# Белая волчица

Ванесса Валдер

Пятеро маленьких волчат появились на свет во время сильнейшей бури. Последней родилась крошечная волчица, получившая имя Пятая, которая, окрепнув, поставила перед собой цель: стать величайшей охотницей и лидером своей собственной стаи! Маленький волчонок учится мужеству, мудрости и дружбе, а повзрослев, она отправляется в мир, полный приключений и опасностей.
Эта книга перенесёт мальчиков и девочек в далёкие леса и долины – туда, где волки поют луне о семье, охоте и самой жизни.
История в книге основана на реальных событиях и сопровождается трогательными чёрно-белыми иллюстрациями. В конце читателей ждут ответы на самые популярные вопросы о волках.
Для среднего школьного возраста.

Vanessa Walder

Das geheime Leben der Tiere (Wald, Band 1) – Die weiße Wölfin

© 2022 Loewe Verlag GmbH, Bindlach

© Смирнова А. С., пер. с нем., 2023

© ООО «Издательство АСТ», 2023

Иллюстрации Симоны М. Чекарелли

Дизайн обложки Н. Сушковой

Перевод с немецкого Александры Смирновой

* * *

## Часть 1. Научись жить

### Начало

В ту ночь, когда у Смелой родились малыши, мир рушился. Во всяком случае, так казалось волкам в речной долине. Лето, стоявшее в разгаре, выдалось жарким, дождя не было уже давно. Но в ту ночь в долине бушевала такая буря, какую не застал на своём веку ещё ни один из стаи. Она ломала стволы толстых деревьев так же легко, как волчьи зубы перекусывают старые кости. В воздухе носились ветки и сучья, кружились иголки, шишки и листья.

Отважного и Осторожного, молодых волков, назначили охранниками, но им с трудом удавалось держать глаза открытыми, так им было страшно. Они то и дело прятались за высокими скалами. Что там, даже Ротастый, вожак стаи, не сдержался и заскулил – к счастью, этого никто не услышал сквозь рёв бури. Никто не хочет видеть вожака испуганным. Вся стая и без того волновалась. И лишь волчица в берлоге была спокойна.

Это были не первые её роды. Смелая уже произвела на свет двенадцать волчат в том самом логове между корнями упавшей сосны, где и сама родилась пять лет назад. Она знала, что делать. За несколько дней до родов она раскопала логово как следует, чтобы оно было просторным, расширила вход, расчистила пол от иголок и шишек. На всякий случай Смелая вырыла поблизости ещё несколько небольших нор – кто знает, вдруг ей не удалось бы вовремя добраться до сосны? Мать-волчица должна быть всегда готова ко всему, что готовит жизнь: к наводнениям, лесным пожарам, нападениям врагов… По крайней мере, она была не одинока. Волки родной стаи всегда были с ней рядом – кто-то караулил, кто-то приносил еду и ласково тёрся об волчицу головой. Все понимали, каким важным делом сейчас занята Смелая.

Этим утром Ротастый, отец её будущих детей, раньше, чем обычно, ушёл обходить территорию в поисках добычи. В стае были большие перемены: на ближайшее время она лишалась важной охотницы, зато голодных ртов прибавлялось. Волки уже несколько недель знали, что в животе Смелой живут целых четыре волчонка.

Смелую не пугало, что буря разыгралась не на шутку и что ветки и сучья летают по воздуху, как стрелы. Такая неприятная погода означала, что и враги находятся в поисках укрытия, и пока в природе творится подобное, ни вражеская стая, ни медведь, ни койот не посмеют напасть. Чем страшнее становилось снаружи, тем в большей безопасности волчица была внутри.

Укрытый от всего мира шумом бури и стенами логова, на свет появился первый малыш. Он был чёрен как ночь, его глаза были закрыты, как у всех новорождённых волчат, а носик чуть подёргивался, как жучок на раскалённом под летним солнцем камне.

– Ну привет, мой маленький Танцор, – проурчала волчица.

