мне надо многое успеть. Да и тебя ждут.

– Подожди, Эля, что не так? У тебя голос не радостный? Ты мне что-то не договариваешь? Элька!

– Всё хорошо, милый, я позвоню завтра.

Эля отключилась и закрыла глаза. Внезапно, в этот момент передышки, когда она заперла дверь своего кабинета, скинула туфли и, положив ноги на стол, расслабилась, события прошлой ночи нахлынули и затопили сознание. Она невольно вскрикнула, ощущая мужа на себе, в себе, унижающего её, подавляющего её волю. «Нет, я не могу распускать сопли. Впереди эпический разводный процесс, и Гена не пожалеет денег, не остановится перед любыми ухищрениями. Я ему больше не нужна, но он хочет разрушить меня, причинить мне боль, отнять у меня Олю. Я не отдам её!».

***

После совещания, Лёха заходил взад-вперёд по офису – что-то не понравилось ему в разговоре с Элей. Почему она не рада? Ведь скоро они будут вместе? Что там такое произошло? Она всегда молчит, чтобы не беспокоить окружающих. «У меня всё отлично» и улыбка на тридцать два зуба, скрывающая чёрт его знает, какие эмоции – это его Эля.

Лёхе вдруг захотелось увидеть её – теперь ведь можно, больше им не надо прятаться, она – свободная женщина! Это желание накатило внезапно и мгновенно выбило из головы всё остальное.

– Серёга, – он вошёл в кабинет директора и друга, а в прошлом сокурсника по Политеху. – Можно тебя на пять минут.

Сергей поднял покрасневшие глаза от бумаг на столе и откинулся на спинку кресла.

– В самый раз передохнуть. Как тебе последний разговор? Почти сошлись ведь?

– Скоро подпишем письмо о намерениях, потом они ребят своих к нам на дью-дилидженс пришлют. Я уже приказал, чтобы всё, что наши юристы решили им показывать, в одну комнату свалили. Пусть там и сидят, разбираются.

– Надеюсь, всё сложится. Ничего они там не найдут. Контракт подпишем – Роллс Ройс себе куплю.

– Ты знаешь, что фигурка на капоте – любовница какого-то лорда, любителя машин и женщин. Увековечил свою б*дь, короче.

– Кстати, о бабах. Ты со своими-то разобрался? – Сергей был счастливо женат на своей первой и любимой женщине. На похождения друга он обычно смотрел сквозь пальцы, но предстоящая сделка сделала его более нервным и подозрительным. – А то ещё вопросы неприятные у партнёров начнутся.

– В процессе. Развод скоро оформлю, а там и опять женюсь. Проблем никаких не будет. Я с тобой и зашёл об этом поговорить – мне надо уехать на пару дней, Элю повидать.

– Время сейчас самое неподходящее, – недовольно поморщился Сергей. – Ты мне здесь нужен. Перекантуйся уж, пока не подпишем, хоть с Танькой, хоть заплати.

– Дело не в этом. Чую, что-то с ней не то, хочу поехать, помочь. Я буду на связи в любое время, не бойся, всё, что надо, по телефону решим. Серёга, мне это позарез надо.

– Помочь, говоришь? А вдруг сделка сорвётся?

– Сказал, на связи буду, с чего бы это ей разладиться? Но мне важнее съездить.

– Кто мне дружбана подменил? Чтобы тебе женщина важнее денег была?

– Если бы твоей Софке что-то надо было, ты бы всё бросил к чертям и смылся!

– Так это ж Софка! Ладно, даю тебе, гусар, три дня на улаживание твоих сердечных дел. И чтобы телефон не выключал.

– Ты настоящий братан!

Не успел Лёха выйти из банка, как Танька уже звонила Нинке:

– Нина Сергеевна, всё вы мне правильно говорили! Какая же я дура, – Танька захныкала, оттирая слёзы. – Полгода Алексей Николаевич мне голову морочил: кисонька, рыбонька, сокровище ты моё! Я-то думала, он женится!

– Ну да, ещё чего! Ты только сейчас сообразила, что Лёхе от тебя надо?

– Он с Машкой-дурочкой разводится, я и надеялась…

– Я тебе сказала, он стерве своей бывшей предложение сделал. Так что происходит?

– Он к ней летит! Что же это такое?

– Прямо сейчас?

– Только что в аэропорт уехал.

– Спасибо, Танечка. Ты мне передавай, как и что, мы ему устроим сладкую жизнь!

– Мне, Нина Сергеевна, так отомстить ему хочется!

– Не бойся, Лёха сам не поймёт с какой стороны его стукнуло!

Владимир Иванович открыл дверь, и его глаза сузились:

– Юрьев! Припёрся, значит! И тут до Эли добрался, кола осинового на тебя нет!

– Здравствуйте, вижу, вы меня узнали, а ведь столько лет прошло.

Глава 10

Собственник

"Бывают разного рода удары: удар по позвоночнику, по нервам, по совести, но самый сильный и болезненный – удар по чувству собственного достоинства!"

– Вы меня впустите или внизу подождать? —продолжал Лёха.

– Заходи, а то позориться ещё из-за тебя перед соседями!

Лёха хотел ответить, что стесняться тут нечего – костюм с Сэвил-роу, от портного, который для принца Уэльского шьёт; ботинки – Алден, лучшей кожи – кордован; тачку он взял тоже не плохую – тёмно-синий Ягуар-конвертибл – как подъехал, все жильцы из окон повысовывались. Но он решил промолчать и прошёл за Владимиром Ивановичем на кухню. Тот не предложил ему ни чаю, ни выпить. Некоторое время двое мужчин сидели и настороженно смотрели друг на друга.

– Зачем ты приехал? Полюбоваться на своё рукоделие? Ладно твою, так ты чужую семью разрушил! Ты хоть об Эле-то подумал, об её детях? Или как всегда, только бы трахнуться, а дальше – хоть трава не расти? – не выдержал пожилой.

– При чём тут потрахаться? – в Лёхе поднялась злость. – Я люблю Элю, жениться на ней хочу.

– Номер пять? Моя дочь станет твоей пятой женой? – Слова хлестнули Лёху, будто Элин отец ударил его по лицу.

