Элисон Ли
Эрис Кронф. Обещанная небу

Часть 1. Обещанная небу

Глава 1. Омраченный праздник

– Непроглядный туман сегодня, не то что аэрлайт – крейсер Империи не разглядишь.

– И не говори, неудачное нам выпало дежурство, – сипло ответил старик, откупоривая фляжку.

– Эй, Мэрд, что это у тебя там? Ты же знаешь – не положено, – возмутился его молодой напарник, опустив бинокль.

– Успокойся, Арти, от пары глотков старого доброго умса¹ я не опьянею. Это вы, молодежь, пьянеете от запаха настойки для натирания, а меня не так-то просто свалить без чувств, – усмехнулся старик, потирая редкую бороду, – но ты, все же, не выдавай меня командиру. Договорились?

– Ладно, но не увлекайся, ничем хорошим это тебе не грозит, – юноша ненадолго замолчал, а затем добавил, – У меня дурное предчувствие. Кажется, будто в воздухе витает мерзкий запах имперских кораблей.

Арти подошел ближе к одному из панорамных окон, служивших стенами сторожевой вышки. Сквозь пелену тумана невозможно было разглядеть даже ночные сигнальные огни, расположенные в нескольких десятках метров от них. Внизу, то пропадая, то появляясь, словно призрак, виднелся старый потрепанный ангар, обросший колючими кустарниками и пожухлым мхом, служившими ему неплохой маскировкой.

– Скоро начнет смеркаться, тогда дальше собственного носа ничего не увидим, – сделав очередной глоток, пробормотал Мэрд. – Надеюсь, разведчики успеют вернуться к ночи.

Арти оторвался от наблюдения за ангаром и нахмурил брови:

– А ведь, правда, разведчики запаздывают сегодня.

– Не беспокойся, в дозоре Эрис и Алекс, а уж об этой парочке не стоит волноваться, как-никак, с пеленок в небе.

– По-моему, в них больше самоуверенности, чем опыта. Ведут себя как пилоты первого ранга армии, а сами ни в одной мало-мальски крупной битве не участвовали, – по-детски насупившись возразил парень.

– Хе-хе, Арти, а уж не завидуешь ли ты нашей двойке лидеров? Сам, небось, тоже не прочь был бы полетать.

– Я? Да больно мне надо, – ответил он, – мне и на здесь работы хватает. Летать много ума не нужно, а я бы посмотрел на эту парочку, посади их за пульт управления связью.

– Что верно, то верно – ты лучший связист в отряде. Поэтому каждому свое. Не переживай за них, скоро вернутся. Не могут же они пропустить шестилетие своей сестренки.

– Точно! У Лии сегодня день рождения, а я совсем забыл ее поздравить. Так вот почему она все утро бегала такая радостная, показывая всем новое платьице.

– Можешь сходить вниз и поздравить ее. Я и один тут справлюсь, мне не в первой.

– Нет, я тебе одному не доверю дежурство в таком состоянии. Давай заканчивай со своим умсом, вдруг командир Черм придет с проверкой – влетит нам обоим.

– Хорошо, последний глоток и убираю до подходящего момента, – усмехнулся Мэрд, не выпуская фляжку из рук. – А вот и наши разведчики подоспели.

Арти обернулся в ту сторону, куда указывал старик и увидел, как тумане замерцали голубые бортовые огни. Они быстро приближались, едва освещая металлическую поверхность парящего в воздухе механизма, который передвигался в небе практически бесшумно. Через пару секунд аэрлайт²стало возможно разглядеть полностью. Это был небольшой маневренный истребитель, окрашенный в серо-зеленые цвета отряда сопротивления. Он представлял из себя стальную капсулу с широкими остроугольными крыльями, в которой помещалось два члена экипажа.

Ненадолго зависнув над посадочной площадкой, аэрлайт стал снижаться.

– Штаб ноль-один, это борт 17, как слышите нас? – раздалось через громкоговоритель, едва противное шипение в динамиках смолкло.

Арти подошел к микрофону, стоящему на столе, и ответил:

– Слышим вас хорошо, борт 17. Как прошел вылет?

– Как всегда отлично. Арти, это ты? Мы как раз спорили с Эрис о том, кто сегодня дежурит на вышке, – раздался голос Алекса Черма на противоположном конце связи.

– Да, я. Со мной еще Мэрд, но он сегодня не в форме, – смотря на почти засыпающего в обнимку с фляжкой напарника, ответил парень. – В окрестностях Сафно все спокойно?

– Так точно. Облетели все земли на двадцать корсов³ вокруг, нигде нет ни души. Но и видимость ужасная. Не думаю, что корабли Империи выходят из воздушных портов в такую погоду, – отчитался Алекс.

– Хорошие новости. Но все же странно, что после нашей атаки на данасский крейсер никто не прибыл на зачистку территории, – не унимался Арти. Он не мог поверить в то, что их недавнее дерзкое нападение на имперцев пройдет незамеченным.

– Эй, Арти, хватит уже нагнетать. Придут корабли – вступим в бой, а пока нечего и переживать об этом. Лучше, как освободишься, спускайся к нам в штаб. У Лии сегодня день рождения. – раздался насмешливый голос, который нельзя было перепутать ни с чьим другим. Это был голос души компании и любимицы отряда Эрис Кронф.

– Я помню, но дежурство закончится только в шесть утра, поэтому не смогу присутствовать.

– Жаль, тогда я попрошу кого-нибудь принести тебе кусок фирменного маминого торта.

– Хорошо, буду ждать. – закончил Арти и выключил микрофон.

Он молча следил за тем, как приземлившийся аэрлайт, катится по земле и медленно скрывается за воротами ангара. В последнее время парень не любил, когда Эрис начинала с ним разговаривать. Раньше всем им, детям сопротивленцев, было так просто и весело друг с другом, а теперь он не мог спокойно общаться с Эрис, сразу начинал смущаться и робеть. Новое чувство притаилось в сердце восемнадцатилетнего юноши. Чувство, которое он еще не мог осознать, но явно понимал то, что многое изменилось, с тех пор как детьми, они босоногой гурьбой бегали по полям в окрестностях Сафно, а потом, упав на сухую траву, смотрели в небо в надежде увидеть пролетающий аэрлайт. Все местные мальчишки и даже многие девчонки, конечно же, хотели стать военными пилотами, потому что все, что было связано с войной окружало их с самого рождения. Тогда, в детстве, все было куда проще и совсем иначе.

Арти вздохнул и отогнав от себя вспыхнувшую ностальгию, стал дальше вглядываться в туман.

– Арти опять пытается навести на всех страх, предрекая скорое нападение Империи, – заметила Эрис, снимая с головы шлем.

– В чем-то он прав. Наш отряд давно мозолит глаза прихвостням Найи. Не думаю, что данассцы станут долго терпеть, – вылезая из аэрлайта, ответил Алекс.

Эрис последовала его примеру и спрыгнула на влажную землю. Она привычно оглядела обветшалые стены ангара, взглядом заприметив новые дыры в крыше, сквозь которые можно было увидеть вечернее небо. Вздохнув, девушка подумала про себя о том, что в столь бедственном положении отряду сопротивления, определенно, не выдержать бой даже с одним кораблем Данасса.

Аэрлайты устаревших моделей, местами искореженные от воздушных ударов и, по большей части, ржавые, были небрежно выстроены в ряд вдоль стены и придавали помещению еще более унылый вид. Но эти истребители хотя бы были на ходу, в отличие от тех, что находились в кучах железных обломков, расположившихся в дальних углах. Эти, едва угадываемые, останки боевых машин, служившие когда-то ратанской армии, было невозможно отремонтировать, и со временем эта груда из металла только росла. Сегодня могли взлететь в небо лишь восемь аэрлайтов, а ведь когда-то их число доходило до тридцати. Стоит отметить, что несмотря на то, что люди Ханса Черма патрулировали довольно большой отрезок прифронтовой линии на юге, Великий князь Ниланий, не поддерживал их ни денежным довольствием, ни боеприпасами. Все бойцы отряда сопротивления были добровольцами и ничего, кроме чувства выполненного долга за свою работу не получали.

– Пусть только попробуют на нас напасть. Мы уж надерем им задницы, – пытаясь отогнать от себя дурные мысли заключила Эрис, – правда?

– Конечно. С таким как ты наводчиком нам и весь воздушный флот Найи не страшен, – усмехнулся Алекс и потрепал рыжую макушку девушки. А та в ответ, как кошка, взъерошилась и отпрянула в сторону.

– Ну, ведь, правда. А если сами не справимся, то ратанские войска придут нам на помощь. Должен же быть в них хоть какой-то толк, – Эрис наскоро поправила конский хвост из рыжих волос.

– Наверное. Хотя Великий князь совсем позабыл о нашем существовании, – размышлял Алекс, – еще немного, и у отца не останется денег даже на топливо.

Услышав его слова, Эрис заметно приуныла, и погрузилась в печальные думы. Заметив это, Алекс улыбнулся и поймал себя на мысли: «Какая она всё-таки милая, когда задумывается о чем-то своем, вот так, слегка склонив голову набок и, кажется, будто её губы шевелятся разговоре с самой собой».

Поддавшись порыву, он приобнял девушку за плечи и слегка чмокнул в щеку. Эрис машинально дотронулась до места поцелуя, и вырвалась из своих мыслей. Глаза её заблестели, превратившись из светло-серых в цвет грозового неба.

– Эй, как это понимать?

– Просто хотел вернуть тебя в наш мир. А что, собственно, такого, мы давно не дети, нам можно и поцеловаться, – усмехнулся парень, но Эрис не оценила его юмор.

– Я тебе сейчас задам трепку, даже думать об этом забудь, слышишь? – Эрис грозно метнулась в сторону своего обидчика. Но куда ей было до Алекса, он был куда быстрее и за секунды оказался на другом конце ангара.

– Подожди, вот поймаю тебя – глаза выцарапаю, – крикнула она ему в след, но юноша уже скрылся за тяжелой дверью и не слышал её. – Да как он смеет, мы, ведь, с ним лучшие друзья…

Девушка вновь дотронулась до места поцелуя, и ее охватило смущение. Алекс прежде никогда её не целовал, и она не знала, как к этому стоит относиться, однако ей это совершенно не нравилось. Поцелуй, хоть и такой, совсем безобидный, был для Эрис символом чего-то сокровенного и никак не перекликался с дружбой.

В штаб отряда сопротивления можно было попасть одновременно через несколько входов и выходов с разных сторон. Но Эрис, в основном, пользовалась только тем, который проходил через ангар. Ей нравилось медленно проходить вдоль больших машин, от которых пахло горелым маслом и небом. Аэрлайты, в тусклом освещении ламп, были похожи на таинственных исполинов из древних сказаний, спустившихся к людям с небес.

Вход в штаб, располагался в дальнем конце, и проходил через железную дверь, ржавые петли которой скрипели столько лет, сколько Эрис себя помнила. За дверью шли несколько стареньких ступенек, ведущих к длинному, тускло освещенному лампами коридору, уводящему шедших по нему людей вниз.

Эрис любила восточный проход. Здесь на обшарпанных стенах были развешаны портреты некоторых из великих военачальников и деятелей Ратани, прославившихся своей доблестью и преданностью провинции. Девушка могла подолгу стоять и рассматривать эти картины, давно потемневшие от старости и сырости, которые, несмотря на это, все-таки не утратили силы притяжения, благодаря искусно переданным взглядам, изображенных на них людей.

У самой двери висел портрет Великого князя Нилания в парадном зеленом мундире, написанный в то время, когда он только вступил на ратанский трон, потеряв родителей. Высокий, молодой мужчина с черными глазами и волосами, именно таким его запечатлел неизвестный художник. Чуть дальше располагался портрет главного министра страны Даниуса Хо-Лавау, толстого и напыщенного мужчины с раскрасневшимся лицом, неизвестно как попавший в плеяду героев провинции. Эрис терпеть не могла этого мужчину, внушавшего ей отвращение всем своим видом и скорым шагом прошла дальше, даже не взглянув в его сторону. Наконец, спустя еще несколько непримечательных изображений, девушка увидела свой любимый портрет, на котором был запечатлен Дэрим Блэк.

Дэрим Блэк по праву считался одним из прославленных командиров ратанской армии, долгие годы он оставался несменным капитаном грандиозного корабля «Черный Ворон». Именно Блэк, почти двадцать лет назад спас жизнь молодого князя Нилания и тайно переправил его через границу Данасса сразу после того, как Император, нарушив все договоренности, организовал заговор против своего зятя. Портрет капитана, по всей видимости, был написан незадолго после описанного события, так как Блэк на нем был представлен довольно молодым мужчиной, немногим старше самой Эрис. Его густые смоляные волосы небрежно ниспадали на широкие плечи, что было нетипично для ратанских военных, предпочитающих короткие стрижки, а в карих глазах горели рыжие огоньки – таков был знаменитый капитан Блэк.

По правде говоря, в детстве Эрис была немного влюблена в Дэрима Блэка, точнее в этот его портрет. Смотря на его изображение, она красочно представляла капитана храбрым героем из легенд, рассекающим небо на драконе, и сражающим наповал данассцев, в виде отвратных чудовищ. И, действительно, чувствовалась в этом поджаром мужчине неведомая внутренняя сила, способная бороться со злом и несправедливостью всего мира.

Но сегодня Эрис не стала подолгу разглядывать любимые портреты, она, поднимая пыль с дощатого пола, промчалась через коридор и открыла дверь, ведущую в тайное убежище сопротивленцев.

Штаб отряда представлял собой небольшое двухэтажное здание, расположенное в сырой низине. Это было мало чем примечательное здание с тонкими стенами и запачканными пылью и песком окнами. Погода в окрестностях Сафно, большую часть времени, была теплой и сухой; лишь изредка шли кратковременные дожди, все это позволяло жить в здешних домах без отопления круглый год.

Первоначально здание служило мирным целям, отчего было совершенно не приспособлено для размещения бойцов. Двенадцать лет назад, заняв его, члены отряда пытались хоть как-то укрепить и скрыть помещение от обнаружения с воздуха, что вышло у них не совсем удачно. Смирившись с несостоятельностью идеи и постоянной нехваткой материалов, отряд забросил эту затею. Бетоном и железом были усилены лишь несколько комнаток на втором этаже, которые служили командным пунктом и кабинетом Ханса Черма, где он проводил большую часть своего времени. На первом этаже здания, которое большей своей частью располагалось ниже уровня земли, размещались хозяйственные помещения, большая столовая, а также комнаты большинства членов отряда.

Войдя внутрь, Эрис увидела, что в общей столовой давно все собрались, и теперь весело праздновали, поздравляя маленькую именинницу, между делом, шутя друг с другом. Сейчас в отряде Черма насчитывалось двадцать шесть человек. Это были, по большей части, отставные военные или те, кого не взяли на военную службу по различным причинам, многие из них были фермерами из ближайших поселений. Объединяло их и то, что все эти люди отчаянно хотели помочь своей провинции, но, как оказалось, правительство в их помощи не нуждалось. Сам Ханс Черм был военным до мозга костей, но из-за серьезного ранения в ногу, был отправлен в запас. Он не смог смириться с этим, не представляя своей жизни без неба и воздушных битв. Поэтому вернувшись в родную деревню и, видя, как эти приграничные земли, то и дело подвергаются нападениям данассцев и пиратов, решил создать небольшой военный отряд.

В главном углу наспех накрытого стола, на высоком стуле восседала Лия, она светилась от счастья, а ее детский смех, разносился по комнате. Младшая из Чермов, девочка была невысокой и чересчур худой, из-за чего казалась младше возрастом. Она унаследовала фамильную внешность всех Чермов – светло-русые, почти белокурые волосы и небесно-голубые глаза. Все это, в сочетании с правильными чертами лица, делало её неотразимой, особенно в столь юном возрасте.

От счастливого вида Лии, сердце Эрис наполнилось радостью. Девочку крайне редко можно было увидеть улыбающейся, а смеющейся – почти никогда. Будучи ребенком войны, Лия не знала многих радостей мирной жизни, что сказалось на ее спокойном и разумном не по годам взгляде.

Эрис бегом пустилась к девочке, успев хлопнуть по пути, уже сметающего все подряд за столом Алекса, да так удачно, что он испачкал нос в салате, вызвав тем самым хохот присутствующих.

– Алекс, чем ты так провинился перед нашей крошкой Эрис? – сквозь смех прогоготал Мозис, старый вояка, лишившийся на войне глаза.

– Понятия не имею. Видимо у нее сегодня плохое настроение, – собирая заправку с лица, как ни в чем не бывало, ответил Алекс.

– Вот уж эти девчонки, им только дай повод надуться, – вступил в диалог Гери, молодой темноволосый мужчина из соседней деревни, служивший связистом в отряде.

– Так и быть, скажу вам честно – ей просто не понравилась моя шутка, – заговорщицким тоном сказал Алекс и посмотрел в сторону Эрис. – Она сочла её слишком пошлой.

– Пошлой? Не думал, что Эрис так легко вогнать в краску, – Мозис осушил бокал с липовой настойкой.

«Ох, я ему это припомню», – подумала про себя Эрис и улыбнулась Лие, поцеловав ее в лоб.

– Эрис, посмотри, какое платье мне сшила мама, правда, оно чудесное? – светясь от радости, спросила девочка.

– Да, очень красивое. Ты совсем как принцесса в нем. А мама просто волшебница, где она нашла столько голубой органзы и шелка?

Эрис бросила взгляд на нежно-голубое платье сестры, так хорошо подходящее к её глазам. Оно было хорошо и добротно сшито, чувствовалась рука мастера. Эрис с досадой вспомнила, что раньше, когда они жили на ферме, и не было еще отряда сопротивления, Ирта Черм подрабатывала портнихой и славилась своими работами во всей округе. Многие крестьяне и фермеры приезжали к ним за несколько десятков корсов ради того, чтобы именно Ирта сшила им подвенечное платье или выходной костюм.

– Ей пришлось перекроить свои юбки, – слегка погрустнев, сказала Лия, – но мама говорит, что они ей все равно не нужны, так как ей некуда их надеть.

А ведь и, правда, уже давно никто не видел статную Ирту Черм в платье или длинной крестьянской юбке! В гардеробе жены командира остались лишь лётные комбинезоны и брюки, хотя она отлично выглядела в платьях и превосходно умела их носить.

– Когда война закончится, мы купим вам с мамой платья и поедем в столицу на бал, правда же, сестренка? – не унималась Лия. – Все будут смотреть только на нас. А ты будешь такая красивая, что сам наследник влюбится в тебя и женится. Вот радости-то будет, когда ты станешь княгиней!

– Э, что-то ты загнула. Не нужны мне никакие балы и, уж тем более, наследники, я их на дух не перевариваю, – возразила Эрис, хотя она, конечно, смутно себе представляла, как эти балы выглядят. – Подумай, куда мне, с моими манерами в высший свет? Я такая неуклюжая, и совсем не похожа на высокомерных дам в дорогих нарядах, в которых они не смогут и в аэрлайт забраться. А вот ты, в этом голубеньком платьице, запросто сойдешь за невесту для любого принца или князя.

– Ты шутишь, мне всего-то 6 лет исполнилось! – голосом великовозрастной девы сказала Лия и засмеялась, – Рано мне еще о таком думать.

– Пока закончится война – ты успеешь подрасти.

– Думаешь война будет идти еще так долго? – нахмурила носик девочка, и не услышав ответа, ответила сама, – я вот уверена, что война закончится совсем скоро. Об этом мне шептала земля в поле, когда я собирала цветы.

– Неужели? – удивленно спросила Эрис, про себя подумав: «Вот так воображение у ребенка!»

– Точно тебе говорю, сама увидишь. Это была Мать-земля, а она не может обмануть, дух Эи⁴ разговаривал со мной, не иначе.

У Лии было такое уверенное выражение лица, что Эрис не решилась ей что-либо возразить, она и сама бы хотела, чтобы мечты сестры оказались явью.

В этот момент открылись большие деревянные двери, и Лия с радостными воплями побежала навстречу вошедшим.

– Мама, папа! Где вы были? Я устала вас ждать!

Лия нежно поцеловала мать и повисла на шее у отца.

«Как все-таки они подходят друг другу», – подумала Эрис, смотря на супружескую пару Чермов, еще достаточно молодых, но испытанных временем и бедами людей. Отец, с его аккуратными усами и зачесанными назад светлыми локонами, в которых начала мелькать еле заметная седина, впрочем, нисколько не старившая его, а лишь придающая статусности. И мать, приятная женщина, сохранившая стройную, почти девичью фигуру, на плечи которой выпало столько трудностей, что и не каждый мужчина смог бы справиться с ними. Ирта появилась, как всегда, с собранными в тугой пучок каштановыми волосами, и в неизменном сером комбинезоне, но даже так, она ничуть не потеряла своего природного изящества, и, несмотря на крестьянское происхождение, могла дать фору любой даме, и Эрис восхищалась этим. К сожалению, внешность Ирты не унаследовал никто из ее детей; и Алекс, и Лия были похожи на отца, хотя черты характера у них были многим схожи с материнским – они оба были веселыми и открытыми миру детьми, жизненного оптимизма им было не занимать, что явно досталось им от матери.

– Мы должны были съездить за подарком для нашей очаровательной именинницы! Как ты думаешь, что мы тебе привезли? – улыбнулся Ханс Черм.

Лия только сейчас обратила внимание на коробку в руках у матери и захлопала в ладоши.

– Неужели вы купили мне сумата⁵? Покажите мне его, скорее, – девочка поспешила открыть коробку и через секунду достала оттуда крошеного зверька, свернувшегося в маленький ярко-красный комочек, одновременно напоминающий щенка и котенка, если не считать длинный пушистый хвост, как у белки. Щенок, открыв сонные глаза, громко заскулил, не понимая того, где оказался.

– О, мамочка, папуля – спасибо вам, я так давно мечтала о нем. Он точно такой, каким я видела его во сне. – Лия прижала к себе сумата и тот мгновенно замолчал, уткнувшись в грудь девочки.

– Вот и славно, а то все уши прожужжала мне со своим суматом. – облегченно улыбнулась Ирта. – Ответственно ухаживай за ним. Это мальчик, можешь сама придумать ему имя. И помни, ты за него в ответе.

– Да-да, дарите Лии зверька, а когда он ей надоест, то перекочует в мою комнату, как и все ее поломанные игрушки, – артистично закатывая глаза, усмехнулся Алекс.

– Ну, ты и вредина! – высунула язычок Лия, – я его никогда не брошу, а тем более не отдам тебе. Он будет моим лучшим другом.

– Посмотрим, как ты запоешь, когда он описает всех твоих кукол. – сказал Алекс, казалось ему доставляло особое удовольствие дразнить сестру.

– Сын, хватит уже, – улыбнулась Ирта, прижимая к себе девочку.

Лия, забыв о гостях и о своем празднике, принялась играть с щенком. Они быстро нашли общий язык, и зверь сразу признал в девочке хозяйку, весело распушив хвост. Остальные присутствующие принялись дальше веселиться и, наевшись до сыта, начали распевать народные песни. Несмотря на то, что у большинства гостей не было ни слуха, ни голоса, песни из древних легенд очаровывали. Постепенно, все они, будто погрузились далекие времена, когда, по легендам, в лесах таились чудовища и прочая нечисть, а в пещерах обитали огнедышащие драконы.

