Людмила Шмидт
Колье с изумрудами

Меня зовут Алевтиной. Имя, как имя, не самое распространённое, конечно, но и не такое редкое, как, допустим, Марфа или какая-то там Казилина. А вот фамилия у меня… Воробьихина… Не Воробьёва, не Воробейчикова, а именно Воробьихина. Хотя, если бы была Воробьёва, что бы от этого изменилось? Ох, и намучилась я с этой фамилией в моём не очень далёком детстве.

Как только меня ни дразнили: Воробьиха, Воробей, Воробушек… И это ещё самые ласковые прозвища. Из-за этих дразнилок я даже стала посещать секцию каратэ. Но сейчас я об этом не жалею. Могу от любого хулигана отбиться. Вот только на соседа ни рука, ни нога как-то не поднимается.

– Аля, Аля, Алевтина,

Черноглазая дивчина!

Выходи, красавица,

Ты мне очень нравишься.

Вот опять! Надоели его бесконечные частушки. Я торопливо закрыла окно. Хотя надо признаться, голос у него красивый и поёт он хорошо.

– Не хочешь и не надо, – донеслось громко с улицы. – Один пойду. Несчастный, одинёшенек!

Ага! Как же, одинёшенек! Сейчас целая свора девок прицепится. Николай у нас – первый парень на улице.

Выходной, воскресенье. Планов у меня пока никаких. Может, зря с Николаем не пошла? Он, явно, в клуб подался. Клуб «Русалочка», бывший Дворец Культуры строителей, – круглосуточный центр молодёжных и немолодёжных тусовок на нашей улице. Сегодня в нём выступает ансамбль «Закрой глаза». Вот названьице! Это значит, закрывай глаза от удовольствия и слушай, слушай, слушай…

Честно говоря, их песни не так, чтобы очень. Хотя это всё на любителя. Уверена, клуб сегодня будет полон поклонников этого ансамбля. Я же хожу на их концерты только для того, чтобы встретиться и поболтать с Никой, моей бывшей одноклассницей, а потом сокурсницей, теперь – главной солисткой ансамбля.

– Аля, Алечка, выйди на минутку! – Это Валя, вторая моя бывшая одноклассница. После школы сразу выскочила замуж, родила двоих детей, мальчика и девочку, и теперь занимается хозяйством и детьми. Муж её, Васька Тупицын, один из местных «олигархов», хозяин «Русалочки», дома бывает редко. Вот Валентина со всеми своими проблемами и бегает ко мне. Благо, живём мы почти по соседству. Почти – это через дорогу, наискосок.

– Чего тебе? – я снова открыла окно и выглянула на улицу.

Одной рукой Валя держала за руку своего старшего, второклассника Петьку, а второй протягивала мне красивое колье с зелёными камнями.

– Вот, посмотри, что этот паразит приволок! Представляешь, пытался продать. Хорошо, Семёновна увидела, да мне сказала. Как думаешь, дорогое?

Так далеко не определишь. Придётся выйти, посмотреть. Петька у Вали, как он сам говорит, занимается бизнесом. Сам мастерит разные поделки, меняет, продаёт. Одно время повадился тащить у младшей сестры мелкие вещички. Валентина всыпала ему по первое число. Но Петька даже не обиделся. Сказал, что бизнес требует жертв, но продавать вещи сестры перестал. Надо сказать, бизнес у Петьки процветал. Валентина, даже иногда занимала у него деньги на хлеб, если доходы отца резко падали.

Я держала в руках золотое колье с изумрудами. Камни, скорее всего, настоящие. Я, конечно, не спец в этих делах, но видно и невооружённым глазом, что вещь очень дорогая. К тому же, мне кажется, где-то я уже видела такое. Где?

– Где взял? – как можно строже спросила я у Петьки.

– Нашёл! – Петька подозрительно отвёл глаза в сторону.

– Врёшь! – Валя дёрнула Петьку за руку, но тот даже не поморщился, только

пошире расставил ноги для упора. – Врёшь! Разве можно выбросить такую красоту? Украл? Признавайся! У, весь в отца, паразит!

Тут Валя, явно, перегнула палку. Её Васька и в самом деле полгода отсидел в тюрьме, но вовсе не за кражу. Он спасал Валюху от хулиганов и немного переборщил. Одному из покушавшихся на честь его невесты, и это правда, он проломил голову, за что и был наказан. Валя честно ждала Ваську. Ровно через девять месяцев после его освобождения родила сына, а потом ещё через год – дочку, Олечку. Ваську после отсидки на работу никуда не брали, и он арендовал Дворец Культуры, который в то время никому был не нужен. Дела свои вёл честно, за что был часто бит. Доходы поэтому имел небольшие, но в воровстве и подлости замечен не был. Жену свою любил без памяти, детей тоже. Петька рос копией отца и по характеру, и по внешности. Именно поэтому подозревать младшего Тупицына в воровстве не имело никакого смысла.

– Нашёл, говоришь? – я погладила камни. Они излучали тепло, а может мне это просто показалось. – Где?

– У клуба, под ёлкой.

Перед клубом была большая площадь, окружённая елями. На этой площади в советские времена проходили все праздники, а сейчас там усилиями Васьки оборудована большая охраняемая, и к тому же бесплатная, автостоянка. Любой любитель ночных посиделок в клубе мог не бояться, что его машина исчезнет.

– А продавал зачем? – продолжала я допрос.

– Как зачем? – Петька от удивления чуть не подпрыгнул на месте. – Я не украл, я нашёл, значит, она моя. Мне такая вещь ни к чему. Вот и хотел продать. Деньги мне нужней.

– Ишь ты! Деньги ему нужней, – возмутилась Валя. – А ты не думал, что найдётся хозяин, и ты можешь получить по шее.

– Мама права, – добавила я. – Вещь очень дорогая. Если её потеряли, то, наверняка ищут. А если кого-то ограбили или, что ещё хуже, убили? За такую вещь могут запросто. Я думаю, надо отнести её в милицию, чтобы не было неприятностей.

– В полицию, – поправил меня Петька.

– Ясно, в полицию.

– Нет, только не в полицию, – нахмурилась Валя. – Вася будет недоволен. Не любит он нашу милицию.

– Полицию, – снова угрюмо поправил Петька.

– Милицию, полицию, какая разница? Всё равно Вася будет недоволен. Что делать-то, Алечка? Оставить нельзя, отнести тоже нельзя!

– Отнеси в клуб, – предложила я. – Отдай Косте, бармену, пусть поспрашивает хозяина, а может Костя знает, чья это вещь. В клуб ведь многие ходят.

– Точно! – обрадовалась Валентина. – Спасибо, Алечка. Пошли, Петька, отнесём.

Вернувшись домой, я посмотрела на часы. До концерта оставалось два часа. Самое время пойти поболтать с Никой. Она как раз должна появиться в клубе, чтобы подготовиться к выступлению. Я быстро переоделась в лёгкое коротенькое платье, подкрасила губы, прихватила сумочку в тон к платью и вышла на улицу.

Погода – прелесть! Люблю вот такие тёплые дни, когда жара уже спала, а настоящая дождливая осень ещё не наступила. Говорят, это бабье лето. Почему бабье-то? В моём представлении баба – это женщина не моложе пятидесяти. Мне ещё нет и тридцати, и бабой я себя не чувствую, а начало осени люблю. Исходя из этого, это время можно назвать девичьим летом. Хотя, так может рассуждать любой человек. Рассуждать и примерять на себя.

В таком радужно-мечтательном настроении я вошла к Нике в гримёрную. Гримёрная – это, конечно, громко сказано, просто небольшой закуток за кулисами, отгороженный от остального пространства передвижной ширмой.

Ника сидела перед зеркалом с примочками на глазах. Пытается снять отёки или плакала?

– Что случилось? – я уселась на крохотный диванчик. – Опять твой благоверный разорялся?

Благоверный, Никин гражданский муж и по совместительству художественный руководитель ансамбля Олег Тёмин, сам любил погулять на стороне, Нику же ревновал к каждому столбу. Из-за этого у них часто бывали скандалы, доходило даже до синяков. Я много раз советовала Нике бросить этого ловеласа, но она боялась остаться без работы, а может, любила. Этих влюблённых разве поймёшь! Сама я ещё не бывала в такой роли. И пока не мечтаю об этом. Мне и так неплохо. Все эти страдания… Нет, лучше без любви, но поспокойнее.

– Помнишь моё колье с изумрудами? То, которое мне Олег ко дню рождения подарил. Олег хотел, чтобы я его сегодня надела, а его нет. Вот он мне и устроил скандал.

– Как это нет? А где же оно?

– Зина попросила его у меня поносить. А мне что, жалко? Куда оно денется? Правда, она обещала его сегодня вернуть, а сама до сих пор не пришла. Обычно она всегда в это время уже здесь. Ты не видела её случайно в зале?

– Кого?

– Да Зину же! Ты не слышишь меня что ли?

– Слышу, конечно, слышу. Позвони ей, может где-то задерживается?

– Звонила уже несколько раз, и на домашний, и на мобильный. Не отвечает.

– Погоди, я сейчас приду, – я вскочила и побежала в зал.

– Да, куда ж ты, оглашенная? – донеслось мне вслед. Но я уже ничего не слышала.

Колье с изумрудами! Конечно, это было оно! То-то мне сразу показалось, что я его уже где-то видела. То самое, которое Петька нашёл под ёлками. Значит, сейчас оно должно быть у Кости-бармена. А где же Зина? Зина – вторая солистка ансамбля. И если её до сих пор нет в клубе, значит, что-то случилось. Может она потеряла колье и боится Нике на глаза показаться? А может?.. Нет, нельзя сразу думать о плохом.

