# Абсолютное зло: поиски Сыновей Сэма

Мори Терри

Кто приказывал Дэвиду Берковицу убивать? Черный лабрадор или кто-то другой? Он точно действовал один? Сын Сэма или Сыновья Сэма?..
10 августа 1977 года полиция Нью-Йорка арестовала Дэвида Берковица – Убийцу с 44-м калибром, более известного как Сын Сэма. Берковиц признался, что стрелял в пятнадцать человек, убив при этом шестерых. На допросе он сделал шокирующее заявление – убивать ему приказывала собака-демон. Дело было официально закрыто.
Журналист Мори Терри с подозрением отнесся к признанию Берковица. Вдохновленный противоречивыми показаниями свидетелей и уликами, упущенными из виду в ходе расследования, Терри был убежден, что Сын Сэма действовал не один. Тщательно собирая доказательства в течение десяти лет, он опубликовал свои выводы в первом издании «Абсолютного зла» в 1987 году. Терри предположил, что нападения Сына Сэма были организованы культом в Йонкерсе, который мог быть связан с Церковью Процесса Последнего суда и ответственен за другие ритуальные убийства по всей стране. С Церковью Процесса в свое время также связывали Чарльза Мэнсона и его секту «Семья».
В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.

> Посвящается Роберту и Джозефу Терри;

> тем, кто всегда был рядом;

> и памяти невинно убиенных

Maury Terry

The Ultimate Evil:

The Search For the Sons of Sam


Перевод с английского:Елена Капитонова


В оформлении обложки использованы фотоматериалы из газет «Ганнетт Вестчестер-Рокленд» и «Нью-Йорк пост»


Text copyright © 1987 by Maury Terry

Introduction copyright © 2021 by Joshua Zeman

© Елена Капитонова, перевод, 2022

© ООО «Издательство АСТ», 2023

## Предисловие

Джошуа Земан[1]


О Мори Терри я впервые узнал летом 2008 года. В то время я снимал у себя на родине, в нью-йоркском Стейтен-Айленде, свою первую документалку – о пяти пропавших детях и человеке, связанном с их исчезновением. Причиной моего интереса к этому делу стала местная легенда о страшиле по имени Кропси, услышанная много лет назад. Ребята из нашего района говорили, что Кропси – это сбежавший пациент психушки, который обитает в туннелях под заброшенной государственной школой Уиллоубрук и по ночам выходит оттуда, чтобы похищать на улицах детей.

Бо́льшую часть моего детства Кропси оставался не более чем персонажем назидательной истории – так было до лета 1987 года. В то лето мне исполнилось пятнадцать, и в нашем районе пропала Дженнифер Швайгер, двенадцатилетняя девочка с синдромом Дауна. После более чем шести недель поисков ее тело нашли на территории той самой государственной школы Уиллоубрук. Тогда я еще не знал, что Уиллоубрук имеет гнусную историю. На протяжении нескольких десятилетий, пока вышедший в 1972 году разоблачительный репортаж Херальдо Риверы не привел к его закрытию, это «ставшее змеиным логовом учреждение», как назвал его Бобби Кеннеди, превращало в кошмар жизни сотен умственно отсталых детей. Спустя пару дней после обнаружения тела Дженнифер полиция арестовала человека по имени Андре Рэнд. Он не был пациентом психушки, как гласила городская легенда, но раньше работал в Уиллоубруке санитаром и жил на территории школы. Полиция сообщила, что подозревает Рэнда в причастности к исчезновению еще четырех детей, пропавших с начала 70-х годов. Для ребят Стейтен-Айленда легенда о Кропси обрела пугающую реальность.

В итоге Рэнда отправили в тюрьму за похищение Дженнифер Швайгер, а я сменил место жительства. В 2004 году Рэнд вернулся в Стейтен-Айленд, чтобы предстать перед судом по делу об исчезновении еще одного ребенка, а я вновь приехал туда в качестве режиссера, чтобы выяснить, что же на самом деле произошло с теми пропавшими детьми, и понять, насколько реален был страшила моего детства. Однако, пытаясь разобраться с одной городской легендой, я вскоре наткнулся на другую – или то, что, по крайней мере, можно было счесть таковой.

В беседах с жителями Стейтен-Айленда, участвовавшими в поисках Дженнифер в 1987 году, не раз всплывали слухи о «дьяволопоклонниках», которые якобы шастали по лесам острова и проводили обряды на территории Уиллоубрука. В то время нацию охватила сатанинская паника[2]. В 1988 году Херальдо Ривера, человек, поспособствовавший закрытию школы Уиллоубрук, довел эту истерию до максимума, выпустив в прайм-тайм сенсационный репортаж под названием «Поклонение дьяволу: разоблачение сатанинского подполья». Я и по сей день пребываю в уверенности, что большинство тамошних «свидетелей» были не более чем шкодливыми подростками, находившими удовольствие в издевательстве над собственными родителями. Однако в какой-то момент работы над нашим фильмом что-то произошло. Истории начали меняться.

Легенды обретали непривычную конкретность, когда люди рассказывали о действовавшем на острове культе, который якобы стоял за исчезновениями детей. Самое интригующее, что этот культ, как говорили, был связан с печально известными убийствами Сына Сэма. Конечно, я знал историю Дэвида Берковица – безумца, утверждавшего, что убивать парочки в припаркованных нью-йоркских автомобилях знойным летом 1977 года ему приказала собака-демон. И раз уж мой фильм был посвящен как «детским», так и «взрослым» городским легендам, я решил копнуть глубже.

В попытке собрать воедино слухи о так называемом культе Сына Сэма я вскоре вышел на местного репортера, сумевшего подтвердить несколько передававшихся из уст в уста фактов, – имя, дату, адрес дома, куда наведывалась полиция. Репортер представил меня эксцентричному адвокату, который добавил кое-что к моему растущему списку улик. В конце концов мне удалось найти действительно заслуживающий доверия источник – вышедшего на пенсию детектива из отдела нераскрытых преступлений полиции Нью-Йорка, человека, обученного собирать доказательства, а не догадки. После долгих уговоров детектив согласился рассказать мне об источнике этих слухов. Как-то вечером он свел меня с двумя другими детективами, и они вместе раскрыли тайну, десятилетиями кружившую по отделам нью-йоркской полиции: Дэвид Берковиц, печально известный Сын Сэма, действовал не в одиночку.