Ротастый, выйдя из логова, высоко вскинул голову и сквозь шум завыл. Но этот вой был полон не страха, а чистой, неудержимой радости. На него откликнулись пятеро волков, и на миг даже конец света перестал иметь значение. Значит, в стае скоро появится ещё один молодой сильный охотник. И с каждым новорождённым ликующая песня у логова становилась всё громче.

– Здравствуй и ты, малыш Лобастый, – шепнула волчица и приветственно облизала второго сына. За ним появилась Большеногая, его сестричка, а последним – ещё один мальчик, получивший имя Пятнистый за небольшое бурое пятно на боку. Волчица как следует вылизала новорождённых и позаботилась о том, чтобы все они нашли соски и досыта наелись. Спотыкаясь друг о друга, малыши кое-как доползли до материнского живота и уткнулись в него мордочками.

– Добро пожаловать в мир, – устало пробормотала Смелая.

Её долг был выполнен.

Но внезапно её глаза широко распахнулись от удивления. Как? Этого просто не могло быть! Волчица всегда заранее знала, сколько волчат носит в животе, и на этот раз их совершенно точно, вне всякого сомнения было четыре.

Но, несмотря на всю её уверенность, произошло нечто неожиданное. И вот пятый малыш извивался на полу логова. Это была крошечная девочка, куда меньше, чем её братья и сестра. Смелая никогда ещё не видела таких маленьких волчат, как эта. Её никто не ждал.

Первым звуком, который услышала в своей жизни маленькая волчица, был громкий раскат грома прямо над логовом, такой мощный, что казалось, будто небо разверзлось.

– Пять?! – проскулила Смелая, совершенно удовлетворённая. Малышка удивительно громко завыла в ответ.

– Пять? – взвизгнула Косматая, молодая волчица, лежавшая у самого входа и совавшая в логово любопытную морду. Она оглядела младших братьев и сестёр и при виде самой маленькой скорчила гримасу. – Ты уверена, что это волк, мамочка? Больше похож на чахлого крота. Может, ты случайно крота откопала? Лучше уж…

Смелая, любовно облизывавшая малышку, подняла голову и свирепо зарычала на Косматую. Та тут же прижалась к земле и заскулила. Она зашла слишком далеко. Очевидно, мать сразу полюбила это жалкое маленькое создание.


И как полюбила! Пятая почувствовала это с первого вздоха. Она поняла это по тому, как нежно мама взяла её зубами и подтолкнула к свободному соску. Как осторожно дула ей в мордочку, пока Пятая не чихнула. Как бережно вылизывала мокрый мех. А потом ощутила самое прекрасное чувство из всех: тёплое молоко во рту, в горлышке, в крошечном животе.

Пятая вздохнула. Мир был волшебным местом. Она с нетерпением ждала, что ещё он ей подарит. Она и не подозревала, что намного меньше собственных братьев и сестры. Поэтому, когда материнский сосок выскользнул изо рта её брата Пятнистого, и он решил вцепиться в тот, что облюбовала его сестра, она с силой оттолкнулась и лягнула его крошечной задней ногой прямо в физиономию.

Смелая фыркнула от смеха. И Косматая, развеселившись, вывалила длинный язык.

– А что, совсем неплохо для начала, – отметила она.

– Да, твоя сестричка очень маленькая, – сказала мать, – но это даже хорошо. Значит, ей есть куда расти. А пока давай-ка вместе о них всех заботиться. Ты ведь знаешь, что даже самый большой и свирепый волк сам по себе ничего не значит. Все мы, волки – часть стаи, и только стая сильна.

– Да, мамочка, – ответила Косматая и побежала к остальным, чтобы сообщить, что в волчьей стае прибавление – с этого дня в ней появилось пятеро новеньких. И что с «чахлым кротом» лучше не шутить, если только вы, конечно, не хотите, чтобы вас больно укусила острыми зубами Смелая или как следует лягнул он сам.

### Косматая

На следующее утро мир наконец утих. Река по-прежнему бушевала, кружа в водовороте груды веток, сучьев и листьев, но по крайней мере закончилась буря, и воздух снова стал прозрачен и чист. Волки один за другим совали головы в логово и смотрели на новых членов стаи. Один за другим они убедились, что волчата получились что надо, и хотя пятый волчонок очень мал, в целом он ничуть не хуже остальных.