Это был один из тех чудесных вечеров, которые случались редко. Уперевшись локтями о стол, Эрис с упоением слушала горловые напевы и, хотя не понимала многие слова из старого диалекта, живо представляла себе события, о которых в них говорилось. Каждая из песен была словно протяжная сказка. В большинстве из которых рассказывалось о времени, когда в этих землях правили харси⁶ и об их жестоких войнах друг с другом, уничтожающих все вокруг. Но, как пелось в песне, даже жестокость древнего мира не смогла сдержать любовь двух юных сердец, погибших, дабы не быть разлученными. Слова песни медленно тянулись, то затихая, то становясь все громче и раскатистей, погружая присутствующих в приятное забытие.

Когда разгорелся спор о том, какую из песен спеть следующей, командир Черм подошел к Эрис и тихо спросил:

– Как тебе наш подарок?

– Малыш очень милый, и это именно то, чего хотела Лия. Но где вы его нашли?

– Пришлось съездить на ферму Алленов, у них как раз одна суматиха ощенилась с месяц назад, – ответил Черм и непринужденно добавил, – В небе сегодня спокойно?

– Мы облетели с Алексом степи на несколько десятков корсов вокруг и ничего странного не заметили. Видимость ужасная, туман стелется по низинам.

– Похоже, что в этом году сезон дождей наступит раньше. Мы с мамой тоже с трудом долетели обратно, – задумчиво сказал Черм. Он оперся о стул в привычной манере и стал переминаться с ноги на ногу, много лет назад застрявшие осколки в ногах давали о себе знать, особенно в такую погоду.

– Есть какие-то опасения? – напрягаясь спросила девушка.

Ханс медлил и долго не отвечал.

– Грейс Аллен сказал, что видел несколько аэрлайтов на днях, с данасскими гербами на бортах. Они шли низко к земле, пытаясь что-то обнаружить. В любом случае, нужно подготовиться, чтобы быть в состоянии дать им отпор. Но, сегодня, постарайся не думать о плохом. Праздники так редко случаются в нашей жизни, что мы не должны омрачать их плохими мыслями.

На этих словах Ханс Черм устало улыбнулся и оставил девушку. Он сел за стол ближе к своим друзьям и соратникам, и стал слушать их разговоры, пытаясь отвлечься от дурного предчувствия.

Новости огорчили Эрис, но она быстро прогнала их от себя прочь. Девушка посмотрела на веселящихся в компании сумата Лию и Алекса, казалось, юноша не меньше сестры был очарован зверьком. Он, то и дело, забирал его, у тут же начинающей хныкать сестренки, и принимался дразнить, в неумелой попытке поиграть. Эрис с детства замечала, но не совсем понимала восторженной любви Алекса ко всем живым существам. Он часто приносил в дом раненых зверей и птиц, успешно выхаживая их, прослыв местным ветеринаром-самоучкой. Сама же Эрис относилась к животным куда более сдержанно, но добродушно.

«Почему не может быть ни одного спокойного дня, без боя или опасности нападения. Как же я соскучилась по обычным дням в нашей жизни» – подумала Эрис, глядя перед собой.

Алекс, бросил на нее взгляд, и уловив печальное настроение девушки, но Лия почти сразу отвлекла его, обняв за шею, и погрузив в свои детские забавы.

Арти невольно усмехнулся, глядя на спящего в углу Мэрда. Тот так и уснул в обнимку с опустевшей фляжкой, прислонившись спиной к стене. Парень осторожно укрыл его своей курткой и забрал фляжку из рук. Мэрд что-то недовольно просопел, но не проснулся.

На настенных часах показывало половину четвертого ночи.

– Еще пара часов и смена закончится. Внизу все давно уснули, и я завалюсь спать до обеда, как приду, – вслух подумал Арти. Предрассветные часы были самыми тяжелыми и медленными в дозоре.

Пройдясь по комнате, чтобы отогнать сон, он подошел к столу и с улыбкой заметил наполовину съеденный им кусок торта:

– Эрис не обманула, и принесла мне попробовать.

Писк, донесшийся от радара, отвлек его от разговора с самим собой. Арти мог поклясться, что на небольшом зеленом экране промелькнул какой-то объект, но, когда он подошел ближе, радар предательски замолчал и не показывал ничего по близости. Парень несколько минут вглядывался в тусклый экран, но на нем не отразилось даже призрака.

«Очень странно, – подумал он, – этот радар пора отправить на свалку, постоянно выдает ошибки». Арти еще раз перепроверил все данные, полученные с приборов, но ничего существенного не обнаружил и, немного успокоившись, сел доедать торт.

А тем временем данасский корабль тенью приближался в ночном тумане. Старая техника в штабе не могла уловить его приближение.

Эрис не спалось в эту ночь. Она сама не могла понять в чем дело, но сон не приходил к ней, и всё тут. Смирившись с бессонницей, она села на кровати, просидев так несколько минут. Затем, опустив ноги в тапочки, подошла к кровати сестры и укрыла одеялом мирно спящую девочку. Сумат, как и его хозяйка, тихонько посапывал, устроившись на полу в коробке, куда девочка заботливо настелила лоскутов мягкой ткани. Осторожно, стараясь не разбудить сестру и ее питомца, Эрис вышла из комнаты. В темном коридоре веяло ночной прохладой, она бодрила и придавала энергии. Было тихо и спокойно, если не считать храпа спящих мужчин, раздающегося из-за дальних дверей. Эрис прошла по коридору в общую душевую и включила кран с горячей водой. Эта комната, как и все помещения штаба давно нуждался в ремонте. Ряд старых раковин по одной стороне каменной стены и душевые кабинки по другой – вот и все, чем мог похвастаться отряд. Ржавые трубы постоянно подтекали, их необходимо было заменить, но такой возможности не было.

Спустя минуту, наконец, на смену холодной полилась теплая вода, она быстро захлестала по краям раковины и стала наполнять ее, окутывая комнату паром. Эрис с наслаждением опустила руки в воду и недолго постояла так, закрыв глаза. После чего умылась, от приятной теплоты по спине побежали мурашки.

Непонятная рябь побежала по воде и стала то и дело ударяться небольшими волнами о края раковины. Эрис застыла от непонятного страха, охватившего её, эти удары были ей откуда-то так хорошо знакомы! Она вдруг явно вспомнила себя маленькой девочкой, стоящей на краю большой грязной лужи. Спутанные волосы развивались по ветру, а тело под тонким платьицем дрожало то ли от холода, то ли от страха. Эрис словно перенеслась в это видение и, стоя неподалеку, смотрела на себя маленькую как бы со стороны. Между тем, маленькая Эрис стояла и не отрываясь смотрела, как рябь побежала по мутной воде, а через секунду огромные темные корабли нависли прямо над головой, заслонив небо. Еще через минуту громко свистя на землю полетели странные черные камни, которые девочка видела впервые и не понимала, что это могло быть. Тогда она еще не знала, что такое авиабомбы и какой ужас они приносят с собой. Одна из бомб упала совсем близко от нее, попав в большое белое здание.

На этом моменте воспоминания оборвались, так же неожиданно, как и появились. И хотя Эрис не могла вспомнить, когда и где с ней происходили эти события, она точно знала – это случилось с ней на самом деле. Точно! Ошибки быть не могло. Вибрации на воде были сигналом одного – приближения крупного корабля и, скорее всего, вражеского.

Эрис выбежала из душевой и с криками: «Тревога! Просыпайтесь!», – стала стучать во все двери. Спросонья многие пилоты не могли понять, что происходит, но рефлекторно начинали быстро одеваться и, зевая, выходить в коридор.

– Эрис, что происходит? – хмуро спросил Ханс Черм, выходя из своей комнаты и застегивая на ходу куртку. За его спиной стояла встревоженная Ирта.

– Мне, кажется, что приближается данасский корабль. Возможно, это покажется глупостью, но я как будто оказалась в своем детстве, в то время, которое никак не могу вспомнить. И тогда всё началось точно также. Я не помню, где и когда это происходило. Но эти чувства, они абсолютно те же, наверное, поэтому я и вспомнила. Будто похожее уже было со мной, – Эрис заглянула в глаза отцу и ей показалось, что он понимает, о чем она говорит. Он определенно видел что-то подобное и не раз.

– Тогда почему не сработала сирена? – спросил Ханс и будто по его приказу все здание оглушил протяжный вой из громкоговорителей. Его это совершенно не удивило, и он невозмутимо начал отдавать приказы.

– Так, ребята, полная боевая готовность. Всем – как можно скорее занять свои аэрлайты!

Ханс командовал спокойным тоном, но Эрис чувствовала, что он очень напряжен и озадачен.

Но сейчас времени на страх и плохие мысли не оставалось. Девушка побежала в комнату и быстро переоделась в серый комбинезон, она не стала расчесывать и собирать волосы в хвост – на это не было времени. Лия, прижав к груди сумата, следила за ней. Сирена разбудила и напугала их обоих.

– Что случилось? – тихо прошептала девочка, дрожа всем телом под тоненькой пижамой.

– Ничего серьезного, не волнуйся, – попыталась выдавить из себя улыбку Эрис, но это у нее получилось не особо правдоподобно, губы нервно дрожали. – Пойдем, я отнесу тебя маме.

Это был не первый воздушный бой Эрис, но каждый раз поначалу она нервничала, а сегодня особенно, боясь неизвестности.

Раздался звук тяжелого удара, и последовавшая от него взрывная волна подкосила Эрис с ног. Девушка остановилась. Значит, предчувствие ее не обмануло, это было нападение данасского корабля! За первым ударом последовало еще несколько более отдаленных, и Эрис перестала считать их.

Она легким движением подхватила девочку на руки и выскочила из комнаты. В коридоре царила суматоха. Уже одетые пилоты и механики быстро перемещались, не понимая до конца, что происходит.

«Одна тревога, заставшая врасплох, и мы все тут же растерялись!», – с огорчением подумала Эрис и посильнее прижала к себе сестренку. Только сейчас до ее слуха дошли слова хныкающей Лии:

– Эрис! Мой сумат, он остался в комнате. Нужно забрать его, ему одному там будет страшно! – девочка со слезами в глазах смотрела на сестру.

– Малышка моя. Я обязательно заберу его, обещаю. А пока тебе надо к маме, – новый взрыв заглушил часть ее слов, и Эрис пригнулась, опасаясь, что крыша штаба обрушится, но здание выдержало.

Еще сильнее испугавшись, Лия вцепилась мертвой хваткой в сестру и согласилась отправиться в убежище без своего зверька.

Через считанные минуты все пилоты, несмотря на первоначальную суматоху были в ангаре, полностью готовыми к вылету. Один за другим раздавались звуки заведенных двигателей. Пилоты ждали приказа командира Черма, который занял свое привычное место в командном отсеке штаба.

Эрис передала сестру встревоженной Ирте, помогавшей мужу, и ничего не сказав, бросилась в ангар к своему аэрлайту.

Неожиданно она услышала материнский голос, полный тревоги:

– Эрис! Береги себя!

Девушка обернулась в конце коридора и улыбнулась:

– Не переживай, мама! Мы справимся!

Она секунду медлила, задержав взгляд на матери. Сердце щемило в груди от непонятной грусти, но улыбнувшись ей на прощание, она все же поспешила вниз.

Ирта некоторое время смотрела вслед скрывшейся за дверьми Эрис, молясь о благополучном исходе битвы. Затем она крепко обняла и поцеловала Лию. Девочка молчала, то и дело вздрагивая от взрывов, она была сильно напугана и больше не проронила и слова. Удостоверившись, что все заняли свои позиции, Ирта поспешила закрыть пуленепробиваемую дверь в командный отсек, где помимо Ханса Черма собралось еще несколько его верных помощников и связистов.

– Что-то серьезное? – боясь услышать ответ, спросила она у мужа. Ханс сидел за пультом управления, напротив скрытого с внешней стороны окна.

– Посмотри сама, – сухо сказал он, кивая ей головой.

Начинавшийся рассвет был окрашен в кроваво-красные цвета. Ирта подошла к окну и увидела пепелища от пожаров, разгоревшихся в тех местах, куда упали бомбы. Окружающая их степь была в огне. Сухие кустарники и пожухлая трава быстро воспламенялись и сгорали дотла. Горячее пламя выжигало землю, оставляя за собой дымящуюся черноту.

По случайности или чьему-то тайному замыслу, штаб и ангар не были затронуты ударами, все они были нанесены по открытой местности. Тем не менее, пожары быстро подобрались к ангару и мох на его стенах начинал тлеть. Подняв глаза наверх, Ирта застыла и еле сдержала крик от испуга. В небе над штабом завис данасский крейсер. Это была огромная синяя капсула, сверкающая в лучах рассвета. То и дело из нижней части крейсера, будто маленькие птички, один за другим вылетали вражеские аэрлайты. Ирта насчитала около двадцати быстрых пулевидных машин и сбилась со счета. Сине-стальные вытянутые корпуса данасских истребителей шустро двигались в небе, не оставляя за собой следа. По сравнению с ними, старенькие машины отряда были массивными и неповоротливыми, сильно уступая по всем характеристикам.

Ирта обернулась к мужу, и увидела, что Черм взволнован не меньше ее. Она одна могла разглядеть его тревогу, для всех других он был привычно спокоен и даже его размеренный голос не выдавал никаких чувств. Глаза мужа и жены встретились, и Ирта попыталась увидеть в его глазах хоть каплю надежды.

– Мы не справимся сами, их слишком много. Необходимо просить подкрепление по всем каналам связи! – вдруг прокричала она.

– Этим мы и занимаемся, – указывая на двух перепуганных связистов, сидящих рядом, ответил Ханс Черм. – Пока ответа ни от кого нет, и нам нужно держаться самим. Да помогут нам боги!

Связисты, не останавливаясь, настраивали приемники сигнала на разные частоты и пытались выйти на связь со случайно находящимися поблизости ратанскими кораблями или военными штабами, но в ответ их призывам, раздавалась лишь тишина. Все это говорило о том, что в радиусе сорока корсов нет ни одного дружественного им военного корабля, либо они просто не желают отвечать на сигналы бедствия из Сафно.

Ирта, вместе с вцепившейся в нее Лией, села за свободный стол, на котором стоял один из приемников. Надев наушники, она стала пытаться выйти на связь хоть с кем-то. Им как никогда необходима была помощь ратанской армии. От этого зависели жизни всех ее близких людей.

Глава 2. Сафно в огне

– Где тебя носит? – нервно буркнул Алекс. – Будешь так возиться, и все данасские аэрлайты перебьют без нас.

Эрис запрыгнула на подножку истребителя и быстро забралась в кабину, заняв свое место.

– Что-нибудь ясно по количеству и силам данассцев? – застегивая шлем, спросила она.

– Ничего не ясно. Но, видимо, мы крупно влипли.

По внутренней связи в аэрлайте раздался голос отца:

– Ребята, над нами завис крейсер данасских войск под гербом Верховной жрицы Найи. С борта которого вылетело, по нашим подсчетам, около двадцати аэрлайтов. Наша задача отражать их атаку до прихода на помощь правительственных кораблей, – его голос замолк на несколько секунд, а затем продолжил, – Мы не можем пока точно сказать о времени прибытия подкрепления. Аэрлайтам с земли будут помогать два наших крупно зарядных орудия, спрятанных под маскировкой. Повторяю, ваша задача – продержаться как можно дольше. Удачи, и берегите себя!

Последние слова прозвучали особенно пронзительно, и Эрис на секунду показалось, что голос отца дрогнул, и он отключил микрофон, чтобы скрыть это.

Получив команду, разрешающую вылет, восемь потрепанных аэрлайтов один за другим выкатились из ангара и взлетели, три из них управлялись одним пилотом, из-за нехватки людей. Это было нарушением военно-воздушных правил Ратани, так как в одиночку, трудно было одновременно справится с управлением аэрлайта и наведением его орудий. Время реакции пилота-одиночки сильно снижалось, и он становился легкой добычей для противников, действующих в паре, но у отряда сопротивления не было иного выбора. Стоит отметить, что данассцы также, большей частью, перешли на одиночное управление, что было вызвано вводом в эксплуатацию усовершенствованных моделей аэрлайтов, где управление ничуть не страдало из-за отсутствия наводчика, а его место заменили автоматические системы.

Солнце поднялось над горизонтом, освещая колоссальный масштаб вражеской атаки, принесшей в их земли огонь и разрушения.

Уставившись в небо, Эрис и Алекс замерли, увидев пугающую красоту имперского крейсера. Корабль как огромная скала, нависал над ними, заслоняя приличный кусок неба. Никогда прежде, они не видели ничего подобного, крейсеры редко заходили настолько далеко вглубь сопредельных территорий. Все то, с чем отряд сопротивления имел дело до этого, теперь представлялось детскими играми.

Во многом благодаря исходящей от него мощи и опасности, корабль завораживал. Правильные, обтекаемые линии его корпуса из стали, выкрашенной в типичные для Империи синие цвета, сверкали отражая солнечный свет. Красно-белый герб, в виде парящей женской фигуры, отчетливо выделялся на правом борту крейсера. Месту сомнения не оставалось, над ними парил данасский крейсер, подчиняющийся непосредственно Верховной жрице Найе. Лишь ее корабли были настолько хорошо модифицированы и имели право на нанесение личного герба принцессы. Похожие на стаю, под тенью крейсера сгруппировались данасские аэрлайты, превосходящие по маневренности и скорости устаревшие модели истребителей отряда. Завидев местами проржавелые аэрлайты сопротивления, данассцы пошли в наступление. Рассекая утренний воздух, стая металлических птиц, устремилась вниз, и их было не остановить.

Ратанские пилоты, в полной мере, ощутили свою ничтожность и беспомощность по сравнению с первоклассными летчиками Империи, обучавшихся воздушному делу в течение пяти лет в лучших академиях. Но это не страшило сопротивленцев. Защита родных земель была делом чести для каждого из них, таков был внутренний выбор каждого. Один за другим аэрлайты отряда взмывали высоко в небо, вступая в фееричный танец воздушного боя. Красота и трагедия развернувшейся битвы захватывала, а усиливавшийся в крови адреналин усмирял страх, уступая место подвигу.

– Справа по курсу, в трети корса от нас, данасский аэрлайт, – смотря через прицел пулеметного орудия, доложила Эрис.

– Зададим ему жару, – ответил Алекс и повернул штурвал в сторону синей машины.

– Попытайся ненадолго зависнуть, и я не промажу, – Эрис сжала в руке рычаг наведения крупнокалиберного пулемета.

Алексу, не без труда, удалось затормозить вблизи замешкавшегося аэрлайта, и Эрис, воспользовавшись моментом, нанесла точный удар из пулеметной очереди. С гулом и треском разрывные пыли ударили в борт данассца. Подбитый аэрлайт задымился, а затем охваченный огнем, вспыхнул, как спичка. Оставляя за собой клубы черного дыма, он камнем падал вниз, рассыпаясь на части.

– Не думал, что будет так просто. Кто следующий? – воодушевился Алекс, вытирая пот со лба.

В это мгновение, пройдя вскользь их борта, просвистели пули, несколько из которых, со скрежетом прошлись по касательной, оцарапав корпус. Ребята поняли, что сами стали мишенью, примостившегося невдалеке данассца. Алекс вдавил педаль акселератора в пол и успел увернуться от второй атаки. Но данассец и не думал отставать. Следу друг за другом, пули проносились рядом, нескольким из них, удалось серьезно оцарапать корпус ратанского аэрлайта, едва не задев топливный бак. Следующая очередь из пуль просвистела прямо над головой Эрис, и, несмотря на жаропрочное защитное стекло сверху, она ощутила всю опасность, исходящую от данасского оружия, стоило пулям пройти чуть ниже и ничего бы не спасло девушку.

– Стой, остановись сейчас же! – закричала Эрис, в ее голове неожиданно возник план.

– Что?! Нас прихлопнут как муху, – не понял ход ее мыслей Алекс. Он посмотрел на девушку и, видя ее уверенность, решил довериться ей.

– Выжми полный тормоз и положись на меня.

Алекс сделал все, как она попросила. Из-за резкого торможения они едва не расшибли головы о приборную панель, но добились того, чего хотела Эрис. Данасский аэрлайт, не успев отреагировать на их маневр, пролетел вперед и тем самым попал в выгодную для нанесения удара позицию. Девушка не растерялась и точным выстрелом подбила неприятеля. Пулеметная очередь угодила прямиком в отсек с боеприпасами, и аэрлайт взорвался, оставляя черное пятно в небе.

– Ты молодчина, Эрис, – выдохнул Алекс, похлопав ее по плечу.

Эрис и сама не ожидала от себя такого точного удара. Безусловно, в глубине души, она считала себя метким наводчиком, но подобные удары у нее получались нечасто.

Удача, определенно, сопутствовала Эрис и Алексу, чего нельзя было сказать об остальных членах отряда, которым повезло куда меньше. В небе над Сафно разворачивались трагические события. Данасский аэрлайт намеревался атаковать борт 16, в котором находились Гери и Мозис. Алекс даже не успел сдвинуться с места, чтобы предупредить друзей, когда вражеский истребитель выпустил несколько очередей разрывных пуль. Будто в замедленном темпе, Эрис увидела, как пули с глухим звуком, ударяются о борт аэрлайта и тот взрывается. Шансов выжить при таком попадании ни у кого не было. Обломки аэрлайта, вертясь в воздухе и полыхая, горящими кусками, посыпались на родную землю. На глазах у Эрис выступили слезы. Алекс взял ее за руку, и она крепко вцепилась в нее.

Ребята несколько мгновений молчали, но быстро собрались, чтобы продолжить бой.

– Подготовь для меня выгодную позицию, – вглядываясь в прицел, сказала Эрис.

Алекс выжал из аэрлайта всю возможную мощность и быстро набрал скорость, через пару секунд они оказались около аэрлайта-убийцы. Промедление было равнозначно смерти, ибо их заметили и готовились нанести упреждающий удар. Но Эрис была готова, как никогда прежде. Пусть она училась не в воздушных академиях, а в небе над Ратани, законы военного дела она познала прекрасно. Ей хватало доли секунды, чтобы прицелиться и нажать на заветный рычаг, решающий кому жить, а кому умирать. Это был первоклассный выстрел. Каким-то внутренним чутьем, Эрис ощущала аэрлайт всем своим телом и могла попадать в цель, даже с закрытыми глазами.

Удар пришелся по правому борту данасской машины. Подбитый аэрлайт, будто раненая птица, которая пытается спастись, на всей скорости полетел в сторону от них, но у него не было шансов. Второй заряд, выпущенный Эрис оказался точнее и поразил цель на десять баллов из десяти. Гери и Мозис были отомщены, но девушка не почувствовала облегчения.

Смерть впервые подкралась так близко к ним. Еще вчера они все вместе отмечали день рождения Лии, веселились и пели песни, а сегодня Мозиса и Гери больше не было на этом свете, как и многих других из отряда. Люди превращались в пепел, развеиваемый по ветру. Мысль о неотвратимости смерти начала преследовать Эрис. Она впервые увидела смерть настолько близко, и это стало самым сильным впечатлением в жизни.

