Алексей Грякалов
Одинокий страж

© Грякалов А. А., текст, 2023

© Ивашинцов Д. Д., рисунок на обложке, 2021

© «Геликон Плюс», оформление, 2023

* * *

Обретающие землю

Вервица

Мою отяжелевшую шуйцу оплели четки —

Хором взывают: любовно коснись,

вспомни,

Не забудь оплетенье – даже сороки

Помнят прошлогоднее полымя.

Запястье держат, теснят дыхание —

страх

Пустой отгоняют, иной зовут —

Сон в слова – на лихих ногах

Кто-то близкий неведомый —

где живут

Насельники ну́три бусин и узелков,

Постоянны иль для странников и бродяг?

Не отвечают днем —

ночью стук подков

Различаю, всадников и коняг:

То красного к хвори, то черного к небесам,

То белого – к вести, паучок подтвердит,

И в бусинах четок оказываюсь я сам,

В каждой бусине —

как землица в тверди.

2017

Бабочка-парус

Черный в узорах парус вниз острием

Воткнулся в мой взгляд —

отражение есть,

А плывущих на паруснике – живьем

несть.

Вздрогнул парус —

на два крыла,

Отражение одного в другом – без воды,

Снова выдох и вдох —

крыльца свела,

От взмахов в глазах следы.

Где то́ существует, что лишь пыльцой

И взмахом скажется наяву

В отраженьи без плоти, а лицо

В цветы,

строчки,

донник-траву?

Перетекания снов и слез

Дневных забот подсечет коса,

С округи аисты на овес —

Бабочку выпустить

в небеса.

2016

Цветы и слова

Вчера

аист издалека,

Сегодня – две красные розы,

Крыша

ластится к облакам

Белым —

день выплакал слезы.

О зачем существуют цветы?

Без роз не взглянул бы

На небо —

прикосновенье к ве́кам,

Приблизились жгучим вехом.

Как болью зовешь Ты!

Небо градом по жести,

А у цветов нет крыши,

К полудню на этом месте

Шмель лепестки всколышет.

Ты любил цветы!

Посредничают меж домом,

Теплом и градом небесным,

Камыш, железо, солома —

Насельники в теле тесном.

Меня не покинешь ты?

2016

Ночное вино

Бокал вина вместе со мной,

А я вместе с ним

по лествице,

Что ведет в забытье? – нет,

нет,

Нет забытья, вино волной

Своей полуночной песенцы

Опрокинулось себе вслед.

Верил в тепло, что хранит стекло,

Капли стекают —

ступени вверх,

А вино красным вниз,

Ток винограда – не повезло:

Прав житейский каприз,

Но это закон вины —

в самый низ,

Где хруст стекла и следы

Высохнут —

красное в утра шаг,

Чтоб вспомнился ход ночной

Вверх от неотступной беды,

Не ожидает ни брат, ни враг,

Но кто расплескал

вино?

2016

Гость

Падая, зрелое яблоко,

Среди ветвей —

в плену

На чужбине иль так высоко,

Что небо его, как луну,

Держит в своих ладонях?

Не нужно вам

на земле?

Тогда паденью в погоню

Птицы —

чтоб семечко не в золе,

А в странствии по просторам

Стало к себе спешить —

Не к вам, прежде срока ворам,

Семечко пришло жить.

2017

Братья-во́роны

Чего не хватит вам в майском небе,

Четыре врана?

И ни один на прицеле не был,

Четыре врана.

В паденье смертно бьете друг друга,

Четыре врана,

А с кем гнездовье начнет подруга,

Четыре врана?

Кучно охотник бьет,

Четыре врана —

И в четверых попадет,

Четыре врана.

Сцепившись яро, падают вместе,

Четыре врана,

Неразделимы в кровавом тесте

Четыре врана.

Гром в задранной бороде,

Четыре врана:

Красной капелью на борозде —

Четыре врана.

Одна осталась без пары в мае —

Любовь крылата,

Лежат под небом, в когтях сжимая,

Четыре

брата.

2018

Ожидание

Вода родниковая льется из ко́вша в ладонь,

Она, чуть согревшись – омоет сестру дорогую,

К глазам прикоснулись —

стихает слепящий огонь

И капля за каплей стекает на землю нагую.

Где оттиск замерзших сорочьих следов?