Народу в зале уже было достаточно много. Столики почти все заняты. В дальнем углу весёлая компания во главе с моим соседом, Николаем, сдвинув несколько столиков, развлекалась пением под гитару. Две молоденькие девчонки липли к Николаю, подпевая ему писклявыми голосами, вовсю фальшивя и спотыкаясь почти на каждом слове. Тоже мне певицы! Ни голоса, ни слуха! Я демонстративно отвернулась, но голова почему-то не слушалась. Она независимо от моего желания, сама пыталась повернуться и рассмотреть этих наглых девиц. Нет, я иду к Косте по очень важному делу, и до этой весёлой компании мне нет никакого дела.

– Костя, тебе сегодня Валентина с Петькой приносили одну вещицу? – спросила я бармена сходу, благо у стойки никого не было.

– Колье что ли? Так я его Олегу отнёс.

– Почему Олегу? Оно же Никино.

– Как это Никино? – удивился Костя. – Олег покупал его для своей новой пассии, Людочки Медведевой. Я это точно знаю.

– Медведевой? Этой плюгавой журналистки? – моему возмущению не было предела.

– Почему сразу плюгавой? Вполне приличная девица. Ты только Нике ничего не говори, – спохватился Костя. – Забудь. Я тебе ничего не говорил.

– Воркуете?

Николай! Я даже вздрогнула от неожиданности.

– Я смотрю, ты передумала наслаждаться одиночеством. И это правильно.

О чём это он? Ах, да! Я же не пошла с ним сегодня в клуб.

– Костик, налей даме соку. Я угощаю. Алечка, тебе какой? Апельсиновый или яблочный?

– Томатный, если можно?

– Отчего же нельзя? Костик, Алечке томатный, а мне апельсиновый.

Я взяла стакан с соком и пошла к свободному столику, уверенная, что Николай последует за мной.

Отпив глоток, я поставила стакан и подняла глаза. Николай сидел напротив.

– Николай, мне нужна твоя помощь.

– Я весь твой!

– Оставь свои шуточки. С человеком, может быть, случилась беда. Человек, может быть, пропал! Надо поехать узнать, что с ней. Ты со мной съездишь?

– Да, кто пропал-то? Куда ехать? Ты толком объясни.

– Зина.

– Это, которая поёт? С чего ты взяла, что она пропала? Вчера весь вечер тут, в клубе, с каким-то ухажёром обнималась.

– С каким ещё ухажёром?

– Молодой, не из наших, я его первый раз здесь видел.

– Ты не обратил внимания, на ней было колье? С изумрудами.

– Изумруды – это такие зелёные камешки? – с усмешкой спросил Николай и пропел:

– Изумруды-камешки,

Зиночка гулёная,

Изумруды – камешки,

Платьице зелёное!

– Опять ты со своими частушками! Так было на ней колье или нет?

– Было, конечно. Она вчера была вся такая зелёная. Колье, платьице коротенькое, и зелёный бантик в волосах. Из-за этого бантика я прямо-таки влюбился в неё. Жаль, место рядом с ней было занято. А то я не сидел бы сейчас рядом с тобой, а пропал бы вместе с Зиночкой.

– Вот видишь, вчера на Зине было колье, а сегодня Петька Тупицын нашёл это колье под ёлками на площади. Как ты думаешь, что могло случиться?

– Зиночку изнасиловал под ёлками её ухажёр. Она, конечно, сопротивлялась, в чём я не уверен, колье расстегнулось и осталось лежать там, где была пылкая любовь.

– Пошляк! – возмутилась я. – Почему же Зины до сих пор нет в клубе, у неё ведь сегодня выступление?

Николай театрально наморщил лоб, изображая мучительное раздумье:

– Так любовь же! Счастливые часов не наблюдают.

– Значит, ты со мной не пойдёшь, я верно тебя поняла?

– Нет, неверно! Разве я могу тебя одну отпустить к этому маньяку? А адрес?

– Ну, это просто.

Я достала из сумочки телефон и набрала номер Ники. Мне повезло. Ника помнила адрес наизусть, назвала сразу и только потом затеяла расспросы. Оставив Нику в неведении, я отключила телефон и встала.

– Поехали.

– Алечка, забежим сначала ко мне, я оставлю гитару и возьму машину. На машине всё-таки быстрее, как думаешь?

– На машине, конечно, быстрее. Но мы можем и на моей.

– Нет, нет и нет, Алечка, я не могу этого допустить.

– Ну, хорошо, как скажешь.

Я живу в частном районе. Дома на нашей улице все сплошь одноэтажные и в большинстве своём очень старые. Я живу в доме моей бабушки. А ей он достался от родителей мужа. Бабушкин муж, мой дедушка, всю жизнь проработал в аппарате партии, главных должностей не занимал, но и не бедствовал. От партии он и получил большую по тем временам трёхкомнатную квартиру почти в самом центре города. Сейчас в ней живут мои родители вместе с бабушкой. Дедушка умер от сердечного приступа в начале перестройки, не выдержал перемен.

Дом продавать дедушка не стал, превратив его в дачу, благо у дома был большой земельный участок. Я в детстве каждое лето проводила здесь вместе с бабушкой, а теперь переселилась сюда насовсем. Бабушка сейчас здесь бывала нечасто, взвалив на меня все заботы об участке. Мне же это не в тягость, даже нравится. Времени для этого у меня достаточно, так как я работаю личным курьером главного редактора в модном журнале «Сударушка». Галина Васильевна меня работой особо не нагружает, но вызвать на работу может в любое время дня и ночи. Я никогда не отказываюсь, может, поэтому денег на жизнь хватает. И такая жизнь меня вполне устраивает.

Наш район – это маленькая деревня, но стоит выйти за его пределы и начинается большой современный город с многоэтажками, ресторанами, широкими проспектами и парками. Там живут мои родители, много моих знакомых и друзей, там живёт и Зиночка, солистка группы «Закрой глаза».

Первое, что мы увидели, въехав во двор девятиэтажки на Садовой улице, – это была Зиночка, выходящая из подъезда. Николай плавно развернул машину и остановился прямо у ног испугавшейся девушки. Я выскочила из машины и остолбенело уставилась на шею Зиночки. Там красовалось колье с изумрудами.

– Алечка, ты что, привидение увидела? – воскликнула Зина, нервно одёргивая коротенькое платьице.

– Ты почему не в клубе до сих пор? – ответила я вопросом на вопрос. – Там Ника уже извелась вся. А колье ты не теряла?

– А должна была? – засмеялась Зиночка.

– Почему ты смеёшься? Я задала глупый вопрос?

– Сама посуди, когда Ника его мне давала, раз пять предупредила об этом. Как видишь, оно на мне, – Зина погладила зелёные камешки. – Классное, правда? Я бы от такого подарка не отказалась, жаль, никто не дарит. А вы за мной? Так я здесь. Поехали, а то, в самом деле, уже опаздываем.

– Ты не ответила на мой вопрос, – сказала я, усаживаясь рядом с Зиной на заднее сиденье.

– На какой? – переспросила она. – Почему опаздываю? Понимаешь, банально, проспала.

– Как? – удивилась я. – Времени уже вон сколько! Ты до сих пор спала?

– Я легла уже почти в девять утра! Проспишь тут. Мы с Валерочкой кутили всю ночь по ночным клубам. Классный парень? С ним не скучно. А главное не пьёт. Ну, почти не пьёт и не курит. Не то, что некоторые.

Упрёк был явно в сторону Николая, на что он среагировал моментально, выдав очередную частушку:

– Знайте все: милёнок мой–

Парень классный, заводной,

Он не курит и не пьёт,

Только вот, великий жмот!

– И вовсе не жмот, – обиделась Зина. – Ну, разве чуть-чуть.

Я засмеялась. Видать, Николай со своей частушкой попал прямо в цель.

Когда мы вошли в зал клуба, Ника уже была на сцене. Она издали помахала нам рукой. Интересно, как отреагирует Олег, увидев на Нике колье, которое он совсем недавно забрал у Кости? Получается, что есть два одинаковых колье. Если колье сделано в ювелирной мастерской, как утверждала Ника, то одно из них подделка. Или же два настоящих? Тоже вполне возможно. Один и тот же мастер сделал два одинаковых. Но зачем?

– Алечка, что задумалась? Гони все мрачные мысли прочь. Всё ведь хорошо. Зиночка нашлась, жива и здорова. Я угощаю.

Я и не заметила, как Зина сбежала к себе в гримёрную, а я стою посреди зала и с мрачным видом слушаю знакомую весёлую мелодию. Николай прав. Долой мрачные мысли. Я позволила увести себя за столик. Всё-таки Николай мне нравится. Только я стараюсь ему этого не показывать, пусть помучается.

Весь вечер я потихоньку осматривалась, хотелось увидеть Олега. Но он куда-то исчез или просто не показывался в зале. Где-то в середине вечера, закончив свой репертуар, к нашему столику подсела Ника.

– Ника, – я не выдержала и сходу спросила, – ты показывала Олегу колье?

– А зачем? – удивилась она. – Колье моё. Я не обязана перед ним отчитываться. Колье на месте. Спросит, покажу.

– А если не спросит?

– Да что ты заладила? Колье… Колье… Надоело. Хочу шампанского!

– Правильно, – поддержал Нику Николай. – Девочки, веселимся!