Стоит отметить, что отряд сопротивления Ханса Черма, несмотря на близость к юго-восточной линии фронта, нечасто занимался напрямую военными действиями. В основном, бойцы отряда вылавливали нарушителей границы и контрабандистов, изредка применяя по ним удары из оружия. Еще реже случались столкновения с местными бандами или пиратами. Так как те, предпочитали облетали здешние места стороной, не вступая в открытую конфронтацию с отрядом, чтобы не привлекать излишнего внимания властей. К тому же, многие из них были ограничены в боеприпасах, чтобы тягаться, даже с посредственно вооруженным отрядом.

Крупные бои в окрестностях Сафно не случались много лет. Хотя здесь начиналась линия разграничения на многие корсы в ширину, основные силы обеих армий вели бои далеко на севере, где были сосредоточены наиболее важные города и объекты для уничтожения. Юг был спокоен и давно опустошен, поэтому мало привлекал Империю теперь, когда ее силы были на исходе.

Вот и на прошлой неделе ничего не предвещало беды. В полдень, будучи в облете территории, разведчики отряда обнаружили, одиноко снующий поблизости, многоместный аэрлайт Данасса. Подобные машины были в несколько раз больше истребителей и чаще всего использовались для перевозки людей и грузов. Возможно, он попал сюда случайно из-за сломанной системы навигации, однако, в любом случае, нахождение аэрлайта подобного рода на этой широте выглядело странным.

Узнав о нарушителе, группа из трех ратанских истребителей, в которой находились Алекс и Эрис, вылетела на задержание. Но данасский аэрлайт, превосходно вооруженный несколькими установками с пулеметами, оказал сопротивление, подбив один из истребителей отряда. Поэтому пришлось применить по нему огонь на поражение, в результате которого данассец был уничтожен в воздухе.

Ханс Черм, участвовавший в операции по обезвреживанию, исследовал обломки на месте крушения. По уровню технологий, используемых в сбитой машине, стало понятно, что корабль подчинялся непосредственно Верховной жрице Найе, а не имперскому совету, взявшим на себя управление войсками после того, как Неришаль сошел с ума окончательно. Аэрлайт, по всей видимости, занимался, какой-то угодной принцессе, грязной работой в здешних местах. Из чего следовало ожидать опасного гнева Найи, ибо она никому не прощала уничтожения своих кораблей. Вторая дочь Неришаля была отличной копией своего отца по количеству ненависти и злобы, наполнявшей ее сердце.

Из мыслей Эрис вырвал звонкий рикошет из пуль, ударивший по обшивке аэрлайта.

– У нас на хвосте два данассца! – оборачиваясь, воскликнул Алекс.

У них не было времени маневрировать или попытаться перехитрить врагов. Словно два брата-близнеца данасские аэрлайты не выпускали ратанский аэрлайт из спланированной западни, стремительно приближались к точке, с которой можно было нанести наиболее точный удар.

Алекс вывел старенький аэрлайт на предельную скорость, но мощности его двигателя не хватило, чтобы уйти от преследователей – им стоило нанести всего один удар, чтобы серьезно подбить ратанцев. От гибели их отделяли длящиеся вечность мгновения. По правде говоря, ребята не успели сильно испугаться, так как один из данассцев почти сразу взорвался от выпущенной по нему пулеметной очереди с другого ратанского аэрлайта, находящегося поблизости.

Второй преследователь, прибавил в скорости, обозлившись из-за потери напарника. Нужно было попытаться уйти от данасского истребителя раньше, чем он прицелится и выстрелит еще раз. Алекс нервно жал на газ, и аэрлайт, истошно ревя, заскользил по небу, оставляя темный след дыма. Имперский аэрлайт не отставал, ему не составило труда выйти на благоприятную позицию позади них, приготовившись к атаке.

Эрис могла поклясться, что слышала звук автоматического наводчика пулемета. Еще секунда и выбранную данассцем цель поразит удар – удар, который оборвет их жизни. Но ни Алекс, ни Эрис не думали об этом, думать – значило терять драгоценное время, отведенное на возможное спасение. Сейчас они делали лишь то, что было в их силах, желая спастись.

Звук от очередного взрыва разнесся по небу ударными волнами. Он прогремел совсем рядом, и Эрис подумала, что это их подбили, и не могла понять, почему не чувствует боли. Обернувшись, она увидела темную тучу из обломков позади. Преследовавший их аэрлайт, взорвался, от попадания выпущенной с земли ракеты. И лишь оставшиеся от него, горячие обломки пролились тяжелым дождем.

– Спасибо, земля, – вырвалось у ребят одновременно, когда они подключились к штабу по связи.

– Давайте, там, поосторожнее, – донеслось с противоположного конца.

Время шло, неумолимо забирая человеческие жизни. Ряды из данасских аэрлайтов не редели, а только прибавлялись. Огромными птицами они заполнили все небо над Сафно. И словно головы огнедышащих драконов, они вырастали вновь и начинали биться с ожесточенной силой.

Сколько минуло времени с начала битвы? Десять, двадцать минут, а может быть, полчаса? Эрис считала, что прошла целая вечность. Аэрлайтов отряда в небе оставалось всего несколько. Девушка боялась думать, что стало с исчезнувшими из поля зрения друзьями. В голове мелькала мысль о том, что это их последний бой.

Получив необходимые данные, крейсер выпустил несколько ракет, разрушив оба подземных бункера, в которых находились установки для ракет земля-воздух. С этого момента, помощи ждать было неоткуда.

– Наших осталось двое, а данассцев в десять раз больше. Где же подкрепление?! – зло констатировал Алекс.

– Отец запросил помощь. Нам нужно продержаться еще немного, – сама себе не веря, пробормотала Эрис.

– Помощь?! Когда ратанский флот приходил нам на помощь? Мы не сможем продержаться еще и пяти минут! – нервы Алекса сдали, он убрал руки от штурвала и погрузил пальцы в светлые лохмы, ставшие липкими от пота.

– У нас нет другого выбора, – она уже несколько минут пыталась связаться с пунктом командования в штабе, но в ответ раздались только шум от помех.

– Странно, что никто не отвечает, – насторожился Алекс. – Я надеюсь, что это крейсер глушит сигналы, а не что-то другое.

Эрис была взволнована не меньше него. Ей совершенно не нравилась потеря связи с землей, но вслух она этого не сказала, стараясь думать о лучшем. В штабе все в порядке, по крайней мере, здание было цело, значит с родителями и Лией ничего плохого случиться не могло. Но в то же время, уцелевшее среди пепелища здание вызывало большие подозрения. Почему крейсер не уничтожил его? Ведь сделать это было проще простого, – один удар, и тонкие стены сложатся сами собой, похоронив под обломками находившихся там людей.

Девушка отогнала от себя подобные мысли, сейчас нужно было сделать всё от них зависящее, чтобы отразить атаку, пусть, даже ценой собственных жизней.

– Алекс, будем держаться до конца. Постараемся сбить как можно больше аэрлайтов… до тех пор, пока мы живы.

Она посмотрела на своего лучшего друга, и тот одобрительно кивнул головой. Ребята всегда были на одной волне, понимая друг друга с полуслова. Можно было подумать, что они родные брат и сестра, если бы не непохожая внешность, но все же глаза у них горели одинаковым огнем.

Алекс направил аэрлайт к ближайшему скоплению данассцев. Те, сразу заприметив их, как свора гончих псов, пустились на охоту.

– Постараемся выцепить того, что крайний справа, – смотря в прицел, заключила Эрис и принялась наводить орудие на цель.

Алекс ушел в резкий набор высоты и завис над данасскими истребителями. Имперские летчики растерялись, упустив добычу, и этого времени Эрис хватило, чтобы навсегда превратить в пепел одного из них.

– Это вам за наших друзей, – сквозь зубы процедила она.

Но стая, состоящая из семи аэрлайтов, не могла простить такую дерзость. Оставляя за собой клубы выхлопного дыма, противники направились вверх, окружая аэрлайт со всех сторон. Постепенно кольцо сомкнулось вокруг старого аэрлайта, оставалось лишь нанести удар, но данассцы медлили, наслаждаясь видом загнанной в угол добычи.

Алекс посмотрел на Эрис и улыбнулся.

– Знаешь, мне не страшно, потому что мы вместе. Я жалею только о том, что не говорил тебе прежде… о том, как ты важна для меня, – голос юноши задрожал от переполняющих его чувств.

Эрис нежно посмотрела на него и ответила:

– Я тоже ничего не боюсь рядом с тобой.

Между тем, темная туча аэрлайтов кружила над ними, решая, кому выпадет честь уничтожить дерзких сопротивленцев.

Эрис закрыла глаза, старясь не следить за происходящим, и кожей почувствовала возникшие в воздухе колебания, пронизывающие небо.

– Эрис, смотри! Они все-таки прилетели! Я вижу герб Великого князя!

Открыв глаза, Эрис увидела, что три, из окруживших их аэрлайтов, один за другим были сбиты точными ударами с подоспевшего корабля. Остальные, поняв величину возникшей опасности, стали отступать к своему крейсеру.

Вырвавшись из скученных облаков, показался черный корабль. Эрис мгновенно была очарована им, от ее глаз не скрылась ни одна деталь величественной машины. Ратанский корабль был несколько меньше данасского крейсера, но он, при этом, обладал лучшей маневренностью, что вкупе с неплохим вооружением давало ему неплохие шансы на успех в битве. Но, не величественность корабля заворожила Эрис больше всего, а огромная иссиня-черная птица, выгравированная на каждом из его бортов – парящий ворон, зловеще поблескивающий в лучах солнца. Каждый молодой ратанец, с детства слышал множество историй, окутывающий легендами этот корабль, и непременно восхищался его капитаном. Эрис не успела сказать его имя вслух, услышав восторженный возглас Алекса:

– Да это же «Черный Ворон» капитана Блэка! – юноша был очарован кораблем не меньше нее. Теперь, у оставшихся в живых, был шанс на спасение.

«Черный Ворон», без отлагательств, вступил в бой. С корабля, будто из вороньего гнезда, вырвалось несколько десятков аэрлайтов, оснащенных по последнему слову техники. Серебристо-зеленые аэрлайты были ничуть не хуже своих данасских противников. И это, во всех смыслах слова, был бой между равными.

Ратанский корабль прерывистыми залпами атаковал крейсер, все его удары попали точно в цель, повредив обшивку имперца в нескольких местах. Данассцы не ожидали такого поворота событий, было заметно, что пилоты аэрлайтов на время растерялись, и ждали приказа с крейсера. Но это промедление стоило многим из них жизни. Истребили с «Черного Ворона» молниеносно уничтожали противника одного за другим. Почти все небо заволокло пеплом и, от терпкого запаха гари в воздухе начинала кружиться голова.

Вопреки своей трагичности, битва завораживала. Эрис и Алекс, приоткрыв рты, следили за баталией, по сравнению с которой их представление о воздушном бое было игрой. Девушка, всем сердцем полюбила верный им аэрлайт за годы полетов на нем, но увидев истребители армии, она невольно позавидовала их пилотам, и поняла, что с ними сложно тягаться. Ратанские истребители – мощные стальные птицы, пришли к ним на помощь, что вызывало восхищение и заставляло проснуться в душе любовь к родной армии.

– Куда нам до них, на нашей консервной банке. Ничего не скажешь – лучшие пилоты Провинции, – вздохнул Алекс, оторвавшись от потрясшего его зрелища.

– Наш старичок, еще многим фору даст, – хлопнув рукой по приборной панели, ответила Эрис. – Хотя бы еще одного, но собьем. Покажем ратанской армии чего мы стоим? Тот данассец, мне понравился, что с красной полосой на обшивке.

Эрис указала на данасский аэрлайт, находящийся справа от них. Алекс с улыбкой посмотрел на «жертву» и сказал:

– Хорошо, не промахнись.

Борт 17 пустился в погоню за имперским истребителем. Им оставалось меньше четверти корса до удачной позиции, когда неизвестно откуда над их головами просвистел правительственный аэрлайт, пытаясь отобрать добычу. Дерзко и решительно он преградил дорогу сопротивленцам и, оставляя за собой след в воздухе, пустился за почуявшим неладное противником.

– Эй, посмотри! Что он творит? Едва не снес нас – совсем сумасшедший, – пробурчал Алекс. – Еще и нашу цель отобрать пытается.

Эрис была раздражена не меньше, но сильнее всего ее возмутили слова пилота из обогнавшего их истребителя, раздавшиеся по громкой связи:

– Доверьте работу профессионалам, сопротивленцы, – прозвучал высокомерный голос на другом конце.

«Да кого он из себя строит!», – подумала Эрис. Но вслух сказала:

– Мы должны подбить данассца раньше него. Иначе эти выскочки будут считать наш отряд ни на что не способными.

Алекс кивнул и прибавил скорости. Резко ускоряясь, они практически догнали своего соперника. Но тот, метнулся вперед, и стало казаться, что его уже не догнать.

– Вот, блин! – выругался Алекс, – что за двигатель стоит в этой машине!

В голове Эрис созрел план.

– Нам ненужно его обгонять– это ведь не гонки. Выйди на позицию, а там, я сама позабочусь о цели. Только поживее, пока этот военный нас не опередил.

Подтверждая слова Эрис, ратанский истребитель, обогнал имперца, резко развернулся, и приготовился нанести удар. Будто загнанный с обеих сторон зверь, данассец, казалось, смирился со своей скорой гибелью, не пытаясь совершить какой-либо спасительный маневр.

Алекс вышел на позицию для удара, в то время как Эрис, не мигая, смотрела в прицел, стараясь не упустить момент для подходящей атаки. Все же ратанский истребитель успел опередить ее, и выстрелил первым. Мгновение, длившееся, пока пулевая очередь шла до цели, длилась бесконечно долго. Но какова же была радость Эрис, когда стало понятно, что высокомерный пилот совершил досадный для себя промах. Девушка едва не засмеялась в голос подобной оплошности.

– Я не упущу наш шанс, – нажимая на рычаг, сказала она. Еще секунда и пулеметная очередь точно поразила цель. Данасский аэрлайт загорелся и начал стремительно терять высоту.

– Ура! Мы сделали это, – Алекс, не ожидавший столь легкой победы, обнял Эрис, так крепко, что они ударились шлемами.

Их соперник, пролетев через облако пепла и гари, пронесся мимо не снижая скорость. Красивая и грозная машина принадлежала далеко не рядовому пилоту, судя по последней модели и усовершенствованной комплектации.

– Пытается спастись бегством от позора, – констатировал Алекс, когда истребитель просвистел вплотную с ними. – Мы показали ему, что простые сопротивленцы могут сражаться не хуже правительственных войск.

Эрис с интересом обернулась в сторону ратанского аэрлайта, когда они пролетали рядом друг с другом и вздрогнула. Она не сразу поняла, что ее напугало, заставив сердце замереть. Однако забыть этот взгляд было трудно, взгляд ратанского пилота, который едва не прожег ее насквозь. Долгие дни, наполненный гневом глаза всплывали в ее памяти, и каждый раз ей становилось жутко. За исключением черных глаз, Эрис почти ничего не запомнила во внешности пилота, но могла поклясться, что узнает его из тысячи других.

– Кем он себя возомнил! – не унимался Алекс. – Считает, что, раз сел в правительственный аэрлайт, так может указывать нам что делать!

Эрис почти не слушала его, пропуская слова мимо ушей, изредка одобрительно кивая. Алекс был доволен как ребенок, он в красках представлял, как будет рассказывать о победной дуэли, и все вокруг, даже отец, будут восхищаться его мастерством.

Но этот рассказ будет омрачен гибелью всего отряда. Только сейчас юноша, оглядевшись, осознал случившееся. В небе находилось несколько десятков истребителей с «Черного Ворона» но, ни одного с родным его сердцу гербом отряда сопротивления. Он не мог в это поверить, такого просто не могло быть! Неужели все, кого они знали и любили – погибли?

– Алекс, никого не осталось… – тихо прошептала Эрис.

Девушка посмотрела на него с широко раскрытыми глазами, ведь в порыве радости они совсем забыли о других.

– Льюи, Брайн, Лени, Вирок… – он мог бы повторять их имена без конца, – неужели все они погибли?!

Алексу с трудом давались слова, он еле сдержался, чтобы не заплакать. В памяти всплывали лица друзей, приятелей и наставников. Все они были, по-своему, ему дороги.

Льюи и Брай – его ровесники, братья, которых война сделала никому ненужными сиротами. Им было всего по двенадцать, когда они полные злости на весь мир пришли к дверям штаба и умоляли взять их в пилоты, желая отомстить за смерть родителей. Ханс Черм, видя боль в их глазах, не смог отказать. Эти двое сначала помогали механикам, а в четырнадцать лет, командир отпустил их в первый полет. Льюи и Брай отомстили за смерть родителей, но кто теперь отомстит за них? С ними было весело, и Алекс никогда бы не подумал, что смерть разлучит их так скоро. Теперь они, еще пару минут назад дышащие полной грудью, превратились в пепел и это ужасало.

Вирок был одним из наставников Эрис и Алекса. Когда-то правительство Нилания нещадно лишило его главного – радости быть полезным своему народу, отправив на пенсию. Мужчина медленно спивался, когда Ханс Черм встретил его в одной из таверн, с трудом признав, в обросшем пьянчуге своего давнего боевого товарища. А узнав, рассердился и взял к себе. «Именно отец, – подумал Алекс, – вернул Вироку страсть к жизни». Алекс помнил, как будучи восьмилетним мальчиком попросился в полет, но отец отказал ему, а Вирок тайно взял с собой. Это был первый полет Алекса, полет после которого он уже не мог представить себе жизнь без аэрлайтов.

Лени был старше Алекса на пять лет. Недавно ему исполнилось двадцать два года. А сегодня он погиб. В ближайшей к Сафно деревне Ноумордс у него осталась невеста. Эрика, высокая голубоглазая блондинка, с ангельским выражением лица, она так его любила и просила, чтобы он бросил отряд и перебрался к ее родственникам на ферму. Но Лени не хотел этого, он также, как и все остальные был влюблен в небо. Однако после свадьбы обещал невесте бросить полеты и стать добропорядочным земледельцем. Наверное, по этой причине, дата их свадьбы постоянно откладывалась. Лени был не готов оставить отряд, даже ради любви. Как теперь сказать Эрике, что она зря шила ночами подвенечное платье, а ее родители напрасно запасались умсом и липовой настойкой для предстоящего торжества? Как объяснить, что Лени, которого она так горячо любила, больше нет?

От этих мыслей Алексу стало не по себе. Он увидел, что Эрис смахнула слезу и отдал ей свой платок из кармана.

– Как мы расскажем их близким о том, что они погибли? – пробормотала девушка.

– Возможно отец сможет найти подходящие слова, или мама.

Неожиданно, будто по следуя приказу, данасский крейсер, стал отступать. Хотя он был серьезно атакован «Черным Вороном», ему не составило труда выйти на приличную скорость и устремиться к линии горизонта. Пять данасских аэрлайтов, уцелевших в битве, друг за другом залетели на борт своего корабля, боясь, что их бросят на растерзание. Среди группы спасающихся, находился многоместный аэрлайт, который Эрис увидела впервые. Он первым зашел на посадку, скрывшись внутри крейсера.

– Откуда взялся тот аэрлайт? – задумчиво спросила девушка.

– Какой именно? – смотря на удаляющийся крейсер, спросил Алекс.

– Я увидела данасский аэрлайт, заходящий на посадку, по виду, многоместный, но он не участвовал в бою. Взялся неизвестно откуда.

– Я не заметил, не бери в голову, главное, что мы победили. А сколько было данассцев неважно.

Эрис недоверчиво посмотрела на Алекса. Возможно, он был прав. Главным событием сейчас было то, что битва окончена, и что в ближайшее время, в окрестности Сафно, ни один данасский крейсер не сунется, помня о сегодняшнем поражении.

Динамики на борту неприятно зашипели, и по радиосвязи раздался голос:

– Вызываю борт 17 отряда сопротивления, как слышите? Капитан Дэрим Блэк просит вас приземлиться на борт корабля «Черный Ворон».

Алекс и Эрис переглянулись, им так хотелось поскорее вернуться в штаб и убедиться, что внизу все в порядке. Но как можно было упустить шанс побывать на грандиозном «Черном Вороне» и упустить возможность встречи с непобедимым Дэримом Блэком? Это же мечта всех, кто хоть чуточку смыслит в военном деле и знает историю Ратани. Эрис посмотрела на Алекса и, увидев его горящие глаза, ответила:

– Сообщение получено, выполняем.

Алекс с нетерпением направил аэрлайт в сторону величественного корабля.

Эрис с волнением следила, как они приближаются к «Черному Ворону» и не верила своим глазам. Вблизи корабль оказался куда внушительнее.

В длину «Черный Ворон» составлял не менее шестидесяти йоров⁷. По бортам корабля в три яруса были расположены круглые окна, стекла которых, несмотря на кажущуюся хрупкость было возможно разбить лишь прямым попаданием ракеты. Дальнобойные орудия размещались в нижнем отсеке, соседствуя со взлетной полосой корабля. Громадная машина из черной стали, блистала в лучах солнца, становясь похожей на сказочного дракона с яркой чешуей.

Эрис неожиданно вспомнила рассказ Ханса Черма о том, что в новой столице Империи – Луане, все здания переливаются серебром, потому что весь город был выкован из металла. И что люди в нем не ходят по земле, а передвигаются по многочисленным мостам, нависающим над изумрудными водами Карая – глубокого озера, на котором за несколько лет был отстроен таинственный город для избранных, после разрушения первой Данасской столицы.

Сердце Эрис забилось сильнее, когда их аэрлайт медленно пролетел под высокими сводами взлетной полосы «Черного Ворона». Девушка про себя отметила, что через механическим способом открывающуюся рампу на корабле, одновременно могут взлетать и приземляться сразу несколько аэрлайтов или небольшой военный фрегат.

Внутри было непривычно светло для корабля, свет мягко струился отовсюду – со стен, с потолка и даже откуда-то из-под пола. Эрис посмотрела вниз, и с восхищением увидела почти пол сотни правительственных аэрлайтов, расположенных в строгом порядке, рядом с которыми занимались своими делами механики и пилоты.

В центре всей этой вереницы из аэрлайтов размещалась длинная посадочная полоса. Огни по ее краям попеременно мигали синим, информируя о том, что приземлиться следует именно здесь. Алекс, уверенно зашел на посадку и приземлился. В отличие от конструкции данасских аэрлайтов, которые при приземлении складывали крылья вдоль бортов, ратанские были устроены иначе и занимали куда больше места. Поэтому посадочная полоса на «Черном Вороне» была расширена, по сравнению с другими ратанскими кораблями, и могла вмещать при одновременном приземлении до десяти аэрлайтов, большим числом могли похвастаться только крейсеры, которых у армии Провинции насчитывало всего четыре.

Для Эрис и Алекса это было первое приземление на корабль такого уровня и все происходящее, до сих пор, казалось невероятным сном.