– Знай, что я – против, – продолжал Владимир Иванович. – Ни к чему хорошему это не приведёт, ты только снова боль ей причинишь. Ты не умеешь что-то строить. Порхаешь, как та стрекоза, от бабы к бабе. Уходи, пока Эля ещё может восстановить свою жизнь. У неё есть законный муж, ты – третий лишний.

Лёхе давно не приходилось чувствовать себя сопливым мальчишкой, которого отчитывает суровый отец его девушки. В конце концов, у него самого сыну жениться впору. Перед ним подчинённые дрожат, его клиенты уважают. Лёха приподнялся и, опершись на стол, так что его лицо было очень близко от лица Владимира Ивановича, решительно отчеканил:

– Эля – моя, и ни вы, ни муж, никто другой, у меня её больше не отнимет, потому что я не позволю! Вы меня хорошо поняли? Либо вы с этим примиритесь, либо дочери у вас не будет, я уж позабочусь.

– Лёшек! Что ты тут делаешь? – Эля вошла в кухню и стояла, непонимающе переводя взгляд с отца на любимого.

– К тебе приехал. Пошли, – Лёшек, подойдя к Эле, впервые при отце поцеловал её в губы. Потом приобнял за плечи, развернул к двери и так, в обнимку, они спустились вниз и сели в машину, на глазах у почуявшего скандал дома.

Эля не слышала, о чём разговаривали два дорогих ей человека и решила, что спросит позже. Она не могла поверить, что Лёшек был рядом, растерялась и не знала, как себя вести. Ей нужно было время –осмыслить то, что с ней произошло, привыкнуть к новой реальности. Но Лёха, как всегда, овладел ситуацией, не оставляя ей выбора.

В гостинице он потянулся к ней, и Эля вдруг почувствовала, что не может ответить на его поцелуи, не может быть с ним, что она – «не чистая». Господи, какое же это было глупое средневековое слово! Всё же оно подходило, потому что она, хоть и не по своей воле, но изменила ему, не могла сказать ему об этом, и это было непереносимо. Лёха воспринял её непривычную отчуждённость по-своему и несколько растерялся:

– Ты не скучала по мне?

– Мне надо прийти в себя. Может быть, после.

– После чего? Ты и так месяц мужу сказать не могла. Я тебя не понимаю, что вообще происходит? Почему ты от меня шарахаешься, будто я тебе противен? Что ты мне не говоришь?

– Просто устала, нервы. Я же не просила тебя приезжать.

– То есть ты недовольна, что я – здесь? Там —подходил, а здесь – не устраиваю? Ты переезжать-то ко мне собираешься, или это всё пустой трёп? Поиграли в любовь и будет?

Эля скрестила руки на груди, съёжилась, обхватив себя за плечи и покачивая ногой, и рассматривала узор на ковре с необыкновенной сосредоточенностью.

– Если ты решила всё закончить, скажи прямо, я уйду, – Лёха сам не мог поверить в то, что говорил, но искать лёгкий выход из неприятной ситуации ему было не впервой.

Неужели ему так просто всё кончить? Дурой она была, дурой и осталась, опять поверила в возможность счастья, снова купилась на эти его шальные глаза. Сняв с пальца подаренное им кольцо, словно сдирая с себя кожу, Эля положила его на покрывало между ними.

– Ты свободен, ты мне ничего не должен, – прошлое повторялось, и боль нисколько не уменьшилась, даже наоборот, ощущалась ещё пронзительней, физически, до тошноты и головокружения.

– Да нафиг мне это кольцо! Я его тебе покупал, чтобы у тебя на руке им любоваться. Пошло оно ко всем чертям!

Зажмурив глаза, Эля услышала, как кольцо ударилось об стенку, срикошетило, звякнуло о стоявший на столике стакан, шлёпнулось на пол.

– Ну всё, что ли? Я пошёл?

– Желаю тебе счастья! – Эля так и не открыла глаз, только сплетала и расплетала пальцы, с ужасом ожидая услышать стук закрывающейся двери. На секунду ей даже показалось, что она слышит, как он уходит от неё: хлопает дверь, шаги удаляются по лестнице, и она остаётся одна, в пустоте – тогда, сейчас – какая разница.

«Желаю тебе счастья»? – снова эта бесчувственная, нарочито равнодушная отмазка! Ну уж нет, в этот раз она от него так просто не отделается! Никуда он не уйдёт, он добьёт то, зачем приехал.

Внезапно, Лёшек опять был рядом и держал её руки в своих.

– Мне нет счастья без тебя! Ты должна мне всё рассказать, не бойся, я не совсем дурак, я постараюсь понять.

Эля с трудом, не открывая глаз и с силой сжимая его пальцы, постаралась найти способ.

– Помнишь, я тебе говорила про «Сагу о Форсайтах»? На нашем первом свидании?

– Книжку? Что-то плохо помню, – её губы тогда двигались и что-то действительно произносили, но он только представлял себе, какие они будут на вкус, когда он поцелует её.

– Это про Англию, начало прошлого века.

– Почему мы говорим об этом?

– Потерпи, я только так смогу, если вообще смогу. В «Саге» муж и жена, и жена не любит его. Она запирает свою комнату – тогда спали отдельно – не пускает его в свою постель.

– И что дальше? – Лёха старался вникнуть в её слова.

– Один раз она забывает закрыть дверь, и муж… Он подтверждает свои права на жену…

Лёшек остолбенело смотрел на неё.

– Я так тебя понял? Твой муж?

– Вчера ночью… Я не хотела, правда, я пыталась, я…

– Да я его, сволочь, убью!

Эля оказалась проворнее и заслонила собою дверь.

– Лёшек! Стой!

– Да как он посмел! Что он о себе вообразил!

– Лёшек! Прекрати! Сядь на место! Послушайся меня, хоть раз в жизни!

– Я много поганого в жизни сделал, но чтоб насиловать! Эля, я не могу это так оставить!

– Пойми, это не о тебе, и даже не обо мне – это об Оле!

– При чём тут твоя дочь?

– Выслушай меня, я Гену знаю – он никогда ничего просто так не делает – в своей практике, в бизнесе, в жизни – всё продумано на десять ходов вперёд.

– Вот подлец, так он это даже не от ревности?

– Он знал о нас откуда-то, знал давно, надеялся, что я сама одумаюсь. Он решил, что я развлекаюсь, и всё само собой закончится. Но ошибся и когда понял, что предстоит развод, то решил расставить ловушку.

