# Корейский инкуб Хан Раон

Ника Лемад

Он мечтал о счастье, но не каждому оно дается. Надеялся на свободу, вместо этого стал рабом. Известным на весь мир. Все женщины желают его получить, однако не каждая может заплатить за время, проведенное с инкубом.

Он стал оружием, за обладание которым развернулась борьба между двумя группировками. Вот только управлять им возможно лишь одним способом – держать под контролем его половинку, девушку, ради безопасности которой Хан Раон готов исполнить любой приказ.

Красив как ангел, безумен, как мистическое существо,

коим тебя нарекли за искусство обольщения

и невероятную способность чувствовать женщин.

Ты принял облик моего идеального мужчины

и приходишь ко мне во сне, лишая покоя.

Я зависима от твоего вида, я не хочу противиться,

согласна на все, лишь бы это сделал со мной ты.

Ты – мой наркотик, я жажду инъекции твоего яда,

токсина твоего взгляда, лезвий твоих пальцев.

Добровольно отдам тебе свою жизнь, лишь бы ты был доволен мной.

Мой последний вздох посвящен лишь одному тебе, и я не жалею ни о чем.

## 1

Его руки почти невесомо бродили по хрупкому телу, изучая, исследуя каждый изгиб, забирались под ткань юбки, собирая ее складками на стройных бедрах, обтянутых кружевом. Провел ладонями по спине, надавил, прогибая ее под свое тело, распластал пальцы на лопатках, вслушиваясь в учащенное дыхание девушки, прятавшей голову на его обнаженной груди. Она несмело подняла руки и обняла его, протянув горячие ладошки вверх по его предплечьям. Вид таких маленьких, почти прозрачных ручек на своих бугрящихся бицепсах внезапно пронзил его смутной дрожью; ее светлая кожа на фоне его темной, прерывистое дыхание, обжигающее его грудь, покрытую сложной вязью татуировки, отозвались волнением внутри, и Хан Раон задохнулся, склонил голову в попытке скрыть потрясение от реакции своего тела. Ощущения были совершенно невероятные, яркие, нарастали внутри него волнами, вдруг заколотившееся сердце погнало кровь все быстрее по венам, заставляя его тело оживать. Из его груди вырвался непроизвольный хриплый стон. «Что за черт?»

Девушка забралась выше на его ступни босыми ногами, обхватила его щеки ладонями, наклоняя его голову к себе, и ласково, как кошка, потерлась щекой о его колючий подбородок. Раон крепче сжал руки, с силой прижимая к себе трепещущее тело, и девушка испуганно распахнула карие глаза, когда в нее вжался напряженный стержень, сдерживаемый лишь тонкой тканью свободных штанов. Подняла взгляд на Раона, и его рука замерла в ее волосах. Он более внимательно вгляделся в лицо девушки, которую держал в своих руках, и сдвинул брови, начиная понимать, что ее дрожь вызвана далеко не страстью. Она тряслась от страха перед ним, перед его очевидным возбуждением, которое и его самого вогнало в ступор; тонкие пальцы неожиданно сильно вцепились в его руки, в глазах стыло затравленное выражение, она словно безмолвно умоляла его. О чем?

– Стоп, – послышался недовольный голос из полумрака комнаты. Вспыхнувший свет ослепил Раона, он на мгновение зажмурился и ощутил, как вздрогнула девушка. Машинально отвернулся от прожекторов, прикрыв ее своей спиной. – Юн ЧанА, подойди сюда.

Девушка разжала побелевшие пальцы и виновато глянула на Раона: на гладкой коже ярко обозначились следы от ногтей.

– Простите, – шепнула она, сжимаясь под острым внимательным взглядом темных глаз, смотревших на нее в упор.

– Юн ЧанА!

Девушка спустилась на пол с его ног, став еще ниже, и побежала к режиссеру. Пак Джи У довольно жестко схватил ЧанА за руку и практически вытолкал за дверь на виду у всей съемочной группы. Раон нахмурился еще сильнее, когда режиссер сам вышел следом за девушкой и плотно прикрыл за собой дверь.

– Ли Хё Ну, – окликнул он помощника режиссера. Тот оторвал глаза от монитора и вопросительно глянул на Раона. – Сколько ей лет?

– Девятнадцать. А что?

– Да нет, ничего – обронил Раон. – Выглядит старше, я думал, она моего возраста.

– Грим, – кивнул головой помощник. Это все объясняло.

Девушка была на десять лет младше, совсем еще ребенок. Сам Раон в ее возрасте только окончил старшую школу, и все мысли были о поступлении в университет, а не о том, как красиво раздеться перед камерами. Он поправил резинку штанов и поморщился, когда твердый орган покачнулся под тканью. Потом присел на край кровати и подпер голову руками, в полной растерянности рассматривая пол.

С тех пор, как поступило первое предложение сняться в эротической картине, прошло четыре года, в течение которых Раон уже выработал иммунитет к подобным сценам, оставаясь полностью спокойным и расслабленным при виде обнаженных прекрасных женщин, пахнущих дорогим парфюмом и играющих в страсть. Более того, он начал терять интерес к сексу как к таковому вообще, все чаще замечая за собой желание заменить азарт жарких схваток на простынях размеренным чтением книг.

Раон никогда не был обделен женским вниманием, еще со времен средней школы за ним бегали толпы девчонок, караулили за углами, заваливали горами писем и сообщений. Одна отличница даже посвятила ему песню, исполнив ее на уроке музыки и вогнав Раона в краску, после чего он ограничил общение с ней. Высокий, стройный, уверенный в себе, прохладный с окружающими, Раон приковывал внимание толпы. Высокий лоб, резкая линия подбородка, нос с еле заметной горбинкой. Широкий рот с полной нижней губой, говорящий о повышенной чувственности его обладателя, неизменно притягивал взгляды и тревожил воображение, пробуждал желание попробовать его на вкус и ощутить эти губы на себе. Глубокий взгляд темно-карих, почти черных глаз заставлял сердце биться чаще, казалось, проникал в самую душу с одного взгляда и видел, что твориться внутри собеседника. Раон пленил зрителей с первого своего появления на экранах, даже не открывая рта. После первой дорамы с эпизодической ролью поступило предложение главной роли в полнометражном фильме. Где он раскрылся в полную силу, очаровав даже режиссера, которая безнадежно влюбилась в своего актера.

Первое время Раон наслаждался вниманием, купался в обожании, встречался с девушками, но бесконечные обнаженные тела в личной жизни и на работе в какой-то момент приелись. Исчезла тайна, пропал интерес к тому, что находится под одеждой партнерши. В какой-то момент, вгоняя себя в очередную женщину в своей постели, он осознал, что это становится работой и вне камер. Партнерша сладко стонала под ним, а Раону в тот момент стало интересно, кого она видит – самого Раона или просто знаменитое тело, которым потом будет хвастаться перед подругами.

С холодной головой и отсутствием эмоций играть стало намного проще. Раон четко помнил слова, ни разу не ошибся в действиях, точно подбирал нужное чувство, которое нужно было показать зрителям. Его партнерши иногда подолгу приходили в себя после интимных сцен, тогда как Раон мгновенно скидывал с себя личину героя и в следующую минуту уже смеялся с режиссером.

Два его друга, без которых не обходилась ни одна попойка, сначала подшучивали, когда Раон вместо девушки в клубе выбирал бутылку и напивался до невменяемого состояния, но спустя некоторое время начали проявлять беспокойство.

– Если меня все устраивает, то что вам неймётся никак? – посмеивался Раон, когда Ан Ли Тэун предлагал познакомить его с очередной восходящей звездочкой. – Оставь ее себе, дома я хочу видеть только книги.

И тут эта Юн ЧанА, крохотная девчушка с затравленными глазами, изогнутыми губами и аккуратным носиком, которая выглядела как персонаж манхвы. Несколько минут рядом с ней – и вся его хваленая хладнокровность полетела к чертям, и тут, пожалуйста, неожиданный сюрприз почти выскочил из штанов.

«Раон, ты редкостный болван», – сказал он сам себе, прислушиваясь к тому, что происходило за дверью.

* * *

– Тебе нужны деньги или нет? – ровным тоном спросил Пак Джи У. ЧанА подняла на него глаза, блестевшие от слез, и кивнула. – Так пойди и сделай то, что написано в сценарии. У тебя всего пять сцен, получишь за них сто тысяч вон и оплатишь счета за больницу. Либо разворачивайся и топай отсюда, сходишь, помолишься, может, и поправится твоя семья.

– Я поняла, – ЧанА сжала руки в замок. – Господин Пак, я все сделаю.

Тот человек, Хан Раон, он был великолепен. И этим он ее пугал. Ей казалось, что он видит ее насквозь и презирает за то, что она вместо того, чтобы получать образование в университете, получает эротическое образование перед камерами. Мужчине проще, даже если он раздет, зритель практически не видит его интимных частей тела, а вот ей придется нелегко, до сих пор она раздевалась только в душе перед тем, как залезть под воду. Перед съемками режиссер сказал ей, что для Хан Раона это просто работа, что он довольно холодный человек, но ЧанА могла бы с ним поспорить сейчас. Оставалось надеяться, что это была случайность, и актер действительно умеет держать себя в руках.

Она подождала, пока высохнут слезы, продышалась и вернулась в комнату. Раон сидел на кровати, упираясь лбом в согнутые в локтях руки. Покосился на девушку и опять вернул голову на место.

– Раон, давай еще раз, – сказал режиссер, устраиваясь в кресле. Основные прожекторы погасли, погружая комнату в полумрак. Широкая спина актера заблестела в неясном освещении, он разогнулся и одним движением поднялся на ноги, вернулся на прежнее место у окна. ЧанА мягко подошла к нему и обвила руками со спины, сомкнув их на его напрягшемся прессе. Раон стиснул зубы, проговаривая в уме детские стишки. Девушка прижалась к его спине, согревая дыханием кожу, ее пальцы поползли выше, гладя, лаская его грудь. Раон дернулся, когда она слегка прикусила кожу на спине и тут же облизала место укуса, его сердце застучало быстрее, внезапно все тело покрылось испариной. Стихи вылетели из головы в неизвестном направлении, не оставив даже названия.

«Так дело не пойдет», – подумал он и оторвал от себя руки ЧанА. Осторожно поцеловал каждую ладошку и повернулся к девушке лицом. И снова этот умоляющий взгляд из-под ресниц. Что она хочет от него?

ЧанА вновь забралась на его ступни, обхватила руками за шею и притянула к себе его голову, прошлась горячими губами по щеке в ласке.

– Помогите мне, – чуть слышно шепнула она ему в приоткрытый рот и прильнула к его губам в неумелом поцелуе.

«Помочь? Да запросто». Раону пришлось приподнять ее одной рукой, вторую он запустил в волосы ЧанА, удерживая в нужном ему положении, и обрушился на ее дрожащий рот. Он всасывал ее губы, отпускал и прикусывал, чтобы следом облизать и опять смять их своими. Наклоняя ее голову, он пробовал ее с разных сторон, медленно обвел языком контур ее верхней губы и снова ворвался в жаркую глубину, беря в плен ее сладкий язык. И зажмурился, ощутив ее первый отклик. ЧанА повторила его движения, и застонала ему в рот. Раон крепче прихватил ее затылок, начиная теряться в своих ощущениях, прижал девушку спиной к стене и вдавил в нее бедра, повторяя те же движения языком глубоко у нее во рту. ЧанА в ответ сжала руки на его шее и прижалась к нему сильнее. Ее лицо раскраснелось, она жадно хватала воздух, когда Раон давал ей секундную передышку и снова запечатывал ее губы своими.

Где-то на задворках сознания мелькнула мысль о камерах, нацеленных на них. Раон похолодел, приходя в себя. Он слишком погрузился в свои ощущения, из головы совсем вылетело, что это лишь игра. Провел большим пальцем по припухшим губам девушки, опустил руку на быстро вздымавшуюся грудь. На ней не было нижнего белья, небольшая грудь свободно легла в его ладонь. ЧанА дернулась и зажмурилась, закусила нижнюю губу. Борьба с собой явственно отразилась на ее покрасневшем лице, стыд вперемешку с желанием позабавил бы Раона в иной ситуации, но в данный момент он был слишком занят своими эмоциями, которые никак не хотели возвращаться под его контроль. ЧанА прижалась губами пониже уха, от этого легкого прикосновения по спине Раона пронесся табун мурашек.

– Хватит, – тихо сказал он. ЧанА замерла, потом кивнула и разжала руки, выпуская его шею из захвата.

– Стоп, – крикнул режиссер. – ЧанА, подойди сюда.

– Я не в форме, – быстро ответил Раон, спуская ЧанА на пол. – Моя вина.

– Ты всегда работаешь как отлаженный механизм, – фыркнул Пак Джи У. – Не в форме? Юн ЧанА!

Раон перевел взгляд с опущенной головы ЧанА на режиссера, чей вид не обещал ей ничего хорошего, вспомнил ее отчаянную просьбу о помощи. По всей видимости, ей позарез надо отыграть эту сцену, а он сейчас пустит все коту под хвост. Хотя это к лучшему, карьеру нужно начинать не так, как это сделал он. Пусть играет в детских сериалах, где только держатся за ручки, там ей самое место. Пак Джи У напомнил о себе громким стуком по столу.

– Стойте, – вырвалось у Раона прежде, чем он успел подумать. «Проклятье, что я творю?» – Продолжим.

Пак Джи У почесал щеку, скептически поджал губы, рассматривая Раона и девушку, но в итоге все же согласно кивнул.

– Хорошо, последний раз. Если ничего не выйдет – подыщем тебе другую партнершу. Из-за пустяковой сцены уже несколько часов здесь торчим. Поцелуй вышел на отлично, его оставим. Начните с того же момента.

Раон глубоко вдохнул и подтолкнул ЧанА к стене. «Работа, и ничего более. Пора заканчивать с этим, последний фильм. Лучше буду петь на передачах или пойду к Тэуну в дорамы». Приподнял девушку, усаживая на свои бедра. Она снова зажалась, почти не дыша. Ему придется заставить ее чувствовать, если он хочет завершить эту сцену, потому что притворяться она совсем не умеет. Дождался команды, что можно начинать, и прикоснулся к тонкой шее, сначала едва уловимо проводя губами, потом начал покусывать, одновременно расстегивая пуговицы на блузке. ЧанА уперлась затылком в стену, обнажая шею для ласки, крепче сжала ноги за спиной Раона. Нетерпение росло внутри, сколько бы она не напоминала себе, что на них смотрят десять человек и четыре стеклянных глаза камер, с двумя из которых вокруг кружили операторы. Раон будто их не замечал вовсе и продолжал заниматься своим делом, извлекая партнершу из одежды. Когда ему понадобилась вторая рука, он просто придавил девушку бедрами к стене и с треском рванул блузку в разные стороны. ЧанА испуганно распахнула глаза, когда по голой коже прошелся прохладный ветерок, а следом – горячие губы Раона. Первый мужчина, который дотронулся до нее, сделал это за деньги.

Следом наехала камера, снимая крупный план.

– Не думай о них, – прошептал ей на ухо Раон, когда она замерла. – Просто закрой глаза и расслабься, иначе мы провалимся опять. Я все сделаю сам.

Он перенес ее на кровать, осторожно уложил на белоснежную простыню и навис сверху на руках. Раон, как мог, старался закрыть ее от камер, и ЧанА была ему благодарна за это. Он посмотрел на нее сверху со странным выражением на лице, будто чего-то ждал. ЧанА потянула его на себя, на мгновение позволив себе насладиться весом мужского тела и забыть о зрителях, которые практически не дышали.

Раон пришел в движение, словно ждал этого. Заскользил всем телом, потираясь о нее, задрал юбку на талию, пытаясь хоть так прикрыть обнаженную кожу девушки. Оттягивал момент, когда придется снять с себя штаны и с нее трусики, чтобы сымитировать сам акт. Но вечно валять дурака он тоже не мог, к тому же с каждой минутой ему тяжелее было удерживать себя в рамках. ЧанА совсем не помогала, ее сумасшедший пульс колотился, казалось, везде, где бы он ни дотрагивался.

Раон проклинал все на свете и себя в первую очередь, когда стягивал с себя свободные штаны, потом рванул последнюю преграду на теле ЧанА и накрыл ее собой.

Он не понял, как это произошло. Просто он был слишком твердым, а она оказалась слишком возбужденной. И вместо того, чтобы прижаться к низу ее живота, имитируя проникновение, Раон проскользнул внутрь ее тела, будто делал это всю жизнь. И наткнулся на преграду, которую протаранил по инерции, заполняя собой на всю длину. Испуганно вскинул глаза и схватил ЧанА за дернувшиеся руки, закинул их ей за голову и быстро закрыл искривленный рот поцелуем, понимая, что уже не сможет остановиться.

Два года без женщины, дикие эмоции, вызванные ЧанА, тесно сжимающие его ножны сделали свое дело, вынудив его тело двигаться против воли, без единой мысли в голове, на одном животном инстинкте. Глотая ее жалобные стоны, Раон крепко прижимал ее кисти к кровати, не давая пошевелиться. Потеряв человеческий облик, как зверь, которому все равно на окружающих и который видит только самку, он яростно бился внутри в поисках освобождения.

Он, казалось, просто разорвал ее, все внутренности горели огнем, режущая боль пульсировала внизу живота. ЧанА боялась, что он ей что-то повредит, и она просто истечет кровью здесь, под единственным человеком в этой комнате, которого она осмелилась попросить о помощи.

Все волшебство испарилось, обнажив толпу людей, которые с каким-то безумным восторгом наблюдали за их соитием. Один из операторов стоял рядом с ними, снимая крупный план, второй почти залез в изголовье, пытаясь поймать в фокус лица любовников, но Раон приклеился к губам ЧанА, пряча их от камеры.