Когда аэрлайт остановился, Эрис мельком разглядела группу людей поодаль от них, всех как на подбор одетых в зеленую форму войск Ратани, военные были примерно одного роста и даже схожей внешности, что можно было подумать, будто все эти люди прошли какой-то жесткий отбор. Впереди строя, сложив руки на груди, стоял Дэрим Блэк. Эрис увидев его, разволновалась и посмотрела на Алекса, которого также переполняли чувства. Рядом со знаменитым капитаном, облаченным в черное, стояли двое офицеров – молодой мужчина и женщина, судя по отличительным значкам на мундирах, каждый из них занимал высокое положение на корабле.

– Пора выбираться, – заключил Алекс и открыл дверцу кабины, толкнув ее вверх.

Двигатели аэрлайта заглохли, и он спрыгнул на пол, сняв с головы шлем. Ему не терпелось подойти поближе к этим людям, на которых он с самого детства мечтал быть похожим.

«Нужно вылезать. Надеюсь, Дэрим Блэк окажется более приветливым, чем его пилоты», – подумала Эрис, но ноги ее отяжелели. С большим трудом она все-таки переборола внутренний страх и выбралась из своего укрытия.

– Давай быстрее, – шепотом процедил Алекс, – мы заставляем ждать нас слишком долго.

– Иду я, иду, – больше выражением лица, чем голосом ответила Эрис. Она вспомнила, что забыла снять шлем и тут же стянула его с головы. Расплавленным металлом волосы упали на плечи, заблестев в свете ламп огнем.

Девушка старалась не смотреть в сторону группы из офицеров, и смиренно пошла за Алексом, который шел, глупо улыбаясь, что, впрочем, для него было типичным поведением в минуты сильного волнения.

«Как я, наверное, ужасно выгляжу. Почему я, хотя бы, не заплела их», – убирая волосы с лица, подумала Эрис, но справиться сейчас с копной, кое-где спутавшихся волос было невозможно, и она еще сильнее злилась из-за этого.

– Приветствую вас, капитан Дэрим Блэк, – склонившись в неуклюжем поклоне, выговорил Алекс.

Эрис недоумевая посмотрела на брата и, видя в его глазах безмолвную мольбу, тоже склонилась произнеся:

– Э-э, приветствую вас, капитан.

– Не стоит излишних почестей, мы находимся не на балу, – усмехнулся капитан Блэк, – я тоже искренне приветствую вас, смелые и отчаянные защитники нашей Провинции. Вы показали себя настоящими героями сегодня.

Эрис только после этих слов осознала, что пора бы выпрямиться после поклона и сконфузилась еще больше. Она заметила, что военные в строю, улыбаются, переглядываясь. Приняв это на свой счет, девушка густо покраснела. Ей не хотелось ничего иного, кроме как очутиться дома в Сафно, рядом с матерью и вспоминать произошедшее как дурной сон.

Стоя в стороне, она все же осмелилась поднять глаза на Дэрима Блэка. Он был еще величественнее, чем на старой картине в ангаре. Будучи высоким, почти на целую голову выше Алекса, худощавым мужчиной средних лет, одетым в неизменный черный мундир, украшенный золотой вышивкой, он представлял собой элиту ратанской армии. Хотя лицо его уже было затронуто морщинами, а в черных волосах виднелась легкая проседь, он был неотразим. Впрочем, эта притягательность была присуща большинству военных.

Следуя дальше, серым взглядом, Эрис увидела женщину примерно такого же возраста, как и капитан, в женском варианте мундира, каштановые волосы которой были гладко зачесаны назад. Она носила очки и, судя по нашивке в виде двух звезд, расположенных ниже большой серебряной звезды, становилось ясно, что женщина третий на корабле по значимости человек – по всей видимости, второй помощник капитана. Она была намного ниже Блэка и с интересом смотрела на гостей корабля.

Третьего человека в группе Эрис заметила не сразу. Это был молодой и красивый мужчина, практически еще юноша, но его возраст прекрасно маскировался под строгой выправкой и надменным взглядом. Звезды на его погонах говорили о высоком положении на судне, что было редким случаем в столь молодом возрасте. От рассматривания, прилегающего к статному телу зеленого мундира, Эрис перешла к лицу мужчины и отметила правильные черты его несколько бледного лица и короткие иссиня-черные волосы, зачесанные назад. И тут ее застали с поличным.

Почувствовав за собой наблюдение, мужчина повернулся и посмотрел на девушку. Одного взгляда было достаточно, чтобы испугать Эрис. И дело было не в глазах или лице, все это в нем было прекрасным, но именно сам его взгляд заставлял холодеть, и этот взгляд, Эрис узнала.

«Тот самый пилот, которого мы с Алексом сегодня проучили», – пронеслось в ее голове.

А тем временем изучали уже её, буквально сверлили глазами, да так, что казалось, будто у парня не взгляд, а аппарат по самому тщательному изучению людей. К счастью, ему быстро надоело это дело, и он, закончив осмотр, удовлетворенно усмехнулся. Эрис аж передернуло от его возможных мыслей. Чтобы успокоить колотящееся в груди сердце, она начала прислушиваться к разговору между Блэком и Алексом.

– Хочу вам представить офицеров моего корабля и всю нашу команду. Это второй помощник Элая Хентриж и мой заместитель – старший помощник Ник Ланд, – Блэк жестами указал на них. Элая улыбнулась и поздоровалась, а Ник высокомерно склонил голову в знак приветствия.

– Рад познакомиться, – проявляя незнакомую Эрис любезность, сказал Алекс. – Я Алекс Черм, пилот отряда сопротивления «Сафно», а это моя напарница – наводчик орудий Эрис Кронф.

При словах «напарница» и «наводчик» в толпе пилотов, стоящих позади, раздалось улюлюканье, и Эрис покраснела от злости, и может быть, от смущения.

– Черм? А не Ханс ли Черм случаем твой отец? – копаясь в памяти, спросил Блэк.

– Да, он самый, – гордо ответил Алекс, – я рад, что вы знаете его, но откуда?

– Нужно признаться, что я знал вашего отца еще до вашего рождения. Таких отличных бойцов не забывают, даже спустя десятилетия. Я имел честь служить с ним, рука об руку, в Первую Войну⁸ против Данасса, и я искренне рад узнать о том, что он находится в здравии, и по-прежнему служит своему отечеству, даже уйдя в отставку.

– Спасибо за добрые слова о моем отце, – сердечно поблагодарил его Алекс, – он, и правда, очень радеет за защиту родных мест. Наш отряд – дело всей его жизни.

– Это похвально и достойно уважения. Будь у меня хотя бы пара свободных часов, я бы непременно посетил ваш штаб и лично пообщался с Хансом. Но долг неумолимо зовет нас на восток, на помощь армии в войне с принцессой Найей. Ее флот захватил несколько важных рубежей на северо-востоке, – Блэк и похлопал Алекса по плечу. – Но хватит об этом. Расскажите лучше, как обстоят дела в вашем отряде, все ли в порядке и не нуждаетесь ли вы в какой-либо помощи?

Алекс, воспитанный в скромных традициях, смутившись, солгал:

– Не стоит беспокоиться. Наши дела идут вполне сносно.

Он просто не посмел начать просить о чем-либо, ибо отец бы его не понял.

В детстве, когда вся семья Чермов еще жила на собственной ферме в окрестностях Сафно, Алекс однажды заприметил торговца сладостями, тот зазывал детей причудливыми леденцами и вкуснейшими конфетами, привезенными из столицы. Все окрестная ребятня сбегалась к нему и на последние медяки скупала сладости. Но у Алекса не было ни гроша, в семье каждый донам⁹ был на счету. Ирта не давала детям деньги просто потому, что их едва хватало лишь на самое необходимое.

И вот, стоя около тележки со сладостями и жадно глядя на поедавших лакомства друзей, Алекс расплакался. Торговец, видя это, подошел к мальчику и, улыбнувшись, спросил, почему тот плачет. Алекс, во всех красках, рассказал ему о тяжкой судьбе семьи. О том, как тяжело его матери, пытающейся хоть как-то прокормить семью портняжным делом и об отце, который потерял смысл жизни, вернувшись с войны калекой. Торговец сжалился над мальчиком и дал ему целую горсть разноцветных конфет.

Светясь от радости, Алекс принес их домой. Но отец, увидев конфеты строго спросил, как они ему достались, а услышав честный ответ, рассердился и выбросил их в горящий камин. Алекс не понял сути отцовского поступка тогда, но совершенно точно усвоил, что никогда ничего нельзя просить у людей, а тем более, прикрываясь горестями, и рассказывая о своей тяжелой судьбе. Вот и сейчас то событие явно предстало перед его глазами, и он решил промолчать о тяжелых делах в отряде.

Но у Эрис не было этого внутреннего барьера, поэтому слова Алекса ее сильно возмутили, и она не сдержалась:

– Господин капитан! Алекс слишком горд, чтобы говорить о проблемах отряда. Но я могу рассказать сама. Дела в отряде обстоят плохо, мы еле сводим концы с концами. Многие аэрлайты давно вышли из строя и нам не на что их чинить. А после сегодняшней битвы мы и вовсе обречены. И лишь одна мысль согревала нас все время, это надежда на Великого князя и его дотации сопротивленцам. Но вот уже больше года от правительства мы не получили ни гроша и это прискорбно. Мы отчаялись надеяться и верить в помощь от нашего милостивого государя.

Эрис и сама не ожидала от себя столь проникновенной речи и высказавшись, испугалась смелости своих слов. Теперь она боялась услышать ответ Блэка на ее признание. Но на его лице возникло лишь неподдельное удивление.

– Неужели правительство совсем не помогает вам деньгами или горючим?

– Нет, мы не получили ни единого донама за полтора года, а между тем, вы сегодня сами убедились, что, наш отряд делает все возможное для защиты южной границы.

– Все это очень печально, не правда ли, Ник? – сказал капитан, обращаясь к своему старшему помощнику.

Ник Ланд покраснел и резко ответил, прожигая Эрис взглядом:

– Этого не может быть! По нашим сведениям, все отряды сопротивления исправно получают положенные дотации от имени Великого князя, возможно это не крупные суммы, но получают их все. Девчонка, определенно, лжет!

– Я никогда никому не врала, и тем более не собираюсь делать этого перед лицом такого уважаемого человека, как Дэрим Блэк, – зло ответила Эрис. – Мы ни гроша не получили от вашего доблестного правительства и Великого князя!

– Соблюдайте субординацию и рамки приличия, особенно при упоминании в своем разговоре князя Нилания. Если государь и забыл о существовании вашего отряда, то лишь потому, что от него нет никакого прока. Ваши аэрлайты не то, что с данассцами, с мухами воевать не способны, – язвительно заметил Ник.

– Да как ты смеешь, так говорить о нас! – в одно мгновение Эрис подскочила к молодому мужчине и наотмашь ударила его по щеке. – По-моему, сегодня мы показали тебе, чего стоит наш отряд! – прокричала она, и ее голос эхом разнесся вокруг.

Алекс в ужасе схватил девушку за руку и придвинул к себе. Он покраснел, а все его лицо покрыла испарина. Однако он быстро пришел в себя и запинаясь, стал перед всеми извиняться за поступок сестры.

В летном зале, где первоначально воцарилась тишина, раздался оглушительный смех военных. Ник, никак не ожидавший подобного, потирал щеку, и беззвучно выругался, но его слова потонули в общем гуле. Эрис и сама поняла, что натворила и теперь не знала, куда ей деться от возможного наказания и всеобщего позора. Она мечтала скрыться в своем аэрлайте, но Алекс крепко держал ее за руку, настолько сильно, что она почувствовала, как хрустят ее суставы.

Блэк задумался, не зная, как отреагировать на поступок Эрис. Но вскоре начал говорить и стоило ему раскрыть рот, как присутствующие замолчали.

– Милая Эрис, я понимаю, что мой помощник своей бестактностью сильно вас задел, поэтому, несмотря на его яростное желание поспешных извинений, я оставлю решение о том, извиниться или нет перед ним – за вами. И думаю, Ник решится упасть в моих глазах, начав требовать этих извинений от вас любой ценой.

– Но эта девчонка, она далеко не леди… – сухо бросил Ник.

Блэк не дал ему закончить фразу и осек движением руки.

– Хватит, Ник. Ты забываешься.

Тот возмущенно уставился на капитана, не ожидая выговора и поклонившись сказал:

– В таком случае, прошу простить мой уход с этого жалкого мероприятия, – и, не дожидаясь ответа, он широкими шагами направился прочь, сквозь расступившуюся толпу военных.

Где-то раздалось тихое:

– Небось, рыдать пошел в свою каюту.

– А то, или писать жалобное письмо родителям.

– Прошу простить моего помощника. Юный возраст и горячий нрав дают о себе знать, – сказал Блэк, по-доброму смотря на Эрис.

– Нет, это вы должны простить меня! Я очень сожалею о своих словах и поступке! Я не имела никакого права так обращаться к вашему старшему помощнику! – с полными слез глазами, пробормотала Эрис.

– Признание своих ошибок – мудрое решение, Эрис. Но вернемся к делу. Я вам обещаю, как только мне представится такая возможность, я доложу Великому князю Ниланию и главному министру Хо-Лавау о бедственном состоянии вашего отряда. А также составлю прошение о повышенные дотации от своего имени в министерство. Даю вам слово офицера, – Блэк говорил серьезно, – но не гарантирую, что это случится в ближайший месяц, так как поставленная нам боевая задача может затянуться.

– Вы планируете участвовать в воздушных битвах? – глаза Алекса заблестели, он, наконец, пришел в себя после выходки Эрис, – неужели вы отправляетесь прямо на передовую, в самое пекло к дрянным данассцам?

– Да, именно туда. И видя вашу отвагу, проявленную в сегодняшнем бою, я имею честь предложить вам обоим вступить в ряды моей команды.

Эрис и Алекс, не веря своим ушам, переглянулись.

– Вступить в ряды армии и служить на «Черном Вороне»? Для меня это огромная честь, и видят боги, я всю жизнь мечтал служить в регулярных войсках, и именно на «Вороне»! – сказал Алекс, он уже ярко представлял себя в зеленом мундире армии, и по-детски замечтался.

Но Эрис вернула его на землю.

– Это великая честь для любого, капитан. Но мы не можем бросить наш отряд, особенно в таком положении, в каком он оказался после налета, – заключила она, мысли ее были на земле, рядом с родными.

– Я ценю вашу преданность отряду. Но знайте, что таких смелых молодых людей, я всегда рад видеть на своем корабле. Если у вас когда-нибудь появится желание, то милости просим на борт. Хорошие пилоты всегда в почете на «Черном Вороне». – улыбнувшись сказал Блэк, обнажив белоснежные зубы.

– Кто знает, возможно, нам еще выпадет возможность воспользоваться вашим предложением, – искренне ответила Эрис.

– Буду ждать. А теперь, не смею вас дольше задерживать, спешите с победой в штаб. А мы отправляемся дальше, в порт Конфо. Низкий поклон вашему отцу, передавайте ему наилучшие пожелания от Дэрима Блэка.

Капитан поклонился, приложив руку к груди. Из многочисленной команды «Черного Ворона» он понравился Эрис больше всех, и совершенно оправдал ее детские мечты о благородном и смелом человеке в отличие от надменного Ника Ланда и подозрительно молчаливой Элаи Хентриж.

Эрис надела шлем, спрятав свои волосы, и, потащила Алекса за собой, взяв его за руку. Она кожей ощущала, что толпа военных следит за ними, и это ей совершенно не нравилось. Единственным желанием Эрис было – улететь с корабля домой. Алекс, полный разбитых надежд о службе во флоте, наоборот был медлителен и грустен. Прежде, чем надеть свой шлем, он еще раз окинул летный отсек взглядом, пытаясь запечатлеть его в памяти. С нескрываемым восхищением он посмотрел на капитана Блэка, и тот склонил голову ему в ответ, чем заставил прыгать от радости сердце парня. Но видя нетерпеливость Эрис, и вспомнив о штабе, Алекс последовал примеру сестры и забрался в аэрлайт.

– Ты можешь пошевелиться? Мне тут не нравится, – пробурчала она, пристегиваясь ремнями.

– Не верю. Ты всегда мечтала побывать на «Черном Вороне», помню в детстве ты, кажется, даже была влюблена в Дэрима Блэка, – усмехнулся Алекс, – или может всему виной его старпом? Посмотри вокруг, здесь самое прекрасное место на земле. Я и мечтать не смел о том, чтобы попасть сюда и стать пилотом на корабле.

– Алекс, очнись! Это детские мечты! Разве ты не понял, что мы им не ровня. Это место для избалованных детей ратанских дворян. Тут даже рядовые пилоты смотрят на нас с презрением, не говоря уж об офицерах! – Эрис переполняли чувства.

– Тебе показалось. Нам тут были рады, возможно, за исключением Ника Ланда.

Алекс попытался завести аэрлайт, но двигатель, издав жалобный скрежет – заглох. Послышался смех пилотов, которые уже начали расходиться по своим делам, и теперь стоя в группах, они обсуждали этот ржавый аэрлайт каким-то чудом, уцелевший в битве и посетивший их корабль. Эрис вздохнула и посмотрела наверх, случайно заметив на лестнице, ведущей к коридорам на второго яруса, Ника, он одиноко стоял, опираясь на металлические перила и смотрел на них, от чего девушке стало безумно стыдно. Встретившись с ним взглядом, она улыбнулась, ей показалось, что след от пощечины еще сохранился на его щеке, и это слегка утешило и даже позабавило ее. С третьей попытки, Алексу удалось завести двигатель аэрлайта и вместе с провожающими взглядами команды «Черного Ворона» они гордо удалились с корабля.

– Жалкие неудачники, – усмехнулся Ник, когда аэрлайт вылетел через опущенную трап-рампу. Он недолго смотрел им вслед, после чего вернулся к своим привычным обязанностям. А аэрлайт, выпуская сизые клубы дыма, летел к дому.

Глава 3. Невосполнимые потери

– Что за люди, кем они возомнили себя? – не унималась Эрис, когда они отлетели на приличное расстояние от корабля.

– А мне там понравились. Особенно капитан Блэк, он в сотню раз лучше, чем я мог себе представить. А как отец обрадуется, узнав, что он его помнит и с уважением отзывается о его заслугах перед страной! А на Ника Ланда, или как там его, и других – не смотри, это элита, туда даже в простые механики набирают сплошь одних дворян. А им по статусу положено себя с нами, простыми крестьянами, вести высокомерно. Но когда ты его по щеке ударила, я, по правде, испугался. Не ожидал от тебя такого. Эх, надо будет упросить родителей, может он согласятся на то, чтобы я поступил на службу.

– Не думаю, что папа будет в восторге. К тому же Блэк не знал, что тебе нет восемнадцати лет, а раньше совершеннолетия в армию не берут, – задумчиво произнесла Эрис.

– Я думаю, что для такого первоклассного пилота как я – они бы сделали исключение, – засмеялся юноша ей в ответ. – Ты ведь слышала, как капитан отзывался о наших способностях.

– Ну-ну, – стараясь поддержать разговор, сказала Эрис, хотя мысли ее были далеко. Она осознала, что ее так сильно беспокоило последний час, – А тебе не кажется странным, что связь со штабом не работает и с нами с середины боя никто не связывался? – Эрис попыталась в очередной раз выйти на связь со штабом, но в ответ ее стараниям раздавалась тишина.

– Не волнуйся, просто данассцы взорвали радиовышку.

– Да, а у отца нет денег, чтобы ее починить. Придется работать без радиосвязи.

– Знаешь, Ри, – Алекс часто называл Эрис именно так, – мне кажется, что после сегодняшнего боя отряду не стать таким, каким он был прежде. Многие ребята погибли, а аэрлайты вышли из стоя. Нам придется вернуться на ферму и заняться хозяйством.

Эрис и сама это понимала, но старалась об этом не думать. Она считала, что стоит сначала узнать мнение отца на этот счет, а потом делать выводы. Но, тем не менее, Алекс был прав, штаб был разрушен и восстановить его будет нереально.

– Будем надеяться, что Блэк, расскажет Великому князю об отряде и нам окажут хоть какую-то помощь, – вздохнула она, хотя сама она в это не верила.

– Да, это спасло бы наш отряд. Вся надежда на капитана Блэка. И я уверен он сдержит обещание, – Алекс прибавил скорости.

Солнечное утро сменилось пасмурным и дождливым днем. В воздухе вновь поднимался туман, наполненный капельками дождя. И казалось, будто воды в небе больше, чем воздуха. Такая погода была типична для осени в южных районах материка, и местные жители давно привыкли к тому, что в этот сезон погода переменчива и дожди возникают из неоткуда, проливаясь на земли ливнями, а затем также неожиданно прекращаясь.

Здешние места были хорошим местом для выращивания злаков и пряных трав, которыми славились южные земли Ратани. Лишь изредка выпадал снег и тот почти мгновенно таял. Сколько себя помнила, Эрис ни разу не видела, чтобы снег задержался на земле, хотя бы на несколько дней. Она лишь слышала рассказы о том, что когда-то и до юга доходила снежная зима, дарующая прохладу и плодородие степям. Сейчас снег выпадал лишь на севере в Великих горах, на вершинах которых он лежал толстыми шапками круглый год. Ирта Черм была северянкой и часто рассказывала, как плодородны и прекрасны северные земли, как сурова бывает зима с ее ветрами и снегопадами. Но всегда за бурей приходит спокойствие, а за снегом появляется солнце. Там на севере, испокон веков жили настоящие земледельцы, десятками поколений на одной земле они взращивали овощи, поклоняясь духам земли. Как только снег начинал сходить, и вода заполняла все проталины и неровности, крестьяне выходили целыми семьями на засаживание полей. Это было чудесное время, когда люди до заката работали, подбадривая себя песнями и мольбами к духам о богатом урожае, а вечерами праздновали, отдыхая и наслаждаясь короткой весной. Многие так увлекались процессом отдыха, что из таверн их уносили на руках дети и внуки.

Как только сквозь туман стала виднеться полуразрушенная вышка радиосвязи, ребята выдохнули с облегчением. Да, вышка была разрушена, но это успокаивало их и объясняло, почему с ними никто не связывался.

Следом из пелены тумана стали выныривать мокрые, от прошедшего дождя, очертания ангара и здания штаба. Кое-где можно было разглядеть обломки сгоревших от ударов построек и обломки сбитых аэрлайтов. Эрис боялась увидеть среди обломков тела людей, но оторваться от лицезрения трагедии у нее не было сил. Все вокруг покрылось каким-то мраком, и не видно было просвета к новой жизни. На глазах наворачивались слезы. Догорающие пепелища были повсюду.

Еще вчера они парили над Сафно и не думали, что вскоре их дом превратится в руины.

Аэрлайт медленно приблизился к земле и влетел в ворота ангара, одна из дверей которого практически отвалилась и уныло висела, а другая, зловеще трещала при каждом дуновении пришедшего с океана ветра.

Внутри ангара было темнее, чем обычно и Алекс решил остановить аэрлайт прямо перед входом, чтобы случайно не повредить его в темноте о груды металлолома и разбросанные детали. Эрис спрыгнула на влажные и кое-где поросшие мхом плиты пола и сняла шлем. Было зябко, она вспомнила, что утром забыла надеть куртку поверх комбинезона и этого ей сейчас не хватало. Алекс подошел к ней и, видя, как она ежиться от холода, протянул свою. Эрис отказалась, но он все равно набросил ее на плечи девушки и тихо сказал:

– Похоже данассцы разбомбили блок питания и генератор, либо отец сам приказал отключить электричество, чтобы избежать замыкания в сети.

