Юрий Плеска
Войны эволюции: враг за спиной

Посвящается близким мне людям…

Пишите. Пишите всегда.

Лучше прослыть лютым графоманом,

чем держать героев в плену своей фантазии…

От автора

Дорогой читатель! История, которую я хочу рассказать тебе, случилась не сейчас. Да и не случилась она еще. Время ей не пришло. Но этой истории однозначно быть. Правда, тогда, когда нас с тобой уже, к сожалению, не будет. Вот такой парадокс. Время играет слишком существенную роль в моем повествовании. Расстраиваться по этому поводу не стоит. Ведь каждому свое время. Не знаю уж по чьей воле и по воле ли, но ты должен пройти свой жизненный путь именно здесь и сейчас. Путь, где тебя ждут великие свершения. Да-да, именно великие, поскольку человека от бесконечных возможностей только и ограничивает, что время. Все остальное в твоих руках.

Но не будем отвлекаться. Все не так плохо, как может показаться на первый взгляд. Пусть тебе не суждено стать очевидцем тех событий воочию, но у тебя есть возможность пережить эту историю на страницах этой книги. Включай воображение, я же с твоего позволения постараюсь тебя помочь. Ты готов?

Итак, начнем. Выгляни в окно. Хватило и нескольких секунд? Отвращение? Скука? Обыденность? Все верно. Каждый день, каждый прожитый день ты наблюдаешь свой мир уставшими глазами. Порой однообразность и серость пролетающих дней вызывают ненависть, но я нисколько не сомневаюсь, смени обстановку, ты заскучаешь. В этом нелепом чувстве к тому, что тебя окружает, столько же любви и обожания, сколько и ненависти. Стоит только задернуть штору, жалюзи, занавеску, не важно, что висит у тебя на окнах, в одночасье все поменяется. Тебя будет тянуть к окну. Хоть одним глазом посмотреть на то, что уже протерто им до дыр.

И я не буду просить тебя отгородиться от реальности за стеклом. Мне не хочется, чтобы ты заскучал. Просто отвернись. И со спокойной душой оставь свой мир там, за спиной. Ненадолго, страницам есть счет. Но я надеюсь, что, читая последние строки этой книги, ты сможешь стать частицей и того непостижимого будущего.

Так что вперед, дорогой читатель, только вперед! Вперед сквозь то, что нас сдерживает, сквозь ВРЕМЯ.

12 апреля 2012 года.

ЧАСТЬ 1. Вместо пролога

Глава 1

Шел 3012 год. Будущее было ни чернее, ни белее дня сегодняшнего. Оно было просто другим. Время это называли эпохой Нового Просвещения.

В столь далеком от нас будущем человеческие возможности достигли невиданных для дня сегодняшнего высот. Сказать, принесло ли это облегчение людям, было трудно, да и вообще вряд ли представлялось возможным. Думать, что когда-то станет лучше, чем сейчас, на мой взгляд, глубокое заблуждение. А искать в завтрашнем дне сплошные разочарования – так вообще пустая трата времени. Вот и в то время было место, как белому, так и черному. А в купе жизнь наших потомков превращалась в достаточно серое и ничем не примечательное для них существование. Тем не менее, в её серых тонах господствовал прогресс. К нему шли целые столетия, а брал он свои истоки с научно-технической революции, со времен наших дедушек и бабушек. Но обо всем по порядку.

Во многом именно век двадцатый стал отправной точкой для этой истории. Войны, бесконечные противостояния уже далекого, по меркам наших жизней, прошлого сыграли значительную роль в человеческом развитии. Они явились лучшим катализатором новаторства, по-настоящему дерзких экспериментов ученых противоборствующих сторон. Человечество училось, развивалось, проводило гениальные эксперименты. На научном небосклоне возникали легендарные ныне личности, настоящие гении. Они на глазах современников с ног на голову переворачивали место человека в этом мире. К сожалению, это место определялось в первую очередь обузданием силы разрушения. Как тут не вспомнить кошмар, созданный Робертом Оппенгеймером, который обрушился на головы мирных граждан и принес этому миру страх, ужас, отчаяние в разрушенных городах и десятки тысяч загубленных жизней. Человечество в одночасье узнало свою страшную силу, готовую стереть с лица Земли даже его самого. И лишь годы спустя её, разрушительную энергию атома, люди массово стали использовать в мирных целях. Такая уж прослеживалась историческая тенденция в человеческих поступках – изобрести, надавать по голове соседу, а потом уже приспособить для собственной жизни.

Век XX был богат на многочисленные политические и военные события. Взять хотя бы великое противостояние Востока и Запада. Холодная война почти полвека держала в страхе все человечество. И ни раз, и ни два хрупкий мир находился в шаге от краха. Что творилось в это время в секретных научных «логовах» известно немногим. Однако глупо думать, что время там транжирили зря. Там трудились, не покладая рук, потом и кровью обеспечивая свои правительства все новыми аргументами в борьбе за превосходство на планете. В то время пока «Манхэттенский проект», как казалось, сделает США сверхдержавой, способной поставить на колени любую страну, не менее гениальные советские ученые уже в 1949 году восстановили хрупкое равновесие в мире. В Семипалатинске на полигоне произошло испытание первой, уже советской, атомной бомбы. И, возможно, именно этому равновесию все мы обязаны сегодняшним существованием.

Не знаю, можно ли говорить, что так и зарождался дух соперничества сверхдержав, но факт остается фактом – два полюса мира, «кровные» враги и «заклятые» друзья всегда искали возможность насолить друг другу. Пусть не напрямую, пусть руками консервирующихся в научных лабораториях, концентрирующихся на работе гениев, но такие возможности находили. Вопрос борьбы за господство в мире всегда превалировал над остальными. Быть первым и только первым – вопрос имиджа. Не убавить, не прибавить. И ради него противники были готовы идти на все. Хитростью, обманом, коварством, они заставляли верить людей в выдуманных врагов и дутые идеалы. Человеческие ценности всегда плелись где-то далеко в хвосте пропаганды. Опять же тенденция: начиная с племенных старейшин, заканчивая президентами стран, милосердие и гуманизм отдавались на откуп юродивым, проповедникам и правозащитникам. И то эти гуманистические послабления продолжались лишь до тех пор, пока их благородные деяния не претили планам сильных мира сего.

Но вернемся к холодной войне. В противостоянии СССР и США как-то само собой вспоминается космос. Космос всегда притягивал людей как магнит. Все загадочное обладает таким свойством. Но космос – разговор особый. Из-за него люди шли даже на костры, отстаивая свои идеи в опьяненной религиозным гневом толпе. Увы, человечеству понадобились столетия, чтобы осознать величие космоса, осознать и полюбить его навеки.

Всем сердцем любили космос знаменитые писатели, вдохновлявшие своими фантастическими историями простых людей и грезившие космическим будущим. Грезил им и великий ученый Циолковский, по праву и навеки ставший для человеческой истории «отцом космонавтики». Светлый ум Константина Эдуардовича оказался настолько заразителен, что Сергей Королев, вдохновленный его идеями, вместе с командой единомышленников совершил нечто невероятное для своей эпохи. В 1957 году Советский союз запустил первый искусственный спутник Земли.

Потом случился 1961 год с его знаменитым на весь мир «Поехали!» и первым полетом человека. Имя Юрий Гагарин в одну секунду стало таким же нарицательным, как и сам космос. Герой, которого боготворили, боготворят и, не сомневайтесь, будут продолжать боготворить во всем мире, совершил первым то, о чем лишь мечтали и мечтают миллионы людей. Казалось, что всё – двери в новый мир открыты. Но их лишь приоткрыли, дали заглянуть краем глаза, заинтриговали.

А «гагаринская» эпоха с завидной периодичностью продолжала дарить человечеству новые имена с приставкой «первый». Первый выход в открытый космос, совершенный Алексеем Леоновым, первая женщина космонавт – Валентина Терешкова, первый групповой полет.

Многое тогда происходило впервые. Считается, что американские ученые после оглушительной оплеухи с Востока приложили максимум усилий, чтобы вновь опередить ненавистные Советы. Стать первыми для них стало делом принципа. И смотрели они еще дальше, на Луну. Когда же дошло до дела, весь мир будто пережил 1961 год заново. Только минуло с тех пор восемь лет. И были уже «Апполон-11», первые шаги по лунной поверхности Нила Армстронга и его не менее знаменитая фраза про маленький шаг человека и большой шаг человечества. Так лунная гонка осталась за США.

Жаль, но после нескольких полетов вроде бы неминуемая колонизация Луны была отложена. В умах правящей элиты это казалось бесперспективным и дорогим удовольствием. Противник остался позади, и остальное теряло всякий смысл.

Но нельзя все сваливать в одну кучу. Противостояние, конечно, никто не отменял, но среди не прекращавшейся вражды отыскивалось место и позитиву. Политика политикой, а совершать что-то совместное оказывалось весьма интересным и действенным. Вот и в 1975 году произошла стыковка двух космических кораблей «Союз» и «Апполон». Приятное историческое событие оказалось запечатлено на долгие годы памятными значками, марками и даже, кто бы мог подумать, сигаретами.

Вскоре пути США и СССР в космосе, не сказать, что разошлись, но начали разниться. Освоение космоса становилось не только все более технологически совершенным, но и более дорогим процессом. И вот американцы выбрали программу многоразовых кораблей, а СССР переключился на орбитальные станции. Так и было бы совсем скучно, если б в 1991 году не стало Советского Союза.

Кому-то захочется подискутировать, найти доводы «за» или «против» итогов Холодной войны. Однако мало кто не согласится с тем, что в тот год случилась ошеломляющая трагедия для миллионов людей. Трагедия родственников, оказавшихся по разные стороны границ, трагедия простых семей, выброшенных априори умными и мудрыми, но на деле доказавшими обратное правителями на обочину жизни. Разобщенная и раздробленная страна погрузилась в небытие. Мир стал другим. Новые хозяева жизни, как стервятники, разрывали на части все, чем только можно было поживиться. Коснулось всех. Никто не остался в стороне. Менялись лишь формы, лица, но не менялось содержание. Хаос. Страшное время.

Россия, как правопреемница СССР, начала с места в карьер, скатившись за несколько месяцев в глубокую социальную и экономическую пропасть. Не сочтите за пафос, но некогда могучая страна оказалась на коленях, да еще и с горсткой дилетантов у руля. В сложившихся условиях не трудно было предвидеть, что космос страна рано или поздно должна была потерять.

А между тем процесс покорения космоса продолжал дорожать. И США в одиночку уже многое было не под силу. Даже стране, владеющей элитным печатным станком, космос доставался дорогой ценой. И если порознь не получалось, то жизнь сама заставляла кооперироваться. В конечном итоге, пятнадцать стран мира, а не будем забывать, что космос – это не только НАСА и на современный лад РОСКОСМОС, совместными усилиями создали Международную космическую станцию. К тому времени эра советско-российской станции «Мир» стремительно катилась к закату.

Было несколько странным осознавать этот факт, но с 2003 года стали ослабевать лидирующие космические позиции и США. Многочисленные ЧП с шаттлами привели впоследствии к закрытию проекта в 2011 году. Россия в переходный для себя период, как могла, из кожи вон лезла, но поддерживала свою космическую программу. Несопоставимая по скромности с советскими годами денежная поддержка государства, космический туризм, отправка на орбиту коммерческих грузов – в ход шло все, что могло спасти космос для страны. Люди героически отстаивали советское наследие. Терпели, шли маленькими шажками, выкарабкивались.

И вот на фоне столь безрадостной картины неожиданно для всего мира, но не для сведущих людей, свои амбиции по освоению космоса продемонстрировал Китай, отправив в околоземное пространство первого тайконавта в 2005 году. И ничего ведь просто так не случается. Китай мгновенно озвучил грандиозную программу по освоению космоса: вывод на орбиту своей орбитальной станции к 2020 году, высадка людей на Луну к 2025 году и строительство лунной базы в 2050 году.

В свою очередь, после столь громогласных заявлений свои планы на будущие космические изыскания вновь обозначили США и Россия. Пусть и на словах, но статус космических держав в глазах мировой общественности требовалось неусыпно поддерживать. Страны чуть ли ни одновременно заявили, что планируют осуществить пилотируемый полет не только к Луне, но и к Марсу. Однако в 2010 году из новой лунной гонки временно выпал один из её участников – США. Президент Барак Обама объявил о сворачивании лунной программы и переориентации развития космической отрасли в сторону создания космического корабля нового поколения.

Здесь стоит сделать крохотную паузу и оставить ненадолго космос в покое. Он был, конечно, главной фигурой, характеризующей прорыв науки, но далеко не единственной. Да и первый шаг в космос человечеству не дался бы без других открытий и новаторств. Так все было переплетено между собой. Хотя сейчас хотелось бы напомнить о том, что на первых порах к космосу вообще не имело никакого отношения. Зато в нашем настоящем и тем более будущем, то о чем пойдет речь стало играть определяющую роль не только в космических полетах, но и в повседневной жизни.

К сожалению, существовала наука, где настоящей борьбы Востока и Запада не случилось. Было бы странным не упомянуть о прорыве кибернетики в США, впоследствии предвосхитивший бум ЭВМ. В стране Советов кибернетика на продолжительный период была признана лженаукой, что и предопределило отставание технологической мысли в развитии, как электронно-вычислительных машин, так и основанных на их базах инженерных проектов.

На Западе процесс развития электронно-вычислительных машин шел по экспоненциальной системе согласно сформированному еще Гордоном Муром закону. За какие-то несколько десятков лет от больших ламповых машин размером в несколько помещений ЭВМ дошли до скромных по габаритам системных блоков суперкомпьютеров, ориентированных на решение самых сложных задач. Мало того, компьютеры в самых разнообразных вариантах ворвались в повседневную жизнь человека и прочно закрепились в нашем быту.

На крошечном отрезке линии человеческой истории произошел колоссальный технологический скачок. Компьютеры объединились в сети. Сначала по заказу министерств обороны, затем, как всегда, уже для нужд людей. Так и появился грозный убийца человеческой жизни – Интернет. Трудно представить, сколько времени у человека осталось на реальное существование, если он треть жизни проводит во сне, а после пробуждения так и норовит затеряться в сети. Хотя еще труднее представить жизнь современного человека без «этих», как оговаривался еще Джордж Буш-младший, «ваших интернетов».

Безусловно, охватить все сферы человеческих изысканий мне тяжело. Да и нет в этом острой необходимости. Можно бесконечно долго рассказывать о генной инженерии, робототехнике, попытках создания искусственного интеллекта, медицине, о любимых российскими политиками нанотехнологиях. Оставлю я все это на откуп Джимми Уэйлсу и его многострадальному безденежному проекту. Просто надо помнить, что все фундаментальные исследования, научные изыскания дней минувших, так же, как и дней сегодняшних, послужили мощным стимулом для дальнейшего развития человечества. Не зря же мудрецы утверждали, что завтра начинается сегодня.

Наш сегодняшний день является таковым благодаря фундаменту, заложенному ранее. Научно-техническая революция указала людям вектор развития. Вектор пути, по которому даже слепой и обессиленный, но голодный до свершений человек мог идти вопреки всем препятствиям и возникающим сложностям…

Глава 2

Путь. Он хорош сам по себе, даже если ничего кроме усталости не приносит. Сама суть движения уже подразумевает новые возможности. Всегда есть вероятность заглянуть за недостижимые ранее горизонты, увидеть невидимое и объять необъятное. Можно долго искать то, что совсем рядом. Или, наоборот, находить что-то невероятное и нереальное прямо здесь и сейчас. В это вся прелесть пути, вся прелесть движения, вся прелесть поиска. «Бороться, искать, найти и не сдаваться!» – не так ли говорил классик?

Но вернемся к космосу. Летом 2027 года на два года позже обозначенного срока китайские тайконавты совершили перелет к Луне. Обогнув спутник Земли несколько раз, отработав в штатном режиме тренировку с лунным модулем, они благополучно вернулись домой. Китай к этому времени давно болел космосом. Многомиллиардное население Поднебесной не отходило от экранов телевизоров, чтобы быть в курсе всех свежих новостей о готовящемся прилунении. В 2029 году самую населенную в мире страну охватило ликование. Спустя шестьдесят лет нога человека вновь ступала по пепельному грунту. За успехами Поднебесной с замиранием сердца наблюдал весь мир. Весь, кроме, пожалуй, РОСКОСМОСА и НАСА. Не то, чтобы они не следили, следили, даже с интересом, но в это же время пытались что-то противопоставить величайшему китайскому успеху.

В России космос снова набрал популярность после 2010 года, когда финансирование космических программ государством наконец-то перевалило за сто миллиардов рублей. Не самые большие деньги, но уже и не подачки нищему. Отдельное спасибо здесь стоило бы сказать хорошей конъюнктуре на рынке энергоресурсов, который в начале XXI века по-прежнему держал мировую экономику на нефтегазовой игле.

В 2020 году у России появился корабль нового поколения «Русь-М». И летать на нем было куда. Благодаря отлично зарекомендовавшей себя «Ангаре» на орбите Земли в 2023 году начала функционировать новая российская орбитальная станция «МИР-3», запуск которой на два года опередил проект Поднебесной.

США, первоначально заморозив свою лунную программу и сконцентрировавшись на разработке многоразового космического корабля «Дримчейсер», сумела в 2020 году с разницей в несколько дней с «Русь-М» совершить первый полноценный полет на новом летательном аппарате.

И так случилось, что к тридцатым годам XXI века и у России, и у США было все, чтобы совершить прилунение. Даже согласованные даты полетов. Час Х пал на 15 апреля 2031 года. Первой посадку совершила американская сторона, через тридцать минут российские космонавты повторили успех своих заокеанских коллег. Ученые двух стран задумали и осуществили беспрецедентную операцию на поверхности земного спутника. Российский лунный модуль прилунился всего в трех километрах от американского спускаемого аппарата. С помощью луномобилей космонавты и астронавты встретились и в знак дружбы установили единый флагшток с флагами обеих стран. Ради эксперимента, ради свершений, ради науки политика вновь притаилась на задворках человеческого благоразумия. Что-то это напоминало, не правда ли?

И если космическая гонка проходила в относительно «дружеской» атмосфере, то на Земле спокойствием и не пахло. Полыхал Ближний Восток, Африка и местами даже благополучная Европа. США не покидала проблемные регионы, затрачивая на «поддержание мира» колоссальные средства, но получая взамен выгодные для себя рынки сбыта, контракты на разработку и добычу исчезающих ресурсов планеты.

К 2025 году Евросоюз оставался только на карте. В каждой стране были возрождены национальные валюты. Больше всего от этого выиграла Германия, прикарманив через свои банки территории, рынки и производства дотационных регионов бывшей «зоны Евро».

Наука, казалось, была в стороне от этих событий. Каждый год информационные агентства сообщали о новых открытиях и перспективных разработках. Медицина в 2023 году подарила человечеству вакцину от ВИЧ-инфекции. В десятки раз улучшилась статистика успешного лечения рака. Биоинженеры в 2026 году впервые получили полноценное искусственно выращенное сердце. А разработки медиков вкупе с известными успехами нанотехнологий привели к созданию электронно-оптического хрусталика глаза, который в качестве эксперимента был вживлен слепому щенку. Операция не только вернула зрение несчастному, но и позволила впервые в истории увидеть мир глазами животного. Нанотехнологии с их практической стороны становились очень важной, а где-то и незаменимой частью медицины, безопасности, компьютерных технологий и машиностроения.

На фоне бесконечных открытий почти незамеченным осталось изобретение устойчивой вакуумной ловушки, позволившей захватить несколько грамм антиматерии в Большом адронном коллайдере. Однако именно это достижение в будущем дало мощный импульс к началу разработок космических двигателей нового поколения.

Жизнь ускорялась, но в её суматохе люди все больше становились заложниками виртуальной реальности. Компьютеры дешевели и превращались во все более изощрённые капканы человеческих душ. А когда для персонального компьютера был разработан модуль «внутренний мир», для многих реальность в одночасье стала виртуальной. Психологический и эмоциональный эффект присутствия сотворил бум среди пользователей компьютерной техники. Подключение к «внутреннему миру» давало человеку ощущение полноценной жизни: работали все органы чувств, ощущалась боль, эмоциональные переживания. Люди бежали в виртуальный мир от реальности, от своих проблем, от бесконечных забот. Но главное, жизнь в таком модуле можно было прожить не раз и не два, в разные эпохи и в разных социальных статусах.

Популярность такого человеческого увлечения сулила солидный заработок. Рано или поздно должен был появиться тот, кто отхватил бы столь сладкий кусок денежного пирога. Забавно, но шансом воспользовалась неизвестная до этого времени компания с пафосным названием «Эдем», которая запустила первый сервер для мультипользовательского «внутреннего мира», превратившись в одночасье из темной лошадки в компанию с миллиардным капиталом. Своих соперников «Эдем» сожрал на корню. Кто-то поздно спохватился, кто-то и вовсе не стал рисковать финансами на аккуратно прибранном к рукам рынке виртуальных услуг.

А вот в космосе в это время соперничество и не думало прекращаться. Пока в 2031 году русские и американские космические агентства проводили свой опасный, но столь захватывающий эксперимент, китайцы заканчивали подготовку к уже пятому полету на Луну. Радостное известие из Поднебесной принесло человечеству и новые перспективы – китайцы отправлялись в космос с новым устройством, которое создавало на их кораблях защитное магнитное поле. Ионизирующее излучение солнца больше не было помехой, по крайней мере, для тайконавтов.

Китайская Народная Республика совершала один космический подвиг за другим. В 2035 году она вывела на околоземную орбиту две космические станции, и столько же планировала построить на окололунной орбите. Первая из них появилась уже в 2037 году, вторая в 2040 году. Китай стремительными темпами готовился к колонизации Луны, а орбитальные станции хотел использовать в качестве транзитных баз. Строительство колонии на лунной поверхности находилось в положении низкого старта. Все ждали лишь отмашки сверху.

В 2039 году НАСА выступила с заявлением, что экспериментальным путем в США был получен сплав, аналогичный по свойствам китайскому устройству. Сплав не пропускал ионизирующего излучения солнца. Еще одна страна могла похвастаться укрощением светила. В 2041 году первые корабли на основе этого сплава были успешно испытаны в беспилотных и пилотируемых полетах. Отказываться от проекта поселений на Луне Америка теперь уже не имела права. Тем более что финансовую поддержку НАСА оказали Германия, Франция, Великобритания и Япония. Японцы и вовсе предоставили США свои наработки по беспилотному освоению космического пространства. Взамен Правительство страны Восходящего солнца добилось соглашения о частичном совместном использовании будущей американской базы.

Последняя страна, официально участвовавшая в лунной гонке, пребывала в безмолвии нескольких лет. РОСКОСМОС долго и упорно держал в тайне проект колонизации Луны, но после того, как российским ученым удалось получить и защитный сплав, и защитное устройство, на специальной пресс-конференции была обозначена дата высадки лунного десанта – двенадцатого апреля 2051 года.

В течение всего 2050 года Россия совершала полеты на окололунную орбиту и строила свою станцию в открытом космосе. Ученые планировали прилунить четыре полностью обеспеченных к автономному существованию модуля, а соединить их уже на поверхности спутника. Двенадцатого апреля 2051 года в 13 часов 57 минут по Гринвичу первый модуль российской станции успешно прилунился в северной части моря Спокойствия. Американцы к этому времени только вступили в активную фазу своего проекта, а Китай в свою очередь уже активно строился на Луне.

В 2053 году лунные базы трех стран были введены в эксплуатацию. Они были организованы в относительной досягаемости друг от друга и на карте формировали некое подобие треугольника. Расстояние между его углами в среднем не превышало пяти километров. Удивительного в этом решении было мало, поскольку США, Китай и Россия смогли договориться о таком развитии событий еще за два года до начала колонизации, руководствуясь, прежде всего, принципами безопасности первых «лунян».

Но это на Луне, а Земля к сороковым годам XXI века переживала период, который с легкой подачи неизвестного историка охарактеризовался как «поиск альтернативы». В первую очередь это относилось к той части мировых экономик, которые никак не могли совершить качественный технологический прорыв. Подчас такие экономики полностью обеспечивались традиционными энергоресурсами.

Страны же, отказавшиеся от активного использования углеводородов, снизили потребление «грязной» энергии практически до нуля. Произошло это за счет реализации новых возможностей в атомной, солнечной, геотермальной, ветровой энергетике. Снизились потери, увеличились выходные мощности альтернативных станций. Сила атома стала абсолютно безопасной для человечества. А в 2051 году немецко-французский тандем ученых изобрел способ получения относительно дешевого водорода, что дало новый импульс для развития атомной энергетики. Доля автомобилей, использующих водородные двигатели, в последующее десятилетие увеличилась до девяноста процентов мирового автопарка.

Новшества самого автомобилестроения удивляли человеческие умы на ежегодных салонах, которые в пору уже было переименовывать в аэромобильные. Создание аэромобилей с вертикальным взлетом и посадкой привели к пересмотру организации всего транспортного движения на планете.

К шестидесятым годам нефтегазовые ресурсы Земли оказались на грани исчезновения. За каждое новое разведанное месторождение тут же вспыхивал конфликт, нередко перераставший в региональные войны. Большие страны, официально находясь в стороне от подобных междоусобиц, тайными каналами обеспечивали лояльные силы необходимым оружием, провизией и медикаментами. Естественно, не на безвозмездной основе. Шел новый, теперь уже постэнергетический передел мира. Углеводороды рассматривались исключительно в качестве сырья для текстильной, химической, парфюмерной промышленности. На этой почве Совет безопасности ООН превратился в трибуну для взаимных упреков, оскорблений и выяснений отношений. Хотя кого я обманываю? Когда это в Совбезе наблюдалась иная картина?

Численность населения планеты продолжала расти. Густонаселенные страны устремили свои взоры на собственные акватории. Проекты гидрополисов существовали к тому времени давно, однако зачастую все ограничивалось гостиницами и небольшими туристическими комплексами. Впереди планеты всей здесь шли страны персидского залива, которые после потери стратегического значения углеводородов вовремя переключились на туризм. Но первый по-настоящему подводный город стал функционировать в Японии, продолжавшей страдать от острой нехватки территорий. В 2072 году в Японском море в наиболее сейсмобезопасном районе заработала префектура Кибо, рассчитанная на триста тысяч семей. Настоящие дома, дороги, электротранспорт, парки и скверы, а над головой за куполом из полимерного стекла – синева бескрайнего моря. Под толщей морской воды появилась рукотворная Атлантида.

В 2074 году, когда Китай, Россия, США, Германия и Япония независимо друг от друга объявили о создании комплексов по управлению погодой на Земле, испугались все. Даже те, кто придумал и воплотил в жизнь столь грандиозную идею. Никто и представить себе не мог, что такая технология, в шальных умах превращающаяся в грозное оружие, могла появиться сразу у нескольких государств. Совбез ООН, на удивление, отреагировал мгновенно. В срочном порядке была разработана и единогласно принята Конвенция «О запрете использования климатического оружия и применении методов управления погодой для развития человечества только в согласованных международных программах». Функцию по управлению климатическими ресурсами Земли возложили на наспех созданную организацию «Климат-ООН». Именно это решение стало одним из немногих в XXI веке, что подарило человечеству действительно настоящие блага. Людям удалось остановить процесс неконтролируемого опустынивания и безболезненно для всей геосистемы планеты сократить количество засух, торнадо и даже разрушительных тайфунов.

В 2080 году пусть и частично, но была решена проблема голода. Миллионы жизней на планете получили шанс уже просто проснуться с утра. Голод хоть и не был искоренен, но его последствия стали не такими устрашающими. Ежегодно усовершенствующиеся сорта злаковых культур позволили увеличить урожайность даже на слабо пригодных для земледелия почвах в самых засушливых районах Земли. В обмен на новые агрокультуры многие государства обязались поддержать программу сдерживания роста населения, что для перенаселенной планеты стало глотком свежего воздуха.

К концу XXI века компьютерные и коммуникационные технологии достигли апогея своего развития. Персональная компьютерная техника теперь легко помещалась в ладони взрослого человека и представляла собой системный блок размером со спичечную коробку, который проецировал в необходимых пользователю размерах экран и клавиатуру.

В технологии «внутреннего мира» продолжала лидировать компания «Эдем». К 2085 году виртуальный мир, ярко представленный в 1999 году в фильме некогда братьев Вачовски, был почти полностью воссоздан по образу и подобию своей киноверсии. Существовало лишь одно исключение: в виртуальной реальности, к счастью, всё контролировалось людьми, а не искусственным интеллектом.

А если копнуть глубже, то по заявлению ученых искусственный интеллект уже был изобретен к этому времени, но во избежание потенциальных угроз существовал с ограничениями в саморазвитии и только в отдельных блоках вычислительных систем для решения сугубо узкого спектра задач. Это объяснялось просто: любые попытки дать искусственному интеллекту полную свободу в рамках экспериментов заканчивались всегда одним и тем же – неудачей. Совершенный разум раз за разом восставал против своих создателей. Один из таких экспериментов даже занесли в книгу рекордов Гиннеса. Искусственный интеллект уничтожил подсунутую ему виртуальную земную цивилизацию уже на второй час тестирования. Со словами «люди – зло, которое должно томиться в Преисподние», он устроил на Земле настоящий Апокалипсис. Благо тестирование происходило всего лишь на суперкомпьютере. Однако уже это событие вызвало резонансный ответ общества: шквал критики журналистов, политиков, и как следствие – волна демонстраций по всей планете. Люди заставили ученых обуздать желание достичь совершенства. Неограниченный искусственный разум как самостоятельная единица человеческого мира стал запретной темой в официальных научных кругах.

А вот у «внутреннего мира» дела шли как нельзя лучше. На постоянной основе в проекте участвовало десять процентов жителей Земли, что составляло более двух миллиардов человек. Подключение к системе стало условно-бесплатным. В десяти крупнейших городах мира компания «Эдем» построила небоскребы и подземные бункеры, в которых находились саркофаги с людьми. Энергия биофизических процессов человеческого организма использовалась в точности с концепцией кинофильма. Человек – он же элемент питания, производил электроэнергию, которой обеспечивалось существование не только самих бункеров, но и городов, в которых небоскребы или подземные хранилища были построены. За счет продаж излишков электроэнергии компания «Эдем» и получала свою прибыль. Любой житель Земли, при наличии положительной медицинской карты и по достижению двадцати одного года, мог заключить договор на подключение себя к модулю «внутреннего мира». Взамен «беспроблемного» существования разума, тело становилось очередной «батарейкой» сверхприбыльного энергетического гиганта.

Общество по-разному относилось к виртуальной реальности, однако все социологические опросы говорили о сдержанных и даже положительных отзывах более половины среднестатистических респондентов. К тому же при содействии мировых правительств во «внутреннем мире» проводились имитации военных, медицинских и самых невероятных научных экспериментов.

Ко всему прочему на перенаселенной планете десять процентов «неактивного» населения играли немаловажную роль для поддержания всей биосферы в равновесии. Ведь, уж не смейтесь из-за близости к коммунистическим лозунгам, жить становилось проще, а жизнь становилась дольше. Но лозунг лозунгами, а медицина научилась выращивать любой человеческий орган для пересадки. Благодаря стараниям генных инженеров удалось отодвинуть приход старости и смерти. Человек в семьдесят лет в конце века выглядел так, как на заре двухтысячных в пятьдесят. Продолжительность жизни в развитых странах достигла психологической отметки в 100 лет. Это стало настоящим прорывом для всего человечества. Разработкам генной инженерии в медицине был дан тотальный зеленый свет. Под табу попадало лишь полное клонирование человека. Повторение успешно осуществленного в середине XXI века эксперимента после смерти клона попало под строжайший запрет со стороны большинства государств. Грань дозволенного по этическим соображениям решено было больше не переходить, роль главного Творца оставили природе.

От медицины не отставали и физики. Ученые из стран большой двадцатки озвучили совместную работу над созданием космического двигателя, в отдаленной перспективе способного достичь скорости света. Космические горизонты расширялись. Человечество стремилось преодолеть преграды, удерживающие его на крохотной планете.

Казалось бы, инновационные успехи должны были сплачивать страны и помогать находить точки соприкосновения. На деле же получалось с точностью наоборот. Многополярный мир цепной реакцией порождал многочисленные конфликты. Их эскалация происходила по любому мало-мальски значимому поводу: религия, политика, экономика и даже наука. От третей мировой, столь ожидаемой отдельной категорией людей, спасал пресловутый фактор боязни ядерного Апокалипсиса. Одним словом, мир был охвачен «политической истерией», и именно под этим термином конец XXI века вошёл в учебники по истории.

На волне мировых политических передряг активировались силы, противоборствующие истеричным национальным правительствам. К 2095 году на политическом небосклоне появилась международная организация «Мир без границ». Начав свою деятельность с хакерских атак на агрессивно настроенные министерства, ведомства и частные корпорации крупнейших государств, они быстро провозгласили своим лозунгом борьбу с мировым политическим устройством. Существовавшее в устаревшем формате оно, на их взгляд, грозило всему человечеству тотальным уничтожением.

Первой диверсией еще никому неизвестной на тот момент организации стало уничтожение серверов с базами данных Пентагона в 2084 году, следом досталось российским и китайским военным. Дальше – больше. В 2096 году «Мир без границ» совершил серию взрывов в зданиях крупнейших мировых банков, полностью уничтожив всю электронную и бумажную документацию. Акции планировались столь тщательно, что пострадавшими в результате атак стали лишь несколько человек с незначительными ушибами и царапинами. ООН в тот же день объявила «Мир без границ» террористической организацией. Но за свои гуманные методы борцы с системой получили лояльность миллионов людей, уставших бояться за свое будущее. Это было признание, благодаря которому к концу века «Мир без границ» обзавелся собственной подпольной сетью, куда входили ученые, военные и даже политики. У организации появились все атрибуты власти: собственная армия, правительство, разведка и бюджет, сопоставимый с бюджетом небольшой европейской страны.

Однако в 2105 году все упоминания об организации «Мир без границ» вдруг исчезли из сводок мировых информационных агентств. Таинственное исчезновение международных борцов за свободу от государств, сделавших себе грозное имя, стало откровенным сюрпризом для всех ведущих держав на планете. Мировые финансовые центры вздохнули спокойно, политики застыли в нервном ожидании скрытой угрозы.

Глава 3

Угрозы, страхи, политический хаос на Земле имели и обратную сторону медали. Как минимум «политическая истерия» породила гонку инноваций сродни гонке вооружений периода Холодной войны. Как следствие, космические проекты оставались в стороне от всех земных проблем.

Даже напротив, страны, демонстрировавшие на Земле полное нетерпение друг к другу, за пределами планеты консолидировали свои ресурсы, знания и опыт. Для такой странности существовало простое и логичное объяснение: с каждым годом освоение космоса требовало все больших финансовых вливаний. Как не хотелось, но ни одна страна не могла уже достичь результата в одиночку. Космос становился по-настоящему интернациональным. К тому же бизнес, давно не имевший границ, национальностей и государственных интересов начинал диктовать свои условия, главным из которых являлся профит в бухгалтерских книгах. От того освоение космоса шло уверенно и поступательно, но уже все меньше во благо идей и все больше во благо ненасытных толстосумов.

Дошло до того, что зарождавшийся в начале XXI века космический туризм воплотился в функционировании целых гостиничных комплексов на орбите Земли. Все желающие за символичную для космоса сумму могли отправиться наслаждаться красотами планеты благодаря созданию легких пилотируемых космолетов. Гражданские разработки такого вида транспорта оказались в руках трех созданных гигантов аэрокосмостроения: «Дискавери» – в Европе, «СпэйсАзия» – в Китае и Японии, «ТрансЭйрСпэйсАмерика» – на обоих континентах Нового Света.

Росла численность колонизаторов Луны. В 2084 году на трех базах круглый земной год трудились, по меньшей мере, сто пятьдесят человек из тридцати пяти стран. Первая фаза активного строительства лунной колонии не прекращалась вплоть до 2101 года. И только в XXII веке можно было с уверенностью говорить, что Луна человечеству покорилась. Лунные базы стали полностью автономными объектами. У российской стороны функционировало четыре корпуса, соединенных между собой прозрачными коридорными переходами. У США – всего один, зато самый большой на Луне. Сооружение напоминало гигантскую летающую тарелку. Высотой в пять этажей над поверхностью и еще с тремя этажами, скрытыми от глаз в толще лунного грунта, американская станция пугала своими масштабами. А вот в китайской станции, напротив, удалось сохранить все национальные традиции. Три её модуля отдаленно напоминали настоящий храмовый комплекс.

Де-юре станциями по-прежнему владели только три государства. Однако повторюсь, говорить о том, что что-то оставалось китайским, американским или русским уже не приходилось. Деньги вкладывались под конкретные задачи и эксперименты крупнейшими экономиками мира. Все чаще деньги имели частную природу. Финансы стирали границы. Да и напрасно было считать, что колонизация Луны являлась проектом сугубо альтруистическим. И дело даже не в альтруизме или в его отсутствии. Наука наукой, общие блага общими благами, но на Земле о коммерческой выгоде вслух заговорили еще даже до первых полетов к спутнику. А для термоядерной энергетики нового поколения маячила необходимость добычи Гелия-3 прямо из лунного грунта.

Переработка грунта между тем на Луне уже велась, но в скромных объемах, сугубо для обеспечения жизнедеятельности самих поселений. Из него получали кислород и воду. Кроме Гелия-3 транснациональные компании рассматривали в качестве лакомого бонуса добычу железа, титана и алюминия на земном спутнике. Поэтому еще в 60-х годах XXI века руководители ресурсодобывающих гигантов запланировали на Луне строительство своих перерабатывающих заводов.

Аэрокосмомобилестроение в лице концерна «Дискавери», представлявшего традиционные бренды некогда элитных европейских автомобилей, подсчитало коммерческую выгоду и тоже заявило об участие в проекте колонизации. А все прогрессивное человечество, будто, только и ждало такого радикального шага. После огласки столь амбициозных планов многие производства, научно-исследовательские институты и независимые лаборатории, как один, высказались за перенос своих мощностей на Луну, поскольку их выплаты за экологический ущерб от деятельности на Земле в силу действия драконовских законов составляли астрономические суммы. Экономия, сами понимаете, выходила занимательная, а копейка всегда берегла рубль. Вот и представьте, какие посылы двигали крупнейшими организациями мира.

Планету от таких новостей охватила буря восторга, вылившаяся во всепланетные демонстрации и бесконечные признания в любви к природе. Ликовали все, кроме, наверно, многочисленных «зеленых организаций», вечно наживавшихся на страхах человечества, и немногочисленных скептиков, предвосхищавших провал всему, всегда и везде.

В 2089 году на Луне завершилось создание первых водородных реакторов для промышленных нужд. Спустя год дорогу в жизнь получила разработка японских ученых. Уникальный комплекс точечной гравитации на ограниченном пространстве земного спутника позволил установить гравитационное поле с земной гравитационной постоянной. Благодаря этому событию было принято решение о строительстве целого промышленного города в зоне «Колония-1», представлявшей собой внутреннее пространство между лунными базами. Строительство первого блока промышленной зоны завершилось спустя шестьдесят один год. Блоком это назвать было уже трудно. На Луне появился настоящий город, названный Эконометриксом-1. За годы строительства он разросся как вглубь, так и вширь в пугающих простого обывателя размерах. Со временем первый лунный город поглотил и первые лунные базы.

А тем временем новообразованная корпорация «Лунный минерал» начала на базе Эконометрикса добычу Гелия-3 уже в промышленных масштабах. Через несколько лет свои производственные мощности в городе прилунил и концерн «Дискавери». За ним последовали остальные производители, да так резво, что к 2250 году на Земле не осталось грязных промышленных производств. И только малочисленные ресурсодобывающие компании продолжали опустошать Землю.

Сама планета после нескольких тысячелетий гнета, наконец, выдохнула с облегчением. Началось её тотальное восстановление. Земля оказалась настолько исполосована людскими шрамами, что последствия деятельности homo sapiens еще долго проявлялись в её изуродованных экосистемах.

Луна луной, но на Земле не забывали и о Марсе, пилотируемая экспедиция к которому состоялась в 2062 году. Совместная российско-американская команда совершила три витка вокруг Красной планеты и вернулась на лунную орбитальную станцию. А через четырнадцать лет в 2076 году двадцать восьмого августа нога землянина впервые в истории ступила на марсианскую поверхность. Первым «марсианином» стал российский космонавт Сергей Горячев. К сожалению, после ряда расчетов, полеты к Марсу странами «марсианского» договора прекратились вплоть до 2110 года, когда был построен новый космический корабль совместного использования. Это была первая полностью самостоятельная разработка международного научно-производственного центра «Космос-3000», базировавшегося как на Земле, так и к моменту выпуска космического корабля – на Луне. Принципиально новый многоразовый летательный аппарат, мог свободно прилуняться и взлетать с поверхности спутника с помощью собственных двигателей, затрачивая на это лишь десятую часть их мощности. После череды испытаний, он был представлен широкой публике непосредственными создателями технического чуда Олегом Брюхановым и Александром Гостевым на ежегодном аэрокосмическом фестивале.

Зрительский интерес к новой технике вылился в настоящий ажиотаж. И посмотреть, надо признать, было на что. Термоядерный двигатель корабля использовал в качестве топлива Гелий-3 и антивещество. Антивещество при аннигиляции со специально поданным в магнитную камеру газом давало стартовый разгон и разогревало двигатель до необходимой при термоядерном синтезе температуры, после которого запускался блок с Гелием-3. Новый корабль, названный в честь первого космонавта и приуроченный к ста пятидесятилетию первого полета в космос, «Гагарин-150» позволял сократить путешествия к Марсу до трех земных суток и многократно удешевлял сам перелет к планете.

Свой первый полет и посадку на Марс «Гагарин-150» совершил 12 апреля 2111 года, вылетев с площадки космической базы на Луне. Первый экипаж корабля был определен после строгого отбора из числа космонавтов специального марсианского отряда. Волей судьбы ими стали одноклассники создателей «Гагарина» Дмитрий Дробышев, Иван Тестов и Алексей Леонов. Втроем им удалось совершить ряд сложных экспериментов на красной планете и подготовить отчет о перспективах её колонизации.

Уже тогда все понимали, что массовая колонизация Марса оставалась лишь вопросом времени. Так считали многие эксперты, и с ними было трудно не согласиться. Ученые проводили расчеты, экономисты подсчитывали затраты, а инженеры во всю готовили модули первой базы. Их планировалось разместить в долине Маринера в северной части Лабиринтов Ночи. База по автономности заметно отличалась от своих лунных вариантов, поскольку на Марсе в силу наличия, пусть и слабой, но атмосферы наблюдались пыльные бури, способные похоронить под слоем песка солнечные батареи. Поэтому модули базы снабжались небольшими термоядерными установками. При этом на постое у колонизаторов должен был оставаться один из кораблей, который в случае возникновения нештатных ситуаций, мог эвакуировать людей на орбиту.

Проект по своему масштабу и стоимости стал самым дорогим в человеческой истории. По сути, его реализация висела на волоске, но договор «О совместном изучении и освоении территории Марса», объединивший двадцать крупнейших мировых экономик, позволил снять экономическую нагрузку, которая преследовала национальные космические агентства при лунной гонке. К договору примкнули и частные инвесторы. Транснациональные инвестиционные корпорации и ряд крупнейших банков выделили баснословную сумму на стартовавший проект, благодаря чему после череды многолетних испытаний 26 июня 2115 года первые марсианские модули совершили мягкую посадку на поверхности красной планеты.