Я узнал о наличии среди бывших и нынешних служащих полиции Нью-Йорка детективов, которые в ходе своих расследований пришли к выводу, что Дэвид Берковиц имел сообщников и что предположения о неком культе были правдой. И хотя полицейские не думали, что дела пропавших в Стейтен-Айленде детей связаны между собой, они, тем не менее, считали, что культ в ответе за множество других нераскрытых убийств в окрестностях Нью-Йорка. Многие детективы поделились своими умозаключениями с журналистом по имени Мори Терри, который позднее написал по результатам собственного расследования книгу под названием «Абсолютное зло».

Я и сейчас считаю «Абсолютное зло» одной из самых страшных книг, которые я когда-либо читал, и уверен, что не одинок в этом. Будучи скептиком, привыкшим разоблачать ночные страхи, я по-прежнему верю, что в «Абсолютном зле» есть нечто уникально тревожное. Быть может, все дело в том, что книга сочетает правдоподобное с невероятным. Как бы сложно ни было согласиться с утверждениями Терри, от них столь же трудно отмахнуться – как и от загадки Церкви процесса, секты, исследуемой Терри в своем труде. Одни считают ее культом фанатиков, ответственных за серию ритуальных убийств по всей стране. Для других члены секты не более чем козлы отпущения, чья манерная игра на публику послужила причиной клеветы в их адрес. Вне зависимости от их истинных намерений, Терри, похоже, нашел идеальную городскую легенду для взрослых.

Мое увлечение «Абсолютным злом» основано на желании понять, как люди умудряются не видеть разницы между различными оттенками зла. Меня всегда интересовали знатоки оккультизма – их занимательные теории, но также допускаемые ими грубые искажения. Терри ничем от них не отличается. Хотя термин«сатанизм» имеет в этой книге довольно широкое значение, думаю, Мори в итоге пришел к пониманию того, что настоящие сатанисты не поклоняются дьяволу. На самом деле, все совершенно иначе. Истинные последователи сатанизма гораздо ближе к атеизму и либертарианству, чем к какой-либо из существующих религий. Впрочем, это еще не значит, что отдельные люди, будучи католиками, иудеями, мусульманами или даже сатанистами, не используют собственную веру или ее отсутствие в качестве средства морального оправдания своего девиантного поведения.

Моя первая личная встреча с Мори состоялась осенью 2010 года в маленькой квартирке, расположенной в мансарде дома в городе Йонкерс. Мори тогда носил кислородную маску, поскольку боролся с острой пневмонией, не в последнюю очередь вызванной десятилетиями непрерывного курения. Он наотрез отказался выходить из дома, поэтому я принес ему сэндвичи с тунцом. Пока мы ели, он потчевал меня историями – не только о Сыне Сэма, но и о других нераскрытых преступлениях, будораживших нью-йоркскую общественность. Именно тогда я понял, что нашел нечто особенное – знающего наставника и ненадежного рассказчика в одном лице.

Даже подружившись с Мори Терри, я по-прежнему скептически относился к его истории – тому, что он называл «Заговором Сына Сэма». Думаю, он и сам это прекрасно понимал, отчего вечно старался доказать мне правдивость собственной теории – в том числе и потому, что слишком многие годами называли его чокнутым. К их несчастью, подобные заявления лишь заставляли его удваивать усилия, придавали ему задора, что, в свою очередь, приводило к тому, что безумные заявления начинали казаться в некоторой степени правдивыми.

Все время, пока мы общались, Мори то и дело приставал ко мне с просьбами снять документальный фильм о его расследовании, а я все эти годы отказывался. История о культе казалась мне увлекательной, но я хотел превратить «Абсолютное зло» в художественное произведение. Возможно, я опасался, что в процессе работы обнаружу, что бóльшая часть его истории далека от истины. Или, быть может, я уже тогда понимал то, в чем уверен сейчас: Мори слишком сильно сросся со своей историей. Он провалился в кроличью нору собственного расследования и попал в созданную им же самим ловушку. Потратив столько лет на разоблачение одного заговора, он породил другой.

Трагично, и это подводит нас к ключевому вопросу: правдива ли история Мори Терри? Все последнее десятилетие я задавал себе этот вопрос, а последние пять лет пытался на него ответить. Именно он подтолкнул меня наконец начать работу над документалкой, идеей которой Мори вечно меня донимал. Конечно, будь я умнее, то сказал бы, что вам непременно нужно посмотреть этот документальный фильм, однако наш сериал во многих отношениях лишь скользит по поверхности истины. Лучшее, что я могу сказать: будь все изложенное неправдой, я бы сейчас не сидел здесь и не писал это предисловие. Все, что я могу сделать, это бросить вам, читателям, вызов: подходите к написанному в книге с долей здорового скептицизма, но в то же время отнеситесь к нему непредвзято. Судите сами, сумеете ли вы разгадать тайну, на изучение которой я и многие другие потратили столько времени. Но прежде чем вы приступите, считайте нижесказанное предупреждением…

«Абсолютное зло» – увлекательное чтение, журналистское расследование эпических масштабов. Однако это также поучительная история о том, что значит превратиться в человека, одержимого реальным преступлением.

Обычноодержимость тру-краймом означает всего лишь то, что выходные уйдут на всестороннее исследование деталей нового любимого дела, однако для Мори Терри оно обернулось падением в бездну – расследование, отнявшее почти четыре десятилетия, в конечном итоге разрушило его жизнь.