– Надеюсь на это, – укутываясь в его куртку, прошептала Эрис.

– Хорошо, что на такой случай у меня есть фонарь, – Алекс улыбнулся и достал из аэрлайта большой фонарь.

Он долго ковырялся, пытаясь его включить, но у него ничего не выходило.

– Хм, наверное, батареи сели, он валялся в кабине несколько лет.

– Просто у тебя неправильная тактика его починки, – улыбнулась Эрис и, взяв фонарь, пару раз постучала им по обшивке аэрлайта. И, о чудо, фонарь тускло замигал, а затем засветил в полную мощность. Луч света уперся в противоположную стену, освещая груды металла и обшивку здания.

– Ты мастер на все руки, – усмехнулся Алекс, клубы пара в свете фонаря стали заметными и наглядно говорили о холоде вокруг. Сегодня было необычайно холодно для здешних мест.

– Пора идти.

Эрис безумно боялась идти внутрь штаба. Боялась найти там что-то ужасное, то, что может испугать ее или ранить.

– Надеюсь, никто из данассцев не спрятался в темноте, – пошутил Алекс и, взяв фонарь, пошел первым, а Эрис сутулясь, побрела за ним.

– Мне не нравится, что тут так тихо. Будто вымерли все.

«Вымерли, вымерли», – ее слова эхом отразились от стен, заставляя вздрогнуть.

– Скорее всего родители и оставшиеся внизу решили переждать какое-то время в укрытии, опасаясь, что Найя может вернуться, – пожал плечами Алекс.

Эрис недоверчиво покачала головой.

– Неужели никто не отправился на поиски выживших?

Она помнила, что отец первым делом после каждой битвы брал с собой нескольких помощников и отправлялся искать по окрестностям, тех, кто мог выжить.

Сильно пахло гарью. Продвигаясь по дорожке света, оставленной фонарем, ребята прошли через весь ангар, и Алекс потянулся открывать дверь в потайной коридор, но тут же отпрянул от нее, отдернув руку.

– Что случилось? – полушепотом спросила Эрис.

Он не ответил, а лишь поднес свою руку к свету фонаря. Рука осветилась, выныривая из сумрака и на ней Эрис увидела красные разводы.

– Кровь, – еле слышно сказала она, боясь своих собственных слов.

– Да, похоже, тут что-то случилось, – Алекс сказал это настолько спокойно, что Эрис уставилась на него. Он достал из кармана тряпку и вытер руку. Затем протер ручку двери и открыл дверь.

– Идём скорее, возможно нужна наша помощь.

– Т-сс, говори тише, Ри, мы не знаем чья это кровь. Пока мы не узнаем, что тут произошло, нам следует вести себя осторожно, – Алекс почти вплотную прижался губами ко лбу Эрис, и она ощущала его горячее дыхание, от чего ей становилось зябко и страшно.

Эрис продолжала идти позади него, почти вплотную, словно боясь потеряться. Мысли о том, кому могла принадлежать кровь, не покидали ее.

Неожиданно Алекс резко остановился, и Эрис уткнулась в его спину, ударившись носом.

– Что такое? –спросила она.

– Смотри, – слова Алекса повисли в тишине, и Эрис с опаской выглянула из-за его плеча. В тусклом свете фонаря было видно ногу человека, лежащего на полу. Алекс медленно провел свет от фонаря дальше, вглубь коридора. Луч поочередно осветил все тело человека, чей комбинезон которого был окрашен багровыми разводами, по всей видимости, от огнестрельной раны. На секунды свет упал на иссиня-бледное лицо с приоткрытым в посмертном ужасе ртом.

– О нет, это Арти, – прошептала Эрис.

Она подбежала к бездыханному телу и, стараясь не задеть кровавую рану, попыталась привести его в чувства.

– Арти, Арти! Очнись, – позвала она, но парень не отвечал. Это был совсем не тот Арти, который доброй улыбкой очаровывал всех вокруг и так мило краснел при виде Эрис в последнее время. Это была странная обмякшая кукла, отдаленно похожая на человека. Его волосы спутались, и Эрис попыталась убрать их от потускневших глаз, обнаружив при этом, что они слиплись от запекшейся на затылке крови.

– Он не очнется, – сухо пробормотал Алекс и осветил голову убитого. Эрис отпрянула в сторону. Совсем рядом с ее рукой в голове Арти виднелась зияющая дыра, сквозь которую просачивалось что-то серое, смешанное с кровавыми сгустками.

– О боги! что тут могло произойти? – вставая на ноги, спросила девушка.

Алекс дал ей тряпку, уже испачканную кровью, чтобы она оттерла руки.

– Арти ночью был в дозоре, а значит, пострадал не в воздушной битве, а на земле, его раны не от осколков, а от оружия. Выходит, здесь кто-то был, пока мы сражались в небе, – Алекс говорил и осознание случившегося пришло к нему само собой. – Скорее всего люди Найи с какой-то целью проникли в штаб. Что ты там говорила о подозрительном аэрлайте?

Алекс повернулся к Эрис и увидел, что она смотрит на него пустыми глазами, не слыша и не замечая его слов. В напряжении он взял ее за плечи и стал трясти, только тогда она ответила:

– Тот аэрлайт, мне показалось, что именно его ждали на крейсере Найи, поэтому и медлили с отступлением. Стоило ему приземлиться на крейсер, и они улетели в мгновение ока, – Эрис мысленно вспомнила многоместный аэрлайт, появившийся неожиданно, откуда-то снизу, откуда-то со стороны штаба… Сердце быстро заколотилось, и она в слезах произнесла:

– Лия… мама… папа…

Вытирая с глаз слезы, и не веря в случившееся, Эрис побежала к двери в столовую, и с большим усилием открыла ее. Здесь было намного светлее, благодаря тусклому свету из окон на уровне второго этажа. Но свет открыл ей и печальную картину – вокруг все было перевернуто вверх дном, многие вещи были разломаны от взрывов и пуль. Столы и стулья, посуда, – все это говорило о чудовищном действии, произошедшем здесь совсем недавно. Будто полчища неожиданно нагрянувших чудовищ разрушили все, что собиралось годами с такой любовью. Алекс догнал ее и остановился рядом.

– Я осмотрю подвал, а ты пройдись по комнатам, – сухо сказал он.

Эрис кивнула и направилась в сторону спален, но Алекс ее окликнул:

– Будь осторожна, – он смотрел на нее с тревогой, и Эрис захотелось плакать.

– Хорошо, и ты тоже.

В комнатах царил еще больший погром, чем в столовой. Двери спален были настежь открыты и по коридору, через разбитые стекла окон гулял ветер, поднимая в воздух обрывки бумаг. Эрис поежилась от холода и стала осматриваться по сторонам.

Пройдя по коридору, она вошла в свою спальню, где еще недавно они весело шутили с Лией. Но и тут ее ждала пустота и разочарование. Однако эта пустота была лучше смерти, и девушка вздохнула с некоторым облегчением. Те немногие вещи, что были у Эрис, валялись на полу. Судя по всему, по ним прошлась ни одна пара ног – они были серьезно запачканы грязью и кое-где кровью, оставалось надеяться, что это кровь была принесена на обуви, откуда-то снаружи, а не свидетельствовала о трагедии, произошедшей внутри.

Любимые книжки Лии, порванные и помятые, валялись на полу. Эрис подняла их и сложила на не заправленную кровать.

«Лия любит читать, а теперь все ее книги испорчены», – с досадой подумала Эрис. На одной из порванных обложек виднелся рыцарь, пронзающий копьем дракона. Жаль, что этот рыцарь не спас их отряд сегодня.

Какой-то странный писк привлек внимание девушки, и она с подозрением прислушалась к нему. Это был даже не писк, а жалостное скуление, доносившееся из-под кровати. Эрис нагнулась и, убрав с пола разбросанные вещи, заглянула под кровать Лии. Там, прижавшись к дальнему углу, дрожал сумат. Увидев знакомое лицо, он слегка вильнул хвостиком и еще сильнее заскулил.

– Ах ты, маленький, – нежно произнесла Эрис и попыталась достать щенка, но сделать это было довольно сложно, так как тот, похоже, обезумев от страха, не давался в руки и несколько раз пытался укусить ее за пальцы. После недолгой борьбы зверь все равно был пойман, и Эрис подняла его, прижав к груди. Вблизи стало видно, что щенок ранен, у него была перебита передняя лапа, на рыжеватой шерсти выступали капли крови.

– И тебе досталось, малыш, – погладив щенка, сказала Эрис. Она взяла с пола одну из своих рубашек и завернула в нее животное. – Жаль, что ты не умеешь говорить, тогда бы ты смог рассказать обо всем, что здесь произошло.

Эрис прижала щенка к груди и вышла из комнаты.

В остальных комнатах не было ни души. Данассцы не оставили без внимания и комнату родителей, бумаги и книги отца валялись повсюду. Складывалось впечатление, что здесь что-то искали, но что? Ханс Черм не занимался разведкой или тайными поручениями и, наверняка, ничем не мог помочь Данассу. Но что-то верные псы Найи определенно искали в штабе.

Выйдя из комнаты, Эрис закрыла за собой дверь в родительскую спальню и завопила от неожиданного прикосновения к плечу. Обернувшись, она увидела Алекса, стоящего позади.

– Тут тоже никого? – услышала она его подваленный голос.

– Да, никого. Я нашла только сумата Лии, он спрятался под кроватью в нашей комнате, – показывая на затихшего щенка, ответила Эрис. – А ты что-нибудь нашел?

Эрис посмотрела на Алекса, и прочитала в его взгляде утвердительный ответ на вопрос, но он отчего-то медлил с ответом.

– Я нашел тела механиков Барта и Лионеля в подвале, по всей видимости, они отбивались, как могли, но силы были неравны. И еще на кухне тело повара Джима. Все убиты разрывными пулями. Выходит, был не только воздушный бой, сюда данассцы тоже пробрались.

– А родители? Ты их нашел? – выдавливая из себя слова, спросила Эрис.

– Я думаю, они в командном отсеке… пойдем туда вместе, – на глазах Алекса наворачивались слезы.

В полной тишине они вернулись в столовую, которая соединяла все основные помещения штаба и, пройдя через помещение, направились на главный пост, откуда отец руководил боем и отдавал приказы. Ирта Черм и Лия должны были быть там же. Преодолеть несколько десятков йоров было сложнее, чем казалось. Ребята шли медленно, пытаясь отдалить горькую правду, которая могла ждать их впереди.

Железная дверь в командный отсек была пробита в нескольких местах мощным оружием. Видя это, Эрис невольно прикусила губу и остановилась в нерешительности.

Алекс открыл дверь и вошел первым.

В комнате пахло дымом, кое-где тлела мебель. Закашлявшись, Эрис подошла к стоящему около перевернутого стола Алексу и поняла, что судьба не пощадила их.

Отец и мать были убиты. Они лежали рядом, взявшись за руки. Даже смерть не смогла разлучить их. Эрис разрыдалась и упала на колени около двух распростертых на полу тел.

– Мама, – девушка взяла Ирту за руку и почувствовала холод. Она упала на грудь матери и, смотря на ее бледное лицо, зарыдала.

Слезы бежали ручьями по ее щекам и не хотели заканчиваться. Эрис не желала верить своим глазам, ведь этого просто не могло случиться с ними.

Спустя неопределенное время она обернулась к Алексу. Он сидел рядом, взявшись за голову, а прозрачные капли слез падали на грязный пол.

– Ненавижу их, я отомщу им всем, – только и повторял он.

Эрис придвинулась к нему ближе и обняла. Их объятье, наполненное слезами и отчаянием, длилось долго, они не хотели разнимать руки, погрузившись в общую боль. Наконец, Алекс отпустил Эрис и, вытирая слезы, сказал:

– Больше я плакать не стану. Обещаю, что разыщу убийц и отомщу за родителей.

– Мы обязательно отомстим, но сначала нам нужно найти Лию, – Эрис содрогнулась от мыслей, что сестренка могла быть также мертва. – Надеюсь, точнее я уверена, что она спаслась и успела спрятаться.

– Ты права. Нужно поскорее ее отыскать.

Раздался болезненный стон. С надеждой ребята посмотрели на тела родителей, но поняли, что звук исходил из дальнего угла. Обрадовавшись тому, что хоть кто-то выжил, и может рассказать о случившемся, Эрис кинулась к источнику звука. Под завалами из сломанной аппаратуры и перевернутого дубового шкафа она увидела окровавленное лицо Мэрда. Мужчина был жив! И тихо стонал, придя в себя.

– Мэрд, это ты! Какое же счастье! – Эрис начала осматривать раненого друга и заметила несколько несерьезных, запекшихся ран.

– Голова… – простонал старик пересохшими губами. Эрис обратила внимание на его голову и заметила рану на лбу. Девушка осторожно дотронулась до нее, пытаясь понять, насколько она опасна, но Мэрд громко закричал от боли.

«Самая серьезная рана находится здесь, на голове», – вытирая липкую кровь с руки, подумала Эрис.

– Вот, я нашел аптечку, – произнес подоспевший Алекс, он бросил около ног Эрис небольшую коробку и добавил, – нужно освободить его тело от обломков.

Юноша попытался приподнять шкаф, но с досадой ощутил, что тот слишком тяжелый для него одного.

– По-моему, шкаф весит не меньше аэрлайта, – юноша вновь схватился за дубовые панели и шкаф затрещал, медленно освобождая тело Мэрда. Эрис помогла брату, и вместе им удалось отбросить его в сторону. Шкаф глухо ударился о пол, развалившись на части.

Мэрд был придавлен сверху, в районе груди, и после освобождения его от сковывавшей тело тяжести, стали видны большие черные пятна под изорванной рубашкой.

– Похоже, у него сломаны ребра, – заключил Алекс, срывая с груди остатки одежды.

Эрис и сама так подумала. Травма грудной клетки объяснила тяжелое дыхание и сопение мужчины.

«Мы не можем потерять и его, он нам нужен», – подумала она.

Но сам Мэрд и не думал умирать. Стоило ему привыкнуть к новой боли, как он открыл глаза и узнав ребят, постарался улыбнуться, что вышло, впрочем, довольно криво.

– Вы, так и будете … оплакивать меня … или все-таки принесете мне воды… а лучше, чего покрепче.

Старик попытался достать что-то из кармана брюк, но рука, едва сдвинувшись с места, упала навзничь.

– Э-э. У меня там есть флакончик настойки… Эрис, помоги мне его достать.

Девушка послушалась и действительно обнаружила в его кармане наполовину полный флакон с резким алкогольным запахом. Открыв его, она секунду помедлила, решая, стоит ли раненому давать пить алкоголь. Но Алекс одобрительно кивнул, и она поднесла к лицу старика жидкость. Губы Мэрда с жадностью припали к горлышку, и он быстро опустошил весь флакон.

– Кто-нибудь еще выжил? – спросил он, все больше приходя в себя.

– Все мертвы, Мэрд, – угрюмо сказал Алекс, чертя носком ботинка лишь ему известные символы.

– Мои соболезнования. Ваши родители, да и все другие ребята были лучшими людьми, с которыми мне довелось встретиться в жизни, – Мэрд закашлялся и застонал от приступа боли.

– Что тут произошло? – обрабатывая его раны, спросила Эрис.

– Вы помните, что мы ночью дежурили с Арти на вышке? Утром Хьюз и Лоу на час опаздывали принимать у нас дежурство. Тогда мы решили сходить вниз и разобраться в чем дело. – Мэрд скорчил болезненную гримасу, так как Эрис вколола в его плечо, найденное в аптечке обезболивающее.

– Потерпи, сейчас станет легче. Укол уменьшит твою боль, – сказала она.

– Стоило мне спуститься вниз, как дозорная башня взорвалась. Тогда-то я и увидел корабль. Давно данасских крейсеров не было в наших краях. Я стоял около груды развалин… и Арти, его серьезно задело взрывом… он конечно был занудой, но такого смелого парня нужно было еще поискать, – перед глазами Эрис отчетливо всплыла картина сегодняшнего утра, она будто своими глазами увидела взрыв дозорной башни и гибель Арти. Парень был чересчур спокойным и рассудительным, но Эрис именно за это его и уважала. В его комнате всегда можно было найти интересные книги, а сам он был прекрасным рассказчиком.

– В ступоре я простоял несколько минут, и видел, как первые аэрлайты взмыли в небо. Видел и вас. Я выругался, ибо этот бой был обречен, а затем поспешил в штаб, таща на себе еще живого Арти. В коридоре я понял, что он мертв и оставил его там, не в силах нести дальше. Я помолился о нем матушке-земле и почтил память глотком настойки.

– Мы видели его тело, но решили, что он был убит внутри штаба.

– Он погиб на моих руках. Оставив его, я поспешил к вашему отцу, чтобы узнать, как обстоят дела с подкреплением. Ведь это была наша единственная надежда на спасение. Ваша мать была как никогда напугана, а Лия и вовсе окоченела от страха. Ханс с горечью сказал мне, что никто из кораблей правительства не отвечает на его сигналы. Корабли проходящие вблизи просто игнорировали призыв нас. Командир постарел за эти минуты и стал почти седым, – Мэрд ненадолго закашлялся и продолжал, – Но Ирте все же удалось связаться с «Черным Вороном», капитан корабля пообещал прийти на помощь, но они были слишком далеко от нас. Поэтому оставалось лишь молиться о чуде. Один за другим ребята гибли, командир становился все мрачнее, он пару раз пытался отправиться наверх, чтобы вступить в бой. Но я его останавливал, так как он должен был остаться и руководить всеми, – старик то и дело останавливал свой рассказ, чтобы отдышаться и набрать в грудь воздуха, – Потом погас свет, аварийная связь перестала работать. Мы сначала не поняли, что все это значило. Несколько ребят побежали проверять резервные генераторы питания. И тут стало понятно, что кто-то проник в здание. Никто не ожидал вторжения, но оказалось, что один многоместный аэрлайт приземлился сразу после того, как наши истребители вылетели из ангара. Данассцы откуда-то прознали про местонахождение распределительного щита и отключили все питание в здании. А затем, уничтожая все и всех на своем пути стали пробираться к нам. Их было около двадцати, хорошо организованных бойцов. Все из элитного подразделения Верховной жрицы. Не знаю, чем мы насолили ей, но она подослала к нам настоящих профессионалов. Я видел прежде таких, они как черная саранча опустошают все на своем пути. Черм приказал забаррикадировать дверь, но куда нам было тягаться с их оружием. Они в один момент подорвали ее и ворвались внутрь.

Мэрд замолк, на время, погружаясь в свои воспоминания. Эрис заметила, как он стиснул кулаки, а в глазах заблестела слеза.

– Но зачем? У нас не было ничего, что могло бы понадобиться Найе.

– Этого я не знаю. Ваш отец повторял убийцам, что здесь нет ничего ценного, никаких важных бумаг, абсолютно ничего. Но посылать целый крейсер лишь для зачистки захудалого отряда, не очень-то похоже на сумасшедшую принцессу.

– Они что-то нашли? – произнес Алекс.

– Все случилось слишком быстро, мы не смогли никого из них ранить. После вскрытия двери они бросили в комнату дымовые шашки, и в тумане начали расстреливать нас. Получив ранение, я упал на пол, и больше ничего не помню, даже как этот шкаф оказался на мне не знаю. Но, перед тем как отключиться, я слышал, как они вырвали из рук вашей матери Лию, они обе кричали и пытались бороться, но девочку унесли из комнаты, а потом открыли огонь на поражение.

– Так значит, Лия жива? – в унисон произнесли Эрис и Алекс. Они надеялись на это, и их надежда теперь окрепла.

– Да, они вырвали ее из рук Ирты, это я запомнил точно. Жаль, что я не понял ничего из их речи, они говорили на данасском наречии, а он только этим злодеям и понятен.

– Где теперь ее искать? – смотря на Алекса, спросила Эрис.

Алекс и сам не знал ответ на этот вопрос. Точнее сказать, он догадывался, но гнал от себя эти мысли, потому что правда была ненамного слаще известия о гибели сестры. Мэрд озвучил его предположение.

– Думаю, они забрали Лию с собой на крейсер, а это значит, что в Данассе ее ждет тяжелая доля пленницы.

– Нет, я этого не допущу. Мы найдем её, – с жаром возразила Эрис.

– Ты смелая девушка, Эрис. Но тебе не под силу спасти ее. Пленных доставляют в столицу Данасса, где определяют их дальнейшую судьбу – ссылают в каменоломни или места куда похуже, где не прожить и года. Кому повезет, если можно так сказать, выпадает участь отправиться прислугой в императорский дворец, где можно продержаться долго, если не попадаться лишний раз никому на глаза. Будем надеяться на то, что вашей сестре повезет.

– Нет, мы не станем надеяться, а разыщем ее. Даже если для этого придется пробраться через весь Данасс. Мы не можем бросить Лию! – сказала Эрис.

– Да, мы не можем ее бросить там, – поддержал девушку Алекс.

Мэрд пристально посмотрел на ребят и вздохнул:

– Это самоубийство.

– Лучше умереть, пытаясь спасти Лию, чем прожить долгую жизнь, но с мыслями о том, что мы ее бросили, – пожал плечами Алекс и поднялся с пола. – А сейчас, необходимо позвать на помощь. Думаю, жители Ноумордса не откажут нам, нужно много рук, чтобы… похоронить всех. Эрис я перетащу Мэрда в столовую, там не так сильно пахнет гарью, а затем схожу за людьми в деревню.

Юноша помог мужчине подняться, и подставил свое плечо, чтобы тот мог на него опереться. В сопровождении Эрис, они медленно добрались до столовой, в которой, действительно, дышалось легче и было светло. Алекс нашел уцелевший стул и поставив его около стены, усадил на него раненого. Убедившись, что все в порядке он отправился за помощью. Эрис, молча кивнула, и проводила его взглядом.

– Как же быстро вы выросли, – сказал Мэрд, когда юноша скрылся из виду. – Не думал, что Алекс так стойко перенесет смерть родителей. Вы оба, еще так молоды для подобных испытаний.

– Я и сама его не узнаю, но не это волнует меня сейчас, – согласилась девушка. – Я не могу понять, зачем данассцам понадобилась Лия?

– Но это лучше, чем смерть, не так ли? Они никого не пощадили, и не приглянись им чем-то Лия – они бы не оставили ее в живых. Имперцы имеют большую страсть брать в п

лен детей и подростков, – это выгодно. Дети куда покорнее и хорошо обучаемы, им легче привыкнуть к рабству, нежели взрослым. Во времена Первой Войны, данассцы десятками тысяч вывозили рабов с захваченных княжеств, перестав промышлять этим после восстания Нилания, так как начали опасаться, что покоренные народы вновь возьмутся за топоры, если их детей продолжат забирать. А без рабов их они не могут выжить. Чтобы не волновать давно покоренные народы, они стали забирать в плен ратанцев, тем самым и волки сыты и овцы целы, как говорят на севере. Истинные данассцы¹⁰ не умеют работать, они слишком немощны для этого. Не забывай, эти злодеи считают себя живыми потомками древних богов. А боги не привыкли заниматься земными делами.