– Кому?

– Нам – мне, тебе. Он как раз недавно «Сагу о Форсайтах» перечитывал. А там сюжет какой?

– Ты забыла, я эту скукотищу не читал.

– Сомс насилует Ирэн, и она, раздавленная, разрушенная этим, – Эля всхлипнула, и Лёха вскинулся, подавляя желание всё-таки найти и убить её мужа. – Бежит к своему любимому, Босини, и всё ему открывает.

– Ты-то ко мне не побежала, ничего мне не сказала! Что дальше? Босини вызвал мужа на дуэль и убил его?

– Я – не Ирэн. Но там нет хэппи-энда. Босини, не замечая ничего вокруг от боли, бредёт в тумане по Лондону и попадает под омнибус.

– Я не понял: твой муж думал, я под автобус попаду, что ли?

– Не тупи, Гена рассчитывал, что я тебе скажу и ты примчишься его убивать, ну или по обстоятельствам. У него наверняка уже у дома менты дежурят. Видео тоже включено, так что варианты такие: ты приезжаешь его бить и либо полиция тебя убивает —защита граждан; либо тебя сажают за нападение – всё на видео; либо, на крайний случай, ты – агрессивный и нестабильный, и маленькой девочке с таким, как ты, жить точно нельзя. Результат: мы не можем быть вместе, Оля остаётся с ним.

– А ты молодец, почище этого козла всё продумала! Спасибо, что остановила!

– Пойми, Лёшек, ты сейчас – на его территории, у него везде друзья. Он же юрист, так что его и в суде, и в полиции знают. Всё схвачено, поэтому я так боюсь развода —даже если закон на моей стороне, всё равно могу Оленьку потерять.

– Я тоже ему не младенец, у нас на этот случай свои ребята имеются, с Лиговки, – ухмыльнулся Лёха. —Только свистнуть, приедут!

– Лёха, он – отец моих детей. Я его ненавижу, но ты не можешь его трогать!

– Если ты не хочешь, не буду. Но я ему всё припомню. Кстати, у тебя стоящий адвокат есть?

– Пока ещё нет, я торопилась подать в суд, чтобы Оленьку со мной оставили.

– У меня есть тётка, хорошая. Она обычно на стороне мужиков – составляет контракты, торгуется о разделе имущества, и так далее – но если я её попрошу, она прилетит и тебе поможет. Её Ксюша зовут.

– Спасибо, только платить ей буду я. Ты останешься в стороне пока всё не решится.

– Это будет очень сложно, так и хочется вмешаться и всё устроить, но я постараюсь. Ты успокоилась немножко? Иди ко мне!

– Лёшек, ты не представляешь, насколько мне легче, я так боялась потерять тебя.

– Теперь, когда я тебя опять нашёл – никогда! Кстати, твой муж не один такой шутник. Мы тоже посмеяться можем.

В его глазах заплясали чёртики, и Эля, несмотря ни на что, улыбнулась.

– Что ты придумал?

– Позвони ему, пусть послушает, как с женой, с женщиной, обращаться нужно.

– Лёшек, ты с ума сошёл, ты хочешь, чтобы мы… Чтобы он был на телефоне?

– Только звук, видео мы ему позже можем сделать, пусть завидует!

– Да он не станет, он отключится!

– Нет, он слушать будет, до самого конца, поверь мне. Ты же хочешь ему отомстить?

«Что же я делаю! – но папа был прав, Лёшек всегда мог уговорить её на всё, что угодно. – Да пошёл Гена, так ему и надо!».

– Эля? Это ты? – Геннадий ожидал её привычный голос, был готов и к проклятиям и к просьбам о примирении. Но к тому, что он услышал, он не подготовился. Его жена издавала звуки неги и блаженства, какими она никогда не отвечала ему, даже в самом начале их отношений.

Прав был Лёшек – Гена не повесил трубку. Он сидел стиснув зубы, пока не замерли сладостные, удовлетворённые стоны женщины и её любовника. К счастью, ни Эля, ни Лёха, не видели его лица.

Глава 11

Молитва

“Господи, дай же ты каждому,

чего у него нет”.

Максу было наплевать на то, что творилось в фильме. Его рука обнимала Лизу, а она доверчиво положила голову ему на плечо, и он дурел от этой близости. Прядь её волос щекотала ему шею и отчаянно хотелось почесать, но Макс боялся пошевелиться, чтобы не разрушить установившуюся между ними связь. Он выдержит – если надо будет, он просидит так рядом с ней всю жизнь. Фигуры, сменяющиеся на киноэкране, не имеют никакого значения.

Будильник выдернул его из сна и вернул в реальность: на плече лежала голова женщины, и её волосы щекотали шею, но волосы были жёсткие и чёрные, и принадлежали Зине, его клиентке, ещё очень симпатичной яркой южанке лет под сорок. В последние несколько недель их встречи стали почти регулярными – её муж часто уезжал по делам, и она вызывала Макса к себе домой. Он пришёлся ей по вкусу, что выражалось дорогими подарками, которые Макс продавал Герману за полцены – нужны были деньги, а не часы или кожаный пояс.

Парень уже поднялся, когда Зина капризно позвала его обратно в постель:

– Юрик, ещё же с полчасика осталось, давай, на дорожку?

Потом Зина довольно курила в окно и смотрела, как Макс одевался.

– Останься подольше, Юрочка, я заплачу по двойному тарифу.

– Мне надо на работу.

– А где ты работаешь?

Когда Макс не ответил, она добавила.

– Точно, ты же образованный мальчик, в университетах обучался. А трахаешься за деньги со мной – восемь классов и три коридора.

Макс опять проигнорировал неприятные слова. Как же ему надоела эта баба с её откровенным хамством.

– Хочешь, я с мужем поговорю, он тебя к себе в бизнес возьмёт?

Это она тоже говорила не в первый раз, и отвечать ещё раз отказом не стоило.

– У меня подруга год назад овдовела. Муж – её первый и последний мужчина. Вместе богатство нажили, а теперь всё ей тратить осталось. Познакомить? Понравишься – работать не надо будет. Она тебя на содержание возьмёт, весь мир объездишь, как сыр в масле кататься будешь? С её податливым характером, ты верёвки из неё вить сможешь. Дашь свой телефон?