Уснуть в этот вечер я долго не могла. Одолевали вопросы, на которые я не могла найти ответов. Откуда взялось второе колье? Кто его потерял и где его хозяйка сейчас? Почему Олег не удивился, когда увидел колье на Зиночке? А в том, что он его видел, я нисколько не сомневалась. Проснулась поздно. Звонок. Галина Васильевна.

– Алечка, милая, приезжай? В больницу надо съездить, отвезти свежий журнал Олечке Зотовой. Ну и апельсинчиков, мандаринчиков, конечно. Мне, сама знаешь, недосуг.

– Хорошо, Галина Васильевна. Скоро буду. А что с Олечкой случилось?

– Страшная история. Прямо ужас какой-то! Подонки какие-то избили, ограбили. Хорошо, бабуля какая-то скорую вовремя вызвала. Олю еле живую в травму привезли позавчера вечером.

Олечка – дочь депутата Семёна Зотова, девушка гулящая и скандальная. Отец частенько её вытаскивал изо всяких передряг. А у неё, наверное, особый талант имелся. Только от одного скандала отец её отмоет, она тут же в другой попадёт. Её весь город знает. Очень я сомневаюсь в том, что она сама не виновата в том, что попала в больницу.

Я быстро собралась и покатила в редакцию. Машина у меня не самая лучшая, но ездит хорошо и, главное, не ломается. Мне её родители подарили по окончанию института. По профессии я работать не стала. Да и что это за профессия для девушки: геолог! Пошла туда, где конкурс был поменьше, да ещё по совету родителей. Они у меня прирождённые геологи. Мне же это ни к чему. Работаю курьером и на судьбу не жалуюсь.

Лично с Ольгой я знакома не была. Вот и представился случай для знакомства. Хотя, что мне от этого? Вид у неё был, действительно, ужасный. Всё лицо в кровоподтёках, вместо глаз щёлочки, губы опухли так, что стали толще в два раза.

– Ничего себе! Кто это тебя так? – я поставила пакет на тумбочку, а сама уселась на стул, придвинув его поближе к кровати. – Кстати, меня зовут Алевтиной, можно просто Алей, я от Галины Васильевны.

– Ах, неважно! Главное, кости и внутренности целы, а это всё заживёт.

Ольга попыталась улыбнуться. Но видно было, это стоило ей усилий. Слова выговаривала она медленно, с шипением.

– Ну а всё-таки? – настаивала я.

– Да тебе-то это зачем? Говорю же неважно. И не видела я их, они со спины подошли, темно было.

Ольга явно что-то знала о нападавших, но говорить не хотела. Может, боялась? Или сама была виновата, что скорее всего.

Дома меня ожидало два сюрприза. Первый от моего кота Найда. Странное, на первый взгляд, имя расшифровывалось очень просто: я нашла его на улице, сначала назвала Найдёнышем, а потом сократила до Найда. Так вот, мой вечный гулёна кот ждал меня на крыльце. Я его уже три дня не видела. Найда знала и подкармливала вся улица. Часто соседи приносили его домой, вызволив от какой-нибудь собаки, но он каждый раз, просидев пару дней взаперти, убегал на неопределённое время, потом появлялся вновь. И так повторялось бесчисленное количество раз.

Увидев меня, кот поднялся, побежал ко мне навстречу и потёрся об мои ноги. Наверное, просил прощение за своё долгое отсутствие.

– Найдушка, ты пришёл! – я нагнулась, взяла гулёну на руки и почесала меж ушей. Кот зажмурил глаза от удовольствия и тихонечко замурчал.

– Есть хочешь? Пойдём, я тебя покормлю.

Открыв дверь, я сообразила, что меня ожидает второй сюрприз: бабушка. Сердце от неожиданности ёкнуло и покатилось куда-то вниз. Я замерла на месте, пытаясь вспомнить, все ли мои вещи лежат на своих местах? Дело в том, что моя бабушка – ужасная аккуратистка, не терпит малейшего беспорядка. От этой её аккуратности мои родители постоянно сбегают в командировки, а дед не вылезал из своего кабинета.

Меня бабушка постоянно и без устали приучала класть все вещи на свои места. Я, конечно, противилась. Сначала от лени, потом от упрямства. Бабушка применила суровый метод. Она начала прятать вещи, без которых я совсем никак не могу обойтись.

Если, допустим, спрятать, оставленные на полу носки, я возьму другие или вовсе убегу без носков, а если спрятать мои любимые джинсы, тут уж, хочешь – не хочешь, а придётся искать. Сколько было пролито по этому поводу слёз! Океаны! А сколько потрёпано нервов! Но бабушка добилась-таки своего, научила меня аккуратности. А после смерти дедушки я и сама старалась быть аккуратной, чтобы не нервировать бабушку.

И вот теперь я осторожно заглянула в спальню. Вчера вечером я бросила платье на кресло, а утром второпях не повесила его в шкаф. Платья на кресле не было. Ясно, бабушка не смогла пройти мимо такого безобразия. Придётся извиняться. Из кухни доносились вкусные запахи. Бабушка всегда старалась меня накормить досыта, ей постоянно казалось, то я не доедаю, поэтому такая тощая. Я же рада тому, что не приходится сидеть на постоянной диете, как Нике. Она мне всегда завидовала по этому поводу. Говорила, что из меня выходит больше, чем входит.

– Бабулечка, как вкусно пахнет! Есть хочу, умираю. Как хорошо, что ты приехала! Я так рада! – я обняла бабушку, сидевшую на стуле у стола, заполненного тарелками, накрытыми белой салфеткой.

– Ах ты, лиса! – заулыбалась бабушка, – Знаешь, чем угодить. Давай, садись за стол будем обедать.

Я наложила в мисочку Найду его любимых рыбных консервов, помыла руки и только потом уселась за стол. Бабушка, молча, наблюдала за мной. Молчание – знак недовольства. Значит, замечание всё-таки будет. Я постаралась побольше расспросить и рассказать, чтобы смягчить гнев.

– Бабулечка, ты как себя чувствуешь? Всё в порядке?

– Ах, что со мной станется.

– Как там мама с папой? – я знала, что они в очередной командировке, где-то на Дальнем Востоке, но надо же угодить бабуле.

– Сама знаешь.

Да, разговорить бабулю не удаётся. Я не выдержала:

– Бабуля, я же торопилась, на работу срочно вызвали, пришла бы и всё убрала.

– Ты о чём это? Ах, о платье, да уж и забыла.

– Тогда почему ты такая недовольная? Я в чём-то ещё провинилась? Прости, я не понимаю.

– Ты тут абсолютно ни причём. Тут такое дело случилось. Даже не знаю, как тебе рассказать. Та помнишь Надежду Сергеевну Аверину?

– Конечно.

Ещё бы не помнить эту даму. Всегда очень просто, но изящно одета, она была похожа на киноактрису. Одна из давних подруг моей бабушки. Её муж работал вместе с дедом. Они и познакомились-то благодаря мужьям. Дружили всю жизнь, почти одновременно овдовели, их дружба продолжается и поныне.

– Внучка у неё в больнице, в коме уже вторые сутки.

– Сонечка? – от удивления я даже положила назад в вазочку кусочек печенья, который хотела съесть. – Что с ней?

– Непонятно. Её нашла какая-то женщина здесь у вас, недалеко от клуба. Она же и скорую вызвала. Подождала, когда скорая приехала, и ушла. Врачи не записали её данных. Теперь, даже непонятно: то ли эта женщина была причастна к несчастью, то ли просто проходила мимо. Видела она что-то или нет? Никто ничего не знает.

– А полиция?

– А что полиция? Дело завели, только пока никаких подвижек. Наденька сама не своя, себя винит в этом несчастье.

– Почему себя?

– Ты не знаешь, да и никто этого не знал, кроме меня, об этом опасно было говорить, Наденька – потомственная дворянка. Сейчас-то уж этим даже гордятся некоторые.

– Вот это да! Она скрывала это много лет? Что, даже муж не знал?

– Муж, знал, конечно. Всю жизнь боялся, что кто-нибудь узнает. За это могли не только в тюрьму, но и расстрелять, он же был на партийной работе. Получается, врал партии, а за это строго карали, сама знаешь. Так вот, у Надюши от родителей осталась в память одна вещица, дорогая очень. Она её никому не показывала много лет. А недавно подарила колье Сонечке. Попросила не надевать попусту. По нашим временам за эту вещь и убить могут. Так оно и случилось. Сонечка пошла на какую-то вечеринку, там познакомилась с некой Ольгой. Ольга стала часто бывать у них дома. Ты ведь знаешь, они живут все вместе, Сонечка с родителями и Наденька. Наверное, Сонечка не удержалась и показала колье Ольге. Позавчера вечером Ольга зашла за Сонечкой, и они вместе ушли. После этого Сонечку нашли без сознания, а колье пропало. Ольга, говорят, тоже лежит в больнице, но отделалась синяками да шишками, а вот Сонечка…

Бабуля промокнула глаза чистой салфеткой и замолчала.

– Колье с изумрудами?

– С изумрудами. А ты откуда знаешь? Что-то уже слышала?

– Вчера такое колье нашёл Петька Тупицын у нашего клуба, под ёлками. Оказалось, что его потеряла Ника. Я думаю, что это другое колье.

Я не хотела волновать бабушку, она и так переживает, поэтому не стала рассказывать ей подробностей. Но для себя решила, что надо разузнать обо всём поподробнее.

– Может быть, может быть, – бабушка стала убирать со стола. – Алечка, как там наши помидоры себя чувствуют? Надо пособирать все, что ещё остались. Заморозки обещают. Ты мне поможешь?