– Как я их ненавижу, – зло произнесла Эрис. – В них нет ничего человеческого, неужели им не жаль никого?

– Род Императора Неришаля Алсон – величайший из родов Данасса. Их династия веками взращивалась в мерзком кровосмесительном котле. Большинство глав рода брали в жены представительниц редких народов или древних рас, поэтому они так сильно отличаются от нас, и представления о добре и зле у них иные. Представители Алсона делают лишь то, что приносит им выгоду, а какими способами приходится добиваться этого неважно. Однажды я видел истинного данассца – это ужасные существа, без эмоций и чувств, увидев такого раз, больше не забудешь никогда.

– Их нужно уничтожить, во что бы то ни стало.

– Да, но не забывай, что сам наследник ратанского трона Николай-Август наполовину принадлежит к роду Алсон. Говорят, что, к счастью, внешне он родился похожим на своего отца Нилания, но кто знает, что скрывается в его наполовину данасской душе. Я уверен, что этот оборотень в человечьем обличии приведет к гибели Провинцию, когда взойдет на трон.

Эрис подумала, что это вполне может быть правдой, но все же возразила:

– Наследника вырастили в Ратани, его отец один из самых достойных ратанцев, кровь нашего народа способна пересилить черноту крови истинных данассцев. Кто как не юный князь может стать гибелью рода Алсон, ведь он чувствует его слабости?

– Пока что ничего неясно, после смерти Великого князя, он вступит на престол и ему одному будет уготовано решать судьбы народов.

– Князь Ниланий еще молод, не думаю, что стоит опасаться его сына в ближайшие десятилетия.

– Никто из предков Нилания по мужской линии не дожил до тридцати лет, то, что нашему князю повезло прожить уже сорок четыре года – большая удача. Будем надеяться, что духи нас не оставят, охраняя его и впредь.

Эрис замолчала, задумавшись над судьбой Ратани, оставшееся время они пробыли в молчании и тишине.

Вскоре вернулся Алекс с подмогой. Всего, пришедших на помощь, было двенадцать человек, почти все они были знакомы Эрис с раннего детства. Каждый раз, когда кто-то из мужчин подходил к ней с соболезнованиями, девушка еле сдерживалась, чтобы не разрыдаться.

Тела Чермов и остальных членов отряда, которые сумели найти, на телегах перевезли в Ноумордс и поместили в лесном храме деревни, чтобы все желающие могли попрощаться с умершими. Подготовка к погребению заняла несколько следующих дней и проходила намного сложнее, чем Эрис могла себе представить. Большинство жителей деревни были приверженцами дуницианства¹¹, поэтому настояли на привычном для них обряде прощания с умершими. Эрис и Алекс согласились с этим, так как сами не проявляли интереса к религии и не видели разницы в традициях погребения.

У большинства членов отряда не осталось родственников, которые могли бы скорбеть о них и забрать тела, поэтому их всех было решено похоронить на ноумордском погосте, раскинувшемся недалеко от деревни в тени леса. Одним из вечеров, когда подготовка к предстоящим похоронам была окончена, Эрис, наконец-то, вздохнула с облегчением.

Она стояла и смотрела на причудливый храм, вырубленный из цельной скалы. Миссионеры, из Ордена Объединения¹², построившие этот храм около трехсот лет назад, вытесывали камни для постройки из скал, протянувшихся вдоль берега океана. Даже спустя столько лет храм был наполнен соленым запахом океана. Эрис всегда мечтала увидеть воды бескрайнего Южного океана и искупаться в них. Несмотря на то, что Сафно располагался в нескольких сотнях корсов от его вод, девушка никогда не была на побережье и сейчас, смотря на храм, вспомнила об этом.

Миссионеры Ордена пытались в здешних местах привить людям, поклоняющимся множествам божеств и духов любовь и веру в единого бога. В их храме не было символов какой-либо религии, они были против всего этого, считая, что все атрибуты и символы исходят от скверны и рождают противоречия и войны. По их заповедям истинный бог находился в душе каждого и не нуждался в отличительных знаках, кроме веры в него и любви к ближнему. Но местным жителям не особо пришлась по вкусу новая религия, и, если бы не закон, существующий в Ратани уже около много лет, гласящий, что никто не может быть изгнан или казнен за его веру, здешние крестьяне и фермеры давно бы растерзали миссионеров. А те, видимо, смирившись с тем, что жители Ноумордса и других деревень не поняли их учения, ушли в небытие, растворившись в здешних местах. Таких храмов по Ратани было несколько сотен, порой их можно было найти в самых отдаленных местах. Они стояли заброшенными и пустыми, ожидая редких посетителей.

Эрис никогда не придавала значения вере и не поклонялась бесчисленному множеству водных или полевых духов, но в этом храме что-то ее привлекло.

После того, как миссионеры покинули эти земли, местные жители устроили в храме свой алтарь, и изменили его внутреннее убранство до неузнаваемости. Все стены были изрисованы символами и изображениями духов, над которыми возвышалась главный бог пантеона, в виде луча света. Вокруг алтаря пахло полевыми цветами и свежескошенной травой.

Сумат неуклюже бегал вокруг ног девушки, отвлекая ее от изучения сооружения.

– Малыш, смотрю ты тут освоился, – улыбнулась Эрис и склонилась, чтобы погладить щенка по пушистой спинке. Зверька уже почти не беспокоила раненая лапа, заботливо перевязанная Эрис.

Сумат весело завилял задранным хвостом, который распушился и стал был похож на огненный хвост неведомой птицы. Точно такого же цвета хохолок из рыжей шерсти, располагался за его ушами, остальная шкура была гладкой и короткошерстной, приятного золотисто-рыжего окраса.

– Играешь со зверем? – донесся голос откуда-то снаружи, который застал Эрис врасплох, и она вздрогнула, но тут же с облегчением поняла, что в храм вошел Алекс.

– Да, он успокоился и чувствует себя замечательно, – ответила она.

– Отлично. Я думаю, что его придется оставить здесь, у семьи Громвелей или еще у кого-то. Они присмотрят за ним до нашего возвращения.

Алекс сел на корточки и принялся играть с щенком, а Эрис нахмурила брови, ей совершенно не хотелось оставлять сумата здесь, с чужими людьми.

– Я не хочу его оставлять, тем более с Громвелями, их сыновья будут его обижать, – безусловно, это было ложью, мальчики были добрыми детьми и никогда бы не сделали животному плохо.

– Не думаю, что мы не можем взять его с собой, это глупо.

– Почему? Ест он редко и помещается на ладони. Представляешь, как Лия обрадуется, узнав, что сумат с нами… когда мы ее отыщем.

– Неизвестно насколько затянется наше путешествие. Он может потеряться где-нибудь по дороге или заболеть. Брать его с собой безумная идея.

Алекс поднялся во весь рост, пройдя через своды храма, направился по тропинке обратно в деревню.

– С чего это ты все решаешь? – крикнула девушка, отправившись за ним следом.

Юноша обернулся и ответил:

– Теперь я старший в семье, и несу за вас ответственность. Если не будешь слушаться, я могу выдать тебя замуж за сына мельника или еще кого-нибудь.

При мысли о вечно грязном сыне мельника Эрис поежилась, но прилив злости взял верх, и она недовольно ответила:

– Возможно ты и глава семьи, но я тебе подчиняться не буду. Я теперь старшая из женщин в семье.

– Ну-ну, – Алекс усмехнулся и прищурился, так как вечернее солнце светило ему прямо в глаза, – а когда я женюсь, моя жена будет тоже тобой руководить.

Ему доставляло удовольствие дразнить сестру. Этого Эрис не могла стерпеть, она подняла с земли гладкий камень и бросила в сторону обидчика. Тот не ожидал броска, однако успел увернулся.

– Не бывать этому, – завопила Эрис как ребенок, – если это случится, я… я уйду жить в монастырь или стану бродяжничать.

– Хотел бы я на это посмотреть, – засмеялся Алекс, скрываясь в тени деревьев.

Когда его смех стих, Эрис заметила, что солнце почти спряталось за деревьями, начинало темнеть. Ветер подул с севера, и стало холодно. С надеждой в голосе она окликнула Алекса, но он был уже далеко. Суетящийся под ногами щенок зарычал, и Эрис стало жутко.

– Пойдем-ка отсюда, – девушка взяла сумата на руки и поспешила вслед за братом, стараясь не смотреть в сторону храма, от которого повеяло холодом. Она могла поклясться, что из-за окружающей листвы за ней кто-то наблюдает. Духи с мертвецки бледными лицами…

Наступило солнечное и теплое утро, совсем непохожее на несколько прошедших дней. Эрис стояла, слушая последние слова, адресованные родителям, и слезы наворачивались у нее на глазах. Все жители деревни собрались на кладбище. Девушка подумала, что Алекс натрет себе мозоль на правой руке от постоянных рукопожатий. Он, одно за другим, внимательно выслушивал каждое из слов поддержки, и держался уверенно, как и подобает примерному сыну покойных Чермов. Даже в своем старом комбинезоне, с зачесанными волосами, которые он собрал в жидкий хвостик, юноша был прекрасен. Местные девицы переглядывались, обсуждая такого завидного жениха.

Эрис, в отличие от брата, не могла так смиренно выслушивать памятные речи и слова сочувствия, ей хотелось поскорее спрятаться в темный угол подальше от людей, чтобы никто не видел ее боли. Она не любила, нет, даже ненавидела, когда ее жалели. Самым лучшим решением для Эрис в такие моменты было остаться одной и не видеть сочувствующих глаз. Держась рядом с Алексом, она молила об одном – выдержать похоронные ритуалы до конца и не расплакаться. Мама часто говорила, что в жизни есть моменты, которые нужно просто пережить и спустя время будешь вспоминать о них с улыбкой. Возможно, это было правдой. Но душевную боль, оказывается, не так легко пережить, это Эрис поняла с горечью разочарования. Безусловно, время излечит все раны, но ждать пока это произойдет просто невыносимо. Нельзя было сказать, что девушка страдала от чувства потери постоянно, нет напротив, она часто забывалась, отвлекаясь на дела или на уход за суматом, но боль и осознание утраты подхватывали ее неожиданно и без остатка наполняли сердце болью и гневом.

В середине похорон не сдержалась беременная Эрика Блан, невеста Лени, она упала на свежую могилу жениха и залилась горькими слезами. Несколько минут присутствующие скорбно смотрели на рыдающую девушку, не в силах прервать ее прощание с любимым. Но затем родители все же подняли с могильной земли рыдающую дочь и через силу увели ее с кладбища. Эрис, потерявшая родителей, между тем, не до конца могла понять, столь сильных чувств Эрики к погибшему жениху.

– Неужели она настолько сильно его любит, что готова умереть вместе с ним? – прошептала она на ухо Алексу.

«Лени был хорошим человеком, но как возможно настолько сильно зависеть от другого. Забывая о себе, о своей семье и о еще нерожденном ребенке», – подумала девушка, покачивая головой.

Алекс пристально посмотрел на сестру и шепотом ответил:

– Тебе не понять.

О, как же ее злило его вечное: «тебе не понять» или «ты еще слишком мала для этого»!

«Мнит из себя невесть кого, а ведь мы, почти ровесники», – прикусив губу, подумала Эрис и со всей злости наступила брату на ногу. Алекс еле сдержался, чтобы не издать болезненный стон и закрыл глаза, выругавшись. А она, заглядывая ему в лицо, с удивленным взором спросила:

– Что с тобой милый братец, тебе больно?

Алекс улыбнулся и приобнял ее:

– Я, пожалуй, прощу тебе это. Не будем же мы устраивать драку на похоронах родителей.

Для Эрис это прозвучало укором, и оставшееся время она простояла молча.

Наконец, присутствующие в очередной раз, выразив соболезнования, и похлопав Алекса по плечу, со словами поддержки, покинули кладбище.

Эрис вздохнула и опустилась на колени у могил родителей.

На холодном белом камне наспех была выбита надпись: «вечная память героям наших земель Хансу и Ирте Черм. Год 6163-й».

– Еще недавно я и не подумал о том, что родители когда-нибудь покинут нас, а сегодня от них осталась только эта могила, – сказал юноша, кладя руку девушке на плечо.

Эрис посмотрела на него и зарыдала, так горько она не плакала еще никогда в жизни. Скопившаяся боль покидала ее сердце через слезы. Алекс такой далекий и сухой в последние дни уже не мог сдержать, чувства, кипящие в его душе. Он упал на колени рядом с Эрис и обнял, гладя ее волосы, и, тихо успокаивая. А она прижималась к нему сильнее, пытаясь удостоверится, что он здесь, живой и сердце его бьется. Когда слезы, наконец, иссякли, она посмотрела на него, а он, вытирая слезы с ее покрасневших щек, сказал:

– На кого ты стала похожа, словно какая-то ведьма из глубины леса. Теперь нам даже оружия не нужно, чтобы победить данассцев и спасти Лию.

Впервые его шутка вызвала у нее добрую улыбку, и она убрала спутанные волосы за плечи.

– Я действительно так ужасна?

Алекс посмотрел на нее и замер. Эти искрящиеся глаза цвета грозового неба, почти детская улыбка, заставили его сердце бешено забиться. Нет, она была не ужасна! Хоть тысячу раз заплаканная, с красными глазами и нечесаными волосами – она была неотразима.

– Нет, – он хотел сказать ей еще что-то важное, но вовремя остановился и, опустив глаза, соврал, – если только самую чуточку.

– Ах, так! – Эрис поднялась, отряхнув землю с колен и направилась прочь. – Ты как знаешь, а я не намерена больше терять время.

Алекс посмотрел на нее, а затем обернулся к могилам родителей:

– Мне будет вас не хватать… Я обещаю, что найду Лию, чего бы мне это не стоило.

Он ушел, не оборачиваясь, а где-то в лесу запела одинокая птица, одновременно чарующе и тоскливо.

Алекс догнал Эрис на середине пути и почти сразу они заприметили старика Мэрда, показавшегося сквозь листву, окружающую тропинку. Шел он медленно, то и дело, останавливаясь для передышки, облокотившись на самодельный костыль, но, тем не менее, не сворачивал с намеченного пути. Ребята подошли к нему, и он наградил их приветливой улыбкой.

– Дядя Мэрд, лекарь запретил тебе вставать с постели, – качая головой, сказала Эрис и подхватила его за свободную руку.

– Лучшее лекарство для меня сейчас – это движение, – ответил старик, – к тому же я должен навестить своих друзей и почтить их память. А этот ваш лекарь сам пусть жует свои травы, от них у меня голова болит и все тело трясется.

– Да, не завидую я бедняге-лекарю, – улыбнулся Алекс. Он явно представил, как Мэрд костылем пытается отогнать от себя единственного деревенского лекаря, при этом, наверняка обзывая его крепкими словцами.

– Что вы теперь думаете делать? – спросил старик, пристально смотря на Алекса. – Так и не передумали? А то я мог бы взять вас с собой. Через пару дней я собираюсь уехать к своей сестре на запад, в деревушку Сомерсет. Для меня было бы честью взять под свою опеку детей командира Черма.

– Мы очень признательны, но не можем согласиться. Нам нужно отыскать Лию, иначе мы этого себе не простим, – ответила Эрис за них обоих.

– Но как это возможно? Неужели вы настолько безумны, что хотите попасть в тыл врага? Одни вы ничего не сможете сделать. Да и где ее искать, оказавшись в Данассе? Империя огромна, вы даже не представляете себе на сколько.

– Мы будем делать все, что в наших силах. Рано или поздно мы отыщем ее, – сухо сказал Алекс, смотря в сторону.

Мэрд пожал плечами, ему не хотелось отпускать ребят, но остановить их он был не вправе.

– Таков ответ юных героев. Ну что ж, никто не смог сдержать вас раньше, а теперь вы точно никому не подчинитесь.

– Мы остались только на похороны, больше нас тут ничего не держит. Сегодня же отправимся в сторону Конфо, возможно, успеем нагнать по пути «Черный Ворон». А после, будем просить капитана Блэка взять нас на свой корабль, – заключила Эрис.

Мэрд недоверчиво посмотрел на нее и, склонившись, произнес:

– Вам будет трудно нагнать крейсер, а если не успеете до его выхода из порта Конфо, то никогда не сможете найти его.

– Как бы то ни было – мы должны постараться, – Алекс был настроен решительно.

Мэрд призадумался.

– Вы смелые ребята. У меня скопилось немного деньжат. Думаю, вам они нужнее, чем мне, – он протянул Алексу несколько банкнот, скрученных в трубочку.

– Но мы не может их взять, – замотал головой юноша.

– Берите и не раздумывайте, иначе я обижусь. Вам нужно будет раздобыть немало горючего, чтобы долететь в Конфо, а лишних денег у вас наверняка нет.

Мэрд был прав, денег у ребят не было, и они раздумывали о том, где их можно найти.

– Хорошо, – Алекс взял деньги и засунул их в карман комбинезона, – но мы обязательно все вернем, когда вернемся.

– Удачного пути! И пусть хранят вас все боги мира!

Мэрд не стал дольше задерживать их. Облокотившись на костыль, он смотрел им вслед и когда они скрылись за поворотом, вздохнул:

– Так молоды, будет жаль, если погибнут так рано.

Сборы в дорогу заняли около часа, в общем-то, им и собирать было нечего. Тетушка Хэдис, узнав об отъезде, слезно просила детей Чермов остаться, но услышав твердое «нет», смирилась и принесла из своего дома целую сумку с едой. Ребята пытались отказаться, но она с возмущенным видом вскарабкалась на подножку аэрлайта и закинула свой мешок под сиденье.

Эрис сидела на бревне, покрытом мхом, рядом с Алексом, проверяющим аэрлайт перед полетом, и тоскливо смотрела на сумата, ласкающегося к ее ногам. Пора было отнести его в дом Громвелей, но она все оттягивала этот момент. Наконец, Алекс закрыл крышку отсека двигателя и, вытирая руки о тряпку, спросил:

– Ну что, полетели?

Эрис поднялась с места и взяла на руки зверька. Алекс настороженно посмотрел на нее и спросил:

– Что-то хочешь мне сказать?

– Давай возьмем его с собой. Лия обрадуется. Мне не хочется его оставлять тут, возможно мы задержимся, а он будет скучать без нас.

– С каких это пор, ты стала любить животных, Ри? Помниться, ты их всегда сторонилась. Нам не нужны лишние заботы сейчас. Мы не можем знать, что нас ждет впереди и на сколько времени все затянется.

– Ну Алекс. Я сама буду за ним ухаживать, он тебя ни капли не потревожит.

Она сделала ангельское выражение лица, от которого он не смог устоять.

– Это безумие, но хорошо, пусть будет, по-твоему. Я все запомнил и потом не надо сбрасывать заботу о нем на меня.

– Алекс, ты такой добрый! – девушка бросилась расцеловывать его, но быстро отстранилась, покраснев.

– Надо почаще тебе что-либо разрешать, – усмехнулся он и забрался в аэрлайт. Эрис последовала его примеру. Она постелила небольшую пеленку в выдвижной отсек, служивший для ключей и прочей мелкой всячины, а затем посадила туда сумата, сказав:

– Теперь здесь твое место.

Зверь будто поняв ее, завилял хвостом и послушно лег.

– Смотри не делай свои туалетные дела на мои инструменты, – обращаясь к щенку, буркнул Алекс.

Щенок громко затявкал.

– Надеюсь, это было твое согласие.

Аэрлайт шумно взлетел. Ребята в последний раз посмотрели на обескровленный Сафно и его окрестности. Здесь не осталось следа от их прошлой жизни, и больше ничего не держало их здесь. Постепенно аэрлайт стал все дальше удаляться от знакомых мест. Им хватило часа чтобы доехать до окраин, дальше которых они никогда еще не забирались.

Вокруг мелькало все новое и неизведанное: пушистые равнины и поля, с кое-где виднеющимися поселениями, небольшие речки и мелководные озера. Постепенно деревень на их пути становилось меньше, а некоторые из них были давно оставлены людьми, в заброшенные дома внушали печаль. Зато воронки от взрывов и выжженая земля встречалась все чаще. Совсем скоро Сафно скрылся далеко позади, и они вступили в новый мир, незнакомый им прежде.

Глава 4. Дом на краю леса

Конфо – главный перевалочный порт ратанской армии и небольшой городок, стоящий всего в десятке корсов от линии фронта. От Сафно до него было не больше шестисот корсов, но старенькому аэрлайту, еле-еле развивающему скорость до семидесяти корсов в час, предстоял долгий путь.

Чем дальше они продвигались на северо-восток, тем больше разорения и боли видели вокруг. Казалось, эти места уже давно должны были быть покинуты людьми, но оставались и те немногие, кому некуда было уезжать, этим людям приходилось жить в постоянном страхе за свою жизнь. Были и те, кто оставался на прифронтовых землях по другим причинам. Это были бандиты, пираты и прочие преступники, слава о деяниях которых разносилась по округе. Говорили также, что в здешних лесах живут нелюди¹³, заключившие сделку с темным силами, и отдавшие свои души им в услужение в обмен на магическую силу.

Что ждет их впереди? Этим вопросом задавалась Эрис, смотря на поля и леса, раскинувшиеся далеко вперед. Местами высокие стволы деревьев доходили высотой до тридцати йоров в высоту, сквозь густую листву которых не было видно того, что творится внизу, под их густыми кронами.

Солнце близилось к закату, когда Алекс, сверяя показания с приборов, сказал:

– Топливо на исходе, а мы не пролетели еще и половины пути. До захода солнца нам не добраться до Конфо, а при плохой видимости ночью, я могу сбиться с курса. Поэтому нам нужно отыскать место, чтобы остановиться на ночлег и купить горючее.

– Я бы не хотела останавливаться в этих местах, – произнесла Эрис. Больше часа они летели над хвойным лесом, сквозь который иногда показывалась петляющая река. То и дело до них доносилось завывание скрытых в тени деревьев хищников.

– У нас нет выбора, – пожал плечами Алекс и стал всматриваться в темнеющий лес, пытаясь разглядеть хоть какие-нибудь следы присутствия людей.

Почти стемнело, но ни одной жилой деревушки или фермы они не увидели на своем пути. Алекс подумывал заночевать на одной из немногочисленных полян, встречающихся среди деревьев, однако, вскоре, удача им улыбнулась.

Где-то впереди над лесом показался еле заметный столб дыма. В сумраке Эрис разглядела маленькое поселение, состоящие из пяти полуразрушенных домов, чуть поодаль от которых стоял дом значительно больше, из окон которого были видны тускло горевшие масляные лампы. По всей видимости, когда-то здесь был промысловый хутор со своей мельницей и хозяйством, но теперь все это пришло в упадок, и казалось покинутым. Возможно, то, что хутор располагался в тени лесов, спасло его от полного разорения местными бандами.

– Ты действительно хочешь приземлиться? Это место не внушает мне доверия. Что если это пристанище беглых преступников? – спросила Эрис, когда Алекс начал снижаться вблизи единственного жилого дома.

– У нас нет выбора. Горючего совсем не осталось. Возможно, тут мы сможем найти хотя бы несколько литров топлива.