Опять эта стерва хочет забраться в его личную жизнь!

– Пусть звонит в агентство. Я на стороне заказы не беру. Пока!

На данный момент Макса интересовало другое: мать начала настойчиво приставать, чтобы он познакомил её с девушкой, у которой пропадает почти каждую ночь. Ещё чуток и она, как ищейка, пойдет по следу, что ему было совершенно ни к чему. Да и отец не переставал спрашивать про «сандаловую девушку», как он окрестил Лизу. В первый раз Макс возмутился.

– Что ты обзываешься? Она очень умная, а ты её с деревом сравниваешь!

– Дурачок, это же комплимент, потому что она вся золотисто-коричневая и приятно пахнет. На ушко нашепчешь – ей понравится, гарантирую. Сразу растает. Это я тебе за просто так дарю. Как у тебя с ней, кстати? Встречаешься? В прошлый раз в таком виде приехал, будто тебя только что из рая изгнали. Без фигового листочка!

– Сказал – она просто знакомая.

В любом случае, о Лизе не было и речи, а девушку находить надо было. Макс мысленно оценил всех доступных ему женщин подходящего возраста, семейного положения и внешности, и выбрал Ленку, с которой работал в одном отделе. Хотя назвать то, чем она занималась, «работой» можно было только с большой натяжкой. Ленкин отец был каким-то шишкой, но решил воспитать дочь в американском стиле – чтобы не просто ходила по магазинам и болтала по телефону, а получала трудовые навыки. Поэтому ей и пришлось начинать с первой ступеньки лестницы. Но все знали, чья она дочь, так что эксперимент не удался – Ленка халтурила и бездельничала, а выгнать её боялись, и она всё больше наглела.

Макс иногда помогал ей делать её же работу, и девушка показалась ему достаточно приятной. На вид Ленка могла бы быть младшей сестрой Машки —голубоглазая блондиночка со стройной фигуркой – но в отличие от Машки, у Ленки было английское образование и заоблачно-дорогие шмотки, подобранные с некоторым вкусом. Макс решил, что Ленка сойдёт – мама одобрит, а отец был слишком занят своими делами. Парень уже пригласил девушку в бар и клуб, так что в этот вечер у него намечалось третье свидание и, скорее всего, первая ночь.

Для места встречи он выбрал кафе, где можно было друг друга услышать – да и название было ничего – «Счастье». Но с первого же момента всё пошло не так. Не успели они с Ленкой сесть за столик на веранде, как он увидел небрежно заколотые вверх пушистые золотисто-каштановые волосы и точёный профиль Лизы. Она была не одна – напротив развалился блондин с квадратным подбородком и золотой цепью с крестом на шее. Максу он сразу не понравился. Лиза тоже не изъявляла к своему кавалеру особого интереса – она молчала, упёршись взглядом в скатерть, и рассеянно крутила в тонких деликатных пальцах спустившуюся по шее прядь.

Макс следил за Лизой и совершенно не слушал Ленкиной болтовни – что-то об Англии, как ей хотелось жить в Лондоне. Ему было видно оголённое загорелое плечо Лизы, и нестерпимо хотелось нежно погладить его, почувствовать её горячую мягкую кожу.

– Максим, ты меня совсем не слушаешь, что с тобой?

– Всё нормально, ты знаешь, я в Лондоне не был, так что ничего тебе сказать не могу, – ответил он явно невпопад.

– При чём тут Лондон? Я тебя спросила, какого бренда твоя футболка.

– Бренда? Я не знаю, мне её мать купила. Чёрную попросил, она и принесла.

– Как же так, тебе и джинсы мама покупает?

– Обычно, да, а что? Какая тебе-то разница, какого бренда у меня шмотки?

На минуту Ленка обиженно замолчала, но Максу было не до неё: с Лизой творилось неладное – она сползла в плетёном кресле и откинула голову на спинку, будто пьяная. «Она же не пьёт алкоголя? Что с ней происходит?» – он заволновался. Блондинчик, который был с Лизой, казалось не удивился её состоянию. Он разговаривал по телефону, и Макс уловил обрывки: «Да… Уже… Подваливайте, я вас встречу!». Парень поднялся и вышел.

Воспользовавшись его отсутствием и не обращая никакого внимания на Ленку, Макс оставил её с открытым на полуслове ртом и протиснулся между столиков к Лизе. Девушка была без сознания, и её лицо, бледное и безжизненное, испугало его. Затравленно окинув взглядом ресторан, Макс не увидел нигде блондина. Времени терять было нельзя и, подхватив Лизу на руки, Макс перешагнул через низкую решётку, обрамлявшую веранду, на улицу. Вслед ему полетело изумлённое Ленкино «Ты куда, дурак?», и «Куда она подевалась?» парня, но он не остановился.

Машина подъехала сразу же, и Макс осторожно положил Лизу на заднее сидение.

– Что с девушкой? – спросил водитель.

– Перепила, – отрезал Макс.

– Куда едем?

Этот вопрос поставил парня в тупик: Лиза едва дышала, может быть в больницу? И что он там скажет, откуда он её знает? Тут он вспомнил, что Лизин отец – врач. «Вот пусть и разбирается!» – приняв решение, Макс дал водиле адрес куда провожал девушку в прошлый раз.

В машине Макс пытался оживить её, слегка похлопал по щекам, потряс за плечи, но она не открыла глаз. Его обдало ужасом, как никогда в жизни и, впервые с раннего детства, он начал молиться. Макс просил у Бога, чтобы Лиза пришла в себя. Он прижимал её к груди, прислушиваясь к редкому, прерывистому дыханию, ощущая биение её сердца так близко от своего собственного, и повторял: «Господи, только помоги, пожалуйста! Только бы она выжила!» – всё, что пришло в голову. Надо было пообещать что-то взамен, но он никак не мог придумать ничего достойного Лизиной жизни.

У нужного дома, он вынес её из машины и, не зная номер квартиры, нажал сразу все кнопки звонков. Кто-то открыл, и вот Макс уже взбегал с ней по лестнице, громко барабаня в каждую дверь. Некоторые не открывали, другие смотрели на него с удивлением и непониманием. На третьем этаже, человек лет пятидесяти, в очках и домашнем халате, увидев свисавшую с рук парня девушку, закричал.

– Лизочка! Что с тобой? Кто вы?

