Ванесса Валдер
Белая волчица

Vanessa Walder

Das geheime Leben der Tiere (Wald, Band 1) – Die weiße Wölfin

© 2022 Loewe Verlag GmbH, Bindlach

© Смирнова А. С., пер. с нем., 2023

© ООО «Издательство АСТ», 2023

Иллюстрации Симоны М. Чекарелли

Дизайн обложки Н. Сушковой

Перевод с немецкого Александры Смирновой

* * *

Часть 1
Научись жить

Начало

В ту ночь, когда у Смелой родились малыши, мир рушился. Во всяком случае, так казалось волкам в речной долине. Лето, стоявшее в разгаре, выдалось жарким, дождя не было уже давно. Но в ту ночь в долине бушевала такая буря, какую не застал на своём веку ещё ни один из стаи. Она ломала стволы толстых деревьев так же легко, как волчьи зубы перекусывают старые кости. В воздухе носились ветки и сучья, кружились иголки, шишки и листья.

Отважного и Осторожного, молодых волков, назначили охранниками, но им с трудом удавалось держать глаза открытыми, так им было страшно. Они то и дело прятались за высокими скалами. Что там, даже Ротастый, вожак стаи, не сдержался и заскулил – к счастью, этого никто не услышал сквозь рёв бури. Никто не хочет видеть вожака испуганным. Вся стая и без того волновалась. И лишь волчица в берлоге была спокойна.

Это были не первые её роды. Смелая уже произвела на свет двенадцать волчат в том самом логове между корнями упавшей сосны, где и сама родилась пять лет назад. Она знала, что делать. За несколько дней до родов она раскопала логово как следует, чтобы оно было просторным, расширила вход, расчистила пол от иголок и шишек. На всякий случай Смелая вырыла поблизости ещё несколько небольших нор – кто знает, вдруг ей не удалось бы вовремя добраться до сосны? Мать-волчица должна быть всегда готова ко всему, что готовит жизнь: к наводнениям, лесным пожарам, нападениям врагов… По крайней мере, она была не одинока. Волки родной стаи всегда были с ней рядом – кто-то караулил, кто-то приносил еду и ласково тёрся об волчицу головой. Все понимали, каким важным делом сейчас занята Смелая.

Этим утром Ротастый, отец её будущих детей, раньше, чем обычно, ушёл обходить территорию в поисках добычи. В стае были большие перемены: на ближайшее время она лишалась важной охотницы, зато голодных ртов прибавлялось. Волки уже несколько недель знали, что в животе Смелой живут целых четыре волчонка.

Смелую не пугало, что буря разыгралась не на шутку и что ветки и сучья летают по воздуху, как стрелы. Такая неприятная погода означала, что и враги находятся в поисках укрытия, и пока в природе творится подобное, ни вражеская стая, ни медведь, ни койот не посмеют напасть. Чем страшнее становилось снаружи, тем в большей безопасности волчица была внутри.

Укрытый от всего мира шумом бури и стенами логова, на свет появился первый малыш. Он был чёрен как ночь, его глаза были закрыты, как у всех новорождённых волчат, а носик чуть подёргивался, как жучок на раскалённом под летним солнцем камне.

– Ну привет, мой маленький Танцор, – проурчала волчица.

Ротастый, выйдя из логова, высоко вскинул голову и сквозь шум завыл. Но этот вой был полон не страха, а чистой, неудержимой радости. На него откликнулись пятеро волков, и на миг даже конец света перестал иметь значение. Значит, в стае скоро появится ещё один молодой сильный охотник. И с каждым новорождённым ликующая песня у логова становилась всё громче.

– Здравствуй и ты, малыш Лобастый, – шепнула волчица и приветственно облизала второго сына. За ним появилась Большеногая, его сестричка, а последним – ещё один мальчик, получивший имя Пятнистый за небольшое бурое пятно на боку. Волчица как следует вылизала новорождённых и позаботилась о том, чтобы все они нашли соски и досыта наелись. Спотыкаясь друг о друга, малыши кое-как доползли до материнского живота и уткнулись в него мордочками.

– Добро пожаловать в мир, – устало пробормотала Смелая.

Её долг был выполнен.

Но внезапно её глаза широко распахнулись от удивления. Как? Этого просто не могло быть! Волчица всегда заранее знала, сколько волчат носит в животе, и на этот раз их совершенно точно, вне всякого сомнения было четыре.

Но, несмотря на всю её уверенность, произошло нечто неожиданное. И вот пятый малыш извивался на полу логова. Это была крошечная девочка, куда меньше, чем её братья и сестра. Смелая никогда ещё не видела таких маленьких волчат, как эта. Её никто не ждал.

Первым звуком, который услышала в своей жизни маленькая волчица, был громкий раскат грома прямо над логовом, такой мощный, что казалось, будто небо разверзлось.

– Пять?! – проскулила Смелая, совершенно удовлетворённая. Малышка удивительно громко завыла в ответ.

– Пять? – взвизгнула Косматая, молодая волчица, лежавшая у самого входа и совавшая в логово любопытную морду. Она оглядела младших братьев и сестёр и при виде самой маленькой скорчила гримасу. – Ты уверена, что это волк, мамочка? Больше похож на чахлого крота. Может, ты случайно крота откопала? Лучше уж…

Смелая, любовно облизывавшая малышку, подняла голову и свирепо зарычала на Косматую. Та тут же прижалась к земле и заскулила. Она зашла слишком далеко. Очевидно, мать сразу полюбила это жалкое маленькое создание.

И как полюбила! Пятая почувствовала это с первого вздоха. Она поняла это по тому, как нежно мама взяла её зубами и подтолкнула к свободному соску. Как осторожно дула ей в мордочку, пока Пятая не чихнула. Как бережно вылизывала мокрый мех. А потом ощутила самое прекрасное чувство из всех: тёплое молоко во рту, в горлышке, в крошечном животе.