Не думаю, что Мори хоть на миг по-настоящему уверовал в дьявола, но точно знаю, что он верил в него как в объединяющую силу, которую можно использовать для создания так называемой сети или того, что он называл заговором. И хотя сложно отрицать тот факт, что некоторые люди используют религию для оправдания собственной девиантности, я не согласен с предложенной Мори идеей заговора. Думаю, мы склонны верить в призрак организованного зла, чтобы объяснить себе поведение, которого не понимаем, и так защититься от куда более тревожной мысли – что эта пугающая злоба не просто существует, а живет в глубине каждого из нас, ожидая момента, когда сможет проявиться. В конце концов, гораздо страшнее признать, что нет никакого грандиозного заговора – ни структуры, ни организации, ни средства для реализации безумия, преследующего всех нас. Существует только неподвластный контролю хаос. Для меня это и есть абсолютное зло.

Расхожее выражение гласит, что «самой большой хитростью дьявола было убедить человечество в том, что он не существует». Я предпочитаю говорить иначе. Думаю, самой большой хитростью человека было убедитьсебя в том, что дьявол существует. Конечно, вы, читатель, придете к собственным выводам. Но я предостерегаю вас от слишком долгого вглядывания во тьму. По правде говоря, никогда не знаешь, что можно там найти.

## Часть I. По следам ужаса

> У нас была настоящая паника. Город был готов буквально взлететь на воздух.

> Стив Данливи, колумнист «Нью-Йорк пост»

> Я все еще здесь. Как дух, блуждающий в ночи.

> Из письма Сына Сэма

> …вершина Небес, соединенная с чистой ненавистью, поднятой из самых глубин Ада.

> Роберт де Гримстон, лидер сатанинского культа

### Глава 1. Сатана в Стэнфорде

В 11 вечера 12 октября 1974 года утопающий в пышной зелени кампус Стэнфордского университета гремел звуками субботних вечеринок. Бурные всплески музыки, хохота и раскатистого«вум-вум-вум» бас-гитар доносились из окон и дверей общежитий, пока студенты расслаблялись после недели занятий, домашних заданий и футбольной лихорадки.

Университет, многие годы известный прежде всего как оплот академических знаний, переживал приступ любви к большому спорту. 1 января 1971 года вынырнувшая словно из ниоткуда и казавшаяся ничем не примечательной команда «Стэнфорд Индианс» под руководством Джима Планкетта потрясла мир, завоевав кубок «Роуз Боула»[3]. Четыре сезона спустя воспоминания об этом по-прежнему внушали гордость, а привычный для осенних суббот пыл еще не угас.

И, хотя была уже середина октября, День Колумба[4] – в северных районах страны это время тлеющих сухих листьев и созревающих тыкв, – в Пало-Альто стоял ясный, приятный вечер. Легкий ветерок мягко шелестел ветвями эвкалиптов и пальм, усеивавших кампус, и разносил музыкальное веселье по всем уголкам сияющего комплекса.

В благоприятном климате калифорнийской Кремниевой долины, расположенной примерно в сорока милях к юго-востоку от Сан-Франциско, подобных ночей было много. Наименование долины, как и весь округ Санта-Клара, где она находилась, кричали о завтрашнем дне, прогрессе и достатке.

В окрестностях Пало-Альто, включая близлежащий город Сан-Хосе, размещалось множество высокотехнологичных корпораций, подобных IBM, которые создавали лаборатории и центры разработки для производства передовых компьютерных компонентов. Кремний – это неметалл, имеющий решающее значение для производства полупроводников, отсюда и название Долины.

И раз уж выпускники Стэнфорда год за годом пополняли ряды сотрудников корпораций, осевших в этом регионе, университет представлял собой неотъемлемую часть здешнего сообщества, ориентированного на академическую науку, дающего пристанище многим процветающим людям и успешно служащего анклавом как ученых, так и прагматичных бизнесменов. Хотя Стэнфорд и прочие местные образовательные учреждения считались символом философии либерализма, сама Долина служила прибежищем консервативных нравов и политических пристрастий – что было особенно заметно в сравнении с ее шумным северным соседом Сан-Франциско и шипящей бочкой с гадюками по прозванию Лос-Анджелес, удаленной на менее угрожающее расстояние в 350 миль к югу.

Жители Долины воспринимали близлежащий Фриско как средоточие идей «Лета любви» 1967 года и приют гей-сообщества, детей-цветов, хиппи, чокнутых байкеров и психоделического рока группыJefferson Airplane. Город был рассадником оккультных нравов и сатанизма, а также пристанищем печально известного района Норт-Бич, где Кэрол Дода [5] и ее коллеги каждый вечер трясли буферами и прочими прелестями на потных сценах клубов «У Большого Эла» и «Кондор».

* * *

Для девятнадцатилетнего Брюса Перри, посвятившего тот октябрьский вечер учебным занятиям у себя в общежитии, подобные развлечения были столь же непонятны, как латынь, которую ему предстояло освоить в качестве прилежного студента второго курса медфака.

Долетающие снаружи субботние звуки казались ему лишь слабыми отголосками ветра и почти не привлекали внимание. Брюс Перри был предан учебе, и выходные, проведенные с Гиппократом, считал ничуть не хуже вечеров сLed Zeppelin [6], предпочитаемых его менее трудолюбивыми коллегами по кампусу.

Не то чтобы Брюс был настолько серьезен всегда. Порой и он мог наслаждаться моментом. Однако в ближайшем будущем подобные радости казались ему столь же далекими и недоступными, как и его родной город Бисмарк в Северной Дакоте.

Брюс Перри во всех отношениях был стопроцентно американским мальчиком из стопроцентно американского городка, чья семья воспитывала его в духе картин Нормана Роквелла[7]. Будучи сыном успешного дантиста Дункана Перри, кудрявый красавец Брюс в Бисмарке блистал как в учебе, так и в спорте. Его дни в старшей школе протекали насыщенно и оживленно.

В 1973 году он окончил школу, имея в активе несколько престижных легкоатлетических наград, включая главный приз соревнования штата по бегу на четверть мили. И в школе, и в летних лагерях он пользовался популярностью, был глубоко религиозен и состоял в Братстве христианских спортсменов. Короче говоря, Брюс имел все основания стать успешным в этом мире. Более того, с 17 августа 1974 года Брюс был женат.