Пятая быстро усвоила, что, кроме неё, есть ещё четверо таких же. Хотя она не могла ни видеть, ни слышать своих братьев и сестричку Большеногую, они то и дело накатывались на неё, и это пугало Пятую. Порой сосок выскальзывал изо рта, и ей с трудом приходилось снова искать его. В таких случаях она как следует пиналась обеими задними лапами, и это обычно помогало, но даже если нет, то мамин язык всегда вознаграждал её нежным массажем, так что она, по-видимому, всё делала правильно. Жизнь казалась ей очень приятной. Ещё бы, ведь всё, что от неё пока требовалось, – пить молоко, пока не устанешь, а потом, досыта наевшись, прижавшись как можно ближе к тёплому маминому животу, отдыхать после еды. А когда проснёшься, нужно было снова найти сосок.

Но однажды Пятая проснулась и поняла, что рядом нет ни еды, ни мамы. Расталкивая остальных, она пыталась сообразить, что произошло, и остальные вели себя так же растерянно, как и она. И вдруг случилось что-то совершенно неожиданное.

Пятая внезапно обнаружила, что вокруг стало гораздо больше места и что она может ползти намного дальше, чем ей казалось. Наконец она почувствовала что-то смутно напоминавшее маму Смелую, но это была не она. Пятая ткнулась носом в то, что не было мамой, и её облизал чей-то чужой язык. Это тоже было приятно, но она не собиралась разрешать себя облизывать кому попало.

– Эй, – закричала Пятая, – это ещё что такое?

– Это я, – жизнерадостно ответил кто-то, – твоя старшая сестричка. Меня зовут Косматая.

– Мама ушла! – возмутилась Пятая. – Я хочу, чтобы мама вернулась! Не хочу никаких Косматых!

Старшая сестра усмехнулась.

– Глупый ты крот! Мама вернётся, как только поест. А пока я за вами присмотрю.

Вслед за Пятой подтянулись и остальные. И, поскольку Косматая стояла прямо у входа в логово, они один за другим уткнулись в неё носом.

– Что-то тут не так, – удивился Пятнистый. – Мама ушла, и мне это не нравится.

– Это Косматая, – объяснила Пятая, – она говорит, что присмотрит за нами.

– Что такое Косматая? – спросил Лобастый.

– А соски у неё есть? – спросил Танцор.

– А соски у тебя есть? – нагло поинтересовалась Пятая у Косматой.

– Да, но кормить вас может только мама, – объяснила старшая сестра. – А теперь идите обратно в логово, чтобы никто вас не увидел.


Она носом подтолкнула волчат обратно, смеясь в ответ на их возмущённые попискивания.

– Какая она противная! – закричал Пятнистый. – Толкается!

– И смеётся над нами, – прорычала Большеногая.

– Тоже мне, – проворчал Танцор. – У неё даже сосков нет!

– Надо вернуть маму, – сказала Пятая и зевнула. Тут и остальные дружно принялись зевать вслед за ней.

– Точно! – воскликнула Большеногая и легла на пол.

Лобастый уже свернулся калачиком и сладко причмокивал, как будто ему снилось молоко. Его братья и сёстры прижались к нему и тоже свернулись калачиками.

– Ну и попадёт же этой Косматой, когда мама вернётся, – пробормотала Пятая.

Когда она снова проснулась, то ощутила приятное мамино тепло, почувствовала её запах и после недолгих поисков нашла сосок.

Смелая тут же очень нежно лизнула свою малышку. Пятая хотела рассказать ей, какая Косматая гадкая и как было холодно без молока и мамы, но сначала нужно было поесть, потом она опять заснула, а проснувшись снова, уже забыла обо всех своих невзгодах.

### Свет

Она не знала, сколько прошло времени и прошло ли вообще сколько-нибудь времени, но только однажды Пятая проснулась и открыла глаза.

– Ого, – удивлённо сказала она себе, – это что-то новенькое.