Пятая вздохнула. Мир был волшебным местом. Она с нетерпением ждала, что ещё он ей подарит. Она и не подозревала, что намного меньше собственных братьев и сестры. Поэтому, когда материнский сосок выскользнул изо рта её брата Пятнистого, и он решил вцепиться в тот, что облюбовала его сестра, она с силой оттолкнулась и лягнула его крошечной задней ногой прямо в физиономию.

Смелая фыркнула от смеха. И Косматая, развеселившись, вывалила длинный язык.

– А что, совсем неплохо для начала, – отметила она.

– Да, твоя сестричка очень маленькая, – сказала мать, – но это даже хорошо. Значит, ей есть куда расти. А пока давай-ка вместе о них всех заботиться. Ты ведь знаешь, что даже самый большой и свирепый волк сам по себе ничего не значит. Все мы, волки – часть стаи, и только стая сильна.

– Да, мамочка, – ответила Косматая и побежала к остальным, чтобы сообщить, что в волчьей стае прибавление – с этого дня в ней появилось пятеро новеньких. И что с «чахлым кротом» лучше не шутить, если только вы, конечно, не хотите, чтобы вас больно укусила острыми зубами Смелая или как следует лягнул он сам.

Косматая

На следующее утро мир наконец утих. Река по-прежнему бушевала, кружа в водовороте груды веток, сучьев и листьев, но по крайней мере закончилась буря, и воздух снова стал прозрачен и чист. Волки один за другим совали головы в логово и смотрели на новых членов стаи. Один за другим они убедились, что волчата получились что надо, и хотя пятый волчонок очень мал, в целом он ничуть не хуже остальных.

Пятая быстро усвоила, что, кроме неё, есть ещё четверо таких же. Хотя она не могла ни видеть, ни слышать своих братьев и сестричку Большеногую, они то и дело накатывались на неё, и это пугало Пятую. Порой сосок выскальзывал изо рта, и ей с трудом приходилось снова искать его. В таких случаях она как следует пиналась обеими задними лапами, и это обычно помогало, но даже если нет, то мамин язык всегда вознаграждал её нежным массажем, так что она, по-видимому, всё делала правильно. Жизнь казалась ей очень приятной. Ещё бы, ведь всё, что от неё пока требовалось, – пить молоко, пока не устанешь, а потом, досыта наевшись, прижавшись как можно ближе к тёплому маминому животу, отдыхать после еды. А когда проснёшься, нужно было снова найти сосок.

Но однажды Пятая проснулась и поняла, что рядом нет ни еды, ни мамы. Расталкивая остальных, она пыталась сообразить, что произошло, и остальные вели себя так же растерянно, как и она. И вдруг случилось что-то совершенно неожиданное.

Пятая внезапно обнаружила, что вокруг стало гораздо больше места и что она может ползти намного дальше, чем ей казалось. Наконец она почувствовала что-то смутно напоминавшее маму Смелую, но это была не она. Пятая ткнулась носом в то, что не было мамой, и её облизал чей-то чужой язык. Это тоже было приятно, но она не собиралась разрешать себя облизывать кому попало.

– Эй, – закричала Пятая, – это ещё что такое?

– Это я, – жизнерадостно ответил кто-то, – твоя старшая сестричка. Меня зовут Косматая.

– Мама ушла! – возмутилась Пятая. – Я хочу, чтобы мама вернулась! Не хочу никаких Косматых!

Старшая сестра усмехнулась.

– Глупый ты крот! Мама вернётся, как только поест. А пока я за вами присмотрю.

Вслед за Пятой подтянулись и остальные. И, поскольку Косматая стояла прямо у входа в логово, они один за другим уткнулись в неё носом.

– Что-то тут не так, – удивился Пятнистый. – Мама ушла, и мне это не нравится.

– Это Косматая, – объяснила Пятая, – она говорит, что присмотрит за нами.

– Что такое Косматая? – спросил Лобастый.

– А соски у неё есть? – спросил Танцор.

– А соски у тебя есть? – нагло поинтересовалась Пятая у Косматой.

– Да, но кормить вас может только мама, – объяснила старшая сестра. – А теперь идите обратно в логово, чтобы никто вас не увидел.

Она носом подтолкнула волчат обратно, смеясь в ответ на их возмущённые попискивания.

– Какая она противная! – закричал Пятнистый. – Толкается!

– И смеётся над нами, – прорычала Большеногая.

– Тоже мне, – проворчал Танцор. – У неё даже сосков нет!

– Надо вернуть маму, – сказала Пятая и зевнула. Тут и остальные дружно принялись зевать вслед за ней.

– Точно! – воскликнула Большеногая и легла на пол.

Лобастый уже свернулся калачиком и сладко причмокивал, как будто ему снилось молоко. Его братья и сёстры прижались к нему и тоже свернулись калачиками.

– Ну и попадёт же этой Косматой, когда мама вернётся, – пробормотала Пятая.

Когда она снова проснулась, то ощутила приятное мамино тепло, почувствовала её запах и после недолгих поисков нашла сосок.

Смелая тут же очень нежно лизнула свою малышку. Пятая хотела рассказать ей, какая Косматая гадкая и как было холодно без молока и мамы, но сначала нужно было поесть, потом она опять заснула, а проснувшись снова, уже забыла обо всех своих невзгодах.

Свет

Она не знала, сколько прошло времени и прошло ли вообще сколько-нибудь времени, но только однажды Пятая проснулась и открыла глаза.

– Ого, – удивлённо сказала она себе, – это что-то новенькое.

Там, где раньше она только чувствовала маму, теперь была большая чёрная фигура. Повернувшись, Пятая увидела братьев и сестру и громко рассмеялась. Мама с любопытством посмотрела на неё и толкнула в бок.