Головой ЧанА понимала, что от нее требуется хотя бы не дергаться, в то же время тело пыталось убежать от насилия, которое над ним совершалось. Она зажмурилась и просто ждала, когда Раон закончит ее штурмовать. На лицо упали капли пота, стекающие по его вискам, перемешались с ее слезами. Он утробно зарычал, и ей показалось, что его член стал еще больше. Она заскулила, и Раон напрягся, до боли сжимая ее пальцы, а потом взорвался внутри нее, толкаясь в такт выплескам семени.

По мере того, как затухали последние сокращения, мозги нехотя возвращались на место. Ухо различило жужжание камеры где-то рядом, слабый шепот позади и рвущееся дыхание ЧанА, которое она пыталась сдержать. Обернул свои руки вокруг ее головы и вытянулся на ней, заключая ее в кокон своего тела. ЧанА скривилась от его движения, но промолчала. Послышались шаги, и рядом с кроватью присел на корточки Пак Джи У.

– Раон, нужно еще пару ракурсов. Просто подвигайся, а ты, ЧанА, прояви больше заинтересованности в мужчине. Как бревно, честное слово, весь процесс пролежала. Покажи страсть.

– Достаточно, – глухо произнес Раон, не поднимая головы. – Вы получили все, что было в сценарии, продолжения не будет. Мы справились, теперь дайте нам полчаса.

Пак Джи У едва заметно ухмыльнулся, когда плечи Раона взбугрились узлами мышц, и хлопнул его по голому заду. Раон машинально дернулся, ЧанА издала приглушенный звук, когда он вновь наждаком продрался вглубь, обдирая вокруг себя все до основания.

– Прости, – шепнул он, замирая. Она всхлипнула. Пак Джи У задумчиво пожевал губу, разглядывая спину Раона.

– Хорошо, – сказал он и сделал знак всем выйти. – Полчаса?

Когда за группой закрылась дверь, Раон позволил себе выдохнуть. В голове не укладывалось то, что он совершил. Изнасиловал девушку на глазах у съемочной группы, и весь этот процесс сняли на камеру.

– Мне нет ни прощения, ни оправдания, – выдавил из себя Раон, все еще связанный с ЧанА. Она внутри вся горела, и Раон мог только догадываться, какую боль она испытывала. – Я встаю, – предупредил он и одним движением отстранился, ЧанА тут же сжала ноги вместе. Раон сел спиной к ней, сгорбился и с силой прижал пальцы к глазам. – Первый раз такое со мной, я не знаю, что тут можно сказать. Я заслуживаю казни за это.

ЧанА подтащила к себе свободный край простыни и завернулась в нее. Посмотрела на напряженную мужскую спину и ее губы задрожали в беззвучном плаче. Он не только дотронулся до нее, еще и поимел за деньги. Не так она представляла себе съемки эротики в фильме, совсем по-другому ей описывал интимную сцену режиссер, когда предлагал сыграть роль подружки героя. Холодный и отлично владеющий собой актер – к Хан Раону это не относилось. Из-за него внутри все горело огнем, тянущая боль никак не проходила, ощущение липкости сводило с ума, ЧанА чувствовала себя проституткой, которой попользовались, как ночным горшком. И хотя больше всего ей хотелось отказаться от денег за эту сцену, сохранить хотя бы каплю достоинства, но придется их взять, нужно оплатить больничные счета матери и брата. ЧанА представила, как она просит режиссера заплатить ей, и горько расплакалась от отвращения к себе.

Раон прикусил губу, потом обернулся и протянул ей руки в полной уверенности, что сейчас получит по зубам. Но ЧанА только свернулась комочком, обхватила колени руками и спрятала лицо в складках простыни. Раон подобрал с пола свои штаны и натянул их, переживая очередной приступ вины при виде красных следов на себе. Даже если бы его сейчас посадили на кол, он бы не смог ответить, почему не остановился в тот момент, когда почувствовал ее девственность.

Раон забрался на кровать и притянул к себе девушку, которая слепо обхватила своего палача руками просто потому, что он был рядом и предлагал сочувствие. Он держал ее в руках, вслушивался в ее отчаяние и желал себе сдохнуть самой мучительной смертью. Гладил ее по голове, шептал какую-то ерунду, укачивал, как ребенка, и в какой-то момент она затихла.

Уснула. Раон облокотился на спинку кровати и уложил ее удобнее, согревая теплом своего тела, так как тонкая простыня плохо защищала от прохладного воздуха в комнате. Заглянул режиссер. Раон приложил к губам палец, взглядом умоляя не тревожить их. Пак Джи У сжалился и кивнул.

Раон разглядывал спящую девушку, которая заставила его кровь закипеть до такой степени, что он сорвался с цепи. Без косметики она выглядела на свой возраст, почти подросток. Получивший жестокий пинок от жизни. Раон перевел взгляд ниже. Ранее белоснежная простыня теперь напоминала картину безумного художника, красочно пестрела пятнами его греха. Раон подтянул ткань выше, кутая холодные тонкие плечи. ЧанА всхлипнула во сне, оставив еще один глубокий надрез на его сердце.

– Шш, – прошептал он. – Спи.

* * *

– Кажется, я нашел, – Пак Джи У оглянулся, но позади был только пустой коридор. – Девчонка тряслась как заяц, а он буквально за несколько минут распалил ее так, что она забыла о камерах. Смею заметить, что у него талант к этому.

– Поэтому он нам и нужен, – ответил собеседник. – Что Хан Раон?

– Во-первых, впервые за столько лет он проявил интерес к женщине, во-вторых, завелся так, что не смог затормозить и переспал с ней при зрителях. В-третьих, выгнал всех из комнаты и сейчас охраняет ее сон.

– Хорошо. Дай им время, пусть привяжутся друг к другу.

– Понял.

– Узнай, кто она такая, есть ли связи. И как быстро ее начнут искать. Если проблемная – ищи другую.

– Проблем не будет, вся ее семья – мать и брат, лежат в больнице после аварии. Других родственников нет, друзей тоже, связей нет, как и денег.

– Прямо фантастика какая-то, – удовлетворенно ответил собеседник.

## 2

Приятное тепло со всех сторон окутывало ее ноющее тело, согревая и даря ощущение защищенности. И источником этого тепла был мужчина, обнимающий ее руками и ногами. ЧанА открыла глаза и уставилась в лицо Раона, которое было так близко, что его дыхание шевелило волосинки на ее голове. Он спал, но даже сон не разгладил глубокие морщины на лбу. Вздохнул и крепче сжал руки на спине девушки. ЧанА замерла, молясь, чтобы он не открыл глаза.

По иронии судьбы, тот, кто причинил ей боль, оказался единственным, кто ее утешал после этого. ЧанА вгляделась в лицо спящего мужчины, изучая его. Если бы они встретились при других обстоятельствах, он бы ей точно понравился, ЧанА была бы счастлива встречаться с таким парнем. Наверное, он неплохой человек, мелькнула мысль, жестокости она в нем не заметила, он даже хотел свернуть съемки, прикрывал ее от камер как мог. Полностью возложить на него вину было бы неправильно, ЧанА понимала, что и ее доля там тоже присутствует. Если бы она убедительно притворилась, ее партнеру не пришлось бы вытягивать из нее настоящие эмоции. «Ты сама попросила его помочь», – напомнила себе ЧанА. Просто так сложилась ситуация. Но смотреть ему в глаза она точно не хотела. Было бы замечательно, если бы они больше не встретились. Никогда.

ЧанА осторожно выпуталась из объятий и сползла на пол. Сразу стало холодно. За окном было еще темно, и это к лучшему – никто не увидит, как она возвращается домой, в свою убогую комнатушку, которую смогла себе позволить арендовать. Одернула вниз юбку, которая так и болталась на талии, нашла разорванную блузку и натянула ее, застегнув оставшиеся пуговицы. Нижнее белье ремонту не подлежало, и ЧанА просто сунула его в карман юбки, лишь бы не оставлять здесь. Бросила еще раз взгляд на Раона и выскользнула за дверь.

К ее огромному удивлению, Пак Джи У со своим помощником Ли Хё Ну, больше похожим на боксера, чем на работника киноиндустрии, курили у входа в здание. Заметив, как ЧанА крадется мимо них, режиссер усмехнулся и окликнул ее. Еще больше удивилась, когда он накинул ей на плечи свой пиджак.

– В кармане деньги за работу, – спокойно сообщил он. – Молодец, все-таки ты справилась, а я, признаюсь, сомневался.

ЧанА кивнула, не поднимая глаз.

– Я положил таблетку, выпей, когда придешь домой, – при этих словах девушка недоуменно наморщила лоб. Режиссер пояснил: – От нежелательной беременности. На всякий случай.

ЧанА покраснела и сильнее запахнула пиджак.

– Вызвать такси? – спросил Ли Хё Ну. – Деньги большие, будет обидно, если тебя обчистят по дороге, тогда все твои старания пропадут напрасно. Хотя нет, не все. Как только фильм выйдет на экраны, ты станешь знаменита.

ЧанА снова кивнула, и подумала о том, что даже если она утопится в реке Ханган, то не сможет смыть с себя позор.

* * *

Отец поманил его к себе, хитро блестя глазами. Одну руку он прятал за спиной, отчего у Раона появилось нехорошее предчувствие, которое быстро переросло в ужас, когда он расслышал едва слышное мяуканье.

– Отец! Не нужно! – крикнул ребенок, пятясь назад.

– Иди сюда, щенок, – прорычал мужчина с седыми висками. Он был молод, тридцать девять лет, однако его волосы частично посеребрились еще в школе. Мама говорила, что это генетика, и что Раон может унаследовать эту особенность, поэтому Раон поклялся себе, что в таком случае будет всю жизнь красить волосы, чтобы не быть похожим на отца. Хан Джун вытянул вперед руку с повисшим в ней котенком, крохотным, не больше месяца от роду. – Поиграем, сынок?

Раон проглотил комок в горле и шагнул обратно, протягивая руки.

– Отдай мне его, прошу!

– Отдам, если ты сломаешь ему лапу. Без слез и нытья, как в прошлый раз. Подумай, Раон, как ему будет лучше? Сломанный, но живой? Или целый, но мертвый? – Раон переводил полные слез глаза с отца на зверька и обратно. Хан Джун раскачивал котенка в воздухе и насмешливо наблюдал за лицом сына, кривя губы в улыбке. Сквозь выражение его лица проступала маска безумия, которую так боялся десятилетний ребенок. Боялся и ненавидел.

– Хорошо, – крикнул Раон. – Я сделаю это, отдай!

Отец приподнял бровь и швырнул детеныша на землю, под ноги Раону. Который тут же подхватил котенка и бросился наутек. Хотя и знал, что это бесполезно, отец всегда его ловил. И этот раз не стал исключением, через пару минут уже сам Раон был схвачен за шкирку и повис над землей.

– Слабак, – презрительно выплюнул отец и отвесил Раону звонкую оплеуху, отчего у ребенка зазвенело в ухе. – Ты никогда не станешь мужчиной, ты сопляком родился и сопляком умрешь.

Следующий удар пришелся по затылку, зубы Раона клацнули друг о друга. Отец разжал руку и Раон приземлился задом на сухую потрескавшуюся землю.

– Жалость и сострадание – удел слабых, запомни. Они бесполезны, они заковывают тебя в рамки, ты не сможешь защитить себя, если будешь жалеть всех подряд. Ты должен выкинуть из себя этот мусор и стать сильнее. Только тогда я смогу назвать тебя своим сыном, – Хан Джун размахнулся ногой в сторону Раона.

Мальчик не выдержал удара взрослого человека и свалился на спину, закрывая лицо руками. Краем глаза увидел, что котенок исчез в зарослях травы и улыбнулся разбитыми губами. Перевел глаза на отца, который открывал рот, и оттуда вылетали какие-то слова, которых Раон уже не слышал. «Исчезни, исчезни»…

– Исчезни!– закричал Раон и рывком сел, помотал головой, его затравленный взгляд заметался от стены к стене. Убедившись, что в комнате кроме него никого нет, Раон потер глаза пальцами и вздохнул. Потом вновь напрягся. – ЧанА?

Ее тоже не было видно в комнате, как и отца, который любил нагонять на него ужас во сне, напоминая о том, каким Раон бывает жалким.

В следующее мгновение Раон выскочил в довольно людный коридор. Рабочий день был в разгаре, и он своим эффектным появлением в одних штанах на босу ногу определенно вызвал интерес у публики.

– Ты в своем уме? – уточнил агент, разглядывая Раона. – Это что, твоя парадная форма одежды?

– Мои вещи у костюмера, – процедил Раон и сжал зубы. Придется пробиваться сначала за тряпками, потом искать режиссера.

– Когда успел? Она еще не приходила с утра.

– Вчера.

Агент замолчал, чем воспользовался Раон и сбежал в сторону лифта. Чтобы подняться на следующий этаж и обнаружить, что комната с его вещами заперта. «Черт возьми». Раон пнул дверь ногой, зашипел от боли в пальцах. Голые пятки уже начали ощутимо подмерзать, а ботинки находились по ту сторону тяжелой двери. Раон уселся на корточки и прижался спиной к стене, размышляя, ждать ему костюмера или идти самому разыскивать ключ.

– Хан Раон? Что вы здесь делаете? – пока он морщил в раздумьях лоб, костюмер появилась сама. – Вы еще не уходили? Со вчерашнего вечера?

– Я уснул, – коротко ответил Раон и так посмотрел на Ли Бо Ру, что она не рискнула задавать вопросы дальше. Только открыла дверь перед ним.

Раон натянул джинсы и засунул ноги в высокие ботинки, радуясь обуви больше, чем кружке кофе с утра. Поверх легкого джемпера накинул куртку. Он замерз так сильно, что если бы нашел шарф с шапкой, то укутался бы и в них, несмотря на теплую майскую погоду.

Режиссер был в своем кабинете этажом ниже, откуда Раон изначально и пришел. Пак Джи У при виде Раона захлопнул крышку ноутбука и откинулся на спинку своего кожаного кресла.

– Выспался? Присаживайся, кофе хочешь? – он кивнул на столик у дальней стены, где едва слышно шелестела кофемашина.

– Хочу знать, где Юн ЧанА. Я вчера… – Раон сглотнул и отвел глаза. – Сорвался. Сделал то, чего делать не следовало. Мне нужно удостовериться, что с ней все в порядке.

Пак Джи У дернул уголком рта, переложил бумаги с места на место, украдкой рассматривая своего актера, который, в свою очередь, рассматривал свои руки. Вид у него был совершенно жалкий, всегда расправленные плечи поникли, придавленные грузом вины, волосы растрепались и пряди торчали во все стороны, Раон в который раз прошелся по ним пальцами.

– ЧанА ушла домой, – ответил режиссер. Раон вскинул глаза, в которых читался вопрос. – С ней все было в порядке. Раон, не грызи себя так, что случилось – то случилось. Зато мы сняли сцену.

– К черту, – процедил Раон. – Пак Джи У, вы понимаете, что произошло? Я никогда…

– Все бывает впервые, – спокойно перебил его режиссер. – Напомню, я хотел заменить дилетантку на более умелую актрису, но вы вдвоем настояли на том, чтобы продолжить. В чем проблема теперь, Хан Раон? ЧанА понимала, что за такие деньги она не мороженное будет есть в кадре.

– Ей так деньги нужны?

– У нее семья в больнице, ей нужно оплатить счета. Так что, думаю, да, нужны.

Раон зажмурился. Вот и причина ее мольбы. «Почему я не спросил вчера? Почему просто не предложил оплатить эти счета?»

Пак Джи У все-таки растянул губы в улыбке – ЧанА зацепила этого ледышку. Кто бы мог подумать, что неумелой девчонке удастся то, чего не добились красивейшие женщины с изящными фигурами, идеальной кожей и горящими глазами.

– Она вернется завтра на площадку, у нее еще есть сцены, тогда и поговорите.

– Где она живет? – спросил Раон, очень сомневаясь, что ЧанА по своей воле появится перед его глазами. – Я все-таки заеду.

Именно этих слов ожидал от него Пак Джи У. Раскаяние, сожаление, беспокойство – не слишком хорошее начало для отношений, но помимо этого еще была и искра между ними, из которой вполне возможно разжечь пожар. Режиссер протянул Раону бумажку, на которой написал адрес.

На стоянке Раон обнаружил Тэуна и Тэмина, рассевшихся на капоте его Lexus LFA.

– Ты в курсе, сколько она стоит? – только и спросил Раон, спихивая Тэмина. Тэун спрыгнул сам.

– Что-то в районе четырехсот тысяч долларов, – Тэун пнул колесо ногой. – Нормальная скамейка, как раз под мой драгоценный зад. Ты где был всю ночь?

– Спал.

– Давай, спроси, что делали мы? – Тэмин забрался на переднее сиденье. Раон оглянулся на Тэуна, но тот указал на свой серый BMW, жестом показывая, что поедет следом. – А мы проторчали полночи в клубе, потому что кое-кто обещал попозже подойти. Представляешь, Хан Раон, тот придурок так и не появился.

– Извините.

Тэмин проследил за рукой Раона, когда он потянулся к кнопке пуска, поднял глаза на мрачное лицо, отметил напряженно сжатые губы.

– Что случилось? – уже серьезно спросил он друга. Раон только дернул бровью, что означало просьбу отвалить с расспросами. Выехал со стоянки, сначала медленно, но по мере того, как они удалялись от центра Сеула, Раон прижимал педаль к полу все сильнее. Тэмин обеспокоенно глянул на спидометр, потом в зеркало. Тэун не отставал от них. Двигатель начал завывать, заглушая все звуки вокруг, на очередной кочке они вдвоем чуть не вылетели из замшевых кресел. Деревья за окнами слились в одну сплошную полосу. Тэмин прилепился к сиденью, снова скосил глаза на панель.