– Сомневаюсь…

Эрис посмотрела на мрачный дом, вдали от которого они приземлились, даже надвигающая ночь не могла скрыть разорения и одиночества, исходящего от этого жилища. Сам дом был большой, в два этажа, построенный из толстых бревен, наверняка много лет назад, так как дерево давно почернело и местами превратилось в труху. Вероятно, когда-то здешние хозяева были богаты, но со временем их хозяйство пришло в упадок. Покосившиеся своды больших окон, с разбитыми кое-где стеклами и оборванными шторами нагоняли тоску. Хозяйский дом стоял на достаточном расстоянии от других строений, почти у самой кромки чернеющего леса, который подступал к нему все ближе, пытаясь поглотить окончательно.

– Может, вернемся назад? Пока не поздно, – цепляясь за рукав Алекса, застонала Эрис.

Словно в подтверждение ее слов, они услышали громкий лай собаки. Эрис вцепилась в брата еще сильнее и, приглядевшись, увидела горящие глаза пса, выскочившего из конуры, одиноко стоящей возле входной двери. Пес был огромный, но выглядел не лучше самого дома, который охранял, с облезлой местами шерстью и обрубленным хвостом он был похож на злобное постаревшее чудовище.

Пес лаял, не переставая, и от его низкого рыка у Эрис холодело в ногах.

– Давай уйдем отсюда. Видимо, хозяев нет дома.

– Если есть собака, значит, есть и хозяин. Подождем.

– Как ты можешь быть настолько спокоен? – хлопнув его ладонью по груди, спросила Эрис. – Опять эта твоя невозмутимость.

– Тебе станет легче, если я буду носиться по поляне, крича от ужаса? – пристально посмотрев на нее, спросил Алекс и Эрис поняла, что ему тоже не по себе, но он держится, чтобы она меньше волновалась.

– Что вам здесь нужно?

На пороге дома, темной тенью, появился худой старик с непроницаемым выражением лица. Он был одет в какие-то жалкие, плохо пахнущие лохмотья и рука его дрожала, держа старинный канделябр, испускающий тусклый свет от свечей.

– Так что вы забыли на моем хуторе? – повторил старик, и глаза его безумно заблестели, по крайней мере Эрис так показалось.

– Мы просто путешественники. В пути у нас закончилось горючее и мы, завидев свет в вашем доме, решили узнать, нет ли у вас или где-то поблизости немного горючего на продажу? – ответил Алекс, выступая вперед.

Старик подошел ближе и посветил канделябром Алексу прямо в лицо, затем улыбнулся, обнажив гнилые зубы, вернее то, что от них осталось.

– Хм, какой милый мальчик и девочка тоже хороша, – посмотрев на Эрис, сказал старик, растягивая слова. – Но с чего вы взяли, что я помогу вам? Все горючее давно растащили поганые воры и проходимцы. Гадкие людишки. У меня не осталось даже масла для заправки ламп.

– Жаль, тогда мы пойдем. Простите за беспокойство, – выпалила Эрис и развернулась в сторону аэрлайта, желая поскорее убежать подальше отсюда, но Алекс успел поймать ее за руку.

– Неужели нет хотя бы пары литров? Мы можем щедро заплатить вам, – Алекс достал из кармана помятые банкноты и показал старику, надеясь на его жадность. И его маневр казалось сработал, глаза старика заблестели, и он облизнул тонкие губы языком.

– О, денюшки! Давно я не держал в руках даже ржавой монеты. Лишнего топлива у меня нет, но для таких щедрых господ, возможно, я отыщу канистру-другую. Скажем, двадцать фонтов¹⁴ за литр вас устоит?

– Да это грабеж! – возмутилась Эрис.

– Если не хотите, то ваше право, – безумец направился в дом, но перед дверью обернулся, – но учтите, поблизости вы больше никого не найдете. К тому же, в счет этой суммы, я могу пустить вас на ночлег.

«Чего, чего, а этого точно не нужно», – подумала Эрис про себя.

– Хорошо, мы согласны, – услышала она голос Алекса, – но горючее я хочу получить вперед оплаты.

– Вот и славно, – ответил старик и Эрис показалось, что он начал приплясывать на своих тонких ножках, обутых в рваные тапочки.

Светя канделябром, хозяин повел их в дом. В освещении свечей, Эрис удалось разглядеть лишь грязь и захламленную мебель, о которую она едва не споткнулась. Проведя их через весь первый этаж, старик приказал подождать его, стоя на месте, а сам юркнул в неприметную дверь.

– Не нравится мне здесь, – прошептала Эрис. В подтверждение ее словам, где-то вблизи завыл то ли пес старика, то ли какой-то ночной хищник.

– У нас нет выбора, – пожал плечами Алекс. – Придется заночевать здесь.

– Ну, уж нет! Я лучше буду спать в аэрлайте, чем в этом доме.

– Тише, а то старик услышит и обидится. Зачем нам лишние проблемы? – пальцем призвал ее к тишине юноша. – В аэрлайте не удастся нормально выспаться, а нам нужно отдохнуть. По крайней мере мне, я сильно устал. Да и чего бояться? Ты думаешь, что он нас съест или принесет в жертву злым духам?

Эрис представила лицо старика и ее замутило. Ответить она не успела, так как свет от свечей стал проникать сквозь щель в двери и вскоре они увидели безумца, несущего в одной руке большую металлическую канистру, которая по размерам должна была быть неподъемной для такого дряхлого старика.

– На ваше счастье, я нашел немного топлива, – заулыбался он, указывая на канистру.

Алекс отдал ему заранее приготовленные деньги, а старик, заполучив их в руки, поскорее спрятал в лохмотьях. Затем он сопроводил их к аэрлайту несмотря на то, что Эрис несколько раз благодарила его за помощь и просила не утруждаться. Но старик тихо следовал за ними и лично проследил за тем, как Алекс заливает топливо в бак. Наконец, когда дело было сделано, хозяин дома захлопал в ладоши и спросил:

– Прекрасно. Так вы останетесь на ночлег?

Эрис хотела дать отрицательный ответ, но Алекс ее опередил.

– Да, с радостью, если вы окажете нам такую честь.

– Конечно же, пойдемте. Я предоставлю вам лучшие комнаты, в них никто не спал со дня гибели моей семьи.

Эрис безумно не хотелось возвращаться назад, но и оставить Алекса наедине с подозрительным незнакомцем, она не решилась. Задержавшись ненадолго около аэрлайта, девушка проверила как себя чувствует сумат. Убедившись, что с ним все в порядке и он мирно спит, она накрыла его куском ткани и закрыла за собой дверцу кабины.

Всю дорогу обратно, старик крутился возле Алекса, а Эрис тихо шла позади, боясь отстать.

– А что произошло с вашей семьей? – поинтересовался Алекс.

Старик сделал задумчивое выражение лица, а потом посмотрел на него пустыми глазами и ответил:

– Они пропали, все семь человек. Это было в одну из похожих ночей. Помниться, тогда тоже светила полная луна.

Девушка посмотрела на небо и увидела, что сегодня полнолуние. Большой красно-желтый шар завис прямо за домом старика. Если бы не Алекс, Эрис стремглав убежала бы отсюда. Ей показалось, что старик намеренно избегает общения с ней, предпочитая общество Алекса.

«Вот и славно. Мне не доставляет никакого удовольствия болтать с безумцем», – подумала Эрис.

Дорога обратно к дому показалась ей вечной. Она то и дело озиралась по сторонам, слыша непонятные звуки, раздающиеся отовсюду, и вздрагивала. Больше всего ей хотелось прижаться к Алексу, но он намертво был связан бессмысленным разговором со стариком. Идя позади, Эрис заметила, что старик, показавшийся ей сперва дряхлым и болезненным, идет вполне бодро, и сил у него предостаточно.

«Откуда в нем столько энергии? Поначалу показалось, что он еле стоит на ногах, а сейчас кажется, что может дать фору Алексу».

Погрузившись в свои мысли, Эрис блуждала взглядом по густому лесу, обступившему дом с трех сторон. Ненадолго ее взгляд упал на раскидистый куст ивы, девушка сначала не увидела в нем ничего интересного, но затем, что-то заставило ее вновь посмотреть сквозь ветви дерева. Неожиданно в темнеющих кустах она увидела горящие глаза, именно горящие, потому что они светились, как два красных уголька, спрятанных в листве. Эрис закричала и бросилась к обернувшемуся Алексу.

– Алекс, там чудовище! – ухватившись за него, прокричала девушка.

– Где? – юноша стал внимательно вглядываться в ту сторону, куда она указала, но ничего не заметил. – Там ничего нет, тебе показалось.

– Нет, мне не показалось! – Эрис смотрела на него обезумевшими глазами, но с недоверием посмотрела на иву еще раз. В ее ветвях не было уже и следа кого бы то ни было.

– Хорошо, если тебя это успокоит, – ответил Алекс, – я схожу посмотрю, что там.

Он попытался вырваться из ее цепких рук, обхвативших его за талию, но встретил отчаянное сопротивление.

– Ты меня задушишь! Безусловно, это будет самая чудесная смерть, но, все же ослабь свою хватку.

Эрис засмущавшись, отстранилась от него и увидела глаза старика, с интересом наблюдающего за ними. В его взгляде читалось что-то зловещее, пробирающее до костей. Каким-то внутренним чутьем, Эрис поняла, что нужно держаться рядом с Алексом и не отпускать его от себя ни на шаг. Она взяла его за руку и криво улыбнувшись, сказала:

– Стой. Наверное, мне показалось. Я так устала, что сплю на ходу. Пойдемте скорее в дом.

Алекс удивился перемене в ее настроении, но ничего не ответил.

В деревянном особняке было сумрачно и холодно. Этот просторный дом, по всей видимости, когда-то не уступал по размаху и дворянским усадьбам. Высокие потолки, с покрытыми пылью люстрами и канделябрами, старый камин и обветшалая мебель в имперском стиле – все это говорило о хорошем вкусе и богатстве прежних хозяев. Однако разорение и грязь говорили о том, что дом давно покинут ими и нынешние его обитатели не заботятся о состоянии имущества. Старик провел их через широкий коридор, обитый тканями, и Эрис в тусклом свете ламп заметила висящий на стене семейный портрет.

– Кто эти люди? – тихо спросила она, разглядывая его.

В центре картины, не утратившей своего размаха, несмотря на пыль и нависающую паутину, стояла немолодая семейная пара. По стилю их одежды можно было предположить, что эти люди жили более ста лет назад. Они стояли на фоне большого охотничьего дома, который лишь отдаленно напоминал оставшиеся сейчас на его месте развалины. Впереди супругов стояли, по всей видимости, их дети, два мальчика и три девочки, разных возрастов.

Искусное изображение картины передавало радость и безмятежность, но какая-то неуловимая деталь внушала опасность. Эрис не могла понять, что создавало подобное впечатление, но хорошо приглядевшись, поняла причину возникшего чувства. В правом углу картины стоял еще один ребенок, скорее всего, также один из сыновей. Именно он вызывал у Эрис смешанные впечатления. Это был мальчик лет двенадцати, с длинными черным волосами и смуглой кожей, он стоял вдали ото всех, скорчив недовольное лицо и его взгляд, смотрящий с картины, говорил о его настроении без слов.

– О, это моя семья, милая леди, – сказал старик, заметив ее интерес к картине. – Как давно это было. Вы наверняка уже заприметили меня. Это я стою справа в черном балахоне. Что поделать, не любил я простаивать часами, в одной позе, поэтому и недовольный вышел. Никогда не понимал этой блажи с портретами. Прошло сто двадцать лет, а я до сих пор не могу простить родителям, что тогда заставили меня участвовать в этом скучном абсурде. К счастью, больше мне не пришлось этого делать, так как это последний портрет нашей семьи. Все мои родные погибли через несколько дней после того, как он был написан.

– Тогда сколько вам лет? – задумчиво спросила Эрис.

– Точно не скажу, но моя мать родила меня в день восшествия на престол Великого князя Луциана¹⁵.

Эрис стала рыться в памяти, пытаясь вспомнить, когда это произошло.

«Сейчас мне бы пригодились знания ратанской истории», – подумала она и вспомнила, что никогда не проявляла интереса к изучению дисциплин, которые преподавали в деревенской школе, куда они с Алексом ходили до исполнения четырнадцати лет. Единственным событием, всплывшим в памяти Эрис, было то, что светлейший Луциан являлся прадедом нынешнего правителя – Великого князя Нилания. Но дольше думать ей не пришлось, так как раздался голос Алекса:

– Выходит вам уже около ста тридцати лет, – сказал он задумчиво. – Неужели так много?

Алекс изучающе посмотрел на старика. Безусловно, он казался дряхлым и старым, но явно не тянул на столь внушительный возраст.

Старик прищурил водянистые глаза и ответил:

– Я и сам удивляюсь, как прожил столько лет. Видимо на то воля богов.

Он улыбнулся во весь гнилозубый рот, отчего Эрис передернуло, и она отвернулась.

В тишине был слышен только скрип старого пола и редкий писк крыс, считавших себя полноправными хозяевами дома. Следуя за стариком, ребята прошли в кухню, совмещенную при помощи большой арки со столовой. С облегчением Эрис заметила, что кухня освещена несколькими догорающими свечами и старенькой масляной лампой. Свет был тусклый, но здесь было куда приятнее находиться, чем в темных коридорах. В комнате все было так, словно время тут замерло на долгие годы.

Просторная кухня была выполнена в давно устаревшем, но изысканном стиле. Мебель и шкафы потеряли свой первозданный вид, но было понятно, что все окружающие их предметы сделаны из дорогих материалов, в том числе редких пород дерева. На многочисленных полках в шкафах была разбросана кухонная утварь и посуда из цветного стекла, все это казалось нетронутым многие годы и прекрасно сохранилось, не считая покрытия в виде толстого слоя пыли. По середине комнаты стоял большой овальный стол из темного дерева с заставленными стульями.

– Как случилось, что до вашего дома не добрались мародеры или солдаты? – изучая великолепие старого дерева, спросил Алекс.

– Как сказать… – старик помолчал, что-то вспоминая, а потом добавил, – эти места, оберегают меня от злых людей и их скверных помыслов. Разве вы не слышали историю о детях Боли?

– Нет, о чем она?

– Существует легенда о том, что в наших лесах испокон веков обитали таинственные существа, кожа которых была покрыта жесткой чешуей, а за спиной росли перепончатые крылья, как у летучих мышей. Много столетий они наводили ужас на местные поселения, убивая скот и припозднившихся в дороге путников. Местные крестьяне окрестили их детьми Боли¹⁶.

Глупые, неграмотные людишки не понимали природу и все величие этих существ, испытывая при встрече с ними лишь страх. Больше ста лет назад они устроили великую охоту на детей Боли, надеясь истребить их всех. Точно неизвестно скольких существ они погубили тогда, говорили, что уничтожили и сожгли всех, – старик погрузился в свои воспоминания, явно представляя события давно минувших дней. – Многих крестьян забрали на поиски чудовищ из нашей деревни. Но из сотни отправившихся на охоту людей, вернулись немногие, а те, кто вернулся стали иными. С обезумившими глазами они рассказывали о битве, случившейся в лесной пещере, в глубине которой они нашли логово Боли.

Звери мирно спали, свесившись со сводов пещеры вниз головой, ожидая ночи и новой охоты. Крестьяне начали кромсать их спящие тела, но вскоре поняли, что убить их не так просто, тела зверей были тверже скалы, из которой состояло их убежище. В отчаянии и гневе люди забыли о времени, и закат настиг их внезапно. С заходом последнего луча солнца ночные твари проснулись, открыв свои змеиные глаза, они без пощады накинулись на своих убийц. Немногим удалось выбраться из пещеры живыми, а те, что вырвались, были обречены на безумие.

– Почему выжившие были обречены на безумие? – тихо спросила Эрис, но не получила ответа.

Старик все время своего рассказа помешивал на огне печи подозрительное варево. По всей видимости, предназначавшееся для позднего ужина. К концу рассказа, еда была готова, и он, не обращая внимания на расспросы Эрис, принялся разливать подобие деревенской похлебки в миски. Когда варево было разлито, а миски поставлены на пыльный стол, он посмотрел на Эрис и привычно ухмыльнулся.

– Неужели милая леди боится таких историй? Ваша мать рассказывала сказки только со счастливым концом? – старику нравилось зло подшучивать над ней. – Садитесь ужинать, я слышу, как урчат от голода ваши животы.

Эрис схватилась за живот, который действительно последние часы настойчиво требовал еды. Нехотя она села за стол напротив Алекса и поводила ложкой в похлебке. Содержимое миски не внушало ей доверия, это была непонятная масса из овощей с запахом старого жира. С отвращением она увидела, как какое-то насекомое плавает в этом вареве, и прикрыла рот рукой, чтобы скрыть приступ тошноты. Каково было ее удивление, когда она заметила, что Алекс ест это! Пусть с неохотой, но, тем не менее, он уверенно поглощал содержимое миски. Открыв рот, она уставилась на него, ожидая, что его вырвет от вкуса этой отравы, но ничего не произошло. Миска была опустошена, а Алекс улыбался:

– Спасибо за похлебку, необычная на вкус, но очень сытная. Что вы в нее добавляете?

– О, это мой тайный рецепт. Я добываю нужные травы и коренья в здешних лесах, нигде второго такого блюда вы не сможете попробовать.

Старик был явно доволен, что его кулинария пришлась кому-то по душе.

– А вы не боитесь этих, как их… детей Боли? – настороженно спросила Эрис. – Я после таких историй никогда бы не пошла в лес, тем более одна.

– Не боюсь. Я рассказал вам не всю историю, в конце она гласит, что их удалось истребить полностью.

– Как? – расширив глаза, спросила Эрис. Не то чтобы она верила в то, что история правдива, но даже будь она легендой, ей был интересен финал.

– В ту ночь дети Боли преследовали оставшихся в живых людей во главе с их командиром лордом Айно до волоскового поля. Как только отчаявшиеся крестьяне достигли места, поросшего цветами, дети Боли неожиданно отступили. Кто-то из зверей пытался подобраться ближе, но с диким воем отступал назад.

Старый лорд, воспользовавшись заминкой, поймал одного зверя и бросил его на голубые цветы. Тело чудовища тут же раскалилось до красна, а из глотки раздавались пугающие стоны. Оно медленно умирало в жестоких муках, а его сородичи метались вдоль кромки леса, но ничем не могли помочь. Крестьяне поначалу не могли разобрать, в чем причина гибели существа. Тогда лорд Айно посыпал на еще трепещущее тело пыльцу волоска¹⁷, и лесная тварь вновь заметалась в муках, а на теле образовались прожигающее насквозь ожоги.

Так люди поняли слабость зверей. Набрав пыльцу, и обмазав ей свое оружие, воины, вновь вступили в битву, длившуюся до самого утра. Утреннее солнце осветило произошедшее ночью – растерзанные тела людей и догорающие останки чудовищ. Из всего ушедшего в лес отряда, вернулось лишь трое, одним из которых был сам лорд Айно. Но вернувшиеся уже никогда не стали прежними. Ненадолго люди успокоились и стали жить как прежде. Однако спустя несколько лет, всех участвующих в расправе крестьян, нашли растерзанными кем-то обладающим нечеловеческой силой. Но об этом старались умолчать, для всех с детьми Боли было покончено, их пещера опустела, а виновным в новых смертях объявили стаю волков.

– Какая трагическая легенда, – заключил Алекс, зевая.

– Это не легенда! – старик метнул на него недружелюбный взгляд, – я сам тому свидетель. С местными мальчишками мы бегали смотреть на останки этих чудовищ, правда осталась от них лишь чешуя и серый пепел.

– Вот и прекрасно, что больше ничего не осталось. Мне становится дурно от подобных историй. Но, зная, что они были истреблены, можно спать спокойно, – ответила Эрис.

– Местные крестьяне сами виноваты в случившемся, ведь это они потревожили чужой покой. Дети Боли сотни веков населяли эти земли и всего лишь пытались отвоевать их у незваных пришельцев, – зловеще произнес старик и, заметив, что Эрис не дотронулась до своей еды, скорчил расстроенную гримасу. – Тебе не понравилась моя похлебка?

– О, пахнет вкусно, – соврала Эрис, стараясь придумать отговорку, – но мой желудок совершенно не принимает пищу сегодня, наверное, я чем-то отравилась.

Эрис демонстративно схватилась за живот.

– Поэтому извините меня.

– Я могу дать тебе одну из моих микстур, которую делаю из панцирей крюконосиков. Тебе сразу полегчает.

Старик открыл дверцу одного из шкафов, и Эрис увидела на полках множество склянок с неизвестными ингредиентами от разноцветных порошков до лапок и щупалец насекомых.

– Нет, спасибо! Я думаю, все само пройдет, – замахав руками, ответила она, – вот, кажется, уже немного отпустило.

Старик внимательно посмотрел на нее. Эрис подумала, что он не верит в болезнь и читает ее мысли насквозь. Призвав весь свой актерский талант, девушка застонала, потирая впалый живот, и организм ответил ей голодным урчанием, и ее игра сработала. Старик закрыл шкаф и принялся убирать со стола, скидывая миски в одну кучу.

Когда трапеза была окончена, он повел их по широкой дубовой лестнице в спальни. В полутьме Эрис еле разбирала, где следующая ступень и, если бы не твердая рука Алекса, придерживающая ее, она никогда бы не добралась до верха, не расшибив при этом себе голову.

– Вы можете занять две соседние комнаты, – указывая канделябром в сторону, сказал старик.

– Зачем две? – вырвалось у Эрис. Неужели после всего увиденного, она должна была остаться спать совершенно одна, в комнате, невесть куда пропавших хозяев. Это был явный перебор для ее испуганного мозга.

– Вы против? – светя ей прямо в глаза спросил старик. – Помниться раньше юные девушки были куда более нравственны.

«Он явно получает удовольствие, унижая меня», – подумала Эрис, а вслух ответила:

– Мне все равно, одна я спать не буду.

Все трое замолчали, разрешить спор мог только Алекс, но он почему-то медлил. Эрис в надежде посмотрела на него и с разочарованием заметила, что у него совершенно отсутствующий взгляд, и он постоянно зевает. В порыве гнева, она ткнула локтем его в бок и он, придя в себя сказал:

– Да-да, простите нас за бестактность, но мы с сестрой займем одну комнату. Думаю, это не запрещено правилами дома?

– Как вам будет угодно. В конце концов, об этом все равно никто не узнает, – старик посмотрел на Эрис странным взглядом, от которого она покраснела, – спокойной вам ночи, а теперь, позвольте, я откланяюсь. Моя комната находится внизу.

– Спасибо вам большое, – ответил Алекс, – прошу разбудить нас на рассвете. Мы очень спешим.

– Разбужу, если это вам понадобиться.

Старик бросил взгляд на ребят и поспешил прочь. Вместе с ним покинул коридор и единственный источник света. Оставшись в полной темноте, Алекс толкнул ближайшую из дверей, и та со скрипом открылась. В комнате было светлее, чем в коридоре. Сквозь большие окна, обрамленные черным бархатом, проникал лунный свет, и можно было без труда различить обстановку.