– Что тебя так рассмешило, милая?

– И эти существа – Большеногая, Лобастый, Пятнистый и Танцор? – удивилась Пятая. – Но они же совсем крошечные!

Смелая усмехнулась.

– Ну да, вы маленькие. Все волчата маленькие. Но вы будете расти и, может быть, вырастете даже больше меня.

Глаза Пятой широко распахнулись от удивления.

– Что значит – мы? Неужели я тоже такая?

Мама ласково лизнула её.

– Ты гораздо больше, чем несколько недель назад.

Пятой не понравились такие новости. Она маленькая? Она совсем не чувствовала себя маленькой. Обернувшись, она обнаружила ещё кое-что интересное: оказывается, сзади у неё был хвост. Это ещё зачем? И выяснилось, что одна часть логова гораздо ярче остальных, настолько ярче, что Пятой пришлось прищуриться, потому что у неё ужасно заболела голова. Она не сразу приспособилась к свету, но как только привыкла, храбро пошла туда и протестующе взвыла, когда мама схватила её за шкирку и оттащила назад, к братьям и сестре.

– Ну мамочка! Я хочу туда!

– Я знаю, Пятая, но твои братья и сестра пока не готовы. Когда они откроют глаза, вы все вместе выйдете из логова.

Чуть приуныв, Пятая метнулась к братьям и сестре и принялась облизывать их мордочки.

– Открывай глаза, Лобастый! Давай, Пятнистый, ты сможешь!

– Фу! – сердито закричал Лобастый, уворачиваясь от её языка. – Сейчас же прекрати!

– Что она имеет в виду? – спросила Большеногая. – Чего от нас хочет?

– Мама, что такое глаза? – поинтересовался Пятнистый.

– Чего она пристаёт? – заворчал Танцор. – Что ей надо?

– Сколько ещё ждать? – спросила Пятая у мамы.

– Ждать? Волки не ждут. Мы отдыхаем, мы набираемся сил, мы наблюдаем, мы учимся.

Пятая склонила голову набок и задумалась.

– И что мне делать, пока остальные не откроют глаза?

– Расти.

Пятая ликующе взвыла. Отличная идея!

– И как это делается?

Смелая подтолкнула её к соску.

– Если хочешь быстрее вырасти, надо больше есть.

Эта новость Пятой пришлась по душе. Уж что-что, а есть-то она умела! И если от этого можно вырасти, значит, решила она, буду есть ещё больше. Она прижалась к маме и принялась за дело, но не могла оторвать глаз от света в конце логова.

Стая

К тому времени, как волчата наконец впервые выбрались из логова, осень уже щедро разлила яркие краски. Деревья стали красными, оранжевыми и жёлтыми, но ещё не сбросили ни листьев, ни иголок. Было на что посмотреть, чем полюбоваться!

Вся стая собралась у логова, чтобы приветствовать новых членов. Впереди стоял Ротастый и, высоко подняв голову, встречал своих детей. Справа от него – Хваткий, довольно оглядывавший племянников и племянниц. Молодые волки Отважный и Осторожный даже пританцовывали, до того они были взволнованы предстоящим событием. Косматая очень старалась держаться достойно, но всё её тело от ушей до кончика хвоста было напряжено.

В стороне, поодаль от всех, лежал на камне Прыгучий, самый старый волк в стае. Он готов был сколько угодно ждать, пока малышей как следует рассмотрят все остальные. Он был терпелив.

И вот из входа в пещеру вылетел маленький клубок светло-бежевого меха и подкатился прямо к ногам Ротастого. Вожак не дрогнул, но в замешательстве обвёл глазами этот клубок.

– Ой, прости, – беззаботно сказала Пятая. – Привет, папа, – она легонько толкнулась отцу в ногу, повернулась и зашагала к деревьям поблизости. Вся стая следила за ней глазами, не зная, как быть с непослушным волчонком, который решил пропустить официальное приветствие.

– Она что, хочет сбежать? – удивился Осторожный. Но тут из пещеры вышла Смелая, схватила Пятую за шкирку и притащила обратно.

– Ты же сказала, можно! – возмущённо запищала Пятая. – Я хотела только…

– Тихо, – рыкнула Смелая, и Пятая поняла, что лучше подчиниться.

Когда она поставила Пятую у входа в пещеру, её братья и сестра тоже нерешительно вышли. В отличие от неё, они оценили торжественность момента и отнеслись к нему с большим почтением. Лобастый, Пятнистый, Большеногая и Танцор отважились сделать лишь несколько робких шагов. Смелая выбрала для первой прогулки своих малышей полдень, когда солнечные лучи были неяркими и нежными, но всё-таки они слепили. А вот Пятая быстро к ним привыкла. Она открыла глаза на несколько дней раньше, чем братья и сестра, и всё это время с нетерпением смотрела на вход в логово.

Ротастый встал перед волчатами, вытянул передние лапы так, чтобы его голова оказалась на одном уровне с ними, и чуть склонил её набок.

– Добро пожаловать в ваш дом, – тепло сказал он. – Эта речная долина – самая красивая на свете, и это территория нашей стаи.

Пять пар глаз смотрели на Ротастого. Он обошёл всех волчат и по очереди как следует облизал.

– Стая приветствует вас. Мы будем рядом – с этого дня и всегда.

Вслед за ним вперёд выступил Хваткий и тоже облизал их.

– Я ваш дядя Хваткий. Я буду делиться с вами добычей, знаниями и силой. С этого дня и всегда.

– Я буду о вас заботиться, – пообещала Косматая, – с этого дня и всегда.

– Я буду идти по снегу впереди вас и прокладывать вам путь, – гордо сказал Отважный. – С этого дня и всегда.

– Я буду помогать вам охотиться, – сказал Осторожный, – с этого дня и всегда.