И Макс понял, что нашёл того, кого искал.

– Лизе стало плохо, в ресторане. Я не знаю, что произошло. Вы же врач?

– Молодой человек, положите её на кровать, —мужчина провёл парня в комнату.

Макс осторожно опустил бесчувственное тело девушки на покрытую розовым покрывалом постель и огляделся. Почему-то именно так он и представлял себе, где живёт Лиза – всё было розовым и душистым.

– Мама, что с Лизкой?

Обернувшись, Макс увидел Лизиных маму и сестричку – одна была копия Лиза, только старше, а другая – копия Лиза, только младше, и обе вопросительно смотрели на него.

– Она потеряла сознаниe, я подумал, что лучше домой…

В комнату вбежал Лизин отец с кожаным чемоданчиком с инструментами. Макс даже не подозревал, что такими ещё пользуются: отец измерил дочери давление, пульс, проверил дыхание, посмотрел в глаза какими-то зеркальцами, и немного успокоился.

– Лизочке подкинули наркотик, – сказал он очень серьёзно. – Она была с вами на свидании?

– Нет, я… – Макс вдруг испугался, что отец Лизы подумает, что это он – причина того, что случилось, но не знал, как объяснить ситуацию.

– Не бойтесь, я верю, что это не вы. Человек, который это сделал, не привёз бы Лизу домой, у него были другие планы. Ей надо отлежаться, думаю, к утру всё будет нормально. Пойдёмте.

Он взял Макса под локоть и вывел в прихожую. Удостоверившись, что дверь в комнату, где мама и сестра хлопотали вокруг бесчувственной Лизы, была плотно закрыта, Лизин отец внимательно посмотрел Максу в глаза.

– Меня зовут Борис Евгеньевич. А вас?

– Максим, Макс.

– Максим, я должен поблагодарить вас, сегодня вы спасли мою дочь от изнасилования, а может быть и худшего, – он протянул руку, и Макс пожал её. – Моя дочь вам не безразлична?

Макс почувствовал, что безудержно краснеет, и что ещё секунда, и он наговорит глупостей, а потому пробормотал.

– Я надеюсь, что с Лизой всё будет хорошо, – и выскочил за дверь.

Он нёсся вниз, перепрыгивая через две ступеньки, перебежал двор, и только оказавшись за чугунными воротами остановился отдышаться и прислонился к кирпичной стене. «Господи, спасибо тебе!» —поблагодарил он.

Не успел он опять включить телефон, как посыпались с двадцать смс от Ленки. Когда он перезвонил, она была не в духе.

– Ну ты даёшь, Макс! Бросил меня одну, утащил какую-то девчонку – её парень орал на весь ресторан!

– Ну и пусть бесится! Увижу его ещё раз – морду набью.

– Это что, какая-то твоя «бывшая»?

– Нет, просто знакомая. Я увидел, что ей стало плохо, и домой отвёз. Только что на руки родителей сдал.

– Надо же, рыцарь какой, – Ленка явно смягчилась. – А я-то думала тебя сегодня к себе на десерт пригласить.

– Ну, если ты не против, я могу и сейчас приехать. На сладкое.

– Ладно, скину адрес.

Ленкина квартира была на другом конце города, в дорогом девелопменте. Она провела его в гостиную, тускло освещённую несколькими пахучими свечками, стоявшими на журнальном столике, и уселась на красный кожаный диван.

– Ничего себе, сколько добирался! Я уже думала не приедешь, в домашнее переоделась, – она провела рукой по шёлковому халатику под зебру.

– Лучше поздно, чем никогда, – ухмыльнулся парень. – Что-то у тебя здесь жарко.

Он стянул футболку, и Ленка, окинув его оценивающим взглядом, откровенно и похотливо улыбнулась в ответ.

Где-то в розовой комнате мирно спала «сандаловая девушка», а Макс трахал громко стонавшую под ним Ленку, и в голове у него было совсем пусто.

Глава 12

Соперница

“– А почему женщинам всегда нужны мужья других женщин?

– А почему конокрады всегда предпочитают объезженную лошадь дикой?”.

В комнате совещаний отделения юридической компании, две женщины внимательно и оценивающе рассматривали друг друга через длину тёмного деревянного стола. У Эли интерес был деловой: ей нужен был компетентный адвокат для развода. Лёшек посоветовал свою знакомую, и она специально прилетела по его просьбе. Ксюша вполне оправдала Элины ожидания – опытная женщина-профессионал, собранная, организованная, подготовленная – такая ей подойдёт.

Для Ксюши это стало неожиданным испытанием —оказаться лицом к лицу с Элей Липкиной. Как странно, она совсем не походила на тот образ, который сложился по рассказам Алёши: «его» Эля была бесшабашной, рисковой, весёлой и готовой на любые приключения – хоть с моста в реку прыгнуть (что они с Алёшей как-то и сделали). Но сидевшая перед ней Эвелина Владимировна ничем не отличалась от множества виденных Ксюшей женщин среднего возраста, разводившихся с мужьями: усталое лицо, круги под не тронутыми косметикой глазами, затравленный взгляд.

«Зачем я на это согласилась? – зло подумала Ксюша. – Умеет же Алёша уговаривать – никогда не могу ему отказать. Как говорится, взялся за гужь…».

– Здравствуйте, Эвелина Владимировна, очень приятно с вами познакомиться, – начала Ксюша вслух.

– Можно «Эля» и на «ты», так будет проще.

– Хорошо, Эля. Мне надо задать тебе много вопросов, но не из любопытства, а чтобы по ходу дела у нас не возникло сюрпризов. Если ты что-то от меня скроешь, это может повлиять на нашу стратегию. Понимаешь?

– Конечно, мне нечего скрывать.

– Нам всем есть, что скрывать, но не от своего юриста. Помни, я всегда на твоей стороне и отстаиваю твои интересы.

– А Лёшек?

– Алексей тут не при чём. Моя клиентка – ты.

– Я готова начать.

– Многие вопросы будут грубыми и неприятными, но так надо. В суде с тобой церемониться не будут. Особенно адвокат твоего мужа. Моё дело – подготовить тебя к этому. Сколько лет ты замужем?

– Двадцать два года, у нас трое детей.

Ксюша, не глядя, делала пометки в ноутбуке, при этом не отрывая пристального взгляда от Эли, которую это раздражало.