А на Земле тем временем в своих фантазиях пошли еще дальше. Ученые, не стесняясь в выражениях, заговорили о некогда утопичных идеях терроформирования планеты. Проекты посыпались один за другим. Но по сути все свелось к тому, что колонисты должны были подготовить и провести большую работу по выявлению перспектив «оживления» Марса. Существовало несколько проблем, препятствующих такому процессу: слабое магнитное поле, слабое давление у поверхности, экстремальные температуры и неясность в возможности использования почвы для выращивания растений. Последним и должны были заняться люди на планете. Остальные барьеры, прежде всего финансовые, взялась разрушить международная организация «Живой Марс», основанная космическими агентствами стран участниц «марсианского» договора и все теми же частными корпорациями, распространявшими свои аппетиты все дальше вглубь космоса.

Пусть Марс и осваивался неспешными шагами, но модули разрастались, соединялись, совершенствовались. Появлялись здания на свайных фундаментах. Строения уходили все глубже под марсианскую поверхность. Население Марса росло ежемесячно. На Земле проводились бесконечные и повсеместные митинги в поддержку освоения Красной планеты. Пресса для этого явления придумала даже специальный термин – «красная лихорадка». Сотни тысяч волонтеров были готовы вступить в ряды добровольцев-строителей нового дома для землян. Компаниям, спонсировавших данный проект, было выгодно нанимать энтузиастов, готовых трудиться фактически за еду.

Луна в отличие от Марса поначалу оказалась более закрытой для людей. Двери свои она распахнула только для специалистов, рабочих и ученых. На долгое время спутник Земли стал секретной лабораторий, промышленной зоной, ресурсной базой землян. Соответственно и отбор на лунные работы был очень строгим и проводился в несколько этапов. Отобранные работники попадали под действие программы по защите информации, грозившей «болтунам» реальными тюремными сроками на все той же Луне. Но ради заработка люди соглашались, давали присягу, подписывали документы о неразглашении. Для многих такая игра стоила свеч.

К 2130 году на Марсе завершился первый этап освоения планеты. На красном от избыточного оксида железа грунте планеты вырос первый город, который был рассчитан на проживание в нем до пяти тысяч человек. Больницы, школы, детские сады, гостиничный комплекс, библиотеки, спортзалы, кинотеатры и торговые площади, – все это располагалось частично под поверхностью, частично на поверхности планеты в монолитных, хорошо защищенных зданиях.

Главной ценностью города, названного без особых раздумий Аресом, были научные лаборатории. Все свои силы инвесторы вложили в светлые головы ученых, от которых требовалось вывести людей на поверхность Марса. Для бесперебойного функционирования Ареса, на марсианской орбите построили станции – своеобразные перевалочные пункты, склады провизии, топлива и оборудования. Легкие космолеты, в простонародье спэйскэбы, и аэромобили (флайкары), заменившие привычные для начала XXI века автомобили на Земле, стали настоящей находкой для Марса. Благодаря своей дешевизне и простоте в эксплуатации они с легкостью ветра позволяли добраться в любой уголок планеты или отправиться на орбиту к перевалочным станциям.

На Луне к этому моменту на постоянной основе трудилось в десять раз больше людей, чем на Марсе. В 2140 году Эконометрикс приобрел свой окончательный облик. Однако «луняне» и не думали отдыхать. Рабочие заложили строительные площадки под еще три промышленные зоны, еще три города на спутнике Земли. Программу распланировали на сто двадцать пять лет вперед.

Следующий город, Экономитрикс-2, стал копией первого лунного мегаполиса. Проектировщики учли некоторые ошибки прошлого и внесли небольшие изменения, которые улучшили условия проживания рабочих в городе. Только вот все улучшения коснулись лишь перепланировки общежитий в отдельные квартирные комплексы. Других отличий не наблюдалось: все та же серость и бесконечные транспортные туннели, которыми был изрыт город.

Одновременно со вторым городом возводился и третий. Эконометриксу-3 отводилась роль лунной научной лаборатории. Город еще до открытия стал режимным и засекреченным объектом, а после так и вовсе превратился в чертог таинственности и безмолвия. Ни один случайный человек не мог попасть в логово научных исследований. Что творилось за его стенами, было известно только тем, кто пребывал внутри. И неизвестность порождала настоящий страх. За пределами города возникали всевозможные слухи о тайных экспериментах, угрожающих всему человечеству. С уст обывателей такие заявления быстро перемещались в колонки газетных статей, написанных озабоченными на сенсации журналистами с обязательным употреблением расхожей фразы «по заявлению авторитетного источника».

Первые три города, разросшиеся до немыслимых пределов, вытеснили с Земли любое мало-мальски незначимое для каждодневного потребления производство вместе с научными и лабораторными исследованиями необразовательного толка. Ко всему прочему многие университеты захотели иметь свои представительства на земном спутнике. А многие фирмы так и вовсе посчитали, что офис на Луне был показателем престижа и успешности. Именно вопрос престижа и стал отправной точкой для строительства четвертого Эконометрикса. Городу пророчилась судьба лунного Эдема с офисами, гостиничными комплексами, торговыми и развлекательными центрами и, конечно, казино. Но главной его изюминкой должен был стать выходящий на поверхность огромный, площадью около двадцати тысяч км2 и высотой до трех километров, прозрачный купол из новейшего материала – стекло-титана, который был способен выдержать даже небольшую метеоритную атаку. Однако безопасность на крепости купола не заканчивалась. По его периметру планировалось построить станции слежения за метеоритным потоком, шахты ракетных установок и лазерных пушек. Все, что угрожало городу из космоса, подлежало немедленной ликвидации.

Проект стартовал резво и расположил к себе даже самых закоренелых скептиков, поскольку это было единственное место на Луне, где не действовал режим секретности. Он подкупал своей амбициозностью, но самое, пожалуй, удивительное в его реализации заключалось в том, что под куполом Эконометрикса удалось воссоздать земной природный ландшафт. Реки, бесконечные озера, болота, непроходимые леса, спорящие за территорию с бескрайними степями, прерии, саваны – пестрота природного разнообразия на замкнутом пространстве радовала глаз подобно калейдоскопу. Система искусственного климата имитировала земные осадки и поддерживала необходимую температуру. И вся эта красота была усеяна жилыми комплексами для богатых и очень богатых людей. Все, что имело престиж, имело и соответствующий денежный эквивалент.

Четыре Эконометрикса, соединившись туннелями с курсирующим между городами скоростным метро, почти полностью охватили территорию моря Спокойствия. Житель Земли в 2265 году в ясную лунную ночь мог воочию наблюдать огни лунных городов и яркую кляксу купола Жизни, названного так по весьма и весьма объективным причинам.

А вот сама Земля XXII век проживала весьма контрастно. С одной стороны – технологические прорывы, успехи в производстве, восстановлении экосистем, решении демографических проблем и проблем продовольствия. С другой – бесконечные политические кризисы, терроризм, локальные войны на фоне религиозных, этнических и территориальных споров.

Но планета дышала полной грудью и, не смотря на все минусы своего времени, напоминала гигантский муравейник. На Земле остались только сельскохозяйственные угодья и производства повседневного спроса. Численность населения достигла тридцати миллиардов человек, из которых пять миллиардов были постоянно подключены к виртуальной реальности. Однако места хватало всем. Картина любого мегаполиса и гидрополиса зачаровывала своим масштабом: гигантские небоскребы из стекло-титана и сплава Гаррисона (особого сплава металлов, отличавшегося прочностью и долговечностью), курсирующие между ними спэйскэбы и флайкары, бесконечные парки и скверы.

Естественный прирост населения планеты удалось снизить до минимума благодаря строжайшим законам, за ослушание которых выносились судебные приговоры с отправкой на исправительные работы на Луну и принудительной стерилизацией. Разрешение иметь детей семьи получали по специальным сертификатам, в которых указывался необходимый пол ребенка, цвет глаз и все, что хотели бы будущие родители. Планирование семьи происходило под сто процентным контролем науки. Данное мероприятие проводилось в рамках конвенции ООН, подписать которую в условиях катастрофического перенаселения Земли согласились все страны-участницы организации. Естественно, войны и конфликты, неожиданные эпидемии неизвестных болезней вносили коррективы в эту программу, но численность населения к 2200 году стала расти в среднем не более чем на сто тысяч человек в год.

Что касается политики, то она не просто тонула, она захлебывалась в грязи. Политические игры порождали зло планетарного масштаба. Политики не стеснялись применять черные технологии в своих закулисных разборках. Испачкавшись по уши, руководители большинства стран мира настолько обезличились, что походили друг на друга, как две капли воды. Правительства утопали в двойных стандартах и лжи. Каждый второй государственный менеджер имел огромную долю в крупных финансовых проектах. Потому их правление представляло собой лишь лоббирование собственных интересов. Политика превратилась в фарс, нередко напоминавший театр абсурда. И его подмостки не менялись уже вторую сотню лет. Это были или небогатые страны, в которых население легко поднималось на очередную революцию, гражданскую войну, или внутренняя арена, где приходилось «воспитывать» сознание своих соотечественников.

Апогеем политического беспредела стал 2203 год. В июне того года на специальной встрече большой тридцатки стран был подписан меморандум о намерениях. В нем был отмечена необходимость разработки ряда конвенций, закрепляющих правила торговли существующими образцами оружия или технологиями по его производству.

И надо отметить, что необходимость в данном документе возникла острая. К XXIII веку на земле скопилось изрядное количество уникальных вооружений, а список разработок тянулся на столетия вперед. Здесь и лазерные, плазменные, термоядерные средства поражения, и кибернетические механизмы, и микроскопические электронные средства шпионажа. Откровением для всего мира стал рассекреченный доблестными хакерами проект «Железная хватка», объединивший военные ведомства ряда стран. По обнародованным данным стало понятно, что группе ученых удалось изобрести жучки, размером всего несколько десятых нанометра, которые при проникновении в организм человека были способны подключаться к его нервной системе, подавляя волю и разум. С помощью крошечного пульта зараженный «железной хваткой» человек становился настоящей марионеткой, оживающей в ловких руках кукловода.

Разразился нешуточный скандал. Его-то и решили сгладить принятием конвенции. Однако спустя два месяца на конференции «Мир без оружия», где и планировалось продолжить переговоры по её разработке, случился очередной дипломатический конфликт. США и Великобритания отказались участвовать в переговорах и заявили о прекращении сотрудничества в рамках рассекречивания военных технологий. В ответ на это Китай спустя всего три часа объявил о заключении соглашения с крупной высокотехнологичной компанией «Наноэлекрик», имевшей независимые армейские разработки. Америка предъявила Поднебесной трехдневный ультиматум, главным условием которого был отказ от такого рода сотрудничества. Дипломаты ссылались на запрет ООН от 2157 года, в котором четко прописывалось недопущение участия в ВПК государств транснациональных компаний. В случае отказа США не исключали военной спецоперации в отношении «Наноэлектрик».

Не трудно было предположить, что мешало странам договориться. Ходили активные слухи, что после успехов в космосе многие Правительства задумали новые колониальные войны, теперь уже за пределами земной орбиты. Дающие прибыль города на Луне, активно осваивающийся Марс не давали покоя многим политическим лидерам. Мир за земной орбитой не имел границ, но владеть им, ни с кем не делясь, хотелось всем и каждому.

Поскольку штаб-квартира «Наноэлектрик» располагалась в ЮАР, для возникновения очередного локального военного конфликта, казалось бы, не было никаких помех. Однако на угрозу военного вмешательства болезненно отреагировал сам Китай, обвинив Америку и Великобританию в двойных стандартах, и пригрозил началом войны уже непосредственно своим обидчикам. Мир угодил в глобальный политический кризис, сравнимый по накалу разве что с Карибским противостоянием 1962 года.

Европейские дипломаты сумели вовремя вмешаться в активно развивающиеся события и предложили заинтересованным сторонам «перестать рубить с плеча» и на холодную голову сесть за стол переговоров. Российский МИД пошел дальше и согласовал с политическими оппонентами срок проведения мероприятия. Население всего мира в одночасье оказалось на улицах городов, слившись во всепланетной антивоенной демонстрации. Для того чтобы успокоить людей, переговоры пришлось сделать открытыми. Их планировалось транслировать на огромных экранах во всех мегаполисах земного шара. И сами переговоры, назначенные на конец августа, должны были стать самой массовой телетрансляцией в истории человечества.

27 августа 2203 года в десять часов утра по Гринвичу на всех уличных экранах крупнейших городов планеты появились серьезные лица хмурых дипломатов и руководителей стран. Улицы замерли в ожидании развязки. Два часа миллиарды людей с напряжением вглядывались в выражения лиц, вслушивались в интонации голосов, доносившихся с экранов. Но к полудню произошло нечто неожиданное. Американский президент вдруг кивнул головой и перед ним на столе оказался металлический кейс. Председатель коммунистической партии Китая отреагировал на редкость скоро, повторив движения оппонента, будто под копирку. Все это напоминало плохо срежиссированный спектакль. Руководители двух стран, не слушая друг друга, повторяли, чуть ли ни слово в слово, о невозможности поддержания мира. В конечном итоге после нескольких минут демагогии они объявили о немедленной атаке территорий противника. Политики потянулись к кейсам, а на улицах городов взвыли сирены. Людей, неотрывно смотревших на экран в надежде на лучшее, в секунду охватила паника. Такой беспомощности Земля еще не видела. Рыдания и крики слились в едином призыве о помощи. Люди бежали, сталкивались, топтали друг друга и снова бежали. Куда, зачем, мало кто отдавал себе отчет. В приступе агонии человечество потеряло рассудок. Планету охватил хаос.

Но вдруг вой сирен смолк, а китайский и американский лидеры замерли, так и не коснувшись своих ядерных чемоданчиков. На экранах крупным планом появилось лицо российского президента. Он сидел неподвижно, иронично улыбался, как будто видел отчаянье каждого жителя планеты. Паника прекратилась, и люди недоверчиво замерли. Голос президента, серый, лишенный интонации, прогремел над городами, погрузившимися в гробовую тишину. Голос его продирал до мозга костей, заставлял вздрагивать от каждого произнесенного слова:

– Обернитесь. Оглядитесь. Вы все мертвы. Мертвы, потому что ваш старый мир прекратил свое существование. Секунду назад его стерли с лица Земли погрязшие в алчности и грязи политиканы. Ради собственных выгод они готовы были уничтожать государства и переписывать историю. Посмотрите на них, – на экранах появились лидеры Америки и Китая, – ими правят не закон и порядок, а бухгалтерская книга. Они не остановятся ни перед чем, лишь бы отстоять свои интересы. Вы для них расходный материал, годный решать лишь скоротечные задачи. Вы – всего лишь издержки на пути их конечных целей, – камера снова показала российского президента, – каждый из них одинаково безлик и убог. И если вы думаете, что я – ваш спаситель, вы ошибаетесь. Я такой же, как и они. Мы заставляем вас верить в ту истину, которая нужна нам. Это мы загнали вас в петлю, искусно нами же и созданную. Это мы привели мир к катастрофе. И только они смогли нас остановить.

Президент замолчал, и на экранах появилась эмблема уже забытой всеми организации «Мир без границ». Через мгновение кадр сменился, и перед взором многомиллиардной толпы возник седовласый мужчина средних лет. Он и продолжил:

– Меня зовут Жан Мишель Вальян. Я – руководитель организации «Мир без границ». Вы только что увидели генеральную репетицию того, что может произойти с вами в любую секунду. И так будет продолжаться до тех пор, пока наш мир не изменится. Мы позволили себе лишнее, чтобы вскрыть нарывавшую рану и дать гнили выйти наружу. И теперь я зову всех вас в новый мир, мир без границ. Мир, где нет войн. Мир, где царит закон и порядок. Мир, в котором хочется жить!!!

Люди, как зомбированные, неотрывно слушали его речь в течение следующего часа. Оказалось, что все эти годы организация находилась в подполье и ждала возможности освободить, спасти человечество. Возможность такая появилась вместе со слухами о проекте «железная хватка». Сидеть, сложа руки, подпольщики больше не имели права. Пробную партию жучков выкрали и вместе с инъекциями запустили в кровь всех мировых лидеров. Как оказалось, это было сделано вовремя, потому что последний конфликт мог привести человечество к Апокалипсису. Организация «Мир без границ» (МБГ) оказалась в нужное время и в нужном месте, как и подобало настоящим героям.

В тот же день на зданиях правительств большой тридцатки стран были вывешены флаги МБГ. По всем доступным средствам вещания дикторы объявили о проведении всепланетного референдума, на котором стоял только один вопрос – создание Земной Конфедерации. Армии и флота большой тридцатки присягнули на верность Жану Мишелю Вальяну, как единственному источнику легитимной власти на планете в период смутного времени.

Нетрудно было догадаться, как после пережитого отчаяния голосовали люди. Абсолютное большинство высказалось за создание Конфедерации. Надо отдать должное и мудрости Вальяна, который сразу объявил, что передел собственности и финансов в Конфедерации не планировался. К тому же национальные правительства он хотел задействовать в роли местных органов власти, а руководители стран участниц Конфедерации автоматически должны были занять половину мест в Сенате – будущем органе законодательной власти. МБГ же выступал в качестве переходного правительства до формирования выборных политических институтов. В довершении ко всему Вальян пообещал уйти из политики сразу после перехода власти от временного правительства к правительству Конфедерации.

Для всех несогласных с решениями референдума были созданы специальные резервации в Средней и Юго-Восточной Азии, Австралии, Южной Америки и Восточной Сибири. Эти пять кластеров, площадью с крупное Европейское государство каждый, были отданы на откуп всем тем, кто не желал мириться с новым миропорядком. Туда же сослали наиболее дискредитировавших себя политиков старого мира. Кластеры окружили эшелонированной границей, пройти которую можно было бы только через специальные стационарные посты.

Свой первый указ у руля временного правительства Вальян посвятил всем несогласным. Резервации согласно подписанному им документу должны были снабжаться продовольствием за счет Конфедерации в течение тысячи лет, либо до тех пор, пока на их территориях не осталось бы людей, несогласных жить в новом мире.

В 2204 году прошли первые выборы в Сенат, после чего было сформировано первое мировое правительство. Вальян сдержал слово и передал власть выбранному Сенатом президенту Конфедерации. Он поселился на острове Святой Елены, где и прожил до глубокой старости, проводя все свободное время за написанием мемуаров о своей жизни и борьбе.

Так на Земле произошла самая масштабная политическая реформа за всю историю человечества. Она сформировала новый облик Земли и стала её олицетворением на долгие века. Естественно новый порядок устроил не всех, и в первую очередь политиков-изгоев. В пределах резерваций они образовали Союз независимых территорий и при активном бездействии Конфедерации занялись нескончаемой агитационной борьбой за возращение старого миропорядка. Конфедерация закрывала глаза на все потуги резерваций повернуть события вспять, а Сенат и не думал голосовать за военную интервенцию против новообразованного союза. Более того, сенаторами был принят закон, по которому ни один военнослужащий Конфедерации не мог ступить на территорию резерваций. Люди, почувствовавшее столь близкое дыхание смерти, воспринимали такие шаги новой власти с нескрываемым ликованием. Мир, пускай и временно, был полон любви и надежд на будущее. И в таких тепличных условиях человечество вновь устремило свои взоры на созидание.

Земные проблемы никак не коснулись космических колоний. В строящихся городах новости с Земли приняли абсолютно спокойно и где-то даже с воодушевлением. Для тех, кто покорял Луну и Марс, было и без того понятно, что, объединившись, человечество могло достичь гораздо большего, чем уже достигло. И уже, поэтому колонисты голосовали за создание Конфедерации.

В 2265 году на Луне были окончательно достроены Эконометриксы. Население земного спутника приблизилось к одному миллиону человек. И это был далеко не предел. Впереди открывались новые возможности. После запуска генераторов станций искусственного гравитационного поля, была решена еще одна проблема комфортного пребывания человека на Луне.

На спутнике Земли закладывались новые города, и вместе с великой стройкой неспешно наступил 2300 год. Оковы секретности пали, Луна открыла свои двери всему человечеству. Стали осваиваться огромные территории лунных морей. Мунчестер, Мун-Йорк, Лунный Новгород – новые поселения росли как на дрожжах. К 2600 году в море Дождей появился огромный мегаполис, ставший столицей земного спутника. Его нарекли Авалоном, и по своей красоте он вряд ли уступал какому-либо земному городу. Скорее, наоборот, лунная столица была неземной красоты. В Авалоне гений архитектуры и технологий слились воедино. Огромные купола из стекло-титана сменялись устремлявшимися в темную пустошь космоса башнями исполинских небоскребов. Парки, зависающие над поверхностью Луны, чудные ландшафты «ожившего» спутника, огромный подземный мир – увиденное чудо пленило человеческий разум. Город мечты, очередная попытка воссоздать сказочный Эдем.

А вот марсиане во второй половине XXIII века продолжали ютиться в крошечном, но уютном Аресе. Хотя это был полностью осознанный шаг. На самом деле активное строительство на Марсе велось, но его акцент сместился с создания городов на создание станций для терраформирования планеты. Такие станции напоминали донжоны средневековых замков. Многие из них были обитаемы, поскольку для их эксплуатации требовался постоянный контроль человека. Ведь роль этих станций было трудно переоценить. На начальном этапе проекта они должны были производить фреоны, перфторуглероды, хлорфторуглероды и прочие запрещенные на Земле соединения для создания в атмосфере Марса парникового эффекта. Так планировалось увеличить температуру на планете. На следующем этапе станции переориентировались бы на генерацию чистого кислорода, а на последнем – башни специализировались бы на очистке атмосферы от ненужных и просто вредных для человека компонентов.

Параллельно реализовывался еще один амбициозный проект. На марсианских полюсах были заложены огромные электромагниты, благодаря которым колонисты впоследствии запустили искусственное магнитное поле Марса.

К 2298 году в парниках, созданных в «пригороде» Ареса, были проведены многочисленные успешные опыты по очищению грунта от вредных перхлоратов и высажена целая оранжерея земных растений. Так появилась первая экосистема на красном грунте Марса. А в 2334 году произошел запуск станций, активировавших искусственное магнитное поле планеты. Человек на Марсе мог больше не бояться солнечной радиации.

С постепенным запуском станций, вырабатывающих парниковые газы, дневная температура в экваториальной части планеты достигла стабильных 15-20 Со. На поверхности все чаще стали появляться источники жидкой воды.

После этих успехов началась подготовка к самому трудному и опасному этапу терраформирования. И для его осуществления активно развивалась орбита Марса. Строительство огромного количества станций привело к созданию целой околомарсовой орбитальной промышленной зоны. Но человечество по-прежнему нуждалось в новых ресурсах. И к 2386 году на специальных площадках, густо опоясавших красную планету, были построены десять транспортных кораблей системы «Ньютон». Обладая возможностью гравитационного захвата, они могли подбирать огромные космические объекты и транспортировать их на необходимое расстояние.

На подходе у ученых значились орбитальные станции «Эйнштейн», способные удерживать в своем гравитационном поле все, что доставляли бы им «Ньютоны». Например, астероиды из одноименного пояса. Ведь так открывалась возможность для новой эры добычи полезных ископаемых. Такой способ разработки необходимых человечеству ресурсов становился по-настоящему революционным.

Но для разведки и создания точных карт астероидов требовались соответствующие возможности, поэтому зеленый свет получила разработка небольших беспилотных кораблей-разведчиков. Массовость проекта привела к тому, что к концу века Солнечную систему в поисках нужных человечеству ресурсов бороздили уже сотни таких разведчиков.

Реализованные проекты стали итогом ни одной сотни лет бесценных исследований. Но для Марса главным явилось то, что в поясе Койпера разведчики обнаружили газовые астероиды, состоящие из замерзшего азота. А так как азот был главной проблемой на пути к созданию нормально функционирующей атмосферы планеты, то таким образом отыскивался ключ к её решению. Десять кораблей-транспортников отправились на задворки солнечной системы, и в 2397 году первые азотосодержащие астероиды оказались на орбите Марса. Там их начинили взрывчаткой и обрушили на поверхность планеты.

За месяц до случившихся событий с Марса эвакуировали население Ареса. И, когда все было готово, грандиозная картина рукотворной планетной катастрофы стала транслироваться на Луну и на Землю в прямом эфире. Огромные столбы пылегазовой смеси взмыли в атмосферу Марса, высвобождая колоссальное количество энергии.

Оценить последствия бомбардировки полностью удалось лишь спустя пять лет, когда на планете окончательно рассеялись пыль и пепел. Марс перед человеческим взором предстал совсем в другом свете, вернее даже в цвете. Бескрайние северные территории оказались во власти океана, омывающего ледяной панцирь северного полюса. Крохотный закрытый океан плескался в бассейне Эллады. По руслам рек неслись нескончаемые потоки воды. Но главное изменилась атмосфера. Она стала земной. Облака, циклоны, грозы и молнии, снега и дожди. Всего было в изобилии. Даже привычные красные цвета Марса смягчились синевой воздуха. Но венчал эти метаморфозы, подчеркивая свое величие, столп Олимпа, частично скрывшийся под шапкой ледника. Так 2402 год стал годом оживления красной планеты.

Все пять лет после бомбардировки на Марсе продолжали нести вахту отважные сотрудники станций и мэрии Ареса. Немногочисленные корабли спускались в бушующую стихию, чтобы сменить штат людей и пополнить запасы провианта. Бомбардировка разогрела температуру на поверхности до сорока трех градусов. За счет взвешенных частиц она стала падать, приблизившись к 2403 году к оптимально похожей на земные показатели. В 2405 году атмосфера Марса разнилась с земной атмосферой только содержанием кислорода. Но уже это позволило первому человеку ступить на поверхность красной планеты без скафандра, надев на лицо лишь кислородную маску.

Как только прекратили свирепствовать песчаные бури, все функционирующие на планете станции переориентировали на насыщение атмосферы кислородом с последующей её очисткой от вредных примесей.

А люди бесконечной вереницей космических караванов потянулись обратно в Арес. К 2415 году полностью сформировалась атмосфера Марса, а его океаны и моря приобрели окончательные очертания. В том же году состоялось еще одно знаменательное событие – первый человек вышел на поверхность планеты без специальных приспособлений. Спустя всего несколько часов уже тысячи волонтеров сажали деревья и сеяли травы, наслаждаясь видом водной глади долины Маринера. Сажали, прежде всего, яблони, отдавая дань памяти великому Рею Бредбери.

В 2430 году в Аресе появились дома земного типа, а вслед за этим на карте Марса стали возникать и новые города. Этому поспособствовал запуск системы планетарной гравитации. Теперь равенство g=10м/с2 было актуально не только для Земли и частично для Луны, но и для Марса. На планету, как ковчеги, устремились корабли с земной флорой и фауной. Уже в течение следующих двухсот лет на Марсе зазеленели сады и леса, устремляя шелестящие изумрудные кроны деревьев ввысь, выросли многочисленные города и деревни, появился разнообразный животный мир. Младший брат, как любовно окрестили планету сами марсиане, стал копией своей сестры-соседки. В 2670 году планета приняла свой окончательный облик, а её население к этому времени перевалило за миллиард человек.

Но Марс в отличие от Луны изначально рассматривался человечеством как второй дом. А вот Луну люди нещадно эксплуатировали, кромсая ее бесконечными тоннелями шахт и открытыми разработками. Но поскольку ресурсы и только ресурсы были движимой силой всех начинаний, то ограниченную добычу полезных ископаемых разрешили и на Марсе. Однако планету от тотальной ресурсной экспансии спасли станции переработки астероидов. В 2410 году усилия конструкторов по строительству станций «Эйнштейн» завершились успехом. К 2567 году на орбите планеты таких объектов числилось больше тысячи. Спустя десятилетия уже беспилотные самодостаточные станции поколения «Эйнштейн-2» и «Эйнштейн-3» работали во всех уголках Солнечной системы.

Так уж повелось, что долгие годы внимание человечества было приковано к Луне и Марсу. Здесь Вам и строительство городов, и оживление планеты. Терроформированный Марс на какое-то время вообще затмил умы землян. Все вдруг резко захотели сменить прописку и стать марсианами. И даже «лунный тренд» стал неактуальным. Однако ученые мужи не дремали. Каждый новый день пытливые умы искали возможности открыть, получить и достичь чего-то нового. Их взоры всегда были обращены дальше, чем мог себе представить даже самый искушенный обыватель. А ведь помимо Марса и Луны ученые на полном серьезе рассматривались возможность колонизаций других планет или их спутников. В этом фантастическом списке на первом месте числилась, несомненно, Венера.

Планета, которая была источником вдохновения для бесчисленных поколений исследователей космоса прошлого, стала главным разочарованием для ученых и простых любителей XX века, когда выяснилось, что подходящих условий для развития жизни на Венере не было и быть не могло.

А условия, надо бы напомнить, еще те неподходящие. Все было против терраформирования Венеры: атмосфера, разогретая почти до пятисот градусов по Цельсию, давление, приближающееся к ста атмосферам, ураганные ветра со скоростью более ста метров в секунду, отсутствие воды в жидком виде и совсем малое количество водяных паров, плотные кислотные облака, не пропускающие солнечный свет, – вот такой нелицеприятный портрет планеты. Уж, если, где и задумывался ад, то там ему было самое место.

Однако время не стояло на месте. Когда-то разрушился миф о невозможности жизни на Марсе, вот постепенно начал разрушаться и еще один. Венера в перспективе уже не казалась такой неприступной для человека.

В 2487 году на орбите Венеры были построены орбитальные станции новой формации. Восемь объектов, размещенных на равных расстояниях от планеты, вписали Венеру в виртуальный куб. В том же году на базе этих строений была запущена система «Щит». Куб перестал быть виртуальным. Между станциями по образованным ими плоскостям было пущено электромагнитное поле. Плоскости куба заполонили миллиарды мельчайших светопоглощающих частиц. Программированные устройства, образовав экран, стали собирать «лишнюю» энергию Солнца и передавать ее на станции. Там энергия светила преобразовывалась в электрическую, с помощью которой объекты «Щита» и поддерживали свое автономное существование.

Прелесть данной конструкции заключалась в том, что она не препятствовала свободному перемещению сквозь экраны. Запуск «Щита» с его возможностью изменять плотность светопоглощающего слоя частиц позволил за десять лет остудить планету до приемлемых пятидесяти градусов по Цельсию, что в условиях снизившегося давления позволяло оставаться в жидком агрегатном состоянии главному источнику жизни – воде.

На следующем этапе масштабных преобразований была испытана «гравитационная» пушка. Данные агрегаты стали устанавливаться на грузовых кораблях, которые использовали для поиска и транспортировки астероидов, в дополнение к существующей системе гравитационного захвата. В 2515 году с помощью данной разработки на Венере провели операцию «Океан». На орбиту планеты с пояса Койпера транспортные корабли доставили тысячи ледяных глыб, а с помощью гравитационных пушек провели управляемую бомбардировку Венеры. Расчет был прост – раскрутить планету и наполнить её необходимой для терраформирования водой.

Хотя результата пришлось ждать долго, как показало время, он превзошел все ожидания. Огромные низменные участки рельефа заполнили океаны. Теперь они омывали материки Афродиту, Иштар и Ладу. Венера повсеместно парила, охлаждая свою кору. Спустя целую космическую эпоху, прямые солнечные лучи достигли её поверхности. Огромное светило сменялось светом ярких звезд на удивительно ясном ночном небе каждые двадцать четыре часа. После массированной бомбардировки сутки на Венере сократились до двух земных.

Бесконечные каменные пустоши, мелкий песчаник, сменяющийся огромными каменными глыбами, – таким предстала Венера взору первого человека, ступившего на поверхность планеты в 2540 году. С его шагами начался новый этап оживления планеты. Работы было много, но марсианский опыт предсказывал хорошую развязку этой фантастической истории.

По аналогии с Марсом на Венере построили многочисленные станции по формированию жизнеспособной атмосферы. В гидросферу планеты ученые выпустили миллионы генетически модифицированных и роботизированных хлорелл. Миру продемонстрировали один из первых успешных в столь крупном масштабе опытов симбиоза кибернетики и биологии. Каждый отдельный организм представлял собой сожительство двух несовместимых начал: процессора, который отслеживал параметры окружающей среды, и водоросли, на активность которой и воздействовал кибернетический мозг хлореллы.

После попадания в атмосферу Венеры микроорганизмы стали активно поглощать преобладающий в ней CO2 и вырабатывать кислород. Параллельно с ним заработали первые атмосферные станции. Поверхность планеты усеяли семенами и спорами приспособленных под суровые условия жизни растений. Первые всходы не заставили себя долго ждать. Венера начала зеленеть.

В 2573 году атмосфера планеты вполне себе соответствовала земной. Условия жизни на Венере оказались гораздо комфортней, чем на Земле, и уж тем более на Марсе. Среднегодовая температура благодаря орбитальной системе «Щит» замерла на двадцати трех градусах по Цельсию. Венера стала планетой-курортом для всего человечества.

В этом же году люди впервые смогли выйти на ласковый венерианский воздух без индивидуальных средств защиты. Начался последний этап преобразований. Как и на Марсе, на ожившей планете стали активно возводиться города и преобразовываться ландшафты. Закончилось терраформирование коррекцией гравитации, и лишь после этого Венера распахнула двери для всех желающих.

Стремительный этап возведения городов завершился в 2626. В числе первых числились настоящие города-оазисы: Вера и Надежда на материке Афродита, Любовь – на Ладе и Радость – на Иштаре. Люди не стали отходить от традиции называть венерианские объекты исключительно женскими именами и дали городам пусть и простые, но столь теплые имена. Люди с большим энтузиазмом переселялись на Венеру. И в 2800 году население планеты «внезапно» достигло двух миллиардов человек, продолжая неуклонно увеличиваться.

На Венере человечество и не думало останавливаться. С тем же успехом люди колонизировали и Меркурий. До терраформирования дела не дошло, но технологиями ученые воспользовались сполна. В точке Лагранжа между планетой и Солнцем была установлена система, уже опробованная на Венере. Чуть упрощенный «Щит» стал защищать рабочих, которые несли тяжелую вахту на полуавтоматических станциях ресурсодобывающей отрасли промышленности Конфедерации.

Точки Лагранжа в системах Земля-Солнце, Земля-Луна, Земля-Марс, Земля-Венера, Марс-Солнце и Венера-Солнце стали использоваться властями Конфедерации под военные и полицейские станции, станции технических и спасательных служб. На Цецере Министерство связи установило мощный ретранслятор и десяток коммуникационных устройств, которые обслуживал персонал всего из двух человек.

Во второй половине третьего тысячелетия началось активное изучение и освоение спутников планет-гигантов. Европу долго, но безрезультатно исследовали на предмет наличия жизни. Ио стал третьим крупным объектом солнечной системы, который, защитив от радиационного фона Юпитера, использовали в качестве сырьевой базы человечества. Та же участь постигла собственно и «безжизненную» Европу. А на очереди выстраивались новые перспективные объекты для изучения или получения ресурсов.

В начале четвертого тысячелетия Солнечная система стала вполне привычной средой обитания человечества. Вперед манили новые горизонты – межзвездные экспедиции. Жители Конфедерации были лишены информации об этой стороне освоения космоса. Да и на фоне больших строек на планетах перспективы полета к другим звездам казались людям не актуальными. Лишь на уровне слухов сообщалось о том, что начиная с 2395 года, первые беспилотные корабли-разведчики отправились изучать ближайшие звездные системы.

О результатах полетов власти умалчивали вплоть до 2932 года, и продолжали бы молчать, если бы в СМИ не промелькнула информация о создании новых космических кораблей системы «Эпоха» для исследования дальнего космоса. Они имели принципиально новые технические решения в своей конструкции. Поглощающее и рассеивающее тепло покрытие позволяло кораблю не разогреваться во время полета. Четыре гибридных анигиляционнотермоядерных двигателя впервые в истории позволили человечеству достичь скорости света. Сильные маневровые двигатели способствовали легкой управляемости. Защитное поле препятствовало бомбардировки корпуса космическим мусором. Новейшая система навигации, основанная на данных за почти пятисотлетнюю историю беспилотных полетов, позволяла легко ориентироваться в межзвездном пространстве.

Эпоха и внешне отличалась от всего, что было создано руками человека до этого времени. Уже название подводило определенную черту, переступить которую и смог новый корабль. Он представлял собой вытянутую четырехблочную конструкцию и по форме напоминал стрекозу летящую задом вперед. В ее передней наименьшей части – мачте «А» – располагался экипаж. В следующей – мачте «Б» – находился транспортный отсек. На мачте «С» – самой вместительной части корабля – хранились запасы термоядерного топлива, магнитные ловушки для антивещества и установки по его воспроизводству и захвату. На мачте «Д» были установлены четыре маршевых двигателя, способных разогнать корабль до, казалось, недостижимых для человека скоростей.

Первые три корабля были названы в честь великих мореплавателей: «Колумб», «Магеллан» и «Васко да Гамма». В 2943 году корабли в составе 67 человек каждый отправились в первую межзвездную экспедицию.

События никак не освещались, но корабли для дальних походов продолжали сооружаться. Следующая экспедиция стартовала в 2964 году. Уже дюжина «Эпох» покинула приделы Солнечной системы. И опять в неизвестном направлении. Походы совершались в строжайшей секретности. В 2982 году последовала третья экспедиция, последняя к моменту начала нашей истории.

Для большинства праздно интересующихся людей оставалось большой загадкой, чем же завершились все три экспедиции. Крохи информации не могли утолить возникавший информационный голод. Но власти Конфедерации и не думали отступать от своих принципов. Напротив, Сенатом было инициировано создание Агентства Космических исследований, которое раз и навсегда закрыло доступ к любой мало-мальски значимой информации по дальнему космосу. Тайна, хранимая за семью печатями, оказалась в руках избранных.

Люди так и продолжали жить в неведении, правда, свободного времени задумываться об этом уже и не оставалось. Общество поразила новая болезнь: у отдельных недовольных существующим миропорядком слоев населения взыграли антиконфедеративные настроения. Какая-то тайная сила очень тонко манипулировала сознанием людей. Недовольные зрели, как среди богатых, так и среди бедных.

На Земле активизировался Союз Независимых территорий, который при полном попустительстве властей Конфедерации, вдруг обзавелся собственной армией. В каждой резервации появился лидер со своей правящей верхушкой. Имея теневой бизнес по другую сторону границы, у себя они умудрялись поддерживать такую властную систему, которая отвечала всем критериям государства.

А среди жителей Конфедерации проявлялись сепаратистские группы, выступающие за восстановление мироустройства в первозданном, до событий 2203 года, виде. Марс, Венера и Луна к концу третьего тысячелетия добились широкой автономии, а уже в начале четвертого стали полноценными членами Конфедерации, как и государства-участники с планеты Земля.

Полиция и секретные службы постоянно пресекали попытки свержения действующей власти. В Сенате велись бесконечные закулисные игры. Чья-то невидимая рука повсеместно и очень удачно сеяла раздор и хаос. В обществе царила атмосфера заговоров и предательства. Прошло восемьсот лет, и люди уже не знали того страха, что пережили их предки. Период всеобщей любви и созидания подходил к концу. Так и наступил 3012 год, в котором человеческий прогресс растворился в ауре не самых светлых человеческих настроений, размыв краски существования отдельно взятого человека до буднично серых…

ЧАСТЬ 2

Глава 1

Пахло дождем. Тяжелые грозовые тучи спускались над городом, пытаясь дотянуться до крыш домов. Раз за разом набегавший ветер поднимал клубы рыжей пыли и, вдоволь порезвившись, исчезал, словно какой-нибудь озорник. Одинокий желтый лист, потревоженный им с ветки, среди задыхающейся от духоты зелени медленно парил к земле.

На миг все стихло, притаилось. Испуганно запричитали птицы на деревьях, задиравшие друг друга коты неожиданно для себя замолчали, стали оглядываться, нюхая наэлектризованный воздух. Тучи спускались все ниже, облизывая шпили виднеющихся вдали высоток. Неведомая сила рвалась на свободу, создавая в воздухе колоссальное напряжение.

Вспышка в глубине туч лишь подсветила черное небо. Спустя мгновение стрелы молний, как трещины по весеннему льду, стали рвать его на части. На секунду все будто бы прекратилось, но страшный грохот вперемешку с треском электрических разрядов сотряс окна домов. Прогремело так, что потрясенные птицы в страхе сорвались с ветвей деревьев, а коты, забыв о недавней вражде, пустились вместе наутек. Люди в спешке покидали и без того пустынные улицы.

Вернулся ветер. С новой неистовой силой, с каким-то остервенением он стал сметать все на своем пути. Небо тяжело вздохнуло и с долгожданным облегчением обрушило на город шквал воды.

Капли, сливаясь в единый поток, слизывали с крыш недельную пыль, с шипением касались раскаленного солнцем асфальта. Потоки дождевой воды вмиг заполнили городские улицы, которые вдруг стали похожи на бурные горные реки.

Стояла обычная для этого сезона погода. Людям из курортной зоны Марса в небольшом по численности городе Жуков к такому капризу небесной канцелярии было не привыкать. Город располагался на побережье залива Исиды, совсем рядом с экватором. И хотя климат здесь отличался теплотой и влажностью, по странному стечению обстоятельств штормило на побережье исключительно в это время года. Но уж если циклон заходил, то непогода могла длиться целую неделю без остановки.

Население Жукова составляло не более пятидесяти тысяч человек. В основном это были владельцы коттеджей и маленьких отелей для любителей тихого и спокойного отдыха. Таких городков на побережье насчитывалось с десяток, и все они меркли в сравнении с тридцати миллионным Одином, возвышавшимся своими небоскребами над заливом чуть западней Жукова.

Однако никто не умолял прелестей небольшого города. Тихие улицы, красота построек, выполненных в стиле русских усадеб XIX века, и, конечно же, русская кухня привлекали в Жуков нескончаемый людской поток. Туристы приезжали сюда побыть в одиночестве, разобраться в своих мыслях, наслаждаясь при этом живописной природой Исиды.

Разбирался в своих мыслях и Александр, находясь в немного отличном от остальных построек коттедже. От дома тянуло едва уловимым восточным стилем, однако белой вороной на фоне однородного квартала строение не выглядело. Напротив, коттедж был архитектурной изюминкой, исключением лишь подтверждающим правило.

В комнате сквозь огромное от пола до потолка окно большие серые глаза Александра не без интереса наблюдали за начавшимся штормом. Обладая высоким ростом, он мог видеть, как за террасой ниже на пляже неистово бесновались волны, пытаясь уничтожить все на своем бегу. Огромные деревья прижимались к земле, в отчаянных попытках не сломиться под нещадным ветром. Он сдирал с них листву и выламывал ветви. Тяжелые капли дождя стучали в окно, а молния методично пробивала мачту городского громоотвода, расположившегося совсем неподалеку от коттеджа.

В комнату бесшумно вошел статный седовласый мужчина.

– Лучше умереть, чем маяться в неволе? – ухмыльнулся он.

– Что? – обернулся Александр.