– Конечно, бабулечка. А на счёт Сонечки ты так уж не переживай. Я думаю, всё обойдётся. Всё будет хорошо.

– Дай-то бог, дай-то бог!

Весь остаток дня мы занимались огородом. Собрали помидоры, уложили их в ящики, выкопали свёклу, обрезали малину, обкопали кусты смородины. Вечером я вызвала такси, помогла уложить сумки с овощами и попросила таксиста помочь бабушке занести тяжёлые сумки в квартиру. Прощаясь, бабушка сказала:

– Ты навещай иногда Сонечку. Она в травме лежит.

Первым делом надо навестить Ольгу. Она что-то знает, это я ещё утром поняла, когда сидела у неё в палате. Но сейчас уже поздно, поэтому к ней – завтра утром, а сегодня надо поговорить с Олегом. Откуда у него второе колье, похожее на Сонечкино?

Только «Закрой глаза» сегодня в «Русалочке» не выступают. Значит, надо ехать к Нике. Я переоделась, выкатила из гаража свою ласточку, так я называла машину, и покатила в город. Начинало темнеть, зажигались огни в окнах домов и клубов, засветились рекламы.

Когда я выезжаю в город на своей ласточке, обязательно вляпаюсь в какую-то историю. Вот и сейчас. Я остановилась у киоска купить минералки, вышла из машины. У киоска в этот момент стояла пожилая женщина с тяжёлой сумкой. Она поставила сумку на пол, достала из кармана кошелёк, чтобы рассчитаться за пакет сока, который она держала под мышкой.

В это время из-за киоска вышел подросток, спокойно взял сумку и, толкнув женщину, будто случайно, извинился и пошёл с сумкой от киоска, убыстряя шаг и переходя на бег. От толчка женщина выронила пакет, нагнулась, чтобы его поднять, и не сразу заметила пропажу сумки. Увидев же убегающего подростка, она схватилась за сердце, оседая на пол и пытаясь что-то закричать.

Я кинулась за подростком, догнала, отобрала сумку и, крепко держа за руку, потащила к киоску, подросток, вырываясь из моих крепких рук, закричал:

– Караул, грабят!

– Каков наглец! Кто кого грабит? – Я возмущённо дёрнула пацана за руку. Тот завопил ещё сильнее:

– Ай! Больно! Отстань!

Тут же нашлась сердобольная старушка, пристыдившая меня:

– Что ж это делается? Великовозрастная девица связалась с пацаном! Отпусти мальчишку.

Не обращая внимания на сетования старушки и вопли пацана, я притащила его к киоску, у которого уже начала собираться толпа. Кто-то звонил в полицию, кто-то в – скорую.

Женщина сидела на асфальте, прислонившись спиной к стене киоска, с закрытыми глазами. Я подошла поближе, потрогала её за плечо. Она открыла глаза и, увидев сумку в моих руках, хотела подняться, но тут же опустилась снова. Видно, боль в груди не отступала.

– Сидите, сидите, – я поставила сумку у ног старушки.

Как ни странно, полиция прибыла быстро. Раньше скорой. Прокричав своё привычное: «Разойдитесь!» – полицейский пробрался сквозь толпу:

– Что тут у вас случилось? Это ты, Волошин? Всё, моё терпение кончилось. Поедешь со мной, будем вызывать родителей, ставить тебя на учёт. Вам, гражданочка, – обратился он ко мне, – тоже придётся проехать в отделение для дачи показаний.

Тем временем приехала скорая, женщину увезли, а я после всех процедур, наконец-то, поехала к Нике.

– Молодец, как хорошо, что ты приехала, – обрадовалась мне Ника. – Я тут совсем одна. Купила пирожных, хочется поесть, но не могу одна сесть за стол. Пошли на кухню, поставлю чайник.

– С каких это пор ты не можешь одна за стол сесть? – удивилась я. – Что-то случилось? Где Олег? Мне с ним поговорить надо.

– Опоздала, – нахмурилась Ника. – Выгнала я его.

– Выгнала? И давно?

– А чему ты удивляешься? Сама же говорила, что пора его давно выгнать. Вот я и решила эту проблему. Представляешь? У него новая любовница. А я ничего не знала. Эта пигалица, журналистка. Он, оказывается, для неё колье покупал. Я случайно увидела, вот ему и пришлось отдать его мне. А сегодня я у него увидела другое, точно такое. Нет, как это тебе? Одинаковые подарки дарить мне и своей очередной любовнице! Я как представлю, что она видела на мне такое же колье, мне прямо-таки плохо делается.

– Кто тебе сказал?

– Да, он сам же и доложил. Ещё мне и выговор устроил. Нечего, мол, по карманам шариться. А я шарилась что ли? Нет, конечно, я проверяю иногда его пиджаки. Так, ведь сам виноват. От него, бывает, так женским парфюмом тянет, что подозрения сами собой возникают.

– И что, колье совсем одинаковые?

– Я не успела как следует рассмотреть. Вроде одинаковые. Когда Олег увидел у меня в руках два колье, взбесился так, будто я у него миллион из кармана вытащила. Да, о чём ты с ним хотела поговорить? – Ника с таким любопытством посмотрела на меня, будто увидела перед собой очередную любовницу своего ловеласа.

– Не волнуйся, – засмеялась я. – Я к нему в любовницы записываться не хочу. Я хотела узнать, где Олег заказывал это колье. Хочу свой кулон отнести в ремонт. Один камешек отвалился. Нужно приклеить. Не хочу, чтобы испортили.

– Это я тебе могу и без него сказать. В ювелирной мастерской, что у гастронома на Зелёном проспекте. Знаешь?

– Найду. Завтра с утра и поеду. А мастера как зовут, того, который колье делал?

– Как зовут? – переспросила Ника. – Я не помню. Кажется, Олег сказал, что он лучший во всём городе. Фамилия какая-то нерусская, то ли еврей, то ли немец.

Нерусская фамилия – это уже кое-что. Хотя если там таких несколько, придётся как-то выкручиваться. Да ладно, что-нибудь придумаю, не впервой.

Мы доели пирожные, оказавшиеся очень вкусными, поболтали о пустяках и я, сославшись на то, что завтра надо рано вставать, поехала домой.

– Аля, Аля, Алечка,

Где же ты была?

У тебя, милашечка,

Всё дела, дела!

Николай встретил меня у дома очередной частушкой.

– И что ты тут делаешь? – спросила я, открывая дверь.

– Тебя жду, милая.

– Зачем?

– Кофе хочу, умираю, – Николай сделал театрально-грустные глаза. – Или хотя бы чаю. Спасай, Алечка, а не то, упаду прямо здесь, к твоим ногам.

– Только кофе и ничего больше?

– Алечка, как ты можешь так плохо обо мне думать?

– Ладно, – смилостивилась я. – Но кофе будешь варить сам. И мне заодно. У тебя это получается лучше, чем у меня. Я пока умоюсь и переоденусь.

Кофе я люблю, но варить его по-настоящему у меня не хватает терпения. Кофе либо убежит, либо не доварится. Поэтому я чаще всего пользуюсь простым растворимым или же пью кофе в кафе. Причём я заметила, что и там не все умеют варить кофе. А Николай над кофе колдует. Мне кажется, даже чего-то шепчет, поэтому он у него получается божественным. Он никогда не пользуется молотым, берёт зёрна и размалывает их в кофемолке, потом варит по какому-то собственному рецепту. Не отходит от плиты ни на минуту.

– Как ты думаешь, может ювелир сделать точно такое колье, какое сделал другой много лет назад? – спросила я Николая, поглаживая горячий бок кофейной чашки.

– Алечка, сделать всё можно, было бы умение и желание, ну и материал, конечно. А почему ты спрашиваешь? Хочешь, чтобы я тебе заказал такое, как у Ники?

– Что ты, что ты? Разве я могу об этом мечтать? Да и зачем мне такое же? – засмеялась я. – У подруги моей бабушки пропало старинное, очень дорогое колье с изумрудами, а её внучка, на которой было колье, лежит в коме. А недавно Петька Тупицын нашёл подобное колье около нашего клуба. И вот теперь таких колье оказалось два. Одно у Ники, его ей Олег подарил, а другое у Олега, точно такое же. Не мог же Олег заказать у ювелира два одинаковых колье?

– Ты видела оба? Может ошибка какая?

– Никакой ошибки. Я видела сначала то, которое нашёл Петька, а потом мы с тобой вместе видели его на Зиночке, буквально через пару часов. И не думай, я не страдаю глюками! – рассердилась я, увидев на лице Николая усмешку.

– Я и не думаю, – начал оправдываться Николай. – Просто, я подумал, может Олег всем своим любовницам дарит одинаковые подарки?

– Вот, и Ника тоже так же подумала, когда нашла у Олега в кармане второе колье. И я так же думала, пока не знала о пропаже колье у бабушкиной подруги. А теперь я считаю, что колье кто-то украл. Кто? Почему у Олега оказалось точно такое же? Почему Сонечка теперь в коме? Куча вопросов и ни одного ответа.

– Ты уверена, что колье одинаковые? Может, просто похожи?

– Нет, конечно. Но если похожи, то очень.

– Если колье старинное, то его фото можно найти в ювелирных каталогах. А по фотографии сделать подобное может любой хороший ювелир.

– Коленька, ты молодец! Конечно же, второе колье сделано по фото! – я так обрадовалась, что вскочила со стула, обняла Николая и, чмокнув его в щёку, побежала за каталогом. Каталоги – моя страсть. У меня ими забит шкаф, ювелирный тоже есть.