– А я научу вас быть волками, – добавила Смелая. – И знать своё место.

Пятая сглотнула и поджала хвост. Момент казался ей важным, хотя она не вполне понимала, почему, и никто из волчат не осмелился пошевелиться. Они просто переводили взгляд со своей мамы на других волков и не знали, что теперь делать. Внезапно Прыгучий бросился к ним, схватил Лобастого, повалил Пятнистого. Серьёзность момента была нарушена. Волчата запищали и завизжали, Танцор, Большеногая и Пятая тут же рванули на помощь братьям и гурьбой навалились на Прыгучего, так что он вскоре взмолился о пощаде. Он единственный из всех волков не обозначил, какова его роль в стае, и от малышей это не укрылось.

Песнь стаи

Той ночью волчата уже не оставались в логове, потому что вся стая пела. Пятая взволнованно наблюдала за ней. Первым свою ликующую песню начал вожак Ротастый. Высоко запрокинув могучую голову, он завыл на луну, хотя его вой не имел к луне никакого отношения. Отец Пятой пел об охоте и о том, как он счастлив и благодарен, что в стае достаточно еды, что в ней появилось пять новых волков, что он здоров и полон сил и что его родной дом – самая красивая территория в мире, и что ему здесь хорошо и привольно, и никто не отнимет у него этой территории.

Когда он запел о пяти новых волках, его вой тут же подхватила Смелая. Она выла очень громко, потому что поводов для радости у неё тоже было предостаточно. Волчица-мать радовалась тому, что Большеногая сегодня поймала и съела жука, и тому, что у Танцора вырос новый зуб. Конечно, она пела и о Пятой, о том, что её маленький крот родился последним, но зато самым первым увидел свет. И внезапно Пятой самой захотелось спеть, так сильно захотелось, что она ничего не могла с собой поделать. Да, пока её голос был не таким уверенным, как у взрослых, он дрожал и ломался, и это её злило, но всё-таки она пела – о прекрасном мире за пределами логова, который впервые открылся ей только сегодня. Счастливая, она, как могла, пела о сияющих красных, оранжевых, жёлтых и зелёных листьях деревьев, о бурлящей сине-белой реке и об ослепительно ярком солнце.

Понемногу в песню влились голоса других волков, и вскоре уже казалось, что вся стая поёт одним мощным горлом. Пятая ещё никогда не ощущала себя настолько значимой. Она уже не была всего лишь волчонком, она была стаей. И стая была сильной.

Вороны

На следующий день, вместе с последними солнечными лучами, прилетели вороны. Шум их крыльев эхом разносился по небольшой поляне перед логовом. Волчата прижались к ногам родителей и высоко запрокинули головы, чтобы лучше рассмотреть нежданных гостей.

Пятая никогда не видела ничего настолько интересного. Птиц было семь – две большие и пять поменьше. Но даже самые маленькие могли летать! Правда, задние лапы у них были до смешного тонкими и уродливыми, а передних не было вовсе. Но зато вместо лап было кое-что получше: крылья, ярко блестевшие на солнце! Пятая никак не могла на них наглядеться.

Мама рассказала детям о воронах. Они не были волками и не были частью стаи, сказала Смелая, но их тоже нужно было считать своего рода семьёй.

– Вороны и волки должны держаться вместе, – объяснила мама. – Друг без друга нам пришлось бы очень нелегко. Представьте: чтобы увидеть равнины, мы, волки, должны подняться на высокую гору, и даже тогда мы не сможем разглядеть их так хорошо, как наши друзья. Вороны – это наши глаза в воздухе. Когда мы охотимся, мы охотимся вместе. Они предупреждают нас, когда опасность неминуема, а когда видят добычу, они ведут нас к ней. Мы, в свою очередь, позволяем им есть вместе с нами и выбирать самые вкусные кусочки. Наша дружба стара, как горы. Всегда уважайте её!

Пятая сразу поняла, что стая с почтением относится к воронам. Хотя у волков хватало дел, они нашли время, чтобы как следует поприветствовать больших птиц. Между тем вороны поменьше не особенно церемонились. С нетерпеливым любопытством они подлетели к волчатам. Большеногая первой выскользнула из-под ног отца и обнюхала крылатое существо.

– Ааа! – вскричала она и отпрыгнула назад. Остальные волчата встревоженно заскулили. Ну ничего себе! Гадкий маленький ворон клюнул Большеногую прямо в большую лапу!

Пятая взволнованно затаила дыхание. Ну, сейчас отец разорвёт противную птицу! Но Ротастый не шевельнулся, лишь высунул язык, будто забавляясь. Смелая вообще даже не обернулась, да и другие волки по-прежнему всё так же спокойно сидели или лежали на песке среди камней. Похоже, никто не понял, что крылатые существа на них напали! А другой ворон вдруг приземлился, подпрыгнул, подлетел к волчатам сзади и схватил Пятую за хвост!

– Ууу! – взвизгнула она и тут же бросилась на нападавшего. Но он снова взмыл вверх и оказался так высоко над её головой, что она никак не могла до него дотянуться.

– Иди-ка сюда, я тебя укушу! – пробурчала Пятая и подпрыгнула.

Ворон, громко каркая, взлетел ещё выше, но Пятая приближалась к нему с каждым прыжком – оттого что в логове ей приходилось много лягаться, её задние ноги быстро окрепли и теперь были очень сильными. Тут же подлетел ещё один ворон и ущипнул её за ухо. Но он оказался слишком медленным и к тому же не учёл, с какими соперниками ей приходилось иметь дело в логове!

Пятая как следует стукнула его передней лапой прямо в грудь, и ворон шлёпнулся на спину.

Миг – и юная волчица прижимала его мордой к земле, пытаясь придушить.