– Сколько раз ты изменяла мужу?

– Ни разу! Что это вообще за вопрос?

– Мне нужен честный ответ. То есть не всплывут шуры-муры с клиентами, садовником, фитнес инструктором или мальчиком, который чистит ваш бассейн?

– Глупости, нет, конечно! Это что, «Отчаянные домохозяйки»? За кого ты меня принимаешь? У нас и дом-то без бассейна, Гена не любит воду.

– Имущество?

– Я знаю, что мне полагается половина, но это не так важно. У меня свой бизнес – бюро переводов.

– Дети?

– Старшие мальчики, Коля и Витя, уже совершеннолетние, учатся в колледже, в Бостоне. Они очень самостоятельные и сами решат, что им делать. Только Оленька, – Эля запнулась. – Она такая нежная, сейчас она ещё не очень понимает происходящее. Она любит Гену. Но я обязательно хочу, чтобы она осталась со мной. Это для меня – самое главное.

– Теперь о твоих отношениях с Алексеем. Расскажи мне во всех подробностях.

Тон вопроса Эле не понравился, но она ответила.

– Мы встречались в юности, потом расстались. Около месяца назад столкнулись случайно, когда я была на конференции, и… Возобновили наши отношения.

– Вы с ним сразу начали трахаться, за месяц до подачи тобой заявления о разводе?

– Зачем же так грубо? Нас всегда очень тянуло друг к другу, собственно, поэтому… Это используют против меня?

– Смотря как подать вашу связь.

– У нас всё серьезно, Лёшек сделал мне предложение и, как только я буду свободна, мы поженимся, – Эля невольно глянула на бриллиантовое с сапфирами кольцо, которое теперь всегда носила, и Ксюша тоже уставилась на него с некоторой завистью.

– То есть ты прожила с мужем в мире и согласии много лет, и вдруг в одночасье решила всё это разрушить из-за внезапно пробудившейся любви к Алексею?

– Когда ты это так говоришь, звучит неправдоподобно, – лицо Эли пошло красными пятнами. – Но это то, что произошло.

– Я знаю Алексея и поэтому верю, что именно так и было, – в голосе Ксюши Эля уловила презрительные нотки. – Вопрос не во мне. Наша задача – чтобы судья посмотрел на твоё поведение с благоприятной стороны. Ты мне всё сказала? Ничего не утаила?

– Нет, – Эля поднялась уходить. – Ты знаешь обо мне всё. Если будут ещё вопросы, позвони мне, а сейчас я тороплюсь забрать Оленьку из школы.

Ксюша слишком давно занималась разводами, чтобы поверить клиентке на слово. Она позвонила сыщику, которого использовала в таких случаях.

– Я хочу, чтобы ты выведал об этой Липкиной всю подноготную – пьёт кофе с молоком или без, когда у неё месячные, делала ли аборты и от кого, кто последний раз подстригала ей волосы, и прибегала ли она к пластической хирургии. Особенно про её внебрачные связи и другие приключения. Женщина, захватившая воображение Юрьева, не прожила двадцать лет монахиней. Ясно?

– Без проблем. Я позвоню, как только, так сразу.

Её указания будут выполнены. Если в прошлом или настоящем Эвелины Владимировны есть что-то, чего она не хочет, чтобы знали другие, ищейка докопается, в этом Ксюша не сомневалась.

***

Как же давно всё началось.

– Юрьев, Алексей Николаевич. Его бывшую жену зовут Нина Сергеевна, у них четырёхлетний сын —Максим. Ненавидят друг друга с силой термоядерного взрыва, – Семён Михайлович слабо улыбнулся. – Ксения Евгеньевна, вы работаете у нас всего год, но я ценю вас и всецело вам доверяю. Только будьте с этим Юрьевым поосторожнее.

– Что, пристаёт?

– Увидите, – как-то неопределённо пожал плечами «босс».

Ксюше, несмотря на её молодость и хрупкую внешность, было не впервой отшивать клиентов, которые не соблюдали границ, где заканчивались юридические услуги, и начинались другие. На их фоне, Алексей вёл себя совершенно прилично и профессионально – без дурацких прозвищ и приглашений в баню.

Тем более удивляла девушку реакция на него других женщин, начиная с молоденьких секретарш и заканчивая серьёзными замужними сотрудницами. В день, когда Юрьев должен был приехать в офис, юбки заметно укорачивались, количество макияжа увеличивалось, и совсем не «рабочее» шушуканье удваивалось. «Что в нём такого? – думала про себя Ксюша. – Симпатичный, по-своему, мужчина, но далеко не красавец, и уж точно не в моём вкусе». Она хотела найти обеспеченного и надёжного спутника жизни, похожего на её отца и старшего брата.

Документы, представленные Ксюше адвокатом Нины Сергеевны, конечно, шокировали девушку. Она не считала себя моралисткой, но гордилась определёнными принципами. Судя по тому, что ей пришлось просмотреть, Алексей никакими устоями не обладал, всецело погружаясь в сиюминутное удовольствие – хочу и делаю. Возможно, её мораль и принципы – только уловка, страх полностью отдаться наслаждению?

Она читала про его связи, детальное описание за описанием, и невольно возбудилась, пытаясь всё это себе представить. Ночью ей приснилось, что она занимается с Алексеем, с Алёшей, развратным распущенным сексом, просто трахается, без ограничений и условностей. Проснувшись со смешенным чувством стыда и удовлетворения, Ксюша смущённо подумала, что не сможет больше смотреть на него по-прежнему.

– Ксюша, я не хочу отказываться от Макса, как вы мне такое даже предлагаете? – Алексей ждал от неё помощи, которую она не могла ему оказать.

Не могла или не хотела? Можно было увеличить содержание, выплачиваемое его бывшей жене, поторговаться, купить свидания с сыном несколько раз в месяц. Тогда ей придётся делить Алексея. Лучше уж сразу отрезать, по-живому. Его серо-зелёные глаза теперь завораживали её, случайное прикосновение руки вызывало дрожь. Она влюбилась – в клиента и мужчину – совершенно ей не подходящего. Осознание этого ничего не меняло.

– Алексей Николаевич, я советую вам согласиться, —твёрдо произнесла Ксюша, предавая свою профессиональную совесть ради шанса на счастье.