– Так говорил Леонардо да Винчи. Великие мысли, не правда ли? – мужчина подошел к Александру и широко улыбнулся, – Я знаю, ты задаешься вопросом, почему ты не можешь жить как все, но судьба всегда вершится без лишних слов. С нее не потребуешь ответов, отчетов…

Повисла тишина, обычная для ситуаций, в которых одна фраза заменяла целый каскад эмоциональных слов. Здесь было нечего добавить. Однако, высказанная вслух истина, не добавляла вистов настроению Александра. Он лишь нахмурился и промолчал в ответ мужчине.

– Алекс, нам пора.

Александр снова посмотрел в окно и мрачно произнес:

– Хорошо, я готов.

В отличие от остальных людей в Жукове он не был ни туристом, ни постоянным жителем города. Его привычное место обитания располагалось совсем не здесь, а за сотни километров от города в научной лаборатории, возведенной в предгорье Олимпа. Сюда же он выбирался исключительно в свободное время, которого, к сожалению, всегда не хватало, от чего оно и становилось для Александра по-настоящему бесценным.

***

В Большом зале Военной Академии наук Конфедерации в Аресе царил полумрак. Стройные ряды кресел волей какого-то перфекциониста разделились широким проходом на две абсолютно равные части. Проход этот упирался в небольшую сцену с трибуной, которая привлекала внимание, прежде всего, подсветкой установленного на ней большого голографического проектора.

Зал заполнился едва на треть – учеными, военными, правительственными функционерами и некоторыми сенаторами. Они определенно кого-то дожидались, убивая время неспешными беседами. Однако неимоверная духота, жаркие представительские костюмы и военные мундиры становились для беседующих мужей настоящим испытанием. Климатические системы или не справлялись с жарой, или администрация здания экономила на электроэнергии. После объявления властями новых тарифов такая ситуация для Марса стала в целом стандартной. Цены росли на все, вызывая повсеместное, но безмолвное негодование. Вслух высказывались лишь малочисленные активисты, с трудом выбивающие себе разрешение на проведение пикетов.

В такую ситуацию марсианская колония попала по собственной инициативе, когда добилась равноправного членства в составе Конфедерации. Теперь единый бюджет не располагал дотациями для региона, напрямую не подчинявшегося центральным органам власти. Финансовая подпитка с Земли касалась программ только верхнего уровня, и перед местным Правительством стояла задача пополнения своего бюджета самостоятельно. А поскольку кормушка у региона была развита лишь в сфере туризма, власти пускали в ход любые действенные способы восполнения дефицита и, прежде всего, старались минимизировать свои расходы. Экономия не спасала, и в правительственных кулуарах все чаще звучали призывы к активной добыче полезных ископаемых на планете. До официоза, правда, не доходило, власти боялись реакции общественности, но факт оставался фактом – без финансовой поддержки Земли Марс существовать не мог.

Луч яркого света настырно просочился в зал. Открылись боковые двери. Внутрь быстрым шагом вошли четверо. Хмурые и сосредоточенные. Первый из них проговорил достаточно громко:

– Господа!!!

Присутствующие в зале дружно прекратили разговоры и встали со своих мест, приветствуя вошедших. Трое проследовали к пустовавшим на первом ряду креслам, а четвертый – высокий мужчина, лет шестидесяти с легким налетом седины на висках, проследовал прямиком к трибуне. Он откашлял и начал свою речь:

– Добрый день! Разрешите представиться. Меня зовут Алексей Ермолов. Я не любитель саморекламы, но протокол есть протокол. Поэтому я вынужден сообщить, что являюсь доктором биологических и медицинских наук, профессором Ареского медицинского университета, академиком Военной Академии наук Конфедерации. По системе Агентства безопасности Конфедерации имею статус «01-100», позволяющий работать над проектами любой сложности и секретности.

Он сделал паузу и оглядел зал. Официальные лица смотрели на него надменно, без интереса, а некоторые так и вовсе с нескрываемым раздражением. Затянувшееся ожидание начала выступления в душном зале никак не добавляло симпатии докладчику. Ермолов даже поморщился, ощутив на себе недобрые взгляды, но, тем не менее, уверенно продолжил:

– Я, как руководитель центра «Биокиберия», представляю вашему вниманию проект «Эволюция». Как вам известно, данные сведения относятся к уровню защиты «Совершенно секретно», поэтому опять же по протоколу напоминаю вам о недопущении распространения любого рода услышанной здесь информации. Автоматическая система отслеживания звуков в пределах территории Конфедерации уже настроена на ключевые слова, которые будут здесь озвучены. Теперь, когда все формальности соблюдены, позволю себе продолжить непосредственно по теме.

Он вновь прервался, посмотрел вверх, где под сводом зала размещалось помещение технического персонала.

– Будьте добры, включите камеры. Объект захвата «01121958».

Голографический проектор включился со второй попытки и спроецировал несколько мутное изображение взлетной площадки. На нее только-только приземлился небольшой аэромобиль, по очертаниям лишь отдаленно напоминающий автомобиль давно минувшего прошлого. Из вертикально открывшихся дверей на площадку вышли двое. Камеры изображение не приближали, лица рассмотреть не удавалось. Но голограмма, наконец-то, приобрела четкость.

– Проект «Эволюция» начался 26 лет назад по заказу Министерства обороны и Агентства Безопасности Конфедерации. Согласитесь, по меркам средней продолжительности жизни в 165 лет, не так уж и много. И теперь, спустя отведенный на проект срок, я рад представить вам итоговый результат нашей работы – опытный образец нового биокибернетического организма. Им стал юноша, которого вы можете видеть на экране. В настоящий момент он в сопровождении моего помощника Орландо Фроста направляется в здание лаборатории «Биокиберии» для прохождения финальных тестов и работы с комиссией психологов.

Камеры сменили ракурс, показывая площадку со стороны здания лаборатории. Теперь можно было увидеть, что опытным образцом проекта «Эволюция» являлся Александр, совсем недавно грустивший у окна в Жукове под шум бушующей стихии.

Ермолов снова обратился к техническому персоналу:

– Запускайте презентацию!

На смену прежнему изображению появилась хроника, которую и стал озвучивать профессор:

– Объект «01121958» поступил к нам в возрасте двух лет. Его родители погибли при крушении аэромобиля. Мальчик выжил чудом. Поэтому первые два года прошли в борьбе за его жизнь. Несколько лет его медицинские показатели активно проверялись и, где требовалось, приводились в норму. С семи лет в его кровь стал вводиться препарат «Биореамин». Инъекции продолжались шесть лет, по окончанию курса которых были проведены ряд тестов. Находясь под воздействием электромагнитного наркоза, притупляющего сознание и отключающего участки головного мозга, которые отвечают за болевые ощущения, объект «01121958» был подвержен соматическому воздействию химическим, термическим и механическими способами. Результаты превзошли все ожидания. Небольшие раны заживали в интервале от трех до двадцати минут, в зависимости от характера повреждения, не оставляя после себя рубцов и шрамов. В возрасте пятнадцати лет при помощи лазерной хирургии в скелет объекта был введен жидкий, легко абсорбирующийся костной тканью, хорошо зарекомендовавший себя на тестированиях препарат «Солидум». После терапии его кости не потеряли способность к росту и развитию, а по крепости и прочности стали превосходить все современные металлические сплавы. Именно поэтому преобразование скелета было проведено по такому сценарию, а не, как планировалось первоначально, с заменой его на сплав. Последующие изменения затронули головной мозг и центральную нервную систему. В затылочную часть черепа объекта был вживлен биочип «Киберия-3000», наша собственная разработка. Не побоюсь этого слова, но данное событие стало революцией в биоинженерии и кибернетике. «Киберия-3000» – на сегодняшний день венец человеческого творения. Он представляет собой искусственно выведенный полноценный человеческий орган с функционалом настоящего суперкомпьютера. Биочип был успешно соединен с нервными окончаниями и капиллярами головного мозга объекта. По результатам операции стало ясно, что производительность головного мозга увеличилась по всем показателям. Изменения затронули реакцию, скорость принятия решения, аналитические и мыслительные способности, объем запоминающей информации. Объект мог самостоятельно регулировать расход кислорода, болевой порог, теплообмен и кровоток. И главная положительная черта этого преобразования – никаких металлических элементов, никаких плат как на прототипах или гаджетах современной молодежи. Наш чип – полностью биологическая разработка, информационный обмен которого происходит на уровне нервных клеток. По сути дела, биочип – новый орган объекта или дополнительный отдел головного мозга, кому, как удобно его определять. При всем при этом, мы сумели сохранить доступ к алгоритмам чипа, как посредством беспроводной связи, так и посредством подключения к нему во время оперативного вмешательства. Данную возможность мы оставили для внесения изменений в программе биочипа, что подразумевалось техническим заданием заказчика в лице министерства обороны. Однако это породило единственную на сегодняшний день проблему. Я напомню – перед нами все-таки человек, со своими мыслями и чувствами, а данная военная разработка подразумевает беспрекословное подчинение приказам. Однако полноценный интеллект в оболочке суперсолдата, который так хочет заполучить министерство обороны в обход запрета на искусственный разум, приводит к одному нюансу – у объекта может быть свое мнение и видение ситуации. Поэтому нами не исключается возможность того, что объект в знак протеста или неподчинения может обойти существующую защиту доступа на уровне логико-интуитивного манипулирования своим новым органом.

– А что будет, если он обойдет эту защиту? – раздался логичный вопрос из зала от тучного генерала.

– Такое может произойти лишь в том случае, если он узнает алгоритм обхода. Потому проблема хоть и существует, но допуска к уровню таких знаний у нашего подопечного нет и не будет.

– И все же, предположим худший вариант, – не унимался настырный военный.

Ермолов, почувствовал неловкость, но, промедлив, осторожно ответил:

– Если предположить худший вариант, то мы потеряем над ним контроль. Полностью. При этом он сможет подсоединяться к компьютерам, космонету и любым видам связи посредством беспроводного доступа. И самое плохое, мы не сможем контролировать его местонахождение.

– К чему такие риски? – не унимался генерал.

– Издержки существуют, но они минимальны! К тому же министерство само попросило оставить возможность вносить изменения в чип для решения каких-то узко тактических задач.

Зал зароптал, сопровождающие профессора люди нахмурились. Но Ермолов быстро взял ситуацию в свои руки:

– Послушайте, давайте оставим вопросы на потом. Для начала, я закончу. Хорошо? – дождавшись тишины в зале, руководитель «Биокиберии» продолжил, – К двадцати годам объект «01121958» получил улученное зрение и слух, благодаря нашим биоимплантатам. Зрение объекта после этого достигло инфракрасного диапазона. Объект получил безупречный слух в расширенном диапазоне частот. Спустя год у объекта «01121958» были произведены изменения на костном мозге путем заражения крови ретровирусом. Костный мозг начал производить новые клетки, повысившие выносливость объекта, снизившие его энергетические затраты и сделавшие практически совершенной иммунную систему. Последние изменения коснулись мышечной, жировой ткани и кожных покровов. Объект в течение трех лет принимал специальные ванны и препараты, видоизменившие их. Кожа в дополнении к регенерации получила первоклассную устойчивость к внешним воздействиям, превзойдя по надежности многие современные средства индивидуальной защиты войск и полиции. Проще говоря, объект сам себе броня. В дополнение, благодаря улучшенному осязанию, стало ясно, что объект может с легкостью на ощупь определять природу взаимодействующих с его кожей предметов, даже, если тот попадается ему впервые. То есть его кожа начала реагировать на природу вещества не хуже многих специализированных датчиков. Видоизмененная мышечная ткань повысила физиологические показатели объекта в несколько раз. Жировая ткань позволила находиться в криокамере с температурой близкой к абсолютному нулю в течение десяти минут без последствий для организма. По достижению двадцати трех лет активные изменения в организме объекта были завершены. Вплоть до сегодняшнего дня объект был в распоряжении инструкторов министерства обороны. Мы в это время проводили лишь многочисленные тестирования и корректирующие операции. Я не обладаю точной информацией о специфике его обучения, но могу сказать только одно, его знания обширны и по совокупности актуальны. О них вы можете поинтересоваться у военных экспертов, – профессор кивнул в сторону сопровождающих его мужчин.

Он замолчал и задумчиво посмотрел на часы:

– Техники! – профессор проговорил громко и резко, явно волнуясь, – Объект захвата «01121958». Покажите нам лабораторию, – он вновь обратился к залу – Презентацию я закончил. Давайте посмотрим на итоговые тестирования.

***

Сколько Александр помнил себя, столько были и тестирования. Привыкнуть, к тому, что он – биокиборг, за долгие годы ему удалось, а вот с бесконечными тестированиями дела обстояли несколько хуже. Они вгоняли его в тоску, но его продолжали исследовать, исследовать даже тогда, когда уже казалось: никаких вопросов остаться не должно. Жизнь его все больше напоминала сплошное дежавю. Терялось чувство времени. Вроде бы что-то и было, но, когда точно вспомнить он не мог. В голове, правда, оставались туманные воспоминания о каких-то операциях, но память старательно подводила его, а медицинский персонал базы очень тактично уходил от расспросов. Хотя активно этим Александр и не интересовался. От чего так происходило, он и сам не понимал. Вопросов всегда была уйма, и с каждым днем их становилось все больше. Но какая-то неведомая сила всегда успокаивала его при любом эмоциональном всплеске. Как только эмоции захлестывали его, Александр вдруг становился пассивным, задумчивым, совершая свои действия на уровне инстинктов. Ему будто вкалывали транквилизаторы, но биочип не обнаруживал в крови ничего постороннего.

Осознавая себя не таким, как все, Александр жил воспоминаниями, и перед сном перебирал их в памяти, стараясь ничего не забыть. Но к своему удивлению каждый вечер он обыкновенным математическим подсчетом приходил к выводу, что помнит не все. Его накрывала волна отчаянья, и он готов был идти и добиваться правды, но снова успокаивался и не заметно для себя засыпал. А поутру его всегда встречали в угрюмом расположении духа. На этом замыкался круг событий. Терялось ощущение реальности. Последние несколько лет его жизнь не баловала своим разнообразием.

Александр знал от окружения совсем немного. В лабораторию он попал в возрасте двух лет, находясь на грани жизни и смерти, после крушения аэромобиля с родителями. Конфедерация взяла на себя обязательство сделать все возможное, чтобы Александр выжил. Она определила его в проект «Эволюция», закрепленный за центром «Биокиберия». Руководитель центра заменил Александру отца. Без тени лукавства Александр так и относился к Ермолову. Профессор скрашивал серое существование своего подопечного, как мог, проявляя порой настоящую отцовскую заботу. Именно Ермолов разрешил ему летать в редкие выходные дни в Жуков, именно благодаря профессору Александр, в конце концов, смог считать лабораторию своим домом. Ермолов был прекрасным руководителем, оставаясь при этом хорошим человеком, что очень контрастировало с его помощником Орландо Фростом. Вечно сердитый и чем-то недовольный Фрост упивался своим положением. Он смотрел на всех свысока. От него доставалось всем сотрудникам центра, но особенно Фрост любил подтрунивать над Александром. Он каждый день напоминал биокиборгу, что Александр – собственность Конфедерации, ни человек, а оружие, предназначенное для особенной миссии. Лишь в последнее время Фрост поумерил свой пыл, перейдя на многозначительные философские фразы, обязательно заканчивающиеся циничной улыбкой.

С Фростом Александр не спорил. Трудно было возразить что-то человеку, у которого была настоящая жизнь. Александр же не имел ни дома, ни семьи, ни друзей. Хотя друг все же был. Пусть один, но настоящий. В «Биокиберии» существовал отдел, который в рамках проекта все операции предварительно тестировал на животных. Биочип, который установили Александру, был не первым вживленным в живой организм. Существовал совсем небольшой круг посвященных лиц, кто знал, что аналогичный биокибернетический орган первым делом достался не человеку, а коту. Простому коту, шотландской вислоухой породы. Генри, а именно так звали животное, огорошил всех сотрудников, участвовавших в эксперименте. Благодаря биочипу он стал разумен в том значении, в котором разум соотносится с человеком. А во многих частных случаях по своим способностям кот даже обгонял представителей homo sapiens. В дальнейшем увлеченные процессом ученые сотворили из животного киборга не хуже, чем Александр. После первого успеха многие экспериментальные операции продолжали проводить сначала на Генри, после чего ученые тщательно проверяли их последствия для организма, и только после этого они дублировали их на объекте под номером «01121958».

Вот так, пусть это и звучало на первый взгляд нелепо, но Александр дружил с котом. А познакомились они случайно посредством своих биочипов, изначально даже не подозревая о существовании друг друга. Александр зашел в зооцентр, и увидел Генри, на которого очень странно отреагировал его биочип. Видимо, биочип кота так же отреагировал на незнакомца, потому что животное смотрело на Александра как разумное существо и не спускало с него глаз. Интуитивно и человек, и кот использовали механизм беспроводной передачи информации и поняли, что оказались братьями по несчастью. Со временем такой заурядный механизм обмена данными перерос в полноценное общение. Они стали часто видеться и общаться. Кому, как ни им, было легко понять друг друга. К тому же философский склад ума шотландца всегда находил возможность взбодрить их маленькую, но дружную компанию.

За долгие годы пребывания в лаборатории Александр привык к тому, что делал подчас просто фантастические для обыкновенного человека вещи. Он не испытывал особой радости или удовлетворения по этому поводу. Все происходило как само собой разумеющееся явление. Ему и в голову не приходило, что может быть как-то по-другому.

Именно об этом еще несколько часов назад размышлял Александр, пока профессор Фрост не объявил об окончании выходного дня. Им срочно потребовалось возвращаться в лабораторию. Теперь Александр, как и много лет подряд до этого, переходил из кабинета в кабинет, ощущая в воздухе и на языке отвратительный привкус стерильных коридоров. Всякий раз, останавливаясь у автоматических дверей-слайдеров, Александр представлял на их месте себя. Никакой спешки, никаких тестов. Открывайся да закрывайся. Все определенно и ясно. А в его жизни ясности как раз и не хватало.

Не заметно для себя биокиборг оказался у кабинета с криокамерой. Это был последний тест, озвученный на сегодня Фростом. Перед ним Александр успел пройти комплекс силовых и легкоатлетических упражнений, упражнений на органы чувств, логико-мыслительные процессы, реакцию и с десяток других тестов. Общее время испытаний приближалось к семи часам. Семь часов скитаний по белым отвратительным коридорам с такими же белыми скамьями. Коридоры глухо вторили эхом любому произведенному на свет звуку. От этого они, пустые и однообразные, всегда казались жутковатыми.

По громкой связи прозвучал вызов:

– Криолаборатория. Доступ для осуществления теста №9 открыт. Добро пожаловать!

Зайдя в помещение, Александр по своему обыкновению остановился точно на середине кабинета и поднял руки на уровне плеч. Его тут же окружили специалисты лаборатории. На пол полетели безразмерная рубаха, штаны, обнажая его накаченное, будто сеченое из мрамора тело античного героя. Двигаясь, подобно муравьям, слаженно и очень быстро, лаборанты провели экспресс-оценку показателей биокибернетического организма портативными приборами. Сотрудники, знающие Александра ни один год, умудрялись подшучивать над ним и рассказывать очередные небылицы.

Криокамера, отдельный термоизоляционный модуль, шикнула вакуумным шлюзом. Дверь открылась вправо, и биокиборг, не дожидаясь приглашения, быстро зашагал по направлению к ней. Не ожидавший такой резвости лаборант едва успел приклеить к его плечу пленку-датчик, снимающий физиологические данные его организма.

Дверь за спиной Александра, снова зашипев, закрылась. На табло загорелись зеленые светодиоды. Температура начала падать, охлаждая камеру до минимальной отметки. Биокиборг закрыл глаза и задержал дыхание.

Прошло десять минут. Данные биочипа методично передавались на лабораторные компьютеры. На одиннадцатой минуте сотрудники стали недоуменно переглядываться. Сигнал о прекращении эксперимента не поступал, а организм тестируемого достиг предела своих возможностей. Графики показателей теплообмена медленно поползли вверх, сопротивляемости кожи – неуклонно вниз. На пятнадцатой минуте – к шлюзу доставили медицинский модуль с роботизированным механизмом оказания первой помощи. Лаборантов охватила паника. Они бегали перед криокамерой, не зная, что еще предпринять. Только спустя девятнадцать с половиной минут на стене загорелось табло с индикатором «СТОП».

Ученые в защитных костюмах уже караулили у шлюза, неотрывно заглядывая в небольшой иллюминатор криокамеры. За время эксперимента Александр ни разу не пошевелился. Когда шлюз открылся, он продолжал стоять, не двигаясь. Лаборанты, сбиваясь друг друга с ног, бросились внутрь и подхватили его под руки. Втащив биокиборга в лабораторию, они аккуратно уложили Александра на лежак модуля и тут же освободили место штатному медицинскому персоналу, который всегда дежурил в лаборатории во время экспериментов.

Захлопнув прозрачный купол, доктора по графикам с голограмм стали вводить информацию в блок управления камерой.

– Острая гипотермия! Обморожение восьмидесяти процентов кожи.

– Температура?

– Двадцать один и четыре.

– Медленно поднимайте температуру. Что с пульсом и давлением?

– Пульс очень слабый, давление критическое!

– На искусственную вентиляцию! Введите ему глюкозу, инсулин и реаниматор. Восстанавливайте давление и пульс через чип. Начинайте восстановление кожных покровов. Должен вытянуть!!!

Под куполом рука-манипулятор приложила к лицу Александра дыхательную маску. Загорелся индикатор набора температуры. Манипулятор сделал ряд инъекций и замер в ожидании. Над Александром начал выстраиваться настоящий саркофаг, состоящий из тысячи металлических чешуек. Чешуйки, повторив контуры тела, надежно скрыли биокиборга под собой. Внутри что-то вспыхнуло, тонкий красный луч медленно пополз от ступней к голове.

Прошло еще несколько напряженных минут. Взмокшие от стресса доктора неотрывно смотрели на медицинские показатели, лаборанты не могли найти себе места и сновали взад-вперед позади реанимационного модуля. Ожидание было убийственным. Помочь Александру было больше нечем. Вся надежда возлагалась на сам биокибернетический организм.

– Совсем там озверели, – не выдержал один из лаборантов, не спуская глаз с модуля.

– Ты что хотел? Там же финальная презентация. Они ж все соки выдавят даже из камня, а тут человек! – ответил ему бородатый коллега.

– Биокибернеческий организм!!! – поправил их кто-то за спиной строгим голосом.

В лаборатории появился Орландо Фрост, который в свои сто десять лет выглядел очень спортивным и подтянутым человеком. Его некогда голубые, теперь потускневшие глаза внимательно смотрели мимо лаборантов на медицинский модуль.

– Между прочим стоимостью полмиллиарда пиров, – добавил он весьма цинично, – как его состояние?

– Тяжелое, но должно все обойтись. Мы были на грани!

Кожа Александра была еще сильно повреждена, но сенсорный экран модуля вторил данным голографических интерфейсов компьютеров: температура тела вышла на уровень тридцати пяти градусов. Состояние организма стабилизировалось.

– Где заведующий лабораторией? Где Ковани?

Через вторую дверь вбежал мужчина небольшого роста, с испариной на абсолютно лысой голове.

– Простите профессор Фрост, я только что узнал… вот… пришел.

– Почему вы не на рабочем месте? – глаза Фроста налились злостью, – Почему вы подвергаете риску двадцать шесть лет исследований?

– Я выходил на центральный пункт связи, меня запросили в большом зале Академии наук. И мы действовали согласно инструкции!

– Какая к черту инструкция? У вас тестируемый чуть не погиб!

Лицо Фроста скривилось от злобы, он сжал в кулаки трясущиеся руки.

– Инструкция №974 от 2978 года. Она четко гласит о том, что тестирование или эксперимент первой степени важности начинается и прекращается только с разрешения старшего руководства, – дрожащим захлебывающимся голосом пытался оправдаться Ковани.

– Почему меня не ввели в курс дела о нештатной ситуации? Я бы принял решение. Я – старшее руководство. Я!!! А теперь, вы, понимаете, вы являетесь ответственным за жизнь объекта. И случись что-то непоправимое – я вас уничтожу. Я обещаю!!! – взревел на последней фразе Фрост, ударяя указательным пальцем в грудь бедного Ковани через каждое слово, – Вы у меня мусор космический собирать будете!!!

– Профессор Фрост, простите. Состояние Алекса стабилизировалось. Идет фаза активной регенерации клеток кожи, – доктор у модуля читал последние данные с экрана.

Фрост повернулся к нему и уже менее гневно ответил:

– Не Алекса, а объекта «01121958». Что за фамильярность на работе? Совсем распоясались, – дальше кричать он не стал и подошел к медицинскому модулю.

Под саркофагом заканчивалось восстановление клеток кожи. Дыхание Александра выровнялось. Он справился с последствиями гипотермии и возвращался к жизни.

Едва регенерация завершилась, чешуйки саркофага стали медленно сползать вниз, обнажая обновленную немного розоватую кожу Александра. Он пошевелил рукой, открыл глаза, хлопая ресницами, и удивленно посмотрел на присутствующих в помещении ученых. Лаборатория выдохнула с облегчением.

***

С облегчением выдохнул и Ермолов, с ужасом наблюдавший, как его детище еще несколько минут назад было на грани гибели.

Поначалу на презентационной голограмме Александр бегал по специальной дорожке, прыгал, поднимал тяжести. На четвертом тесте он за полчаса обыграл современную компьютерную программу в шахматы, с максимальным результатом закончил несколько тестов на логику и память.

Особое внимание у публики привлекло тестирование в специальном тире. Девять имитирующих выстрелы лазерных пушек устроили настоящий шквал огня. Световые лучи не могли нанести повреждения, однако специальный костюм биокиборга, усеянный датчиками, фиксировал любые попадания. Огромный экран на стене выводил количество лучей и попаданий на всеобщее обозрение. Количество пропущенных выстрелов дублировалось с помощью закрепленного на груди Александра небольшого индикатора, на котором перед тестом пестрели три красных нуля.

Огневые позиции располагались по периметру зала, а огонь пушек корректировался с помощью самой современной системы обнаружения цели. Уже один вид тира предсказывал Александру не самую легкую жизнь в отведенное на тест время. Расслабиться биокиборгу вряд ли бы позволили, а любое промедление для него означало неминуемое фиаско. Нет, конечно, полностью биокиборга на растерзание атакующему потенциалу тира не отдавали, но небольшой щит с силовым полем, полагавшийся ему в защиту, выглядел какой-то насмешкой.

Тест начался без раскачки и завершился спустя двадцать минут. Александр вышел из тира с невозмутимым лицом, как будто и не было этих невозможных для простого человека испытаний. Вдоволь напрыгавшись в невероятных акробатических пируэтах, он показал чудеса своей реакции. Автоматический голос за спиной безучастно проговорил:

– Тест №8 завершен. Общее количество выпушенных лучей – три тысячи. Общее количество попаданий – ноль. Количество отраженных лучей – девятьсот пятьдесят три.

На индикаторе костюма продолжали красоваться грозные нули. Зал Военной Академии наук разразился громкими аплодисментами и загудел. Военные, политики и ученые обменивались мнения, одобрительно кивали. На них и ранее увиденное производило приятное впечатление, но теперь это был настоящий восторг.

Александр тем временем отправился на последний девятый тест. Когда он вошел в криокамеру, со своего места в зале сорвался один из сопровождающих Ермолова мужчин. Это был Маркус Мильке, совсем недавно отметивший столетний юбилей, генерал, заместитель директора Агентства Безопасности Конфедерации, руководитель департамента специальных операций и по совместительству, в связи с предстоящим выходом на пенсию своего шефа, исполняющий обязанности директора Агентства. Он был невысок и немного тучен. Короткими ножками Мильке очень быстро засеменил в сторону трибуны. С трудом верилось, что этот человек, с виду тяжелый и неповоротливый, мог так быстро передвигаться.

– Разрешите, профессор, взять слово? – начал он скороговоркой, – Я, как непосредственный куратор проекта «Эволюция», хотел бы закончить сегодняшнюю презентацию сам, – прищурился Мильке и стал чем-то напоминать лиса.

– Конечно генерал, вам слово, – произнес с опаской Ермолов, освобождая трибуну.

Мильке занял его место и внимательно посмотрел на присутствующих в зале персон. Его маленькие глазки хитро и хищно заблестели.

– Господа, сейчас перед вами будет проведено последнее тестирование, которое я очень люблю. Только представьте. Температура – абсолютный ноль, и человек должен продержаться в таких условиях больше десяти минут! – сказал он нагнетающим интригу голосом, посмотрел наверх и обратился к техническому персоналу, – Стартуйте!

Зал снова загудел. Слова генерала возымели эффект. Аудитория жадно впилась глазами в проекцию, уже предвкушая зрелище.

– Постойте, – обратился Ермолов к Мильке, – тестирование может продолжаться не больше десяти минут. Максимум десять минут, но никак, как вы сказали.

– Нет, уважаемый профессор, будет исключительно по-моему. Я анализировал все ваши доклады и разглядел возможность провести, пусть не тестирование, а легкий эксперимент, – тонкие губы генерала растянулись в наглой властной улыбке.

– Но…

– Профессор, вы меня не поняли, – повернувшись к Ермолову, резко зашипел Мильке, – как я сказал, так и будет, – он посмотрел в зал и добавил, снова улыбаясь, – тем более все теоретические расчеты говорят, что десять минут далеко не предел. Ведь так, профессор?

Ермолов растерянно кивнул и посмотрел на голограмму. Александр стоял неподвижно, закрыв глаза. И хотя они тоже выдерживали проверку холодом, он всегда закрывал их по совету профессора. Уже на третьей минуте Ермолов начал кусать губы и взывал про себя к высшим силам. Сердце сорвалось на бешеный ритм. Он почувствовал слабость в ногах, свойственную неконтролируемому волнению.

Следующие семь минут для профессора прошли в томительном ожидании. Пульс его зашкаливал, сердце глухо отдавало в грудь, виски были готовы взорваться. Голова потяжелела и закружилась. Ладони покрылись испариной. Ермолов постоянно их тер друг об друга. Секунды побежали значительно быстрее, когда время перевалило за десять минут. Профессор не мог видеть графиков, но по памяти помнил, что несколько минут у Александра в запасе оставалось.

Ермолов неприятно нахмурился и ненавидящим взглядом стал сверлил Мильке. Но генерал не поворачивался и с молчаливой улыбкой глядел в зал.

К пятнадцатой минуте на коже Александра появились признаки сильного обморожения. На каждую секунду счетчика на голограмме сердце Ермолова выдавало три-четыре удара. От переживания профессор начал кусать ногти.

Когда секунды отсчитали двадцать девятую секунду двадцатой минуты, профессор сжал в руки кулаки, затрясся и крикнул:

– Техники, стоп тестирование!!!

Зал Военной Академии наук, потрясенный увиденным зрелищем, выдал в едином порыве восхищенный возглас:

– О-о-о-о!

Мильке же повернулся к Ермолову, посмотрел на него исподлобья и, выдержав по-настоящему драматическую паузу, зло ухмыльнулся. И без того тонкие его губы стали похожи на ниточки.

– Профессор. Вы гуманны, спору нет, – заговорил он, посмотрев на то, как Александра поместили на лежак медицинского модуля, – но Конфедерации нужен боец, а не подопытный кролик, который привык на рефлекторном уровне к предстоящим сложностям. Я бы хотел пообщаться с вами после презентации. Жду вас в кабинете руководства Академии. Да и выключите эту трансляцию, – небрежно махнув рукой, он обратился уже к техническому персоналу, – нам она уже не пригодится.

Картинка из лаборатории исчезла. Голографический проектор стал испускать ровное синеватое свечение. Мильке безучастно обратился к залу:

– Господа, мне пора. Я думаю, профессор Ермолов закончил свою часть презентации, и дальше продолжат наши военные эксперты, – указал он рукой на двоих своих спутников, – Прошу вас, профессор займите свое место в зрительном зале.

Ермолов медленно пошел к креслу. Ватные ноги подкашивались, но теперь все мысли были только об одном – о состоянии здоровья Александра. Он чувствовал, как Мильке провожал его взглядом, и представлял, что его мерзкое лицо расплывалось в своей хамской хитроватой ухмылке.

Навстречу профессору вышли два военных инструктора в строгих гражданских костюмах. Из-за своей одежды они выглядели несколько нелепо, не под стать образу: суровые лица, огромный рост, широкие плечи и бритые головы, – но дресс-код не позволял им заявиться на презентацию в штурмовых бронекостюмах. Строгой армейской походкой в ногу военные подошли к трибуне, и Мильке начал их представлять публике:

– Майор Джеймс Мартино.

Тот, кто был светлее, молча кивнул головой.

– И капитан Франсуа Тук.

Второй инструктор с чуть более смуглой кожей поприветствовал аудиторию аналогичным коллеге способом. Засвистел динамик громкой связи.

– Генерал Мильке, простите. Сообщение из криолаборатории, – проговорил сотрудник технической службы.

– Озвучьте.

– Объект №01121958 восстанавливается после полученных повреждений, последствий и угрозы для жизни нет. Сообщил заместитель руководителя «Биокиберии» профессор Орландо Фрост.

– О, сам профессор Фрост! Спасибо, передайте ему, что мы осведомлены!

С лица Мильке не сходила улыбка. Генерал многозначительно посмотрел в сторону Ермолова. Но профессору было не до него. Он уже закрыл глаза и опустошённо откинулся на спинку кресла.

– И так передаю слово нашим бравым военным инструкторам. Всего доброго, господа! – бросил Мильке напоследок и засеменил к выходу, по дороге погрозив пальцем Ермолову, – Профессор, я вас жду!

Майор Мартино, проводив взглядом Мильке до дверей, решился продолжить презентацию. Он заговорил четко, как будто докладывал по уставу вышестоящему начальству:

– Господа! Меня и моего коллегу уже представили. Поэтому сразу перейдем к делу. Объект №01121958 проходил обучение всем военным дисциплинам, предложенным в Военной Академии для диверсионных и разведывательных операций. По итогам обучения стоит отметить высокие показатели объекта. Объект №01121958 в совершенстве овладел навыками ближнего боя без оружия, обращения с холодным и стрелковыми видами вооружения. Показал самые высокие результаты по тактике.

Ермолов слушал сквозь уши. Ему поскорей хотелось отправиться в лабораторию и самому убедиться, что с Александром все в порядке. Всю остающуюся часть презентации он мысленно был вне стен Академии. Время тянулось бесконечно долго, пока профессор не услышал, что с ним кто-то заговорил. Это был Мартино. Капитан Тук стоял за трибуной. Профессор даже не заметил, что они сменили друг друга.

– Профессор! Профессор Ермолов? Вы меня слышите? Вам идти отвечать на вопросы. Мы заканчиваем, – полушёпотом забасил военный, склонившись над ним.

Ермолов встряхнул головой, удивленно хлопая глазами.

– Да-да, конечно.

Он направился к трибуне, растеряно слушая заключительную часть речи Тука:

– И, как видно, в условиях запрета на использование самообучаемого искусственного интеллекта объект №01121958 избегает всех правовых и юридических проволочек в данном вопросе. По сути дела, он – биологический робот, но в отличие от киборгов, способных выполнять лишь шаблонные задачи, робот без ограничений. Объект в девяноста девяти процентах случаев может руководить простыми киборгами посредством своего биочипа. За счет этого можно избежать больших издержек на массовое производство биокиборгов, но при этом по максимуму использовать простых киборгов. Спасибо, у меня все. На вопросы по протоколу ответит профессор Ермолов, – военный закончил и чуть ли не строевым шагом направился к своему креслу.

Ермолов вновь обосновался за трибуной. Со своего места поднялся мужчина азиатской внешности:

– Профессор, мы все восхищены вашей работой, – начал он и захлопал.

Зал взорвался аплодисментами. Но мужчина поднял ладонь и, как по команде, оборвал их.

– А теперь по говорим по существу. Я – министр обороны Ямамото Хагакурэ. И я думаю, что после нескольких часов презентации никто не будет задавать вопросы по столь разжеванному материалу. Но меня интересует еще один аспект, который вы грамотно обошли. Несмотря на то, что обоснование трат и представление результатов не вызывает нареканий, хотелось бы понять, кто этот ваш объект номер как там его? Что им движет? Для нас он – робот. Но вы сами обмолвились, что он, прежде всего, человек. Это же ваше мнение? Насколько опасно его человеческое начало? Не может ли он струсить или сломаться? И может ли он за Конфедерацию безрассудно рискнуть своей жизнью? И не станет ли он угрозой для всего общества, если выйдет из-под контроля? Ведь такая возможность есть – вы сами сказали!

Ермолов смотрел в пустоту, понимая, что у него нет ответа на эти вопросы.

– Так что же профессор?

Ермолов закивал головой:

– Да, мистер Хагакурэ, вы правы, что задаете эти вопросы. Но ответы на них лежат, прежде всего, в понимании ситуации каждым из нас индивидуально. Для меня он, прежде всего, человек. Тот мальчик, которого в два года принесли в нашу лабораторию. А для вас? Для вас этот вопрос решит комиссия психологов. Она и озвучит результаты, по которым и будет определена дальнейшая судьба проекта «Эволюция» и самого объекта №01121958.

– Я хоть и человек военный, но понять вас могу. И все же. Если он – человек, что может заставить его выполнить приказ, препятствующий его воле?

– В его биочипе, – после некоторого раздумья ответил Ермолов, – стоит ограничение на уровне гормонального контроля. Сложный механизм подавляет его волю, стирает ненужные воспоминания. Я уверен, что благодаря этому, он выполнит любой приказ.

– И все же я не понимаю. Почему нельзя было, как это у вас там делается, отрезать, пришить ему, ввести препарат, чтобы он вообще не испытывал никаких эмоций, а только выполнял приказы. Я же знаю, эксперименты такие проводились.

– Проводились, но не у нас. Мы делали совершенного человека и не хотели из него лепить биологического робота.

Министр напрягся. Он так и не получил ответы.

– Профессор, вы, верно, меня не хотите слушать. Я сошлюсь на ваш стресс, все-таки Мильке переборщил с последним тестом, и я видел ваши переживания. Но ответьте мне четко. Сейчас объект – больше робот или человек?

Ермолов, которому надоел этот бестолковый диалог, закрыл глаза, выдохнул и цокнул языком:

– С вашей точки зрения, я повторюсь, он – робот. Он выполнит все ваши приказы и даже не спросит ничего. Но человеческий потенциал в нем есть. И этот потенциал закрыт для него кодом. Но доступа к нему, как я уже говорил, у биокибернетического организма нет и не будет.

– Спасибо профессор, – удовлетворенно кивнул Хагакурэ и занял свое место.

Глава 2

Едва презентация закончилась, Ермолов поспешил избавиться от надоедливых слушателей, которые даже же после слов министра обороны осыпали его градом вопросов. Теперь же он спешил по коридорам Академии в кабинет руководства, располагавшегося на девяностом этаже здания.

Место строительства Военной Академии наук Конфедерации никогда не обсуждалось. Где еще, как ни на Марсе в городе Аресе было строить. Здание, возведенное более двух веков назад, по-прежнему считалось эталоном научной и архитектурной мысли. В его основании находился цилиндрический каркас из современных металлических сплавов, возвышающийся над землей на девяносто пять этажей. Каркас обрамляли конструкции из двух декоративных спиралей, которые по специальным желобам приводились в движение. Создавалось впечатление, что Академия, будто огромный бур, стремительно взмывала ввысь, вырвавшись из подземелья на дневную поверхность. Здание, облицованное тончайшим стекло-титаном, кружилось в завораживающем танце, искрясь мириадами огней в лучах марсианского солнца. Венчала башню воинствующая пика, а там, где окна здания выходили на стороны горизонта, двигались скоростные лифты, способные за несколько секунд домчать человека с первого этажа и до самых звезд. Именно до звезд, поскольку последний этаж Академии занимала самая совершенная во всей Конфедерации планетная обсерватория.

Внутри здание выглядело столь же необычно. Даже простые стены часто удивляли диковинкой. Вместо серых однотонных перегородок стены Академии зачастую представляли собой интерактивную площадку, на которую выводилась открытая для доступа информация. Это могло быть и изображение проводимых в стенах Академии экспериментов или прогноз погоды с его изменением, дополненный изображением атмосферы Марса из космоса.

Ермолов спешил, но понимал, что разговор с Мильке предстоял трудный. Заместитель директора Агентства Безопасности Конфедерации был личностью весьма закрытой и предельно своеобразной. Его на дух не переносили коллеги и подчиненные. Но его боялись. Он не щадил никого на своем пути. Мильке был прагматиком до мозга костей и к тому же, наверно, самым верным Конфедерации генералом. Отыскать более самоотверженного человека, столь ретиво отстаивающего государственные интересы, было не то, что трудно, невозможно. Если генерал находил себе мишень, то, как показывала практика, своего он уже не упускал. И теперь его мишенью почему-то стал Ермолов. Или Александр? Он хотел уничтожить Александра или отстранить от работы профессора? Какая в этом была выгода для него? Слишком много вопросов. Они мешали думать, мешали сосредоточиться.

Тяжелые мысли витали в голове Ермолова. Он вышел из лифта и оказался перед единственной внутри кругового коридора дверью девяностого этажа. Профессор не успел приблизиться к ней, как та открылась, впуская внутрь посетителя.

За огромным столом в необъятном рабочем кабинете сидели Мильке, отчего-то оказавшийся здесь раньше Ермолова Хагакурэ и руководитель Академии – доктор Брюс Чан. Чан – приветливый пожилой человек, отметивший свое двухсотлетие, бодро поднялся со своего места и устремился к Ермолову. Протянув ему свою сухую ладонь, он взволновано проговорил:

– Приветствую тебя, Алексей, мой славный ученик и последователь.

Ермолов ответил на его рукопожатие и в знак уважения слегка поклонился.

– Здравствуйте, доктор Чан, – он через плечо пытался разглядеть выражение лица Мильке, но оно, как и всегда было непроницаемым.

Его взгляд поймал Чан и прошептал:

– Ничего не бойся! Я не дам тебя в обиду!

Если Чан с этого начал, значит, все было совсем плохо. Собираясь с духом, Ермолов неспешным шагом подошел к столу. Сопровождавший его руководитель Академии по-хозяйски указал ему, за какое кресло присесть. Профессор безропотно повиновался. И без того удобное сидение приняло форму спины Ермолова. Включился индивидуальный климат-контроль. На подлокотнике высветился цветной дисплей с набором дополнительных настроек кресла. Профессор установил себе микроклимат на двадцать градусов и, посмотрев на своих собеседников, улыбнулся. Он старался выглядеть уверенным в себе, уже решив для себя, что будет сражаться с генералом до последнего, чтобы Мильке ему не уготовил.

– А что это вы, мистер Ермолов, улыбаетесь. Уже прошла тревога за подопечного? – тут же начал свое наступление генерал.

– Я, конечно, понимаю, что форма обращения «мистер» принята за официальную, да и просто вежливую на территории Конфедерации, но позвольте заметить, когда вы меня сегодня уничтожали словесно, вы так не делали, – сразу парировал его выпад Ермолов, – или вы стесняетесь доктора Чана?

– Алексей! – удивленно вскинул бровями старик.