Внезапно стая напряглась. Хваткий подбежал к ней, но Пятая уже и сама отпустила противную птицу.

– Какой у тебя мерзкий вкус, – сказала она, отфыркиваясь. – Ужасно горький. Фу!

Ворон вскочил на ноги, дрожа от злости.

– А у тебя из пасти воняет, – ответил он. – Чудо, что я не задохнулся и не помер. Вонючка! Вонючка! Всё веселье поррртишь!

– Раак! – прокаркала его мать. – Веди себя прилично.

– И ты тоже, Пятая, – велел Ротастый. – Друзей мы не едим.

– Тебя зовут Пятая? – ворон рассмеялся. – Что за дурррацкое имя!

– Тебя зовут Раак! – возмутилась Пятая. – Это вообще не имя! Раак! Раак! – передразнила она.

Услышав за спиной громкий шум и крики, Пятая обернулась. Другие четыре воронёнка порхали в воздухе, щипая клювами её братьев и сестру или по крайней мере пытаясь это сделать. Маленькие волки, в свою очередь, ловили птиц, высоко подпрыгивая и громко рыча, широко разевая маленькие пасти.

Здесь развернулось самое настоящее поле боя. И это было… просто ужасно весело! Пятая рванула к братьям и сестре и вслед за ними тоже попыталась поймать ворона. Теперь она поняла правила игры: ловить птиц нужно было не лапами, а ртом. Вороны громко каркали от удовольствия, а волчата повизгивали от волнения. В эту игру волки и вороны играли с незапамятных времён, и всегда она становилась началом дружбы на всю жизнь.

Лучшая охотница

В чём-то Пятая оказалась, несомненно, лучше братьев и сестры. Она могла прыгать выше и бить сильнее, чем Танцор, Лобастый, Большеногая и Пятнистый. Она раньше всех открыла глаза и раньше всех поймала птицу. Но всё-таки по-настоящему важное, по-настоящему удивительное открытие первой совершила совсем не она, а её сестричка Большеногая.

Каждый день волчата резвились на поляне перед логовом и боролись со взрослыми волками. Старшие, как правило, быстро сдавались в плен, валились на спину, жалобно выли и умоляли о пощаде. Поэтому Пятая не сомневалась, что их маленькая команда – пятеро самых сильных, храбрых и смелых волков, какие когда бы то ни было появлялись на свет. Она сама уже несколько раз победила папу Ротастого, а он, между прочим, был вожаком стаи. «Только потому, что я такая добрая, – думала Пятая, – я до сих пор не отгрызла ему ухо и не прокусила шею».

В тот день волчата боролись с Прыгучим, когда после сытного обеда вернулись Косматая и Осторожный и закричали:

– Твой черёд, старина!

Прыгучий, лежавший на спине и уже окончательно поверженный, ни с того ни с сего внезапно подскочил и раскидал волчат в разные стороны, а потом, как всегда прихрамывая, направился туда, откуда пришли остальные.

Волчата разочарованно взвизгнули и тут же попытались повалить Косматую и Осторожного. От них очень сильно пахло тем, что они только что съели.

Пятая заметила, что её сестричка Большеногая вдруг обнюхала пасть старшего брата Осторожного и облизнулась, как будто ей тоже очень хотелось попробовать его обед. И да – тут-то это и произошло.

Осторожный издал какой-то странный сдавленный звук, будто его душили, и отрыгнул кусочек еды прямо в рот Большеногой. Пятая подпрыгнула. Всё её тельце от ушей до кончика хвоста напряглось. Вот как умеет делать её старший брат? Она рванула к нему и тоже облизала его морду, но Осторожный лишь со смехом отвернулся.

– Эй, мне надо и для себя что-то оставить! Иначе у меня не хватит сил для завтрашней охоты.

Тогда Пятая развернулась и помчалась к Косматой. Она повторила этот удивительный фокус с облизыванием морды на старшей сестре, и Косматая, конечно, передала ей кусочек пищи. Пятая с жадностью впилась в него зубами.

Это было что-то необыкновенное! Маленькая волчица и представить не могла, что ощутит такой взрыв вкуса. Она почувствовала, как мощная энергия разносится из желудка по всему её маленькому тельцу, наполняет каждую клеточку, пульсирует в ней. Всевозможные мысли в голове Пятой сменились только одной:

– Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! Дайте мне ещё чуть-чуть!

Поскуливая, она вновь облизала рот Косматой, но сестра тут же повернулась и убежала прочь. Пятая огляделась по сторонам, ища глазами других взрослых членов стаи. Но все уже были заняты: папа Ротастый кормил Пятнистого, Танцор приставал к Отважному, а Лобастый облизывал морду Хваткого.

Конечно же, мама! Мама уж точно никогда не откажет, обязательно чем-нибудь поделится! И Пятая рванула на её поиски. Она не знала точно, где её мама, так что пришлось как следует принюхаться, и на неё тут же обрушилось непередаваемое множество самых разных запахов. Неповторимый аромат вкусной еды, запахи братьев и сестёр, дяди, отца, а также влажной листвы, уже начинавшей опадать, коры деревьев и земли, неясный запах реки, ещё несколько ароматов чего-то незнакомого, и вот наконец… да, так пахнуть могла только мама Смелая. Теплом, молоком и сосновой смолой, безопасностью. Пятая прижалась к земле и, продолжая принюхиваться, побежала дальше.

След вёл её по пути, которым шёл Прыгучий. Чем ближе Пятая подходила к маме, тем сильнее пахло едой и воронами. Она услышала карканье раньше, чем увидела птиц. Вся стая собралась возле большой груды еды. Смелая и Прыгучий пережёвывали куски побольше, а те, что поменьше, с большим аппетитом безмятежно клевали вороны. Аромат был слишком сильным, чтобы Пятая могла устоять. Пахло обещанием, что желание маленькой волчицы наконец исполнится! Она подбежала к маме и отчаянно набросилась на еду рядом с ней. Но как она ни старалась, у неё ничего не выходило – кусок не поддавался, он был слишком твёрдым и тугим, и она никак не могла ни оторвать от него, ни откусить долю поменьше, которую могла бы прожевать.