– Хватит, уже больше двухсот! – прокричал он, начиная прощаться с жизнью. При такой скорости даже ветка на дороге могла вышвырнуть автомобиль за пределы трассы. – Раон!

Раон повернулся и, по всей видимости, удивился, увидев рядом с собой Тэмина.

– На дорогу смотри! О Боже!

Lexus начал замедляться. Тэмин начал молиться. Чтобы им на пути не попался какой-нибудь несчастный, которого они вполне могли забрать с собой на тот свет. В конце концов машина остановилась, и Тэмин смог перевести дыхание, вытер мокрый лоб и развернулся к Раону.

– Ты что, смерти ищешь?

– Извини, – глухо произнес Раон. – Ты не мог бы перебраться к Тэуну? Мне нужно кое-куда заехать.

– Никуда я не переберусь, – Тэмин сжал руками края кресла. – Пока ты не скажешь, что произошло.

По стеклу постучал Тэун, дернул на себя дверь.

– Умом повредился? – крикнул он. – Или меняешь профессию актера на гонщика? Пробный заезд? Раон, твою мать!

– Я задумался. Не заметил, как разогнался, – признался Раон и опустил голову на руль. Тэмин прижал ладони к лицу, радуясь, что сидит, иначе упал бы.

– Ты еще и на дорогу не смотрел, что ли? – уточнил Тэун.

– Я кое-кого обидел вчера, все мысли об этом, – глухо сказал Раон. – Мне правда нужно ехать.

– Мы говорим о женщине? – Тэун почти забрался в автомобиль, чтобы заглянуть Раону в лицо. Раон кивнул. – Все настолько серьезно? – еще один кивок. – Давай я тебя довезу, по-моему, ты не в состоянии держаться за руль.

Раон неопределенно хмыкнул и покосился на друга, затем выпрямился, показывая, что с ним все в порядке, но неестественная бледность выдавала его состояние.

– Я буду ползти как черепаха, обещаю. Как доеду – отзвонюсь. Прошу, не спрашивайте ничего, не сейчас.

* * *

Раон стоял перед невзрачным зданием, больше похожим на общежитие. Еще раз сверился с адресом на клочке бумаги. ЧанА живет в кошивоне[1]? Вздохнул и пошел внутрь. По темной лестнице поднялся на нужный этаж, свернул в узкий и длинный коридор, который освещался парой лампочек и который был практически утыкан одинаковыми дверями, весьма хлипкими на вид. Прищурился в полутьме, разглядывая прилепленные к пластику цифры, и постучался в нужную ему дверь. Потом еще раз, уже громче. Дверь напротив скрипнула, оттуда показалась растрепанная голова парнишки лет двадцати. Раон подумал, что он студент.

– Она с утра не выходила, – сообщил парнишка. – Стены тут тонкие, я слышу, когда соседи приходят и уходят. Может, вы лучше позвоните ей?

«Может, и лучше», – подумал Раон. Он так бы и сделал, если бы у него был номер ее телефона. Подергал ручку, прислушался. С той стороны двери послышался тихий голос и скрип кровати. Раон облегченно выдохнул, когда дверь открылась, и тут же нахмурился, когда увидел ЧанА. Ее лицо покрывала мертвенная бледность, мокрые волосы прилипли ко лбу, губы поджаты, будто она испытывала боль. Она стояла, чуть согнувшись, и держалась за дверь так, словно она убегала от девушки.

– Что с тобой? – Раон быстро шагнул вперед, вынудив ЧанА отступить вглубь комнатушки. В которой сразу стало еще теснее, хотя дальше, казалось, уже некуда. ЧанА тяжело опустилась на кровать и закуталась в одеяло почти с головой.

– Зачем вы пришли? – спросила она тускло. Раон пробежался глазами по столу, по большой неразобранной сумке около кровати, по самой кровати, по помещению. Два на три метра, у него в доме кладовая – и та больше, чем эта комната. Присел на корточки и почти уперся спиной в противоположную стену. «Как здесь можно жить?» ЧанА упорно не смотрела на него. И ей явно было нехорошо. Но сказала она обратное: – Со мной все в порядке, уходите. Просто устала.

– Посмотри на меня, – Раон безрезультатно попытался стащить с нее одеяло, в которое ЧанА вцепилась мертвой хваткой. – В данной ситуации стыдно должно быть мне, а не тебе. Что у тебя болит?

– Ничего, совсем ничего не болит. Что вы хотите?

– Хочу, чтобы ты не повесилась на ближайшем дереве. Потому что ты точно не в порядке.

– Я же сказала, что все просто отлично! Прошу вас, уходите!

Тут ЧанА прервалась и прижала руки к животу, согнувшись еще больше. Раон выругался, сдернул одеяло в сторону, увидел на простыне кровь. И тут он испугался, его смуглое лицо покрылось бледностью.

– Черт, поехали в больницу, сейчас же!

ЧанА отрицательно замотала головой.

– Это из-за таблетки, – прошептала она так тихо, что Раону пришлось качнуться в ее сторону, чтобы расслышать. – Господин Пак дал мне таблетку, сказал выпить дома. Я почитала, что может быть такая реакция, это пройдет.

– Что за таблетка? – резко спросил Раон.

– Ну… – когда девушка снова потянула на себя одеяло, Раон придержал его. Тогда она опустила голову еще ниже. – От беременности.

Раон замер. Он и не подумал о возможных последствиях. А режиссер подумал и позаботился о них, точнее, об их отсутствии. Это было разумно, но Раон испытал необъяснимую ярость, что кто-то посмел распоряжаться жизнью его ребенка, еще и без его участия. К тому же подверг опасности саму девушку.

– Давно это? – он кивнул на простыню.

– Нет, пару часов, – прошептала ЧанА, начиная краснеть. Ей с врачом сложно обсуждать такие подробности, а тут мужчина, которого она видела без одежды, который ее видел без одежды и делал с ней такие вещи, при воспоминании о которых хочется провалиться от стыда. Расспрашивает о кровотечении, будто о погоде. – Не сильно, так что не волнуйтесь. Прошу вас, господин Хан, уходите, мне очень неловко.

– Господин Хан, – передразнил Раон. – Думаю, мы достаточно познакомились и можем говорить неформально. – ЧанА закусила губу. Раон вздохнул. – Живот болит? Тошнит? Какие там еще побочки есть?

ЧанА вновь хотела попросить его уйти, но заметив, как хмурится Раон, закрыла рот. «И долго он собирается тут место занимать?» Хотелось лечь и свернуться клубочком, в одиночестве, чтобы никто не видел, как ей плохо. Раон поднялся на ноги, и ЧанА почувствовала облегчение, что ее оставят в покое. Даже боль в животе немного утихла.

– Ты идешь со мной, – сказал он, и девушка испуганно распахнула глаза, не ожидая такого поворота. – Я должен привести тебя в порядок, это самое меньшее, что я могу сделать. В этой дыре я тебя не оставлю больную.

– Нет! – отказалась она и повалилась на бок, когда ее настиг очередной приступ головокружения. Раон поймал ее голову в ладонь. Решил, что спорить бесполезно, поднял ЧанА на руки вместе с одеялом и вышел из комнаты.

За всю дорогу до дома Раона девушка не произнесла ни слова. Она лежала рядом так тихо, что Раон практически не отводил от нее глаз, проверяя, дышит ли она.

Машину оставил на улице перед домом, чего не делал никогда: Lexus обычно располагался в отапливаемом гараже.

– Идти можешь? – спросил Раон, открывая пассажирскую дверь. ЧанА кивнула и вылезла из авто. Затаив дыхание, оглядела трехэтажный особняк размером с небольшой дворец. Раон слегка подтолкнул ее в спину, потому что идти она, по всей видимости, никуда не собиралась. Открыл массивную металлическую дверь, над которой нависала полукруглая терраса, и сделал приглашающий жест внутрь.

– Там лоджия моей спальни, – объяснил в ответ на взгляд ЧанА наверх. Она кивнула и проскользнула в дверь. И попала в огромный светлый холл, дальняя стена которого была полностью прозрачной, открывая вид на зеленую чащу за домом. К этим окнам вели несколько ступеней, образуя отдельную зону в холле, в центре которой стоял черный рояль, от блестящей поверхности которого отражались блики настенных светильников. И от этой же зоны в две стороны расходились глухие лестницы, ведущие на второй этаж. Вдоль светло-серых стен холла были расставлены прямоугольные высокие сосуды с растениями, центр холла украшал полукруглый черный диван, на котором одновременно могли уместиться человек десять. Светло-серый и черный, цветовая гамма как нельзя лучше подходила хозяину дома. Стол у дивана был завален книгами и бумагами, одна из двух настольных ламп была включена.

– Извини, у меня тут небольшой бардак, – сказал Раон, собирая все бумаги в одну стопку.

– Вы играете? – вопрос ЧанА прозвучал так, будто Раон, как минимум, построил космический корабль в одиночку. Он проследил за ее взглядом на рояль, усмехнулся и утвердительно кивнул. – Я бы хотела послушать.

– Обязательно послушаешь, особенно тебе часов в шесть утра это понравится, – когда ЧанА удивленно глянула на него, пояснил: – Иногда мне не спится, я прихожу сюда и бужу собак своим завыванием.

– Вы еще и поете? – ЧанА представила его сильный грудной голос, переплетенный с музыкой, и невольно поежилась. Раон, казалось, ничего не заметил и махнул рукой в сторону, под арку, образованную одной из лестниц.

– Там кухня. С другой стороны, – жест под вторую лестницу, – бассейн, ванная, душевая и… В общем, все в этом роде – в той стороне. Наверху – спальни. Третий этаж – спортзал и открытая площадка, можно позагорать, если есть желание.

– Не думаю, что мне это все нужно знать, – ЧанА опять начало тошнить, к тому ей срочно нужна была уборная, возобновилось кровотечение. – Я ненадолго у вас в гостях. Извините, сейчас вернусь.

Раон проводил ее глазами, и, когда она скрылась за дверью, полез за информацией о таблетках в интернет. «Вот сволочь этот Пак Джи У. Даже не поинтересовался ее состоянием. А если бы я не приехал к ней сегодня?» Он злился, читая отзывы женщин, принимавших подобное лекарство.

Когда ЧанА появилась перед Раоном, она, казалась, стала еще бледнее.

– Мне нужно… – покраснела, отвела глаза. – Господин Хан, мне нужно в аптеку.

Точно, он же вынес ее в одном одеяле, а ей нужны элементарные предметы гигиены. Раон едва не дал себе подзатыльник за тупость, указал глазами наверх.

– Сейчас все будет, а ты давай быстро в кровать, и не вставать. Я принесу тебе чай, выпьешь и будешь спать. И завтра никаких съемок, я разберусь с этим.

ЧанА неуверенно посмотрела на одну лестницу, потом на вторую, перевела взгляд на Раона.

– Ну да, точно, – пробормотал он. Откуда ей знать, где есть кровать, в которую ей надо лечь и спать? – Идем.

Он сам удивился, когда открыл перед ней дверь своей спальни.

– Остальные комнаты практически пустые, там никто не живет, – пояснил с невозмутимостью, которую на самом деле не ощущал. – Думаю, там будет неуютно.

– Это же ваша спальня, – ЧанА исподлобья смотрела на хозяина комнаты, поняв, что комната находилась точно по центру дома, над входной дверью. – А вы сами где…

– Не здесь, – быстро ответил Раон. – Не придумывай себе ничего и просто ложись. Я сейчас вернусь, только позвоню и заварю тебе чай. Может, хочешь есть? Если нужна ванная – вон та дверь, вниз не спускайся, еще свалишься на лестнице.

От еды ЧанА отказалась и, когда Раон оставил ее одну, присела на краешек массивной кровати. У этого человека все просто огромное: и дом, и комнаты, и чувство уверенности в себе. Будто для него не существует середины, он обязан во всем отличиться. ЧанА оглядела комнату – в отличие от пустых стен холла спальня напоминала центральную библиотеку, книги стояли рядами не только на полках, а и на письменном столе. Девушка даже заглянула под кровать, чтобы убедиться, что там нет книжных стопок. «Он любит читать», – подумала она, подходя ближе. Ее глаза тут же недоверчиво расширились.

– Что? Уголовный кодекс? Специальные акты?

– Я юрист, – тихо сказал Раон, остановившись в проеме с подносом в руках. ЧанА подпрыгнула и резко обернулась, тут же ухватилась рукой за полку, когда стены поплыли перед глазами. Раон чертыхнулся, быстро пристроил поднос на стол. Подтолкнул ЧанА к кровати, откинул одеяло одной рукой, второй надавил ей на плечи, усаживая. Она послушно забралась на подушки, побоявшись спорить в данный момент. Раон подал ей чашку чая, который пах ромашкой и, когда ЧанА протянула руку, на мгновение их взгляды встретились, затем он резко отвел глаза от ее лица.

Раон обнаружил крайне досадный факт – как только ЧанА начинала на него смотреть, у него сразу подскакивал пульс. И впору самому было искать точку опоры, чтобы не поплыть. «Да что в ней такого особенного?»

Он опустился в глубокое кресло у окна, напротив изголовья кровати. Если бы ЧанА легла на бок, она бы смотрела прямо на него.

– Свет не мешает? Могу зашторить окна.

– Господин Хан…

– Да, госпожа Юн? – в тон ей ответил Раон. ЧанА моргнула. Он издевается?

– Вы смеетесь надо мной?

– Даже в мыслях не было. Я просил неформального общения, но если вы против, что ж, переходим на официальный язык.

– Но вы старше меня, – возразила ЧанА.

– Да, – согласился Раон. – На целых десять лет, это же просто вечность. А еще как выяснилось, тупее. Оказывается, возраст не влияет на умственное развитие. В моем случае это факт. Придется мне это принять, смириться и как-то жить дальше.

Губы ЧанА дрогнули, и через секунду она рассмеялась. Раон тоже усмехнулся и откинул голову на спинку кресла.

– Отдыхайте, госпожа Юн. Я немного посижу здесь, чтобы убедиться, что вы будете столь любезны и не переберетесь в мир иной из этой комнаты.

ЧанА уснула быстро, но и во сне она сжималась клубочком, видимо, боль в животе ее изрядно донимала. Раон нашел грелку, наполнил ее горячей водой и осторожно разместил на животе девушки, придавив одеялом, после чего ЧанА наконец утихла и перестала вертеться. Раон едва заметно прикоснулся к ее лбу, проверив температуру. Спустился вниз, чтобы забрать пакет у курьера, вернулся обратно в свою спальню, достал бумагу и карандаш, чтобы занять себя чем-нибудь.

За окном уже темнело, когда он оторвался от исписанного нотами листа. «Мне…уютно», – с удивлением понял Раон, он даже не заметил, что напевает мелодию вполголоса, озвучивая ноты, которые выводил на бумаге. Обычно он работал в одиночестве и не терпел слушателей, а тут совершенно расслабился.

ЧанА спала, и он принялся ее разглядывать, пока появилась возможность. Когда дошел до полуоткрытых мягких губ, тут же представил, как он их целовал, вспомнил их вкус, и в животе что-то сжалось, дыхание перехватило. Раон втянул воздух сквозь зубы и стукнул себя по лбу. «Уймись, придурок», – сказал он сам себе, взял телефон и бесшумно вышел из спальни.

Набрал номер режиссера по дороге на кухню.

– Господин Пак, Юн ЧанА плохо себя чувствует после тех таблеток, которые вы ей дали, – резко сказал он, когда услышал голос Пак Джи У в трубке.

– Это было необходимо, – спокойно ответил Пак Джи У. – Не будь глупцом, ты это и сам понимаешь.

Раон прикрыл глаза и уперся лбом в дверцу холодильника. Он сам тоже заставил бы ЧанА выпить пилюлю, если бы режиссер не позаботился первым? Появилось желание засунуть голову в морозилку и отморозить себе что-нибудь.

– Она не сможет завтра выйти на работу.

– Хорошо, – легко согласился режиссер. – Пусть восстанавливается. Но ты чтобы был. Сегодня, ладно уж, прогулял, но это единичный случай.

– Понял, буду, – Раон нажал отбой и примостил свой зад на стол. Он завтра уедет на работу, а ЧанА точно сбежит. Что делать-то? Привязать ее к кровати?

* * *

Пак Джи У тут же набрал другой номер, с другого телефона.

– Господин? Он ее нашел, как вы и предполагали. Думаю, сейчас она в его доме, только что он звонил.

– Хорошо, – ответил собеседник. – Пока ничего не делай. Пусть поиграет в заботливого соседа. Через неделю устрой им съемки совместные, потом пусть будет сцена изнасилования. Посмотрим, как он себя поведет. Отправишь мне два отчета после этого и дальше ожидай распоряжений.

– Понял, все сделаю. Он когда нужен?

– В конце лета прибудет посол с любовницей. К этому времени он должен быть готов и уже известен.

– Три месяца. Он будет в отличной форме.

– По поводу девчонки. Если они влюбятся – аккуратно избавься от родственников, пусть он останется у нее единственным близким человеком. Сделаешь это перед тем, как ее забрать, пусть сначала похоронит семью, иначе в больнице возникнут вопросы, почему не навещает.

## 3

Раон отложил телефон и прислушался: кто-то набирал код на двери. Тэмин и Тэун? Вряд ли мама пришла с визитом, последний она навещала его в прошлом году, на его день рождения. Поставила на стол торт, похлопала по плечу и ушла.

Раон выглянул в холл. Точно, Тэмин и Тэун, уже почти разулись.

– Стойте! Стойте, – Раон бросился им наперерез. – Вы куда?