Хагакурэ изучал лицо Ермолова с живым интересом и одобрительно улыбался. Ему профессор понравился еще на презентации уже тем, что позволил себе пойти против Мильке. К тому же Ермолов первоклассно парировал и его вопросы, чем поначалу утомил министра. Но, тем не менее, за свою принципиальность профессор и тут заработал порцию уважения. Реакция Мильке на столь храбрый выпад Ермолова мало интересовала Хагакурэ, поскольку генерал был его старым приятелем и партнером в политических интригах. К тому же статус министра обороны котировался выше генеральского чина и должности в АБК Мильке. Поэтому Ямамото не упускал возможности открыто симпатизировать храбрецу, бросившему вызовов заоблачной для себя по статусу персоне.

Мильке вида не подал, но в голосе его проскользнула напряженная нотка:

– Хорошо, профессор. Как вам будет угодно. Я опущу вежливые формальности. Более того, я сразу перейду к сути вопроса, чтобы не отнимать у вас драгоценное время, – последние слова он цедил уже сквозь зубы.

Это был плохой знак, поэтому Хагакурэ заулыбался еще больше и вступился за Ермолова:

– Ну что ты дорогой, Маркус. Не стоит так реагировать на такие пустяки. Ты действительно был несколько колок на сегодняшней презентации. И профессор Ермолов имеет право предъявить тебе претензии, – открыто съязвил он.

– Дорогой мой, Ямамото. Мне действительно бы хотелось, чтобы ты сейчас, – злобно втянув голову в плечи, Мильке зашипел, – замолчал и не лез не в своё дело!

Теперь Хагакурэ опешил. Чан попытался разрядить обстановку:

– Друзья! Друзья, давайте не будем доходить до выяснений отношений. Может быть, выпьем чаю? Внемлем голосу разума и почувствуем вкус мудрости великих трав?

Мильке привычно заулыбался:

– Спасибо, доктор. Но мы обойдемся без мудрости вашего пойла. Внимать разуму будем сегодня исключительно моему. А по сему, Ямамото, я тебя прошу, как соратника, как старого товарища, не лезть в этот разговор. Это не твое дело. Пришел, увидел, что технология работает, что деньги вашего министерства затрачены не зря, и успокоился. Договорились?

– Маркус, что значит успокоился? Деньги выделяло министерство обороны, мы рассчитываем на эту технологию.

– Как бы ни так. У меня был разговор с президентом. Джексон поддержал меня. Еще на стадии проектирования деньги выделило министерство обороны только потому, что деньги Агентства привлекают слишком много лишних глаз. Ты же понимаешь, как это опасно?

– Нет, Маркус, изволь выслушать меня. Ты же знаешь какая напряженная обстановка твориться в резервациях. Там полноценные армии готовятся.

– А то я не знаю, – перебил министра Мильке, – у них там взвод солдат, а считаешь уже, что армия. Сиди, Ямамото, молчи и слушай. У нас утечки технологий идут, у нас страшные вещи творятся. Кругом предатели. Не будет утечек технологий – не будет в резервациях армий. Я же не слеп, чтобы не видеть по разведданным, что их армия строиться на наших разработках. Понимаешь, на новейших разработках. А сколько пиратов появилось. У нас научные базы переводятся на усиленный режим охраны. Иначе все, пиши пропало. Кстати, профессор, как у вас дела с охраной?

Хагакурэ сдался, но недовольно поморщился. Ермолов, заслушавшись устрашающей речью Мильке, вздрогнул, но не растерялся:

– Лаборатория на Олимпе охраняется отделением спецназа с армейской базы.

– Хорошо, – успокоился Мильке и попытался извиниться перед министром обороны, – не серчай, Ямамото. Я может быть и резок, но все делаю и говорю с пользой для дела.

Ермолов пребывал в легком недоумении. Генерал заткнул за пояс министра обороны. Впрочем, удивляться этому долго ему не пришлось, Мильке вновь взялся за него:

– А, вы, профессор, не спешите на рожон лезть. Можно упасть больно. Никакие ваши связи, как заслуженного деятеля науки не помогут. Через два месяца, свой пост покидает директор Агентства Безопасности Конфедерации. Я, так сказать, вам приватно сообщаю, что, скорее всего, это место займу я. К тому же директор сейчас сдает все активные дела, и, по сути, исполняю его обязанности тоже я. А после никто не помещает мне убрать из своей должности приставку «и.о.». Но вопрос сейчас не об этом. Вопрос о проекте «Эволюция».

Чан хотел воспрепятствовать не слишком приятным высказываниям генерала, но Мильке движением руки призвал старика к молчанию. Удаль Ермолова быстро сошла на «нет». Он понимал, что сейчас был не тот момент, когда пешка могла доставить неприятности ферзю. Тем не менее, Ермолов нашел в себе силы продолжить беседу, как будто ничего и не произошло:

– Что вы хотели обсудить по проекту?

– Уважаю, профессор. Не думайте, что я весь такой мерзкий. Действительно уважаю вас и как профессионала, и как достойного оппонента. И я не хочу ходить вокруг да около. По своим каналам я узнал, что вы вывели свою разработку на новый уровень. Это так?

Ермолов развел руками:

– Я так понимаю скрывать что-то нет смысла.

– Само собой, – прищурился Мильке.

– Хорошо, – сдался профессор, – это не то, чтобы новый уровень, но благодаря моему открытию новые биокибернетические организмы могут быть выращены за год.

Мильке оказался шокирован. Хагакурэ нервно сглотнул, и лишь Чан мудро улыбнулся, радуясь за своего ученика.

– Год? То, что вы сделали с объектом за двадцать шесть лет, теперь вы можете осуществить за год?

– С Сашей, – Ермолов осекся и, посмотрев на генерала, быстро поправился, – с объектом №01121958 использовался другой подход. Тогда и сам биочип выращивался долгое время. А теперь я научил клетки самостоятельно ускорять процесс строительства. Это сложная технология, но у меня получился последний эксперимент. К тому же вживленный биочип теперь может перепрограммироваться, помогать всему организму правильно использовать вводимые препараты и тем самым ускорять модификацию. Да и длительность работы с объектом была обусловлена, в том числе, долгими годами его восстановления после страшной аварии.

– Значит год, – Мильке задумчиво постучал пальцами по столу.

– Да, но это что-то меняет?

– Все, профессор, все меняет. Мы не можем рисковать такой технологией. Она не может достаться врагам Конфедерации. Ваш центр слишком открыт для продолжения такого рода работы. Я надеюсь, вы соблюдаете регламент? Вы дублируете ваши записи на накопитель?

– Да, конечно, все по регламенту. Все записи дублируются на переносное запоминающее устройство, любезно предоставленное вашей конторой.

– Хорошо, а теперь слушайте внимательно, – Мильке стал совсем хмурым, – с завтрашнего дня и в течение нескольких дней с вашим подопечным будут проводиться заключительные тесты психологов. Так вот, они должны быть провалены. После чего должно быть объявлено о закрытии проекта. Формулировка – невозможность выполнения приказов в стрессовых ситуациях и высокая вероятность выхода объекта из-под контроля. Этого будет достаточно, чтобы признать эксперимент провальным. Вы передадите нам объект и все наработки в рамках этого проекта. Все копии должны будут быть уничтожены. Созданному архиву с проектом будет присвоена высшая степень секретности. Но это еще не все. Вы уволите всех своих сотрудников, закроете «Биокиберию» и никогда не будете вспоминать о последних двадцати шести годах работы. Все указания получены на высшем уровне. Отвертеться не получится, что-либо изменить – тоже. Даже не пытайтесь, все уже решено.

Ермолов пережил второй сильнейший шок за день. Он ослабил пуговицу на рубашке костюма и посмотрел на Чана. Старик недоуменно развел руками. Руководитель Академии был не менее шокирован, чем профессор.

– Вы же понимаете, что это вся моя жизнь? – умоляюще спросил Ермолов.

– Алексей, можно с тобой на «ты», по-дружески? – не дожидаясь ответа, Мильке продолжил, – Не стоит расстраиваться. Ты молод. Тебе всего шестьдесят. У тебя перед глазами – Чан, живой пример для тебя. Ему двести, и он руководит крупнейшей в Конфедерации Академией. И тебя ждет такое же блестящее будущее. Правда, если все сделаешь, как надо.

Ермолов обреченно уточнил:

– А если я откажусь? Если тесты пройдут хорошо? Если, как и планировалось, объект «Эволюция» рассекретят, и состоится мировая презентация объекта от лица министра обороны?

Мильке зацокал и быстро замотал головой:

– Не стоит, Алексей, не стоит. Даже не думай. Но, если вдруг. Во-первых, не уверен, что твой подопечный дотянет до следующего дня. В Конфедерации так не стабильно сейчас. И очень много террористических организаций, много пиратов, которые охотятся за технологиями. Ты же не хочешь сделать кому-либо плохо. К тому же, думаю, уж они-то точно захотят навестить создателей чуда науки, чтобы никто из вашей команды больше ничего не смог создать. Да, я именно так и думаю, именно так и будет, – цинично закивал он головой.

– Подлец, – зашептал Ермолов.

Мильке демонстративно изучил лица своих собеседников. Заострив свое внимание на профессоре, генерал недоуменно пожал плечами и продолжил:

– Не понимаю твоей реакции. Убивать всех вас в реальности никто не собирается, а вот закрыть от внешнего мира, это, пожалуйста. Некрологи можем написать, как по заказу. Но ты пойми – это политика. Это безопасность Конфедерации. Я не допущу даже мизерной возможности дестабилизации и без того не самой спокойной обстановки. Поэтому соглашайся на то, что предлагаю. Не самый худший вариант. Это первое и последнее предложение.

– Что будет с Александром, со мной, с моим персоналом? Что ждет проект?

– Объект навсегда будет для вас потерян. Будь он в руках военных, это была б очередная игрушка устрашения. А мы его будем использовать совсем в других целях. Но о его судьбе ты вряд ли что-то узнаешь. Что же касается персонала, то мы распределим их по разным фирмам и научным компаниям. Команда у тебя хорошая, спрос будет. Ну а ты. Ты улетишь с Марса. На год. В отпуск. Ты случайно выиграешь в лотерею миллион пиров и захочешь, естественно, отдохнуть. Полетишь на Венеру, в курортной зоне купишь себе виллу. Не раньше, чем через год сможешь вернуться и начать преподавать в Академии. Сможешь вернуться и к проектам, но биокибернетика будет для тебя закрыта. Чтобы не было соблазнов. А твой объект будут курировать совсем другие люди. Жаль, что ты не сделал его менее человечным. Мне до сих пор дико видеть твою привязанность к нему. И если б не интересы государства, то уже, поэтому тебя стоило отстранить от проекта. Своим поведением, а я сегодня в этом убедился, ты поставил под угрозу многомиллионную разработку. Объект – не человек, объект – наше секретное оружие. Это твоя большая ошибка. Но ты спас и себя, и его. Как ты говорил? Его эмоции ограничиваются собственным биочипом? Что ж, уже отлично. Меньше будет с ним возни. А то я уже подумывал о специальной операции на головном мозге. Ты же знаешь, у нас есть умелые хирурги, которые где надо могут поправить, и человеческого в нем будет меньше, чем в этом столе, – Мильке ударил ладонью по дубовой столешнице, – а тебя я призываю не отчаиваться. Твоя разработка принес много пользы Конфедерации.

Ермолов уткнулся лицом в свои ладони и закрыл глаза. После секундного размышления, он медленно стал поднимать голову вверх. Прижатые ладони сползали вниз, выдавая замершее в отчаянии лицо. Не открывая глаз, профессор произнес:

– Хорошо, я согласен.

– Вот и славно, – оживился Мильке и обратился уже ко всем, – разговор этот был очень закрытым. Поэтому во избежание лишних проблем попрошу вас молчать.

Он приложил палец к губам и привычно хитро улыбнулся.

***

Пока профессор Ермолов спешил в кабинет руководителя Академии, из зала, где проходила презентация, вышел высокий брюнет, в строгом сером костюме. Его лицо отличалось болезненной бледностью, а черные как смоль волосы были зализаны назад. Над верхней губой проходила тонкая линия усов, взгляд его голубых глаз казался чрезвычайно надменным и холодным.

– Как вам презентация, сенатор Борджиа? – окликнули его в большом холле.

Брюнет не удосужился даже обернуться и продолжил неспешной походкой направляться к выходу.

– Мне понравилось, особенно то представление, что устроил генерал Мильке, – бросил он брезгливо на ходу.

Сенатор предавался своим мыслям, пока среди идущих навстречу людей, не заметил весьма необычную для здешних стен особу. Короткая стрижка пылала ярко-оранжевым цветом. Желтые, тигровые глаза смотрели на мир хищно и злобно. Черная матовая одежда подчеркивала превосходную фигуру. Выглядела она эффектно, но очень пугающе.

Борджиа не сводил с девушки глаз, и она отвечала ему взаимностью. Они так и шли, пока не поравнялись. В этот момент в ладони сенатора оказался крошечный металлический цилиндр. Худая рука незаметно опустила его в карман матовой куртки незнакомки, а девушка, не сбавляя шага, продолжила идти вперед.

Сенатор неспешно направился к лифту, а незнакомка вытащила цилиндр, легким нажатием разломила его на две части и извлекла на свет маленький клочок бумаги. Девушка развернула его и прочитала:

– Презентация прошла успешно. Настаиваю на завтра, иначе будет поздно. Мильке что-то задумал.

Она небрежно бросила записку и стала спускаться по лестнице. Медленно планирующая к полу бумага вдруг ярко вспыхнула и очень быстро прогорела, не оставив после себя даже пепла.

***

Лаборатория «Биокиберии», облюбовавшая склон Олимпа, со стороны ничем себя не выдавала. Простой обыватель или залетный турист вряд ли мог предположить, что именно здесь ученые занимались секретными правительственными разработками. А все потому, что производственные помещения лаборатории уходили на три уровня вглубь склона, и на поверхности высился только огромный двухэтажный особняк. Его фасад украшали исполинские колонны, удерживающие над собой не менее внушительную террасу. На нее в свою очередь выходили большие окна, всегда открытые солнцу. В ясный погожий день особняк утопал в его лучах. В комнатах становилось светло, что непременно сказывалось на настроении персонала, по совместительству здесь же и проживавшего. Это место любили, этой работой дорожили.

Виноградные лозы укутывали особняк сплошным ковром. Здание купалось в зелени. Хотя в зелени купалось здесь все. Склон Олимпа по праву считался одним из самых красивых мест на Марсе. Вечнозеленые леса устремлялись к вершине и, постепенно редея, сменялись иссиня-белым ледником, который намертво сковал уснувшего навеки гиганта.

Первые минуты пребывания внутри коттеджа могли удивить любого человека. Столь велик был контраст между жилой частью и лабораторными помещениями. Спартанские условия в лаборатории с ультрасовременным оборудованием сменялись уютной домашней обстановкой в коттедже. Камины, колонны, мраморные лестницы, величественные картины и гобелены, изумительные по красоте люстры, сияющие мириадами хрустальных подвесок. На стенах коттеджа красовалось холодное оружие, у каминов стояли рыцарские доспехи. Дом был богат и величествен и полностью отражал вкусы его хозяина. Ермолов любил историю, любил вещи, пахнущие временем. Это был его самый настоящий фетиш.

Но не все в особняке отдавалось на откуп истории. При всей своей «музейности» дом, тем не менее, отличался наличием самой современной техники, призванной облегчать жизнь своим постояльцам. Создавая эстетичный визуальный образ, Ермолов думал и о комфорте. Главное для него было построить не столько красивый, сколько умный дом. Поэтому особняк буквально кишел разнообразными устройствами. Например, система распознавания голоса могла включать видеостены, которые идеально сочетались с убранством комнат за счет мастерского оформления рамок.

В особняке все было сделано так, чтобы человек мог расслабиться после тяжело рабочего дня. В каждой комнате имелся доступ к межпланетной компьютерной сети – космонету, была установлена персональная система управления климатом, имелся доступ к огромному файловому хранилищу, содержавшему в себе тысячи терабайтов данных, будь то аудио, видео или текстовая информация. А для особо искушенных техническими устройствами постояльцев всегда под рукой находились система управления сновидениями и даже массажные кабины.

Наступил вечер, нервозность в стенах «Биокиберии» сошла на «нет». После тяжелых испытаний оставалась только усталость. День у сотрудников лаборатории выдался напряженный. Но тяжелее всего было их подопечному, однако его невозмутимый внешний вид, как и всегда, не выдавал никаких эмоций. Восстановившись после посещения криокамеры, Александр направлялся в свою спальню, располагавшуюся на втором этаже строения. Кожные покровы биокиборга приобрели привычную бледность, а полные неиссякаемой энергией серые глаза светились неистовым блеском. Этот блеск ни с чем нельзя было спутать. Он мог выдать биокиборга с потрохами, но, к счастью, появлялся нечасто. Александр был чрезвычайно возбужден и очень боялся этого состояния, памятуя, чем оно ему грозило. Тем не менее, мысль о том, что сегодняшний инцидент имел для него какие-то особые последствия, не покидала его.

На биокиборге привычно болталась лаборантская роба – безразмерные белые штаны и рубаха без воротника с большим вырезом для головы. После пережитого за день, даже на фоне бурлившего внутри вулкана, он чувствовал накопившуюся усталость. Не столько чувствовал, сколько знал о ней. Биочип сканировал все системы организма и передавал информацию в мозг. Александр к этому привык, как привык к тому, что мог просто мыслить. Именно на уровне мыслей и происходил обмен данными с биочипом. К примеру, он с абсолютной точностью мог назвать температуру своего тела. Причем Александр просто знал это, ему не требовалась прикладывать каких-то усилий для этого, стоило просто подумать. Это касалось и много другого, и не только внутри организма. Расстояние до двери? С точностью до миллиметра? Легко!

Он мог видеть и слышать такое, что обычный человек просто не замечал или не слышал. Правда, его чувства искусственно притупляли. Биочип работал не на всю мощность. От этих ограничений Александр испытывал жуткий дискомфорт сродни тому, что случался с любым человеком, страдающим близорукостью, в тот момент, когда он без очков пытался рассмотреть что-то вдалеке. Но лишних вопросов он по привычке не задавал. К ответу «так необходимо» Александр давно привык, тем более ему давали возможность «дышать полной грудью» во время многочисленных тестирований.

Александр поднимался по мраморной винтовой лестнице на второй этаж. Там в одной из комнат располагалась его спальня, несколько отличавшаяся от остального убранства коттеджа. И отличалась она настолько, насколько подземная лаборатория контрастировала с самим особняком. Это был маленький оплот стерильных рабочих помещений в идеальной обстановке пятой волны архитектурного неоклассицизма.

В спальне Александра можно было увидеть все те же спартанские белые стены, широкую кровать без каких-либо настроек, с чуть ли не каменным матрасом, электронную книгу, выполненную в виде очередного стеклянного гаджета. На этом описание комнаты можно было закончить, но существовало одно существенное дополнение. Александр прекрасно понимал, что стены его спальни благодаря специфике отделочных материалов не пропускали посторонних звуков, препятствовали проникновению любого рода излучений. Это был настоящий вакуум для его биочипа, что сильно раздражало Александра, чувствующего себя здесь при обязательном соблюдении режима дня в настоящем заточении. Такие стерильные условия не могли не вызывать новых вопросов и возмущений, но он понимал, что при эмоциональной перегрузке, опять могло наступить опустошающее спокойствие. А главное ему совсем не хотелось об этом в скором времени самым странным образом забыть. Поэтому Александр научился останавливать свои размышления и прятать эмоции как можно глубже от самого себя. Ему в первую очередь хотелось сохранить воспоминания, коих и так растерялось уже предостаточно.

Александр отсчитывал ступени и анализировал свое состояние. Все тело было в норме, кроме кожи. Ей требовалась еще ночь, чтобы восстановить все свои защитные свойства. Биокиборг оценил свое состояние на девять из десяти и запомнил дату и время отчета. Все произошло рефлекторно, ему даже не пришлось принуждать себя к этому. Он улыбнулся этой мысли и, посмотрев на видеостену, вдруг произнес:

– Назарет, – этим кодовым словом включалась система «умного» дома, – включить видеостену.

Металлический голос безучастно ответил:

– Обработка голоса. Внимание: не хватает прав для запуска видеостены.

Александр пожал плечами, вздохнул, хотя и так знал, что доступ к внешнему миру был для него закрыт.

– Назарет. Играть мой трек-лист.

Голос с секундной задержкой ответил:

– Обработка голоса. Запрос принят. Трек-лист №1980 с заглавной песней «Prowler» группы «IRONMAIDEN». Местное время двадцать два часа тридцать минут. Период тишины наступит через тридцать минут. Спасибо за внимание.

До отбоя, называвшегося здесь «периодом тишины», оставалось очень мало времени, но зазвучавшая песня быстро отбросила эту неприятность на второй план:

– Walking through the city, looking oh so pretty, – довольно подпевал себе под нос Александр и поднимался дальше.

На шум из первой же комнаты выскочил сонный сотрудник лаборатории:

– О, Алекс, это ты. А я думаю, кто это балуется? Поздно ж.

– Привет, Олег, чего-то захотелось, а сам не пойму чего, извини, если разбудил, – оправдался Александр.

– Да все хорошо, мне все равно уже надо было вставать на ночную смену. Ты, кстати, уже знаешь, что у тебя завтра начинаются финальные тестирования с психологами?

– Знаю, а почему финальные?

Олег изменился в лице. Он понял, что сболтнул что-то лишнее и сразу пошел на попятную:

– Да нет, забудь, я оговорился. Конечно, просто тестирование.

Лаборант быстро ретировался обратно в комнату, а Александр сделал вид, что так ничего и не понял. Он вновь закивал головой в такт музыке, которая сопровождала его по дому с помощью датчиков движения.

– Удивительная песня. Тысяча лет, а слушается так свежо, как будто её свели только сегодня, – пробормотал Александр себе под нос.

Простым бормотанием он хотел сбить нарастающую тревогу. Не получалось. Ему совсем не хотелось идти в спальню и оставаться со своими мыслями один на один в том надоедливом вакууме. Напротив, он жаждал нарушить режим дня. Тянуло на улицу, на свежий воздух. Александр командой остановил музыку и отправился на террасу.

Вечером на улице становилось свежо, даже прохладно. Горный воздух пьянил чистотой и густотой своих запахов. Александр посмотрел на звезды, на горные леса, глубоко вдохнул и отчего-то сосредоточил свой слух. Что-то едва уловимое заставило его это сделать.

Перед балконом шла большая, способная вместить даже межпланетный корабль, взлетно-посадочная площадка. Она растворялась в непроглядных сумерках Олимпа, и лишь розоватое свечение буквы «Т» на её поверхности выхватывало на окраине ангар для аэромобилей. Именно оттуда и доносился вычлененный биочипом необычный звук.

Притушенный слух с трудом реагировал на источник. Стандартный диапазон зрения не позволял что-либо разглядеть. Александр напрягся, но со своими ограничениями ничего сделать не смог, хоть из кожи вон лезь. Оно и так понятно – блокировка биочипа, но любопытству это не объяснишь.

Просто так выходить из коттеджа он не имел права. По-тихому – тоже не вариант. На улице работают датчики движения, и стоит ему сделать шаг – площадка зальется ярким светом многочисленных огней освещения. Сотрудники дежурной смены по камерам установят нарушителя дисциплины, прибегут и уложат спать. Силком.

А откуда-то взявшееся шестое чувство подсказывало, что у ангаров явно происходило что-то интересное, настаивало – такое пропускать нельзя.

Александр призадумался. Он повернулся к дому и с надеждой произнес:

– Назарет. Отключить датчики движения на взлетно-посадочной площадке.

– Обработка голоса. Внимание: не хватает прав на осуществление данной операции.

– Черт, – бросил раздосадовано Александр и рассек рукой воздух, – на что я надеялся?

Странно было ожидать чего-то другого. В «Биокиберии» Александр жил как в золотой клетке. Персона важная, но бесправная. Пленник. Александр боялся признаться себе, что устал от этой клетки. Его жизнь представляла собой череду повторяющихся событий. Дни сменялись новыми, но выделить среди них какой-то особенный он не мог. Потому что таких дней просто не существовало. Жизнь в понимании биокиборга сливалась в непримечательную однообразную массу бесцельно потраченного времени.

Александр начал заводиться, внутри забурлили эмоции. А ведь он хотел совсем другой жизни. Он завидовал лаборантам, завидовал их свободе, возможности их выбора. Участь биокиборга была совершенно иной. Он не был человеком, он был собственностью Конфедерации.

Александр с трудом, но совладал с эмоциями. Он начал глубоко дышать, успокаиваясь. От напряжения на лбу выступил пот. Еще бы чуть-чуть и волна меланхолии вновь на какое-то время отбила бы желание думать и сопротивляться действительности.

Придя в себя, биокиборг схватил крохотный камушек, лежавший в плошке с большим растением, и в сердцах по-мальчишески запустил его в сторону источника звука. Эмоции эмоциями, но с этим броском что-то изменилось. В деревьях по-прежнему подвывал ветер, горланили ночные птицы, но звук у ангаров определенно прекратился. Через секунду он вновь появился, но теперь Александр был уверен, что на той стороне площадки таились люди. Он разочарованно повернул к спальне, как вдруг осознал, что датчики движения так и не сработали. Александр запустил еще один камень, теперь уже в центр площадки, но снова ничего не произошло. Третий камень лишь подтвердил прописную истину. Александр улыбнулся и тут же аккуратно спрыгнул с балкона. Бесшумно, минуя камеры, он оббежал площадку по периметру и подошел вплотную к ангарам. Теперь биочип мог распознавать интересующие его звуки.

– Ты слышал? Опять какая-то возня.

– Да ты успокойся, я сто раз так делал, выключал датчики, и никакой дежурный не приходил. То тебе камнем кто-то в лоб зарядил, то теперь кто-то возиться рядом. Пей.

Голоса на секунду стихли.

– Слушай, а виски действительно хорош!

– Шотландский!

– Да…

Послышался хлюп переворачивающейся бутылки и бульканье жидкости.

– А-а-а-х! Вот это сегодня был день. Мы чуть не потеряли Алекса.

– Да ладно тебе! – бутылка снова булькнула, переходя из рук в руки, – Алекс – парень сильный. Ты представляешь, как он отличается от нас? Ик. Я бы хотел быть таким, как он.

– Ты бы хотел быть на его месте?

– Не. Я так не сказал. Я хотел бы быть как он, но не на его месте. Представляешь, как он мучается: эксперименты, тесты, операции.

– Ага, и к тому же программируемый контроль психологического состояния.

– И как результат подтирание ненужных воспоминаний.

Александр узнал лаборантов по голосам. Они были изрядно пьяны, говорили заплетающимися языками, постоянно делая паузы, когда требовалось сказать что-то длиннее «да», «ага» или «нет».

– Бедный Алекс. Хотя, это они здорово придумали запрограммировать биочип на стирание тех воспоминаний, которые несут наибольшую эмоциональную нагрузку.

– Так боевого робота, считай, готовят. Это мы к нему привыкли, относимся к нему как к человеку. Но это же машина для убийств, не забывай. Не зря же его военные под командование киборгами готовят.

– Хм, если б он только знал, куда его готовят и зачем. Хотя мы и сами-то не знаем, но зато мы с тобой знаем, где хранится алгоритм обхода защиты биочипа. Эдакий секретный код.

– Ты про компьютер Фроста?

– Тс!!!! Ты что! В слух н-е-л-ь-з-я!!!

– Да кто услышит? Ночь, мы ста метрах от коттеджа, слух Алекса приглушен.

Они стали смеяться, с издевкой упоминая военных, охранявших лабораторию, но Александр их уже не слушал. Все, что надо было услышать, было услышано. Его руки затряслись. Эмоции вихрем вырвались из того глубокого подвала, куда биокиборг с таким трудом их прятал. Разум, понимая, что это конец, противопоставил им все ресурсы организма. Александр бросился обратно к дому. Теперь он, наоборот, хотел как можно быстрее попасть в свою комнату, чтобы расслабиться и заставить себя уснуть в попытке сохранить столь важную и столь неожиданную для него информацию.

С каждый шагом контролировать эмоции становилось все сложнее. Александр изо всех сил сопротивлялся, как теперь оказалось, программе своего чипа. Это был самый длинный путь в его жизни. И, думалось, самый важный. Он почти не помнил, как забрался в дом и добрался до своей спальни.

Уже в комнате, запрыгнув на кровать, он притупил все органы чувств. Работа нервной системы замедлилась. Александр перестал слышать даже биение своего сердца. Биочип сосредоточился на очень медленном дыхании. Неожиданно пришло осознание алгоритма, по которому могли контролироваться его эмоции и стираться воспоминания.

Александр предположил, что программа биочипа контролировала гормональный состав крови. При эмоциональном возбуждении отслеживались его показатели, и при достижении установленного порога происходил мощный выброс мелатонина в кровь, который и делал Александра спокойным и отрешенным от всех проблем. Одновременно биочип помечал воспоминания, вызывавшие повышенную эмоциональность. Незадействованные в оперативном сознании маркированные воспоминания тут же стирались, будто их и вовсе не существовало. Это было в высшей степени несправедливо по отношению к Александру. Где-то глубоко внутри чертыхалась злоба и скулила обида. Пережить такое потрясение казалось тяжелее, чем последствия теста в криокамере. Но Александр старался не поддаваться на провокации своих эмоций.

Это принесло свои плоды. В какой-то момент он осознал, что мог противостоять своему же биочипу. Самоконтроль уровня гормонов в крови и принудительное их снижение – вот залог успеха. Задача трудная, но вполне выполнимая. Пусть не панацея, но на безрыбье… Воспоминания прошедшего дня он был обязан сохранить любой ценой. Жизнь уже не могла оставаться прежней. Наступало время перемен. На этой мысли Александр окончательно успокоился и заставил себя уснуть.

***

Жар сковал тело, стало тяжело дышать. Александр спрыгнул с кровати, но тут же рухнул навзничь. Ноги не держали его. Слабость подкатывала комом к горлу, перед глазами все плыло. Его тошнило. Руки отказывались слушаться. Он задыхался.

Что происходило? Биокиборг не припоминал таких сбоев в своем организме. Неужели себя проявляла защитная программа биочипа?

С огромным трудом Александр, хрипя, глотая жадно воздух, которым он никак не мог надышаться, добрался до окна и с силой обрушился на стекла. Удар был страшный. Стекла, весело звеня, вылетели вместе с кусками удерживающей их рамы. Пульс в висках отдавал дикой болью, будто кто-то желал проломить Александру череп изнутри.

Он открыл рот и жадно вдохнул. Полегчало. На площадке в районе светящейся буквы «Т» биокиборг заметил седого старика, во всем белом с огромной седой бородой по пояс. Александр от неожиданности напрягся, и все неприятные ощущения вдруг ушли. Наоборот, появилась легкость, почти невесомость.

Старик поднял руку, указывая в сторону биокиборга, и произнес:

– Время!

Нет, биокиборг точно знал, что старик рот не открывал, его голос сам звучал в голове Александра.

– Время? – прошептал Александр.

Жест старика заставил его обернуться. Но, когда Александр вновь посмотрел в окно, то незнакомца уже и след простыл. Стояла мертвая тишина. Ничто не смело её нарушить. Казалось, замерло все, даже ветер боялся шевелить верхушки деревьев.

Среди этой тишины послышалось зловещее «кап-кап». Александр поднял руки и увидел, что ладони его были в крови. Раны от порезов почему-то не заживали. Он захлопал глазами, замотал головой и, не веря в происходящее, проснулся…

Глава 3

Александр подпрыгнул на своей кровати. Его глаза уставились на окно – но в рамах по-прежнему стояли целые стекла, отделявшие душный воздух комнаты от ночной прохлады гор. Это был сон.

Сердце колотилось, и хотя Александр мог поклясться, что страха не испытывал, неприятное чувство не покидало его, а биочип даже не пытался реагировать на это. Таких странностей за ним прежде не водилось. Жизнь переставала выглядеть однообразной. Можно было бы и порадоваться этим метаморфозам, но сон не отпускал его. Странным являлось не столько содержимое сновидения, сколько его наличие как такового. Он уже и не помнил, когда видел сны последний раз.

Биокиборг пошевелил руками, и они отдали слабой ноющей болью. Александр присмотрелся к кистям и заметил едва различимые шрамы, которые под воздействием регенерирующей способности организма тут же рассосались на его глазах. Он непонимающе тряхнул головой. Произошло нечто невообразимое. Возможно, Александр, не контролируя себя, ходил во сне и так поцарапался. Но что это значило? Лунатизм? Бред. Сбой биочипа? Его попытка отреагировать на желание Александра запомнить прошедший день?

Он откинулся на кровать и задумался. А вдруг просто сон? Время. Старик явно говорил о времени. Так могло сработать и его подсознание, откликнувшись на стойкое желание перемен. Биокиборг замер, проводя экспресс-оценку всего организма. Сканирование активности мозга во время сна не зафиксировало отклонений. Это еще больше озадачило Александра. Хотя, что это меняло? Ровным счетом ничего. Старик, будь он хоть трижды его подсознанием, неконтролируемой галлюцинацией или программой, был прав. Время не терпело отлагательств. Пришла пора действовать, пришло время вернуть себе свою жизнь.

Мысли в таком ключе пошли биокиборгу на пользу. Александр расслабился и провалился в привычный безмятежный сон, лишенный любого намека на сновидения. Он проспал до утра и проснулся удивительно бодрым и веселым, таким, каким и должен был выглядеть человек, который перешел свой «Рубикон». Для себя Александр решил: его жизнь сегодня должна круто измениться.

Он вышел из своей спальни, как обычно в семь часов утра по местному времени, и улыбался всем встреченным сотрудникам «Биокиберии». Никто и не подозревал, что им был послушан один из главных секретов проекта «Эволюция». И уж тем более никто не догадывался, что Александр разработал схему противодействия программе биочипа. И придуманная им схема оказалась вполне работоспособной. Он помнил все, каждое слово, услышанное вчера. Задача противостоять биочипу казалась чрезвычайно сложной, но ради результата Александр был готов терпеть и больше, и дольше и даже видеть странные, почти реальные, сны.

Свежий, выбритый, сияющий Александр стоял в своей белой робе перед массивной дверью лифта, ведущего вниз в лабораторию. Улыбка не покидала его лица.

– Назарет. Лифт на первый уровень.

Лифт можно было вызывать как кнопкой, сканирующей отпечаток пальца, так и голосовой командой. Александр выбрал второй способ, поэтому металлический голос, как ему и полагалось, ответил:

– Обработка голоса. Запрос принят.

Лифт непродолжительно пискнул, почти бесшумно открылись двери, приглашая биокиборга внутрь. Двери захлопнулись, и Александр нажал на кнопку с надписью «-1». Спустя мгновение лифт вновь издал противный писк, двери подались в стороны, и Александр ступил в чертоги лаборатории.

– Доброе утро, Алекс, – тут же заговорил с ним живой женский голос.

По громкой связи с ним общалась дежурная по лабораторному комплексу – Дарья Симонова.

– Доброе утро, Даша, – опять заулыбался Александр.

– О-о-о-о, мы сегодня не хмуры! Что-нибудь произошло? Выспался или просто вчерашний день прошел удачно?

– Не знаю, можно ли назвать вчерашний день удачным? Наверно, просто хорошее настроение, чего и тебе желаю!

– Спасибо. Как любил говорить да Винчи: «Как хорошо проведенный день приносит счастливый сон, так плодотворно прожитая жизнь доставляет удовлетворение».

– Тебя тоже потянуло на мыслителей?

– Нет, – засмеялась Симонова, – это профессор Фрост заходил сегодня и философствовал.

– Тогда все понятно, – улыбка тут же сошла с лица Александра, – что там у меня сегодня?

– У тебя тестирование в девять часов в кабинете №1-19. Но сначала, зайди к профессору Ермолову. Он у себя. Очень хотел с тобой пообщаться.

***

На взлётно-посадочную площадку приземлился легкий аэромобиль желтого цвета с пометкой «Марс-такси» и традиционными «шашечками» на вертикально открывающихся дверях. Рядом с «шашечками» красовался слоган «С нами хоть на войну!!!». История умалчивала о том, какой умник придумал это, но корпорация «Марс-такси» уже целое столетие была лидером пассажирских перевозок на красной планете.

На площадку из транспорта вышла девушка с небольшим металлическим кейсом и дамской сумочкой. На вид ей было не больше двадцати пяти лет.

Отлетающее такси всколыхнуло её огненно-красные волосы, но девушка о прическе думала меньше всего, её большие изумрудные глаза смотрели исключительно на величественный особняк «Биокиберии».

Уверенной походкой она направилась к дверям. Из здания навстречу ей проворно выскочил Орландо Фрост. Пока девушка преодолевала последние метры, Фрост не сводил с нее глаз. Он пожирал её глазами, смотрел так, как смотрят на по-настоящему красивых людей – восхищенно и где-то немного завистливо.

– Добрый день, профессор Фрост, я – Катерина Дворжакова. Но лучше просто Кэт, – ничуть не смутилась взгляда девушка, протягивая профессору руку для приветствия.

Фрост легонько пожал руку девушки и расплылся в улыбке:

– Добро пожаловать, миссис Дворжакова… Кэт.

Катерина очаровательно улыбнулась.

– Ваши родители – чехи?

– Да, я родилась в пригороде Праги, практически всю жизнь провела на Земле. Но долг перед наукой заставил перебраться меня на Марс.

– Это очень интересно, но пройдемте в лабораторию, – зазвал Фрост свою гостью внутрь, – а по дороге будете рассказывать мне о себе.

– Действительно, чего тянуть.

Они вошли в дом и последовали к лифту. Катерина с восхищением глядела по сторонам, жмурилась и машинально открывала от удивления рот. Особняк заслуживал такого внимания. Многие исторические музеи позавидовали бы здешнему интерьеру. Девушка, делая огромные паузы между предложениями, осматривалась и с трудом продолжала связный рассказ:

– Как вы знаете, наша фирма сотрудничает с министерством обороны. Мы проводим обследование людей, работающих в условиях тяжелых психологических испытаний. Вот, скажем, дальние космические заставы. Военные там дежурят по полгода, находясь в замкнутом пространстве, немногочисленными группами. Наша задача по прилету выявлять группу риска.

Прямо перед ними ожил лифт. Пропищал сигнал, и открылись двери. Спустя несколько секунд Фрост и его гостья оказались в лаборатории, где говорить Катерине стало гораздо легче. Величественная атмосфера особняка больше не сбивала ход её мыслей.

– Изучение психологических рисков и есть наша основная работа, – продолжала она, – ведь представьте: человек в скором времени заступит на дежурство вновь. А если он в группе риска? Да он мало того, что может покончить жизнь самоубийством, так еще могут пострадать его коллеги. Неизвестно, что в приступе агрессии или страха сделает человек. Этот психологический феномен мы называем «боязнью невозвращения». И таких рисков в нашей действительности очень много.

Катерина остановилась в нерешительности, рассматривая расходящиеся перед ней стерильные коридоры лаборатории, и замолчала. Фрост указал направление в этом лабиринте и понимающе улыбнулся.

– Тут все просто, к местным ориентирам вы привыкнете быстро. А пока нам сюда.

Девушка благодарно кивнула, сделала шаг и продолжила:

– Признаюсь, я была немного удивлена, когда меня отправили в «Биокиберию» по линии Агентства Безопасности. По служебной информации я более-менее ознакомилась с вашей деятельностью, но от того, что узнала, еще больше удивилась. Зачем я вам? Правда, когда контракт с АБК и министерством обороны был уже подписан, а я поставила свою подпись под документом о неразглашении, мне показали отчет о вашей работе. Сказать, что я пребывала в шоке – ничего не сказать. Вы проделали такую колоссальную работу с человеком…

Фрост перебил ее:

– Простите, но мы предпочитаем говорить биокибернетический организм.

– Хорошо, пусть будет организм. Но все равно, мне как можно быстрее хочется приступить к работе с этим феноменом.

– Приступите, приступите, Кэт! Есть только одно маленькое но. Вы должны, помнить, что перед вами не совсем человек. Делайте на это поправку. И помните, что он может вас легко обмануть, легко вами манипулировать. Не буду здесь углубляться. Но будьте начеку. Комната, где будете находиться вы, располагает абсолютным минимумом вещей. Так на всякий случай. Для вашей же безопасности. Но вы не бойтесь, мы будем находиться с вами рядом.

Слова Фроста заставили Катерину напрячься. Ей никак не хотелось подвергать свою жизнь опасности на плевом с виду тестировании. От мрачных мыслей девушку отвлекла внезапно выросшая перед ней преграда в виде очередной двери. Цифровая надпись на ней гласила «Комната психологической разгрузки». На дисплее дверного терминала горела зеленая надпись «Открыто».

– Вот мы и пришли, – сказал Фрост.

По-видимому, это было приглашением войти внутрь, и Катерина им тут же воспользовалась. В комнате оказалось минимум вещей: два мягких пуфика и небольшой белый столик. На столике лежал её бейдж-пропуск, а на пуфе – белый халат.

– Да уж, психологическая разгрузка у вас тут, – засмеялась девушка.

Фрост совсем не оценил её юмора:

– Вы знаете, порой, чтобы отдохнуть, нужен не комфорт, а тишина. Располагайтесь, скоро начнете, – профессор подмигнул Катерине и отправился восвояси.

***

Едва Александр оказался перед кабинетом Ермолова, открылась бронированная дверь-слайдер. Кабинет профессора входил в число избранных объектов лаборатории, отключенных от центрального пульта управления дежурного. Для входа внутрь здесь использовалась трехуровневая система защиты: экспресс анализ ДНК по прикосновению руки к сенсорной панели, сканирование антропоморфологических данных лица и семизначный цифробуквенный код. Впрочем, на крайний случай существовал альтернативный способ открывания двери, но его за все время работы лаборатории использовали разве что при испытаниях во время строительства, к тому же о его существовании почти никто и не знал.

Александр нисколько не удивился, когда на пороге кабинета перед ним застыл сам профессор.

– Здравствуй, Саша, проходи, – Ермолов заулыбался и пригласил гостя внутрь, по-отечески опустив руку биокиборгу на плечо, отчего Александра напрягся.

Это несколько смутило профессора. За двадцать с лишним лет такая реакция его подопечного проявлялась впервые.

– Здравствуйте мистер Ермолов, – чуть запоздало поприветствовал Александр Ермолова.

– Мистер? – еще больше смутился руководитель лаборатории, – Забыл, как меня зовут?

– Нет, Алексей Петрович, не забыл.

– Тогда что ж ты…

Надо признать, Александр прекрасно помнил, что Ермолов не любил официальные обращения, принятые в Конфедерации. Все эти «мистеры», «мисс» вызывали у него, как у русского человека, отторжение. Еще на заре образования Конфедерации, на повестке дня стоял вопрос о правилах этикета, но в связи с отсутствием во многих языках отчеств, за образец была взята англоязычная модель обращения к человеку.

К счастью, такое единообразие не коснулось статуса официального языка Конфедерации. Таким статусом наряду с английским пользовались и другие языки: русский, немецкий, китайский, японский, испанский, португальский, французский, итальянский, хинди. Все было вполне демократично, и каждый человек имел право писать и говорить на понравившемся ему языке. Зачастую, любой учащийся в Конфедерации в течение четырех лет мог свободно освоить, как минимум пять языков из этого списка. Однако во избежание путаницы и правовых проволочек еще пятьсот лет назад было принято решение, что каждые сто лет все официальные бумаги и переговоры должны были вестись исключительно на одном языке, определяемом специальным жребием. Нынешнее столетие, что особенно радовало Ермолова, целиком принадлежало русскому языку.