– Пятая! – возмущённо крикнула Смелая, подтолкнув её головой. – Ты что тут делаешь? А где остальные волчата? Где Косматая и Осторожный? Ты что, сбежала от них?

Пятая не слушала, что ей говорит мама. Все её мысли занимала только вкусная еда. Она пыталась жевать, но, кажется, что-то было не так с её зубами – иначе почему ей ничего не удавалось? Вздохнув, она разочарованно оттолкнула кусок в сторону.

– Твои зубы ещё недостаточно острые, – объяснила Смелая и, прожевав немного еды, положила в рот Пятой, которая тут же с удовольствием её проглотила.

Это было невероятно! Просто невероятно! Почему никто не сказал ей об этом? Если бы Пятая знала о таком потрясающем вкусе, она не стала бы тратить время на всякие глупости вроде игр, драк и питья молока, потому что в мире было только одно, что по-настоящему имело значение, и это было мясо!

– Глупо и дерррзко, – с раздражением крикнула Каррааха, ворониха-мать. – Она ещё слишком маленькая, чтобы ррразгуливать в одиночку.

– Я знаю, – Смелая вздохнула и облизала шёрстку Пятой. – Но пока она слишком глупая, чтобы это понять.

Пятая была счастлива. Раньше она думала, что в мире нет ничего лучше маминого молока, но теперь узнала, что, оказывается, ещё как есть. Эта еда была куда приятнее! После неё Пятой не хотелось сразу же свернуться калачиком и уснуть, как после молока. Наоборот, она чувствовала себя большой, мощной и полной сил. Если бы только она могла наесться как следует, а потом, проснувшись, увидеть, что она уже сделалась величиной с самого папу Ротастого!

Она умоляюще посмотрела на маму.

– Ещё! Мама, ещё!

Но взгляд Смелой был серьёзным и строгим.

– Ты не можешь одна разгуливать где хочешь, Пятая. Ты ещё слишком маленькая. Вот посмотри, – она откинула голову назад, подняла глаза к небу. – Видишь? Вон там, за облаками? Это белоголовый орёл. Он видит нас намного лучше, чем мы его. Орёл кружит высоко в небе, наблюдает за нами и ждёт подходящего случая. Например, когда какой-нибудь глупый волчонок побежит куда-нибудь один-одинёшенек. Он легко может сцапать тебя и унести в когтях далеко-далеко, Пятая, и никто в целом мире не сможет тебе помочь. Ты для него – добыча. У него ведь тоже есть маленькие дети, и они хотят есть не меньше, чем ты. А у тебя пока нет даже зубов, ты не умеешь драться. Пока ты не в силах отбиться от него, тебя может защитить только стая. Ты меня поняла?

Мама ещё никогда не говорила с ней настолько сурово. Пятая испуганно захныкала и, дрожа, прижалась к земле, потому что ей стало страшно оттого, что мама так её ругает. Значит, её навыки боя были совсем не такими уж замечательными, как думала Пятая. Ей не хотелось, чтобы её унес орел. И уж точно не хотелось быть съеденной. Она ведь настоящая волчица, а не какая-нибудь там добыча!

– Прости, – жалобно проскулила она и перекатилась на спину.

Но мама смотрела всё так же строго. Лишь очень, очень много времени спустя она наконец простила свою глупую непослушную дочку, как следует облизала и позволила ей спрятаться в тепле её живота.

– Дурррачина!! Крррах ты потерррпела, крррах! – закричал Раак, качая чёрной головой. Пятая смерила его угрюмым взглядом. Молодой ворон рвал клювом сочный лакомый кусочек.

– Это правда? – спросила Пятая так тихо, чтобы Смелая не услышала. – Насчёт орла? Или мама просто меня пугает, чтобы я лучше её слушалась?

Раак, высоко запрокинув голову, вытянул ещё одну длинную полоску мяса.

– Да, она тебя пугает. Но ещё это и пррравда. Орлы очень пррротивные. Мы тоже деррржимся от них подальше.

Пятая вслед за Рааком высоко запрокинула голову и посмотрела на тёмный силуэт в облаках.

– А ты тоже мог бы меня унести? – так же тихо спросила она.

– Запррросто, – подумав, ответил Раак, – когда Раак станет крррупнее.

– Но ведь тогда и я стану больше!

– Конечно. Ты очень много жрррёшь!

– Спасибо, – сказала Пятая. – Так мог бы или нет?

Раак осторожно огляделся в поисках собственной матери, но она была занята своим куском мяса. Так что он взлетел и приземлился Пятой на спину. Маленькая волчица вздрогнула.

– Эй, ты! Больно! – воскликнула она. – Поосторожнее с когтями!

– А как ещё Рааку тебя нести? – поинтересовался ворон. Видимо, это была плохая идея.

– Ааа! Ааа! Отпусти меня!

Раак дёргал и дёргал мех на шее Пятой. Ему несколько раз доводилось видеть, что Смелая и Ротастый именно так переносят своих волчат с места на место. Братья и сёстры Раака перестали есть и с интересом наблюдали за происходящим.

– Задай ей, Раак! – крикнула его сестра Каара.

– Сверни ему башку, укуси его за крыло, Пятая! – услужливо прокаркал его брат Краак.

Тем временем Акра, не теряя времени зря, утащила кусочек мяса, недоеденный Рааком. Но он не собирался оставлять попыток.

– Ты чего такая тяжёлая? – крикнул он Пятой. – Ррразжирррела! Но у меня всё ррравно почти получилось!