Тэмин посмотрел на него как на идиота и скинул второй ботинок.

– У тебя какая-то странная рожа, – сообщил Тэун. – Я бы предположил, что ты не рад нас видеть. Но я не хочу такое предполагать.

– Мы договаривались еще неделю назад, что у нас клубная неделя. Ты почему еще в домашней одежде? – спросил Тэмин.

– Тут такое дело, – замялся Раон и кинул быстрый взгляд наверх. Тэун посмотрел туда же и приподнял бровь.

– Ну, давай оправдание века.

– Я забыл.

Тэун поднял уже обе брови, смешно сморщив лоб.

– Кто там у тебя?

– Девушка, – ответил Раон и Тэмин присвистнул.

– Та самая? Твоя вчерашняя проблема? – поинтересовался Тэун.

– Слово «проблема» не может вместить все то, что ЧанА из себя представляет, – вздохнул Раон. Тэмин хмыкнул. – Так что без меня сегодня.

– ЧанА, – повторил Тэун. – Дитя, подобное сокровищу. Хорошо, с девушкой тебя оставить мне совесть позволит, главное, не начинай читать ей свои дурацкие книги. Иначе она попросту сбежит. Тэмин, давай, обувайся обратно и на выход.

– Когда познакомишь? – уже от дверей прокричал Тэмин.

– Не уверен, что она захочет видеть меня, не говоря уже о моих друзьях, – Раон захлопнул дверь и на всякий случай накинул дверную цепь. Посмотрел на часы – почти полночь. Налил себе кофе и вернулся в спальню.

Кровать была пустая. Раон быстро оглядел комнату и облегченно выдохнул, заметив тень за стеклянными дверями. Она просто вышла на лоджию. Раон включил настольную лампу, чтобы она видела, что он находится внутри. Расчет был верный, ЧанА появилась в спальне практически сразу же.

– Мне уже намного лучше, – сказала она, рассматривая его шею. – Я могу вернуться домой.

– Кофе хочешь? – Раон сделал вид, что оглох. – Можем спуститься на кухню, я приготовлю что-нибудь.

– Господин Хан…

– Не выкай мне, раздражает. Чувствую себя пенсионером. Мое имя Раон, зови меня так.

– Удовольствие, – прошептала ЧанА. Раон хмыкнул, когда она выдала значение его имени.

– Вот именно, и сейчас я доставлю тебе удовольствие, – ЧанА испуганно вскинула на него глаза, – накормив чем-нибудь вкусненьким, – закончил Раон. «Идиот, сначала составь предложение до конца, потом оцени, как это выглядит, потом только говори».

– Прошу, позволь мне вернуться домой, – она перешла на «ты», это уже радует. Однако Раон подозревал, что даже если сегодня ему удастся ее удержать, завтра она точно сбежит.

– Хорошо, давай поговорим, – он опустился на кровать, а ей кивнул на кресло, рассудив, что так она будет чувствовать себя увереннее, чем на открытом пространстве. – Замалчивать бесполезно, поэтому надо разобраться. Зачем ты подписалась на роль? Уверен, Пак Джи У тебе объяснил, что это не детский сериал. Я точно знаю, что опыта у тебя полный ноль, – подумал немного и добавил: – Был ноль, до определенного момента. Конкретнее, до моего вмешательства.

ЧанА густо покраснела и сжалась в кресле. Раон потер лоб.

– Тебе нужны были деньги? Почему ты не сказала мне раньше, прежде чем вынудила меня сделать то, что я сделал?

«Именно, что вынудила», – подумала ЧанА, не смея открыть рот. – «Он не хотел, ведь действительно не хотел».

– Прекрати так трястись, я не собираюсь тебя убивать, – немного раздраженно сказал Раон. – Я просто хочу понять, почему ты смогла попросить меня о такой помощи, но не решилась попросить денег на лечение семьи?

– Ты бы дал мне денег? – голос ЧанА звучал глухо, может, потому что она спрятала голову в согнутые колени.

– Возможно, – проговорил Раон, разглядывая девушку. – Да, определенно я бы помог тебе.

– Мне никто и никогда ничего не давал просто так. Откуда я могла знать? – ее голос дрожал. Она что, надумала плакать?

– Ты не можешь решать за людей. Пока не спросишь, ты и не узнаешь. В данном случае ты подумала за меня, и мне это не очень нравится. В дальнейшем, пожалуйста, дай мне возможность самому принять решение. Эй, ЧанА? – Раон явно различил шмыганье носом. – Ты же не будешь плакать? Иначе я сейчас тоже разревусь, и тебе придется меня утешать.

ЧанА против воли издала смешок, представив рыдающего Раона. Спазм в горле понемногу рассасывался, пропуская воздух в легкие.

– Вот так, дыши. Как ты себя чувствуешь?

– Намного лучше, уже ничего не болит, почти все прошло, – быстро ответила ЧанА, боясь, что Раон потребует показать прокладки, чтобы убедиться, что все в порядке. С него станется. Раон опустил голову вниз, скрывая улыбку: все ее мысли были написаны у нее на лице.

– Так что насчет еды?

– Ты меня не отпустишь, так ведь?

– Нет, – покачал головой Раон. – Моя вина убивает меня, позволь хоть как-то ее заглушить. И, скажи честно, в этой кровати же спать удобнее, чем на той лежанке.

– И сколько я буду здесь находиться? – резко спросила ЧанА. – Господин… Раон, мне не нужна твоя жалость, более того, она меня оскорбляет. Может, я и бедная, но ту комнату я сняла сама, и просить милостыню я не собираюсь.

– Это не жалость, – Раон сжал зубы. – Если бы я тебя жалел, то просто перечислил бы деньги на твой счет и забыл.

– Но ты сказал, что твоя вина… – ЧанА, удивительно, осмелилась посмотреть ему в глаза. Сердце Раона пропустило удар. Он отвернулся, потом встал и подошел к лоджии, глядя сквозь стекло на сверкающий ночной город.

«Да, давай, Раон, скажи, что она тебя волнует. Что у тебя ручки трясутся, когда видишь ее. И что не можешь забыть, какая нежная у нее кожа, как тесно было внутри нее. И что безумно хочешь повторить, только без свидетелей и чтобы она кричала не от боли, а от страсти. Она сразу же согласится остаться».

– Мне одиноко в этом доме, – ляпнул первое, что пришло в голову. – Обычно люди меня раздражают, но с тобой спокойно. Я бы мог предложить тебе комнату в обмен на компанию.

– Все маньяки так говорят, когда завлекают своих жертв, – проговорила ЧанА. – А потом меня никто не найдет, потому что у тебя в подвале стоят бочки с кислотой?

Раон ошарашено глянул на девушку. Она улыбалась.

– Я оценил твое чувство юмора, – признался он, начиная улыбаться в ответ.

Ему все-таки удалось накормить ЧанА, в ответ она вызвалась перемыть посуду. Потягивая кофе в два часа ночи на кухне, Раон понял, что он счастлив.

– ЧанА, – позвал ее. Девушка обернулась с полотенцем в руках. Она выглядела так мило в его спортивных штанах, закатанных почти до колен, в его футболке, рукава которой опускались ниже тонких локтей, что у него защемило сердце. – Мне утром нужно вернуться на работу. Прошу, дождись меня, не уходи. Я предупрежу друзей, чтобы они не шастали здесь, у них бывает такая привычка. – ЧанА сосредоточенно складывала полотенце на столе. – Я вернусь и спою для тебя, договорились? Ты же хотела послушать?

* * *

«Она так ничего и не ответила», – думал Раон, укладываясь в пустой спальне. Остаток ночи вертелся, прислушиваясь к звукам в коридоре: вдруг она решит уйти ночью. В итоге поднялся около семи, когда засыпать уже было бесполезно. Глаза нещадно пекло, во рту стоял сладкий привкус недосыпания. Он залез в душ и только спустя минуту обнаружил, что стоит под ледяной водой.

– О Боже, – простонал он, открывая второй кран.

Оделся, стараясь не шуметь, и вышел в коридор. Остановился возле своей спальни и тихо приоткрыл дверь. ЧанА спала, такая крошечная на огромной кровати, что ее можно было там потерять. Он прикрыл дверь и спустился вниз. Решил не греметь на кухне и обойтись одним кофе. Уходя, прилепил к холодильнику записку, чтобы она обязательно поела.

Пак Джи У уже был на работе, хотя Раон приехал намного раньше, чем ему было сказано.

– Как ЧанА? – спросил режиссер.

– Не очень хорошо, но, думаю, обойдемся без врачей, – ответил Раон. Пак Джи У кивнул.

– Сегодня снимем гостиницу и парк.

Это означало постельную сцену в гостинице с подругой героини ЧанА и последующая драка с парнем этой подруги в парке. Раон вздохнул.

Подругу играла уже профессиональная актриса, сняли со второго раза. Раон отыграл с абсолютно трезвой головой и холодным телом, изображая огонь страстей так, что его партнерша в конце раскраснелась. Режиссер приподнял уголок рта, когда после слов «Стоп, снято» Раон подошел к нему в полнейшем спокойствии, его дыхание даже не сбилось.

– Ну что, перебираемся в парк? – спросил он, кутаясь в халат.

– Все в норме? Я уже и таблетку приготовил для этой дамы, – режиссер усмехнулся и указал глазами на актрису.

– Это была случайность, – процедил Раон. – Вы теперь каждый раз будете тыкать меня носом как нагадившего щенка?

– Думаю, это был инстинкт, – серьезно возразил Пак Джи У. – Неуправляемый, грубый, мужской инстинкт, который внезапно сбивает тебя с ног и застилает разум. И он не проявляется рядом с каждой женщиной. Подумай об этом на досуге. – Повысил голос, перекрикивая галдеж в комнате, изображающей гостиничный номер: – В парк, едем избивать нашего героя.

* * *

Домой Раон вернулся поздно вечером, потому что начальство решило снять еще пару боев. До последнего не смотрел на окна дома, опасаясь увидеть сплошную темноту. Машину снова бросил во дворе, мысленно извинившись и пообещав загнать в гараж, если ЧанА окажется в доме. Набрал код на двери, дернул ручку, и натянулась цепочка. Раон растянул губы в совершенно идиотской улыбке и прижался лбом к двери. Что ж, автомобилю повезло, сегодня он будет ночевать в гараже.

– ЧанА, впусти меня.

«Надо обменяться номерами телефонов, что ли».

Послышались легкие шаги, и Раон прикрыл дверь, чтобы ЧанА смогла снять цепочку. Войдя в холл, первым делом осмотрел девушку.

– Все в порядке?

– Да, в полном, – ответила она. – Я могу вернуться на площадку.

– Рано еще, – выпалил Раон и прикусил язык, когда ЧанА удивленно глянула на него.

– Я не могу просто сидеть дома, мне нужно работать, чтобы оплатить счета за больницу.

– Насчет больницы. Я могу оплатить эти счета, – ровно произнес Раон, опасаясь, как бы она не восприняла предложение как очередное проявление жалости. Он просто безумно не хотел, чтобы ЧанА возвращалась к съемкам.

– Уверена, что можешь, – так же ровно ответила ЧанА. – Но не нужно.

– Почему? – вскричал Раон и пнул свой ботинок, который отлетел к дивану. ЧанА проследила за его полетом и снова повернулась к мужчине. – Ты сама согласилась, что нужно было просить денег, а не… Черт. Ты соображаешь, какие сцены у тебя впереди?

– Какие? Обычные, – она, видимо, действительно не знала, судя по ее виду. Раон загорелся желанием прочитать ее контракт.

– Твою героиню насилует парень девушки, которую соблазнил мой герой.

– Что? – ЧанА наконец начала проявлять беспокойство.

– Так что просто возьми деньги и не лезь туда больше. Хочешь, можешь вернуть потом как-нибудь, если займ тебя больше устроит. ЧанА, прошу тебя!

– Но… Я же подписала контракт. Как я могу? – ЧанА закусила губу и жалобно посмотрела на Раона.

– Молча. Все делаем молча. Просто не приходишь, я выплачу штрафные санкции. Поговорю с Тэуном, пройдешь прослушивание, и тебя примут стажером в приличное агентство. Начни карьеру нормально, а не вот так, – Раон развел руками, охватывая, видимо, свое существование. И тут же поморщился. – Подумай об этом, пока я буду в душе.

– Почему? – крикнула ему вдогонку ЧанА, но Раон только неопределенно пожал плечами и скрылся на втором этаже.

Она подняла его обувь и поставила на место, потопталась в холле, сходила на кухню и разогрела ужин. Почему он такой? Еще вчера ЧанА видеть его не хотела, а сегодня весь вечер ждала под дверью его возвращения. Чем он так ее очаровал, что она уже все ему простила. Мало того, украдкой рассматривала этого человека и представляла, какими были бы занятия любовью с ним по обоюдному согласию. «Просто он первый, кто отнесся к тебе по-человечески», – сказала она себе. – «Вот и придумала, что он тебе нравится».

Раона не было уже довольно долго. Помявшись, ЧанА поднялась по лестнице и остановилась напротив его спальни. Из-за двери доносились звуки, значит, он был там. «Где ему еще быть, у него все вещи в его спальне».

ЧанА постучала и заглянула внутрь. И ахнула. Раон дернулся, уронил бинт и оглянулся через плечо.

– Кто это тебя так?

– Промазали пару раз дубинкой, один раз я сам свалился не туда, куда нужно было, – Раон натянул рубашку на плечи, скрывая синяки и рану на боку. – Все в порядке, идем вниз.

Не одна она получила травму, Раону тоже достается, видимо. ЧанА усадила его обратно и потянулась к аптечке.

– Тебе неудобно самому, дай я помогу.

– Уверена? – помощь бы ему не помешала сейчас. Вот только просить он не осмелился.

– Снимай, – ЧанА вместо ответа дернула рубашку, но Раон только поднял края, обнажая ту часть спины, где была рассечена кожа. – Может, приляжешь? Мне будет удобнее, антисептик стекает, если сидишь.

После некоторых колебаний Раон лег на живот. Девушка промыла рану, наложила мазь и прилепила сверху широкий пластырь. Приподняла рубашку выше, где виднелись следы от дубинки. Кожа вздулась фиолетовыми рубцами. ЧанА провела руками по отметинам, ощущая жар, шедший от них.

– ЧанА, – в голосе Раона прозвучало предупреждение, и ЧанА отдернула руки.

– Извини.

– Ничего. Можешь сварить кофе?

ЧанА исчезла из спальни, словно только и ждала этих слов. Раон полежал еще немного, размышляя над связью инстинкта и этой девчонки, которая за минуту привела его в состояние боевой готовности, просто оказав медицинскую помощь.

– Черт возьми, – пробормотал он и поплелся обратно в душ. За кофе спустился только через полчаса и тут вспомнил, что во дворе его ожидает Lexus.

– Сейчас вернусь, – крикнул Раон. – Обещания нужно выполнять.

ЧанА прислушалась к его шагам, следом хлопнула дверь. Раон вышел из дома. Она вновь прижала пакеты со льдом к горящим щекам и сидела так, пока он не вернулся. Потом быстро забросила лед обратно в морозилку.

– Идем, – Раон показался в двери. – Я обещал тебе песню. – Вгляделся внимательнее. – Что с тобой? Заболела?

– Нет, – ЧанА помотала головой. – У плиты стояла, жарко.

Раон перевел глаза на пустую панель, но промолчал.

Когда ЧанА появилась в холле, Раон уже сидел за роялем.

– Садись здесь, – он указал на стул у стены. – Там лучше всего звук, я проверял.

Раон пробежался пальцами по клавишам, разминаясь. Потом взглянул на ЧанА, сидевшую напротив с таким видом, будто он готовился запустить фейерверк. Усмехнулся и заиграл.

С первых же звуков ее пробрала дрожь, отдельные падающие ноты необратимо перерастали в мощную волну внутри нее, что-то сметая внутри, и на глаза навернулись слезы. Струны дрожали, ее сердце дрожало синхронно с ними. ЧанА сжала пальцы и замерла, практически не дыша. Раон запел.

Я слеп.

Пустой мой взгляд блуждает в сложном лабиринте слов.

Я глух.

Мой напряженный слух не различает звук твоих шагов.

Я нем.

Застывшими губами не смогу тебя позвать.

Во тьме бездонной обречен лишь ждать.

Взывать к Всевышнему, просить и умолять

Надежду дать.

«О Господи». На его голос будто был наложен эффект, он звучал так гулко, глубоко, отражаясь от всех поверхностей, чтобы вернуться к ней грозовым дождем во тьме, обжигающими искрами страха перед неизвестностью. Отчетливо выделялась хрипотца, будто ему кто-то подпевал. ЧанА почти наяву увидела бредущую во тьме веков фигуру, ощутила ее отчаяние и скорбь. Раон легко брал ноты и верхнего, и нижнего регистра, его голос переливался низкими бархатными оттенками, в следующее мгновение устремлялся вверх, звенел натянутой струной, готовой лопнуть от напряжения, и снова падал вниз, в бездну.

Ты пламя, мой восход в чернильной темноте.

Ты растопила вечный лед, всего лишь подав руку мне.

Свирепый ветер, жгучий холод северных морей

Затихли. Меня ты не жалей.

Люби, не отпускай меня. Дай шанс моей судьбе.

Никогда ЧанА не испытывала ничего подобного, в тот момент она увидела душу Раона, которую он вложил в песню, рвущую ее сердце на части. Раон отыграл последние аккорды и перевел взгляд на своего слушателя. Она закрыла лицо руками, ее плечи содрогались в рыданиях.

– Что? – Раон тут оказался рядом и присел на корточки. – Тебе не понравилось?