– Алечка за это я готов с тобой даже ювелира отыскать, – Николай шёл за мной следом и плотоядно улыбался.

– За что, за это? – я села на диван с книгой в руках и удивлённо посмотрела на Николая. Его улыбка мне совсем не нравилась.

– За поцелуй, Алечка. Может, повторим? – Николай сел ко мне поближе и попытался обнять, но я отодвинулась, нахмурившись.

– И не пытайся! Сиди смирно, а то пойдёшь домой. Кофе мы уже выпили.

Николай вздохнул и стал, молча, смотреть, как я листаю каталог.

– Вот, смотри! Это оно! Тут не только фото, но и описание. И даже фамилия ювелира. Феофан Кондратьев, – прочитала я и захлопнула книгу. – Завтра пойду в ювелирную мастерскую и всё узнаю.

– Может не стоит тебе ввязываться в это опасное дело? – спросил Николай с тревогой в голосе. Сама же говоришь, Сонечка в коме не просто так. Кто-то, может случайно, а может намеренно, пытался её убить. Если они узнают, что ты интересуешься этим колье, могут убить. Пусть эти делом полиция занимается.

У меня под сердцем приятно ёкнуло. Тревожится, и мне это приятно, но сдаваться я не намерена. Да и кому я нужна? Колье-то у меня нет.

– Коленька, я осторожно поспрашиваю. Ты не переживай, всё будет хорошо. Я только узнаю, то ли самое колье у Олега и попрошу его вернуть настоящим владельцам. Не дурак же он, поймёт. Давай-ка лучше расходиться, поздно уж.

Николай усмехнувшись, пошёл к двери. Я проводила его и пошла в спальню.

Выспаться в эту ночь мне не пришлось. Только начала засыпать, звонок. Ну, кому это надо? Полночь! Не буду брать. Звонит и звонит. Сколько можно? Сейчас буду ругаться. Я взяла трубку и услышала рыданья Ники:

– Аля! Алечка! Приезжай! Я не могу одна. Мне страшно! Олег! Олега нет! Убили!

Сон, как рукой! Вроде бы и не спала.

– Не вой! Говори толком, что случилось?

– Я и говорю. Убили! Понимаешь, его больше нет! Это я виновата! Я! Понимаешь, я!

– Ладно, не реви, я сейчас приеду.

Я положила трубку на место и стала быстро одеваться. Через полчаса я уже звонила в дверь к Нике.

Увидев меня, она залилась слезами. Я взяла её под руку усадила в кресло, отыскала валерьянку и заставила выпить. Потихоньку она успокоилась и рассказала всё, что знала.

Оказывается, через полчаса после того, как я уехала, к ней пришла соседка и сказала, что во дворе лежит мужчина, очень похожий на Олега. Она возвращалась домой с вечеринки и увидела, но подойти ближе побоялась. Вдвоём они вышли во двор. Олег лежал лицом вниз в луже крови. Что было дальше, Ника помнила плохо.

Приехала полиция, задавала вопросы, Ника что-то отвечала. Наконец, Олега увезли, а Нику оставили в покое, взяв с неё слово, что завтра утром она должна прийти в полицию для дачи показаний.

– А что я могу сказать? – Ника размазала слёзы по щекам. – Я же ничего не знаю.

– Ника, а колье было у Олега? – спросила я.

– Какое колье? – Ника с удивлением уставилась на меня.

– То, из-за которого вы поссорились.

– Причём тут колье? Ты что, не понимаешь, если бы я его не выгнала, он был бы жив? Выходит, я виновата в его смерти, а ты про какое-то колье спрашиваешь.

– Ни в чём ты не виновата, – постаралась я её успокоить. – Убить его могли из-за этого колье. Так было оно у Олега или нет?

Ника задумалась.

– А ведь правда. Документы были на месте. Денег не было, полицейский спрашивал у меня про деньги, а про колье никто ничего не спросил, значит, колье не было. Получается, украли деньги и колье. Ты думаешь, его из-за колье? Нет, не может быть. Олег говорил, что оно стоит не так уж и дорого. Долларов триста, не больше. Из-за такой суммы не убивают.

– Во-первых, не триста, а две тысячи, и не долларов, а евро, а во-вторых, это твоё – две тысячи, – сказала я, – а то, которое было у Олега, стоило не меньше пятидесяти тысяч. Сейчас и за меньшую сумму могут убить.

– Пятьдесят тысяч? – Ника смотрела на меня, как на сумасшедшую. – Да откуда? У Олега сроду таких денег не было. Или ты думаешь…

Ника даже прикрыла рот ладонью, чтобы не произнести то, что ей вдруг пришло в голову.

– Нет, он его не украл, – я догадалась, о чём подумала Ника. – Это я ему его отдала.

Я во второй раз уже пересказала историю колье и добавила:

– Я думаю, Олега убил тот, кто напал на Сонечку. Не зря же колье пропало.

– А может это просто совпадение? – предположила Ника.

– Может быть. Но скорее всего, нет.

– И что же теперь делать?

– Завтра пойдёшь в полицию и расскажешь им про колье. Пусть ищут. Вот и всё. А теперь пошли спать.

В нашем журнале очень много всякой, порой самой нелепой рекламы. За неё мы получаем вполне приличные деньги. Реклама позволяет быть журналу недорогим, поэтому покупают его почти все женщины города и области. Тираж расходится моментально. Галина Васильевна даже придерживает у себя несколько экземпляров на случай, если кто-то из её хороших знакомых, а таких в городе не десятки, а сотни, вдруг не успел купить свежий номер.

Развозить журналы и разные рекламируемые вещи – это моя основная работа. Вчера вышел очередной номер, поэтому сегодня у меня будет много работы. Придётся повременить с поездкой к ювелиру и поехать в редакцию.

С утра к нам заявились Олеговы родители. Мы с Никой только привели себя в порядок и завтракали. По давно заведённой привычке завтракать основательно, я разогрела пиццу, сделала овощной салат. Мы ели молча, каждая погружённая в свои мысли, вернее, ела я, а Ника больше ковырялась в салате.

– Ты ешь, давай! – не выдержала я, глядя на её мучения. – Не хватало ещё, чтобы ты попала в больницу. Мне и без этого немало забот.

– Я ем, – Ника отрезала кусочек пиццы и стала вяло жевать. – У меня из головы не идёт. Как это? Вчера он был тут, мы с ним разговаривали, пусть даже ругались, но он был живой, а теперь его нет. Совсем нет. Понимаешь, совсем!

В это самое время – звонок в дверь. Я пошла открывать.

– Где она? – оттолкнув меня так, что я влипла в стену, в прихожую ворвалась Елена Викторовна – мать Олега. За ней следом шёл её муж, Валерий Петрович, успокаивая и уговаривая жену, он пытался хоть как-то повлиять на ситуацию, только это ему удавалось плохо, вернее, не удавалось совсем.

– Лена, Леночка, успокойся, она же не виновата, она тоже переживает, как и мы.

Но для Леночки слова мужа ещё всегда были, как жужжание пылесоса: надоедливо, но без него не обойтись. Она ураганом ворвалась в кухню и вцепилась Нике в волосы:

– Гадина! – кричала женщина. – Это ты! Это всё из-за тебя! Шлюха! Это твои любовники доконали моего Олежечку.

Нет, это уже чересчур. Всё как раз наоборот. Ника, сколько я помню, всегда была влюблена в Олега. Это, конечно, не исключало редких связей на стороне, но все они были случайными, назло Олегу и его очередной любовнице. Из-за них на жизнь Олега никто бы не стал покушаться. Если в чём-то Ника и виновата, то только в том, что не выгнала его раньше.

Вдвоём с Валерием Петровичем мы кое-как оторвали Елену Викторовну от Ники и усадили в кресло. Я срочно стала капать валерьянку, а Ника убежала в ванную и закрылась там на ключ.

– Вот, выпейте, и успокойтесь, – сказала я как можно строже. В моём представлении такие дамы понимают только язык приказа. Уговаривать их бесполезно.

Елена Викторовна залпом выпила снадобье и залилась слезами, приговаривая и причитая при этом:

– Это всё она, она виновата. Олежечка, он же такой мягкий, такой добрый, Он всё для неё, а она… Она даже расписаться с ним не захотела.

Вот это новость! Нет, поистине материнская любовь слепа. Особенно в таких обстоятельствах.

– Что вы говорите! – не выдержала я несправедливости. – Олег же сам не хотел идти в загс. А Ника вовсе не виновата в его смерти. Я вам очень сочувствую, но зачем же валить всё на Нику. Она всю ночь не спала, переживала, ей нисколько не лучше, чем вам.

– Вы извините нас, – начал оправдываться Валерий Петрович. – Мы только утром узнали о смерти Олежика. Леночка, как узнала, что его убили здесь во дворе, немедленно захотела сюда поехать.

О мёртвом или хорошо, или ничего, поэтому я не стала доказывать родителям Олега, что он сам виноват в своей смерти, а попыталась их выпроводить и этим спасти Нику от новых нападок её несостоявшейся свекрови.

– Что вы, Валерий Петрович, я вполне вас понимаю, у вас большое горе. В такой ситуации каждый ведёт себя не так, как обычно. Вы уж извините, я не приглашаю вас на чай, мы очень торопимся. Нике нужно в полицию, там завели дело, и она должна дать показания. Это, конечно, простая формальность, но ехать надо. Тут уж ничего не поделаешь.