Его юная белокурая невеста, урожденная Арлис Дайкема, тоже девятнадцатилетняя, также из Бисмарка и в той же степени погруженная в религиозные дела, была его возлюбленной со школы. Пока Брюс в ту октябрьскую ночь трудился над домашним заданием, Арлис занималась своими делами в их небольшой, но уютной угловой квартирке на втором этаже университетского Квиллен-холла, предназначенного для размещения женатых студентов.

В районе половины двенадцатого Арлис собрала несколько писем, адресованных семье и друзьям в Бисмарке, и сказала Брюсу, что собирается их отправить. Брюс поначалу никак на это не отреагировал, но затем и сам решил прервать занятия, чтобы ненадолго выйти на улицу. Он понял, что Арлис чем-то обеспокоена, а сам он не предпринял ничего, чтобы скрасить ей вечер.

* * *

Для Брюса брак все еще был в новинку. Женитьба была идеей его родителей, сам же он испытывал по этому поводу все большие сомнения. Не то чтобы он не любил Арлис. Ему нравилось ее общество, и вместе они пережили немало счастливых моментов. Во многих отношениях они дополняли друг друга. Однако Брюс сожалел о том, как мало он видел свою нареченную на протяжении последнего года. Пока Арлис оставалась в Бисмарке, работала там со своими религиозными друзьями, училась в местном колледже и копила деньги на свадьбу, он жил в Стэнфорде один.

На протяжении месяцев разлуки пара поддерживала регулярную связь, но это было вовсе не то же самое, что постоянно быть вместе. За год после окончания школы люди могут повзрослеть по-разному.

Брюс принимал идею традиционного брака близко к сердцу, иного ему бы не позволила религиозность. По его убеждению, Арлис должна была чувствовать то же самое. Брюс считал, что настоящая жизнь семьи начинается с детьми и уютным домом. Однако для начала следовало пережить учебу в Стэнфорде и справиться со всеми трудностями становления начинающего медика или дантиста. Брюс понимал, что впереди у него непростой путь, но был полон оптимизма, пребывая в уверенности, что у него все получится, а всегда готовая ему помочь Арлис будет рядом.

Сама Арлис, с обывательской точки зрения, являла собой типичную представительницу американского среднего класса. Прилежная ученица, все три года учебы в старшей школе Бисмарка сочетавшая занятия с увлечением чирлидингом. Истовая христианка, преисполненная религиозным пылом, нехарактерным для США 1974 года.

Симпатичная, худенькая, почти хрупкого телосложения Арлис дружила со многими, но близко сходилась лишь с некоторыми. Улыбчивая, любознательная и пытливая натура, наделенная всепоглощающей страстью к учению Господа.

Привыкшая всегда быть в движении, свободные часы в Стэнфорде она посвящала частым долгим прогулкам по кампусу, иногда бегала, чтобы сбросить накопившуюся энергию. У нее были волнистые светлые волосы до плеч, она носила очки и – все мы имеем право на ошибки – порой выставляла себя непогрешимой, что выводило из себя тех, кто был увлечен Святым Писанием в меньшей степени, чем она. Религия, казалось, доминировала над всем остальным в ее жизни.

В Бисмарке Арлис, как и ее будущий муж, состояла в Братстве христианских спортсменов. Она также вступила в «Юную жизнь», студенческое евангелическое общество, члены которого преподавали в воскресной школе, изучали Библию и стремились донести Благую весть до широких масс. Среди этих широких масс были и люди, принадлежавшие к наркокультуре Северной Дакоты.

И поскольку Арлис в делах, касающихся веры, никогда ничего не делала наполовину, свою роль миссионерки она исполняла повсеместно и настойчиво.

Возможно, именно тогда этой значимой частью своей личности она разозлила дьявола.

* * *

Друзья признают, что до Брюса в жизни Арлис был еще один парень, но они мало что о нем рассказывают. Разве что называют это детской влюбленностью – с сердечками и цветочками, которые трепетно хранились в тетрадках задолго до того, как девушка начала встречаться с Брюсом.

Их связь основывалась на религии. Сближались они медленно, но потом романтика набрала обороты. Период свиданий и ухаживаний, год после помолвки, когда отношения поддерживались на расстоянии, пока Брюс грыз гранит науки во время первого года в Стэнфорде, и, наконец, альбом со свадебными фотографиями, запечатлевшими церемонию в Бисмаркской реформатской церкви 17 августа 1974 года.

После недельного медового месяца в деревенском домике, принадлежавшем родителям Арлис, пришла пора вернуться к занятиям, и в начале сентября новоиспеченные мистер и миссис Перри переехали на запад и поселились в своей калифорнийской квартире.

Одна из главных проблем пары разрешилась несколько недель спустя, 1 октября, когда Арлис устроилась на работу секретарем в приемную юридической фирмы в Пало-Альто, представив рекомендации из бисмаркского стоматологического кабинета Дункана Перри, где она работала неполный день.

Дополнительный доход улучшил финансовое положение семьи, и Арлис также было чем заняться, пока Брюс посещал занятия. В свободное время она продолжала исследовать обширный кампус и часто заходила помолиться в Стэнфордскую мемориальную церковь – большое, богато украшенное здание на главной площади университета. Брюс, когда ему позволял график, сопровождал ее туда.

* * *

Сложно сказать, тяготилась ли Арлис такой жизнью. Но она точно скучала по семье и друзьям в Бисмарке. Она была молода, не привыкла находиться вдали от дома, а обязанности Брюса, включавшие, помимо прочего, обучение первокурсников математике, отнимали большую часть его времени.

В одном из писем в Северную Дакоту она посетовала: «Здесь трудно найти друзей. Сколько раз мне хотелось пойти по домам с вопросом, не нужен ли кому-нибудь друг. Но, думаю, мы должны просто ценить своих близких и доверять Господу в том, что касается новых друзей».