– Это было самое прекрасное, что я слышала за всю свою жизнь! Господи, почему ты не поешь, а снимаешься в этих сомнительных фильмах? – крикнула ЧанА ему в лицо, вытирая слезы краем его рубашки.

Раон ничего не смог с собой сделать, проклятый инстинкт. Он прижался к ее губам, крепко удерживая свои руки на ножках стула, чтобы дать ей возможность оттолкнуть его. ЧанА сама обхватила его шею и притянула ближе, целуя его так, как он научил ее, глубоко, жадно. Спустя несколько мгновений осознала, что делает, тут же отпрянула назад, ударившись спиной о стену.

– Извини! Пожалуйста, прости меня! Я…

ЧанА не договорила, вскочила со стула и понеслась наверх, оставив Раона потрясенно пялиться в стену. Он сглотнул и обернулся на лестницу. Быстро бегает.

ЧанА захлопнула за собой дверь, промчалась в ванную и влезла в душевую кабинку как была, в одежде. Открыла холодную воду, надеясь, что она потушит пожар внутри нее. Она сама его поцеловала? Вцепилась, как в спасательный круг, и засунула ему в рот язык? Вместо того чтобы дать пинка?

– Ты здесь? – послышался голос Раона из-за двери. – Решила утопиться? Я вхожу.

– Нет! – крикнула ЧанА, но Раон уже стоял у душа, опираясь руками о стеклянные дверцы. И смотрел прямо на нее.

– Вылезай оттуда, бесполезное занятие. Я уже проверял, не помогает.

ЧанА опустила голову.

– Мне все-таки лучше уйти.

– Нам все-таки лучше поговорить, – возразил Раон. – Видимо, это наша общая проблемка.

Он распахнул дверцы и вытащил ЧанА из-под воды. Кивнул на стопку полотенец.

– Жду в спальне. Надо что-то с этим делать.

ЧанА тянула время как могла, Раон нетерпеливо стучал ногой по другую сторону двери. В конце концов ей пришлось выйти.

– ЧанА, ты мне нравишься, и очень сильно. Я схожу с ума, когда ты рядом. Вся эта ерунда вроде жалости, которую ты придумала, не имеет к тебе никакого отношения. Я просто хочу получить тебя. Всю. Для себя. Я прекрасно вижу твою реакцию, не слепой и не дурак. Я не могу упустить женщину, которая почти теряет сознание от одних только моих прикосновений.

– Раон, ты ненормальный? – ЧанА пораженно уставилась на Раона.

– Да, чувствую себя определенно не в порядке после встречи с тобой. Ты свободна, у тебя нет парня, хоть убей меня – не вижу причины, по которой я должен отступить.

– Это была случайность! – воскликнула ЧанА, больше стараясь убедить себя, чем мужчину, который насмешливо прищурился, не веря ни одному ее слову.

– Этой случайности достаточно. И такие случайности между нами происходит все чаще. Что ты сегодня чувствовала, когда трогала мою спину? Ничего? Именно поэтому ты даже через полчаса полыхала? – ЧанА зло поджала губы. Раон склонил голову. – Да, я поцеловал тебя, но не заметил, что ты была против.

– Хватит!

Раон внезапно оказался перед девушкой и прижал ее к стене, расставив руки по обе стороны от ее головы. Склонился, дыша ей в ухо.

– Ну так постой спокойно, покажи мне, что тебе это не нравится, – прошептал он и скользнул языком внутрь раковины. ЧанА резко втянула воздух и сжала пальцы на его груди, сминая футболку. Горячий язык гулял по чувствительной коже за ухом, зубы слегка прикусили шею, соблазняя, посылая импульсы по всему телу, которое и так уже ощутимо тряслось. Раон спустился еще ниже, подбородком отодвигая край халата, в который она завернулась после душа. Лизнул кожу, пробуя на вкус, почти обнажил грудь. ЧанА закрыла глаза и прижалась к нему, отпуская все мысли, чтобы полностью прочувствовать то наслаждение, которое доставлял его жаркий рот.

Раон остановился в паре сантиметров от того, чтобы полностью оголить грудь, край ткани остался прикрывать вершину. Его руки ни разу не оторвались от стены, только пальцы с силой вжались в поверхность. Зато ЧанА повисла на нем всем весом, не доверяя ногам. Он прижался лбом к ее ключице, замирая.

– Мне нет нужды доказывать что-то себе, – слова Раона звучали низко и хрипло; хотя его губы остановились, он продолжал соблазнять ее голосом. – Я и так знаю. Хотел показать тебе. Поверь, та химия, которая между нами – далеко не всем это дано. Секс – важная составляющая отношений мужчины и женщины, если два человека не получают удовольствия от простых прикосновений, они начнут избегать близости, в конце концов они возненавидят друг друга. Ты так реагируешь на меня, что у меня напрочь сносит крышу. Я чувствую тебя, как самого себя. Даже сейчас, после ласк, у меня такая расслабленность, как после полноценного секса.

ЧанА крепче сжала руки за его спиной, чувствуя, как вибрирует его тело, когда он говорит.

– Ты не найдешь никого, кто мог бы дать тебе то, что дам я, – Раон поднял голову и ЧанА задохнулась от обещания, которое горело в его глазах. – Одними поцелуйчиками ты не отделаешься, любой здоровый мужик потребует близости. Если ты будешь смотреть в потолок при этом и мечтать, чтобы он скорее кончил, будешь ли с нетерпением ожидать следующей ночи?

– Как ты можешь так спокойно об этом говорить? – ЧанА сгорала от смущения, в который раз поражаясь, насколько легко Раон может обсуждать подобные темы.

– Потому что это важно для нас, – он прикоснулся губами ко лбу ЧанА. – Учитывая род моей деятельности, было бы странно, если бы я начал стесняться, краснеть и мямлить. Не отталкивай меня, прошу. Согласен, начали мы необычно, на глазах у кучи зрителей и болельщиков, но этого больше не повторится. Я рад, безумно счастлив, что твоим партнером оказался именно я. Поверь, после пары лет полного воздержания ты – чудо для меня, я не могу позволить тебе исчезнуть. Поэтому позволь помочь тебе с больницей и с контрактом.

– Воздержания? – переспросила ЧанА, не понимая, как такой мужчина жил в одиночестве.

– Да. Все они вызывали лишь одно желание – принять душ и смыть их назойливые взгляды.

– Ты пел для кого-то? – вдруг спросила ЧанА.

– Никогда для девушки, – покачал головой Раон. – Ты первая, кто услышал вживую. До этого только Тэмин и Тэун были моими слушателями. Эта песня – саунд трек для сериала моего друга, но мое имя нигде не указывается. Тэмин мне весь мозг вынес, напоил и в итоге я ему пообещал.

– Но почему?

– В музыку надо вкладывать душу, иначе это будет просто чтение с листочка. А я не готов выворачиваться наизнанку перед толпой, – Раон точно понял смысл вопроса. – Тебе, правда, понравилось?

ЧанА усиленно закивала и Раон улыбнулся.

– Я буду петь для тебя, обещаю.

## 4

Пак Джи У даже не удивился, когда Раон сообщил, что ЧанА больше не появится на съемках. На просьбу расторгнуть контракт выдвинул лишь одно условие – переснять сцену между ним и ЧанА.

– Слишком откровенно вышло, не пропустит цензура. Надо более сдержанно и закрыто. Одна сцена – и она свободна. Даже без выплаты штрафа.

Раон нахмурился.

– Она может остаться в белье. Раон, я иду вам на огромные уступки. Поймите меня и пойдите навстречу, у меня тоже есть обязательства. Если мы уберем роль ЧанА, нам придется переснимать половину сцен.

– Мы можем заменить ее просто в одной сцене, и все, – резонно заметил Раон. – Переснимем с другой актрисой, и нет проблем.

Режиссер раздраженно застучал ногой под столом.

– И где я тебе сейчас найду свободную актрису? Брать такую же дилетантку? Нет уж, уволь. Юн ЧанА хоть понимает, что от нее требуется. Прорепетируйте дома, время у вас до конца недели.

«Черт», – подумал Раон и захлопнул за собой дверь.

– А как же изнасилование? – спросил Ли Хё Ну, появляясь из-за опущенной шторы. – Требуется же два отчета.

– Голову даю на отсечение, что Раон не даст снять это. Обойдемся одним. Что с больницей?

– Медсестра ждет только сигнала. Пацан умрет от сердечной недостаточности, никто ничего не заподозрит. Мать уйдет следом, не выдержав потрясения.

* * *

Раон сломал голову, пока придумывал, как преподнести ЧанА требование Пак Джи У. В итоге усадил на диван в холле и сказал прямо, а она очень даже обрадовалась.

– Странная реакция, я ожидал немного другого, – признался он, пребывая в легком недоумении.

– Если та сцена не подошла, значит, ее не будут показывать, – ЧанА сияла. – Я не представляю, что сказала бы моя мама, если бы увидела это.

– А-а, – Раон уловил смысл. – Верно, я об этом и не подумал. Мама сильно бы ругала тебя?

– Я даже не могу вообразить, что бы она мне сказала. Но точно знаю, что ничего хорошего. Разочаровалась бы однозначно, – ЧанА поджала губы. – А как твоя мама смотрит на это?

– Никак, – Раон подбросил в воздух связку ключей, поймал. – Ей все равно.

– Врешь же, – ЧанА была уверена, что Раон шутит, но он со странным выражением разглядывал ключи в своей руке. Потом засунул их в карман брюк и повернул к ней голову.

– Не забивай себе голову ерундой, ладно?

– Но…

– ЧанА, – опять скрытое предупреждение в голосе. – Сменим тему, эта довольно скучная. Значит, я говорю Пак Джи У, что ты согласна?

ЧанА кивнула. Достаточно жирный намек на то, чтобы она не лезла туда, куда ее не приглашали. Раон вел себя так, словно последние минуты разговора ЧанА придумала в своей голове. «Как же быстро и ловко он меняет маски».

– Знаешь, я подумал, что это последний подобный фильм. Больше я не буду это делать. Хочу все-таки пойти на госслужбу, моя мечта с детства.

– О, – ЧанА ожидала чего угодно, только не того, что Раона интересовала карьера госслужащего. – Юрист?

– Угу, – он тепло улыбнулся. – Хочу, чтобы ты мной гордилась. Сложно, наверное, хвастаться парнем, которого видела голым вся страна. Лучше буду каким-нибудь прокурором.

– Ты такой глупый, мне все-равно, кого ты из себя строишь на людях, – ЧанА зарылась пальцами в его волосы, растрепав их ему на глаза, провела пальцами по почти выбритому затылку. Раон хмыкнул, глядя на нее сквозь пряди.

В дверь кто-то постучал. ЧанА обернулась на стук. Раон хлопнул себя по лбу.

– Это Тэмин и Тэун. Они хотят с тобой познакомиться, я совсем забыл предупредить.

– Знаменитые ТТ? – ЧанА уже столько слышала о друзьях Раона, что казалось, была с ними знакома лично. Но одна мысль не давала ей покоя. – Раон, как много они знают?

– Только то, что я им рассказал. Не переживай, никаких подробностей. Ну что, впустим их? Имей в виду, они все равно найдут способ пробраться сюда либо поймают нас на улице. Рано ли поздно ты их увидишь.

– Раон! – Раон уже встал с дивана, но, услышав панику в ее голосе, сел обратно и терпеливо ждал, пока она озвучит то, что ее волнует. – Мы знакомы всего неделю. Это не покажется странным?

– Поверь, мы давно перестали удивлять друг друга. Тэмин – он… Я знаю, что я дурной, но он вообще отбитый на голову, для него этикет – просто слово на бумаге, он полжизни провел в России и нахватался такого, что здешние аджумы падают в обморок. Тэун – ну… Ему приходится соответствовать. Вообще он самый адекватный, так что можешь смело обращаться к нему, если что. Ну так – я могу открыть дверь, пока они ее не вынесли?

ЧанА все-таки отпустила его руку. Пригладила волосы, поняла, что на ней одежда Раона и мысленно застонала. Но двое мужчин, которые остановились в паре метров от дивана, вообще не обратили внимания, во что она одета. Они одновременно протянули руки для приветствия, как давнему другу.

– Тэмин, – высокий, длинноволосый, до безобразия красивый какой-то мрачной, темной красотой.

– Тэун, – не отставал в росте ни Раону, ни Тэмину, открытое лицо, добрая улыбка, зачесанные набок волосы, достающие до ушей, в ухе болтается серьга. Сиятельный принц, вот только в глубине глаз затаился демон.

– Юн ЧанА, – едва слышно проговорила ЧанА, чувствуя себя недомерком по сравнению с троицей, и спряталась за спину Раона. Тэмин расхохотался.

– Раон, скажи ей, что мы не страшные, все наоборот – милее нас не найти никого в Сеуле.

– Есть хотите? – вместо ответа предложил Раон и подумал, что надо купить ЧанА одежду или хотя бы забрать ее сумку из кошивона.

– Хочу узнать, когда ты появишься в студии. Мне нужен мой саунд трек.

– Тэмин, мне сейчас совсем некогда.

– Это для него песня? – дернула его сзади ЧанА. Раон нагнул голову в ее сторону, одновременно глядя на Тэмина, и кивнул.

– Ты пел? – поразился Тэун и картинно закатил глаза. – Да неужели? Для девушки?

– Я могу послушать еще раз, когда ты будешь записывать? – Раон протянул назад руку, и ЧанА сжала ее.

– Да, можешь. Тэмин, завтра. Мы приедем завтра на студию. Пусть там никого не будет.

– Ты… блин, – Тэмин прошелся пальцами по волосам. – Это преступление – прятать такой голос.

– Это прекрасно, правда? – ЧанА встала рядом с Раоном. Тэмин улыбнулся ей и кивнул.

Тэун ушел на кухню и поманил за собой Раона.

– Я на минуту.

– Где ты нашел такую куклу? Она слишком красива, чтобы быть настоящей, – воскликнул Тэун. Раон покачал пальцем у него перед носом, предостерегая от дальнейших комплиментов. Тэун отмахнулся и хитро прищурился: – Как у вас с совместимостью? Не боишься раздавить ее?

Раон схватил со стола палочки и прижал к носу Тэуна.

– Не суй свой любопытный нос в мои трусы, иначе я тебе сделаю пирсинг, понял?

Тэмин и ЧанА застали друзей за сражением на палочках. Делая вид, что у них в руках полноценные рапиры, они атаковали друг друга, вонзая палочки для еды куда придется. ЧанА засмеялась, Раон обернулся, и палочка воткнулась ему под ребра.

– Ты труп, – радостно провозгласил Тэун. – Ну что, ужинать будем? Могу что-нибудь соорудить.

– Тэун – виртуоз на кухне. Тебе нужно попробовать то, что он готовит, все остальное после этого покажется обычным варевом.

– Я возгоржусь, – фыркнул Тэун и открыл холодильник, оценивая холст для своего творчества.

Спустя час они сидели за накрытым столом. ЧанА хоть и видела своими глазами, что трапеза – дело рук Тэуна, но все равно в голове не укладывалось, как он сумел сделать столько за столь короткое время.

– Если будешь на него так смотреть, я его выгоню, – громким шепотом сообщил Раон на ухо ЧанА, она испуганно вскинула на него глаза. Тэмин спрятал улыбку и потянулся за соусом. Тэун возмущенно сложил руки на груди.

Весь вечер гости непрерывно наблюдали за девушкой, разглядывали ее, незаметно, как им казалось. Когда ЧанА, извинившись, вышла из-за стола, Раон послал недовольный взгляд друзьям.

– Даже не дышите в ее сторону, она жутко вас боится. Нависаете тут, как два столба. И вообще, вам пора по домам.

Тэмин и Тэун дружно подняли руки вверх.

– Ты прав, я, как только в дверь постучал – сразу понял, что мне пора домой. Спасибо, что вытерпел нас столько времени, – Тэун смеялся, не таясь. – Ну, мы ушли. Она изумительная, хотя бы тем, что смогла посадить тебя на цепь. Только вот… – Тэун потер нос. – Нет, ничего. Попрощайся за нас.

– Если бы сам не увидел – не поверил бы. Раон, растешь в моих глазах, – сказал Тэмин и они с Тэуном ушли.

Раон поднялся на второй этаж, постучал в свою же спальню.

– ЧанА, они ушли. Попросили попрощаться. Все в порядке?

ЧанА открыла дверь.

– Это было невежливо, да? Мне просто стало жутко неловко, они так пялились.

– Они немного шокированы, я и девушка – для них понятия несовместимые. Привыкнут и перестанут глазеть. Поздно уже, ложись спать.

– Хорошо, – ответила ЧанА и продолжила стоять в двери. Раону пришлось сделать над собой усилие и пройти дальше по коридору, открыть дверь и запинать себя в другую комнату.

## 5

В середине дня ЧанА позвонила Раону.

– Угадай, что? – пропела она в трубку.

– Эмм, – Раон увернулся от кисточки гримера. – Можно минутку? ЧанА, это не тебе. Что случилось?

– Мама и брат пришли в себя! Мне только что звонили из больницы.

– Это просто замечательно, – Раон тоже обрадовался. – Я отвезу тебя к ним, мне немного осталось здесь.

– Раон, я могу попросить? – ЧанА что-то пробормотала, Раон не расслышал и переспросил. – В общем, моя одежда. Я не могу выйти на улицу в твоих вещах. Ты не мог бы заехать за моей сумкой?

– Мне проще будет купить что-то, чем сражаться с охранником в том общежитии. Я привезу тебе вещи.

* * *

Легко сказать – купить.

Раон в растерянности стоял перед вешалками с одеждой, не понимая, по какому принципу женщины выбирают ту или иную вещь.

– Какой размер вам нужен? – спросила продавец, окончательно вогнав Раона в ступор.