Там, где раньше она только чувствовала маму, теперь была большая чёрная фигура. Повернувшись, Пятая увидела братьев и сестру и громко рассмеялась. Мама с любопытством посмотрела на неё и толкнула в бок.

– Что тебя так рассмешило, милая?

– И эти существа – Большеногая, Лобастый, Пятнистый и Танцор? – удивилась Пятая. – Но они же совсем крошечные!

Смелая усмехнулась.

– Ну да, вы маленькие. Все волчата маленькие. Но вы будете расти и, может быть, вырастете даже больше меня.

Глаза Пятой широко распахнулись от удивления.

– Что значит – мы? Неужели я тоже такая?

Мама ласково лизнула её.

– Ты гораздо больше, чем несколько недель назад.

Пятой не понравились такие новости. Она маленькая? Она совсем не чувствовала себя маленькой. Обернувшись, она обнаружила ещё кое-что интересное: оказывается, сзади у неё был хвост. Это ещё зачем? И выяснилось, что одна часть логова гораздо ярче остальных, настолько ярче, что Пятой пришлось прищуриться, потому что у неё ужасно заболела голова. Она не сразу приспособилась к свету, но как только привыкла, храбро пошла туда и протестующе взвыла, когда мама схватила её за шкирку и оттащила назад, к братьям и сестре.


– Ну мамочка! Я хочу туда!

– Я знаю, Пятая, но твои братья и сестра пока не готовы. Когда они откроют глаза, вы все вместе выйдете из логова.

Чуть приуныв, Пятая метнулась к братьям и сестре и принялась облизывать их мордочки.

– Открывай глаза, Лобастый! Давай, Пятнистый, ты сможешь!

– Фу! – сердито закричал Лобастый, уворачиваясь от её языка. – Сейчас же прекрати!

– Что она имеет в виду? – спросила Большеногая. – Чего от нас хочет?

– Мама, что такое глаза? – поинтересовался Пятнистый.

– Чего она пристаёт? – заворчал Танцор. – Что ей надо?

– Сколько ещё ждать? – спросила Пятая у мамы.

– Ждать? Волки не ждут. Мы отдыхаем, мы набираемся сил, мы наблюдаем, мы учимся.

Пятая склонила голову набок и задумалась.

– И что мне делать, пока остальные не откроют глаза?

– Расти.

Пятая ликующе взвыла. Отличная идея!

– И как это делается?

Смелая подтолкнула её к соску.

– Если хочешь быстрее вырасти, надо больше есть.

Эта новость Пятой пришлась по душе. Уж что-что, а есть-то она умела! И если от этого можно вырасти, значит, решила она, буду есть ещё больше. Она прижалась к маме и принялась за дело, но не могла оторвать глаз от света в конце логова.

### Стая

К тому времени, как волчата наконец впервые выбрались из логова, осень уже щедро разлила яркие краски. Деревья стали красными, оранжевыми и жёлтыми, но ещё не сбросили ни листьев, ни иголок. Было на что посмотреть, чем полюбоваться!

Вся стая собралась у логова, чтобы приветствовать новых членов. Впереди стоял Ротастый и, высоко подняв голову, встречал своих детей. Справа от него – Хваткий, довольно оглядывавший племянников и племянниц. Молодые волки Отважный и Осторожный даже пританцовывали, до того они были взволнованы предстоящим событием. Косматая очень старалась держаться достойно, но всё её тело от ушей до кончика хвоста было напряжено.

В стороне, поодаль от всех, лежал на камне Прыгучий, самый старый волк в стае. Он готов был сколько угодно ждать, пока малышей как следует рассмотрят все остальные. Он был терпелив.


И вот из входа в пещеру вылетел маленький клубок светло-бежевого меха и подкатился прямо к ногам Ротастого. Вожак не дрогнул, но в замешательстве обвёл глазами этот клубок.

– Ой, прости, – беззаботно сказала Пятая. – Привет, папа, – она легонько толкнулась отцу в ногу, повернулась и зашагала к деревьям поблизости. Вся стая следила за ней глазами, не зная, как быть с непослушным волчонком, который решил пропустить официальное приветствие.