Арлис также отмечала явные различия в образе жизни в Дакоте и Калифорнии. «Никто [здесь] не проявляет участия к другим, – писала она. – Они даже не поздороваются с тобой при встрече в лифте».

Арлис во всех смыслах оказалась вдали от дома.

Северная и Южная Дакоты прекрасны в своей простоте и провинциальности. Однако, хотя эта удаленность от центра помогает сохранить низкий уровень преступности, она также, по иронии судьбы, служит благодатной почвой для характерных правонарушений. Молодые люди балуются наркотиками и алкоголем повсеместно, но в Северной Дакоте подобные эксперименты порой затягиваются, поскольку в такого рода штатах отсутствуют развлечения, доступные в более густонаселенных регионах с крупными столичными центрами. Проще говоря, некоторых тяготит слишком близкое и долгое знакомство с «бескрайними просторами».

С другой стороны, Дакоты избавлены от невероятного количества преступлений, захватывающих большие города, где районы с низким уровнем дохода и промышленные зоны потворствуют всем видам беспредела – торговле тяжелыми наркотиками, убийствам, изнасилованиям и уличным грабежам.

Этот новый, стремительно меняющийся мир ошеломил Арлис, как и многих до нее, и девушка внезапно ощутила себя мелкой рыбешкой в большом пруду. Брюс Перри понимал, как ей тяжело, ведь он сам пережил подобное годом раньше. Поэтому, уловив ее настроение в тот субботний вечер, он решил присоединиться к ней во время прогулки к почтовому ящику.

* * *

Около 23:30 молодая пара, явно в хорошем настроении, вышла из кампусного многоэтажного жилого дома. Увлеченные разговором, они медленно шли по территории университета и вдруг заспорили. Повод был незначительным, даже смехотворным, если только в тот момент они не держали в уме нечто иное. Одно из колес их автомобиля постоянно спускало, и каждый считал, что именно другой должен был его подкачать.

На горизонте показалась Мемориальная церковь, и они продолжали ссориться всю дорогу до нее. Было около 23:40.

Якобы обидевшись на Брюса, Арлис резко остановилась, повернулась к нему лицом и решительно заявила, что хочет побыть одна. Она сказала мужу, что собирается зайти в церковь и увидится с ним позже, когда вернется в квартиру, расположенную примерно в полумиле от этого места.

Злой не меньше нее, Брюс отвернулся от жены и поспешил обратно через кампус, не обращая внимания на окружавшие его звуки веселья. Он не заметил, чтобы кто-нибудь за ним следил.

Примерно в 23:50 Арлис Перри открыла массивные внешние двери Стэнфордской мемориальной церкви и вошла в фойе, отделенное от основного помещения храма еще одним дверным проемом.

Стэнфордская мемориальная церковь представляет собой внушительное, пышно декорированное здание. От его благородной архитектуры захватывает дух, и когда Арлис вошла внутрь, то увидела ослепительные переливы алого и золотого. Роскошные бархатные гобелены красного и пурпурного цветов, скульптуры и канделябры из безукоризненно отполированного, сверкающего золота. Над всем этим возвышался великолепный золотистый купол.

Прямо напротив Арлис, на несколько ступеней выше пола церкви, находился главный алтарь. По обе стороны от него располагались полукруглые ниши с дополнительными скамьями, стоящими под углом к алтарю. В общих чертах здание напоминало раздавшийся вширь трехлистный клевер с алтарной нишей в центре.

* * *

Охрана кампуса обычно закрывала церковь в полночь. На часах было почти двенадцать, поэтому в ней в тот момент безмолвно молились всего двое верующих. Эти молодые люди, занимавшие скамью справа от центрального прохода в задней части церкви, в приглушенном свете размещенных по периметру ламп увидели, как Арлис тихо прошла по главному проходу, пробираясь к левой стороне одного из передних рядов, и преклонила колени, чтобы помолиться.

Во время этого ночного визита Арлис была одета не так уж строго – темно-коричневая куртка, блузка, синие джинсы и бежевые туфли на танкетке.

Брюс Перри после возвращения в Квиллен-холл продолжал переживать из-за ссоры с женой. Он вряд ли понимал, насколько нелеп названный Арлис повод для прогулки – сама идея отправки писем поздно вечером в субботу. По воскресеньям почтовая служба Стэнфорда не работала, так что письма в любом случае пролежали бы нетронутыми до утра понедельника.

Также маловероятно, что Брюс предполагал возможность того, что Арлис хотела выйти из дома одна и использовала письма как предлог для этого. И он, скорее всего, не задумывался, насколько желание Арлис отправиться в церковь в одиночку адекватно произошедшей ссоре. Пока Брюс Перри в раздражении расхаживал по квартире, у него не было причин обдумывать такие мысли.

Тем временем в церкви, где Арлис устроила полночные моления, двое прихожан позади нее собрались уходить. Близилось время закрытия. Двинувшись к выходу, они оглянулись и увидели, что Арлис не сдвинулась со своей скамьи. Теперь она осталась одна в пещероподобном храме.

Снаружи прохожий заметил молодого человека, который собирался войти в здание. В обычной одежде, с волосами песочного цвета, слева разделенными пробором. Среднего телосложения, в темно-синей рубашке с короткими рукавами. На вид – от двадцати трех до двадцати пяти лет. По неясной причине свидетель отметил, что у этого мужчины на руке не было часов.

* * *

В 00:10 отставший на несколько минут от привычного графика охранник Стив Кроуфорд, стоя в задней части церкви, осмотрел помещение в поисках запоздалых посетителей, но никого не увидел. Там не было ни Арлис, ни незнакомца с песочного цвета волосами. Обращаясь к явно пустой, тускло освещенной церкви, Кроуфорд громко произнес: «Мы закрываемся на ночь. Церковь запирается на ночь. Если здесь кто-нибудь есть, вам придется уйти».

Ответом ему было лишь эхо, отражающееся от затененных статуй и темных стен. С чувством выполненного долга Кроуфорд закрыл двери, запер их и ушел – оставив Арлис Перри наедине с дьяволом. В доме Божьем.