– Нуу, я не уверен. Она вот такая, – показал на уровень своей груди, – и вот такая, – образовал пальцами круг. Продавщица дернула уголком губ и тут же стала вновь серьезной.

– Могу предложить вам платья. Если не уверены в размере – то лучше брюки и блузки не брать.

Круг поисков сузился, теперь Раон разглядывал вешалки с одними лишь платьями. «Мой Бог, может, привезти ее саму сюда?» Продавец протянула ему платье, больше похожее на футболку, Раон отрицательно качнул головой, не представляя, как в этом вообще можно ходить. Ни присесть, ни пошевелиться, весь зад сразу будет на виду. Вытащил несколько платьев, приложил к себе, примерно определяя длину, и протянул девушке, крутившейся вокруг него.

– Это. Что-нибудь да подойдет.

Тут в голову пришла мысль о белье. «Оно ведь тоже нужно? Или нет?»

– Где здесь отдел с женским бельем? – спросил он. Как здорово, что ему не свойственна стеснительность. Зато продавец покраснела до ушей. Как и покупательницы, когда Раон возник рядом с ними, перебирая вешалки с трусиками и бюстгальтерами. Они перешептывались за его спиной, фотографировали его с вешалками в руках. Раон поморщился.

– Дамы, прошу вас, не могли бы вы перестать это делать?

– Вы Хан Раон, так же? Можно фото с вами?

– Нельзя, я занят, – Раон спрятал глаза за темными стеклами. Он никогда не старался быть милым с поклонниками, но они все равно липли к нему, хотя и в меньшем количестве, чем к Тэмину. Тот был чемпионом по количеству фанатов.

«Это мне нравится больше», – думал он, представляя белье на ЧанА. Отобрал несколько комплектов и тоже протянул продавцу, которая так и продолжала ходить за ним хвостом.

* * *

– ЧанА? Держи, – Раон вручил ей пакеты из магазинов. – Надеюсь, что-нибудь понравится.

Она подняла бровь и заглянула внутрь. Достала стопку кружев, вопросительно глянула на Раона.

– Там платья, внизу, – подсказал он. – И обувь, я взял несколько размеров, так как не был уверен.

– Ты ходил в отдел белья? – недоверчиво спросила она.

– Ну ходил, и что? Там не было запрещающей таблички.

ЧанА не могла поверить, что этот мужчина копался в ворохе женских трусов. Ради нее. Она поставила пакеты обратно на пол и обняла Раона за талию.

– Спасибо. Ты не представляешь, какой ты замечательный!

Раон незаметно приложил руку на уровень ее головы. Вроде верно измерил длину платьев.

– Так, достаточно. Иди одеваться, и едем в больницу. «Хватит меня трогать, я не смогу сесть за руль».

* * *

Юн Чан Син, брат ЧанА, лежал в отдельной палате. Ребенок десяти лет, весь перебинтованный, с ногой на растяжке – печальное зрелище. Раон тяжело вздохнул.

– Иди, – подтолкнул он ЧанА. – Он меня не знает, так что не будем сбивать его с толку, позже познакомимся.

Ребенок обрадовался сестре, намек на улыбку промелькнул на губах.

– Шш, не говори, – ЧанА присела рядом. – Просто глазами моргай. Врач сказал, тебе лучше не напрягаться. Сильно болит? – Юн Чан Син моргнул, и ЧанА на мгновение зажмурилась, прогоняя слезы. – Ты сильный, верю в тебя. Я видела твою учительницу, давай расскажу тебе о школе и друзьях.

ЧанА пробыла в палате не больше получаса, ее брат уснул на середине разговора. Раон ожидал за дверью.

– Доктор сказал, что ему получше уже. Но их выпишут не скоро. За это время мне нужно найти работу. – Когда Раон приподнял бровь, пояснила: – Мне пришлось продать все, что у нас есть, чтобы оплатить первые счета. К тому времени, когда их выпишут, мне нужно снять жилье. Чан Сину нужно ходить в школу.

– Ты же не примешь помощь, – больше утвердительно, чем вопросительно сказал Раон. «И почему в такие моменты мне стыдно за то, что у меня есть деньги?» ЧанА погладила его по руке.

– Извини. Я зайду к маме, может, она не спит.

У матери ЧанА тоже пробыла недолго. Аккуратно прикрыла за собой дверь и побрела к лифту.

– Стой, – Раон ухватил ее за руку.

– Я не смогла, – ЧанА подняла на него полные слез глаза. – Не сказала, что папа умер в аварии. Она думает, что он лежит тоже в больнице. Она уже потеряла одного ребенка, и вот теперь папа.

Раон ни разу не задумался о том, что она потеряла отца. Мало того, услышал об этом один раз и выкинул информацию из головы, как бесполезную. «Идиот». Но вот о ребенке он слышал впервые. Сделал себе заметку спросить позже.

– Какой он был? – мягко спросил Раон, имея в виду ее отца.

– Он любил нас, мы любили его, – ответила ЧанА и вытерла глаза. – Все, идем.

«Значит, он был хорошим человеком», – подумал Раон и ощутил внезапную тоску по здоровым отношениям отца и ребенка, которых у него никогда не было.

* * *

– Эй, Раон, спишь? – голос Тэмина. Раон глянул на часы – час ночи.

– Представь себе, – ответил он и отложил книгу в сторону.

– Я быстро, извини. ЧанА не разбудил?

– Понятия не имею, она живет в другой комнате.

Тэмин помолчал, видимо, обдумывал слова Раона.

– Так вы не… Я думал, что…

– Слишком много думать вредно для тебя. Зачем звонишь?

– На шесть вечера студия свободна. Будем только мы. Сможешь?

Раон кивнул, потом озвучил:

– Да. Все?

– Слушай, есть предложение, мой режиссер спрашивает, не хочешь ли взяться за роль в дораме?

– Тэмин, давай, до завтра.

Раон нажал отбой и откинулся на подушки. Дорама? Длинный сериал с неспешными отношениями, потрогать пальчики девушки, чмокнуть ее в лобик, смотреть влюбленными глазами так, чтобы у зрителей замирали сердца, и они прилипали к экранам в надежде на робкий поцелуй, который в лучшем случае произойдет один раз и в последней серии. Там с него точно не будут стаскивать последнюю тряпку, чтобы как можно больше заработать на его теле. За это время можно подготовиться к национальному квалификационному экзамену, чтобы получить лицензию. Раон почесал затылок и взял телефон.

– Эй, Тэмин, спишь?

– Я знал, что ты умничка, – довольно проговорил Тэмин. – Ты позвонил на десять минут раньше, чем я ожидал. Завтра все тебе расскажу, можем встретиться с режиссером. Он готов взять тебя без прослушиваний.

Раон улыбался, когда засыпал. Такие друзья ему точно посланы Всевышним, чтобы не дать утонуть в грязи этого мира. Мир в грязи, грязь, она прилипла к рукам, к коленям.

Котенок, где же он? Ребенок ползал по грязи, заглядывая под кусты, шаря руками по глубоким лужам.

– Раон!

Ребенок сжался в надежде, что его не заметят. Он трясся от холода под проливным дождем, ветер швырял колючие капли в лицо, волосы прилипли к глазам, но мальчик не шевелился. Хоть бы он прошел мимо, хоть бы ему кто-нибудь позвонил, хоть бы… Ледяные пальцы нащупали мокрую шерсть.

Раон перевел глаза вниз и его рот открылся в беззвучном крике. Котенок, он нашел его.

– Раон! Раон! Да что ж такое! Проснись!

Раон рывком сел, хватая ртом воздух, прижал руку к колотящемуся сердцу. ЧанА поймала его безумный взгляд, полный боли и растерянности.

– Он убил его, убил. Он обещал.

– Раон, – ЧанА чуть не плакала. Она прижала его голову к себе, покачиваясь. Раон обхватил ее руками и закрыл глаза, приходя в себя. Отчетливый, тошнотворный запах мокрой грязи таял, постепенно сменялся теплым запахом ЧанА.

– Извини, я напугал тебя, – Раон втянул этот запах так глубоко как мог, сжал пальцы чуть сильнее, ощущая ткань, а не грязную шерсть.

– Ты кричал так, словно от этого зависела твоя жизнь. Раон, это же был не просто кошмар?

– Просто кошмар, – уже нормальным голосом ответил Раон, хотя руки еще тряслись, и ЧанА наверняка это ощущала. – Не бери в голову.

«Тебе об этом знать не нужно». Раона ужасала мысль, что придется признаться в своем наследии. Законченный псих отец и жалкая мать, которая позволяла истязать сына, лишь бы отец не обратил свой взор на нее. А всего-то нужно было обратиться в органы, и этот кошмар закончился бы. С такими генами ему нельзя иметь детей.

Раон все чаще задумывался о вазэктомии. Как ЧанА отреагирует, если узнает, что он стерилен?

– ЧанА.

– Шш, Раон. Спи, я побуду здесь.

* * *

ЧанА поежилась при виде здания, где проходили съемки. Раон ободряющее сжал ее пальцы и потянул за собой.

– Мы справимся с первого раза, обещаю. А потом поедем в студию.

– Пак Джи У разрешил мне полностью не раздеваться? Это точно?

– Точно.

– А тебе?

Раон остановился у лифта и повернулся к девушке. Хмыкнул при виде расстроенного лица, потрепал ее по волосам.

– Я привык, не переживай так. Но… Спасибо, ЧанА.

Он снова отвернулся. На глаза навернулись неожиданные слезы и Раон быстро заморгал. Жалости он не терпит, но участие выбило его из колеи. Наверное, в своей прошлой жизни он совершал хорошие поступки, раз в этой жизни ему была подарена ЧанА.

К облегчению ЧанА, никто из съемочной группы не отпускал шуточки, и вообще все вели себя как обычно. Один раз Ли Хё Ну поинтересовался ее самочувствием и на этом упоминания о прошлых съемках исчерпались. Режиссер кивнул ей и вновь уставился в свой ноутбук.

– Здесь обнаженка – это норма, – прошептал Раон. – Никто не будет тыкать пальцем, успокойся. Никого не интересует, сколько вещей на тебе надето, главное, чтобы их количество совпадало с тем, что указано в сценарии.

Сцену отыграли с первого раза, как и обещал Раон. Он пытался держать себя в руках, у него это плохо получалось, но режиссер их остановил, как только Раон взялся за застежки на ее белье.

– Стоп. Снято.

Раон уронил голову на грудь ЧанА и сжал зубы. «Я становлюсь посмешищем. Даже не могу встать, потому что этот придурок торчит как палка». ЧанА похлопала его по мокрому плечу и натянула сверху простыню, скрывая его наготу и стараясь не пялиться сама: достаточно того, что вся съемочная группа любуется обнаженным Хан Раоном. Выбралась из кровати.

– Успокойся немного, – прошептала она. – Принесу тебе воды.

Ли Хё Ну заглянул в ноутбук режиссера.

– Прямая трансляция? – шепнул он. Пак Джи У кивнул. С момента, когда эти двое зашли в комнату и до момента, когда они ее покинут, все будет видеть господин Софтин.

* * *

В студии звукозаписи было тихо. Неизвестно как, но Тэмин организовал секретную запись. Сам Тэмин поджидал Раона у входа.

– Тэун настраивает аппаратуру, идем. Привет, ЧанА. Раон, хреново выглядишь.

Раон неопределенно промычал и вошел внутрь.

– Он плохо спал, – тихо сказала ЧанА. Тэмин посерьезнел. – Кошмары.

– Он говорил что-то? – быстро спросил Тэмин.

– Ну, – ЧанА замялась, не уверенная, что вправе рассказывать. – Вам лучше спросить у него.

– Тебе, – машинально поправил Тэмин и пошел за Раоном. Нагнал его на повороте длинного коридора. – Погоди-ка. Спросить хочу. ЧанА сказала, что тебе снился кошмар. Как часто это происходит?

– У ЧанА слишком длинный язык, – пробурчал Раон, дернул плечом, скидывая руку Тэмина, и пошел дальше.

– Тебе снился отец? – крикнул Тэмин. Раон остановился, потом развернулся и вгляделся в друга.

– Ты знал. Ты всегда знал, – Раон не спрашивал.

– Да.

– Тэун?

– Знает.

– Его исчезновение – ты как-то связан с этим?

– Я рассказал отцу. Он начал копать и Хан Джун скрылся. Мне жаль, что я больше ничем не смог помочь. Прости меня, Раон.

– Тебе было девять лет. Ты, верно, шутишь? – поразился Раон. Отец в один прекрасный вечер забрал все деньги и скрылся в неизвестном направлении, обещав писать письма. Раон со слезами, на коленях благодарил Бога за это, а нужно было в ноги кланяться Тэмину, которому оказалось не все равно, что его друга медленно сживает со света собственный отец. Раон открыл рот и выдал какой-то хрип, откашлялся. Сделал шаг к Тэмину. – Ты сделал то, что должна была сделать моя чертова мать. Тэмин! Будь я проклят, я и не подозревал, что обязан тебе жизнью.

– Достаточно, – Тэмин сморгнул и выставил вперед руки, удерживая Раона от обниманий. – Не вынуждай меня тут сопли размазывать по стенам. Раон, у тебя есть девушка. Ты готов начать новую жизнь. Может, уже пора разобраться со старой? Ты не можешь до конца своих дней просыпаться от кошмаров. Давай найдем специалиста, он поможет тебе. Тебе нужна стабильность.

– Ну… Топтание на месте – это тоже в какой-то мере стабильность. Я подумаю, – когда Тэмин снова открыл рот, Раон поднял вверх палец, прося обратить внимание на его слова. – Тэмин, не дави. Я не отказываюсь, считай это маленькой победой. Я подумаю, обещаю.

– Иди, тебя ЧанА ждет, – сдался Тэмин. – Я следом.

## 6

– Здравствуйте. Юн ЧанА?

– Да, это я, – ЧанА сделала знак Раону, что сейчас подойдет, он пошел на кухню.

– Я звоню из госпиталя, – внезапно у ЧанА вспотели ладони. – Примите соболезнования…

– Что? – тупо переспросила ЧанА.

– Ваш брат… Остановка сердца…

– Что? – повторила ЧанА и подняла глаза на Раона, который стоял в проходе.

– Вам нужно приехать, – закончила говорить женщина.

– Куда?

Раон забрал у нее телефон.

– Да, слушаю. Повторите еще раз, пожалуйста.

Выслушал сотрудницу больницы, не сводя настороженных глаз с ЧанА, которая встала, походила кругами по холлу и направилась в сторону входной двери.

– Стой, – Раон удержал ее за руку, убрал телефон от уха. – ЧанА.

– Пусти меня, – ЧанА выдернула кисть, Раон перехватил крепче.

– Посмотри на меня.

ЧанА послушно подняла глаза, в которых стояла полная растерянность. Она явно не понимала сейчас, где она, что ей нужно делать и куда идти. Раон притянул девушку к себе и обнял, положив подбородок на макушку.

– Мне очень жаль, – негромко сказал он. – Очень жаль.

– Та женщина, она сказала, что брат… Она просто ошиблась номером, правда ведь? – эта безумная, бесполезная и глупая надежда на ошибку. Не тому позвонили, не то сказали. Раон прекрасно знал состояние, когда, даже глядя в упор на труп, начинаешь выискивать отличия, убеждать себя, что это кто-то другой. Вот только слова утешения ему были неизвестны, никто не научил его. Что он должен сказать ей?

– Он ведь хотел сходить в парк. Я обещала ему, как только он подрастет, мы прокатимся на горках. Он так ждал, – ЧанА прерывисто вздохнула и опять замерла. Раон так и не придумал, что ответить, поэтому еще крепче обнял. «Что там случилось? Он же шел на поправку?» – Мама.

– Что? – не понял Раон. ЧанА начала вырываться, довольно ощутимо двинув его в живот локтем.

– Мама, мне нужно в госпиталь. Раон, пожалуйста!

Что-то делать было продуктивнее, чем стоять истуканом. Раон схватил свою банковскую карту, телефон и повел ЧанА к машине. На все попытки Раона вытянуть из нее хоть слово ЧанА молчала, изредка сглатывала, будто ей что-то мешало дышать. И смотрела в окно. Раон подозревал, что она ничего не видела и просто ушла внутрь себя. Ему было бы проще, если она плакала, кричала, билась в истерике. Но это мертвое спокойствие его пугало. Он по очереди вытер руки о штанины.

Как только Lexus затормозил у госпиталя, ЧанА вылетела из машины, даже не закрыв дверь. Раон бросился следом. Она не стала ждать лифта и понеслась на пятый этаж по лестнице так, что Раон не успевал за ней, даже прыгая через ступени.

– Где он? – ЧанА, задыхаясь от бега, схватила за руку первого же человека в белом халате на этаже. – Юн Чан Син, где он?

– Вы родственник? – ЧанА быстро закивала. Медработник опустил глаза. – Примите мои соболезнования. С вами поговорит доктор.

– Где он?? – закричала ЧанА, от крика вздрогнул даже Раон, который наконец догнал девушку.

– Его увезли в морг, простите, – сотрудник тщетно пытался оторвать пальцы ЧанА от своего рукава.

– Отпусти его, – Раону пришлось применить силу, чтобы разжать побелевшие пальцы. – ЧанА, милая, он тут ни при чем. Понимаю, что это трудно, но тебе нужно хоть немного успокоиться.

– Доктор идет, – медработник указал на пожилого доктора, который направлялся к ним. То ли он услышал крики, то ли ему доложили, что сестра умершего приехала. Раон благодарно кивнул, не выпуская ЧанА из рук. Она опять затихла.

– Пройдемте со мной, – доктор сделал жест в сторону кабинета. – Может, я могу предложить ей успокоительное? В некоторых случаях это лучшее решение.

– Пока ничего не нужно. Идем, ЧанА.