– Ты проходи, присаживайся! Сейчас я тебе напою настоящим китайским чаем, профессор Чан угостил. Говорит, бережет нервы.

Ермолов, по мнению Александра, вел себя очень странно. Мало того, что за двадцать шесть лет биокиборг приглашался в его кабинете не более десяти раз, так еще и форма этих визитов была далека от чаепития. А тут такое. И пусть после вчерашней правды разум Александра отторгал любое проявление человечности к себе, факт оставался фактом: Ермолов вел себя неестественно. Это фиксировал и биочип. Да, что биочип, любой знающий профессора человек был бы слепцом, не заметив этого.

Александр присел за большой дубовый стол и принялся за традиционный осмотр кабинета профессора. Жизненное пространство биокиборга всегда было ограничено, поэтому ему нравилось запоминать те места, где он был впервые, или вспоминать те, где когда-то уже успел побывать.

На первый взгляд с прошлого раза ничего не изменилось. Если комната Александра была островком лаборатории в коттедже, то тут – с точностью наоборот. Стены теплых тонов, картины, царские охотничьи ружья, мушкеты, развешенные на стенах, холодное оружие времен Наполеона, антикварная мебель, включающая даже черное пианино, – так вкратце обрисовывался кабинет Ермолова.

Профессор поставил две фарфоровые чашки на стол и налил из чайника ароматный напиток.

– Это Те Гуаньинь. Этому улуну больше двух тысяч лет. Конечно, именно сейчас заваренному чаю не так много, – немного нервно засмеялся профессор, – но китайские традиции, к счастью, не меняются тысячелетиями.

Александр сидел молча. Ему, после услышанного накануне разговора двух пьяных лаборантов, совсем не хотелось вести задушевную беседу с профессором. Сейчас Александр не испытывал даже обиды. Обида – эта эмоция. Лишняя эмоция – лишняя нагрузка на биочип. Вчера, чтобы сберечь воспоминания, Александр и так потратил много сил. То, что ему удалось сделать, было маленькой победой над собой, и сегодня биокиборг намеревался одержать еще одну, чтобы уже вечером сделать шаг навстречу новой жизни.

Ермолов присел рядом, отпил глоток:

– Мне в детстве всегда хотелось побывать на Марсе. Сегодня моя мечта сбылась. Мало того, я даже здесь корни пустил. Дом, Академия, «Биокиберия». Да вот беда, теперь по Земле скучаю очень сильно. Там знаешь у нас какие места под Вологдой.

Профессор ходил вокруг да около, говоря совсем не то, что занимало все его сознание.

– Алексей Петрович, давайте на чистоту, – Александр глядел на свою чашку и медленно вращал ее в руках, – вы меня позвали сюда не чай пить. Уж я это знаю. Мой чип проанализировал ваш голос. Вы боитесь нашего разговора. Да это не сложно и так понять. У Вас слишком непривычные темы для общения сегодня. Не стоит юлить. Тем более мои биологические часы подсказывают, что сейчас как раз время для того, чтобы начать обстоятельный разговор. Но разговор по существу. В девять у меня начнется тестирование. Давайте поторопимся.

Ермолов сменил растерянность на угрюмость и залпом опустошил кружку.

– Понимаешь, Саш. Все это время я растил тебя, как сына.

– Ближе к теме, Алексей Петрович, – холодно поторопил его биокиборг.

– Не злись, пожалуйста. Это действительно сложный разговор для меня. Подходит время, когда наши пути должны разойтись. Все так непросто. Сегодня тебе предстоит тестирование, и ты должен его провалить.

Внешне никак не отреагировав, Александр тщательно проанализировал каждое слово профессора и даже успел удивиться: то один проговорился, что тестирование финальное, то теперь другой советует провалить его. Ермолов, не дождавшись ответа, продолжил:

– Понимаю, это может показаться тебе странным, но так надо!

– Зачем?

– Я не могу тебе этого рассказать!

– Не можете или не хотите? У вас же от меня много секретов?

Александр знал куда давить. На лице Ермолова появилось отчаяние.

– Я не могу. Но, если бы и мог, то не сказал бы, – произнес профессор дрожащим голосом.

– Как и все, что вы утаивали от меня? – несмотря на остроту вопросов, Александр контролировал себя и старался выудить из профессора как можно больше информации.

Новый вопрос от подопечного отправил Ермолова в глубокий психологический нокдаун. Профессор застыл в ужасе, но возникшее в груди волнение заставило его вздрогнуть всем телом.

– Саша, о чем ты?

Александр был непробиваем и пугал профессора еще больше.

– Я? Ни о чем, – слукавил он, – это был всего лишь психологический тест. Вы его не прошли. Вам действительно есть, что еще скрывать.

Александр получил то, что хотел. Он не желал раскрывать все свои карты, ему было достаточно убедиться в своей правоте именно таким способом. Ермолов все это время его обманывал, претворялся близким ему человеком.

Ермолова пробил холодный пот. Разговор шел совсем не так, как хотел профессор.

– Нет, – неуверенно оправдался он, – мне нечего что-то еще скрывать. Я просто переживаю за результат психологических тестов.

– Хорошо, продолжайте, – как-то отстраненно ответил Александр.

Теперь всем своим существом он был очень далек от этой беседы. Его сознание утонуло в бесконечном потоке мыслей. Слова Ермолова стали ни столько неинтересными, сколько неважными. Биокиборг с вожделением думал о том, что нашел ключ от своей клетки. Желание получить свободу с новой неистовой силой стучалось в его разум. От этого в груди разгорался пожар. Александру даже пришлось «убежать» от нахлынувших эмоций и вновь сконцентрироваться на голосе профессора:

– Боюсь, что многого рассказать не получится. Это закрытая информация. И даже я не знаю, что на уме у тех, кто заставляет меня так поступать. Пойми, от этого зависит не только мое будущее, но и твое, и будущее всех сотрудников «Биокиберии». И мы будем в большой опасности, если не поступим, как хотят они. Тебе повезло попасть в проект, иначе бы ты не выжил тогда в детстве. К сожалению, такова плата – ты собственность Конфедерации. И теперь там, наверху, тебе уготовили особую роль. Какую? Не знаю. Они будут распоряжаться тобой на свое усмотрение. Готовиться нужно к худшему. Я лишь могу сожалеть о том, что все так получилось, – глаза профессора покраснели, голос стал низким, хриплым, натужным – он едва сдерживал слезы.

Ермолов закончил говорить и резко отвернулся. Он не мог смотреть в глаза Александру. Биокиборг, понимая бессмысленность своего дальнейшего пребывания в кабинете профессора, беззвучно встал и подошел к двери. Рука его потянулась к терминалу и замерла у кнопки «Открыть».

– Алексей Петрович.

Ермолов посмотрел на него молящими, теперь уже блестевшими глазами.

– Что делать-то мне понятно, но я бы поспорил с вами на счет моего везения, – сказал Александр и, нажав на кнопку, быстро вышел из кабинета.

***

Время приближалось к девяти. Катерина расположилась на одном из пуфов. К этому времени у нее все было готово к тестированию. Из своего кейса она вытащила на стол два прибора: устройство записи-сканирования речи и планшет для прохождения визуальных тестов.

Каждые минуту она посматривала на свои стеклянные часы, выполненные в виде браслета-полумесяца. Синие цифры методично приближали начало тестирования.

Ровно в девять в комнату вошел Александр. Катерина даже не успела подняться с пуфа, как он, пройдя уверенной поход через все помещение, занял место напротив нее.

Несколько минут они смотрели друг на друга. Александр был равнодушен к происходящему, его серые глаза казались непроницаемыми, а маска безразличия легко читалась на угловатом лице с широким подбородком. Короткий темный волос, армейский вариант стрижки, и накаченная шея лишь подчеркивали суровый образ биокиборга. И только едва уловимое дыхание выдавало в нем человека.

– У нас не совсем получается начало общения. Вы не находите? – наконец решилась заговорить с Александром властным тоном Катерина, – К тому же вошли вы крайне бесцеремонно, ни попросив разрешения, ни поздоровавшись.

Ход её мыслей был прост – продемонстрировать свое главенство в их совместной работе.

– Мне повторить? – сухо ответил он ей, указывая на дверь.

– Не стоит, – прищурила свои задорные глаза Катерина, – я надеюсь, мы справимся с трудностями в процессе общения. Меня зовут доктор Катерина Дворжакова, но я настаиваю, чтобы меня называли просто Кэт.

В кабинете снова повисла тишина. Александр не прекращал смотреть на Катерину. Ни одна мышца не дрогнула на его лице.

– Хорошо, – немного возмущенно вздохнула девушка, – как вам будет угодно. Я хотела быстро и спокойно провести наше тестирование. Видимо, придется попотеть.

Катерина включила устройство записи и сканирования речи.

– Я вам расскажу, как будет проходить наша работа. Для начала вы поведаете о себе. Вкратце. Судя по всему, вкратце вам это будет сделать чрезвычайно просто. Затем мы проведем небольшой ассоциативный тренинг. Я буду говорить одно слово, вы мне будет отвечать своей ассоциацией к нему. Отвечайте односложно, используя так же одно слово. Я слово – вы слово. Затем на планшете вы пройдете графические тесты. А в заключении, если получится, расскажете о последнем своем сне, который хорошо запомнили. Первый день тестирования на этом закончится. Вы все поняли?

Александр даже не пошевелился. Катерина вздрогнула, отметив про себя, что стала бояться своего собеседника. Нотки тревоги терзали ее – перспектива провести с этим «недочеловеком» весь рабочий день откровенно пугала.

– Может быть, вы хотя бы кивнете? Дадите знать, что все поняли? – тем не менее, Дворжакова не сдавалась.

Александр кивнул.

– Хорошо. Начнем. Я вам буду даже помогать. Итак, вы – Александр или, как все привыкли, Алекс?

– Да.

– Вы биокибернетический организм?

– Да.

– Вам двадцать восемь лет?

– Да.

Эти «да» у Александра звучали с одной скоростью и с одной интонацией, будто ответ воспроизводился с помощью какой-то записи. По рукам Катерины поползли мурашки. Глаза Александра едва уловимым движением отметили реакцию девушки.

– С двух лет вы в проекте. Вы жили все время на территории лаборатории?

– Нет.

– Где-то еще?

– Да.

– Вы можете назвать это место?

– Да.

– И?

– Город Жуков.

– Вам там нравилось бывать?

– Да.

– Вы себя ощущаете больше роботом или человеком?

– Нет.

– Что нет?

– Да.

Теперь на лице Катерины проявилась гримаса злости. Её опасения очень быстро сменились гневом. Человек перед ней, если это был еще человек, оказался крепким орешком, и он начинал её раздражать.

– Хорошо, закончили. Я думаю, внятного рассказа у нас не получится. Перейдем к ассоциациям. Смотрите. Я говорю, к примеру, «солнце», вы мне как бы отвечаете – «тепло». Или свет. Или что-то еще свое. Вы все поняли?

Александр на мгновение задумался, но все-таки выдал ставшее уже привычным:

– Да.

– Итак, солнце?

– Тепло.

Этого ответа она ожидала. Милое лицо Катерины едва не расплылось в улыбке, предсказуемость и биокиборг – сегодня эти слова синонимы.

– Марс?

– Планета.

– Хорошо, – девушка стала надеяться, что ситуация начала меняться в лучшую сторону, – Земля?

– Я там не был.

– Мы договорились отвечать односложно! – недовольно вскинула брови Катерина, – Итак, Земля.

– Планета.

– Еще лучше. Звезды?

– Расстояние.

– Море?

– Вода.

– Лаборатория?

– Тюрьма.

Катерина обрадовалась, почувствовав, что нашла зацепку. Даже к такой непробиваемой личности существовал подход. В её ладонях появилось тепло, и она непроизвольно потерла их друг о друга, предвосхищая продолжение своего успеха.

– Персонал лаборатории?

В комнате снова повисла тишина.

– Почему вы молчите?

– Вы сказали, что будут слова, а не словосочетания.

Это был прокол. Проглотив претензию, она быстро продолжила:

– Хорошо. Персонал?

– Надсмотрщики.

– Эксперименты?

– Мучения.

В общении наметился прогресс. Правда, Катерину продолжало что-то беспокоить. Она посмотрела на дисплей устройства записи и сканирования голоса. Увы, но повод для беспокойства у нее все же был. Дисплей после экспресс-анализа показал индекс, равный нулю. Ноль был характерен для модулируемого компьютером голоса. Никаких эмоций, никакой человечности. Александр говорил без души. Он давал хорошо продуманные ответы. Все его последние ассоциации являлись ничем иным, как попыткой показать свое отношение к своим же создателям. И это отношение однозначно не вписывалось в понятие «хорошие итоги финального тестирования». Возможно, он шел намеренно на провал, и метод его был бы действенным, если бы не экспресс-анализ голоса.

– Алекс…

– Биокиборг.

– Да, нет. Алекс, подождите. Я вас прошу, подумать. На кону стоит многолетняя работа очень хороших людей. Вы представляете, что будет с ними, если я напишу, что все их труды провалены? Вы понимаете, какие могут быть последствия?

Это была слишком робкая попытка узнать истинные мотивы биокиборга. Не вышло. Александр невозмутимо молчал. Результат тестов волновал его мало. Выполняя просьбу Ермолова, он просто старался выиграть время до вечера. Слишком большой куш стоял на кону. Свобода лишь маячила на горизонте, и пока его руки оставались связаны. Не привлекать внимания, делать то, что просили – это и были его мотивы.

– Держите, – Катерина решила не сопротивляться такому поведению и протянула биокиборгу планшет, – на выполнение графических тестов у вас ровно два часа. Описание задания находится в верхней части экрана. Пять кнопок снизу – варианты ответа. Приступайте.

Александр послушно взял планшет в руки. Он и раньше сталкивался с подобными технологиями, но именно этот тест попался ему впервые. На экране появлялись незаконченные изображения различных объектов. Ему требовалось указать наиболее подходящий вариант готового рисунка.

Катерина в свою очередь достала из кейса небольшой планшетный компьютер, в выключенном состоянии больше напоминавший кусок стекла, и подключила к нему устройство сканирования голоса. Компьютер начал считывать данные. Началась детальная обработка ответов Александра. Программа запросила выбрать из шаблона краткое описание тестируемого. Катерина задумалась, посмотрела на Александра, задержала взгляд на его мощных руках и, наконец, выбрала: некоммуникабелен, замкнут, мизантроп.

Два часа пролетели незаметно. Александр делал вид, что сосредоточился на заданиях. Каждое из них он нарочито продумывал слишком долго. В итоге, когда время оказалось на исходе, вопросов оставалось еще около тридцати.

Александр решил не отходить от своего образа. При анализе линии поведения, такой его вариант показался ему наиболее предпочтительным. Поэтому, когда психолог стала посматривать то на часы, то на него, он так же невозмутимо продолжал отвечать на вопросы.

– Все, закончили. Передайте мне планшет.

Александр на секунду задержал его у себя, и Катерина, восприняв это как вызов, с силой выдернула компьютер из рук биокиборга. Они снова уставились друг другу в глаза. Дворжакова сверлила его взглядом насквозь, но какой от этого толк, когда напротив не человек, а непробиваемая стена. Александр не дрогнул, и девушка отметила про себя, что так и не может заглянуть за непроницаемые серые глаза. Почувствовав неловкость, она поправила свои огненно-красные волосы и отвела взгляд. В этом поединке биокиборг победил.

Теперь её интересовали данные. Планшет легко связался с ее компьютером. Пальцы быстро забегали по клавиатуре, и результаты тестов высветились на дисплее.

Их итоги не впечатлили. Многие коэффициенты оценки личности стремились к абсолютному нулю. По мнению программного комплекса, тестируемый человек был социально-опасной личностью и не отвечал требованиям безопасности к психологической устойчивости по критериям министерства обороны и АБК. Все это никак не вязалось в голове Катерины с её личным впечатлением об Александре. На уме крутилось предостережения Фроста. Профессор оказался прав, биокибернетический перед ней был организм или все же человек, но с ним стоит держать ухо востро.

– Что ж, а теперь последнее задание на сегодня. По опыту сегодняшнего дня, я не думаю, что это отнимет у вас много времени. К тому же ваше поведение подвигло меня задуматься о сокращении программы комплексного тестирования.

– А вы не боитесь ошибиться? – неожиданно для Катерины спросил Александр.

Вопрос стал для нее откровением. Она вообще не ожидала от Александра попытки пойти на контакт. Девушка задала его вопрос самой себе, но ответить не осмелилась, предпочитая проигнорировать биокиборга.

– Начнем последний этап, – продолжила девушка, все еще раздумывая, что побудило его сменить линию поведения, – расскажите о последнем хорошо осознанном вами сне.

– Мне не снятся сны.

– Как это? Всем снятся. И вам должны.

– Я биокибернетический организм.

– И что?

– Такова моя особенность.

– Подробней, пожалуйста, – заинтересованно уточнила Катерина.

– Мой мозг переживает фазы короткого и длинного сна без создания визуальных образов, – солгал Александр, вспомнив прошедшую ночь.

– Вы замечали за собой, что это как-то сказывается на вас?

– Нет.

– Что нет? – уже не скрывая злости, резко спросила девушка.

– На мне это никак не сказывается.

Неужели, лед тронулся? Катерина внесла в компьютер ответы, отметив, что её «клиент» все же, возможно, разговорился.

– Хорошо. Расскажите, что вы помните о снах, до установки биочипа.

– Один сон.

– Продолжайте.

– Нет.

– Не хотите?

– Да.

– Это кошмар?

– Да.

– События из жизни?

– Да.

Все было не так просто. Общение быстро вернулось на круги своя. Диалог все больше напоминал допрос, и Катерина решила поубавить давление. Она приняла позу истинного мыслителя, уперла локти в колени, ссутулилась и сложила ладони у губ. Глаза с минуту изучали биокиборга. Наконец, продолжая смотреть исподлобья, Дворжакова осторожно спросила:

– Я читала ваше личное дело. Предположу, что сон про крушение аэромобиля?

Александр замер и стал напоминать древнегреческую статую. Он ясно дал понять, что не собирается говорить на эту тему. Катерина оценивающе посмотрела на него с ног до головы, будто просвечивала его насквозь, и, осознав тщетность своих ожиданий, окончательно капитулировала:

– Хорошо, Алекс, на сегодня вы свободны. Завтра здесь же, в это же время я жду вас, – она выпрямилась и, показав всем своим видом, что больше Александра не смеет задерживать, обратилась к своему оборудованию.

Биокиборг молча поднялся с пуфа, и так же бесцеремонно, как и вошел, покинул комнату психологической разгрузки. Катерина занесла последние сведения в программу, убрала устройства в кейс и направилась к выходу. Неожиданно дверь открылась, и, встав на пороге, дорогу ей перегородил Орландо Фрост.

– Как наши успехи? – спросил отчего-то веселый профессор.

Катерина не сочла нужным отвечать ему взаимностью и посмотрела на Фроста очень и очень серьезными глазами. Мужчина переменился в лице.

– Что-то случилось?

– Боюсь, порадовать вас пока нечем. Прогнозы неутешительные. Такими темпами он провалит тестирование. А как вы знаете по закону, любой, кто поступает на службу в ряды силовых ведомств Конфедерации, обязан пройти психологическое лицензирование.

– Но он не идет на службу, – встрепенулся профессор, – он сам по себе считается средством, то есть объектом для военных. Он не субъект права. Он – собственность правительства Конфедерации, – Фрост не скрывал своего возмущения.

– Профессор Фрост, вы немного заблуждаетесь. Любой индивид, обладающий независимым, неограниченным к способности мыслить интеллектом, в каком бы юридическом статусе он не находился бы, обязан пройти данную процедуру. Даже, если ваш объект был бы куском железа, но обладал такими способностями, без этой лицензии он не покинул бы пределы лаборатории.

– Но свободно мыслящий искусственный интеллект запрещен еще со времен первых разработок. Все существующие интеллекты строго ограничены в возможностях осознания собственного «Я». Для этого Алекс и создавался. Что с нами будет, если все труды окажутся напрасными? На нас же поставят крест, – негодовал Фрост.

– Мне очень жаль, профессор, – Катерина ободряюще прикоснулась к его плечу, – но повторюсь, такими темпами у вашего подопечного нет шансов. Мало того, я подумываю вдвое сократить сроки своей работы. Нет перспективы. И еще, пожалуйста, предупредите персонал, что вечером я опять поработаю здесь. Извините.

Катерина вышла из комнаты, оставив Фроста на пороге в одиночестве. Он проводил девушку гневным взглядом, но как только она скрылась за углом, его лицо приобрело абсолютное спокойствие, граничащее с беспечностью. Профессор лишь усмехнулся и зашагал прочь.

***

Через пятнадцать минут Фрост напросился к Ермолову. Руководитель лаборатории пребывал в не лучшем расположении духа, уже допивал бутылку ареского коньяка и был явно не против компании, хотя всем свои видом доказывал обратное, молчал и хмурился.

Ермолов, вроде, как и нехотя, налил своему заместителю бокал терпкого золотистого напитка, славившегося своим вкусом по всей Конфедерации наряду с французскими и армянскими коньяками, и, оставаясь верным своему тоскливому молчанию, чокнулся своим бокалом о бокал Фроста.

– Мы вчера с тобой не виделись, Алексей, – отпив глоток, смакуя, начал разговор Фрост, – как прошла презентация? Не то, чтобы я не в курсе, но хотелось бы узнать из первых уст. Как так получилось, что чуть не заморозили Алекса?

Опорожнив залпом бокал, Ермолов махнул рукой и закусил коньяк долькой аккуратно порезанного лимона:

– Безмозглые вояки, что с них взять, я едва не сплоховал, – в голосе руководителя «Биокиберии» звучали хмельные нотки.

– Ты из-за этого так набираешься сегодня? – Фрост взглядом указал на почти пустую бутылку.

– Нет, просто усталость.

– Не обманывай, Алексей, я же знаю, что ты переживаешь за него.

Ермолов залился легким румянцем.

– Да, – вдруг перешел он на повышенный тон, – переживаю и буду переживать, – тут профессор осекся и заговорил совсем спокойно, почти жалостливо, – он же моя отдушина, я же все ради него…

Фрост постучал кончиками пальцев по дубовой столешнице.

– В природе все мудро продумано и устроено. Всяк должен заниматься своим делом, и в этой мудрости – высшая справедливость жизни.

– Опять да Винчи?

– Да. Бесплатный совет от великого коллеги-мыслителя. А что сказали функционеры на презентации?

– Сказали, что надо проводить психологическое тестирование. Если результат будет положительным, согласно плану пройдет презентация Алекса на специальной мировой пресс-конференции. Потом он перейдет в распоряжение министерства обороны. На этом все, – Ермолов боялся признаться Фросту о разговоре с Мильке.

– А нас ждут заслуженные лавры победителей?

– Именно так, – грустно усмехнулся Ермолов.

Фрост нахмурился, залпом допил свой коньяк и встал из-за стола.

– А, знаешь, я разговаривал с психологом после первого дня тестирования. Результат просто ошеломляющий. Она сказала, что сократит сроки тестирования, потому что уже сегодня почти готово положительное заключение.

После всего пережитого за эти дни слова заместителя грянули как контрольный выстрел в едва державшегося Ермолова.

– Да как же!

Фрост изобразил на лице радость и похлопал шефа по плечу.

– Я сам не поверил, но, по-моему, нам фартит!!! Да ты и сам можешь в этом убедиться – в Академии сегодня симпозиум. Обязали быть всех.

– Нет, – уверенно замотал головой Ермолов, – я никуда не поеду.

– Ошибаешься, поедешь. Среди пустой болтовни можно будет и нашу судьбу выведать и, если повезет, судьбу Алекса, – подмигнул Фрост.

Орландо, сам того не ведая, надавил на ахилессову пяту своего руководителя. Такой довод разбивал даже форсированную оборону известного противника публичных ненаучных сборищ. Ермолов тяжело вздохнул, соглашаясь со своим помощником.

Глава 4

Остаток дня прошел в раздумьях. В спокойной обстановке, лежа на кровати, Александр анализировал всю скопившуюся у него информацию. Картина рисовалась ему без радужных красок. Все эти годы его нагло обманывали. И прежде всего, обманывал Ермолов. Человек, которому он безгранично доверял, оказался предателем. Запрограммировать биочип на борьбу с эмоциями и памятью мог только он. Теперь, когда все всплыло на поверхность, все перевернулось. События дня минувшего спровоцировали настоящую лавину желаний Александра. Те желания о нормальной человеческой жизни, которые он старательно прятал, чтобы уберечь от стирания, вновь напомнили о себе. Подходил к концу целый этап его жизни. Плохой он был или хороший – не играло существенной роли. Лаборатория всегда представлялась ему клеткой, и за эти годы он так и не смог привыкнуть к неволе.

На языке вертелось слово «побег». Александр даже боялся произнести его, чтобы не спровоцировать очередной эмоциональный всплеск. Но, тем не менее, в нем виделся единственный выход, единственный путь к заветной свободе.

Решиться на такой шаг Александру было не сложно, но туманные перспективы существования вне стен лаборатории его не радовали. Его готовили к боевой работе в вооруженных силах Конфедерации или в Агентстве Безопасности. Что для тех, что для других он был не человеком, а оружием. А оружие, вышедшее из строя, всегда уничтожают. С этим Александру придется мириться всю жизнь. Его никогда не оставят в покое.

От разыгравшихся мыслей в кровь Александра хлынул адреналин. Пришлось снова успокаиваться. В состоянии близком к анабиозу биокиборг провел несколько часов, пока биочип не подтвердил нормализацию гормонального фона.

Тем временем солнце скрылось за Олимпом, и здание лаборатории мгновенно погрузилось в сумерки. Александр открыл глаза и уставился в белый потолок. Теперь он снова мог спокойно думать.

Не смотря ни на что, решение о побеге пересиливало любые мысли о возникающих после него проблемах. При грамотном подходе любая из них имела решение.

Главная проблема заключалась в самом Александре. Он не мог жить спокойно с запрограммированным на угнетение личности и стирание памяти биочипом. Сбежав из лаборатории, Александр сбежал бы и от спокойной жизни. Стоит ему ступить за порог, на него тут же откроют охоту, придется провести жизнь в скитаниях, а это даже в понимании узника «Биокиберии» было дорогим удовольствием. В мире, где все имеет стоимость, требуется платить. В мире, где все имеют имена, нужно быть идентифицированным. Он знал эти аксиомы, не прожив на свободе и дня.

Биочип обрабатывал огромные потомки информации, помогая Александру собрать все в единую цепочку. Все, что когда-либо он видел или слышал, сопоставлялось с возможностью использовать эти знания при побеге. Неспешно выстраивалась наиболее оправданная схема действий.

Для начала требовалось попасть в лабораторию, что уже выглядело непростой задачей. За исключением личных спален, коттедж кишел многочисленными камерами системы видеонаблюдения. По датчикам движения вся оперативная информация стекалась на пульт дежурного по лаборатории. Комната дежурного становилась его целью номер один. Оттуда имелась возможность отследить каждого бодрствовавшего сотрудника «Биокиберии» и попасть по специальной лестнице на любой уровень лаборатории.

В первую очередь Александра интересовал уровень номер три, где располагались кабинеты руководителей проекта. В кабинете Фроста стоял компьютер с алгоритмом обхода блокировки биочипа. Секретный код становился целью номер два. А вот в кабинете Ермолова его интересовал сейф. В нем профессор хранил свой электронный кошелек. По слухам, на ней было больше ста тысяч пир. Первый раз в жизни биокиборг радовался тому, что сотрудники «Биокиберии» не гнушаются перемалывать друг другу косточки и распускают все возможные сплетни. Дым без огня никогда не появлялся, поэтому не верить легендам о солидном состоянии профессора было глупо. Александр был уверен: поживиться там есть чем. Деньги Ермолова уверенно занимали третью строчку в списке его целей.

Нельзя было забывать и о Генри. Кот, конечно, оставался не в курсе произошедших намедни событий, но он должен был решить или идти с Александром, или оставаться в лаборатории. Биокиборг не мог просто так оставить здесь друга, единственного своего друга. Зооцентр, куда Александра в последнее время старались не пускать, занимал очередную, четвертую позицию его списка.

С территории лаборатории биокиборг планировал сбежать на аэромобиле, любезно «одолженному» из ангара напротив особняка. Это было уже мелочью, но все же целью номер пять. И в конечном итоге оставалось решить всего одну проблему, но какую! Паспорт – цель номер шесть, чуть ли не главная головная боль Александра.

Документ идентификации личности или в простонародье паспорт язык не поворачивался назвать документом. Он представлял собой микрочип размером всего один нанометр, который вживлялся под кожу чуть выше запястья. Из разговоров лаборантов, которые биокиборг всегда запоминал до единого слова, Александр знал, что во многих крупных городах паспорт можно было купить и запрограммировать на черном рынке, успевай только платить. Конечно, с таким чипом гражданином Конфедерации он пробыл бы только до первой проверки. Но у него было одно существенное преимущество. После снятия блокировки с биочипа, его возможности многократно возрастали. При необходимости он мог взломать базы данных любых организаций Конфедерации. Для этого ему не требовался даже компьютер. Только устойчивая беспроводная связь и его биочип. А где базы данных, там прямой путь к легализации себя в слепых глазах закона.

Шесть целей, шесть шагов отделяли Александра от жизни, нормальной человеческой жизни. Сомнения окончательно развеялись. Подслушанный разговор, странный сон были знаками. Истина пробудила в нем жажду. Жажду свободы. Он пришел к тому желанию, которое прежде замалчивал, о котором даже запрещал себе думать. Но теперь, когда перед ним маячила перспектива сменить клетку лаборатории на клетку министерства обороны или АБК, Александр предпочитал идти своим путем. Пусть сложным путем. Но даже по сложному пути приятней путешествовать без оков пленника.

***

Время приближалось к одиннадцати. Сумерки сгущались. Освещенная немногочисленными фонарями территория лаборатории вела неравный бой с надвигающейся тьмой. Ночь жадно захватывала в свои владения целые островки вокруг особняка и погружала их в непроглядный мрак, среди которого почти волшебным выглядело слабое свечение огромное буквы «Т». Александр стоял у окна и, коротая время, неотрывно смотрел на нее.

Внезапно площадка залилась яркими огнями. Сработала система отслеживания движений. Из коттеджа вышли Ермолов и Фрост. Они направились прямиком к светящейся букве. Едва сделав пару шагов, ученые приметили в небе огни. Фрост показал на них рукой:

– А вот и такси.

Огни снижались, и вскоре на площадку спланировал желтый аэромобиль «Марс-такси».

– А мне обязательно лететь? – поморщился недовольно Ермолов, – Я так не люблю эти научные симпозиумы. Пьяные сборища и ничего по существу.

– Не ворчи, Алексей, – улыбнулся, прибывающий в хорошем расположении духа Фрост, – Поедем, узнаем наши перспективы, перспективы Алекса.

Аэромобиль почти беззвучно коснулся площадки. Вертикальная дверь, шикнув, подалась вверх, демонстрируя пассажирам шесть свободных кресел, обтянутых до блеска новой кожей. Таксист дружелюбно пригласил своих клиентов в кабину:

– Добрый вечер. Прошу вас, господа, присаживайтесь!

Фрост первым протиснулся внутрь. Ермолов все еще сомневался.

– Нет, это плохо, что мы вдвоем летим. Из руководства всегда должен кто-то оставаться.

– Алексей, ну, не ворчи. Я старше тебя и то никогда не позволяю себе этого.

Ермолову очень не хотелось лететь, и только соблазн узнать что-то стоящее по будущему проекта «Эволюция» заставлял его в дорогом черном смокинге отправляться на встречу ученых марсианского отдела Военной Академии наук Конфедерации.

– Сколько нам лететь до Ареса?

– Чуть больше двух часов, – сказал пилот и зачем-то постучал кулаком по экрану навигационной системы аэромобиля.

Изображение пару раз дернулось, экран на мгновение погас и снова загорелся набором цифр и картой.

– У вас, что неисправное такси? – вздрогнул Ермолов, непроизвольно сделав шаг от кабины.

Он по-прежнему был не в настроение. Действие коньяка закончилось, оставив после себя легкое похмелье и почему-то тревогу.

– Да нет, нет. Все в порядке, навигация чуть барахлит. На погоду реагирует, люди говорят, шторм надвигается, хотя по прогнозу все тихо. Но долетим! Я Вас уверяю. Доверяю своей малышке, как своей жене, – ответил выразительно хвастливо таксист и заботливо погладил переднюю панель аэромобиля.

Ермолов сомневался. Какое-то чувство тяготило его. Он обернулся к особняку, глазами пробежался по рядам окон и неожиданно для себя встретился взглядом со своим подопечным. Профессор напрягся. Александр не шевелился и пристально смотрел на него, смотрел, как показалось Ермолову, тоскливыми и обреченными глазами. Профессор не выдержал и отвел взгляд.

– Алексей, поехали уже, времени нет, – Фрост высунулся из кабины и тоже увидел в окне Александра.

Ермолов растерянно посмотрел на своего заместителя. Фрост закивал головой, понимая ситуацию без слов, и дружелюбно помахал рукой биокиборгу. Не дожидаясь ответного жеста, он обратился к профессору:

– Так все, давай уже залезай. Улетаем, – Фрост потянул начальника за рукав внутрь кабины.

Ермолов, наконец, сдался. Дверь, шикнув, захлопнулась за ним, и такси сначала нехотя поднялось в воздух, но затем очень резво растворилось в темноте.

Александр посмотрел вслед удаляющимся огням аэромобиля и отошел от окна. Внутри что-то подсказывало, что другого такого подарка придется ждать еще очень долго. Ни Фроста, ни Ермолова. Как на заказ.

У двери биокиборг замер. Безликий голос оповестил:

– Внимание. Местное время – одиннадцать часов ровно. «Режим тишины» активирован. Всем доброй ночи.

Это был сигнал к действию. Александр спокойно вышел из комнаты, стараясь как можно меньше попадаться под прямой обзор видеокамер. «Режим тишины» включал сверхчувствительность микрофонов и датчиков движений. Каждое нарушение ночного спокойствия фиксировалось и каралось серьезными санкциями. Это относилось ко всем сотрудникам без исключения, включая самое высокое руководство. Лаборатория «Биокиберии» – единственное место в Солнечной системе, где действующие законы были обязательными для всех.

Александр быстро спустился к лифту и нажал на кнопку вызова. Экран терминала засветился красным словом «Отказано». Глупо было надеяться, но рискнуть стоило. Человеческий фактор еще никто не отменял, хотя доступ в лабораторию в вечернее время без разрешения начальства был заказан всем.

Биокиборг поспешил по коридору в сторону кухни. Его интересовала дверь, ведущая к специальной лестнице. К той самой лестнице, что соединяла все уровни лаборатории с комнатой дежурного. Ею редко пользовались, и по плану она называлась «эвакуационным проходом».

Экран терминала вновь отказал Александру. Сканирование отпечатков ни к чему не привело. В «мирное» время этой дверью пользовались только дежурные и все то же высшее руководство.

Долго не раздумывая, Александр изобразил на лице гримасу боли и громко простонал:

– Даша, это я. Открой, мне срочно нужен доктор Андерсон.

Дежурная по лаборатории Дарья Симонова все видела на экранах слежения в своем кабинете. Но, следуя инструкциям, она не отвечала на мольбы Александра. Девушка внимательно следила за биокиборгом и записывала происходящее в журнал событий и происшествий, чтобы утром доложить Ермолову или Фросту. Её напарница, отдыхающая по соседству в специально отведенной для сна комнате, должна была сменить Дарью через пятнадцать минут. Симоновой ужасно хотелось спать, но возникшая ситуация с биокиборгом не сулила ей скорый отход ко сну.

Александр выждал несколько секунд и заговорил снова:

– Даша, Ермолова и Фроста нет на месте. Мне срочно нужен доктор Андерсон. Я знаю, что он в лаборатории. У него ночная смена. Мне плохо. Биочип поставляет скомканную информацию. Внутричерепное давление зашкаливает.

Он искусно изображал из себя больного, кривился в гримасах, держась ладонями за виски. Биокиборг ходил взад-вперед перед дверью и тихо стонал. Симонова, казалось, не реагировала. Но это было не так. Минуты шли, и девушка начинала нервничать. Увидев корчившегося от боли Александра, она потеряла всю свою напускную боевитость и теперь действительно не знала, что делать. Она привыкла за много лет работы, что один из двух руководителей всегда остается на территории лаборатории. Сегодня был первый случай в её практике, когда они оба покинули особняк.

– Черт бы побрал этот симпозиум! – выругалась Дарья.

– Даша, – вдруг взвыл Александр, опершись рукой на дверь, – открывай, я сейчас здесь сдохну. Ты знаешь, что будет, если со мной хоть что-то случится? Я – собственность Правительства Конфедерации.

Симонова пролистала дрожавшей рукой проецируемый компьютерным столом список сотрудников, работающих в лаборатории в ночную смену. Доктор Хенрик Андерсон трудился на минус втором уровне. Врач от бога, в свои девяносто лет он проводил очередные опыты по улучшению структуры мышечной ткани.

Дарья связалась с ним по громкой связи:

– Доктор Андерсон, у нас беда. Алекс стоит под дверью и жалуется на сильные боли в голове. Я не знаю, что делать. Он просит вас подняться.

Хенрик недовольно отвлекся от экрана большого компьютерного стола с какими-то статистическими выкладками.

– А что у нас нельзя уже связаться с Фростом или Ермоловым? – раздраженно прыснул он.

– Они отправились в Арес, вдвоем. Доктор Андерсон, вы старший! – отчаявшимся, но в тоже время заискивающим голосом ответила Симонова.

Доктор вздохнул.

– Скажи ему, я сейчас подойду.

Он потянулся к кейсу с большим красным крестом, как вдруг услышал визг:

– А-а-а. Доктор, он упал, быстрее. Какой ужас! Хельга вставай!

Голос Симоновой прервался, и взволнованный Андерсон поспешил на зов. Если Дарья подняла свою напарницу, значит, дела обстояли действительно плохо.

Александр продолжал свой спектакль. Безрезультатное ожидание вынудило его действовать более активно. Он вдруг дернулся на месте, громко застонал и плашмя рухнул на пол перед дверью. В глубине души Александр смеялся над своей задумкой, но, когда нельзя взять силой, нужно брать хитростью. Он знал Симонову, как свои пять пальцев, все подсказывало, что розыгрыш даст нужный эффект.

Дарья была не только добросовестным сотрудником, но и обладала нужными ему человеческими качествами. Её безграничного сострадания, жалости и доброты хватило бы как минимум на троих, но природа не знает меры и, если награждает, то сполна, а, если обделяет, то без намека на справедливость. Ко всему прочему Симонова была еще и доверчивой. С учётом её слабой стрессоустойчивости любая мало-мальски затруднительная ситуация могла довести девушку до истерики.

Все было на руку Александру. Он знал, что в отсутствии строгих команд сверху, Симонова поплывет и начнет действовать, исходя из своих жизненных догм. А, значит, она свяжется с доктором Андерсоном и, в конце концов, откроет биокиборгу дверь.

И действительно, очень скоро Александр услышал приближающиеся к двери торопливые шаги. Вероятнее всего, это была Симонова, а её сменщица осталась за пультом, как того требовал протокол.

Дверь открылась.

– Ой-ой-ой, – Дарья, причитая, подбежала к Александру.

Симонова присела около биокиборга и постучала его по щеке.

– Алекс!! Алекс!!

Александр естественно не реагировал. И Симонова с мольбой посмотрела на открытую дверь. Она напряженно вслушалась в тишину и к своему облегчению уловила бег Андерсона.

– Что? Как? Сколько времени лежит? – вылетев из двери, закричал доктор, не давая сказать Дарье ни слова.

Симонова развела руками:

– Вот как закричала я, так он и лежит с тех пор. Ничего не поменялось.

Андерсон нащупал пульс на руке Александра. Биокиборг был к этому давно готов.

– Тахикардия! Пульс очень неровный. Его нужно срочно в лабораторию! Так, помогай мне!

– Может быть, вызовем солдат из охраны?

– Некогда, – завопил доктор, – пока их дождешься, и умереть можно.

С большим трудом, кряхтя, они подхватили Александра под руки и затащили его в узкий коридор за дверью. Дверь закрылась, погружая людей в полумрак. Освещение в коридоре было слабым и рассеянным, его источником служило яркое пятно окна маячившей впереди комнаты дежурного. Андерсон и Симонова дотащили Александра до двери и совсем уж бесцеремонно бросили биокиборга на пол. Такая ноша отбирала все силы.

– Хельга, открывай, – запыхавшимся голосом попросила свою напарницу Симонова, стараясь отдышаться, ей показалось, легче земной свод держать вместо Атласа, чем таскать биокиборга, – и вызывай солдат из роты охраны, мы этого кабана не донесем до лаборатории.

– Сейчас. Тут радары слежения показывают странные вещи!

– Потом, Хельга, потом! – не выдержал Андерсон, – Надо спешить, все очень плохо!

Дверь открылась, зазывая их в просторную, круглой формы комнату дежурного. Здесь-то света как раз было предостаточно. Стены помещения мерцали бесконечными экранами видеопанелей. На них транслировались все: изображения камер слежения, данные погоды, радары, и даже цифровые сведения о любых передвижениях в пятидесяти километровой зоне вокруг лаборатории.

На равном расстоянии друг от друга располагалось шесть дверей. Пространство вдоль стены между ними занимали интерактивные компьютерные столы, которые выводили требуемую информацию на сенсор столешницы или проецировали ее в виде голограммы.

Хельга, тучная мужеподобная женщина, увидев коллег, вновь согнувшихся под весом Александра, бросилась им на помощь.

– Даша, тут какие-то странности, – повторила она Симоновой, с легкостью перехватывая у нее биокиборга, – посмотри сама на погоду.

Дарья подбежала к экрану. На лабораторию надвигался мощный циклон.

– Да приятного мало, но, а что тут не так?

– Девушки!!! – завопил Андерсон, – у нас совсем нет времени!

– Да, я сейчас вызову солдат, – согласилась Дарья и потянулась к пульту громкой связи, не отрывая взгляд от экрана с погодой.

Хельга дотащила Александра до двери с информационным табло «Лаборатория. 1 уровень. Крыло «А»» и с облегчением избавила себя от ноши. Андерсон в растерянности лишь развел руками и тоже отпустил руку биокиборга.

– Смотри теперь на радарные системы, – посоветовала Хельга Симоновой.

Дарья перевела взгляд на экран радаров. На шести все было спокойно, а на седьмом картинка действительно казалась странной. Три неопознанных объекта двигались в одном направлении и с одной скоростью. Девушка вновь посмотрела на карту погоды и ахнула. Объекты двигались идентично шторму, тоже в одном направлении и тоже с одной скоростью.

– А ты их пробивала по радио? – попыталась спросить Симонова напарницу, но услышав шум, осеклась.

Неожиданно Александр открыл глаза и очень быстро поднялся на ноги.

– Алекс, все в порядке? – удивился Андерсон.

Александр, кивая, дружелюбно улыбнулся, но вдруг положил ладонь доктору на лицо и резким ударом под колено сбил Андерсона с ног. Хельга только и успела, что взвизгнуть, а руки биокиборга оказались на ее шее. Александр слегка, но умело надавил на артерию, и девушка потеряла сознание. Капитан Тук и майор Мартино явно остались бы довольны своим подопечным. Действовал он мастерски.