Трилистник неверный растет среди льда одиноко,

Среди ожидающих солнца молчащих садов —

Сретенский полдень

садовником выставит око.

И споро лучи на пороге растопят следы,

И след от сороки прогонят вослед человечьим,

Но солнцу не верят, немотствуя тихо, сады,

Откликнутся в мае холодным ладоням навстречу?

2016

Кукушка

Мать кукушкой напоминает,

Что я жив,

Вот кукушечка улетает

Поперек жнив.

Марево

на край поля,

Донник-цвет,

Родник хлопочет – такая доля

Хранить обет.

Не ждет, не ропщет,

Не смирит бег,

Кукушка ищет

Чужой ночлег.

А на рассвете

Призывный зов —

Печали сети

Иль вещий сон?

2017

Двое

Она светилась в его глазах,

Блестевших рядом на зависть,

Их бокалы, на миг разминувшись,

Звонко поцеловались.

И вот уходят —

Она берет его под руку,

Улыбаясь звону бокалов,

Что перебивают шум вечера,

Он ведет ее к выходу,

Выставив в черную полночь

белую трость.

2018

Небесные путники

Небесный гром —

куда они летят?

Так близко к небу, что почти что к тверди,

Прижатые друг другом —

к взгляду взгляд:

Не думать ни о жизни, ни о смерти.

Звезда стремится вниз,

как на земле,

И мысли те же, и желанья те же,

К светилам ближе, но в небесной мгле

Земное вспоминаются все реже.

Оно внизу в отточиях дорог,

Шаги вперед-назад —

следы остались,

А в воздухе не нужно больше ног,

И крыльев нет – ладони распластались.

Лететь в забвенье сна —

и у окна

Полет представить легче – ужас больше:

Неровная внизу скользит луна

Над Украиной, нет – уже над Польшей.

Ползли внизу козацкие возы,

На пограничье хмурые заставы,

Плетень чернеет —

молодой лозы

Вплетения белеют в рамках старых.

Беременная ждет конца пути,

Чем выше вверх, тем тяжелее

бремя,

Любовное родится в свое время —

Где ясли в неустойчивом пути?

Ни вестников, ни яслей, ни даров —

Живот ременным поясом затянут,

Ни полдней, ни блаженных вечеров,

Любые чувства в поднебесье вянут.

Любовь рождает все, но не себя,

Сама в себе сокрыта безымянно:

Сейчас себя свидетельствует странно,

Ближайший локоть в страхе теребя.

Крыло качнулось —

воды колыхнулись,

Младенец в теплой ласковой волне,

Заснувшие, как в первом дне проснулись:

Земля в огнях —

земля всегда в огне.

2015

Родник

В сумрачной долине, отстраняясь от всех,

Один родник живет, невидимый никому,

Только небо видит его,

Но небо —

это никто.

Когда-то берег древнего моря —

Хрустнет панцирь морской ракушки,

Но очень редко бывает,

Чтоб к роднику подошел путник.

Один пастух знает, как к роднику спуститься,

Но крутой спуск – даже ловкие козы

Не хотят долго ступать рожками вниз,

А в лопухах водятся змеи.

Сколько лет вечному пастуху,

Рыжему – обожженному солнцем,

Сколько лет прошло, кто-то приручил коз —

Всем говорит родник.

И если в полдень сквозь змеиный шип

Медленно спущусь к роднику,

Услышу, как сходятся говор и тишина,

Но не пойму ничьих голосов.

2012

Тайное

Она лежала и ждала

Любви, как мига возвращенья

К себе самой —

ночная мгла

Подсмотренного в воскресенье

Вернулась светом из забвенья.

Перед глазами облака,

Шпорыш-трава под головою,

Ты думала – светла, легка,

Что всё теперь уже с тобою

Влюбленной —

девою-женою?

Но ветер скрадывал шаги

Пленом живущего соседа,

Явился из немецкой мги —

Бродил теперь как непоседа,

Всем надоевшая беседа.

Он в трех шагах за головой,

Тебе невидимый разлучник,

Еще не старый

подкаблучник —

Придавлен пленом и войной,

Женой и рухнувшей стеной.

Из-под стены, из-под войны,

Из-под гуляющей жены —

(Гусей пасет там, где сударик

И в полдень вьется, как комарик) —

Он в полдень вышел видеть сны.

А наяву живот под небом,

Подвязки сброшенной кольцо

И запрокинуто лицо,

И девичье краснеет ушко —

Милуются пастух с пастушкой.