– Глупости! Ты просто дёргаешь меня за шерсть! – рявкнула Пятая, пытаясь стряхнуть его со спины. – Отпусти, бешеный ворон!

Она огрызалась и каталась по земле, пока Раак наконец не оставил её в покое и не вернулся к еде. После этого Пятая довольно долго лежала на спине, тяжело дыша, пыхтя и отдуваясь. Шею саднило – ещё бы, после того, как этот сумасшедший ворон пытался натянуть мех ей на уши! Но ни родители Раака, ни её мама даже не попытались вмешаться. Пятая сомневалась, что Смелая вообще подняла голову. Ей очень хотелось попросить ещё еды, но что-то подсказывало, что лучше уж молчать и не высовываться, и она лишь с завистью смотрела на Раака, продолжавшего с аппетитом есть.

– Дашь мне немножко? – робко попросила Пятая.

– Раака уже давно не корррмят ррродители, – прокаркал он, – и тем более бррратья и сёстррры. Это еда Раака!

Пятая обиженно зарычала.

– Я думала, мы друзья…

– Воррроны и волки? Ррразумеется, – невозмутимо ответил Раак. – Когда Раак увидит хррромого лося, или отставшую антилопу-прррыгуна, или захворрравшего бизона, он скорррее тебя позовёт… Но только когда ты будешь уже такой взрррослой, что сможешь сама охотиться. А до тех поррр тебя корррмит стая, а не Раак. Раак не твоя мама. Раак с тобой не делится.

Ожидая, пока мама закончит есть, Пятая думала о том, что каждый член стаи всегда готов поделиться едой с Пятой, её братьями и сестричкой, но еда у них у всех появляется только оттого, что вся стая удачно охотится. Пятая уже поняла, что охота даётся нелегко и занимает много времени, потому что присматривать за волчатами всегда оставался только кто-то один, и почти всегда это был старик Прыгучий. Остальные уходили на целый день и обычно возвращались очень уставшими, а порой даже ранеными. И часто вообще без еды. Так что, получается, охота была чем-то утомительным, опасным и не всегда успешным. Чтобы хорошо охотиться, нужно было быть большим и сильным. А чтобы стать большим и сильным, нужно было много есть и быстро расти.

Поразмыслив, Пятая приняла решение. Она бросилась обратно к добыче, схватила маленький кусочек и принялась изо всех сил дёргать его крошечными челюстями. Наконец ей удалось повернуть рот так, чтобы как следует впиться в мясо резцами. Казалось, это длилось целую вечность, но в конце концов у неё получилось отхватить небольшой кусочек. Это было только начало, первый шаг долгого пути.

Пятая твёрдо решила стать лучшей охотницей стаи. Или нет, даже лучшей охотницей всех в мире стай!

Зов воронов

Но пока волчатам вообще не нужно было охотиться. Каждый взрослый член стаи охотно делился своей едой с малышами. А когда у них наконец выросли все зубы, им разрешалось есть сколько угодно мяса и даже не приходилось ждать своей очереди, как старику Прыгучему, всегда обедавшему последним. Но только Пятую такое положение дел больше совсем не радовало. Как она должна была стать лучшей охотницей всех времён и защищать самую прекрасную в мире территорию, когда ей не давали даже попробовать?

Сидя на высоком камне перед логовом, она, как всегда, с тоской и завистью смотрела вдаль. Каждый её день начинался с того, что она задавала папе Ротастому один и тот же вопрос:

– Папа, папа, можно, я сегодня пойду на охоту?

Ответ всегда был один и тот же. Ротастый подходил к Пятой очень близко, смотрел на неё сверху вниз и тихо, но недвусмысленно рычал:

– Нет!

А потом он уходил. Слева от него всегда бежала Смелая, справа Хваткий, а за ними трусили молодые волки Отважный и Осторожный. Иногда кого-нибудь из них обгоняла Косматая. Прыгучий оставался присматривать за волчатами, играть с ними, бороться и рассказывать им истории. Но Пятая уже была сыта по горло чужими историями. Она хотела, чтобы с ней наконец случилась своя. Поэтому каждый раз, услышав «нет», она бежала на самую высокую скалу и провожала глазами стаю, пока та не терялась из виду.

Обычно волки в какой-то момент исчезали за вершиной холма. Теперь ей легче было смотреть, потому что с деревьев облетели листья, и вдаль тянулся голый пейзаж.

Ещё долго-долго после того, как волки уходили, Пятая видела кружившую над ними воронью стаю. Молодым воронам можно было не сидеть и не ждать, как волчатам, пока вернутся старшие, а охотиться вместе с ними. Им-то взрослые всё разрешали!

– Так нечестно, – рычала Пятая, уронив голову на лапы, и пар от её дыхания белыми облачками кружился в холодном воздухе возле самой мордочки. – Это очень, очень несправедливо.

Но что она могла поделать с такой несправедливостью? Она уже собиралась смириться со своей участью и бежать обратно к Прыгучему, братьям и сестре, но внезапно услышала крик воронов вдалеке:

– Сюда скорррее, волки! Волки, скорррее сюда! Тут збррры! Збррры!

Пятая не могла разобрать, что они кричат. Слово было вроде бы знакомым, но, кажется, не имело вообще никакого смысла. Пятой уже не раз доводилось слышать, как вороны громко кричат «лось», «антилопа», «олень» и однажды даже «медведь». Но это?

Вновь раздался тот же странный крик. Не бобры же там были, в конце-то концов?

Что за чепуха? Кого увидели вороны?

И вдруг Пятая сама увидела, кого. Её глаза и рот широко распахнулись от удивления.

На вершину холма вышли какие-то странные коричневые звери, целая стая зверей.