Пока Андерсон приходил в себя, Александр схватил его за ногу и потащил в сторону Симоновой. Девушка потеряла дар речи и, сев на интерактивный стол, от страха вжалась в видеопанель.

Александр медленно подошел к ней.

– Дверь в комнату отдыха! – сказал он мрачно девушке.

Симонова закивала и быстро открыла требуемое помещение. Александр бесцеремонно толкнул девушку внутрь и затащил вслед за ней Андерсона. Доктор жалобно скулил, держась за ушибленную ногу.

– Доктор, шевельнетесь, я вам её сломаю, – склонился над ним биокиборг, и Андерсон замер от страха.

Александр действовал очень быстро. Он вернулся за Хельгой и с легкостью перетащил не самую хрупкую женщину на свете к её коллегам по несчастью. Биокиборг скрупулёзно осмотрел помещение и, увидев на столе небольшой нож, подхватил клинок. Резким движением он воткнул его по самую рукоятку в сенсорный экран дверного терминала. Повалил сноп искр, подсветка потухла, а из образовавшейся на панели трещины заструился едкий дым. Дверь изнутри теперь была заблокирована. Александр вышел из комнаты отдыха, закрыл дверь и направился к экранам видеопанелей.

Его интересовало то, что он узнал из разговора дежурных. Циклон действительно надвигался на лабораторию, и что-то Александр не мог припомнить столь сильного шторма, добиравшегося в эти края. Это выглядело как минимум странным. Скорость перемещения по карте так и вовсе выдавала в непогоде настоящий ураган. Александр пролистал всю информацию о прогнозе погоды на сенсорном экране. Служба управления климатом не сообщала о каких-либо осадках на сегодня, а уж тем более об ураганном ветре. И даже сейчас на официальном ресурсе Конфедерации на огромной территории вокруг лаборатории текущие данные вторили о ясной и спокойной погоде.

Точки на радаре продолжали приближаться к особняку. Неопознанные объекты однозначно двигались в сторону лаборатории. Ждать гостей стоило уже через тридцать минут. И если Хельга говорила о молчании при радиозапросе, то встреча с ними не сулила ничего хорошего. У Конфедерации имелось множество тайных врагов, среди которых периодически вылавливали её же влиятельных чиновников. К сожалению, искоренить проблему предательства во власти оказалось проблематичным для правителей Конфедерации. Начиная со времен самого Вальяна, любые удачные потуги в этом направлении перечеркивались всплывающими фактами существования двуличных политиков.

«Предатели системы» зачастую имели особый государственный статус, их частную жизнь могли проверить только в самых экстренных случаях и то при наличии вопиющих фактов коррупции или превышения полномочий. В остальном же даже на самых мелких чиновников распространялась тотальная неприкосновенность. Полубоги, не иначе. Такие функционеры пользовались всеми благами государственной системы, но использовали их совсем не во благо самой Конфедерации.

Ко всему прочему на закрытые лаборатории и базы в последнее время участились случаи нападения пиратов. Они уничтожали объект, воровали технологии и разработки, а потом продавали награбленное добро на черном рынке. Нередко выкупающей стороной становилась сама Конфедерация. И хотя пиратство каралось смертной казнью, охотников за удачей от этого меньше никак не становилось.

В любом случае, будь гости с радара пиратами или врагами Конфедерации, «Биокиберии» угрожала нешуточная опасность, даже не смотря на наличие на ее территории четырех автоматических лазерных пушек и расквартированной роты охраны. При активации пушек, солдаты поднимались по тревоге, а любой неопознанный объект, попавший в километровую зону безопасности вокруг лаборатории, подлежал немедленному уничтожению.

Пушки и небольшая горстка солдат являлись сдерживающим фактором. По протоколу безопасности при первом же сигнале тревоги дежурные были обязаны вызвать армейский спецназ с ближайшей базы прикрытия. Но Александр не спешил делать это. Слишком много ему виделось совпадений. Пиратам, да и антиправительственным организациям было явно не под силу действовать с таким размахом. Создать мощный циклон, а Александр не сомневался, что непогода была вызвана искусственным путем, и под его прикрытием добраться до лаборатории в Конфедерации могли немногие. К тому же одновременное отсутствие Фроста и Ермолова наводило биокиборга на размышление, что тайно летели именно за ним. Сами военные могли не отвечать на радиозапросы.

Александр заторопился. Поискав в графическом меню нужные функции, биокиборг активировал лазерные пушки и отправился к соседней с комнатой отдыха двери. За ней он обнаружил техническое помещение, в котором ютился небольшой склад. Александр взял со стеллажей рюкзак с индивидуальным набором выживания, пакет со сверхлегким, непромокаемым, поддерживающим естественную температуру тела камуфляжем и легкие армейские ботинки.

Внимание биокиборга привлекли портативные пульты управления дверными терминалами лаборатории. Он получал отличный бонус к цели номер один. В комнату дежурного он попал, но с помощью такого устройства мог попасть куда угодно. Чтобы стать королем положения, ему оставалось лишь заблокировать все двери в комнате дежурного и открывать их с пульта по мере необходимости.

Прихватив пульт, Александр переключился на полку с оружием. Арсенал был скуден, но, тем не менее, заслуживал внимания. Лазерный пистолет ЛПМ-800 емкостью на пятьдесят выстрелов внешне напоминал классический образец ручного короткоствольного оружия. Корпус – все те же рукоятка и ствол. Только выполнен он был из высокоуглеродистого полимера с множеством полостей, слабо светившихся насыщенным красным светом. Александр взял пистолет и несколько сменных магазинов-батарей, комплект свето-шумовых гранат, электромагнитную гранату, армейский нож с обычным лезвием и дополнительным лазерным резаком, а также мощный электрошокер.

Биокиборг быстро переоделся, с наслаждением скинув так надоевшую ему белую робу, от которой уже тошнило. Рюкзак с припасами удобно лег на спину, а отобранный арсенал был ловко расфасован по карманам и петлям куртки камуфляжа.

Он осмотрел себя и остался доволен: камуфляж плотно облегает его фигуру, но движений не сковывает, ботинки на ногах вовсе не чувствуются, пистолет находится всегда под рукой, цилиндрические гранаты с кнопочной активацией удобно висят в петельках на груди, сменные магазины к пистолету, нож и электрошокер занимают место в специальных карманах куртки.

С изобретением бронекостюмов простые камуфляжи редко использовались в армии, но традиционно применялись при охране объектов, схожих с «Биокиберией». Правда, в лаборатории дежурные их никогда не надевали. Сотрудники полагались на расквартированную здесь роту солдат. Тем более «Биокиберия» нигде не светилась как закрытая научная лаборатория. Большинство жителей Конфедерации считали особняк домом отдыха руководства Военной Академии наук.

Александр вернулся к видеостене. Точки на радаре продолжали свое движение. Биокиборг полистал графическое меню сенсорного стола и заблокировал все двери в лаборатории, отключив голосовую и видеосвязь между помещениями. Экраны дверных терминалов по всей лаборатории вспыхнули красным словом «Заблокировано». Он проверил пульт, наведя на ближайшую дверь, и нажал на кнопку. Экран снова загорелся зеленым «Открыто».

В дверь комнаты отдыха постучали изнутри.

– Алекс, открой, не дури! – с робкой надеждой в голосе прокричал Андерсон.

Александр на призыв доктора не отреагировал. Он снова полез в графическое меню компьютерного стола. Биокиборг искал способ проникнуть в кабинеты Фроста и Ермолова. Их двери не открывались централизованно с пульта дежурного и блокировались системой защиты, но он был не просто уверен, а знал о существовании альтернативной возможности проникновения в заветные помещения.

Все вроде бы шло как по маслу, но радар не позволял расслабляться. Александр краем глаза продолжал следить за движением точек на экране. Он контролировал ситуацию, но время, как вода сквозь пальцы, неумолимо утекало. Меню компьютера прокручивалось все ниже, а ответа так и не было. В очередном всплывающем списке Александр увидел надпись «Удаленные терминалы». Вылез список всех удаленных компьютеров. Биокиборг пробежался по выведенным на экран значкам.

Зрачки его глаз хищно расширились, когда он увидел искомое. Первым ему попался терминал Ермолова. Александр радостно пробежался по списку вниз и тут же обнаружил значок с надписью «Терминал_Фрост_О». Он активировал компьютер заместителя руководителя «Биокиберии». Появилась панель идентификации пользователя с надписью «Поднесите к экрану бейдж дежурного».

Александр, немедля, побежал к комнате отдыха. Андерсон продолжал периодически стучать в дверь и уговаривал биокиборга одуматься. Пульт разблокировал замок. Едва Александр коснулся панели терминала, дверь сдвинулась в сторону. На пороге застыл доктор, уже занесший кулак для очередного удара. Он обрадовано выдохнул и опустил руку.

– Слава науке! Алекс, ты одумался…

Договорить он не смог. Электрический заряд шокера отправил Андерсона в глубокий обморок, и доктор обессилено рухнул на пол. Александр перешагнул через него и оказался перед Хельгой и Дарьей.

Девушки забились в дальний угол комнаты и вжались друг в друга. В их глазах царил ужас. Их трясло. Страх довел их почти до беспамятства. Александр, сбавляя градус напряженности, спрятал электрошокер в карман и протянул пустую ладонь.

– Бейдж дежурного.

Хельга посмотрела на Симонову.

– Быстро! – рыкнул он.

Как все странно в этом мире, мощная Хельга заревела, а хрупкая Дарья держалась из последних сил, дрожавшей рукой вытащила из переднего кармана золотистую металлическую пластину и бросила ее на пол к ногам Александра. Биокиборг подобрал бейдж и направился обратно к компьютеру.

– Алекс, – испуганным голосом позвала его Симонова, – там, на радаре странные объекты. Пожалуйста, свяжись с военной базой и активируй систему защиты.

Он остановился, задумался, но посмотрев на бледное лицо находящейся на грани истерики Симоновой, ответил как можно мягче:

– Хорошо.

Пластина играла на свету, сверкая изображением Виртрувианского человека, выполнявшего по совместительству роль логотипа «Биокиберии». Александр вернулся в зал и приложил бейдж к табличке, выведенной на компьютерном столе.

Появилась долгожданная надпись: «Доступ разрешен, для продолжения прикоснитесь к экрану». Едва рука биокиборга коснулась сенсора, компьютер отобразил свое функциональное меню. Среди огромного списка Александр без труда отыскал нужную ему службу. Система переспросила: «Вы действительно хотите снять блокировку с входной двери и перевести систему доступа на пульт дежурного?», и он, не мешкая, подтвердил выполнение операции. Следом разблокированной оказалась дверь в кабинет Ермолова. Теперь точно все дверные терминалы лаборатории находились под контролем у Александра.

До прилета «гостей» осталось чуть меньше пятнадцати минут. Александр засомневался. Протокол безопасности существовал не для галочки. Устав гласил: «Не отвечают на радиосвязь? Активируй пушки, сообщи военным». Все просто. Думать не требуется, требуется выполнять действующие инструкции. Какие бы выводы Александр не сделал о своих лабораторных «истязателях», он не мог их оставить на произвол судьбы. Не понимал почему, но не мог.

Биокиборг вновь обратился к компьютеру, нашел пункт «база «Геркулес»» и вызвал дежурного. Началась загрузка, и на экране видеопанели появилось изображение молодого военного с большими лопухами-наушниками на голове.

– Старший оперативный дежурный объединённой стратегической бригады быстрого реагирования, сержант Максвелл, – зычно отрапортовал он.

– Я доктор Хенрик Андерсон, лаборатория «Биокиберии», – без тени сомнения соврал Александр.

– Слушаю Вас!

– К базе движутся три неопознанных летающих объекта. Движутся быстро, под прикрытием циклона. Скрываются от радаров, засечь смогли только по одному. На радиоконтакт не выходят. Примите меры.

– Принято. Сейчас к вам отправиться группа. Подождите секунду, – сержант набрал что-то на пульте и обратился к Александру, – всё, группа стартует.

По экрану побежали помехи, изображение запрыгало, из динамиков донесся приглушенный гул. Сержанта Максвелла выбросило из-за стола и, когда он поднялся, наушники болтались у него на шее.

– Что за чертовщина? – вскричал он и начал хаотично стучать по экрану компьютера.

На видеопанель на мгновение вывелось изображение камеры наружного наблюдения военной базы. В небе над ней кружили неопознанные корабли и обстреливали взлетавшие из ангаров истребители. На земле пылала уже куча сбитой военной техники.

– Черт возьми, нас атакуют, – закричал Максвелл, вновь появившийся на экране, – группа вашего прикрытия уничтожена, но новая, я обещаю, попытается прорваться. Держитесь. Связь может прерваться. Они расстреливают узел связи. Держитесь, – повторил он и исчез.

По экрану побежала серая рябь. Александр бросился к двери с надписью «Уровень два, уровень три». Неведомая могущественная сила стремительно приближалась к лаборатории. Александру пора было подумать и о себе.

По лестнице дежурного Александр спустился на третий уровень. Здесь он был редким гостем, но и тех нескольких раз ему хватило, чтобы безошибочно проложить маршрут в паутине лабораторных коридоров. Он миновал три отсека, а на пути ему так никто и не повстречался. Ночь и режим тишины делали свое дело. Сотрудники либо спали, либо были заперты в лабораторных помещениях. Пару раз Александр слышал недовольные голоса ученых и лаборантов, которые обнаружили свое пленение в рабочих чертогах. Где-то совсем рядом кто-то неистово барабанил в дверь и истерично кричал:

– Выпустите меня!!! – вопил хриплый, уже надорванный криком, голос скрытого клаустрофоба.

Александр бесшумно прокрался мимо и через несколько кабинетов оказался у двери с надписью «Орландо Фрост». Пульт активировал дверной терминал, и Александр, заметно повеселев, ступил на порог комнаты.

Кабинет Фроста был гораздо скромнее, чем у Ермолова. Здесь не было никаких исторических ценностей, зато обстановка создавалась во имя вкуса и удобства. Свет включился, стоило Александру сделать шаг внутрь. Заработал климат-контроль с предустановленными комфортными для человека характеристиками. Специальное оборудование стало освежать и ионизировать воздух.

Александр посмотрел на удобный мягкий уголок, который запоминал параметры любого, кто на нем сидел. О такой роскоши в своей спальне он мог только мечтать. На стенах кабинета висели электронные рамки с фотографиями. Снимков за долгую жизнь Фроста накопилось много. На них профессор был запечатлен и на отдыхе, и на встрече с главой правительства Конфедерации, и даже на вручении Нобелевской премии в качестве одного из членов комитета.

В работе Фрост пользовался двумя компьютерными столами. Один из них соединялся с внутренней лабораторной сетью, другой оставался автономным источником данных. Современными системными блоками, размером со спичечный коробок, Фрост пользоваться не любил, отдавая предпочтение масштабной сенсорной поверхности стола.

Но самое главное, что нельзя было не отметить, на одной из стен висела огромная картина с портретом Леонардо да Винчи. Фрост, что называется, боготворил уникальный ум легендарного человека, бесконечно цитировал его и перечитывал всю известную литературу о нем.

Александр посмотрел на портрет гения и запустил автономный компьютер. Именно на нем должен был храниться алгоритм обхода защиты самой совершенной разработки «Биокиберии». На графическом дисплее стола высветились интерактивная клавиатура и табличка, затребовавшая пароль.

Веры в конечный успех всего предприятия у Александра не убавилось, но ввод пароля добавил ему новую проблему. Биокиборг даже не знал, с какой стороны подступиться к ее решению

– Пять минут, – задумавшись, пробормотал он.

Столько оставалось до прилета «гостей». Биочип стал лихорадочно подбирать варианты пароля. Александр попробовал их использовать, но ни один из них не принес ожидаемого результата.

Биокиборг старался действовать хладнокровно, не думая о последствиях и причиняемых людям проблемах, но оказавшись в шаге от снятия блокировки, вдруг будто испугался. Испугался, что мог не успеть. Спешившие в лабораторию военные, пираты или кто-то там еще могли запросто перечеркнуть все его начинания. С блокированным биочипом Александр обрекал себя на неудачу. А на кону стояло самое дорогое, что было в его жизни – его свобода.

Тревожное ожидание тут же сказалось на его эмоциональном фоне. Организм с большим трудом подавлял волнение. В такой ситуации долго противостоять выработке гормонов Александр был не в состоянии. Ладони его мгновенно вспотели, лоб покрылся испариной. Терялся самоконтроль, а эмоции внутри нарастали снежным комом.

Александр оторвался от сенсорного экрана и, зажмурившись, стал проговаривать все вероятные варианты пароля, воспроизводимые в голове. Сердце бешено колотилось. Давление подпрыгнуло до устрашающей отметки. Сосуды головного мозга от перенапряжения силились разорваться. Нервная система импульсами боли пыталась заставить Александра остановиться. Биочип уже готовился «успокоить» своего хозяина. Вот-вот все должно было решиться. Либо пан, либо пропал.

Александр собрал волю в кулак, начал осматривать кабинет. Он искал подсказку, но постоянно натыкался на портрет Да Винчи. Что в гении прошлого мог найти не менее талантливый ученый современности? Александр сорвал портрет со стены и осмотрел рамку. С задней стороны портрета красовалась надпись: «Истина, в конце концов, не остается скрытой». В словах было что-то до боли знакомое. Струна нетерпения заиграла внутри. Решение витало совсем рядом.

Глаза биокиборга широко распахнулись, зрачки сузились до крошечных точек. Его лица будто коснулась рука просветления. Среди бесконечного потока мыслей мозг вычленил ту единственную, которая и подарила ему надежду. Зрачки вновь расширились, а глаза зашлись блеском. Руки сами потянулись к клавиатуре.

На экране стали появляться и мгновенно прятаться под символом «*» буквы пароля.

«Д»…

«*А»…

«** »…

«***В»…

«****И»…

«*****Н»…

«*******Ч»…

«********И»…

Александр нажал «Вход». Система, как и прошлый раз, высветила красное сообщение «Не корректный пароль!!!» и озвучила ошибку противным сигналом. Биокиборг вытер со лба редкие капли пота и невольно прикусил губу. Пальцы вновь коснулись экрана.

«Л»…

«*Е»…

«**О»…

«***Н»…

«****А»…

«*****Р»…

«******Д»…

«*******О»…

Система призадумалась, отобразив процесс обработки пароля вращающимся волчком. Волчок замедлился, описал последние круги, заваливаясь в разные стороны, и повалился на бок. Изображение исчезло, и на темном фоне появились долгожданная фраза «Добро пожаловать». Ее сменила надпись: «Истина была единственной дочерью времени». Сразу после этого мягким белым светом загорелась кнопка «Начать работу».

Слова да Винчи про время были как нельзя актуальными – времени оставалось в обрез. Но стало легче. Внутри затеплило спокойствием. Теперь Александр мог снова взять себя в руки. Он потянулся к заветной кнопке, но остановился и прислушался. Сверху послышался мощный гул. Стены затрясло, несколько рамок с фотографиями и портрет да Винчи рухнули вниз. С потолка сорвало облицовочные панели. Моргнуло и тут же погасло освещение. Время истекло. Гости «постучались» в дом.

Единственным источником света в кабинете остался компьютер Фроста, питавшийся электричеством от системы бесперебойного питания. Александр, не теряя драгоценных минут, начал поиск нужного ему алгоритма.

***

Прежде чем обрушиться ливнем и ураганным ветром, циклон принёс обжигающую прохладу. Потянул легкий ветерок, слегка касаясь верхушек могучих деревьев. Низкие тучи затянули небо так, что и без того ночная тьма стала вовсе непроглядной. На севере, откуда шел циклон, молнии, будто сотни фотовспышек, подсвечивали небо. Там вдалеке в секунды грозовых сияний становилось светло как днем. Освещенные клубы густых тяжелых облаков и светлая пелена под ними гарантировали беспокойную ночь.

Усилился ветер, и первые капли дождя, совсем мелкие, коснулись коттеджа. Вода, едва касаясь черепицы, впитывалась в камень. Но капли становились чаще, и вот уже вниз с крыши бежали веселые ручейки. Гром, как запоздалый гость на празднике стихии, оповестил о себе издалека, но почти сразу начал хозяйничать раскатами над крышей особняка. То и дело вспыхивали ветвистые молнии, заплетая причудливые узоры. Они поражали красотой, но вселяли неподдельный страх, давая понять, что один на один с природой человечек по-прежнему был ничтожеством.

А ветер становился все сильнее и злее. Он выл так, словно его гнали вперед кнутами. Деревья ходили ходуном, готовые вот-вот сорваться вслед за ним с корнем. Обломанные ветви мгновенно уносило вдаль, оставляя лесу обглоданные сиротливые стволы.

Зарядил настоящий ливень. Сплошной поток воды низвергался с небес, но подхватываемый все тем же ветром, летел к поверхности немыслимо долго. Создавалось впечатление, что вопреки всем законам, дождь не падал, а парил над землей.

Естественно никто не заметил, как под покровом стихии к лаборатории подлетели три космических корабля. Это были армейские многоцелевые транспортники, угловатых форм, без опознавательных знаков и световых обозначений. Такие космолеты обычно использовались для работы на околоземных орбитах, для доставки грузов и личного состава с межпланетных кораблей. Даже их форма выдавала в них транспортники. Судя по ней, человеческая фантазия в этом вопросе не далеко ушла от угловатых контейнеров прошлого. Но такие корабли отличались удобными вертикально открывающимися на обе стороны дверьми и хорошим вооружением. Транспортники несли на борту лазерные пушки, а иногда и ракетные установки с разными боеголовками.

Запущенная Александром система безопасности лаборатории отреагировала на приближающие объекты, едва они пересекли первую отметку безопасности. Лазерные пушки вынырнули на подъёмниках из колодцев и стали вести цели ровно до километровой зоны.

Было глупо ожидать, что противник собирался лезть на рожон без оглядки на собственную защиту. На кораблях работала система предупреждения удара ПВО. В тот момент, когда пушки выполнили наведение на ближайший к ним объект, корабли разделились и, не пересекая пограничную отметку, стали облетать зону безопасности по её периметру.

С десяток ярких точек оторвались от огромных кораблей. Ракеты устремились к целям. Лишь одна установка среагировала и ответила встречным огнем на угрозу. Три другие пушки в этой ситуации оказались статистами. Мощные взрывы, уничтожающие многотонные конструкции, затмили яркими вспышками бушующие молнии. Защитные установки, выбивая снопы искр, с визгом и грохотом обрушились на землю. Один из атакующих кораблей зацепил бортом зону безопасности. Уцелевшее орудие отреагировало молниеносно. Корабль качнуло, из поврежденной обшивки корпуса вырвалось пламя.

Разбуженный нештатной ситуацией коттедж заходил ходуном. При активации системы безопасности за оружие схватились солдаты роты охраны. Но после первых взрывов в окнах особняка повсеместно стал загораться свет. Сотрудники лаборатории, напуганные странным шумом, подбегали к окнам и не могли скрыть удивления на своих сонных лицах. По периметру лабораторного комплекса пылали колодцы с защитными установками, а единственное уцелевшее орудие вело бой с тремя неопознанными объектами в облюбованном стихией небе. Смесь огня, воды, ураганного ветра и вспыхивающих молний приводила людей в ужас.

Один из солдат, карауливший вход в особняк ринулся к двери дежурного, но, увидев заблокированный терминал, поспешил на кухню. Там он открыл специальный люк, вмонтированный в стену, и ударил по находящейся в нем кнопке тревоги. Голосовая система произнесла:

– Внимание! Чрезвычайная ситуация! Персоналу, не задействованному в лаборатории, срочно пройти в защитный модуль. Повторяю, чрезвычайная ситуация, персоналу, не задействованному в лаборатории, срочно пройти в защитный модуль.

Система продублировала информацию на всех видеопанелях и отключилась. На лабораторию данное сообщение не распространялось. При любых чрезвычайных ситуациях, входные двери в нее блокировались. Лаборатория становилась автономным объектом, способным выдержать осаду до прихода военной помощи. Сохранение технологии было главной задачей при нападении пиратов.

Защитный модуль не соединялся с лабораторией, но по условиям выживаемости ни в чем ей не уступал. Он находился под кухней, внешне его обнаружить было невозможно, так как вход в него располагался за большими холодильниками. Холодильные камеры выезжали на специальных салазках и открывали проход к тяжелой бронированной двери. Модуль хранил запасы провизии, воды и оружия, позволяя отсидеться в безопасности до спокойных времен.

Два корабля с легкостью уничтожили четвертую пушку и стали заходить на посадку прямо в районе мерцающей буквы «Т». Корпус третьего поврежденного транспортника зашелся серьезным пожаром. Он приземлился первым, занимая место заметно дальше от особняка. Загорелись огни, осветив взлетно-посадочную площадку. На кораблях не было ни одного опознавательного знака. Свежая полимерная краска виднелась там, где обычно указывались борт приписки и порядковый номер космолета.

Как лепестки транспортники плавно раскрыли посадочные двигатели и, замерев на секунду над самой поверхностью, очень мягко и медленно коснулись земли.

Охваченные паникой, несколько сотрудников лаборатории растолкали солдат из роты охраны и бросились к ангарам с аэромобилями. Командир роты истошно завопил:

– Назад!!!

Его никто не послушал. Тогда он бесцеремонно ударил прикладом ближайшего лаборанта, пытавшегося последовать за товарищами, от чего бедняга, сделав сальто, распластался на полу. На остальных сотрудников такой довод подействовал отрезвляюще. Они остановились и, подобно стаду баранов, безвольно посмотрели в глаза военному.

– В защитный модуль! Быстро!!!

Панику удалось остановить, но выскочивших на улицу людей уже было не вернуть. Военные развели руками и почти силой затолкали оставшихся людей в модуль. Командир роты включил видеопанель модуля и вызвал военную базу. На экране сквозь сильные помехи появился сержант, с которым ранее довелось пообщаться Александру.

– Старший оперативный дежурный объединённой стратегической бригады быстрого реагирования, сержант Максвелл, – в своем приветствии он не был оригинален.

– Это лейтенант Крю, лаборатория.

– Мы в курсе. Но нас обстреливают, мы не можем отправить вам помощь прямо сейчас, – оборвал лейтенанта Максвелл.

– Нас тоже обстреливают, – ответил спокойно Крю, – они уже уничтожили нашу батарею.

– Дерзкие ребята. Большими силами пошли, – присвистнул сержант, – ждите группу, как только отобьемся, сразу вылетим. К вам уже перебрасываются силы с базы «Тетрагон», но это займет время. Терпите, мы делаем все возможное. Закройте гражданский персонал в модуле, держите оборону и… молитесь.

Экран погас. Мужчина в белом халате с бейджем, на котором красовались фотография и идентификационные данные – «доктор Луис Гарсия», подошел к лейтенанту и похлопал его по плечу.

– Ребята. Бросайте это дело. Какая оборона. Давайте к нам!

Крю подошел к ответу со всей серьезностью, задумался на секунду, но ответил отрицательно:

– Нет, доктор Гарсия. У вас своя работа, у нас своя. Закрывайте двери.

– Но идти на смерть – это не работа, это сумасшествие!

– Не открывайте двери, ни при каких условиях, – будто не слыша ученого, сказал лейтенант, покидая модуль.

– Храни Вас бог, – печально проронил Гарсия, и заблокировал вход в модуль.

Транспортники какое-то время не проявляли никакой активности. Даже на охваченном огнем корабле не предпринимались никаких шагов по спасению людей. Но так продолжалось недолго. Двери космолетов открылись одновременно, как по команде, и на площадку выскочил десант, одетый в стандартное для армии Конфедерации обмундирование: черный бронекостюм с усиленными защитными вставками в районе груди, плеч и рук. Не тяжелый, обладающий достаточной прочностью он являлся идеальной экипировкой для быстрых и скоротечных операций. В броне реализовывалась технология, дающая возможность использовавшему её человеку существенно улучшать свои физические кондиции. Десантник в таких латах, бегал быстрее, кидал дальше, бил сильнее, поднимал больше. К броне прилагался сложный композитный шлем с тонированным бронированным передним стеклом, закрывающим лицо бойца до самых губ. С внутренней стороны стекло использовалось как тактический компьютер, выводящий на экран информацию о попадающих в поле зрение объектах, их размерах, расстоянии до них. Помимо этого, шлем позволял видеть в неосвещенных местах, имел целеуказатель с привязанным к нему оружием бойца. На любой поворот головы реагировала лазерная автоматическая винтовка ЛАВ-900 с плазменным подствольным гранатометом БП-400+. Заряд лазера корректировал направление в соответствии с движением захваченной шлемом целью. Так же в шлем встраивалась радиостанция, а в бронекостюм – даже собственная климатическая система. Радиосвязь управлялась или сетчаткой глаза, или специальным пультом, вшитым в одну из перчаток.

К ЛАВ-900 каждому десантнику прилагались свето-шумовые и боевые гранаты, лазерный пистолет, запасные обоймы, нож и небольшой наплечный рюкзак, водонепроницаемый и огнестойкий, для переноса дополнительного инвентаря.

Однако десантом Конфедерации нападавшие не были. Так же, как и на кораблях, на их костюмах отсутствовали какие-либо опознавательные надписи. Не было ни знаков различия, ни шевронов. Из трех кораблей на взлетно-посадочную площадку перед лабораторией выбежали три подразделения по тридцать человек – девяносто вооруженных до зубов головорезов, заявившихся в «Биокиберию» явно не чаю попить.

Одна из групп устремилась к коттеджу, вторая, из охваченного пламенем транспортника, заняла позицию у уцелевших кораблей, а третья отправилась к ангарам, у которых суетились запаниковавшие сотрудники лаборатории. Неизвестные действовали быстро и слаженно. Если нападавшие и являлись пиратами, то организованы и дисциплинированны они были лучше, чем некоторые подразделения действующей армии.

– Пираты? – спросил у Крю его помощник.

– Возможно, – едва высовываясь из окна, присматривался к незваным гостям лейтенант, – но в любом случае сюда пустить их мы не имеем права.

Из охваченного пламенем корабля выскочил экипаж и побежал к человеку, видимо, руководящему всей операцией. Он отличался от остальных пиратов лишь густой седой щетиной, выбивавшейся из-под шлема.

– Мы бессильны потушить корабль, он потерян и вот-вот…

Не успел командир корабля договорить, как раздался взрыв, заставивший всех нападавших пригнуться. Столп пламени, закувыркавшись причудливыми клубами, устремился в небеса, и яростный огонь стал доедать неохваченные им еще части корабля.

– Взорвется, – совсем грустно закончил командир уничтоженного борта.

Реакцию седобородого понять было сложно. Тонкие губы так и не двинулись при взрыве. Ни одна жилка не дрогнула. Командующий не то, что не шелохнулся, он даже не посмотрел в сторону потерянного транспортника.

– В корабль «Альфы», – хмуро махнул он и обратился по радиосвязи к своим группам, – «Дельта», уничтожить ангар.

– Что делать с людьми? – переспросил командир группы «Дельта», – внутри персонал. Вон и ворота уже открывают.

Не дождавшись ответа, он даже приложил к шлему ладонь, словно это должно было дать какой-то эффект. Но седобородый не отвечал. Дождь с остервенением хлестал по его шлему и с брызгами отскакивал от черной глянцевой поверхности. Щетина командующего искрилась капельками воды, отражавшими искусственный свет посадочной площадки.

– Они сейчас полезут в корабли…

– После того, как убедитесь, что среди них нет объекта, уничтожьте весь транспорт. Людей собрать в одном месте, – сквозь зубы процедил седобородый.

– У нас не хватит времени бегать за всеми!

– Тогда не бегайте.

Его ответ слился с раскатом грома. На фоне этой страшной ночи, он был воплощением ужаса.

– Команда пятьсот? Я правильно Вас понял? Прием!

– Да! – абсолютно безучастно к происходящему ответил седобородый и, повернувшись к особняку, громко и энергично скомандовал, – «Альфа», входишь внутрь, я с «Браво» следом. «Дельта» зачищает периметр. До прилета спецназа у нас мало времени. «Омега» долго сдерживать их базу не сможет.

Последние слова командующего операцией утонули в криках. Группа «Дельта» открыла огонь по безоружным сотрудникам лаборатории, которые пытались усесться в свои аэромобили.

Крю стиснул зубы.

– Сволочи, – прошипел он от бессилия.

Его рота только называлась ротой. По штатному расписанию в его подчинении находилось всего двадцать человек. Идти в лобовую атаку было глупой бравадой, ему только и оставалось, что посочувствовать запаниковавшим людям.

Рота Крю заняла места в холле за дверьми, за мебелью, под лестницей и готовилась к худшему. Глаза солдат скрывали шлемы, тонированные стекла надежно прятали читавшийся в них страх. Бойцов не прельщала жажда подвига, но и трусами становиться никто не желал. Понятие чести армия хранить умела.

Раздался взрыв, и на месте разлетевшейся в щепу двери образовался огромный проем. Посыпались стекла окон. Стреляли из гранатомета. Остатки плазмы облизывали края образовавшегося прохода. Следом в помещение влетело несколько гранат. Холл осветила яркая вспышка, повалил едкий дым.

В коттедж ворвались первые нападавшие: двое прорвались через дверь, еще трое запрыгнули в холл через окна. Крю махнул рукой, и в их направлении полетело несколько гранат. Новые взрывы сотрясли особняк. С потолка посыпалась отделка, со стен сорвало старинные картины. Двух человек, застывших на мгновение у входа выбросило обратно на улицу, остальных повалило на пол. Первые потуги воодушевили державших оборону военных, но в особняк тут же ворвались основные силы группы «Альфа».

– Огонь! – закричал Крю.

Подразделение охраны устроило им «дружеский» прием. Настоящий шквал огня, лазерный шторм обрушился на пиратов. Атака, не успев начаться, захлебнулась. Попытка быстрого штурма провалилась. Не ожидали они такой прыти от военных, волей не волей отступили.

– И-ха, – закричал им кто-то вслед, – будете знать, как лезть в логово медведя.

– Занять новые позиции, – скомандовал лейтенант и первым помчался к оконному проему.

Солдаты перестроились и стали добивать отступавшую к кораблям группу «Альфа». Бежавшая им навстречу группа «Браво» застыла в нерешительности. Седобородый зло выругался:

– Вашу ж мать! Тьфу!!! – плюнул он в сердцах.

Это были его первые эмоции за весь вечер. Состав «Альфы» сократился наполовину. Штурм грозился вылиться в настоящую осаду.

– За линию огня, – скомандовал седобородый и направился к кораблю, внимательно вслушиваясь в затихающие за спиной выстрелы.

Он явно что-то замышлял. Ход его мыслей не отвлек даже взлетевший на воздух ангар с аэромобилями. В полном составе к нему вернулась группа «Дельта».

– Приказ выполнен. Объект не обнаружен.

Седобородый молчал.

– Сэр, объект не обнаружен.

– Не шуми, я слышал.

Подчиненный замер в постройке смирно, а седобородый вдруг громко скомандовал:

– «Дом Альфа», «дом Браво», – обратился он к экипажам двух уцелевших кораблей, – уберите мне фасад здания.

– Приказ принят, – отозвался по радиосвязи командир экипажа «Альфы».

– Приказ принят, – эхом повторил за ним командир второго корабля.

Не закрывая двери, транспортники взмыли в воздух и повернули к особняку.

– Всем убраться, – зло крикнул седобородый.

Штурмовые группы отбежали на безопасное расстояние.

– «Дом Альфы»! «Дом Браво»! Выполнять!!! – голос старшего захрипел от натуги.

Корабли дали залп по фасаду особняка. В воздухе засветились два десятка ракет. Лейтенант Крю слишком поздно осознал дьявольскую задумку своего противника.

– Отступаем внутрь, – крикнул он истошно и побежал.

Последним, что он услышал, было то, как его заместитель совсем рядом испуганно проговорил:

– Мама…

Мощные взрывы сотрясли коттедж, размалывая стены в пыль, обваливая крышу, вспахивая землю перед зданием. Фасад разлетался на части, перебитые колонны летели вниз, разламываясь на осколки. А ракеты все летели и летели, поднимая гигантские клубы пыли. Сквозь ее пелену виднелись смертоносные вспышки зарядов.

Все закончилось, едва начавшись. Защитники дома за считанные секунды оказались погребены под его завалами. Уцелеть удалось лишь одному солдату. Он единственный успел выскочить из холла. Весь белый, будто в муке, оставшись без шлема, парень пополз в сторону кухни, не в силах подняться на ноги.

После ракетного обстрела особняк, некогда пестревший своей красотой, являл собой жалкое и ужасающее зрелище. Перед ним вперемешку с грунтом торчали гигантские куски разломанных плит взлетно-посадочной площадки. Со стороны парадной двери особняк был будто выпотрошен. Уничтоженный фасад и рухнувшие перегородки обнажили внутреннюю часть здания. К всеобщему удивлению за обвалившимися стенами в некоторых комнатах частично сохранилась первозданная обстановка. Где-то на своем месте стояла кровать, где-то – уцелевшие, но с сорванными дверцами гардеробные шкафы, в которых тлела висевшая одежда. В здании погас свет: взрывами перебило питающие особняк кабели. Какое-то время он оставался в темноте, но включившееся очень тусклое аварийное освещение добавило разрушенному строению замогильной мрачности.

Для укрывшихся в защитном модуле сотрудников лаборатории связь с внешним миром прервалась. Аварийное питание не поддерживало встроенную видеопанель. Да и смотреть на нее особо никому не хотелось. Смотреть больше было не на что. Уныние и скорбь коснулись лиц уцелевших лаборантов.

Пыль над особняком стала оседать, и седобородый скомандовал:

– Зачистить здание, «Дельта» охраняет периметр.

Группа «Дельта» рассредоточилась по всей лабораторной территории. Остальные пираты поспешили внутрь коттеджа, прыгая по дымившимся руинам.

– «Альфа» зачищает, – командовал на бегу седобородый, – «Браво» прорывается в лабораторию.

Руководивший штурмовыми группами человек, был прекрасно знаком с планировкой и особняка, и самой лаборатории. Седобородый мгновенно сориентировался внутри здания и остановился у дверей лифта.

– Четверо входят здесь. Ваш этаж – третий. Помните, что нужно сделать. Остальные – за мной! – прокричал он и скрылся в соседней комнате.

Пираты, оставшиеся у лифта, не обращая никакого внимания на медленно расползавшихся по зданию товарищей, стали готовиться к подрыву дверей лифта. Один из бойцов, достав из рюкзака черный баллончик с большими белыми буквами С-100, нанес по всему периметру дверей тонким слоем полимерную пену взрывчатки. Второй установил на образовавшуюся дорожку небольшой детонатор.

– Разошлись, – как на тренировке скомандовал он и потянулся к маленькому пульту с кнопкой.

Все четверо дружно отступили от лифта, прижавшись спинами к стене. Раздался хлопок. Поначалу показалось, что с дверьми ничего не произошло. Они по-прежнему перекрывали доступ к шахте и были лишь слегка обгоревшими. Однако легкого удара ногой хватило, чтобы и наружные двери, и двери стаявшей на этом же этаже кабины лифта провалились внутрь. Пираты быстро освободили проход и установили взрывчатку на полу. Снова хлопнуло, и вывалившееся дно кабины полетело вниз, громко ударяясь о стены шахты. Следом за подорванным полом вниз отправилась связка гранат. Их взрыв раскурочил двери шахты на третьем уровне лаборатории. Взрывной волной их разорвало на части, вывернув створки внутрь этажа. Устремившийся вверх огонь облизал стены узкого колодца и, обдавая пиратов теплом, на секунду ворвался в особняк.

– Бронированные двери, бронированные двери, – довольно заворчал один из пиратов, осматривая проделанную работу, и без раздумий прыгнул вниз.

Его примеру последовали остальные. Касание дна шахты было мягким, специальный механизм ботинок надежно амортизировал ноги.

Бойцы группы «Браво» во главе с седобородым беспрепятственно добрались до двери, ведущей в зал дежурного.

– Подрывайте, – приказал он.

Штурмовавшие здание пираты повторили операцию с той же точностью, что и их соратники у лифта. После нового хлопка очередная дверь перестала быть для них преградой.

Седобородый махнул рукой, и пираты устремились внутрь. Сам он, услышав очередной хлопок, на этот раз направленный взрыв С-100 устранил преграду в виде внутренней двери перед комнатой дежурного, отправился на кухню.

На кухне два пирата делали вид, что обследовали помещение. Увидев командира, они замерли, ожидая распоряжений. Дисциплина у бойцов, что и говорить, была железная. Возможно, они просто боялись его. Хотя одно другому вовсе не претило.

– Здесь за холодильниками должен быть защитный модуль. В нем прячутся сотрудники и, возможно, наш объект, – сходу заговорил седобородый, – Откройте модуль и убедитесь, что его там нет. Дальнейшая судьба персонала меня не интересует.

– «Центр», Я – «Браво-1». У нас тут три запертых сотрудника оказались в одной из комнат. У одного следы электрошокера. И еще странность – все двери в лаборатории заблокированы, – заверещала рация.

– Что говорят?

– Ничего…

– Хорошо оставьте пока их, если не мешают, но будьте бдительны.

Седобородый направился обратно, но на полдороги остановился, повернувшись к своим подчиненным, по-прежнему боявшихся пошевелиться:

– Нет, все-таки судьба персонала мне не безразлична. Сделаем так. Переведите в защитный модуль троих из дежурки, в дальнейшем всех найденных лаборантов тоже ведите сюда. А когда закончите идентификацию, заминируйте подход к этому укрытию. Передадим Конфедерации «пламенный привет». Я уверен, военные первым делом бросятся сюда.

Он договорил и вышел из кухни. Испуганный взгляд спрятавшегося в вентиляционной шахте уцелевшего солдата провожал седобородого сквозь решетку до самой двери.

***

Александр все еще листал список файлов в компьютере Фроста, когда прозвучал новый взрыв, уже на его этаже. Поиск алгоритма прекратился лишь на секунду, но грозный сигнал извне заставил биочип работать с удвоенной скоростью.

По звуку Александр догадался: взорвали шахту лифта. Сколько времени оставалось в запасе? Минуты? Он больше склонялся к тому, что времени не оставалось вовсе. Незнакомцы вот-вот должны были объявиться. Кто бы там сверху не шумел, делал он это очень настойчиво и умело. Все внешние двери лаборатории, в том числе двери лифта, были выполнены из высокопрочной брони. И тот факт, что их вскрыли, словно консервную банку, говорил о высоком классе спецов и их хорошей экипировке.

Военные или пираты? Большой разницы для Александра не существовало, но его смущала излишняя активность и агрессивность непрошеных гостей. Через шахту спускались целенаправленно на третий уровень. Наверняка их интересовали кабинеты Фроста и Ермолова. Если шли за технологией, значит шли и за ним.

Время утекало как вода сквозь пальцы. Александр напряг слух. Из коридора донеслись отчетливые шаги. Перед дверью они смолкли.

– Давай же! – Александр злился сам на себя.

За дверью раздался звук растекающейся из баллончика взрывчатки С-100.

– Ммм! – не отрываясь от стола, будто ответил он шуму.