Как на расписанной стене

В который раз,

как в первом дне,

Явилось пленное виденье:

Брат брата вздернул на луне —

Уже сбывается знаменье.

И эти двое в свой черед

Как бы уже ушли в поход

От всех —

от всей примерной жизни:

И нагота торопит в тризне

Конец всему, что тут живет.

Их нужно гнать, как бесов дня:

Пусть им свиданье —

западня,

Изгнать из полдня в пленный сон,

Где каждый с каждой разлучен —

Пусть вспоминают там меня!

И впрямь —

доверчивая плоть

Одна на двух,

рванулась прочь,

Под неувиденной усмешкой

Взвилась девичьею побежкой

И полдень потемнел, как ночь.

Мгновенно сброшено ярмо —

На них наброшено оно

Непонятой разлучной силой,

Пастушка первая постигла —

Одно на двух сопряжено.

И в миг будто любови нет,

Ни встречи, ни разлуки нет —

Тесемку красную

подвяжет,

И полдень льет любовный свет,

А пленный никому не скажет.

2017

Садовник и воры

А меня грабят в собственном саду,

Разбойники разгульной шайки вешней —

Сорока —

зеркальце в игрушечном пруду,

А две вороны яйца из скворешни.

Свистеть в три свиста, чтоб вороны прочь,

Чтоб свист скворчиный в марте повторен,

А зеркальцем успеть прояснить ночь

С тем сном, где всему близок —

не влюблен

Ни в женщину, ни в песню, ни в прибой,

Ни в кромку льда, где тающий припой,

И пересилить бедную нужду,

Где меня грабят в собственном саду.

2015

Новая сказка

Старичок Соловей-разбойничек

Угнездился на пере-

кресточке

Немой-немощный волохатый:

Ни свиста́, ни яри, ни хаты.

А напротив болван устроился,

С постамента безвластьем скинутый,

Гневит землю нутром-тяжестью,

Взгляд слепой, позолота скукожилась.

Говорит ему чудо древнее:

Не по чину тебе, болван-болванище,

Не земле-землице рядом быть-стоять,

Золотой цвет потерял —

оборванище,

Себе прежнему – в заблужденье глядь.

С человечьим будто б лицом

на площади

Стоял, век себе примеряючи,

И выслушивал:

«Меня пощади,

Колосок в карман подбираючи,

Сам спастись хотел и малых спасти,

Четверых своих, пятый просится,

С панталыка сбит – воровской стези

Никогда не знал…» —

Богу молится,

Всем родным святым —

Богородице:

«У Тебя сынок ко груди прижат…».

У болвана к утру, будто на лице,

На личине знак ночи лежит,

След ночной совы смоет дождиком,

Суховей-наждак сотрет к полдничку,

И кивнет в случа́й мною-странничком

Под рассветный выкрик «Кукареку!».

А сосед в ряду,

чудо древнее

Соловей-разбойник на перекресточке

Штопал старое,

перст в наперсточке —

Петушиный ор над окрестностью,

И вождёк-болван средь полуночи,

Сам с собой-самозванцем аукая,

Стал нестрашной простой каменюкою.

След ночной совы над казенным лбом

Приумыл к утру дождь под солнышко.

Диву дивится под златым лучом

Соловей-певец —

звонко

горлышко.

Перекресточек —

однова гульба

Меж колодезем и седой скирдой,

Повела двоих под венец судьба —

Сказку вечную с лебедой-бедой,

И в просвет меж них —

мимо сказочки,

Мимо чудищей с двух обочинок,

Поверх ворота рвань-рубашечки,

Мимо брошенных

в дождь

дожиночек.

2019

Близость навсегда

Зеркало запотело – чей это жи́вый дух

Вышел погреться,

дыхание показав,

из

Холода или печали – вместе двух

Лица явить —

чьей любови каприз?

Как у ребенка рвутся в плаче слова —

Не различить, где рыдание, где молва

Лепетания, что

без слов,

Без обретения,

без оков.

Или безликий ветер сквозь дверь проник,

Не обретая мест – всегда на-

прямик,

Лишь бы вещих вещей

пела капель,

И согласно кивнула остро-

верхая ель.

Как подросла за лето – корень окреп,

Окруженье одето, есть молоко и хлеб,

Есть покаянье слез

и навсегда любовь,

Что в запотевшем зеркале мне

показалась

вновь.