Сначала всё складывалось, как ей хотелось: подписав бумаги, Алексей приехал к ней домой, едва держась на ногах. Он сидел рядом с Ксюшей на широком удобном диване, пил предложенный кофе, и жаловался на Нинку, которая испоганила его жизнь.

– Всё из-за неё, эта б*дь специально меня подставила, я таким дураком был! Но Максик не виноват, он славный, он один меня по-настоящему любит. И ты, Ксюша, мы же на ты, да? Ты меня понимаешь, так ведь? Ты не считаешь, что я – дерьмо?

Ксюша не слушала пьяную болтовню, дожидаясь удобного момента поцеловать его, претворить сны в реальность, а там – будь, что будет. Но в самый неподходящий момент что-то давнее всплыло у Алёши в голове.

– Ещё эта стерва, она посмела пожелать мне счастья!

– Кто – она?

– Элька! Стояла у стола на котором… Такая равнодушная и спокойная, и наплевать ей на всё: на меня, на нас, на то, как нам классно вместе было! Мне тогда хотелось опять её трахнуть! Ведь я любил её, может и сейчас ещё люблю! – он плакал у Ксюши на груди, рассказывая про какую-то дурочку, которая ему отказала, да и заснул там же, на диване.

До поцелуя у них так и не дошло. Утром Алексей долго извинялся за своё ночное поведение и причинённое беспокойство и, в качестве компенсации, прислал ей в офис огромный букет роз.

Представлялись ещё удобные случаи, но каждый раз что-то мешало. Годами Ксюша сдерживала свои чувства, которые со временем не исчезли. Она наблюдала, как Алёша пускается во все тяжкие, потом женится с налёту, разводится, повторяет по новой. Бесконечная череда Любок, Катек, Танек, Машек. Ксюша оформляла его брачные договоры и разводы, выслушивала его рассказы и жалобы, что его никто не любит, терпеливо объясняла, оберегала, защищала.

Сама Ксюша два раза «сходила» замуж и развелась. На каждой её свадьбе Алексей был с новой женой, дарил подарки, шутил, танцевал с её племянницами, очаровывая девчушек взрослым вниманием. Потом напивался, трахался с кем попало: с сестрой жениха – в первом случае, со свидетельницей – во втором. На следующий день – умоляющие извинения «если что не так» и букет роз. Она устала ждать, пока Алёша образумится, и всё-таки на что-то тайно надеялась. На ещё один случай, когда уж точно, она всё ему скажет, он поймёт, и они будут вместе.

Вдруг спустя столько лет, неизвестно откуда, сваливается ей на голову эта Эля, о которой Алёша плакался столько лет назад, и у него с ней опять «любовь»? Приглядевшись к сопернице, Ксюша поняла, что эта женщина не будет «одной из многих» – слишком уж не похожа она на других Алёшиных подруг. Если у него наконец-то получится, если они будут счастливы, то прощай навсегда её, Ксюшино, будущее.

***

– Ксения Евгеньевна, я тут кое-что обнаружил, вы не поверите! Вот вам и женщина-паинька! Всегда говорю: никого беленького, чистенького и пушистого не бывает!

– Хватит мне тут мудрости, что в туалетах на стенах пишут, рассказывать, что ты нашёл?

Ксюша слушала, и по её лицу разлилась довольная злобная ухмылка.

– Может Алексею Николаевичу тоже рассказать? Ведь его это напрямую касается?

– Значит так: ты никому не повторишь то, что мне сейчас сказал. Особенно Юрьеву, понял? Если я узнаю, что к нему что-то просочилось, ты никогда нигде работать не будешь. Больше того, ты пожалеешь, что на белый свет родился!

– Всё, буду молчать, как рыба. Так Эля эта на любые условия теперь согласится?

– Пришли мне бумаги. Дальнейшее тебя уже не касается. Молчи в тряпочку.

В глубине души, Ксюша всё уже решила. Она не отдаст его, Алёша останется с ней.

Глава 13

Первый выстрел

"Как ты любил? Ты пригубил

погибели. Не в этом дело.

Как ты любил? Ты погубил,

но погубил так неумело."

«Где же она, все её одноклассницы уже вышли!» – Эля ждала дочь около получаса и начала волноваться.

Конечно, никто бы не дал забрать девочку чужому человеку и, если бы что-то случилось, ей бы позвонили. Может папа приехал пораньше? Эля припарковалась и поднялась по лестнице к кабинету директрисы. Они хорошо знали друг друга, поэтому постучав в дверь, Эля отворила и вошла. Инесса Игоревна поднялась ей навстречу.

– Эля, как твой отец?

– У папы всё нормально. Где Оля? Она не вышла со своими. Задержалась зачем-то?

Директриса, казалось, не поняла вопроса.

– Эля, так Олю же Геннадий Васильевич забрал, сказал, что твой отец плохо себя чувствует и попросил внучку увидеть.

– И вы отдали? Даже не позвонив мне?

– Я не посчитала это чем-то из ряда вон выходящим – разрешить девочке уйти пораньше с отцом.

– Господи, Инесса, ты же ничего не знаешь! Как же я совсем не подумала!

– Чего я не знаю? Объясни мне, пожалуйста?

– Мы с Геннадием разводимся, и Оля сейчас живёт со мной, у моих родителей, так что он её похитил!

– Ты словами такими не бросайся! Геннадий, как один из родителей, имеет право забрать Олю из школы. Мы закон не нарушили! Кстати, а из-за чего вы разводитесь? Неужели он тебе изменил? Вот уж никогда в жизни бы не подумала! Он так тебя любит!

– Он не изменил, Инесса, просто я встретила другого. Так когда он приходил за Олей?

– Час назад, с английского её взял. Другого? Да ты с ума сошла! Что тебя в Гене-то не устроило? Слишком хороший муж? Или новый – молоденький? Расскажи мне!

– Инесса, не сейчас, я должна найти Оленьку!

Сначала Эля поехала в отделение, но дежурный полицейский только сочувственно на неё посмотрел.

– Мы тут ни при чём. Вы же ещё женаты, я так понимаю?

– Я подала на развод неделю назад, и дочь живёт со мной.

– Это сплошь и рядом бывает, пока суд не решит с кем быть ребёнку, мы не вмешиваемся, сами договаривайтесь.