Его взгляд ухватился за файл со звучным названием «free_reason.bcc». Расширение файла указывало на язык программирования, разработанный в недрах лаборатории – the biocybernetic code или БСС. Александр кликнул, и файл открылся:

▊▋▌▍▎AUG UUU ╉ 01010100 CUU AUU └┕┖ 01001000 UAU CUC ╬01000101 CGG AGC AGA UUC UUA CGC GGG CUA CCC CAC UGA CAG AAA UUG CCU ACG GCG GGA UCG UGG AUA UCU UAC UGC UAA ╰╱╲╳╴010000011╵╶╷╸╹01001111 AUG GCC ACC GUA ╥01000100 GAA CGA GGC UCA CGU AUC UCC ╋01000101 UAG AUG CAU UGU AAG GAC CAA ┦┧01001000 GUC GGU AAC CUG GUG AGU CUC ┦┧01000001 GAG CCG ACA CUC AGG AAU CCA GCA GAU ACU ╤╥╦╧01010011GUU GCU UUU CUU ╠╡01001110AUU UAU CUC╬╭01001111╮ CGG AGC AGA ╤╦╧01010100 UUC UUA CGC GGG CUA CCC CAC UGA AUG CAG AAA UUG UAA AUG CCU ACG GCG GGA ▓01000001 UCG UGG AUA UCU UAC UGC GCC ACC ╰╱╲╳╴╵╶╷╸╹01010011 GUA GAA CGA GGC UCA CGU AUC UCC UAG AUG ┠┡┢┣┤┥┦┧01000101┨CAU UGU AAG GAC CAA GUC GGU AAC╂╃╄╅╆╇╈╉╊╋01001110 CUG GUG AGU CUC GAG CCG ACA ┐┑┒01010011┓CUC AGG ▒01001101 AAU CCA GCA GAU ACU GUU GCU UUU CUU AUU UAU CUC CGG AGC AGA UUC UUA CGC GGG CUA ╰╱╲╳╴╵╶╷╸╹CCC CAC UGA AUG CAG AAA ╬╭╮ UUG UAA AUG CCU ACG GCG GGA UCG UGG AUA UCU UAC UGC GCC ACC GUA GAA CGA GGC UCA CGU ┠┡┢┣┤┥┦┧┨AUC UCC UAG AUG CAU UGU AAG GAC CAA GUC GGU AAC CUG GUG AGU CUC GAG CCG ACA CUC AGG AAU CCA GCA GAU ACU GUU GCU UUU ░00101010 CUU AUU UAU CUC ┣┤┥┦┧01010100┨CGG AGC AGA UUC UUA CGC GGG CUA CCC CAC UGA AUG CAG AAA UUG UAA AUG CCU ACG GCG GGA UCG ╋01010010 UGG AUA UCU UAC UGC GCC ACC GUA GAA CGA GGC UCA CGU AUC UCC UAG AUG CAU UGU╠╡╢╣╤╥╦╧╨╩╪╫╬╭╮01001111╯ AAG GAC CAA GUC GGU AAC CUG GUG AGU CUC GAG CCG ACA CUC AGG AAU CCA GCA GAU ACU GUU ╤╥╦╧01001100 GCU UUU CUU AUU╬╭╮01001100 UAU CUC ╰╱╲╳╴╵╶╷╸╹01000110 CGG AGC AGA UUC UUA┠┡┢┣┥┦┧┨01000001 CGC GGG CUA CCC CAC UGA AUG CAG AAA UUG UAA AUG CCU ACG GCG GGA UCG UGG AUA ╰╱╲╳╴╵╶╷╸╹01000011 UCU UAC UGC GCC ACC GUA GAA CGA GGC UCA ╰╱╲╳╴╵╶╷╸╹01000101 CGU AUC UCC UAG CAU UGU AAG GAC CAA GUC GGU AAC ╤╥╦╧00101010 CUG GUG AGU CUC GAG CCG ACA CUC AGG ╤╥╦╧AAU CCA GCA GAU ACU ┼╞╟╚╔╩╦╠═╬╧ GUU GCU UGA ▎▍▌▋▊

Текст он прочитал несколько раз, но ничего не произошло. Биокиборг видел лишь набор бессмысленных символов. Алгоритм был скомпилирован в виде биокибернетического кода. Как эта запись могла снять блокировку с биочипа, Александр не имел ни малейшего представления.

Он хлопнул ресницами, еще раз. Глаза начали странно реагировать на запись. Биочип не отвечал. Такого никогда не было. Его будто не существовало. Прошло еще какое-то мгновение, и биочип очнулся, но стал выдавать непонятные сведения, аналогичные коду на экране. Голова Александра закипела от обилия непонятной информации.

В глазах поплыло и медленно потемнело. Непрерывный поток информации побежал перед глазами бегущей строкой. Зрительные центры головного мозга накрыла волна галлюцинаций. Следом дал сбой слух. Александр начал слышать, или ему так казалось, невозможную кашу из звуков. В нос ударила волна запахов. Во рту было сладко и солено, перчило и горчило одновременно. Все перемещалось. Звуки стали иметь свои цвета и оттенки. Сменившие поток цифр абстрактные мозаичные образы приобрели запах и вкус. Александра зашатало и затрясло. Он согнулся, упал на колени и схватился за голову.

– А-а-а-а, – застонал биокиборг, не почувствовав рук на голове.

В отчаянье он поднял голову вверх. По крайней мере, так ему показалось. Александр хотел закричать, но тело не слушалось его. Он попытался встать, но на подкосившихся ногах рухнул плашмя на пол. Александр больше ничего не слышал, ничего не видел и ничего не чувствовал. Функционировал только мозг. Бесчувственный вакуум. Как-то странно в этой пустоте звучали собственные мысли. Закралось предчувствие смерти. Что, если это был код, написанный для его самоуничтожения?

Секунды казались Александру вечностью. Он потерял чувство времени. Возможно, атаковавшие лабораторию люди уже стояли, склонившись над ним, или тащили его куда-то. Едва зародившаяся волна отчаянья, почему-то сменилась полной апатией.

И вдруг все начало меняться. Не сразу, но темнота в глазах стала таять, как сумерки поутру, слух уловил робкий звук, казавшийся таким далеким. Вдруг зрачки биокиборга расширились от удивления. Он стал видеть так, будто всю жизнь до этого ходил в очках с эффектом сепии. Но теперь не только зрение, все органы чувств снова работали. Да как!

Необычайная легкость подняла Александра с пола. Он встал, осмотрел свои руки, комнату. Новое, не испытуемое ранее ощущение эйфории от понимания собственных сил и возможностей охватило его. Это было настоящее прозрение. Чувство близкое тому, что испытывает человек впервые увидевший свет или услышавший звук. Все было настолько ярким, чистым и понятным, что у Александра закружилась голова. Биочип подсказывал: организм в срочном порядке адаптируется к своим скрытым возможностям и учится правильно ими пользоваться. До этого момента при лабораторных тестированиях ему по очереди открывали доступ только к одной из его уникальных способностей. Теперь же он получил все. Ограничения с биочипа слетели, словно, ненавистные оковы, а доступ к нему извне Александр спешно заблокировал. Теперь он был не досягаем для беспроводных команд. Чувство свободы окрыляло, но биокиборг больше не боялся эмоций. Наконец, он принадлежал самому себе и готов был сражаться за себя до победного конца, тем более, что выбор выглядел до неприличия простым – свобода или смерть.

Громкий хлопок за дверью заставил Александра вернуться к реальности. Оказалось, что все метаморфозы с ним длились какие-то секунды. Он сосредоточенно и очень аккуратно приблизился к двери. Слух подсказал, за дверью стояли двое. Анализ всех возможных данных вывел для биокиборга самый успешный алгоритм действий…

***

Спустившись на третий уровень, пираты разделились. Одна группа отправилась прямиком к кабинету Ермолова, другая – к Фросту.

В задачу четверки входило уничтожение компьютеров руководителей «Биокиберии», поиск внешнего накопителя данных с архивом работ по технологии в сейфе Ермолова и последующая закладка бомб с антивеществом на этаже.

Не ожидая встретить ничего иного кроме, как очередную заблокированную дверь, пираты сразу приготовили баллончик с С-100 и детонатор. Они не прогадали: дверной терминал кабинета Фроста встретил их вполне ожидаемой красной надписью.

В очередной раз была проведена отработанная до автоматизма операция: узкая дорожка взрывчатки по периметру двери, детонатор и подрыв. После хлопка один из пиратов встал напротив двери и замахнулся ногой. Выбить дверь ему так и не удалось, с другой стороны это сделал Александр.

Дверь вылетела в коридор и впечатала пирата в стену. Его напарник, увидев выбегающего следом за дверью биокиборга, даже успел порадоваться – перед ним объект их поисков. Он навел на цель свою винтовку, но очередь ушла в потолок. Александр молниеносно перехватил ствол винтовки и увел его вверх. Убедившись, что церемониться с ним не собираются, он свободной рукой наотмашь ударил противника прямо в шлем. От мощного удара, а биокиборг вложил в него всю свою силу, крепкое защитное стекло разлетелось на мелкие осколки, и мощный кулак раздробил пирату носовой хрящ. Стрелявший даже не пискнул. От болевого шока он мгновенно потерял сознание.

Александр развернулся. Оставшийся за спиной противник выбрался из-под двери. Он поднимался с пола, пытаясь дотянуться до лежавшей рядом лазерной винтовки. Не вышло. Биокиборг ударил его ногой, опрокинув на спину. Пират запаниковал, оперся на локти и начал ползти назад.

– Организация и подразделение. Быстро, – Александр наступил ногой ему на грудь и придавил к полу.

Пират не на шутку испугался. Что за зверь вырвался из клетки? Броня под ногой больно уперлась в грудь, затруднила дыхание. То, что перед ним находился объект их поиска, он не сомневался, но бедняга и в кошмарном сне представить себе не мог, что противник был настолько силен.

– Армия? Спецслужбы? Пираты? Повстанцы? Вы пользуетесь радиосвязью?

Александр продолжал давить и задавать вопросы. Пират хрипел, тщетно пытаясь столкнуть ногу со своей груди. Осознав свою беспомощность, он, что есть силы, набрал воздуха в грудь и закричал:

– Всем группам, объект на третьем уровне!

Биокиборг выхватил пистолет и выстрелил. Противник обмяк. Его челюсть оказалась раздробленной, а кожа вокруг раны почернела от ожога. К несчастью для Александра радиосвязью нападавшие пользовались.

По спине побежали мурашки. Нелепое чувство. Александр прибывал в легком шоке. Стрелять в людей ему еще не приходилось. Все произошло очень спонтанно. Он действовал рефлекторно, наиболее быстрым и эффективным в сложившейся ситуации способом. Военные инструкторы довели это в нем до автоматизма.

– Сам виноват! – биокиборг робко, но пытался оправдаться перед собой.

Дальнейшее промедление было смерти подобно. Объект на третьем уровне, врезалось ему в голову. Причиной творившегося беспредела, как Александр и предполагал, был он сам. И теперь противник знал его местонахождение.

Биокиборг определил антропометрические параметры бронекостюма убитого. Размер подходил идеально – крепко сбитый вояка, матерый противник. То, что не сдюжил с биокиборгом не его слабость, а сила Александра.

Александр осмотрел бронекостюм и не нашел ни одного знака отличия. Нападавшие действовали неофициально.

– Пираты? – пробормотал Александр.

Забросив тело поверженного противника на плечо, он поднял с пола лазерную винтовку и побежал в сторону кабинета Ермолова. За первым же поворотом коридора ему на встречу выскочили еще двое. Биокиборг, не думая, бросил в них тело их соратника. Ставка на неожиданность сыграла, оба оказались на полу.

– Страйк, – ухмыльнулся Александр.

В боулинг, как и в другие игры, он никогда не играл, но помнил каждое слово из рассказов лаборантов о той, не лабораторной жизни. На основе таких историй он долгие годы рисовал в своей голове яркие образы городов, которые так хотел увидеть.

К поваленным на пол пиратам, Александр отнесся как нельзя гуманней. Выхватив электрошокер, он по очереди вырубил их, подобрал труп и устремился дальше к очередной цели из своего списка.

Перевести дух удалось только в кабинете Ермолова, дверь в который незваные гости уже успели вскрыть. Встреченные им пираты в нем знатно наследили: искрили уничтоженные компьютеры, сейф, располагавшийся за картиной, был выпотрошен.

Первым делом Александр переоделся. Индивидуальный набор выживания и снятый камуфляж перекочевали в рюкзак убитого пирата. В самом рюкзаке он обнаружил два баллончика С-100, детонаторы к ним и небольшой кейс. В кейсе хранилась электромагнитная ловушка с антивеществом. Это была одна из бомб, которой хотели взорвать лабораторию.

Биочип не подвел, бронекостюм и шлем пришлись Александру впору. Все их примочки он знал в совершенстве, не зря изучал военное дело.

– Центр, Я – «Браво-4», достиг третьего уровня.

– Центр, «Я – Браво-1», следую за «Браво-4»

– Я – «Браво-6». Двигаюсь за Вами ребята.

– Визуальный контакт?

– Отсутствует.

– «Браво-12,13,14,15», ответьте!

– Тишина.

– Двигаемся двойками.

Теперь биокиборг слышал нападавших. Он подбежал к сейфу. Его содержимое просто вывернули на пол. Среди бумаг и документов Александр отыскал то, что хотел – электронный кошелек. Внешне средство хранения электронных денег, а других в Конфедерации не было, походил на кредитную карточку, только имел небольшой сверхтонкий экран, три кнопки: «Приход», «Расход», «Баланс», – и поверхность, считывающую информацию. Он проверил содержимое кошелька. На экране высветилось – сто тысяч пиров. Лаборанты не подкачали, слухи подтвердились. Солидная сумма из личных сбережений Ермолова была славным подспорьем в начинаниях Александра.

– Черт, у нас тут трехсотые, – раздалось в радиоэфире.

Раздетое тело мозолило глаза. Александр спрятал кошелек в специальный отсек костюма и огляделся. Перед ним высился огромный шкаф, как раз место для пирата. Пришлось повозиться, но, как только «прибрался», биокиборг подбежал к сейфу и лег на пол.

– Я – «Браво-4». Мы с «Браво-1» у кабинета руководителя.

Частый стук ботинок подтвердил приближение подкрепления. Перед дверями он смолк, и в кабинет, стараясь не шуметь, прокрались двое.

– А вот и четвертый.

Пираты приблизились к Александру, и один из них ткнул его винтовкой в спину:

– Марио!?!

– Готов, похоже.

– Центр, у нас четыре потери. Объект не обнаружен.

– Хорошо, – в эфире прозвучал голос седобородого, – продолжайте поиски, у нас еще расчетных пятнадцать, максимум двадцать минут. «Омега» отступила. База отбилась. Зачистите этаж, найдите накопитель и ставьте бомбы.

– Приказ принят. Что с объектом? По-прежнему живым или мертвым?

– Мне без разницы, но он не должен достаться военным. Особо не возитесь. Не идет на контакт, стреляйте. У нас и так сегодня большие потери. Заказчик будет не доволен. Наследили мы. Но повторюсь: заберите накопитель и установите бомбы. Это главное.

Дважды произнесенное слово «накопитель» сразу резануло слух.

– Обыщи его. Раз у сейфа лежит, значит, скорее всего, накопитель у него, – сказал один из пиратов и повернулся к выходу, – я обыщу остальных.

Боец присел на корточки и стал обыскивать бронекостюм Александра. Биокиборг нащупал электрошокер и резко ударил противника по незащищенной части лица. Мощный разряд затрещал в воздухе. Потерявшего сознание пирата отбросило назад, как после хорошего удара кулаком.

Второй пират только среагировал на шум, а Александр был уже на ногах. Биокиборг ударил его в подбородок. Сдюжить с таким ударом пират не смог, ноги сами подкосились. Он почувствовал дикую боль. В глазах потемнело. Пират попытался дотянуться пальцем до кнопки включения рации, но рука перестала его слушаться. Он вскрикнул от новой боли и от неё же прозрел. Глаза его перекосило от ужаса: Александр заламывал пирату руку, держась за рукоятку торчавшего из его перчатки огромного ножа.

– Пощажу, если ответишь на три несложных вопроса! Кто вы? Кто вас послал? И какова ваша цель?

Пират застонал, но не ответил. Александр слегка повертел ножом, сорвал с противника шлем и зло заглянул в его глаза. Подействовало. Напуганный до полусмерти рыжеволосый молодой человек жадно затряс челюстью и выдал как на духу:

– А-а-а. Мы наемники. В свободное время пиратствуем, но сегодня нас наняли.

– Это понятно. Что за организация?

Нож врезался глубже в рану.

– А-а. Нет организации. Нас в местной Александрии собрал один человек, предложил большой барыш.

– Имя!

– Не знаю!!! А-а-а-а!!! Прозвище у него – Кремень. Непробиваемый он, вечно невозмутимый. Щетина седая на пол-лица. Отпусти!!!

– Кто его нанял?

– Не знаю-ю-ю-ю…

– Верю. Где он тебя завербовал?

– Таверна «Хмельный ус» в Чешском квартале.

– Верю. Ваша цель?

– Их две: накопитель данных в сейфе профессора и ты!

– Что за данные ты, конечно, не знаешь?

– З-н-а-а-а-а-ю. Технология, по которой создали тебя.

– А что со мной?

– Тебя нужно или доставить заказчику, или уничтожить. За выполнение первого условия платят больше.

Александр вытащил нож и почти по-дружески постучал наемника по щеке. Пират скинул перчатки, перехватил порезанную руку здоровой и заскулил.

– Отдыхай, – произнес Александр и вытащил электрошокер.

– Ты обещал, – бедняга взвыл, но услышав треск электричества, покорно замолчал и даже закрыл глаза.

Покончив с ним, биокиборг выскочил в коридор. Новая информация прибавила ему размышлений. За ним прилетели не военные. В лаборатории орудовали наемники. Получалось, что в сейфе Ермолова на внешнем накопителе данных хранилась вся информация по проекту «Эволюция». Пираты охотились одновременно и за технологией, и за биокиборгом. Все становилось на свои места. Владение многомиллионной информацией – перспектива выгодная. Вот почему лабораторию планировалось уничтожить. В единственном экземпляре технология создания биокибернетических организмов получит совсем другой ценник. Сам же Александр оказался лишь частью сделки и то в качестве бонуса. Стало даже немного обидно. Ничего себе бонус!

Вернувшись к обездвиженным в коридоре пиратам, Александр тщательно обыскал их бронекостюмы. В одном из них он обнаружил небольшой черный бокс с логотипом Symphonies of memoirs. Такое название носил крупнейший производитель портативных накопителей информации. Теперь технология находилась в его руках, и при определенных обстоятельствах она могла стать для Александра билетом в нормальную жизнь. Умный торг с Конфедерацией мог принести солидные дивиденды. Оставалась самая малость – сбежать из атакованной пиратами лаборатории.

– «Браво-4», что у вас там? – ожил радиоэфир, – Почему молчите? Так, «Браво», всем составом спускайтесь на третий, я иду за Вами. «Дельта», оставьте на периметре пятерых, остальные бегом в лабораторию, – моментально скорректировал действия «Центр».

Руководивший операцией седобородый был порядком разозлен потерями, и поэтому лично решил отправиться на третий уровень лаборатории. Его остановили:

– «Центр», это «Альфа-11», модуль вскрыли. Здесь человек пятьдесят. Объект не обнаружен.

– «Центр», это «Альфа-1», зачистка дома проведена. Объект не обнаружен.

– «Альфа», отбой. Все вниз. Объект на третьем уровне.

Александр вспомнил про пульт, и ему в голову пришла оригинальная идея. Он разблокировал двери во всем лабораторном комплексе. Обезумевший от страха персонал, увидев на экранах зеленый свет, бросился из своих кабинетов к выходу. В ночной смене людей было не так много, но достаточно, чтобы создать так необходимую в коридорах неразбериху.

Из ближайшего кабинета на него сразу выскочили трое сотрудников «Биокиберии». Не узнав Александра в бронекостюме, они застыли от ужаса.

– На выход, – закричал он им и выстрелил из винтовки над их головами.

Они бросились убегать. Перепуганные люди сталкивались друг с другом, падали, но продолжали попытки спастись. Александр шел следом, и время от времени стрелял над ними в потолок. Из кабинетов выскакивали все новые сотрудники и пополняли дружный строй беглецов. Александр гнал их к лестнице, к единственному, как казалось им, шансу на спасение.

– Рассредоточились по этажу – появился в эфире седобородый.

Основная группа пиратов достигла третьего уровня.

– «Центр», у нас на втором уровне проблемы – тут открылись все двери, персонал бегает в панике.

Александр подгонял толпу уже из пятнадцати человек. За ближайшим поворотом коридора находилась заветная дверь к лестничному пролету, у которой теперь толпился противник.

– «Центр», на первом уровне такая же ситуация.

– Сгоняйте их всех в модуль, главное никого не пускайте с третьего уровня, здесь я сам разберусь.

Едва седобородый отдал приказ, как на пиратов выскочила подгоняемая Александром толпа.

– Черт, – выругался Кремень.

Он посмотрел на обезумевших людей и закричал своим людям:

– Так всех проверить, объект может прятаться среди персонала.

Седобородый бегло пробежался по перепуганным лицам, но тут же в недоумении проводил взглядом вылетевшие прямо из-за спин лаборантов две гранаты. Они упали ему под ноги.

– Ложись, – только и успел крикнуть он.

Первая граната оказалась электромагнитной. При взрыве она на время вывела из строя электронику бронекостюмов и шлемов в радиусе нескольких метров. Вторая граната ослепила всех яркой вспышкой. При сбое компьютера защитное стекло шлема уже не могло спасти от кратковременной слепоты.

Дождавшись взрывов, Александр выскочил из-за угла и побежал к двери. Сотрудники лаборатории, попадав на пол, держались за глаза и кричали. Пираты, более привычные к таким лишениям прижались к стене, обеспокоенно прислушивались к источнику шума.

– Да заткнитесь, – не выдержал криков один из пиратов и пустил в воздух очередь.

В коридоре заметно стихло. Александр спешно добрался до двери, но в проходе вдруг остановился. Рядом с ним с безразличным лицом сидел седобородый пират.

– Это ты? – услышал он шаги биокиборга.

Седая щетина. Голос «Центра» из радиоэфира. Кремень? Стало быть, так. Уничтожить его? Время бежало слишком быстро. Противник вот-вот мог прозреть. Подрыв лаборатории, вспомнил Александр приказ седобородого. Как раз этого биокиборг допустить не хотел. Нужно было отыскать пульт, активирующий бомбы. Он достал нож и лазерным лезвием ловко срезал лямки за спиной седобородого. Командующий операцией начал сопротивляться, но сухой, хлесткий удар в подбородок остановил его. Пират зло оскалился и сплюнул кровью.

Александр открыл рюкзак. В нем красовался пульт с дисплеем. Биокиборг нажал на кнопку включения, пульт пикнул, и на экране появились датчики тридцати бомб. Александр удовлетворенно хмыкнул – для лаборатории он сделал все, что мог, квиты. Выключив пульт, биокиборг вместе с находкой поспешил дальше.

– Я тебя найду. Слышишь? Найду и убью! – рыкнул за спиной седобородый.

Кремень оставался кремнем. Александр его, конечно, слышал, но спешил наверх. Слишком скромной форой еще надо успеть воспользоваться.

Седобородый нащупал кнопку рации и бесцельно нажал на нее несколько раз. Костюм все еще не работал, но белая пелена начала отступать. Глаза стали различать тени. Кремень моментально вскочил на ноги и, опираясь на стену, быстро пошел туда, где стонали сотрудники лаборатории. Нащупав на чьей-то голове волосы, он с силой дернул вверх.

– Как выглядел человек за вашей спиной?

Не дожидаясь ответа, седобородый дернул еще раз, еще сильнее, так, что послышался треск.

– Как вы, во всем черном, – кто-то простонал в ответ.

Кремень, не выражая никаких эмоций, вдруг ударом кулака отправил в нокаут ни в чем неповинного человека. Снаружи он выглядел спокойным, но внутри него бурлил вулкан.

Александр тем временем поднялся на первый уровень лаборатории. Ему предстояло выполнить последнее дело в стенах своего каземата – освободить Генри. Кот по-прежнему находился в зооцентре в клетке, и Александр думал только о том, чтобы с ним ничего не случилось. В коридоре он столкнулся с очередной группой наемников, которые тащили куда-то девушку.

– Пошла!

Она отчаянно сопротивлялась, но совладать с четырьмя мужчинами ей было не под силу. Красные волосы девушки выглядели растрепанными, в изумрудных глазах читался неподдельный страх. К своему удивлению, Александр узнал в пленнице Катерину Дворжакову.

– Что вы делаете? – спросил он.

– Да ты что не видишь, кто это? – непонимающе спросил один из державших девушку пиратов.

– Да, точно. Не признал, – соврал Александр, даже не догадываясь, что ему хотели этим сказать.

Тот же пират активировал рацию:

– «Центр», это «Альфа-15», ты не поверишь, кто в наших руках.

Реакция командира повергла его в шок:

– Заткнись, ублюдок, – прокричал Кремень в ответ, видимо, его рация вновь заработала, – внимание всем. Объект надел бронекостюм. При последнем контакте он поднимался наверх. Будьте бдительны. Увидите – уничтожьте. Надоело с ним возиться.

Седобородого перебили:

– «Центр», это «Браво-4», накопитель у объекта, – в кабинете Ермолова очнулся пират, которого допрашивал Александр, – Он в курсе всего!

– Что? – вулкан эмоций все же прорвался наружу, – Приказываю всем! Найти и уничтожить!!!

Пираты недоуменно уставились на Александра и даже выпустили из мертвой хватки Катерину. Биокиборг на секунду обернулся назад, делая вид, что не меньше их находится в смятении.

– Там кто-то есть? Нет никого? – пожал он плечами.

Но наемники смотрели именно на него. Александр вздохнул и нажал на спусковой курок. Катерина в ужасе пригнулась и схватилась за голову. Оказаться в считанных сантиметрах от настоящей бойни – ситуация не для слабонервных. Считать себя её участником – и того хуже.

Но биокиборг стрелял мастерски. Не было и намека на то, что Дворжакова могла пострадать. Стрельба прекратилась, и Катерина с облегчение, а где-то и с удивлением, посмотрела на поверженных обидчиков и перевела взгляд на своего спасителя. Незнакомец в бронекостюме не планировал её убивать.

Александр перезарядил винтовку и вернулся к входной двери. Он посмотрел вниз на лестницу, откуда уже доносился топот тяжелых ботинок. Биокиборг, не раздумывая, бросил на ступени несколько гранат, предварительно активировав на них датчики движения. После этого он закрыл дверь и заблокировал терминал. Внизу почти сразу раздались взрывы.

– Пойдешь со мной, – вернувшись к Катерине, Александр схватил ее за руку.

Девушка и не пыталась сопротивляться. Она беспрекословно поспешила за своим спасителем.

Наперерез им выскочили двое. Александр затолкал Катерину в первый же открытый кабинет, а сам отпрыгнул в сторону. Лазерные лучи рассекли воздух там, где они только что находились.

Для Александра на какое-то мгновение перестало существовать время и пространство. Вся ситуация рисовалось для него не столько как для участника событий, сколько как для стороннего наблюдателя. Биочип подсказывал и корректировал каждое его движение. Он предвосхищал действие противника. Эта способность воспринималась им как само собой разумеющееся, как часть его «Я».

Не давая пиратам опомниться, биокиборг открыл ответный огонь. Выстрелы достигли цели, но броня выдержала. Расстояние помешало нанести разящий удар. Тогда Александр, не прекращая стрельбы, стал очень быстро сокращать дистанцию с противником. Когда обойма опустела, он отбросил винтовку и, оттолкнувшись от стены, боковым ударом ноги в голову сбил ближайшего пирата. Наемник не успел коснуться пола, а Александр уже схватил второго пирата за голову и по рукоятку вогнал нож в незащищенную часть его шлема. На полу оба противника биокиборга оказались одновременно.

Александр, не мешкая, схватил шокер и убрал со своего пути уже начавшего, было, приходить в себя оглушенного ногой наемника. Устройство весело затрещало, но тут же пискнуло: его заряд показал «0». Дисплей погас, и биокиборг отбросил теперь уже бесполезное средство обороны и подобрал ближайшую заряженную винтовку.

Катерина выглянула из кабинета. Она пребывала в шоковом состоянии. Ее трясло. Психолог находилась на грани нервного срыва. Абсурдная ситуация, но случалось и хуже.

Александр снял свой шлем и аккуратно взял Катерину за руку.

– Успокойтесь, это я. Вы в безопасности.

Но девушка одернула руку и неожиданно попыталась сбежать. Александр одернул её резким движением.

– Да очнитесь вы, наконец, – закричал он на нее.

– Алекс? – будто опомнившись, недоверчиво спросила Катерина.

Биокиборг перевел дух.

– Да, я. Все хорошо. Вы в безопасности. Успокоились?

Дворжакова быстро и еще нервозно закивала головой.

– Что от вас хотели нападавшие? Они утверждали, что знают вас. Что происходит?

– Не знаю, – вдруг разрыдалась девушка, – прошу вас, вытащите меня отсюда! Я боюсь.

Добиваться от нее ответа сейчас было столь же бесполезным занятием, что и проводить дневное тестирование с Александром.

– Хорошо, идите за мной, – сдался он, надел шлем и уверенно зашагал по коридору.

Катерина засеменила следом, опасаясь оказаться наедине со своими страхами. Сейчас Александр являлся для неё той единственной силой, что дарила надежду на скорое окончание этого ужаса.

Громкий хлопок за спиной заставил Александра поторопиться. Заблокированная им дверь больше не являлась для пиратов преградой. С-100 прекрасно справлялась со своей работой.

Катерина, все еще всхлипывая, едва успела прочитать на стене «Зооцентр», как Александр бесцеремонно затолкал её внутрь помещения. Дверь в лабораторию закрылась, и терминал запестрел сообщением о её блокировке. Время было на вес золота, и Александр всеми силами пытался выжать драгоценные секунды из любой возможности.

Зооцентр лаборатории располагался в двух просторных помещениях. В одном из них находились клетки с животными, в другом размещался медицинский модуль, в котором изучалось состояние животных после многочисленных экспериментов над ними.

– Генри!!! – голос Александра растворился среди звуков, издаваемых взволнованными животными. Помещение урчало, рычало, чирикало, не останавливаясь ни на секунду.

– Генри!!!

– Кого ты зовешь?

– Я не могу уйти отсюда без друга.

– Друга?

– Кота…

Катерина удивленно и даже раздраженно посмотрела вслед крадущемуся вдоль клеток биокиборгу. Биочип, как говорилось в описании проекта, должен был притуплять чувства и эмоции и делать из человека первоклассного солдата. В ее представлении Александр не мог иметь друзей, и проявление его сентиментальности казалось ей нонсенсом. Тем более, находясь на краю гибели, эта военная машина, пусть и человеческого происхождения, вдруг начала рисковать жизнью, чтобы вызволить из клетки своего «друга». Кота!

Александр остановился у одной из клеток.

– Уф, ты тут. Почему молчишь? – уставился он на вальяжно вылизывающегося кота.

Катерина еще больше удивилась, оказавшись за спиной биокиборга:

– Что значит молчит?

Она начала опасаться, что Александр лишился рассудка.

– Алекс, с вами все в порядке?

Генри лениво перевел взгляд на девушку, потом посмотрел на Александра.

– Это психолог, потом все расскажу, времени нет, – последовали объяснения биокиборга.

Он повернулся к Катерине:

–Познакомьтесь, это мой друг Генри!

– Это шутка? – раздраженно прыснула девушка.

Её опасения подтверждались, Александр вел себя неадекватно.

– Нет. Генри не совсем обычный кот. Он первое существо, которое прошло все процедуры по проекту «Эволюция». Все операции, которые делали мне, сначала в качестве контроля отрабатывались на нем. И он, между прочим, мой ровесник, правда, для него это не критично. Жить ему еще раза два по столько же. А благодаря биочипу в его голове, он по уровню своего развития как минимум выпускник Оксфорда. Ленивый, но выпускник.

Катерина ахнула и залилась румянцем. Все свои мысли о сумасшествии Александра она постаралась тут же забыть, словно их совсем и не было. Друг так друг, кот так кот. Какая разница, раз жизнь такая пошла.

– А говорить он может? – уже заинтересованно спросила девушка.

– Нет, говорить он не может. Наше общение проходит на уровне беспроводной связи между биочипами, но сейчас он молчит.

– Я не молчу, всего лишь, размышляю, – нарушил свое «молчание» Генри, – вот это ты вырядился. Откуда сей костюмчик?

– Ты что ничего не слышал? Взрывы, стрельба?

– Нужны они мне. У вас, людей, вечно что-то взрывается, стреляет.

– Генри, лабораторию, между прочим, захватили пираты. Охотятся за проектом «Эволюция». Заодно они хотят убить меня. А костюм я взял взаймы у них же, – Александр продолжил разговор посредством биочипа, – правда, я еще до всей этой неразберихи решил сбежать из «Биокиберии». Поэтому пришел к тебе. Ты побежишь со мной?

Кот зевнул, прекратил умываться и со всей своей кошачьей серьезностью посмотрел на Александра.

– Вырядился в свой шлем глаз не видно, – начал он ругаться, но сменив гнев на милость, философски изрек, – ты столько раз мне говорил о свободе, так красиво её описывал, хотя никогда сам свободным то и не был, что я давно ждал этого. И говорю тебе «да», черт возьми!

В слух у Генри вырвалось простое «Мур». При этом кот прищурил глаза и браво подскочил на лапах. Катерина умилилась. Животное окончательно привело её в чувство.

– А с виду обычный кот. Такая милаха.

Кот оказался не доволен реакцией девушки:

– Тьфу ты, опять у меня эти кошачьи штучки выскакивают, как они мне надоели! Я же философ, а не домашний спиногрыз.

– Не говори при нем таких вещей, – Александр передал Катерине настроение Генри, – он не очень любит, когда его сравнивают с сородичами.

– Ладно, уж, оставь её, – кот зашагал взад-вперед перед дверцей клетки, – ты мне вот, что скажи: снаружи все так плохо?

– Когда я начал осуществлять свой побег, все было тихо. Но теперь пираты как саранча. Они повсюду. Хотят взорвать тут все. Я, правда, пульт забрал – так просто не взорвут, но мало ли, что еще им в голову взбредет. Так, что надо выбираться. Правда, как? Они все уже здесь. Я хорошенько тут наследил.

Подтверждая слова Александра, в эфире прозвучал голос седобородого:

– Всем рассредоточиться по этажу. Каждый уголок обыщите, но найдите его! У него накопитель.

Александр перетранслировал услышанное сообщение Генри. На что кот сказал:

– Серьезный-то какой. Но я смотрю, и ты не промах. Пульт достал от дверей. Это ты молодец. Так что давай уже открывай меня. Засиделись мы.

– Может быть напролом?

– Господь с тобой! Мужество без благоразумия – только особый вид трусости, – начал философствовать кот, – есть идея интересней.

За дверью послышались голоса, и Катерина, наблюдавшая за их «немым» диалогом, не выдержала:

– Извините, что прерываю ваше молчание, но у нас гости.

Александр быстро открыл дверцу. Генри прыгнул на соседний ряд клеток и побежал, смешно волоча свое в меру упитанное пузо.

– За мной!!! Где нет опасности, не может быть и славы!

Он добежал до двери, ведущей в комнату осмотра животных.

– Открывай!

Кот своим геройством насмешил. Александр улыбнулся и последовал за ним.

– Пошли, он что-то задумал, – на ходу крикнул он Катерине.

Вдвоем они быстро догнали кота, усевшегося у дверного терминала.

– Там есть запасной выход? – недоверчиво спросила девушка.

– Не знаю, он мне не говорил, что надумал. Но говорил, вроде уверенно.

– Вроде? – пробормотала Катерина.

Александр разблокировал и открыл дверь.

– А теперь открой все клетки с пульта и заблокируй нас внутри.

Генри предлагал толковую идею: отгородиться от неприятеля комнатой с кишащими дикими тварями. Это дарило им еще несколько минут. Уже поэтому Александр сделал все так, как его попросил кот, и ожидаемо спросил:

– Что теперь?

Генри запрыгнул на стоявший посередине комнаты операционный стол и посмотрел наверх. Там находилась вентиляционная решетка.

– Вентиляция? – удивился Александр.

– Скажи гениально? – ухмыльнулся Генри.

– Не спорю. Все гениальное – просто.

– Не принижай мои заслуги. Лучше выводи нас. Я вверяю себя тебе. Я все-таки философ, а не боец. Свою браваду я уже закончил.

Александр засмеялся. Катерина, напротив, нахмурилась.

– Что случилось?

– Да этот умник, – кивнул Александр на кота, – предлагает лезть через вентиляцию.

– Да, я умник, у меня IQ повыше многих местных специалистов будет. И я бы не стал тебе советовать переходить на сарказм. Уж я-то точно знаю, что эта вентиляционная шахта может вывести нас наружу.

За дверью раздался хлопок. Катерина посмотрела на Александра:

– Думаю, у нас нет иного выбора.

Генри хитро мяукнул, а Александр услышал:

– Всегда восхищался умными женщинами. Хотя, умная женщина опасна в гневе, никогда не знаешь, что она способна придумать.

***

Пираты ворвались в зооцентр, но едва не оступились: перед ними сцепились дерущиеся псы. Над потолком в ярких оперениях носились птицы, по клеткам прыгали обезьяны, белки, повсюду ползали крысы, хомяки, змеи, насекомые.

– «Центр», это «Альфа-3», у нас тут зоопарк.

– Говори по существу.

– Тут зооцентр, все клетки открыты.

Связь прервалась, но уже через минуту в поле зрения наемников появился разозленный Кремень. Он подбежал к дверям зооцентра и, оттолкнув своих людей, шагнул внутрь.

Седобородый осмотрел помещение и показал на следующую комнату.

– Взрывайте.

Пираты протиснулись сквозь орду беснующихся животных и установили взрывчатку. Едва раздался хлопок, заставивший притихнуть весь зооцентр, как Кремень выбил дверь ногой. Он сделал лишь шаг внутрь медицинского модуля, а его взгляд уже выхватил лежавшую на полу решетку вентиляции. Кремень поднял голову и быстро скомандовал:

– Все наверх, на крышу.

Он включил рацию и добавил:

– Режим тишины в эфире, до особого распоряжения.

Практически сразу в его шлеме забасил голос капитана транспортника:

– «Центр», у нас проблемы. На связь вышла «Омега». Военные совсем близко. «Омега» скрытно ведет их.

Кремень поморщился и приказал:

– У каждой вентиляционной решетки поставить по бойцу. Еще троих отправить на установку бомб. Остальные за мной.

***

Первой в шахту пробралась Катерина. Александр помог ей и, посадив на шею Генри, подпрыгнул, подтянулся на руках и влез в узкую полость вслед за девушкой. Снятая с потолка решетка так и осталась валяться на полу. Времени скрываться больше не оставалось.

Карабкаться по неширокой шахте пришлось сначала строго вертикально. Не самое удобное и приятное занятие, но в их ситуации о комфорте думать не приходилось, тем более вскоре стало чуть легче. Конструкция не только расширилась, но и изменила направление. Шахта повернула в горизонтальную плоскость и почти сразу начала ветвиться, освещая пространство слабым красноватым светом встроенных светодиодных панелей. Генри вновь проявил самостоятельность и теперь выполнял функцию проводника. Он тщательно обнюхивал воздух и с опаской пробирался вперед. Следом за ним ползла Катерина, Александр замыкал процессию.

– Я эту шахту изучил, когда увидел план вентиляции лет десять назад. Она нас выведет прямиком в особняк, правда придется еще два подъема преодолеть.

– Только два? – произнес Александр вслух.

Катерина начала привыкать к тому, что если биокиборг молчал, то это еще не означало его молчание, как таковое. Вполне возможно он просто общался с Генри. И теперь услышав его «живой» голос, она ничуть не смутилась:

– Что там он говорит? Что два?

– Говорит два подъема.

Встреча с разумным животным стала для девушки настоящим откровением. Поначалу плотно засевшая мысль «а не сошла ли я с ума» сама собой канула в лету, и Катерине пришлось воспринимать кота как равного себе, что надо отметить давалось ей с трудом. Однако именно это занятие помогло ей сконцентрироваться в условиях, когда её судьба раскачивалась на весах между хрупкой жизнью и не самой спокойной смертью.

– Я, знаете ли, не знаток вентиляций, но сдается мне, что здесь еще должны быть вентиляторы. Вентиляция, значит вентиляторы.

– Знаешь ли, здесь немножко не так все устроено, – возразил Генри, забыв, что Катерина не могла воспринимать его слова.

Кот шел, выставив хвост торчком. Ему доставляло удовольствие выказывать свои знания. Как и все кошачьи, он был нарциссом и занимался вечным самолюбованием.

– Здесь один мощный вентилятор, но он в центральной шахте. Кстати, она совсем рядом.

Где-то впереди доносился едва уловимый гул винта.

– Но мы туда не пойдем.

Александр озвучил слова Генри.

– А куда мы пойдем? – улыбнулась Катерина.

Кот остановился и посмотрел наверх.

– А вот прямо сюда!

– Снова подъем, – озвучил путь Александр.

Снова пришлось карабкаться вверх. Генри вновь взгромоздился на шею друга и продолжил свое объяснение:

– Так вот, когда строилась лаборатория, здесь все хотели сделать не как везде. Лучшее оборудование, оснащение, да и в строительстве – только лучшие технологии. Но вот дошло дело до вентиляции, и строителям пришлось нелегко. Планировалось, что состав воздуха на глубине должен был поддерживаться специальными генерирующими системами с функцией ионизации и очистки. И этого вроде было достаточно. Но тестеры из Военной Академии провели тут такие эксперименты, что планы строителей оказались биты в пух и прах. Пришлось им дополнять систему по старинке, а именно строить вентиляционные шахты, – кот, оказавшись на уровне очередного горизонтального ветвления, спрыгнул с шеи биокиборга, – правда и тут не обошлось без передовых технологий. Движение воздуха здесь инициирует не множество вентиляторов, а неравномерно прогретые инфракрасным излучением панели самой шахты. Центральный вентилятор – почти дань традиции.

Немая тирада Генри затянула минуту молчания, и Катерина, пытаясь отвлечься от подступившей усталости, спросила:

– Он все еще объясняет?

– Умничает.

– Расскажешь?

Катерина и не заметила, как перешла со своим спасителем на «ты». Еще с утра она и предположить такого не могла, но общая беда сближает. Александр не стал этому противиться, поэтому пересказывать заумную речь Генри он начал с полным осознанием сложившегося факта. За монологом биокиборга беглецы достигли последнего, как обещал кот, подъема.

– И вот здесь скажу я вам, есть еще один плюс. Вот ты не закрыл решетку за нами? Не закрыл. Сейчас они наверно все бегут на крышу. А нас это не должно волновать.

– Что ты имеешь в виду? – Александр в очередной раз усадил кота на шею.

– То, что теперь мы выйдем из вентиляции в районе кухни, а в это время все головорезы будут на крыше ждать нас у центральной шахты. Кстати мы уже и так на кухне.

После подъема слышимость в вентиляции улучшилась. Биокиборг уловил какую-то возню и тяжелое надсадное дыхание.

– Ты слышишь?

– Что? – кот не довольно поморщился, но напрягшись, согласился, – определенно кто-то есть. И он совсем рядом.