2018

Лев и четки

Не по чину, глиняный лев,

тебе

четки —

Переплетения тайны,

Ушко-зародыш, личико в плаче —

Почину образы-слетки

Служат —

в борении ангелы,

Сбоку молва судачит.

Глиняный выкормыш лупоглазый —

В ожерельи

праматери-глины

Следы древней заразы

Видимы из темноты-теснины.

Вокруг головы

свеченье,

Будто стал ангел-воин —

Теперь в светлом боренье

И вниманья достоин.

От сведенных золотых крыл

До могучих собранных лап

Окруженьем четок накрыл

Все кругом —

при паденьи слаб

Глины выкормыш, но с венцом

Четок – правды древний истец

Предстает —

над немым лицом

Светит вещий венец.

2017

Троица

Троица —

ни одного видения

ангела,

Ни подобия – без молитвы

По степи род ловитвы,

Катятся колеса – птицы

видят —

Не охотники – свидетели

не обидят.

Тут объятия заветные – храмов день,

Дорогие встречи в родной любви,

Синецвет украсил плетень,

Глазурь кувшина в глаза глядит.

Ни об ангелах —

целый год,

Ни о трапезе Трех в крылах,

Род родней —

поверх всех невзгод

Вершит ангельские дела.

В Троицу день свят —

свят

Общий голос свое запел,

И рождающий память взгляд

Душ коснулся и ро́дных тел.

2017

Страж и родник

Одинокий страж – не стражник

казён-стены

Указан словом – воткнут в ограду

гвоздь,

Полдень стремится в нутрь водицы —

войны

Из-за воды не будет – гость,

А не супротивник пришел к воде,

Льется светлая в зеленец дней,

Злость уползает ящеркой —

быть беде,

Если родник заилится,

перед ней,

Пред водицей светлой

колени в пыль —

Жжет полынно пред родником —

Страж склоняет – библейски быль

Вернулась в полдень —

каким замком

Замкнуты глуби? —

иссякнет род,

Нахлынет злобы вселенский мрак,

Настигнет желтый год-недород,

И черный ворон из тучи —

Крак!

Когда вода пропадет —

склонится страж,

Земля сухая колени жжет,

И тихий глас родника —

в раж,

Приводит всех, кто водицы ждет.

А он внимает теченью вод,

Как будто слышит —

журчит поток

С рассвета в глуби —

притих народ,

Роятся лица в истоках вод.

2018

Женщины ждут

Три женщины ждут пятерых

мужчин,

В устьице

голос младшей

летит,

Каждый позван по имени: приходи!

А почтарь – лошадка одна,

Доставит то письмо, то

бумагу:

Где в начале нет —

во первых строках,

Нет последних строк, где родным

поклон,

Середины нет, где горит война.

В полдень тени нет,

с полуночи пьян

В поранении прибившийся

на три дня

По-свойски во хмелю зачужел —

Устремлен природно-дико к любви.

Зашел выпить воды —

сидит посреди троих

И желание его —

дикий зверь,

Что бросает в гон из войны.

Но даже в снах предутрия

нет

измен —

Женщины ждут своих.

2018

Рождения слез

Как болят мои глаза

В первый миг, когда печаль,

Толкнувшая из глубин слезы,

Сильнее всех сил на свете.

Потом рыдания вечный миг,

Неведомый никому,

Слышит только слух,

Не разбирая слов.

Когда слезами омыт,

Родник слез снова чист,

Будто снова

рождаюсь —

Рождаюсь для новых слез.

2018

Они не вернулись

Пахота – борозд волна,

Пласты в остьях стерни,

Жесткие глыбы —

земли война,

Бездорожье без имени.

А рядом ухожено поле в лад —

Железный ход бороны

Выровнял борозды —

спит солдат,

Будни после войны.

А еще дальше – поле в пару́,

Роздых земли к весне,

Ждали солдата в снег и в жару,

Но

возвращения

нет.

И в молотьбе полова в полет,

Жито в закром на дно,

Желтеет бумага,

свисток зовет —

Бункер набрал зерно.

И снова в озимь раскинет пласты

Земля,

мать борозды,

Время сжато до черноты,

Свет печальной звезды.

2018

Весна после войны

Станция далека

Калач,

У степняков – Калайчи,

Днем базар – посудачь,

А в дорогу молчи.