Доктор предложил сесть на мягкую скамью, поставил на стол два стакана и бутылку воды.

– Это всегда трагедия, – он хмурился, обеспокоенно глядя на сестру умершего пациента. – Примите мои соболезнования, Юн ЧанА.

– Что случилось? Состояние ребенка улучшилось, он шел на поправку. Ни один анализ не указывал на проблемы с сердцем. Откуда? – резко спросил Раон.

– Два часа назад у него перестало биться сердце. Мы не смогли его реанимировать. Что конкретно произошло – будет видно после вскрытия, если родственники разрешат.

Раон покосился на ЧанА, которая сидела рядом, сомневаясь, что она вообще соображает, о чем идет речь.

– Я хочу его увидеть, – внезапно сказала она и встала. Раон вопросительно посмотрел на доктора.

– Да, конечно.

Раон получил медсестру в сопровождающие и повел ЧанА к моргу.

– Ты уверена? – в который раз спросил Раон, когда они остановились перед железными дверями. ЧанА молча зашла внутрь за медсестрой.

Когда ее брат лежал, он всегда казался меньше, чем был на самом деле. Он спал, обычно свернувшись как котенок, а на столе его положили прямо, на спину. «Ему же так неудобно, он всегда лежит на боку», – чуть не крикнула ЧанА. Накрытый простыней, он казался совсем крошечным. ЧанА дотронулась до очертаний худенькой руки, погладила ее. Осторожно, будто Юн Чан Син на самом деле спал, отодвинула ткань с головы. Его кожа была белой и холодной, закрытые веки слегка посинели, ресницы, прямые как стрелы, навсегда запечатали любопытные глаза. ЧанА по привычке растрепала длинные волосы брата.

– Прости, – прошептала она. – Я такая бесполезная, не смогу сводить тебя в парк. Такая вот у тебя сестра – никогда не держит своих обещаний. Чан Син, за своего щенка не переживай, школьный сторож забрал его домой, так что он будет жить в тепле. В отличие от тебя. Как же тебе здесь холодно. Хочешь, я принесу тебе одеяло? Твое любимое, помнишь, как мама кричала, когда мы его разрисовали?

ЧанА достала руку брата и поднесла к губам в попытке согреть ледяные пальцы ребенка своим дыханием. Раон отвернулся к стене. И вздрогнул, когда почувствовал легкое прикосновение.

– Все, мы можем идти, – сказала ЧанА. Ее глаза были абсолютно сухие, и это было плохо. – Мне нужно увидеть маму.

– Ваша мама не знает, – рассказала по дороге наверх медсестра. – Доктор велел уколоть ей снотворное, так что она будет спать до утра. Вам лучше вернуться завтра.

– Поедем домой, ЧанА.

– К тебе домой, ты хотел сказать? – бросила ему ЧанА. – У меня нет дома.

Раон промолчал. Это естественное желание – причинить боль другому, когда больно самому, переложить часть на чужие плечи. «Ничего, и это я выдержу. Мои плечи шире, чем ее».

* * *

– Может, чай? – спросил Раон, когда они вернулись домой.

– Нет, не хочу. Я лягу. Спасибо за все.

– ЧанА, я могу позаботиться о похоронах, – предложил Раон.

– Нет, спасибо. Я сама, – голос ЧанА был ровный, как поверхность зеркала. – Мне нужно привыкать к самостоятельности.

– Не хочешь поговорить? – еще одна попытка расшевелить ее. Раон начал заметно нервничать.

– Мне нужно подумать. Что делать дальше. Я осталась у мамы одна, и…

– Ты сама еще ребенок! Куда тебе это вытянуть? Я здесь, я рядом, я могу взять на себя заботу о твоей семье, – не выдержал Раон и повысил голос.

– Ты не смотрел на меня как на ребенка, когда насиловал на глазах у десяти человек! – крикнула в ответ ЧанА и задохнулась, когда поняла что сказала. Зажала рот обеими руками и в ужасе уставилась на Раона.

– Подло, ЧанА, – она била без промаха по открытой ране. Раон поднялся на ноги. – Ты права, нам нужно отдохнуть.

– Раон! О Господи! Прости меня!

– Я понимаю твою потребность ужалить хоть кого-нибудь. Но честно, мне было бы легче, если бы ты просто меня ударила. Ложись, завтра тяжелый день.

Раон оставил ЧанА в холле, а сам поднялся в свое временное жилище. На автомате залез под воду, смывая с себя усталость, и завалился в постель. Подумал об ужине, который готовил, когда позвонили из госпиталя, и закрыл глаза, запрещая себе думать о словах ЧанА. Иначе он может сломаться.

Наверное, он все-таки задремал, потому что едва слышный скрип двери заставил его подпрыгнуть.

– Спишь? – тихий шепот. ЧанА. Сколько она стоит под дверью? Раон вздохнул.

– Нет.

– Могу я войти? – она шептала через щель, немного приоткрыв дверь.

– Входи, – Раон проснулся окончательно.

ЧанА проскользнула внутрь и закрыла дверь, вновь погрузив комнату в полную темноту. Наощупь добралась до кровати и присела.

– Раон, – и дальше молчание.

– Слушаю.

– Я могу сегодня поспать здесь? С тобой? – Раон ожидал чего угодно, только не такого. Как спать с ней рядом – он плохо себе представлял. Его тело поднимало бунт против его головы каждый раз, когда ЧанА оказывалась рядом.

– Бредовая идея. Ты пришла за следующей порцией, чтобы потом снова обвинить меня в аморальном поведении? – грубо ответил он, надеясь, что она испугается и уйдет. Вместо этого ощутил на себе ее пальцы. – ЧанА, уходи, я сказал.

– Я не хотела, не понимаю, как это вырвалось. Пожалуйста, Раон! Не гони меня.

ЧанА все-таки забралась в его постель. «Проклятье, почему я такая размазня? Она вьет из меня веревки, не прилагая никаких усилий, а я счастлив». Раон зажмурился, в то время как она укладывалась у него под боком. Хоть надела на себя одежду, и на том спасибо. «Подождать, пока уснет, и валить отсюда. Блестящий план». И не заметил, как уснул сам.

* * *

Где-то рядом назойливо вибрировал телефон. Раон пошарил рукой, нащупал на себе ногу и замер, вспоминая, почему ЧанА в его постели. Разлепил глаза, опустил их вниз. Она закинула на него и руку, и ногу, но, главное, была одета. Прогресс налицо, он пролежал рядом всю ночь и даже не пытался стянуть с нее тряпки. «Так, телефон».

– Слушаю, – едва слышно сказал в трубку Раон.

– Здравствуйте. Могу услышать Юн ЧанА? – незнакомый женский голос. Раон поднес трубку к глазам – у него в руках был телефон ЧанА.

– Вы из госпиталя? – Раон начал выбираться из кровати. – Можете мне сказать?

– Вы тот молодой человек, который ее вчера сопровождал?

– Да.

– Ночью скончалась ее мать. Я сочувствую.

* * *

– Не будь такой, – процедил Раон. – Ты можешь плакать, я знаю, что это больно. Я не осужу тебя за это. Не закрывайся от меня.

– Откуда ты знаешь? Твои родители живы, у тебя нет братьев и сестер, – тихо возразила ЧанА.

– Я потерял намного больше близких, чем ты можешь представить. Мой отец…, – Раон прикусил язык. – Неважно, забудь про моего отца.

– Я привыкла, что мамы и брата нет рядом, что они в госпитале. И сейчас мне кажется, что они там же, не могу думать по-другому. И так намного проще. Я так и буду себя обманывать? – ЧанА подняла потухший взгляд на Раона.

– Если так проще – считай, что они в госпитале. Ты примешь реальность тогда, когда будешь готова. Ты не обязана ходить каждый день на могилы и убеждать себя в чем-то.

– Что твой отец?

– Неважно, это все в прошлом, – Раон потыкал кнопки кофемашины, лишь бы занять чем-нибудь руки. – Хочешь кофе?

– Почему мне кажется, что у тебя неважные воспоминания о нем? – спина Раона напряглась. – Это твоя травма, о которой нельзя говорить?

– ЧанА, – Раон собрался с духом. – Что ты скажешь, если узнаешь, что у меня не может быть детей? Наверное, я должен был сказать об этом раньше.

– Это будет печально, что такой человек не оставит после себя частицу. Этот мир стал бы намного светлее, – просто ответила ЧанА и обняла Раона со спины. Он поднял голову, когда в глазах резко защипало. – Но мне не нужен отец для будущего ребенка, мне нужен ты. Так что это ничего не меняет.

– Отец стремился воспитать из меня мужчину, – вдруг сказал Раон. – Для него мужественность была синонимом жестокости. Он заставлял меня калечить животных, к которым я привязывался. И они потом все умирали. Я не смог спасти ни одного из них. Вот моя история, ЧанА. Поэтому я кричу по ночам, они мне снятся. Маленькие, мокрые, застывшие трупики, которые просят о помощи. Или об избавлении от мучений. А я не могу, просто не могу убить их. И они смотрят мне в глаза, и молят о смерти. И это убивает меня, моя слабость, мое малодушие.

ЧанА крепче сжала руки вокруг Раона, отказываясь верить, что такое может быть на самом деле. Она еще в чем-то обвиняла его? Раон оперся руками о столешницу.

– Он бил тебя?

– Постоянно. Я настолько привык к этому, что чувствовал себя странно, когда отец пропадал на несколько дней и оставлял меня в покое, – Раон помолчал немного, поглаживая ее руки на своей талии. – Ты правда думаешь, что я хороший человек и могу оставить после себя что-то светлое?

– Я люблю тебя.

– Боже, ЧанА, – Раон развернулся и обнял ее, пряча лицо в ее волосах. – Ты единственный человек, который говорит мне, что любит, и при этом не пытается раздеть меня и затащить в постель. Осторожней, я ведь могу и поверить.

– Как так вышло, Раон, что мы познакомились пару недель назад, и за это время ты стал для меня самым близким человеком?

– Я люблю тебя, ЧанА.

* * *

– Господин Софтин, она кремировала родственников неделю назад. Но вот что странно – с ней везде ходит друг, Ан Ли Тэун. Раон даже не появляется. И спят они в разных комнатах.

– Ты мог ошибиться насчет них? – голос собеседника заметно похолодел. – У нас нет времени искать ей замену. Его мать мы использовать не сможем, ему наплевать на нее. Как и ей на сына.

– Я был уверен, что они сблизились.

– Проследи за ним тоже. Две недели. Если за это время ничего не изменится – придется искать другого чонбун. Мне нужен обязательно кореец. Японцы попытаются ее перехватить, мы не можем допустить ошибку, иначе партия уедет в Японию. Мне нужен непревзойденный соблазнитель, который точно переманит ее на нашу сторону.

* * *

– Прекрати мельтешить.

– Я волнуюсь, – возразил Раон, разворачиваясь для нового захода вдоль площади Кванхвамун. Статуя короля Сечжона следила за ним со своего трона бронзовыми глазами, Раон затылком чувствовал, что порядком надоел монарху за последний час. – Он точно меня возьмет?

– Точно, – в который раз сказал Тэмин и посмотрел на часы. Хан Раон волнуется по поводу роли в слезливой дораме – этот день надо запечатлеть на пленке и внести записи в историю кинематографа. – Да сядь ты уже, голова кружится смотреть за тобой.

Раон послушно приземлился рядом с Тэмином и тут же достал телефон.

– Ты звонил пять минут назад. Они были в кафе. Думаю, за это время они никуда оттуда не делись.

– Я ей рассказал. Про отца.

Тэмин сдвинул темные очки на кончик носа, внимательно глядя на друга. Раон в последнее время совершал удивительные поступки, даже немного стал походить на нормального человека.

– И что?

– Она сказала, что любит меня, – Раон пытался сдержать улыбку, но она все равно вырвалась, яркая и какая-то по-мальчишески глупая. Тэмин тепло улыбнулся в ответ, радуясь за него.

– Я когда услышал первый раз, как ты поешь, то тоже влюбился в тебя. А потом открыл глаза и понял, что ты мужик. Представь мое разочарование.

Раон толкнул его плечом.

– Вон он, – Тэмин указал глазами на человека в белом легком костюме. – Твой будущий режиссер. Давай, возьми его на абордаж и подпиши контракт.

* * *

Когда Раон вернулся домой, ЧанА уже ждала его там. Выглядела она не столь подавленной, как утром, Тэун из кожи вон лез, чтобы отвлечь ее от мыслей о похоронах.

– Как успехи? – спросила она. Раон в ответ поднял над головой папку. ЧанА устало улыбнулась. – Сценарий? Здорово, я рада за тебя.

Раон положил папку на стол и поманил к себе ЧанА.

– Может, это могло подождать? Я совсем не хочу оставлять тебя на Тэуна. Я бы с большим удовольствием сам гулял с тобой, чем занимался переговорами насчет работы.

– Это важно. Если решил – действуй. От того, что ты будешь сидеть со мной, они не вернутся, – голос ЧанА дрогнул, и она прокашлялась. Раон приподнял ее лицо за подбородок, провел пальцами по щекам, стирая мокрые дорожки. – И Тэун совсем не напрягает, будто мы знакомы вечность. Так что я в порядке, правда.

– Вижу. Хочешь, я тебе сыграю?

– Только если колыбельную. Твоя музыка – она…Я начну плакать и не остановлюсь, пока не высохну как мумия.

– Может, тебе это сейчас и нужно? – тихо спросил Раон. – Ты же человек, а не кусок железа.

– Не сейчас, пока не могу, – ЧанА улыбнулась, и на этот раз вышло куда лучше предыдущих попыток. Раон это заметил и сделал вид, что поверил. – Хочу забыть обо всем, хотя бы ненадолго. Как можно отключить мозги?

– Могу предложить напиться. Готов составить компанию.

Раон принес несколько бутылок соджу в холл, расставил их по полу и уселся перед ними, похлопал рядом с собой, приглашая ЧанА присоединиться. Через час, после одной бутылки, у ЧанА начал заплетаться язык.

– Пить вообще не умеешь, – хохотнул Раон, протягивая ей следующую.

– Сам-то, умелец, – пробурчала ЧанА. – Этому что, в университетах учат? Студенты шесть лет беспробудно пьют, а потом получают диплом? Специалиста по тому, как правильно нализаться до чертиков?

Раон зашелся смехом и повалился назад. ЧанА сморщила нос и отпила из горла. Обернулась на Раона, который лежал на ковре, не делая попыток подняться.

– По-моему, я напилась, – сообщила она.

– Хорошо. Главное, чтобы утром не было плохо. Не думаешь больше ни о чем?

– Думаю только о том, какие у тебя красивые губы.

Раон моргнул и перевел взгляд с потолка на ЧанА. Она смотрела прямо ему в глаза.

– ЧанА. Нет, – резко сказал он. – Это не лучший способ забыться.

– Ты знаешь, что твой голос понижается, когда ты заводишься? Я сразу могу понять по тому, как ты говоришь.

Нет, Раон об этом даже не догадывался. Он сделал попытку встать, но ЧанА упала сверху, уложив его обратно на лопатки.

– Ты пьяна. Давай я помогу тебе лечь спать, – «Это что я такое сказал только что?»

– Мне и здесь замечательно, – прошептала ЧанА и поцеловала губы, которые так манили ее. Они имели сладкий привкус соджу, ЧанА протянула свой язык по нижней губе Раона и зажмурилась. – Вкусно. Ты вкусный.

Его руки стиснули ее спину, вжимая в твердое тело. ЧанА совсем не была против, она только теснее прижалась, не отпуская его рот. Раон передернулся всем телом, когда сквозь него прошел заряд тока, заставив сократиться каждую мышцу. До боли. Раон застонал в рот, который истязал его губы.

– Не надо, – умудрился отклонить голову вбок, отчаянно борясь еще и с самим собой, со своими желаниями. Не время, секс только ненадолго подавит печаль и тоску, все это быстро вернется, волоча за собой еще и вину за позволенное удовольствие. – Я не могу.

– Можешь, – ЧанА запустила ему в ухо горячий язык. Потерлась о Раона всем телом, надавила бедрами на внушительную выпуклость в паху. Раон втянул воздух сквозь зубы. – Прекрасно можешь.

Раон с силой сжал кулаки, запуская короткие ногти в кожу, прикусил щеку изнутри, заставляя себя замереть. Ей надоест играть в одни ворота, и она слезет с него. Надо просто подождать.

– Раон, – она перестала истязать его шею и сползла немного вбок, чтобы увидеть его глаза, которые он плотно зажмурил. – Раон. Я знаю, что ты не спишь, можешь не притворяться. Это не потому, что мне плохо сейчас, – мужчина под ней не двигался. ЧанА дотронулась до закрытых век, которые дрогнули. – Это потому что я выпила, и у меня появилось немного смелости. Я боюсь. Из-за того, что тогда тебе сказала. Из головы не выходит, как у меня язык повернулся. Как вспомню – будто со скалы прыгаю. – Раон приоткрыл глаза, в которых отразился свет ламп, и они замерцали. – И еще, ты говорил про то, что с тебя постоянно стараются стянуть одежду. Я вот думаю, что я могла бы снять с себя все, а ты оставайся одетым.

– Да что за наказание, закрой свой рот! – вскричал Раон, живо представив себе эту картину. – Я тут пытаюсь совершить благородный поступок, а ты топчешь все мои высокие порывы.

– Ты почти не пил, – его шея опять подверглась атаке. Как она умудрялась находить самые чувствительные места, для него было загадкой. Он уложил удобнее ногу, зацепил бутылки, и они разлетелись, заливая алкоголем толстый ковер, на что никто из них не обратил внимания. «Еще минутка, и я встану», – Раон почти собрался с силами, как ЧанА заменила руки губами, вновь путая все его мысли. Раон бессознательно откинул голову назад, давая ей больше места.