– Как это не вмешиваетесь? Он вот просто так может её забрать, спрятать, увезти из города?

– Он – её законный отец – мы ничего сделать не можем. В суд идите.

В панике, Эля набрала Ксюшу, которая не поверила своим ушам.

– Ты же мне сказала, что вы с мужем обо всём договорились? Что Оля живёт с тобой до окончания процесса и решения суда?

– Мы с ним с моего ухода из дома не разговаривали, – Эля замялась, вспоминая последний звонок Гене. – Я подумала…

– Господи, Эля, ты же взрослая умная женщина! Как же можно быть такой наивной! Встреть меня в районном суде.

Когда Эля подъехала, Ксюша уже заполняла заявление на определение предварительного места жительства ребёнка.

– Что теперь будет? – Эля не сдерживала охватившего её волнения.

Ксюша никогда не стремилась стать матерью и не понимала тех безрассудных порывов, которые овладевают людьми, когда речь идёт об отпрысках, даже самых никудышных. Но она знала силу, которую благополучие детей имеет над их родителями, и научилась использовать эти чувства в своих целях.

– Теперь суд назначит дату заседания, на котором определит, с кем лучше быть Оле до завершения развода. Нам надо к нему подготовиться.

– А до тех пор?

– Гена имеет право держать Олю у себя. В срочном порядке, возможно, всего несколько дней. Мне позвонить Алёше? У него есть свои пути.

– Нет, я не хочу втягивать его в мои дела, – Эля боялась, что Лёшек не удержится, опять примчится и наделает глупостей.

– Хорошо, тогда подожди меня.

Судья с удивлением посмотрел на вошедшую в его кабинет без стука женщину.

– Здравствуйте, я хотела представиться – Ксения

Евгеньевна, моя клиентка – Эвелина Владимировна.

– Я знаю, кто вы. Что привело к нам заезжую знаменитость? – Ксюша несколько раз помогала с разводами известным актёрам и политикам и упоминалась в новостях, давала пресс-конференции.

– Скажем так, что очень богатый человек заинтересован в моей клиентке, и при благоприятном для неё исходе по опеке её дочери, его благодарность вам лично будет безгранична. Закон, кстати, всецело на её стороне.

– Мне кое-что рассказали об этом деле, – усмехнулся судья. – Я думаю, вы чуете скандал и широкую огласку, поэтому и взялись за него. Но я не позволю устраивать на моих заседаниях цирк. Геннадий Васильевич – достойный человек и заслуживает лучшего.

– Возможно, но у вас слабость к преферансу. Да и блефуете вы из рук вон плохо. Кто, как вы думаете, скупил все ваши долги? Я бы на вашем месте серьёзно отнеслась к предложению моего знакомого.

Не дожидаясь ответа, Ксюша вышла – судья сделает всё, как надо.

Заверения Ксюши, что закон всегда отдаёт предпочтение матери, и суд решит в её пользу, Элю не убедили. В отчаянии, она сдалась: звонок Гене был унижением, но дело ведь шло об Оле, если надо будет, Эля готова на всё.

– Гена, подумай об Оленьке, ей же без меня не заснуть! И у тебя времени для неё нет, ты всё время на работе! Ты ездишь в командировки! Пожалуйста, привези её домой!

– Оказывается, ты не только стонать умеешь, а ещё и ныть! – издевался Гена. – Ну что, смылся твой любовничек? Я тут справки навёл, похоже, у него таких, как ты, по десять сразу. Тебе, дорогая, по вкусу быть одной из его шлюх? И ты ещё хочешь, чтобы моя дочь находилась с тобой в одном доме? Да ты с ума сошла! Я огражу её от растлевающего влияния никудышной матери.

– Я не собираюсь тебе ничего доказывать, я тебе больше ничего не должна. Если ты не вернёшь Олю по-хорошему, то тебя заставит суд! Не думай, что ты всё сможешь купить! Дай мне поговорить с ней.

– Только по-быстрому и не огорчай её.

Олин голос звучал растерянно и грустно.

– Мамочка, где ты? Папа сказал, ты не хочешь с нами жить? Ты меня больше не любишь?

Эле захотелось взвыть, но она ответила, как могла спокойно.

– Лапочка моя, никогда так не думай, я тебя люблю больше всего на свете! И бабушка с дедушкой тебя обожают! Скоро ты опять будешь со мной!

– Я хочу, чтобы ты дочитала мне про мышонка Стюарта, в этот раз я буду смелой и дослушаю! Он ведь найдёт свою подругу и вернётся домой, правда?

– Обязательно, зайчик мой, обязательно. И ты вернёшься домой. Спокойной ночи, я очень, очень люблю тебя! – Эля повесила трубку и расплакалась.

Владимир Иванович, уже в курсе происшедшего, не сводил с неё глаз.

– Доигралась? Что ты теперь делать будешь? И где этот Юрьев твой, дела пошли не так и испарился? Заварила ты кашу, теперь расхлёбывай.

– Володя, – голос мамы, как всегда, произвёл своё действие, и папа осёкся. – Эленьке и так плохо, а ты ещё винишь её во всём! Нет, чтоб на сторону дочери встать, как полагается настоящему отцу! Иди сюда, родная, посиди со мной.

Эля присела на край постели матери и, уткнувшись лицом куда-то ей в шею, дала волю слезам.

Когда мама заснула, отец подал Эле простой коричневый запечатанный конверт, в каких посылают документы.

– Надписан тебе, без обратного адреса. Марок нет, явно кто-то под дверь подкинул. Начинается свистопляска! Ещё угрозы пойдут. Ты знаешь, у мамы больное сердце, ей нельзя волноваться. Если что-то её потревожит, ты не сможешь больше у нас жить.

– Папа, я разберусь со всем, обещаю. Мне нужна твоя помощь: на предварительном заседании, судья будет рассматривать, где Оленьке лучше находиться. Ты выступишь с моей стороны, скажешь, что дочери надо жить с матерью? Оля ведь привыкла днём после школы приходить к вам с мамой, и спать тут часто остается. У неё своя комната, книжки, игрушки. Её место – здесь.

– Её место – дома, с отцом и с матерью, обоими. Нет чтоб «и в горе, и в радости», как обещалась. А тут – раз, два и разбежались! Но я помогу тебе, я хочу видеть Оленьку. Мама без неё не сможет.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.