Это точно был кто-то живой, даже если издалека казалось, что это горы, потому что, будь это и вправду горы, они бы спокойно стояли на месте, а эти существа двигались, пусть и медленно. Сперва Пятая подумала, что такого просто не может быть. Ни одно животное, сколько бы оно ни ело мяса, не способно вырасти настолько гигантским. Потихоньку стая перешла горный хребет, и Пятая увидела, какими крошечными в сравнении с ними кажутся волки.

Стаю вёл Ротастый, и Пятая чуть не лопнула от важности. Её маленькое сердечко распирала гордость. Она запрокинула голову назад и радостно завыла на солнце.

Там внизу был её отец, чёрно-бурый волк, и он бежал быстрее ветра. Его ноги, казалось, едва касались земли. Он как будто парил над ней на невидимых крыльях, прижав уши, вытянув морду и устремив глаза в какую-то точку перед собой.

Теперь Пятая поняла, почему охота так утомительна. Она и представить не могла, насколько невероятно большой может быть добыча, прежде чем стать едой. И какой опасной!

Копыта огромных зверей жутко гремели, как раскаты грома, и Пятой казалось, что от их топота земля трясётся. Она увидела, как её стая мчится к страшным зверям и кружит у них под ногами. Каждый из них был как огромная гора. Вороны вновь закричали, и на этот раз Пятая смогла разобрать:

– Зубррры! Зубррры!

Так вот, оказывается, кто это был! Каждый зубр казался примерно в десять раз больше волка. И ладно бы стая имела дело с одним таким зверем, но нет – против неё было целое стадо.

Это стадо становилось беспокойным, когда приближались волки. Один гигант то и дело вырывался вперёд и топал навстречу волкам.

Издалека Пятой были не очень хорошо видны рога чудовищ, но они казались до того большими, что могли с лёгкостью проткнуть насквозь любого, даже самого сильного волка.

«Значит, – впервые подумала она, – кто-то может просто взять и не вернуться с охоты». Она то и дело замирала от ужаса, когда ей казалось, что гиганты вот-вот раздавят кого-то из братьев или дядю Хваткого, но волкам каждый раз удавалось вовремя отпрыгнуть или отбежать.

– Видишь, – сказал Прыгучий, подойдя сзади, – это называется отвлекающий манёвр.

Пятая не слышала, как он приблизился. Хотя Прыгучий сильно хромал на правую заднюю лапу, он умел подкрасться незаметно. Может быть, он уже не был быстрым и сильным охотником, но и в старости всё-таки оставался волком.

– Что такое отвлекающий манёвр? – спросила Пятая, не сводя глаз с погони.

– Смотри на Ротастого и того зубра, – велел Прыгучий, – и поймёшь сама.

Пятая проследила за его взглядом.

– Он же просто жуть какой огромный, – вся дрожа от страха, пробормотала она. – Он растопчет папу в лепёшку!

Прыгучий фыркнул.

– Такое тоже может случиться. Но этот зубр, скорее всего, очень стар, или болен, или не так хорошо опирается на одну ногу, как на другие, или же плохо видит. Трудно сказать, что именно, но что-то с ним совершенно точно не так. Стая это увидела и теперь не отстанет. Сделает всё, чтобы заставить его от них убегать.

– Почему? – взволнованно спросила Пятая.

– Потому что, сама посуди, такой огромной туше бегать нелегко. Так что он устаёт от погони куда быстрее, чем мы. И тогда мы побеждаем. Но такая возможность бывает, лишь когда он устал, стар или болен, а лучше всё сразу.

– И что потом?

– Потом у нас всю неделю будет очень много еды и очень мало забот.

– А если он не устанет бежать?

– Тогда у нас не будет ничего, кроме пустоты в животах.

Отважный и Смелая бегали вокруг стада кругами по всей равнине. То один, то другой зубр вырывался из кольца и мчался к кому-нибудь из волков, но им каждый раз удавалось увернуться. Пятая не могла сказать, продолжает её папа погоню в этот момент или нет, но похоже было, что да.

И тут глаза Пятой широко распахнулись от удивления: стадо отделилось от большого зубра, за которым наблюдал её отец. После этого время как будто остановилось. Пятая и Прыгучий затаили дыхание. Далеко внизу, на равнине, были только двое: Ротастый и гигантский бизон перед ним. Это была страшная битва, в которой два зверя боролись лишь взглядами, не двигая ни одним мускулом. Вороны молчали, остальные волки напряглись в полумраке и окружили вожака. А потом, как по приказу, рванули за зубром.

– Теперь, – сказал Прыгучий, и в его голосе зазвучала острая тоска, – начинается настоящая охота.

– Но откуда, – воскликнула Пятая, – папа знает, когда бежать?

– Твой папа – вожак стаи. Он знает всё.

Пятая нетерпеливо взвизгнула, когда на равнине развернулся настоящий танец. Ротастый держался неподалёку от копыт зубра, но слишком близко подходить не рисковал.

Хваткий и Смелая бежали с другой стороны, достаточно далеко, чтобы чудовище не задело их копытами, но достаточно близко, чтобы гигантский противник мог видеть их краем глаза.

– Вообще, если честно, мне кажется, ничего ты не понимаешь, – пренебрежительно сказала Пятая Прыгучему. – Ты ведь не вожак и вообще не охотишься.

– Раньше я охотился и был вожаком, – выдохнул Прыгучий, не сводя глаз с волков.

Пятая повернулась и изумлённо уставилась на приятеля по играм, но он ничего больше не сказал, а сама она не знала, что спросить.

Услышав в долине вой, она вновь стала смотреть на охотников. Смелая атаковала первой и набросилась на зубра сбоку, быстрая и бесстрашная, как серая молния.

– По крайней мере, семь дней, – с гордостью и облегчением сказал Прыгучий. – Целых семь дней нам не придётся голодать.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.