– Ты не против? – она снова улеглась вдоль его тела. Раон был уверен – для того, чтобы он не сбежал.

– Что мне с тобой делать? – выговорил Раон сквозь стиснутые зубы, когда ЧанА прикусила кожу на плече. Он даже не заметил, когда она расстегнула ворот его рубашки.

– Я немного, я не буду полностью тебя раздевать, – ее губы гуляли по плечу, с которого она стянула ткань. – Просто ты такой горячий. – Пальцы пробрались дальше, Раон хрипло выдохнул. – Ты обжигаешь меня даже сквозь одежду.

ЧанА спустилась ниже, задрала полы рубашки и опустила руки на его живот, который тут же напрягся, погладила кончиками пальцев выступившие мышцы.

– Именно так, как я помню, – каждое прикосновение отдавалось дрожью по всему телу Раона, он инстинктивно приподнял бедра, вдавливаясь в девушку. Она провела рукой выше, накрыла грудь, которая рывками вздымалась и опадала в такт тяжелому дыханию, под рубашкой добралась обратно до шеи, на которой отчетливыми полосами вздулись жилы. Раон выгнулся в спине еще сильнее, его тело напряглось, отчего у ЧанА внутри все сжалось в ожидании чего-то не совсем понятного. Закусив губу, она заерзала, пытаясь ослабить напряжение между ног, и тут же втянула воздух, когда ее пронзила дрожь удовольствия, отголосками накрывая все тело, заставляя желать больше. Перевела ошеломленный взгляд на Раона и встретилась с его темным взглядом.

– Еще, – выдохнул он и сильнее сжал пальцы, сминая ковер.

– Это ведь так должно быть? – ЧанА отчетливо ощущала пульсацию его члена, скрытого одеждой. – Я думала, что я мазохист, ведь мне так хотелось дотронуться до тебя, целовать тебя. А вот в чем дело, – Раон почти не дышал, не отрывая от нее глаз. – Я очень хочу, чтобы ты меня трогал, хочу почувствовать твои руки. Ты сделаешь это? Ты можешь показать мне?

Слова, всего лишь слова. От которых его тут же захлестнули сладкие спазмы, они сдавили его пах, разорвали его изнутри, и Раон перестал сдерживать себя, позволил своим рукам схватить ЧанА за шею, притягивая к себе, и накрыл ее рот своим, пока напряженные мышцы выталкивали из него семя. Он дрожал под ней, выгибаясь, осыпая поцелуями ее лицо, сходил с ума, пытался удержаться на грани реальности. И не произнес ни звука, только жадно глотал воздух. И крепче сжимал руки вокруг ЧанА, пока тело расслаблялось после испытанного. Она вытерла его лоб.

– Раон?

– Мм, – невнятно промычал он, не открывая глаз.

– Все хорошо?

Он дернул уголком губ, не способный на большее. ЧанА прилегла ему на плечо, поглаживая затылок.

– Умопомрачение какое-то, – насилу выговорил он спустя какое-то время. – Секс по телефону.

– Что?

– Никогда не мог понять, как это работает. Как одними словами можно довести до помешательства. Черт, я живой пример этому. Ничего не соображаю, каша в голове.

Запаренный, обессиленный, задыхающийся – ЧанА не могла отвести от Раона глаз. Она хотела этого мужчину, хотела с первой встречи, получить его целиком для себя. И делать с ним все то, о чем пишут в любовных романах.

– Тебе же понравилось? – она начала расстегивать оставшиеся пуговицы на рубашке, желая увидеть его, рассмотреть, дотронуться везде и попробовать на вкус. Раона снова бросило в жар, удары пульса стали отчетливей.

– Дай мне минутку, – Раон прижал ее руки, не давая раздеть себя окончательно.

– Ты никуда отсюда не уйдешь.

– Но… ЧанА. Мне нужно… Привести себя в порядок.

– Ты в полном порядке, – не давая себе времени подумать, ЧанА запустила руку ему под пояс брюк, под резинку трусов, где было мокро и очень жарко. Его теплый мускусный запах достиг ее носа и, к своему удивлению, ЧанА обнаружила, что жадно втягивает его, принюхивается, запоминает, как пахнет ее мужчина. Раон не отводил от нее тяжелого взгляда, остро ощущая ее руки на себе, свою же влагу, которую она растирала по нему же, осторожно касаясь вновь оживающего члена. Было что-то запретное и откровенно порочное в том, что она делала, и она наслаждалась этим. И знала, что Раон тоже получает глубокое удовольствие от ее липких рук, трогающих его тело, оставляющих следы на нем.

– Ты… Он… Большой, – «И почему у меня такой испуганный голос?»

Раон проглотил смешок. Специалист нашелся.

– Дело не в размере, а в том, как этим размером управлять.

– А ты хорошо им управляешь?

Раон изумленно воззрился на ЧанА.

– Можно? – ЧанА все-таки стянула с его плеч одежду, оставив его руки скованными рукавами. Раон покорно вытянул их по бокам.

– Ты можешь пользоваться моим телом как пожелаешь.

– Красиво, – прошептала она, проводя рукой по черной вязи татуировки. В прошлый раз некогда было рассматривать, и сейчас она склонилась, почти упираясь носом в блестевшую кожу.

– Я рад, что тебе нравится, – тихо произнес Раон. – Нательные рисунки не в почете в нашем обществе.

ЧанА нащупала грубый шрам под линиями, рядом еще один и вскинула глаза на Раона.

– Это не просто татуировка, – вдруг поняла она. Раон кивнул.

– Да, я скрывал следы отцовской любви.

Шрамы были по всему телу, почти незаметные на смуглой коже линии. Когда пальцы ЧанА наткнулись на твердый рубец, скрытый в паху, Раон остановил ее руку.

– Достаточно, это все в прошлом. Если ты собираешься меня жалеть, то я ухожу.

ЧанА схватила его за первое, что попалось под руку, и Раон испуганно распахнул глаза, замирая.

– Ага, я нашла твое слабое место, – довольно произнесла ЧанА, сжимая мягкий мешочек. Раон забыл, как дышать, не сводя горящих глаз с руки, скрывшейся под поясом его брюк. – Теперь ты точно никуда не денешься.

– Ведьма, – выдохнул Раон, его начало трясти одновременно и от страха, и от желания, чтобы она сжала пальцы чуть крепче. «Черт», – подумал он, когда яйца начали подтягиваться вверх. – «Еще немного – и я снова кончу. А она не сняла с себя даже носка».

– Я бы хотела связать тебя, привязать твои руки вон за тот диван, чтобы ты не смог сдвинуть его с места, – ЧанА медленно провела ладонями вдоль его боков, потом дальше, по внутренней стороне рук, на которых отчетливо выделялись пульсирующие темные вены. Ей хотелось провести по ним губами, что ЧанА и сделала, сжав коленями его бедра, как наездница, для равновесия.

«Она точно пила только соджу?» Раон на несколько мгновений забыл, как его зовут, перед глазами вспыхнули искры. Он испытывал уже не желание, а отчаянную потребность, необходимость сейчас же получить разрядку, у него тряслись руки как у наркомана, когда он совсем неделикатно сдернул ЧанА и подмял под себя, дергая свободную футболку вверх. И тут его накрыло по второму кругу.

Раон оглох и ослеп, пока судороги ломали его, удары сердца о ребра причиняли почти боль. Он едва не упал, чудом удержав себя на согнутых руках над ЧанА.

– Держу, – вокруг него оплелись руки. – Ты можешь расслабиться.

Раон едва слышно хмыкнул и склонился еще ниже, упираясь лбом ей в плечо, приводя в норму дыхание.

– Где ты набралась таких выражений? – голос звучал низко, прерывисто.

– Ты же не будешь осуждать меня? Ты не показался мне ханжой, – ЧанА зажмурилась и покраснела, испытав запоздалый приступ стыда за распущенность. Просто в тот момент она действительно хотела это сделать, а алкоголь помог справиться со скованностью, слова вылетели прежде, чем она успела понять.

– Я не ханжа. И все же?

– Ну…я много читала в школе. Правда, не совсем учебники. Но они были очень познавательные.

– Боже мой! – Раон открыл глаза. – Ты кому-нибудь еще такое говорила? – ЧанА отрицательно замотала головой. – И не вздумай. Отныне все, что ты там вычитала, будешь испытывать на мне.

Теперь уже дрожь пронзила ЧанА. Раон обвел большим пальцем контур ее губ, второй рукой медленно задирая футболку к шее. Она еще не прочувствовала на себе все то, что испытал он, хотя, судя по ее расширенным зрачкам, по ее рассеянному взгляду, по дрожащему голосу, коротким и быстрым вдохам, она почти готова. Но прежде ему нужно привести себя в порядок. Раон сел на зад, поморщился, вытянув из-под себя полупустую бутылку и откинул ее в сторону. Ему определенно нужна вода, таким перепачканным он себя никогда не ощущал.

– Может, ты все-таки отпустишь меня в душ? – попросил он. – Я жутко липкий и пахну как…

ЧанА тут же вылила на себя остатки соджу из ближайшей бутылки.

– Вот, – бутылка полетела к ступеням, тихо звякнув о дерево. Раон проследил за ней глазами и усмехнулся. – Я теперь тоже липкая и пахну. Продолжим?

* * *

Много позже они лежали в темноте среди бутылок, книг, попадавших неизвестно в какой момент со стола, смятой бумаги и одежды.

– Это прекрасно, – голос ЧанА осип после криков, которые Раон с безумным наслаждением вырывал из нее совсем недавно.

– Согласен, – Раон нащупал ткань и потянул на себя. Это оказалась его рубашка, в которую он и завернул ЧанА. Прижал крепче к себе, согревая. – Рехнуться от бесконтактного секса, ну надо же.

– Это как бесконтактная оплата? У тебя частенько так? – сонно спросила ЧанА, уже не в силах разлепить тяжелые веки.

– Звучит оскорбительно вообще-то, – Раон улыбался во весь рот. «Что со мной такое в самом-то деле». – Это верх совершенства – заставить меня два раза подряд кончить, не сделав ни одного движения и не сняв ни одной вещи. Преклоняюсь перед тобой. ЧанА, ты можешь хорошо на этом заработать, женщины будут валить к тебе толпами, чтобы узнать секрет. Хочешь, помогу основать школу кисэн?

– Мм, – ЧанА положила руку на его порядком уставший орган и слегка погладила. Раон прислушался к себе – сейчас это было просто приятно, как массаж после напряженного дня. Она выжала из него абсолютно все, в том числе и силы.

– У меня села батарейка.

Ее дыхание выровнялось, и Раон ощутил тот момент, когда она провалилась в сон, мгновенно расслабившись всем телом. Подождал еще немного, чтобы она крепче уснула, поднялся сам, поднял ЧанА и понес ее наверх, в теплую кровать.

## 7

«Проспал, я проспал», – мысль билась в голове, пока Раон утром прыгал по комнате на одной ноге, пытаясь попасть второй в брючину, прижимал телефон к уху плечом и попутно выискивал ключи от машины, которые, он точно был уверен, бросил на стол вечером. Или на пол. Проще вызвать такси. Или Тэмина, его дом ближе, чем Тэуна.

– Проспал?

Раон вздрогнул и чуть не упал, запутавшись в ногах. Ухватился за стол, с трудом удержав равновесие. ЧанА, мило взлохмаченная сначала от его рук, потом от подушки, наблюдала за его попытками одеться, и смеялась.

– Разбудил тебя, не хотел, – Раон все-таки натянул брюки, дернул вверх молнию. – Ты ключи видела где-нибудь?

– Вечером видела на столе внизу. До того, как мы начали пить.

Раон присел на кровать.

– Как себя чувствуешь? Ничего не болит? По-моему, я перестарался, вчерашней дозы хватило бы на неделю. Ты за ночь ни разу не пошевелилась.

– Все хорошо, – мягко произнесла ЧанА. – Ты был нежнее самого легкого ветерка.

Раон скептически изогнул бровь, припомнив, как жалобно стонал рояль под его напором, когда он придавил ЧанА к крышке. Внизу раздался звонок в дверь.

– Это Тэмин, – Раон никак не мог заставить себя подняться на ноги. Больше всего на свете хотелось забраться обратно к ЧанА под одеяло. – Я постараюсь быстрее, хорошо?

– Не волнуйся. Я пока приберусь внизу.

– Не выдумывай, вызову уборку. Мы там что-то разбили, еще не хватало порезаться. Просто отдыхай.

Раон неохотно встал, порылся в шкафу, вынимая чистую рубашку. Медленно застегивал пуговицы, не обращая внимания на настойчивый звонок внизу.

– Иди уже.

– Я скоро вернусь, – еще раз напомнил Раон, и, уже подойдя к двери, развернулся и в пару шагов оказался у кровати, склоняясь над ЧанА и жадно целуя ее, получая в ответ столько же обожания. – Люблю тебя. Больше жизни, – шепнул он и ушел.

На середине лестницы замер, оглушенный внезапной мыслью. «Проклятье, я не предохранялся, а она наверняка уверена, что я бесполезен в плане детей. Что, если…». И вместо того, чтобы испугаться, хмыкнул. «Что она там говорила? Мир станет светлее?»

Тэмин выглядел крайне раздраженным, когда Раон открыл дверь.

– Зачем ты вызываешь такси, если потом не открываешь водителю дверь?

– Извини, я просто…

Но Тэмин уже не слушал, ошеломленно разглядывая открывшийся его взгляду погром, пятнистый ковер, перевернутые стулья у рояля, сорванную штору, которая громоздилась на полу у стеклянной стены. Пнул ногой пустую бутылку и перевел вопросительный взгляд на Раона.

– Это что у вас здесь происходило?

– Чего только не происходило, – кратко ответил Раон и подтолкнул Тэмина к выходу. – И вообще, не твоего ума дело. Идем.

– Она жива? – несколько обеспокоенно осведомился Тэмин, оглядываясь через плечо.

– Этот вопрос ты должен задавать мне, – Раон закусил губу, и тоже оглянулся. – Неспокойно мне как-то.

* * *

– Я не ошибся, они полночи разносили дом. Спали вместе. Есть фотоотчет.

– Времени мало. Начинай.

– Он вызвал службу уборки.

– Сходите и приберитесь.

* * *

– Здравствуйте, – ЧанА поклонилась, пропуская группу людей в униформе в дом. – Убрать нужно только в этом холле. «Я и сама бы справилась», – подумала она. – «Все равно заняться нечем».

Высокий мужчина вместо того, чтобы пройти внутрь, пошел в ее сторону. ЧанА поежилась под цепким холодным взглядом и машинально сделала шаг назад. К ее лицу сзади кто-то плотно прижал мокрую ткань, человек перед ней скрутил ее, пресекая любое движение. Сладкий запах проник в нос, следом в легкие, вызывая головокружение, и спустя пару минут ЧанА перестала дергаться и повисла на руках мужчины.

– Готово.

* * *

– ЧанА, – Раон распахнул дверь. – Я вернулся, и я подписал контракт. Я принес корн-дог, почитаем сценарий? – он огляделся. Холл был в том же виде, что и утром, хотя служба уборки уже должна была навести порядок к этому времени. – ЧанА?

Тревога, которая изводила его с утра, усилилась многократно, а когда Раон не обнаружил ЧанА и на втором, и на третьем этаже, к ней прибавился страх. Он набрал номер Тэуна.

– Вы где сейчас? – Тэун просто увел ее на прогулку, как часто делал в последнее время. Нет повода паниковать. Однако…

– Вы – это кто? – спросил Тэун. – Я в тренажерке, Тэмин был с тобой, насколько мне известно.

– ЧанА, – прошептал Раон. – Она же с тобой?

– Нет, конечно. Что ей делать со мной, штангу тягать? – тут тон Тэуна изменился, тревога друга передалась и ему. – Раон? Что случилось?

Давно он не ощущал себя столь беспомощным. Раон прижался лбом к холодной стене, пытаясь унять бешено колотящееся сердце и вспомнить, говорила ли ЧанА, может, у нее есть подруги или знакомые, которых она захотела навестить. Но она бы сообщила об этом. Ему на ухо что-то втолковывал Тэун, однако Раон не понимал ни слова. Он сбросил звонок и тут же набрал номер ЧанА. Знакомая мелодия прозвучала где-то в глубине дома синхронно с вызовом на его телефоне.

«Спокойно, она просто забыла телефон, ушла в магазин, в кафе, да куда угодно. Мало, что ли, мест в Сеуле, куда можно уйти?»

Тэмин и Тэун появились на пороге спустя полчаса после звонка Раона.

– Нихрена себе, – пробормотал Тэун при виде бардака в обычно стерильном холле.

– Они с ЧанА устроили, сделай вид, что ничего не замечаешь, – тихо ответил Тэмин. Тэун благоразумно закрыл рот и не стал дальше комментировать.

Раон сидел на центральных ступенях с двумя телефонами в руках, и держал входную дверь в поле зрения. Увидев, что пришли друзья, он снова опустил глаза на экраны.

– Что ты делаешь? – спросил Тэмин.

– Обзваниваю ее контакты. Кто-то должен знать, куда она могла пойти. Может, у нее есть любимые места.

– Ты был в колумбарии[2]? – Тэун сразу подумал о том, что ЧанА пошла к родственникам. Они как-то ходили туда, пока Раон был занят.

– Нет, я… – Раон задохнулся и замолчал. Прокашлялся. – Можете здесь остаться, я поеду проверить?

# Примечания

1

Небольшие комнаты 2-3 м2 с удобствами на этаже и низкой арендной платой. Обычно в комнате помещается только кровать и стол.

2

Помещение с нишами, в которых хранятся урны с прахом умерших.