– Да-да, мы уже уходим, – Валерий Петрович оказался понятливым. – В полицию, наверное, нас тоже вызовут или домой к нам придут. Я, знаете ли, с такими делами незнаком. Леночка, пойдём.

Он помог жене подняться, взял её под руку и повёл к двери. Елена Викторовна за те несколько минут, что пробыла у нас, стала совсем другой. Она даже как-то стала ниже ростом, сгорбилась, всхлипывая и вытирая глаза платочком, который заботливо протянул ей муж, она безропотно позволила себя увести. Мне стало её даже жалко, по-настоящему. Я с грустью смотрела им вслед и молчала. А что тут скажешь? Потеря сына, которому нет ещё и тридцати, причём ещё вчера абсолютно здорового… Такого даже врагу не пожелаешь.

А Валерий Петрович, каков! Видно, что сам убит горем, а о жене заботится, как о ребёнке. И как у такого отца вырос такой грубиян и ловелас?

У двери он оглянулся, хотел, видимо, ещё раз извиниться, но только махнул рукой и вышел. Наверное, и у него сдали нервы.

Я постучала Нике в дверь:

– Выходи! Ушли уже.

Ника вышла вся взъерошенная, с заплаканными глазами.

– Прекрати реветь, – нахмурилась я. – Успеешь ещё, наревёшься. А на неё не обижайся, у неё сына убили.

– Я и не обижаюсь, но всё равно обидно, – ответила Ника, приводя себя в порядок. – Сейчас ещё в полиции душу вынимать будут.

– Не будут, они же знают, что ты не виновата. Поехали, я тебя подвезу, а то мне на работу пора. Скоро моя редакторша уже звонить будет, узнавать, куда я запропастилась. Новый экземпляр вышел, а меня нет. Непорядок.

Наш новый экземпляр на сей раз рекламировал новинку: крем от целлюлита. Какой-то супер-пупер крем якобы делал кожу гладкой и нежной буквально с первого натирания. Побочных явлений никаких абсолютно, кроме аллергии на его составляющие. Беда только в том, что эти составляющие в аннотации названы не были.

Накануне выхода журнала в свет я привезла в редакцию огромную коробку этого чудо-крема для бесплатного тестирования. Бери баночку и натирайся хоть с ног до головы. Но наши девушки и женщины воспользоваться дармовщиной почему-то не спешили, может, боялись, а, может, избытком целлюлита никто не страдал, в чём я лично очень сомневаюсь.

И вот теперь мне предстояло развезти по не успевшим или не желавшим купить журналы, добавив к каждому подарку ещё и баночку крема.

В редакции все знали меня в лицо, охранники пропуска не требовали, а взамен выпрашивали журнальчики для своих жён. Я обещала и обещания свои выполняла. Чем жёны наших охранников хуже жён всяких чиновников? Ничем. А большинство и даже лучше в любых смыслах.

Пробежав по коридорам редакции, отвечая на приветствия, я вошла в кабинет Галины Васильевны, ожидая укора за опоздание и заранее готовя правдоподобное оправдание. Рассказывать о смерти Олега я не хотела. Пусть лучше узнает из новостей, меньше будет расспросов.

– Доброе утро Галина Васильевна. Извините, я немного опоздала…

– Садись, не оправдывайся, начнёшь сейчас про пробки или ещё что-то подобное. Я и так всё знаю. Приехала и ладно. Сегодня заказов пока немного. Вот бери список дам, адреса и коробку с кремом и журналами, и вперёд. Если заказы будут ещё, я тебе позвоню.

Я взяла со стола коробку, повернулась к двери, чтобы выйти, и в этот самый момент дверь распахнулась и в кабинет влетела Василиса Панина с баночкой крема в руках и с таким криком, что на окнах зашевелились лёгкие шторы:

– Это что же делается? Зачем вы рекламируете эту гадость? Галочка, я всегда считала тебя порядочной женщиной, а получается, что ты тоже продалась, за деньги можешь подсовывать несчастным читателям всё, что угодно.

Несчастная Верочка, секретарша Галины Васильевны, только беззвучно открывала и закрывала рот, пытаясь хоть словечко вставить в этот поток слов. По-видимому, она пыталась сказать, что не хотела пропускать вздорную посетительницу, но та её не послушала.

Галина Васильевна махнула Верочке рукой, что означало, уходи, я сама разберусь, потому что Верочка мигом исчезла, прикрыв за собой дверь, и взяв Василису под руку, усадила её в кресло.

– Васочка, миленькая, что случилось? За что такие нелепые обвинения. Я для вас, что угодно сделаю, вы же моя лучшая подруга.

Эта откровенная лесть немного успокоила посетительницу, она прекратила кричать, подняла юбку почти до паха, обнажив полные целлюлитные бедра, и мы увидели…

Да! Было из-за чего покричать! Кожа на ногах была тёмно-бордовой, кое-где из образовавшихся трещин сочилась мутная густая жидкость.

– Что это? – Галина Васильевна побледнела, догадываясь, в чём тут дело.

– Галочка, ты ещё спрашиваешь! – из глаз Василисы покатились слёзы. – Я, как только получила ваш журнал, сразу же побежала в аптеку за кремом. И вот… Ты сама всё видишь.

– Не может быть! Нет, такого просто не может быть! А может у тебя аллергия? – вдруг догадалась Галина Васильевна. – Васочка, кто ж так делает? Надо было сначала чуть-чуть, совсем немножко помазать и подождать. Если всё в порядке, потом уже мазать всё, что хочешь. А ты пробу не сделала. Васочка, не переживай, мы сейчас вызовем скорую. Всё будет хорошо. Тебе просто не повезло на сей раз. Так бывает, к сожалению. В следующий раз повезёт, обязательно.

– Какой ещё следующий раз? – снова возмутилась Василиса. – Нет уж! Ты, Галочка, извини меня, но я молчать не собираюсь. Пусть все знают, чем вы тут торгуете.

– Что ты такое говоришь? Мы только рекламируем. Торговля – это не наше дело. А верить рекламе или нет, тут уж каждый решает сам.

Тут Галина Васильевна заметила, что я всё ещё стою в кабинете с коробкой в руках:

– Алечка, ты ещё здесь? Иди, милая, скажи Верочке, пусть вызовет скорую. И по делам, по делам. Тебе пора.

Она проводила меня до двери, чего раньше никогда не делала, и зашептала так, чтобы Василиса не слышала:

– Будешь раздавать подарки, напоминай, пожалуйста, про пробу, чтобы потом не было никаких претензий.

Я, молча, кивнула и вышла. Ужасно, конечно, но свою работу я должна выполнять.

В приёмной уже собралось достаточно сотрудников, всем хотелось знать, что случилось. Я передала Верочке просьбу редакторши, коротко рассказала жгучую новость и покинула редакцию. Нужно ещё успеть сегодня попасть к ювелиру, узнать про колье.

С работой я управилась за три часа, звонков от Галины Васильевны больше не поступило. То ли новость о некачественном креме уже разлетелась по городу, то ли кто хотел, уже купил журнал? Так или иначе, но я была свободна на оставшеюся половину дня.

Я заехала домой, взяла каталог, в котором вчера видела нужное мне колье и поехала искать мастерскую. Она оказалась небольшой, точнее сказать маленькой, всего на два мастера. На двери висела вывеска: «ООО «Кристалл». Мастер высшей категории К. Гроссман. Мастер П. Уголков». Ника говорила, что у мастера фамилия нерусская, значит надо спрашивать Гроссмана.

Внутри было очень чисто и уютно. Две стеклянные кабинки – рабочие места мастеров. В фойе столик с двумя креслами, можно посидеть, подождать, полистать журналы, лежащие на столике аккуратной стопкой. И что меня удивило больше всего, много цветов: на подоконниках, на стенах, и просто на полу на специальных подставках или без них. Я подошла к кабинке, за которой сидел мастер постарше.

– Добрый день. Я бы хотела поговорить с господином Гроссманом.

– Я – Гроссман, – мастер смотрел на меня серыми грустными глазами за очками в роговой оправе. – Чем могу служить?

– Мне рекомендовали вас, как самого лучшего мастера в городе. Я хотела бы у вас отремонтировать очень дорогое старинное колье.

– Колье при вас? – спросил Гроссман.

– Ну что вы? Разве я могу просто так носить при себе такую дорогую вещь? Я хотела бы сначала договориться, узнать ваши условия, а потом принести колье.

– Разумно. Присядьте, пожалуйста, за столик. Я сейчас подойду, и мы поговорим.

Ожидая мастера, я достала из сумки каталог, раскрыла на нужной мне странице, отодвинула в сторону, так, чтобы мастер увидел фотографию сразу, и стала листать один из журналов, лежащих на столе, сделав при этом очень заинтересованный вид.

Мастер не заставил себя долго ждать. Через несколько минут он уже садился в кресло напротив. Взгляд его остановился на фотографии, он поднял на меня глаза и строго спросил:

– Вы кто?

Я сделала вид, что не поняла его вопроса:

– Ах, да! Извините, я не представилась. Меня зовут Маргаритой. Маргарита Васильева.

– Вы меня не поняли, я хочу знать, откуда вы? Почему вы подсунули мне это фото? – Гроссман кивнул в сторону фотографии.

– Вас что-то смущает? – удивилась я. – Вы находите эту фотографию странной? Но это то самое колье, которое я хотела бы отремонтировать. Видите ли, мне оно досталось от бабушки, – вдохновенно врала я. – Моя бабушка – бывшая дворянка, теперь об этом можно говорить, не боясь, что за это могут посадить. Я узнала об этом совсем недавно. Один камень у колье выпал. Вот я и пришла к вам. Что же в этом странного? – повторила я свой вопрос.