– Она что, хочет сбежать? – удивился Осторожный. Но тут из пещеры вышла Смелая, схватила Пятую за шкирку и притащила обратно.

– Ты же сказала, можно! – возмущённо запищала Пятая. – Я хотела только…

– Тихо, – рыкнула Смелая, и Пятая поняла, что лучше подчиниться.

Когда она поставила Пятую у входа в пещеру, её братья и сестра тоже нерешительно вышли. В отличие от неё, они оценили торжественность момента и отнеслись к нему с большим почтением. Лобастый, Пятнистый, Большеногая и Танцор отважились сделать лишь несколько робких шагов. Смелая выбрала для первой прогулки своих малышей полдень, когда солнечные лучи были неяркими и нежными, но всё-таки они слепили. А вот Пятая быстро к ним привыкла. Она открыла глаза на несколько дней раньше, чем братья и сестра, и всё это время с нетерпением смотрела на вход в логово.

Ротастый встал перед волчатами, вытянул передние лапы так, чтобы его голова оказалась на одном уровне с ними, и чуть склонил её набок.

– Добро пожаловать в ваш дом, – тепло сказал он. – Эта речная долина – самая красивая на свете, и это территория нашей стаи.

Пять пар глаз смотрели на Ротастого. Он обошёл всех волчат и по очереди как следует облизал.

– Стая приветствует вас. Мы будем рядом – с этого дня и всегда.


Вслед за ним вперёд выступил Хваткий и тоже облизал их.

– Я ваш дядя Хваткий. Я буду делиться с вами добычей, знаниями и силой. С этого дня и всегда.

– Я буду о вас заботиться, – пообещала Косматая, – с этого дня и всегда.

– Я буду идти по снегу впереди вас и прокладывать вам путь, – гордо сказал Отважный. – С этого дня и всегда.

– Я буду помогать вам охотиться, – сказал Осторожный, – с этого дня и всегда.

– А я научу вас быть волками, – добавила Смелая. – И знать своё место.

Пятая сглотнула и поджала хвост. Момент казался ей важным, хотя она не вполне понимала, почему, и никто из волчат не осмелился пошевелиться. Они просто переводили взгляд со своей мамы на других волков и не знали, что теперь делать. Внезапно Прыгучий бросился к ним, схватил Лобастого, повалил Пятнистого. Серьёзность момента была нарушена. Волчата запищали и завизжали, Танцор, Большеногая и Пятая тут же рванули на помощь братьям и гурьбой навалились на Прыгучего, так что он вскоре взмолился о пощаде. Он единственный из всех волков не обозначил, какова его роль в стае, и от малышей это не укрылось.

### Песнь стаи

Той ночью волчата уже не оставались в логове, потому что вся стая пела. Пятая взволнованно наблюдала за ней. Первым свою ликующую песню начал вожак Ротастый. Высоко запрокинув могучую голову, он завыл на луну, хотя его вой не имел к луне никакого отношения. Отец Пятой пел об охоте и о том, как он счастлив и благодарен, что в стае достаточно еды, что в ней появилось пять новых волков, что он здоров и полон сил и что его родной дом – самая красивая территория в мире, и что ему здесь хорошо и привольно, и никто не отнимет у него этой территории.

Когда он запел о пяти новых волках, его вой тут же подхватила Смелая. Она выла очень громко, потому что поводов для радости у неё тоже было предостаточно. Волчица-мать радовалась тому, что Большеногая сегодня поймала и съела жука, и тому, что у Танцора вырос новый зуб. Конечно, она пела и о Пятой, о том, что её маленький крот родился последним, но зато самым первым увидел свет. И внезапно Пятой самой захотелось спеть, так сильно захотелось, что она ничего не могла с собой поделать. Да, пока её голос был не таким уверенным, как у взрослых, он дрожал и ломался, и это её злило, но всё-таки она пела – о прекрасном мире за пределами логова, который впервые открылся ей только сегодня. Счастливая, она, как могла, пела о сияющих красных, оранжевых, жёлтых и зелёных листьях деревьев, о бурлящей сине-белой реке и об ослепительно ярком солнце.