Скоро год нет войны,

Рвется в посев сезон,

Трактора для весны —

При-

тащил

эшелон.

А потом через мост,

На́ гору —

прямой путь,

Тракта захлюстан хвост,

Полой водицы муть.

Поперек степи провал —

Змея

Микула

впряг —

Землю перепахал:

На непаханой ляг.

На-

клонился «НАТИ»

Набок —

траки мелькнут

На изгибе пути —

Подстереганье тут.

Но в просветах слюды

Снова выровнен ход,

И апрельской беды

Не нанес себе год.

Дальше ровная степь —

Чернозем

в колеях,

Надо к сроку успеть

Обиходить поля.

Надо к сроку успеть —

Пот течет

вдоль

спины,

И отставшая смерть —

Ей хватило войны.

2018

Лампада

Сразу комната стала кельей,

Где в углу в молитве монах,

И привычное рукоделье

Поразил полуночный страх.

Где бродящий в прокосах аист,

Где родник – не свидетель бед,

В глубине играющий танец,

Месяц-гость краюхой в обед?

Обжигающей каплей воска

Уязвлен согрешивший перст,

И отставшей коры короста

Засыхает —

невидим крест.

На склоненной к кринице тени,

Где песчинок-звезд хоровод —

Человечьих ночных прозрений

Сжат молитвенно темный рот.

2015

Обретающие землю

Мы пере-

селенцы

Из древних Черкас —

Встревожены звери,

Встречавшие нас.

Разъезжены нами дороги-коленцы,

Дудак убегает, тяжелый для крыл,

И волк подвывает —

ощеренных рыл

Свиней диких стайку

Заметил вдали,

Дорога нагайку

Сплетает в пыли,

И дикая баба из камня —

без слез,

(Блестит серебристо овсюг – не овес)

Стоит неподвижно, питает своих

Степных невозвратных —

закатно затих

Их оклик по взлобкам меловой горы,

Роятся навстречу немые дары,

Мы их принимаем —

наш табор ползет,

Пустыне внимаем,

Водица как мед —

На губы в сухоте

Из тыковки в рот,

По капле —

в походе

Народ бережет.

Займем свое место

Вдоль Белой горы,

Чтоб первой невестой

Пространство накрыть.

А встречные воды

Текут, не спеша,

И первые роды

Под шум камыша.

Стремит, будто колос,

Арба

за арбой,

Младенческий голос,

Свивая с судьбой.

2020

К гадалке

Матка в четвертом улье нерасторопно сеет,

Земля нерасторопно входит в весну,

Борозды сохнут —

ожиданье весеннего сева,

Писем тревожно ждут с войны —

на войну

Поспешают —

в линейку страницы,

Карандаш над словами ломается разом за раз,

Во внимании вещем весенние птицы,

Паучок-вестник спускается около глаз.

Нет доверья случайной цыганке с гаданьем,

Юбками тронет горячую пыль,

Свадебок нет —

некому быть в поезжанье,

Выгон напротив освоил залетный ковыль.

Узнать про своих —

по дороге вдоль крайней бороздки

Трое к планиде идут, теребя узелки,

Яйца в гостинец и мед —

сборы утром коротки,

Дальше и дальше уходят от синей реки.

Дальше и дальше в молчании будто неспешно,

В дом, где гадалка раскинет на скрине таро́ —

Древние дрофы взлетели с кургана и спешил

Всадника полдень —

спускает в криницу ведро.

Пьет сперва сам, потом ставит на землю к копытам,

Пьет жеребец и уздечкой о дужку звенит,

Катятся в горле глотки степняками добытой,

Женщины в ковшик —

глаза обжигает зенит.

И разошлись в обе стороны, конь зарысил на охрану,

Трое к гадалке пошли, вытирая лицо,

Каждый потравщик настигнется поздно иль рано —

Трое в надежде

восходят

к судьбе

на крыльцо.

2020

Спешащий в ночи

Ворон и путник

Неутомимый вран

рассекает

полдневно жару,

Задравший башку, шарит по ясному небу,

Странно подумал: нет, я не нынче

умру,

Корочку гложет сурового гневного хлеба.

Зной над полями – зернице,

полова и пыль,

Ящерки вьются среди дерезы яровитой,

Сбегает, склоняясь под ветром, к оврагу ковыль,

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.