Мастер немного помолчал, видимо, раздумывая, верить мне или нет. Надо заметить, что я уже на собственном опыте убедилась в том, что люди чаще верят в откровенную ложь, чем в самую что ни на есть чистую правду. То же самое, наверное, произошло и с Гроссманом.

– Дело в том, что этим колье стало интересоваться достаточно много людей.

– Каких людей? – удивилась я. – Бабушка говорила, что она много лет его никому не показывала, боялась. Кроме того, это колье сделано в единственном экземпляре. Другого такого нет. Да об этом и в каталоге сказано. Можете убедиться, вот, – я хотела прочитать текст под фотографией, но Гроссман остановил меня.

– Не надо, я всё это читал. Такой каталог есть и у меня. Вы ещё не знаете, что из-за этого колье убит человек?

– Бабушка мне ничего такого не рассказывала, – я снова сделала вид, что не поняла о чём речь.

– Вы меня опять не поняли, человека убили вчера, и частично в этом виноват я.

– Как? – на сей раз я была искренне удивлена.

– Примерно месяц назад ко мне пришёл молодой человек и попросил меня сделать такое колье, он хотел подарить его своей невесте. Так, по крайней мере, он мне сказал. Я долго упирался, ссылаясь на то, что таких изумрудов теперь не достать. Но он всё-таки уговорил меня, попросив вместо изумрудов вставить в колье обычные стразы. Работа была интересной и я согласился. А сегодня утром ко мне пришли из полиции и сообщили о смерти этого молодого человека и пропаже этого самого колье. По-видимому, преступники не знали, что колье на самом деле не так дорого, как они думали. Они приняли моё колье за ваше, настоящее. Вот такая история. Грустно.

– Но при чём здесь вы? Вы всего лишь мастер и не могли предполагать, что так получится.

– Вы не понимаете. Я должен был предположить, что мою подделку кто-то может принять за настоящую вещь. Но, если вы внимательно прочли, – Гроссман кивнул в сторону каталога, – там сказано, что колье пропало во время революции. Я думал, скорее всего, вывезено за границу. Именно поэтому и согласился сделать подобное. Время всегда ставит всё на свои места. Я не должен был делать это колье.

Я закрыла каталог и положила его в сумку.

– Знаете, я передумала сдавать колье в ремонт. По крайней мере, не сейчас. Как-нибудь потом. Извините за беспокойство.

– Наверное, вы правы, – Гроссман встал. – Если надумаете, приходите.

– Кстати, вы не знаете, почему молодой человек, о котором вы рассказали, захотел сделать именно это колье?

– Нет, этого я не знаю. Я предлагал ему сделать другое, я уговаривал его полчаса, приводил разные веские доводы, но он упёрся, хочу это.

Я извинилась ещё раз за назойливость и вышла. Всё, что мне надо было, я узнала. Теперь меня беспокоила мысль, почему именно это колье заказал Олег? Может он видел его на Соне, и оно ему понравилось? А может он хотел подменить колье? Знал ли Олег о его цене? Наверное, знал. Опять вопросы, и опять нет ответов. Нет, сдаваться я не намерена. Я должна узнать всё.

Куда теперь? Надо поехать к Нике. Сидит, наверное, одна, голодная, пялится в телевизор. Надо её накормить, да и самой перекусить не помешает.

Я подъехала к магазину, который когда-то давно, в моём детстве, назывался «1000 мелочей». Теперь он поделён на секции. У каждой секции свой хозяин, который волен продавать всё, что ему вздумается. Есть тут и продуктовый отдел. Я набрала полную сумку разной снеди, рассчиталась и уже хотела выйти из магазина, как моё внимание привлекла женщина. Она выбирала зубную щётку. Одну из тех, что стояли на витрине, в прошлом месяце рекламировал наш журнал. Продажа этих щёток после этого возросла почти вдвое. Интересно, какую щётку выберет женщина?

Я подошла поближе и стала наблюдать. Женщина перебрала несколько щёток и остановилась на «нашей». Я не выдержала и спросила:

– Вы хотите купить эту щётку? Можно спросить, почему? Мне кажется эта лучше, – я взяла в руки первую попавшуюся.

– Ну что вы? – женщина погладила волоски щётки. – Видите, какая у неё форма, зубчиками. Такие зубчики легко проникнут между зубами и почистят зубы лучше.

Говорит, как читает рекламу из нашего журнала.

– Кто вам сказал эту чушь? – не унималась я. – Важно ведь не то, какие волоски у щётки, а как долго вы чистите зубы. Зубы надо чистить не меньше двух минут, тогда они станут чистыми.

– Моя подруга купила себе такую и очень довольна. А вы разве не читаете «Сударушку»? В ней так много хорошего написано об этой щётке.

– А вы верите любой рекламе?

– Любой – нет! А «Сударушке» верю. Да к тому же щётка мне всё равно нужна. А раз надо покупать, то уж лучше эту. Вдруг она и правда чистит так хорошо, как об этом пишут в журнале.

Женщина пошла к кассе, а я подумала, глядя ей вслед. Как легко человека обмануть! Сделал щётку в виде непривычных зубчиков, и пожалуйста вам! Собирай дивиденды.

Выйдя из машины во дворе Ники, я увидела жуткую картину. Посреди двора выгнув спину дугой, ощетинившись от страха, стоял маленький котёнок, а рядом огромный пёс злобно рычал на это беззащитное существо, готовый в любую минуту кинуться и загрызть. Чуть в стороне с глупой усмешкой наблюдал за этой сценой высокий амбал в кожаной куртке, по-видимому, хозяин собаки. Ничего себе забава!

Я огляделась, увидела в кустах железный прут, похожий на строительную арматуру, аккуратно поставила сумку на землю, взяла прут, угрожающе подняла его вверх и пошла на амбала.

– Убери собаку!

Амбал перестал ухмыляться, слегка попятился:

– Ты что, дура? Она же железная! – это он имел в виду палку в моих руках.

– Убери, говорю, собаку! – я подошла ближе и замахнулась.

– Рекс! Ко мне! – закричал амбал, пятясь.

Собака оставила котёнка, будто только и ждала приказа хозяина, и двумя прыжками оказалась рядом с ним.

Я забросила арматурину в кусты, и не дожидаясь дальнейшей реакции амбала, торопливо подхватила сумку и котёнка, и скрылась в подъезде.

Ника не сидела перед телевизором, она лежала на диване, уставившись в потолок. Так телевизор был выключен, а подушка смята.

– Хватит хандрить, посмотри, какую прелесть я тебе принесла, – я опустила котёнка на пол.

Эта серо-полосатая прелесть присела и сделала лужу. Ника мрачно посмотрела на виновато глядевшего котёнка и пошла в ванную за тряпкой, ворча и вздыхая:

– Ничего себе – прелесть! Где ты подобрала эту грязную кралю?

– А мы сейчас её искупаем, и краля будет чистой. Кто ты тут у нас? Кошечка. Значит, так и будем тебя звать: Краля.

Я с котёнком на руках пошла следом за Никой в ванную и включила душ. Котёнок сидел смирно, наверное, принимал эту процедуру не первый раз.

– Смотри, Ника, он же домашний. Воды совсем не боится. И блох у него не видать, значит, на улице совсем недавно.

Я завернула мокрого котёнка в полотенце, посадила на кресло, а сама пошла в кухню. Надо же поесть, наконец. Да и бедолага Краля, наверное, проголодалась. Ника пришла следом за мной, но я отстранила её от готовки:

– Сядь, лучше посиди и расскажи, что тебе в полиции сказали?

– А что рассказывать? Я сказала им о пропаже колье, они всё записали, заставили расписаться. Попросили, чтобы я не уезжала пока никуда, они могут меня ещё вызвать. Вот и всё.

– А Олега?

– Что Олега? – не поняла Ника.

– Олега они когда отдадут? По обычаю, хоронят на третий день. Это уже завтра.

– Сказали, что Олега отдадут родителям. Мы же с ним не расписаны. Ещё сказали, что им надо найти орудие убийства, сделать анализы, а потом только похороны.

– Экспертизу, – поправила я Нику. И вдруг вспомнила. Арматурина! Она вполне могла быть орудием убийства. Как же полицейские осматривали двор и не нашли её? Может потому, что нашла я её совсем в другом конце двора. Видать, преступник выбросил её не рядом, а подальше, чтобы нашли не сразу.

– Ника, поставь чай, а я сейчас…

Арматурина лежала там, куда я её выбросила. Я вытащила её из кустов, огляделась. Вроде никого рядом нет. Пацаны гоняют мяч в дальнем углу, им не до меня. Две старушки у подъезда, на скамеечке. Эти, конечно, увидят. Ну и пусть. Так не бывает, чтобы никто ничего не видел. Я сделала независимый вид и спокойно прошла мимо старушек. Обошлось. Никто ничего не спросил.

– Что это у тебя? Зачем ты принесла эту грязную палку? – Сначала котёнок, теперь палка! Что притащишь ещё.

Шутит! Значит, дело пойдёт на поправку.

– Это не просто палка, это то самое орудие убийства, о котором тебе в полиции говорили. Я так думаю. Надо отвезти её в полицию.