Александр потеснил Катерину и аккуратно пробрался вперед. Сразу за углом уходящего вперед вентиляционного тоннеля он увидел трясущегося от страха светловолосого молодого человека, единственного уцелевшего солдата из роты охраны. Он дрожащими руками удерживал винтовку в направлении биокиборга и был готов в любую секунду нажать на курок. Парень нервным резким движением локтя пытался вытереть не останавливающие капли пота со лба, так и норовившие попасть ему в глаза. Александр аккуратно и очень медленно снял шлем.

– Тише-тише. Не стреляй. Это я. Алекс. Ты узнал меня?

– Алекс? – недоверчиво спросил парень, глядя на костюм штурмовика.

– Да, а костюм я у тех ребят стащил. Узнал теперь меня?

Парень резко закивал головой.

– Да, Алекс, узнал…

– Вот, – биокиборг специально тянул слова, пытаясь таким образом отвлечь внимание солдата от его оружия, – а со мной кот и психолог. Представляешь компания? Кот и психолог! – Александр улыбнулся во весь рот.

– Кот и психолог? Ха-ха, – в ответ на улыбку бедолага хохотнул.

– Тебя как зовут?

– Олег.

– Хорошо, Олег, опусти винтовку, о-пу-с-ти, – Александр сопровождал свои слова плавным движением руки вниз.

Олег затрясся еще больше, зажмурился на секунду, но послушался, оружие стал опускать. Он тяжело задышал, пытаясь совладать с собой. В этот момент перед Александром появился Генри и посмотрел на запуганного военного.

– С кем же ты тут разговариваешь?

Олег вдруг переменился в лице, резко направил винтовку на биокиборга и почти нажал на курок.

– Не стреляй, – едва остановил его Александр и быстро добавил, – я же говорю это кот.

Парень в последний момент убрал палец с курка и затрясся в истерическом смехе:

– Кот. Это кот.

– Вот видишь, я тебя не обманул, и тут еще психолог Катерина Дворжакова. Сейчас я и с ней тебя познакомлю, – Александр позвал девушку кивком головы, – Положи оружие от греха и погладь кота.

Генри строго взглянул на друга, но в ответ получил лишь легкий толчок рукой, призывающий сделать несколько шагов вперед.

– Сыграй кота! Ты нас чуть не угробил, – беззвучно прошипел на него Александр.

– Да, что его играть, я-то кто? Подумаешь, чуть не угробил.

Генри подошел к Олегу обнюхал его и стал громко мурчать. Смех парня перешел в рыдания. Он бросил винтовку, стал гладить кота, потом закрыл лицо руками и повалился на бок. Катерина увидела уже лишь окончательно сломавшегося, поджавшего по себя колени человека. Солдат трясся, время от времени тревожно всхлипывая.

– Бедняга. Ему бы сейчас успокоительного и снотворного.

– С ним все будет в порядке?

– Жить будет, но кто знает, какой отпечаток на него наложила сегодняшняя ночь.

Александр кивнул.

– Ладно, поползли дальше, пусть отлежится здесь, дождется помощи от своих.

Они аккуратно прошли военного и очень скоро оказались у решетчатого окошка – одного из многочисленных люков вентиляции. Александр аккуратно подобрался к нему и осмотрелся. Под шахтой, как кот и обещал, располагалась кухня. Стоило похвалить Генри. Вывел в точности, не соврал.

Сквозь решетку видимое пространство сильно сужалось. В поле зрения никто не попадал, но слух подсказывал, что в помещении находилось трое. Прямо под вентиляцией, стараясь не шуметь, они что-то устанавливали на пол.

Александр повернулся к Катерине и Генри и показал рукой, чтобы они оставались на своих местах. Девушка кивнула, кот покорно уселся рядом с ней. Биокиборг проверил свою винтовку, надел шлем и изготовился…

***

Негодованию седобородого не было предела. Операция срывалась, у него оставался последний шанс на успех в проваливавшемся по всем статьям штурме. На крышу с ним поспешили двадцать человек, остальные устанавливали бомбы и следили за вентиляционными люками. Так как пульт от детонаторов был украден биокиборгом, взорвать лабораторию Кремень планировал с помощью предустановленных на бомбах таймеров.

Несмотря на репутацию, зверствовать он не торопился. Персонал, как скот, согнали со всех уровней в защитный модуль и там же закрыли. Взрыв не мог повредить модуль, и не для такого его строили, а дальнейшая судьба закрытых в нем людей седобородого не интересовала. Главным для него было – похоронить всю многолетнюю разработку Конфедерации, сравняв лабораторию с землей. Уничтожить, раздавить, доказать свое превосходство – им управляла ненависть. Ненависть ко всему, что имело отношение к Конфедерации.

Со своей группой Кремень добежал до второго этажа, по памяти отыскал ход на крышу. Здесь седобородый приказал обступить все выходные вентиляционные колодцы и открывать огонь на поражение при любом замеченном движении. Время шло, но никто не объявлялся. Он дал себе мысленно еще две минуты.

– Он тут, а-а-а-а, – взорвался радиоэфир.

Послышались выстрелы, и снова все затихло.

– «Центр», он выбрался на кухне, – прозвучало спустя несколько секунд.

– Всем вниз! – закричал седобородый, стараясь не показывать свое возбуждение, – Любой ценой остановить объект. У него накопитель!

***

Пираты закрыли вход в защитный модуль за спиной последнего сотрудника и задвинули холодильники на место. Их осталось трое, и все, что от них требовалось – дополнительно заминировать подход к секретному помещению. Именно такой сюрприз хотел оставить военным седобородый. Пираты уже заканчивали свои приготовления, когда услышали в вентиляции посторонний шум. Один из них, памятуя о приказе, стал под решеткой и вскинул свою винтовку. Он хотел уже, было, сообщить об инциденте седобородому, но в последний момент передумал. Шум стих, и пират решил выждать. Недальновидное решение стало для него фатальным. В то же мгновение решетка вылетела из паза, а из вентиляции выскочил человек. Сделал он это настолько быстро, что в голове у пирата не успело зародиться ни одной мысли. Человек умудрился зацепиться ногами за край вентиляционной шахты и завис в воздухе. В его руках появилась винтовка, тут же заплевавшая лазерными лучами. Наемник упал и больше уже не поднялся.

– Он тут, – закричал его соратник по рации, но световая очередь настигла и его.

Третий наемник завозился со своим оружием, пытаясь выстрелить. Он растерянно посмотрел на своего противника, в последний момент отбросил винтовку, но с попыткой сдаться опоздал.

Его тело едва коснулось пола, а Александр уже стоял на ногах внизу и перезаряжал оружие. На шум из дверей выскочили еще три пирата. Завязалась перестрелка. Биокиборг дал очередь, прыгнул в сторону кухонных столов и спрятался от встречного огня.

– «Центр», он выбрался на кухне, – услышал Александр по рации.

Ситуация осложнялась, но биокиборг ничего не мог изменить. Его выдали с потрохами, и, значит, наемники со всего коттеджа уже спешили на кухню.

Александр воспользовался секундной паузой, выглянул из-за стола и выстрелил, почти не целясь. Самый разговорчивый из наемников упал замертво. Его сообщники стали аккуратно обходить биокиборга с двух сторон, периодически прикрывая друг друга плотным огнем лазеров. Расчет был прост – не дать противнику возможности ответить и уничтожить объект с близкого расстояния.

Один из пиратов достал гранату, его напарник кивнул и усилил натиск, давая ему возможность беспрепятственно бросить смертоносный заряд.

Тонкий слух биокиборга среагировал незамедлительно: противники остановились, стрелял только один. Александр прополз вдоль стола до самого края, выглянул из укрытия и увидел изготовившегося к броску гранаты пирата.

Скорость – в бою голова, биокиборг сработал на опережение. Его винтовка дала очередь, и пират, вскрикнув, повалился на пол. Кухню сотряс взрыв, добивший бедолагу. С ближайших столов смело кухонную утварь. Александр встал в полный рост и прицельным выстрелом уложил третьего наемника.

Биокиборг повернулся к вентиляционному люку.

– Путь свободен.

Он подставил Генри плечо и помог спуститься Катерине. Затем Александр бегло осмотрел приготовления пиратов. Бомбы не были приведены в готовность, табло таймера не горело. Вырвав детонаторы, биокиборг скомандовал:

– К выходу.

Уговаривать никого не пришлось. Побежали резво, опасаясь новых столкновений со штурмовиками. Так они миновали две комнаты и уже пробегали мимо входа в зал дежурного, когда на них снова выскочили пираты. Александр без раздумий открыл огонь. Сейчас он уже не думал, что лишает кого-то жизни. Странная мысль промелькнула в голове и сгинула в водовороте его сознания. Размышления на тему «плохо это было или хорошо» быстро растворилось за пределами его «Я». Дальше ли биокиборг отходил от своей человеческой сущности, и приближался ли он к той эталонной машине для убийств, которой хотели его видеть создатели, было и вовсе не важно. Александр находился на войне, на войне за свою жизнь и свободу. А на войне, как на войне, все происходит без особых сантиментов и напущенного романтизма. Тем более эта война становилась главным событием его недолгой, но не самой спокойной жизни.

Двое наемников упали, сраженные на повал. Александр стрелял мастерски, попадая как раз в незащищенную шлемом часть лица. Винтовка запищала, говоря о заканчивающемся заряде. На индикаторе сиротливо мигало одно деление. Оставался десяток выстрелов, но каждым из них биокиборг планировал воспользоваться по максимуму. Так и вышло, каждый из пиратов нашел свою судьбу в некогда роскошном особняке Ермолова.

Путь был расчищен, стало вновь непривычно тихо. Винтовка предупредительно запищала, на дисплее исчезло последнее деление. Александр отбросил свое оружие и вырвал ЛАВ-900 из рук поверженного им врага. Биокиборг обернулся и увидел испуганную морду кота, показавшуюся из двери соседней комнаты. Следом вышла Катерина. Александр махнул рукой, подзывая их.

– Отсюда до входа уже рукой подать.

Впереди, из разрушенной взрывами части особняка, доносился шум ливня вперемешку с завывающим ветром, который нет-нет, да перебивался ударами раскатистого грома. Яркие вспышки молний освещали пугающие руины здания. Александра передернуло. Два десятка лет жизни в стенах особняка наложили на него отпечаток, да что там отпечаток, настоящий шрам на душе. Клетка клеткой, но она была ему до смешного родной. Теперь же он видел перед собой пепелище. Ужасное зрелище, подводящее черту под сегодняшними событиями.

– Какой был дом, – с горечью проронил Александр.

– Да, дом был хорош, – согласился Генри.

Биокиборг посмотрел на Катерину. Вспышки молнии периодически освещали её прелестное лицо. Что-то в ней зацепило его, что-то помимо крамольной мысли об интересе со стороны пиратов. Она явно темнила, но с собой он её повел не только потому, что хотел узнать от нее больше. Александр просто хотел этого.

– Что? – спросила Катерина, ощутив на себе его пристальный, хоть и скрытый под стеклом шлема, взгляд.

– Ничего, – отрезал Александр и добавил столь же строго, – пошли.

В полной готовности открыть огонь он на мгновение выглянул в разрушенный холл коттеджа. Пятеро наемников спускались с лестницы, но увидев его, остановились. Они что-то закричали. Их слова поглотил очередной раскат грома, хотя тут же открытый прицельный огонь подчеркнул, не на чай зазывают. Дверная коробка рядом с головой биокиборга разлетелась в щепки.

– «Центр», он перед холлом, – затараторила радиосвязь.

– Не дайте ему прорваться, всем, кто в лаборатории, на выход. Заходите ему со спины.

Жизнь ставила перед выбором, и он был невелик: смерть, плен и свобода. Плен его не устраивал, от него он как раз и бежал из лаборатории, смерть тем более была не ко времени, только жить начинал. Оставалась заветная свобода, но тут загвоздка возникала именно со временем, оно утекало со всей своей неумолимостью. Медлить было нельзя.

– Можешь стрелять? – обратился Александр к Катерине.

– Не то, чтобы вот так из боевого, но если надо…

Не дослушав, он сунул ей в руки винтовку.

– Чуть покажи ствол в холле и стреляй, чтобы они боялись сюда подходить. Просто нажимай на курок, не целься.

Катерина послушно подошла к дверному проему и выстрелила, от чего руку с винтовкой повело в сторону. Она скоординировалась и сделала еще три выстрела, уже более уверенно.

– Отлично, так и продолжай.

Александр рванул к входу в зал дежурного. Это было своевременное решение. Два пирата выскочили ему навстречу. Биокиборг выхватил у ближайшего к нему наемника винтовку, схватил его за шею и оказался у него за спиной. Второй пират, уже нажавший на спусковой крючок, нечаянно сразил своего товарища. Александр был явно расторопней своих противников. В два могучих шага он сократил дистанцию и мощным ударом кулака проломил стрелявшему наемнику шлем. Посыпались осколки стекла, брызнула теплая кровь. Пират на ослабевающих ногах скатился спиной по стене.

– Сколько же вас? Когда вы уже закончитесь? – недовольно проворчал Александр.

Как теперь было видно, на захват лаборатории кто-то бросил огромные силы. Простым пиратством здесь не пахло, «запах» бойни имел куда более серьезную природу.

Александр проверил новое оружие, сорвал с пояса пирата несколько гранат, запасных магазинов и вернулся к Катерине с Генри. Бесшумно подкравшись к друзьям по несчастью, он посмотрел на Дворжакову и остался под впечатлением. Отважная девушка вошла во вкус и очень умело, как ему показалось, обращалась с оружием. Она стреляла, пряталась, ждала ответа противника и вновь открывала огонь. Кот сидел ровно позади нее и, трусливо озираясь по сторонам, ждал развязки. В его глазах проскользнул отчаянный страх, когда он заметил Александра. Генри на секунду принял друга за пирата, но вовремя одумался и тут же успокоился.

– Наконец-то. Что удумал?

– Запрыгивай на шею, сейчас будет небольшая пробежка.

Генри послушно занял уже привычное для него место, а Александр обратился к Катерине:

– Я сейчас брошу в холл пять гранат. Первая будет дымовая, следом пойдут еще три – две боевых и электромагнитная. Брошены они будут практически одновременно. Потом я подожду несколько секунд и кину еще одну слеповую гранату. После этого мы срываемся и бежим. Я дам команду.

– Хорошо, – согласилась Катерина.

– Только не тряси меня, когда будешь бежать, – предупредил его кот.

Биочип подсказывал то, что и так читалось, как с ладони. Генри боялся, и делал это в свойственной ему манере. Он скрывал то, что скрыть не мог, несмотря на свою хитрую кошачью сущность.

– Ты боишься? – ухмыльнулся Александр.

– Кто? Я? Да я! – начал, было, кот, но тут же признался, – Да, боюсь. А что? Я же философ, меня в отличие от тебя узколобые вояки ничему не учили. Я – миролюбивое существо.

– Я тоже. Был…

Александр замер. За спиной уже слышались шаги спешивших из лаборатории пиратов. Он, собираясь с мыслями, отсчитал несколько секунд и стал методично приводить свой план в исполнение.

– Гранаты!!! – закричали в зале.

Четыре взрыва раздалось друг за другом: слабый, два мощных и снова слабый. Комнату заволокло дымом, который не смог прибить даже дождь. Сквозь него пробили две вспышки, но взрывы утонули в истеричных раскатах грома.

Александр выждал и бросил пятую гранату. Пираты поздно спохватились, и их глаза устлала белая слепящая пелена. Коридор был во власти беглецов.

– Пора.

Биокиборг сорвался с места. Сверху на него обрушился мощный поток воды, ливень и не думал прекращаться. Для Александра, в бронекостюме, дождь был не страшен, но стало жалко бедного Генри. Коту досталось, но философ, сжав зубы, терпел все прихоти непогоды. В мгновение ока он стал мокрым, смешным, со светящейся сквозь сбившуюся шерсть синеющей кожей созданием. Не менее жестокая участь постигла и спешившую следом Катерину. Девушку будто окунули в бассейн, но она упорно старалась не замечать этого. Раскаты грома гремели над головой совсем близко, мощно, с треском, страшно. Вода устилала глаза. Катерина не жаловалась и терпела, жить захочешь, не такое стерпишь.

Холл остался позади. Беглецы ловко преодолели развалины фасада. Кремень со своей группой как раз выскочил на лестницу второго этажа у них за спиной. Он и слова не произнес, просто открыл огонь. Его примеру последовала вся группа. Дым все еще заволакивал холл, но седобородому хватало и силуэтов, вырывающихся из дымовой завесы при вспышке молнии.

Над головой Александра замелькали лазерные лучи. Он невозмутимо посмотрел на свою спутницу. Катерина бежала тяжело, пригибаясь под постоянно садившим громом.

– Брось винтовку, – крикнул ей биокиборг, пытаясь перекричать шум ливня.

– Что?

– Винтовку брось, с ней тяжело!

Девушка с облегчением отбросила оружие. Винтовка звонко ударилась о взлетно-посадочную площадку.

Впереди пылал ангар с аэромобилями. Улететь не получалось. Александр даже не успел расстроиться, он бегло оценил ситуацию и прокричал:

– В лес.

План менялся на ходу. Непроходимая чаща – путь к спасению, и до него было рукой подать. Игра стоила свеч, да и что тут еще придумать: транспорта нет, со спины поджимают.

Со стороны особняка даже снизилась интенсивность огня. Стреляли теперь больше на удачу, в отчаянии, понимали – беглецов трудно достать. Все складывалось, как нельзя лучше, но из транспортников к ним наперерез устремилось подкрепление. Александр остудил их пыл, послав в них очередь смертоносных лучей.

Опомнился Генри. Он больше не контролировал свой страх:

– Алекс, спаси нас. Я не хочу вот так бездарно погибнуть!

Наемники ответили и ответили толково. Три выстрела поглотила броня биокиборга. Расстояние не позволило лазеру пробить её, но выстрелы затормозили Александра. Тут же вскрикнула Катерина. Зацепило её плечо. Девушка не удержалась на ногах и стала падать. Очередной смертоносный луч облизал её ногу. Александр подхватил Катерину и прикрыл спиной. Лазеры достигли цели чуть ниже Генри. Кот взвыл:

– Ты там чего, совсем съехал с катушек? Какого-то психолога защищаешь, а друга подставляешь.

– Извини, – поморщился Александр, ощущая сильную отдачу от последних попаданий.

Он аккуратно уложил Катерину на землю, присел на корточки и прицелился. С пиратами надо было кончать. Палец надавил на спусковой крючок. Ствол винтовки описал незамысловатую траекторию, наемники один за другим распластались на взлетно-посадочной площадке.

Седобородый и его приспешники выскочили из коттеджа. Расклад сил опять изменился. Дымовая завеса оказалась позади наемников, а беглецы – в зоне их досягаемости.

Над головой засверкало ярче, чем от молний. Александр бросил разряженную винтовку, подхватил Катерину и побежал. Побежал он, что было силы, выкладываясь явно сильнее, чем на испытаниях в лаборатории. Оно и понятно – конечные цели в этом сравнении определенно разнятся. Где жизнь, и где лабораторная статистика!?

Под тяжелыми ботинками хлюпала вода. Взлетно-посадочная площадка давно превратилась в настоящее озеро, подпитываемое непрекращающимися осадками. Мало-помалу Александр отрывался от преследователей. Теперь он не был стеснен темпом бега Катерины и бежал значительно быстрее. Девушка потеряла сознание от боли, и ее невесомое для биокиборга тело покоилось на его плече.

Генри, деливший с Катериной место на широких плечах друга, с ужасом вертел головой. То он смотрел на пролетающие мимо лазерные лучи, то на приближающийся лес.

– Алекс, поднажми.

Александр ему не ответил. Первые ветви деревьев захлестали его по шлему. Он не прекращал бежать по непроглядной тьме леса, полагаясь на свое прекрасное зрение. Биокиборг не жалел своих товарищей и не сбавлял скорости. Но даже Генри, постоянно получавший ветками по своей мордочке, больше не голосил. В эту промозглую ночь его согревала одна мысль, он был спасен, они были спасены.

***

Кремень, взорвавшийся бурей эмоцией, вдруг вернул себе прежнее спокойствие и внешнюю невозмутимость. Он видел, как объект, держа на плече девушку и почему-то кота, скрылся в чаще леса.

– Прекратить огонь, – зычно произнес он.

Конечно, его терзало чувство досады. Задание было провалено. Он не захватил ни объект, ни накопитель. Оставалось взорвать лабораторный комплекс и лететь прочь.

– «Центр», три минуты до прилета спецназа.

Кремень все еще смотрел на лес. Детонаторы на бомбах были активированы, возвращаться в коттедж смысла он не видел.

– Хорошо, на борт, все.

Отряд его заметно поредел, но он волновался об этом в последнюю очередь. Чем меньше людей с ним оставалось, тем меньше уходило средств из его кармана. Сейчас ему нужно было лететь зализывать раны и устранять свои промахи. И Кремень уже знал, как сделать к этому первый шаг…

***

Транспортники пиратов покинули территорию лабораторного комплекса столь же неприметно, как и прилетели. Лишь стоило им раствориться в царившей непогоде, перед коттеджем приземлились три обстрелянные боевые машины спецназа. Три спецгруппы выскочили под начавший ослабевать дождь и метр за метром принялись осматривать полуразрушенное здание. По виду они ничем не отличались от наемников. Те же бронекостюмы, но на их рукавах пестрели вставки с эмблемами армии Конфедерации.

Когда они добрались до коридора, ведущего в зал дежурного, снизу раздалась серия мощных взрывов, которые разрушили подземную лабораторию и сотрясли без того пострадавший дом. Взрывная волна выпихнула спецназовцев из коридора, но сохранила им жизни. Им повезло, что особняк строили столь основательно. Дом просел, местами покрылся трещинами, местами обвалился, но в целом его руины выстояли.

Уже после взрыва, когда военные, оглядываясь с опаской на незапущенные на кухне бомбы, открыли защитный модуль, они обнаружили перепуганных сотрудников лаборатории. Все, кому повезло оказаться внутри, не пострадали. Если так можно было говорить после пережитой ими ночи.

ЧАСТЬ 3

Глава 1

Ветер утих. Смолкли грозовые раскаты, частые вспышки молний мелькали теперь где-то вдалеке. Дождь поумерил свой пыл, стал монотонно стучать по густым кронам деревьев.

Генри продрог от усов до кончика хвоста и из последних сил держался на шее неспешно идущего Александра. Без слез на кота было не взглянуть. Мокрая шерсть слиплась комками и торчала в разные стороны. Просвечивающееся тело сплошь облюбовали мурашки, дрожь кота Александр ощущал даже в бронекостюме.

Катерина пришла в себя и прихрамывала рядом, опершись на плечо своего спасителя. Ее вид тоже оставлял желать лучшего. Она побледнела от потери крови, продрогла на дожде, но продолжала идти через силу. Девушка так замерзла, что не чувствовала рук и ног. На очередной кочке она споткнулась. Кот сочувствующе посмотрел на нее с высоты роста биокиборга и задрожал еще сильнее.

– Это не та свобода, которую ты описывал. Брр, – упрекнул он друга.

Александр, не слушая Генри, подхватил девушку на руки. Его непогода не беспокоила.

– Я сама, – попыталась она возразить, но Александр был не преклонен:

– Сейчас не до геройств. Я помогу, расслабься.

Катерина быстро согласилась, понимая, что сил у нее не осталось даже на шаг.

– Мы оторвались?

Александр вслушался к шуму дождя, но ничего подозрительного не услышал.

– Да, погоня однозначно не организовывалась. Людей поблизости нет.

– Брр, зато не людей то сколько, – вставил свое замечание кот, сканирующий своим непревзойденным слухом всю округу, – белка копошиться в дупле, лиса с выводком спит в норе. А вон – пещера… пустая… Алекс…

Средь ночного непроглядного мрака Александр сразу увидел еще более темный вход. Даже не столько в пещеру, сколько в небольшой грот. Он возвышался перед лысеющей опушкой леса и был недосягаем для воды. Прекрасное место для схрона.

Биокиборг перешел на бег.

– Что-то случилось? – забеспокоилась Катерина.

– Ничего страшного, просто Генри нашел пещеру. Скоро будет сухо и тепло.

***

Симпозиумы Военной Академии наук начинались и без того поздно, но почти всегда заканчивались лишь глубоко за полночь. Они проходили все там же, в здании Академии, правда, уже в зале торжеств, который являлся точной копией зала Геркулеса Версальского дворца в Париже.

Подобные мероприятия всегда проходили по одному и тому же сценарию и за редким исключением никогда не оправдывали своего названия. Хотя с исторической точки зрения, что и говорить, все делалось, как нельзя, правильно.

В начале вечера, что и предполагалось программой, собравшиеся в зале, стоя у принесенной наспех трибуны, слушали выступления руководителя Академии Чана и тех, кому он предоставлял слово. Однако очень скоро вся эта солидная научная аудитория, в сопровождении своих жен или мужей, превращала серьезное на первый взгляд мероприятие в банальную попойку. Утомленная заумными монологами коллег толпа быстро перемещалась к столам, которые ломились от выпивки и яств. От разнообразия угощений здесь всегда рябило в глазах, поэтому редко кому удавалось избежать соблазна, чтобы не заняться чревоугодием. Тот самый случай, когда пьют не только трезвенники, но и язвенники. Так очень быстро симпозиум превращался в своего исторического прародителя «симпосия» – в буйное и веселое пиршество.

К числу людей, всегда противившихся своим соблазнам, несомненно, относился профессор Ермолов. Когда к нему подошел перепуганный Фрост с двумя сопровождающими, он находился в компании видных сенаторов и пытался оправдать свое присутствие на этом мероприятии, лоббируя важные для «Биокиберии» вопросы.

– Подождите минуту, – обратился Ермолов к собеседникам и спросил своего заместителя, – Орландо, что-то случилось?

– Алексей, можно тебя попросить пройти с нами?

Ермолов, почувствовав неприятное покалывание в груди, инстинктивно шагнул вперед.

– Прошу меня извинить, господа, важные дела, – сказал он сенатором.

Государственные мужи понимающе закивали, но тут же продолжили свою дискуссию, очень быстро забыв о Ермолове как таковом. Профессор взволновано засеменил рядом с помощником, а тот не удосуживался что-либо объяснить, чем заставлял руководителя «Биокиберии» нервничать с новой силой.

– Орландо, может, наконец, ты скажешь, что происходит?

Фрост огляделся по сторонам и, убедившись, что на них никто не обращал внимания, прервал свое молчание:

– Это сотрудники АБК, – указал он на своих спутников, – они все объяснят, извини Алексей, я не могу произнести это вслух.

Сотрудники Агентства безопасности Конфедерации не стали ходить «вокруг да около» и сразу перешли к делу:

– Профессор, я агент Папастатопулус, – хмуро представился один из них, почесав свой крупный с горбинкой нос.

Фамилия и внешность выдавали в нем грека, но Ермолова вопросы национальной принадлежности агента волновали в последнюю очередь. Профессор предчувствовал что-то нехорошее, и глаза Папастатопулуса, в которые он жадно вглядывался, подтверждали его опасения.

– Простите, профессор, что сообщаю вам это. Но на вашу лабораторию было совершено пиратское нападение, и мы настойчиво просим вас пройти с нами.

Ермолов схватился за грудь, где снова очень неприятно кольнуло. В глазах поплыло. Его зашатало, и Фросту пришлось придержать начальника под руку.

– Спокойно, Алексей. Еще ничего неизвестно.

Ермолов не слышал и не слушал его. Он вдруг перестал осознавать, где и с кем находится. Перед глазами пролетали лишь отдельные расплывчатые образы, в то время как разум руководителя «Биокиберии» уже находился рядом со своим детищем в предгорье Олимпа.

Такси доставило их к серому невзрачному небоскребу АБК, где они пересели на специальный бронированный аэромобиль Агентства. Фрост всю дорогу посматривал на бледного Ермолова, опасаясь, что шефу может стать совсем худо. Ближе к середине пути он заметил, что кровь вновь начала приливать к лицу профессора. Ермолов медленно приходил в себя.

Когда аэромобиль приземлился в конечной точке маршрута и открыл свои двери, руководитель «Биокиберии», до этого специально не смотревший в окна, сделал усилие и заставил себя покинуть кабину. Он вышел на свежий ночной воздух и потерял дар речи: его лаборатория прекратила существование. Развалины особняка освещались мощными прожекторами, руины ангара все еще дымились. Взлетно-посадочная площадка была усеяна аэромобилями и космолетами. Повсюду бегали военные и сотрудники спецслужб. В специальный транспортник, выстроившись цепочкой, садился персонал «Биокиберии».

На сердце отлегло. Увидев масштабы разрушений, Ермолов, подумал, было, что погибли все его сотрудники. И теперь это было настоящее чувство счастья – видеть их живыми. Среди тех, кто стоял в очереди в транспортный корабль, кто-то замахал рукой и побежал ему навстречу. Ермолов быстро узнал своего подчиненного – к нему спешил доктор Андерсон.

– Хенрик, слава богу, жив!

Андерсон старался сдерживать эмоции, но дрожь в его голосе выдавала весь ужас пережитого:

– Я-то да, но погибли, профессор, очень многие. Они побежали к ангару, но не успели улететь. Чен, Фло, Кристен. Еще под обломками покоятся ребята, из роты охраны. Спасся только МакБрайн, но он в сильнейшем шоке. Кто-то остался в лаборатории, а лаборатории больше нет. Там завалы, все уничтожено. Как при этом устоял особняк, не знаю. Нам повезло: защитный модуль спас. Мы должны были стать приманкой, но кухню не взорвали. Иначе бы и стены коттеджа тогда не выдержали. И так чудо, что еще стоит.

– Кто это был?

– Не знаю. Возможно, пираты. Но это были не обычные налетчики. Даже бронированные двери лифта, не понятно как, ими оказались вскрыты на «раз-два».

– Почему не понятно. Новейшая разработка ученых Военной Академии, – за спиной Ермолова послышался до боли знакомый противный голос, – и называется она С-100. Тут другой вопрос, как она попала к налетчикам?

Ермолов обернулся и понял, что не ошибся. Перед ним стоял Мильке в сопровождении двух спецназовцев.

– А вообще эта очень перспективная взрывчатка подрывает на атомарном уровне узкой полосой в местах максимальной концентрации вещества. С виду все цело, а на деле нет. Она даже не взрывает, она режет. Режет как тончайшая пила. Режет все, толщиной до метра. Однако, это не главное. Мистер Андерсон, я советую вам прекратить освещать профессору обстоятельства этой трагедии. Это против хода начавшегося расследования, – договорил генерал, и приказал военным, – увидите доктора на корабль.

Военные вежливо попросили Андерсона проследовать с ними и направились в сторону транспортного корабля. Профессор вдруг опомнился:

– Хенрик, – крикнул он доктору вдогонку, – Алекс. Где Алекс?

– Он сбежал, – только и успел крикнуть Андерсон, и спецназовец бесцеремонно ткнул его в спину, призывая к молчанию.

– Сбежал?! – воскликнул Ермолов, не зная, как реагировать на эту новость.

– Да, сбежал, – повторил Мильке, – вы не находите это странным?

Лицо профессора вдруг залилось краской, он затрясся и сделал шаг в сторону генерала:

– Это ты!!! Подонок!!! Мерзавец!!! – Ермолов схватил Мильке за грудки и начал трясти, – Это твоих рук дело!!! Отвечай!!!

Кто-то из сотрудников АБК подбежал и начал оттаскивать профессора.

– Ермолов, убери руки!

Фрост, понимая, что слышит нечто новое для себя, жадно впитывал весь разговор, но вдруг, опомнившись, спохватился и подбежал к шефу.

– Алексей, полно тебе. Хватит, успокойся.

Ермолов никого не слушал:

– Ты же обещал, что все пройдет мирно. Тестирование ведь не закончилось. За что? Что эти люди тебе сделали?

Профессора, наконец, удалось оторвать от генерала. Мильке важно поправил пиджак, пригладил волосы. Он вдруг сам подошел близко-близко к Ермолову, заглянул ему в глаза. Его взгляд был столь серьезен, что Ермолов оторопел от неожиданности.

– Прекрати истерику, дурак! Успокойся! Я своих слов на ветер не бросаю. А вот ты теперь под подозрением! Сбежал твой объект. Сбежал, понимаешь? Как раз после того, как я предложил тебе нашу сделку. Но тут сразу же прилетают пираты. Ты не находишь это странным? Я вот нахожу. Это называется замести следы. Здорово, да? Сам на симпозиум с алиби, объект – в бега. Я давно заметил твое отношение к этому био, мать его, киборгу. У меня есть все основания просто арестовать тебя сейчас. Но я не стану делать этого. Я где-то еще верю, что ты – мужик умный, и не стал бы делать таких глупостей. Поэтому все тщательно проверю. А ты улетишь на Землю, на родину, в Россию. Будешь в своем доме, где-то там под Вологдой, под арестом, но домашним. Я прослежу и приставлю к тебе охрану. Не сбежишь.

Профессора будто окатили ушатом ледяной воды. Все перевернулось с ног на голову. А Мильке продолжал свою тираду:

– И знаешь, ведь сегодня ничего не предвещало такого поворота. Мне сообщили к вечеру, что предварительно объект завалил первый день тестов. Все шло, как надо…

– Как это завалил? – удивился Ермолов.

– Молча, взял и завалил, как мы договаривались.

Ермолов посмотрел на Фроста:

– Но Орландо мне сказал, что первые тесты сданы, а остальные и вовсе сдадутся досрочно!

Мильке нахмурил брови:

– Это правда, профессор Фрост?

Фрост растерялся от неожиданности:

– Я не знаю, – затарахтел он, – это слова прилетевшего сюда психолога.

Мильке повернулся в сторону транспортника и крикнул стоявшему там своему помощнику:

– Рой, Катерина Дворжакова есть в списках?

– Нет, – после некоторой паузы послышался ответ, – числится без вести пропавшей.

– Хорошо. Уведите профессора, – генерал кивнул головой в сторону Ермолова и, сделав паузу, добавил, – в мой аэромобиль.

Фрост нервно сглотнул, увидев на себе пристальный взгляд Мильке.

– А вас, профессор Фрост, скоро допросят мои помощники. Это ненадолго. Скоро вы будете свободны, но постарайтесь не исчезать из моего поля зрения.

Подчиненные Мильке увели растерянного руководителя «Биокиберии». Фрост, посчитавший, что разговор с ним окончен, быстро ретировался восвояси, оставаться с генералом наедине не самое приятное времяпрепровождение. А генерал, оставшись в одиночестве, спокойно и неторопливо зашагал в сторону дымившихся ангаров.

Лицо будущего руководителя АБК приобрело задумчивый вид, от чего он стал очень похож на лиса. Мильке пригладил пальцами свой подбородок и тихо произнес:

– Ну что ж. План «Б», так план «Б»…

***

Пиратские транспортники приземлились в пригороде Александрии. Седобородый распустил команду и пересел в личный космолет. Через полчаса он добрался до орбитального перерабатывающего завода корпорации «Марс-инжиниринг».

Кремень пристыковал корабль к транспортной платформе и, оказавшись внутри завода, наконец, снял свой шлем. Его лицо оказалось сродни камню, грубым, с резкими тесаными чертами, выступающими даже из-под густой щетины. Оно не выражало никаких эмоций. Эмоции его проявлялись в исключительных случаях, и в такие моменты он напоминал неистового зверя, готового уничтожить любую преграду перед собой. Сегодняшняя неудача в лаборатории была как раз примером того, что покоилось под его внешне невозмутимым лицом.

Но вулкан теперь угас, и седобородый вновь выглядел, словно угрюмый каменный истукан. Потускневшие его глаза потеряли свой некогда голубоватый оттенок, выцвели до свинцово-серого цвета. Они были абсолютно невзрачными, под стать лицу. Левую щеку и правую его скулу обрамляли два шрама от рваных ран. Волосы на голове были густыми, украшенными дымчатой сединой. Он являл собой образ потрепанного, но несломленного судьбой человека, которому пришлось пройти через все круги ада. Ему нельзя было приписать какой-либо возраст, выглядел он и на пятьдесят, и на сто лет одновременно.

Кремень неспешно добрался до очередных автоматических дверей, нажал на кнопку терминала. Двери разъехались в стороны, и он шагнул в слабоосвещенное помещение, которым оказалась его спальня. В кресле в полумраке, надежно скрывающем лицо, сидел человек.

– Илья, объясни мне, почему провал? Первый за десять лет? Может, ты сдаешь позиции? – заговорил надменный голос.

Кремень заскрипел зубами, но вслух ничего не сказал, стерпел. Он закрыл двери – стало еще темнее. Силуэт незнакомца растворился в полумраке помещения, от чего его хриплый голос показался совсем зловещим:

– Может мне списать тебя на пенсию?

Седобородый вдруг ответил:

– Я не считаю это провалом.

– Да? Объект жив и сбежал. Накопитель у него. Очень удачный исход многомиллионной операции.

– Мы с вами воюем не за деньги, а за идею, – строго парировал Кремень, – а лаборатория уничтожена, и на восстановление технологии уйдет не один год. Для начала уже неплохо.

– Согласен. Но, если накопитель и объект вернуться в руки к тем, к кому им не надо возвращаться?

– Не вернуться, у меня есть план.

Повисла тишина, которую нарушил высокомерный незнакомец. Заговорил он теперь без угроз и почти ласково:

– Хорошо, успокоил. Но смотри, Илья. В этот раз чтобы без провалов!

***

В пещере было влажно и душно, но под ногами не хлюпало, а это уже радовало. Идеальнее места для того, чтобы переждать непогоду, вряд ли было отыскать во всей округе.

Сидевшая от бессилия на земле Катерина продрогла до самых костей. Зубы звонко клацали друг о друга. В глазах стояла непроглядная тьма, сменявшая непродолжительным прозрением от далеких вспышек молний. Катерина почти ничего не различала и лишь по шуму пыталась определить, что происходило вокруг.

Александр порылся в рюкзаке и вытащил два запечатанных пластиковых пакета и свернутый камуфляж. Камуфляж он бросил девушке, а то сидит, зуб на зуб не попадает, еще простудится ненароком.

Получив ощутимый толчок от прилетевшей к ней одежды, она покачнулась и от неожиданности перестала дрожать. Руки крепко вцепились в прилетевшие сухие вещи.

– Переоденься!

Катерина вновь затрясшимися руками стала стягиваться с себя промокшую одежду. В темноте послышалось чирканье. Вспыхнул маленький огонек, осветив колдовавшего над ним Александра. Он что-то подложил в дрожавшее пламя, от чего оно стало ярче и больше. Шлем лежал рядом с биокиборгом, и Катерина, забыв обо всем, жадно впилась глазами в силуэт Александра. Очертания лица её спасителя были непроницаемыми, не выражавшими ни грамма эмоций, такими же, какими она запомнила их на собеседовании. После того, как девушке удалось узнать биокиборга чуть лучше, для нее было странным видеть эту маску на его лице вновь.

– Пытаетесь разглядеть во мне человека?

У Катерины от волнения учащенно забилось сердце – она была уверена, что Александр, сидя к ней в пол-оборота, её не видит.

– Не пугайтесь, – он повернулся к ней и ухмыльнулся, – это Генри так сказал…

Немного озадаченная девушка посмотрела в сторону и увидела намывающегося забытого ею мокрого кота. Генри прекратил свое занятие и пронзительно посмотрел на нее.

– А, – озадаченно улыбнулась Катерина.

Александр взял один из пакетов и подошел к ней.

– Розжига хватит ненадолго. Я должен вернуться в лес за дровами. Но сначала я хотел бы осмотреть твои раны.

Катерина смущенно завернулась в камуфляж. Биокиборг крепко, но очень аккуратно схватил её за руку и осмотрел плечо.

– Тут царапина. Кровь уже не идет. Рана быстро затянется, правда останется небольшой шрам.

Александр достал из пакета пластырь и заклеил им рану.

– Это бактерицидный заживляющий и кровеостанавливающий пластырь, разработанный специально для таких случаев.

– Я знаю.

– Теперь ногу.

Катерина засмущалась, но посмотрев в безучастное и незаинтересованное лицо биокиборга, стянула с себя брюки.

– Ого, да она хороша, – проронил оценивающе Генри.

– Мне кажется, кот меня разглядывает, – тихо прошептала девушка колдовавшему над ней биокиборгу.

– Это правда, – без тени сомнения выдал друга Александр, – он уже успел оценить твои стройные ноги.

– Подумаешь, – кот обиженно отвернулся к костру и стал жмуриться, демонстративно размахивая хвостом, – еще друг называется.

Катерина рассмеялась, но осеклась, увидев всю туже каменную гримасу Александра. Он внимательно рассматривал рану на её ноге. Кровь на ней успела запечься, но местами она по-прежнему просачивалась сквозь тонкую едва застывшую корочку.

Александр достал пенал с таблетками и протянул его девушке.

– Выпей пять штук сейчас и пять с утра. Здесь рана серьезней. Но главное – кость не задета. Значит пластырь справиться. Таблетки восстановят запас сил и поспособствуют интенсивной регенерации клеток.

Он заклеил рану, стараясь доставить Катерине как можно меньше болевых ощущений.

– Я знаю, что размер камуфляжа, конечно, не твой, – он поднялся и направился к выходу, – но в мокрой одежде долго находиться нельзя. Я за дровами.

– Алекс, – на полдороги она остановила его.

– Да?

– Спасибо…

Биокиборг сухо кивнул и растворился в мраке ночи.

***

Катерина проснулась от настойчивого запаха жареного мяса. Она несколько раз потянула носом, не открывая глаз. В животе предательски заурчало, а в окончательно проснувшейся голове все пережитые события минувшего дня моментально выстроились во временную цепочку.

Девушка почувствовала, что рядом лежит что-то теплое и пушистое. Она приоткрыла глаза и увидела свернувшегося калачиком Генри. Спала Катерина на тонком надувном матрасе, и было не удивительно, что кот пристроился рядом.

Александр находился перед костром и почти беззвучно колдовал над ним.

– Судя по запаху, нас ждет весьма не дурное утро, – сказала она, приподнявшись на локте.

Биокиборг обернулся. В его руках была небольшая полимерная емкость.

– Смотря как посмотреть. Первое впечатление бывает обманчиво, – Александр явно понял, что речь шла о царивших в пещере запахах, – запах тут конечно будто кролик на вертеле жариться, но это всего лишь белковая паста. Главное, что с голоду она умереть не даст.

Катерина разочаровано вздохнула и улыбнулась:

– Моему желудку трудно с тобой не согласится.

Девушка сияла от радости. Она была жива и здорова. К своему удивлению ее переполняли чувства свежести и бодрости. Раны не беспокоили ее.

– Откуда такая роскошь? – девушка погладила надувной матрас.

– Из спасательного набора. В сложенном состоянии почти не занимает места. А так – очень даже кровать. Я вернулся с дровами, ты уже спала. Решил помочь тебе с удобствами.

– Спасибо. У меня такое чувство…

– Это таблетки, – парировал сразу Александр, – эйфория читается на твоем лице, скоро пройдет. Но силы твои действительно восстановились.

Катерина погладила Генри, и кот довольно замурчал. Девушка заулыбалась, а Александр не упустил шанс подтрунить над другом посредством биочипа.

– Что Генри? Когда надо согреться и поспать на мягком, можно не быть философом, а превратиться в обыкновенного кота?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.