В тот момент, когда Кроуфорд произнес вслух свое предупреждение, она почти наверняка уже была в руках Сатаны. Где бы она тогда ни скрывалась, она слышала слова охранника, слышала, как с лязгом закрываются огромные двери и как в наступившей вслед за этим мертвой тишине колотится ее сердце.

Но уже тогда она вряд ли верила, что ей удастся покинуть церковь живой.

* * *

Брюс Перри тем временем занервничал. Он ненавидел споры по пустякам. Ему не нравилось, что жена осталась в кампусе одна после полуночи, и он не собирался ждать ее дома сложа руки.

Поэтому он поспешил навстречу Арлис. После закрытия церкви они бы встретились по дороге. Однако этого не произошло, и удивленный Брюс слегка забеспокоился. Он смотрел на темный фасад церкви, на часах было пятнадцать минут первого. Двери заперты. Где же тогда Арлис? Он дошел до бокового входа, который также оказался закрытым, а затем обогнул здание сзади. Его жены не было и там. Тогда Брюс ушел, решив прочесать кампус.

Примерно в то же время прохожему послышался какой-то шум внутри церкви, в районе хоров. Но он не услышал ничего конкретного и просто прошел мимо.

Обход Брюсом кампуса не принес результатов. Все больше тревожась, он прекратил поиски и вернулся в Квиллен-холл. Однако Арлис дома не было. Брюс даже представить не мог, что женанастолько расстроена. В Стэнфорде она ни с кем не общалась, поэтому не могла отправиться на какую-нибудь вечеринку. Нет, рассудил Брюс, она, должно быть, просто гуляет, успокаивается перед тем, как вернуться домой. Брюс Перри продолжал ждать и волноваться.

В два часа ночи, во время следующего обхода, охранник Стив Кроуфорд снова проверил церковь. Он убедился, что все двери заперты, и позже также заявил, что прошел через здание – как ему полагалось сделать – и не увидел и не услышал там ничего подозрительного.

На другом конце кампуса Брюс Перри оказался в затруднительном положении. В три часа ночи он наконец созрел обратиться за помощью и потянулся к телефону. Он позвонил в службу безопасности Стэнфорда и сообщил о пропаже жены, сказав диспетчеру, что Арлис, возможно, уснула в церкви, и ее заперли в здании.

Сотрудники службы безопасности восприняли его слова всерьез и отправились в церковь. Потом они скажут, что осмотрели наружные двери, и те были закрыты. К сожалению, действия охраны вряд ли можно назвать полезными. Они так и не зашли в помещение, а это был единственный способ выяснить, не спит ли человек внутри на одной из скамей. Сделай они это и будь их заявления и показания Кроуфорда правдой, они бы встретились с убийцей.

Это так, потому что, когда Кроуфорд в следующий раз вернулся к церкви в 5:30 утра, дверь с правой стороны здания была распахнута – взломана изнутри. Подобное наводит на мысль, что кто-то сбежал из церкви после визита сотрудников службы безопасности в три часа ночи, а это хотя и возможно, но маловероятно.

Куда более вероятно, что Кроуфорд, несмотря на его утверждения, не входил в здание в два ночи, а служба безопасности не проверяла все двери часом позже. Смерть Арлис наступила примерно в полночь, и трудно поверить, что убийца или убийцы слонялись по церкви в течение трех часов после этого.

Но теперь, в 5:30, настороженный взломанной боковой дверью Кроуфорд осторожно вошел в часовню. При слабом свете он быстро осмотрел главный алтарь, чтобы понять, не похищено ли что-нибудь ценное. Все, казалось, было на местах, поэтому Кроуфорд медленно двинулся по периметру помещения, с опаской поглядывая на скамьи. Именно тогда он и нашел пропавшую Арлис Перри.

И пожалел, что ему довелось это сделать.

* * *

По словам служителя церкви, позднее видевшего это зрелище, оно было «ритуальным и сатанинским». И в самом деле, сцена прямиком из ада. Арлис лежала на спине, ее тело частично скрывалось под последней скамьей в левой нише, неподалеку от того места, где ее в последний раз видели молящейся. Прямо над ней располагался образ, помещенный на церковную стену много лет назад. Резьба в форме креста. Предельно ясная символика.

Голова Арлис была обращена к главному алтарю. Ноги широко раздвинуты, а тело обнажено ниже талии. Штанины ее джинсов лежали так, что, если смотреть сверху, образовывали с ногами Арлис ромб.

Блузка молодой женщины была разорвана, а руки скрещены на груди. Между ее грудей аккуратно поместили алтарную свечу. Продолжая осквернение, другую свечу, длиной тридцать дюймов[8], ей вставили во влагалище. И это было еще не все: ее также избивали и душили.

Однако ничто из этих действий не стало причиной смерти. Арлис Перри умерла оттого, что ей в череп за левым ухом воткнули нож для колки льда – его рукоятка гротескно торчала из головы.

Ни одна из этих деталей не станет достоянием общественности.

* * *

До тошноты впечатленный ужасным зрелищем, Кроуфорд выбежал из пустой церкви и вызвал начальство. Кто-то из его боссов, в свою очередь, немедленно позвонил в департамент шерифа округа Санта-Клара, в юрисдикцию которого входил кампус Стэнфорда.

На место событий незамедлительно прибыли шесть детективов и несколько офицеров полиции. Помощник шерифа Том Роза, осмотрев тело, поспешил заявить, что убийство является делом рук сексуального психопата. Пока часть законников охраняла церковь, другие детективы отправились в квартиру Перри, весьма предсказуемо сочтя Брюса возможным подозреваемым.

Стоило ему открыть дверь, как его чуть не арестовали на месте. И тому имелись основания. Брюс Перри был весь в крови.

Охваченному ужасом молодому спортсмену сообщили о смерти жены и начали задавать вопросы о событиях прошлой ночи. Давясь слезами от шока, Брюс попытался убедить детективов, что кровь на рубашке является его собственной. Он объяснил, что при сильном волнении у него часто случаются носовые кровотечения, и тревога за Арлис спровоцировала очередной такой приступ. Он умолял полицию поверить ему, но та отнеслась к его словам, мягко говоря, скептически.