– Не надо никуда везти. Пусть сами приедут и заберут. Они мне телефон дали, чтобы я им звонила, если что вспомню. Вот лохи! – возмутилась Ника. – Ты нашла, а они – нет. Как же они найдут преступника, если железяку, лежащую на виду у всех, не смогли найти?

– Хорошо, иди, звони, – согласилась я, потому что ехать в полицию мне не хотелось. – Я пока сделаю салатик и накормлю нашу Кралечку.

– Мы жевали бутерброды с салатом, и наблюдали, как Краля пила молоко из мисочки. Делала она это очень аккуратно, без спешки. Наелась, уселась и стала умываться.

– Ишь ты, чистюля! – улыбнулась, наконец, Ника.

– А ты как думала? Мой Найд даже лапы вытирает о коврик, когда с улицы приходит.

– Скажешь тоже, вытирает. Сочинять – ты мастер.

– Надо же как-то тебя выводить из транса, – не стала скрывать я своих намерений. Тебе с ней будет хорошо. Будете вместе спать, ходить на прогулку. Смотри, какая она хорошенькая! Как можно такую не любить! Вот дождёмся полицейских и поедем покупать для нашей Кралечки туалет. Она быстро привыкнет, вот увидишь. А может, она уже умеет им пользоваться? Если домашняя, обязательно умеет.

Полицейский приехал быстро, мы еще сидели за столом, когда раздался звонок в дверь. Ника пошла открывать, а я стала собирать со стола посуду.

– Ну что тут у вас за новости? – услышала я из прихожей знакомый голос.

Кто это? Я выглянула из кухни. Ничего себе, совпаденьице. Тот самый, который приезжал, когда я спасала сумку от подростка. Как же его зовут? Капитан Уточкин. Я тогда ещё подумала, у меня фамилия… А у него ещё лучше!

– Алевтина? А вы как тут? – надо же, даже имя моё запомнил.

– Очень даже просто. Ника – моя подруга. Не могу же я оставить её одну в такой ситуации.

– Так, что у вас за новости? – повторил капитан свой вопрос.

– Вот, – Ника взяла в руку тяжёлую арматурину. – Это орудие убийства. Аля во дворе нашла.

Капитан осмотрел железный прут.

– Вполне может быть. Я заберу на экспертизу. Это всё?

– А вам этого мало? – рассердилась Ника. – Между прочим, это ваша работа – искать всякие орудия!

– Да, конечно. Извините. Всего доброго, – откозырял Уточкин и вышел.

– Да, конечно, извините, – передразнила Ника капитана. – Даже «спасибо» не сказал.

– Да, ладно, Ника, – сама не зная почему, я вдруг стала его защищать. – У него, поди, дел по горло, запурхался в них, как воробей в сетях. Прости ему его невежливость, лишь бы убийцу нашёл. Поехали за туалетом, а то мне надо сегодня ещё в одно место успеть.

Одно место – это в больницу, навестить Ольгу Зотову. Эта девица что-то должна знать. Скорее всего, она замешана, если не в убийстве Олега, то в краже колье наверняка. Не зря она ошивалась вокруг Сонечки. Сонечка – не тот человек, который будет дружить с такой стервой. Значит, Ольга играла перед ней в какую-то свою игру.

И тут я уверена, причиной этой игры было дорогое колье. Конечно, Ольга сама ничего рассказывать не будет, но можно попробовать её попугать.

Я купила фруктов и покатила в больницу, доехала без приключений, но в самой больнице меня ждал сюрприз. Оказалось, что Ольгу отец забрал домой. А, может, это к лучшему, не выгонит же она меня прямо сразу, если я к ней опять от Галины Васильевны заявлюсь. Адрес депутата Зотова достать оказалось совсем просто, стоило только зайти в интернет-кафе.

Дверь мне открыла сама Ольга.

– Алечка, как хорошо, что ты пришла, – мне показалось, что она обрадовалась искренне. – Такая скукота! Пропадаю! Пошли ко мне.

– Хорошо выглядишь, – польстила я Ольге. Хотя до хорошего там было ещё далеко.

– Да ладно, что я не понимаю, что ли? Страхолюдина ужасная. Но всё равно спасибо. И угораздила же меня.

– А что же всё-таки случилось? Ты в прошлый раз так ничего и не рассказала. Что полиция говорит? Дело-то хоть завели?

– Зачем? Я отказалась.

Ольга закрыла дверь комнаты на ключ, потом вынула книги из шкафа и достала из-за них бутылку вина.

– Выпьем? А то на душе так же пакостно, как на морде. Я бы давно уже выпила, да одной как-то не хочется. Я же – не алкоголичка, – Ольга сгребла в кучу бумаги, разбросанные на журнальном столике, и на освободившееся место поставила бутылку и два бокала.

Я отказываться не стала, может с выпивкой она станет разговорчивей. На мой главный вопрос она так и не ответила. Я достала из пакета фрукты, надо же чем-то закусывать.

– Ну, давай, за встречу.

Ольга подняла бокал, и, не дожидаясь меня, залпом выпила. Эге, подруга! Да ты – не алкоголичка, ты выпивоха. Я сделала глоток и поставила бокал на столик. Ольга возражать против моего малопития не стала, а налила себе второй бокал и поставила на стол, наверное, для равновесия.

– Оля, ты новость знаешь?

– Опять новость? Что-то их в последнее время стало слишком много! – после бокала вина она заметно повеселела, даже пыталась улыбаться, хотя это ей, по-прежнему, давалось с трудом.

– Олега Тёмина убили, вчера вечером. Вы же с ним были любовниками? – это я спросила наугад. У Олега было столько любовниц, что вполне реально, если Ольга была одной из них.

– Ах, это! Это уже – не новость. – Ольга хихикнула. – Представляешь, он даже хотел мне подарить колье с изумрудами, только у него кишка тонка для такой дорогой вещи. А стразы мне зачем? Стразы я и сама могу купить!

– Такое, как у Сонечки?

Ольга посмотрела на меня с удивлением и испугом, сообразила, что проговорилась, залпом выпила второй бокал и потянулась за сигаретами.

– Ты куришь?

Я отрицательно покачала головой.

– А я закурю, если ты не против.

Я промолчала в знак согласия. Ольга встала, пошла к окну, открыла и стала курить у окна. Всё-таки остатки вежливости у неё ещё есть. Или, может, не хочет, чтобы отец унюхал у неё в комнате запах табака? Не зря же она закрыла дверь на ключ, а вино достала из потаённого места. Значит, запрет на вино есть, вполне мог быть и запрет на курево.

Пока она курила, я стала смотреть бумаги на столе. Наш журнал, какие-то рекламные проспекты, фотографии. Моё внимание привлёк снимок красавчика. Где-то я его уже видела. Я взяла фотографию в руки, пытаясь вспомнить, где мы пересекались с этим пижоном?

Ольга вернулась к столу, взяла фото у меня из рук и бросила на стол вниз лицом. Это у неё получилось как бы машинально, но и со смыслом, мол, не лезь, куда тебя не просят.

– Бедная Сонечка! Ей так не повезло. Ты не знаешь, что с ней случилось?

Ничего себе вопросик! Она ещё у меня же и спрашивает. Ольга уже слегка захмелела, но соображала ещё неплохо.

– А вы разве были с ней в тот вечер не вместе? – ответила я вопросом на вопрос.

– Слушай, откуда ты взялась, такая всезнающая? – Ольга снова налила себе вина, уселась поудобнее в кресле и стала пить глотками, медленно, с любопытством глядя на меня.

– Ты забыла, где и кем я работаю? Ах да! Я же забыла тебе об этом в прошлый раз сказать. Я курьер «Сударушки». Встречаюсь со многими людьми, поэтому и много знаю.

– А не боишься?

– Чего?

– Много знать. По нашим временам – это опасно.

– Я стараюсь опасные новости тут же забывать. А Сонечка – моя хорошая знакомая не по работе, а по жизни. Поэтому я о ней и спрашиваю. Жалко её. То, что вы в тот вечер от неё вместе ушли, мне рассказала моя бабушка, а они с бабушкой Сони – подруги юности. Вот так. Мир тесен.

– Ушли-то мы вместе, только разошлись быстро. Ты говоришь, что подруга Сони, а не знаешь, что у неё есть жених, которого она скрывает почему-то от своих родных. Мы с ней договорились, что я захожу к ней, чтобы не было лишних вопросов: куда и с кем. Потом каждая идёт по своим делам. Так что, с кем была Соня в тот вечер, я знаю, но тебе не скажу. Извини, не мой секрет.

А вот это, дорогая, ты врёшь, подумала. У Сонечки было много секретов от родителей, да и от меня тоже, мы с ней не были настолько близки, а вот от бабушки… Тут я сомневаюсь. Бабушке Соня с детства доверяла все тайны. Это я знаю точно.

Я ведь тоже выросла с бабушкой, как и Соня.

– Что-то я малость устала. Врачи не зря мне покой прописали, – Ольга стала убирать со стола бокалы и бутылку с остатками вина, давая понять, аудиенция закончена, пора и честь знать.

Я встала, выбрала момент, когда Ольга оказалась ко мне спиной, и быстро сунула фотографию, заинтересовавшего меня красавчика, себе в сумочку, а потом пошла к двери. Ольга проводила меня к выходу. С вежливыми улыбками пожелав другу здоровья, мы расстались без надежды на новую встречу.

Выйдя из дома, я огляделась, нет ли поблизости кафе? После вина, хотя я и выпила-то всего пару глоточков, жутко захотелось крепкого кофе. Есть. Столики стояли прямо на улице под большим тентом. Всего три штуки, но место свободное есть.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.