Однако проверка на детекторе лжи и сравнение групп крови вскоре подтвердят его правоту: это действительно была его собственная кровь. Или, по крайней мере, это точно не была кровь Арлис.

Большинство деталей преступления, включая точное расположение фатального ранения и сведения о найденном орудии убийства, сохранят в тайне. Полиция, как правило, скрывает часть относящейся к делу информации, чтобы иметь возможность отделить правду от вымысла при установлении личности подозреваемого или на тот случай, если объявится очередной псих, решивший взять на себя чужую вину. В данном случае подробности не раскрывались также в связи с омерзительным насилием над жертвой.

Прошла уже пара часов после рассвета, и воскресное утро расцвело, став ярким и солнечным. Воздух был чист, небо безоблачно, однако ночь не до конца ослабила хватку. Нанесенный силами тьмы урон стал очевиден, едва по Стэнфорду распространилась весть о том, что в церкви, пока весь кампус спал, произошло нечто ужасное.

Через несколько часов должна была начаться воскресная служба. Но только не в это воскресенье и не в этой церкви. Полиция и коронеры опечатали часовню и приступили к поискам хоть чего-то – чего угодно, – что могло бы привести их к убийце. Дьявол объявил своим сей день Господен[9].

В девять утра к зданию пришли трое из пятидесяти хористов, чтобы подготовить все, что могло понадобиться им во время богослужения. Их не пускали внутрь до 10:15, пока коронеры не вывезли тело Арлис.

Собиравшиеся на службу к одиннадцати утра верующие смешивались с растущей толпой журналистов, полицейских и шокированных, любопытствующих студентов. Голоса звучали приглушенно; временами потрескивала полицейская рация. Настоятель церкви, преподобный Роберт Хаммертон-Келли лично видел тело Арлис, и это зрелище его потрясло. Преисполненный решимости, он провел службу прямо под открытым небом, позади церкви, и рассказал прихожанам об убийстве, заявив, что не стал отменять проповедь, ибо «не собирается позволить злу восторжествовать».

В 16:30 того же дня внеконфессиональная церковь вернулась под сень Господню, когда отцы Джон Дуреай и Роберт Джигер провели в ней католическую мессу, начавшуюся со специально написанного благословения, призванного очистить Стэнфордскую мемориальную от сил зла.

* * *

Департамент шерифа Санта-Клары вел борьбу с силами зла по-своему – главным образом потому, что не замечал их существования. С самого начала вышестоящие офицеры департамента избрали объектом охоты местного сексуального психопата. Подобная предвзятость суждений характерна не только для округа Санта-Клара, однако в случае с Перри это лишило полицию реального шанса найти убийцу или убийц.

Главными подозреваемыми в деле, конечно, оказались Брюс Перри и охранник Стив Кроуфорд. За ними шел «неизвестный сексуальный психопат», который, скорее всего, был тем светловолосым молодым человеком, которого видели входящим в церковь в полночь.

Существование этого мужчины скрыли от общественности вместе с другими деталями, способными ослабить теорию преступления на почве секса. Тот факт, что убийство произошло в церкви, мало что значил для полиции, не верившей в символику – даже с учетом того, что Арлис была активной и убежденной христианкой.

В тайне сохранили и то, что криминалистам ФБР в Вашингтоне удалось снять идеальный отпечаток ладони со свечи, обнаруженной во влагалище Арлис. Это открытие исключило Кроуфорда и Брюса Перри из числа подозреваемых и в конечном итоге вдохновило полицию снять отпечатки пальцев более чем у сотни других людей, начиная со студентов и сотрудников университета и заканчивая местными сексуальными извращенцами.

И все же самые важные улики так и не были обнаружены.

* * *

Во вторник, 15 октября, в Стэнфордской церкви состоялась поминальная служба по Арлис Перри. Брюс, у которого мурашки бежали по коже от одной лишь мысли показаться на людях после убийства жены, тем не менее взял себя в руки и тоже присутствовал. Сидя в первом ряду рядом с отцом и дядей, прилетевшими из Бисмарка, Брюс вместе со ста пятьюдесятью другими скорбящими слушал, как преподобный Хаммертон-Келли восхваляет Арлис как «добрую христианку, зарезанную во время молитвы».

Звонким голосом, возносившимся с кафедры под самый золотой купол, Келли заявил, что Христос «тоже погиб от рук испорченных, жестоких людей. Он был жертвой. И Арлис в смерти своей подобна Господу. Ныне она обретается с Христом под сенью Господней».

«Насилие, – подчеркнул Келли, понизив голос, – добралось до самого алтаря Божьего».

Затем присутствовавшие спели несколько церковных гимнов. Некоторые плакали в открытую, другие вытирали глаза носовыми платками, многие едва сдерживались. В церкви было множество однокурсников и друзей Брюса. Арлис провела здесь слишком мало времени, чтобы успеть завести собственных друзей – или врагов.

Пока скорбящая толпа ждала, когда Брюс, его отец и дядя выйдут из церкви после службы, один из немногочисленных знакомых, которые появились у Арлис за шесть недель ее калифорнийской жизни, поражался увиденному. Марк Коннорс[10] смотрел на Брюса и видел: что-то не так.

Брюс Перри был не тем, кем должен был быть.

* * *

Марк Коннорс работал в Пало-Альто, в той самой юридической фирме «Спэт, Блейз, Валентайн и Клайн», куда Арлис устроилась за две недели до смерти. В церкви Коннорс напряженно всматривался в Брюса. Затем он подошел к нему на улице, чтобы выразить соболезнования, и окончательно убедился, что Брюс Перри был вовсе не тем человеком, которого он считал Брюсом Перри.

Связавшись с офисом шерифа, чтобы поведать историю, которая должна была перевернуть расследование, хотя в результате ничего подобного не произошло, Коннорс рассказал о драматическом событии, случившемся днем в пятницу, 11 октября – за день до смерти Арлис.

В районе полудня Арлис сидела за своим столом в приемной, когда туда зашел посетитель. Коннорс решил, что это был Брюс Перри, потому что Арлис буквально на днях устроилась в фирму и не так давно переехала в Калифорнию. Кто еще мог знать, где она работает?

Коннорс видел, как Арлис и молодой человек на протяжении пятнадцати минут вели разговор, который он описал как «серьезный и напряженный». Он предположил, что Арлис, возможно, разозлилась на Брюса за то, что он пришел в офис так скоро после того, как ее туда взяли. Тем не менее Брюс показался ему симпатичным юношей, чей возраст едва перевалил за двадцать. На нем были джинсы и клетчатая рубашка, он был крепким, широкоплечим и атлетически сложенным. Его рост составлял около пяти футов десяти дюймов[11], а вьющиеся светлые волосы были обычной длины, не то что у этих хиппи.

Коннорс удивился, что, даже когда их разговор закончился, Арлис не представила его Брюсу. Впрочем, он подумал, что, если их беседа была настолько важна, как ему показалось, Арлис могла счесть время и место не подходящими для светских любезностей.

После того как молодой человек ушел, Арлис вернулась к своим обязанностям. О посетителе она ничего не сказала ни Коннорсу, ни кому-либо еще, в результате чего у свидетеля осталось впечатление, что муж юной новобрачной зашел без предупреждения, чтобы уладить неотложное дело. До поминальной службы Коннорс верил, что видел именно Брюса Перри, но теперь он заявил, что это точно был не он.

Детективы записали полученную информацию и спросили Брюса, приходил ли он в юридическую фирму. Тот отрицал визит и также сообщил следователям, что Арлис просила его не звонить и не навещать ее, пока она не обвыкнется на работе.

Полиция попыталась выяснить, не упоминала ли Арлис о человеке, посетившем ее за день до смерти. Брюс ответил, что она ничего такого не говорила, и добавил, что Арлис запросто могла что-нибудь от него скрыть, если бы думала, что информация его расстроит. (Друзья Арлис в Северной Дакоте позднее скажут то же самое. Пять лет спустя.)

Тогда, продолжили детективы, возможно, этот человек кого-то вам напоминает? Брюс Перри покачал головой. Нет, никого.

Полиции было известно то, чего не знал Брюс, но они намеренно проигнорировали этот факт, сосредоточившись на поисках неизвестного сексуального извращенца: описание посетителя Арлис напоминало человека, которого видели входящим в церковь следующей ночью. Удивительно, но слуги закона даже не поручили полицейскому художнику нарисовать изображения этих двух мужчин для их сравнения или установления их личности.

Невысказанными остались все вопросы, которые следовало бы задать. Кто был этот человек в юридической фирме? Кто знал о том, что Арлис находится в Калифорнии? Кому было известно, где она работает? Мог ли убийца приехать изБисмарка? Возможно ли, что убийство все-таки не было делом рук местного психопата? Могла ли Арлис знать своего убийцу? Вероятно ли, что некий парень из Бисмарка не был знаком с Брюсом, но от других людей в Северной Дакоте узнал, где находится Арлис? Знал ли он ее семью или семью Брюса – тех немногих, кому было известно, что Арлис недавно нашла работу? Или, может, он просто знал, что она находится в Стэнфорде, и следовал за ней повсюду, пока не выяснил, где она работает, а затем заглянул к ней? И почему он объявился всего за день до ее смерти?

Догадывалась ли Арлис, что Брюсу не понравилось бы то, кем был этот человек, и не могла ли она договориться тайно встретиться с ним в церкви, использовав письма и ссору как повод убрать Брюса с дороги? Или она велела этому парню уйти, когда он пришел к ней в офис, но он следил за ней следующей ночью, увидел их с Брюсом ссору и воспользовался шансом убить Арлис? Если да, топочему?

Нет никаких сомнений в том, что у виновного на уме было убийство. Преступник принес в церковь нож для колки льда. Вряд ли такая вещь может ненароком подвернуться под руку. Так было ли произошедшее случайным преступлением на почве секса или преднамеренным убийством?

# Примечания

1

Режиссер документального сериала «Сыновья Сэма. Падение во тьму», премьера которого состоялась в мае 2021 года на Netflix (здесь и далее, кроме отдельно оговоренных случаев – примеч. перев.).

2

Социальный феномен 1980-х, состоявший в распространении в США, Великобритании и ЮАР массовой истерии относительно существования масштабного сатанинского заговора с совершением ритуальных убийств людей и десятками тысяч жертв.

3

Роуз Боул, или Пасаденский турнир роз, – традиционный матч по американскому футболу, проводящийся ежегодно 1 или 2 января на стадионе «Роуз Боул» в калифорнийском городе Пасадена, встреча ведущих университетских футбольных команд западных и восточных штатов, старейшее из университетских футбольных соревнований в США (с чем связано прозвище «Всеобщий дедушка»).

4

Праздник в честь годовщины прибытия Колумба в Америку, отмечаемый 12 октября, либо, в некоторых штатах, во второй понедельник октября.

5

Кэрол Дода (1937–2015) – американская танцовщица, которая летом 1964 года первая в мире выступила топлес, после чего обрела статус культурной иконы и одного из символов «сексуальной революции» 1960-х.

6

Британская рок-группа, образовавшаяся в сентябре 1968 года в Лондоне и признанная одной из самых успешных, новаторских и влиятельных в современной истории.

7

Норман Роквелл (1894–1978) – американский художник и иллюстратор, прославившийся выразительными и во многом идиллическими изображениями повседневной жизни в небольших городках.

8

Около 76 см.

9

Отсылка к христианской традиции по воскресеньям ходить в церковь.

10

Все названные в тексте люди реальны. Изменены только имена некоторых конфиденциальных свидетелей и живых подозреваемых, они будут отмечены звездочкой (прим. авт.).

11

Примерно 178 см.