Спальня была просторная и не загроможденная мебелью. В левом углу стояла двуспальная деревянная кровать под открытым пологом, посередине комнаты на полу лежал большой пушистый ковер с замысловатым рисунком, а около противоположной стены стоял письменный стол и пара стульев. Вот и все убранство, которое наполняло эту комнату. Над столом располагалось внушительных размеров однотонное панно, на котором с помощью крюков были подвешены четыре сабли в инкрустированных камнями ножнах. Вероятно, комната когда-то принадлежала одному из сыновей хозяев дома, который увлекался коллекционированием холодного оружия. В подтверждение своих догадок, Эрис заприметила портрет молодого юноши в темном углу комнаты. Она подошла к портрету и печально вздохнула. С картины на нее смотрел худощавый подросток в мундире, напонимающем военную форму, в руке он крепко сжимал саблю вытащенную из ножен. «Милый ребенок, судьба которого оборвалась так странно и таинственно» – подумала она и обращаясь к Алексу сказала:

– Мне не по себе в этом доме.

– Не бери в голову – обычный дом, ничего примечательного. А все остальное, не больше, чем сказки скучающего по болтовне старика, – Алекс уже лежал поперек кровати и устало смотрел на девушку, которая словно ночная нимфа, блуждала по комнате в лунном свете. Ее образ постепенно стал мутнеть в его глазах и он, закрывая их, пробормотал. – Ты как знаешь, а я спать. Ничего не могу с собой поделать.

Эрис ничего ему не ответила, так как ее внимание привлек рисунок на ковре. Она с удивлением поняла, что на нем изображена карта мира и стала рассматривать ее. На юго-западе карты в самом центре Ратанской Провинции располагалась ее столица Сколл – небольшой, но, как ей рассказывали, красивый город. С запада и юга провинцию стеной обступали плоскогорья, за которыми простирался неизведанный океан. А вот здесь, на южном плато находился Сафно, пусть и не отмеченный на карте, но Эрис точно знала, что родные ей места располагаются где-то в этом месте.

Дальше, ближе к сердцу материка тянулись, сменяя друг друга степи и леса, уступая на самом севере материка место Великим горам. Именно там, по древним легендам когда-то существовал могущественный Алькор, окутанный вечными туманами. Вход в иной мир, лестница богов – так его еще называли. Однако это было не просто место, а нечто большее – живая энергия, обладающая собственным сознанием.

От подножия Великих гор брала свое начало самая большая мировая река – Суара. Четыре притока которой делили землю практически на равные части. Сто лет назад, когда, по всей видимости, был соткан этот ковер, Данасская Империя представляла из себя всего лишь маленькое княжество на севере, размеры которого уступали многим соседним государствам. Казалось невероятным, что спустя век это княжество превратилось в огромную Империю, захватившую почти весь мир.

Здесь же, на востоке были отмечены многочисленные княжества и провинции, о существовании которых сейчас многие позабыли, так как теперь там простирались огромные покоренные Данассу земли, ставшие его колониями. Изучая прекрасно переданную на шерсти карту, Эрис увидела неизвестное ей прежде название на староратанском языке – Лесной ручей, оно располагалось среди зеленого узора на ближней к ней части ковра – это и была некогда существовавшая деревня, рядом с руинами которой они остановились в эту ночь.

«Лесной ручей – не самое подходящее название для такого места», – подумала Эрис.

Чуть выше этой надписи она разглядела еле заметную черточку, обычно обозначавшую на картах пещеры и ей стало не по себе.

– Значит пещера существует… – прошептала она. – А вот и ручей, за ним поля, наверное, там все и произошло.

Эрис оттерла носком ботинка заляпанное место на ковре и увидела вышитые на желтом фоне синие цветы – это были не иначе как волосковые поля.

Она закончила изучать здешние окрестности, и попыталась найти на карте Конфо, что быстро ей удалось. Порт, как они и предполагали, находился на северо-востоке от дома старика. Судя по масштабу карты, до него было не так недалеко, не больше пяти часов лета.

Наконец, потирая уставшие глаза, Эрис оторвалась от карты, ей очень захотелось спать. Она бросила последний взгляд на ковер, и увидела в правом углу то, на что до сих пор не обращала внимания. Это было большое темное пятно. Темно-бурое пятно! Похожие пятна она видела совсем недавно в Сафно и тогда это была кровь!

– Неужели кровь? – Эрис подошла к пятну и поводила по нему носком ботинка. Затем, набравшись смелости, она нагнулась и потрогала его рукой. Сомнений не было, это была высохшая жидкость, которая при свете луны становилась багрово-красной. Можно было бы обнадежить себя, решив, что это просто разлитая краска или что-нибудь подобное, но Эрис не могла поверить в это. Еле уловимый запах, который исходил от пятна, развеял остатки сомнения, в нем Эрис безошибочно узнала запах крови. У нее защипало в носу, и она метнулась к Алексу.

– Алекс, проснись! Здесь кровь! – пытаясь разбудить брата, сказала она. Но тот лишь недовольно пробормотал что-то и перевернулся на другой бок.

– Вот ведь засоня! – недовольно процедила сквозь зубы Эрис.

Алекс редко засыпал так крепко. Его сон, обычно, был чутким, и он постоянно жаловался на то, что не высыпается. Юноша мог спать только в полной тишине, и любой звук сразу будил его ото сна. Эрис еще некоторое время пыталась его разбудить, но отчаялась и села рядом.

Предчувствие опасности не в силах было перебороть подступающий сон. Девушка не могла с точностью сказать, сколько времени прошло, но вскоре ее глаза стали слипаться, а голова потяжелела. Сон постепенно окутал ее. Прислонившись к спинке кровати, она засыпала. Мысли о прошедшем дне путанными вспышками возникали в ее памяти. Во сне ей привиделось, как старик добавляет в похлебку, варящуюся на огне, подозрительный порошок из маленькой баночки. Так же она вспомнила и про пятна крови, которые, несмотря на высохший вид, были пролиты кем-то совсем недавно. Все эти мысли крутились в ее голове в странном танце, похожем на бред. В этом кошмаре она увидела смеющееся лицо старика, заносящее над ней топор, и с трепещущим сердцем очнулась. Придя в себя, Эрис поняла, что это всего лишь сновидения и в комнате никого кроме них нет. Алекс мирно посапывал, устроившись у нее на коленях. Судя по переместившейся на небе луне, прошло несколько часов.

Эрис осторожно освободила ноги от головы юноши и встала, потягивая затекшую от неудобного положения спину. Почти сразу она услышала мелодию, окружавшую ее и во сне. Девушка, сначала не поверила своим ушам, и, встряхнув головой, подумала, что эти звуки остатки сна. Но музыка никуда не исчезла, а играла, то затихая, то разгораясь с новой силой. Мелодия была красивая и завораживающая, и в то же время от нее веяло тоской. Звуча, она постепенно производила тягостное впечатление, перерастающее в страх.

– Откуда может доноситься музыка? – прислонившись к окну, прошептала Эрис. Она вглядывалась в темный двор, но не могла разглядеть источник звука, который явно шел откуда-то снизу, со стороны дома.

«Не нравится мне все это…» – добавила она про себя.

Неожиданно музыка стихла. Эрис ждала ее продолжения, но его не последовало. Скрытый от глаз музыкант смолк и перестал играть. Немного успокоившись, она хотела отойти от окна, но услышала где-то поблизости вой, смешанный с пугающим гоготаньем, который был ответом музыканту из чащи леса.

– Там пещеры, – подумала Эрис, – и вой этого животного мне не знаком.

Она пыталась в памяти воспроизвести все известные ей голоса ночных хищников и осознала, что таких звуков прежде не слышала. Звериный вой между тем не стихал, а напевал свою мелодию, наполненную тайным значением.

Скользящая тень привлекла ее внимание, и Эрис пришлось напрячь зрение, чтобы разглядеть сгорбленный силуэт старика. Он медленно продвигался по двору, а в его руках блестела тонкая трубка. Приглядевшись, Эрис поняла, что это какое-то подобие самодельной флейты или что-то сильно напоминающее ее.

– Так вот кто играл эту зловещую мелодию! – Эрис не могла сдержаться от злости.

Несомненно, эта мелодия была тайным зовом. Старик общался с кем-то скрытым в ночи при помощи игры на своем инструменте.

Мысли сумбурно возникали в ее голове и вырывались наружу потоком. Девушка не могла понять, что могут значить эти ночные переклички. Но одно она чувствовала точно – добра от этого ждать не стоит. И этот вой, ответивший флейте… Кому он мог принадлежать?

– Не хотелось бы мне встретиться с обладателем этого завывания, – произнесла Эрис и вновь взглянула на старика.

Он, все также тенью бродил во дворе дома, перемещаясь бесшумно и, наконец, подошел к собачьей конуре, в которой, поскуливая, лежал пес. При виде хозяина тот поднялся и принялся лизать его руки, а старик что-то тихо шептал ему. Эрис напрягла слух, пытаясь разобрать слова, но это было ей не под силу.

Она практически прилипла к окну, чувствуя холод стекла лбом, но все равно некоторые детали ускользали от ее взгляда, она просто не могла их разглядеть. Как назло, луна начала заходить за облако, и силуэты окончательно потонули в темноте.

Эрис почувствовала легкое движение около своей ноги, которое отвлекло ее. Склонившись, она попыталась на ощупь определить причину прикосновений.

– О, нет! Крыса! – слова вырвались из ее горла, и она закрыла рот рукой, поняв, что ее голос громким эхом разразил тишину.

Крысиная тень мелькнула прочь от ее ног и скрылась где-то в другом конце комнаты. А Эрис, спрятавшись за шторой, осторожно выглянула в окно, пытаясь понять, услышал старик ее крик или нет.

– Только этого не хватало, – прошептала она, видя, что он смотрит в ее сторону.

Девушка могла с уверенностью сказать, что оставалась невидимой для старика, но он еще некоторое время продолжал смотреть в сторону окна. Эрис, казалось, чувствовала на себе тяжелый взгляд невидимых в ночи глаз. Она старалась не дышать, а сердце ее билось чуть слышно. Но в царящей тишине его удары были громче крейсерского двигателя.

Шум, раздавшийся в лесу, отвлек старика, он повернулся к своему псу и, похлопав его по худому хребту, закрыл в конуре.

Эрис замерев, смотрела на кусты и листву деревьев, колыхающихся рядом с домом. Это был не ветер. Что-то большое и темное блуждало там, в нескольких йорах от дома. У нее появилось желание открыть окно и закричать старику об опасности, но она медлила.

А старик, будто заприметив таинственного гостя, пошел ему навстречу, прямо в гущу листвы.

– Он не боится… это невероятно, если только он не… – в эту секунду все догадки сошлись единый пазл, и девушка поняла, что старик специально зазывал кого-то своей музыкой и не боится таившегося в листве зверя, потому что он прекрасно его знает. Оставалось непонятным лишь то, зачем он призывал кого-то скрытого в ночи?

«Нужно срочно разбудить Алекса», – пронеслось в ее мозгу, и она бросилась к кровати, и попыталась растормошить спящего юношу.

Но у нее ничего не выходило, Алекс спал крепким сном. Он пару раз приоткрывал глаза и бормотал что-то невнятное, пытаясь обнять ее, но затем вновь засыпал. Глаза Эрис наполнились слезами от безысходности, но она быстро взяла себя в руки.

Алекс безмятежно спал, обнимая подушку, а она стояла рядом с ним. Не зная, что делать, девушка снова подошла к окну и увидела, что внизу все стихло. Старика, впрочем, как и его неведомого приятеля, видно не было, и это успокаивало. Может она зря нервничала, и тот вовсе не думал скармливать их таинственному чудовищу или еще что похуже. Эрис на короткое время вздохнула с облегчением. Однако ее спокойствие прервало новый шелест листвы. Девушка спряталась за штору и стала ждать. Вскоре из-за деревьев показался старик, вернее Эрис сначала подумала, что это он, так как походка и размеры пришельца были те же. Но что-то изменилось в нем. Девушка стала пристально всматриваться в его фигуру и с удивлением отметила, что старик помолодел! Нет, возможно, это был его младший брат-близнец, моложе лет на сто, но Эрис скорее бы поверила в то, что это прежний старик каким-то чудесным образом, превратившийся в молодого мужчину. От прежней его дряхлости не осталось ничего, кроме той же убогой одежды. Волосы его отрасли и теперь темными прядями спадали на плечи, будто он только что сошел с картины, написанной много лет назад.

В тишине Эрис следила за тем, что будет происходить дальше. Она услышала невнятное рычание, и кожа на ее спине покрылась мурашками. Спустя мгновение из леса выскочило странное существо, в высоту доходившее старику до груди, оно быстро металось по двору, будто огромная кошка, а на спине его то, вздымаясь вверх, то прижимаясь к телу, блестели большие перепончатые крылья. Сердце Эрис бешено забилось, а глаза расширились от страха. Почти следом показалось еще одно такое же чудовище, которое передвигалось уже на задних лапах, слегка вприпрыжку. Неведомый зверь остановился около помолодевшего старика, и Эрис поняла, что зверь намного массивнее и выше мужчины.

– Маргис, – раздался голос старика, оставшийся прежним, – веди себя тише, или ты хочешь остаться без свежего ужина? К тому же, мне не нравится, когда вы пугаете моего пса. Оставь его конуру в покое. Пойдемте в дом, я покажу вам людишек, которых подготовил для вас в этот раз.

Рыскающий на четырех лапах зверь, посмотрел на старика и отскочил от конуры, в которую он надеялся пробраться, жадно вдыхая запах скулящей собаки. Виляя длинным лысым хвостом, он подошел к старику и, встав на две задние ноги, принялся ласкаться к нему. А старик нехотя потрепал его по покрытой чешуей спине.

Эрис заставила себя сдвинуться с места и на ватных ногах направилась к кровати.

– Алекс, прошу тебя, проснись, нам грозит серьезная беда, – смотря на парня, сказала она, но он не шелохнулся, лишь улыбаясь во сне.

Эрис охватила злость, которая придавала ей сил. Она принялась со всей силы колотить брата в грудь и вдобавок отвесила ему пару пощечин. Вторая пощечина удалась на славу. Девушка с такой силой ударила его по щеке, что рука нестерпимо загорела, и она прижала ее к себе. Алекс вздрогнул и открыл глаза.

– Ох, как же больно, – бормотал он, потирая щеку, – что происходит? Ты сошла с ума?

– Нас растерзают и съедят, пока ты спишь! Вот что случилось!

Алекс непонимающе посмотрел на нее.

– Тебе приснился какой-то страшный сон, и ты решила выместить всю злобу на меня? – он уже хотел перевернуться на другой бок и спать дальше, но Эрис его остановила.

– Нет, это не сон! Я все видела своими глазами. Старик играл на флейте и позвал тех чудовищ, легенду о которых он нам рассказывал. Теперь они все направляются сюда, чтобы убить нас.

Алекс скорчил недовольную гримасу.

– Эрис, надеюсь, ты не нюхаешь никаких трав перед сном?

Еще одна звонкая пощечина послужила ему ответом.

– Ты издеваешься! Нас хотят убить, а ты смеешься надо мной?! – из глаз Эрис брызнули слезы, и она уже не пыталась сдерживаться. – Я видела это все собственными глазами, скоро они будут здесь.

В подтверждение ее слов низкий рык раздался где-то на первом этаже, и Алекс замер, прислушиваясь.

– Что за… как такое вообще возможно?

Он вскочил с кровати и пристально посмотрел на Эрис.

– Нужно выбираться отсюда.

Девушка улыбнулась сквозь слезы и сказала:

– Наконец-то до тебя это дошло.

Он оценивающе посмотрел вокруг и, подбежав к письменному стол, взялся за один из его концов.

– Помоги мне, забаррикадируем дверь.

Эрис не пришлось просить дважды, она тут же подскочила к нему и вместе они пододвинули стол к двери. Почти в ту же секунду ручка двери дернулась, кто-то пытался открыть дверь. А затем, поняв, что она заперта, стал настойчиво толкать и трясти ее.

– Они уже здесь, – смотря на парня, прошептала Эрис.

Когти со скрежетом вонзились в дверь, и Эрис вскрикнула, больше от неожиданности, чем от испуга. В ответ на ее крик за дверью раздалось довольное улюлюканье, смешанное с рычанием.

– Милые мои гости, неприлично закрывать двери от хозяина дома, – раздался насмешливый голос старика.

– Мы слегка заняты, – невозмутимо ответил Алекс, – не могли бы вы прийти попозже.

Алекс, показывая жестами, объяснил Эрис, что нужно делать. Он указал ей на окно, а затем на кровать, этого было достаточно для того, чтобы она сразу поняла ход его мыслей и согласно кивнула.

В детстве они часто сбегали из дома на ночные гуляния в деревню, спускаясь из окна на собственных простынях. Пытаясь не шуметь, Эрис расправила кровать и, взяв шелковую простынь, скрутила ее в подобие каната.

– О, дорогой Алекс, вы не спите? Наверное, я слишком мало добавил в похлебку моего чудесного снотворного, – зловеще усмехаясь, болтал старик.

– Так это от вашей гадкой похлебки у меня раскалывается голова, – подыграл ему Алекс, стараясь выиграть время. – Нехорошо опаивать гостей всякой дрянью.

– Я старался для вашего блага. Хотел, чтобы все прошло менее болезненно. Но теперь, видимо, придется доставить вам немного боли.

Эрис вздрогнула и посмотрела на Алекса, подав сигнал, что все готово.

– Так это правда, что вы решили скормить нас своим питомцам?

Отходя к уже распахнутому окну и повышая голос, спросил юноша. Он взялся за один конец простыни, а другой сбросил вниз и жестами указал Эрис спускаться.

– А как же ты? – шепотом спросила она.

– Все будет хорошо, – беззвучно ответил он и, приобняв, поцеловал ее в лоб. – Поспеши. Беги к аэрлайту и заводи его.

Эрис не хотелось оставлять его одного, но промедление могло стоить жизни обоим, и она села на подоконник, свесив ноги за окно.

– Так вы следили за мной? Наверняка, это была ваша недоверчивая сестра. Мне даже показалось, что я видел ее силуэт в окне. Хитрая девчонка, не зря она мне сразу не понравилась, – разговаривал за закрытой дверью старик. В дополнение к его словам раздалось нетерпеливое рычание. – Тише, мои хорошие, скоро, очень скоро вы получите свою еду.

Тем временем Эрис спускалась вниз по импровизированному канату. Она посмотрела на виднеющееся наверху лицо Алекса, крепко держащего простынь, сердце ее было неспокойно.

Спасательный канат закончился в нескольких метрах над землей, и девушка выпустила его из рук, слегка замешкавшись. Ударившись поясницей о землю, она чуть не вскрикнула от боли, поняв, что угодила прямиком на острый булыжник. Посмотрев наверх, Эрис увидела, как следом за ней упала простынь, а Алекс скрылся в комнате.

До нее дошло понимание того, что Алекс остался в комнате без путей к спасению! Она не знала, что ей теперь делать. Возможно, звери в эту минуту уже ворвались в комнату и набросились на брата.

Между тем, Алекс, убедившись, что с Эрис все в порядке, метнулся к панно, на котором висело коллекционное оружие и, сняв оттуда самую длинную саблю, вытащил ее из ножен.

Скрежет и удары по двери усиливались.

«Еще пару таких ударов и дверь сломается», – сжимая саблю в руке, подумал он.

– Ну что ж, дорогие мои гости, хватит пустых разговоров. Дети Боли давно не ели, и я не могу заставлять их ждать дольше.

Словно по приказу дверь заходила ходуном от сильных толчков снаружи. От удара к удару они усиливались, и железные петли быстро расшатались. Еще один сильный толчок, и дверь с грохотом развалилась, а Алекс, расширив глаза больше от неожиданности, чем от страха, увидел на пороге чудовищ в окружении сильно помолодевшего старика.

Звери злобно рычали, пуская слюну из зубастых пастей, но не нападали, а ждали приказа хозяина. Старик медленно прошел в комнату, он улыбался.

– Неужели, милый Алекс, вы думаете, что сможете противостоять этой сабелькой клыкам моих детей?

– Ничего другого мне не остается, – нервно усмехнувшись, заметил юноша.

– Если вы не будете сопротивляться, все пройдет гораздо безболезненнее, поверьте мне. Чем больше сопротивления вы оказываете, тем больше вызываете злобу в моих детях.

– Ну и дети у вас! Правильно делаете, что скрываете их ото всех, – съязвил Алекс.

Слюна зверя упала прямо на его ботинок, и юноше пришлось сделать шаг назад от оскаленной пасти.

– О, у вас еще остается смелость шутить? Это радует. Они мои дети, потому что это я их взрастил и спрятал от жестокости людей. Должен признаться, что рассказал вам не всю правду. В тот день, после великой охоты я отправился в лес один. Меня всегда тянуло уйти подальше от людей, а в особенности от мерзких выродков, моих ровесников. Там, блуждая около пещер, я забрался внутрь одной из них. Каково было мое удивление, когда под грудой пепла я нашел внушительных размеров яйцо, оно явно не походило на все остальные яйца, которые я прежде видел. Это был еще невылупившийся зародыш, отложенный детьми Боли. Поискав получше, я обнаружил второе такое же и забрал их с собой. Долгие месяцы я хранил яйца на заднем дворе в конюшне, спрятав от посторонних глаз. И вот, когда я отчаялся, что из них вылупиться хоть что-то, произошло настоящее чудо. Придя в конюшню в то утро, мне сразу стало все понятно. Несколько обескровленных трупов лошадей валялись на земле, еще одна туша была растерзана маленькими коготками. А наверху под крышей спали они – мои дети, маленькие и беззащитные крошки. Мне пришлось спрятать их получше, и самому время от времени приводить к ним еду, чтобы не привлекать лишнего внимания. Глупые крестьяне, и даже мой отец долгое время не догадывались ни о чем. Все пропажи и смерти они списывали на таинственных хищников. Но и подумать не могли, что всему виной я и мои дети, – старик погладил одного из своих зверей и тот довольно зарычал.

– Вы ужасный человек, – прошептал Алекс, отступая ближе к окну.

– А разве этот мир не ужасен? Люди ведут кровопролитные войны друг с другом, убивая брат брата, разве не это настоящая жесткость? Они не щадят ни женщин, ни детей, уничтожая всех на своем пути, разве это не есть истинное зло? И не говорите мне, что всему виной Данасс, ратанцы ничуть не лучше. Я видел многих, и лишь порочная гниль исходила от этих людей. Они губят все на своем пути, и кто-то должен положить этому конец.

– И вы избрали себя качестве праведного карателя? – усмехнулся Алекс.

– Почему бы и нет. Мы освободим этот мир от людей, тогда возрожденные дети Боли смогут вздохнуть спокойно. Кстати, где ваша сестра? – старик, только сейчас заметил отсутствие Эрис и принялся искать ее глазами по комнате.

– Боюсь, вам не удастся заполучить ее на ужин, и меня тоже! – ответил юноша и со всего маха ударил саблей одно из чудовищ.

Сабля со звоном ударилась о твердую чешую и отскочила, практически не оставив следа. Алекс этого не ожидал, и остановился в замешательстве.

– Не думал ли ты, что все будет так просто? – улыбнулся старик, – Детей Боли не убить сталью. Маргис, можешь полакомиться нашим героем. А мы с Геросом спустимся вниз за девчонкой.

С этими словами старик вместе с одним из зверей покинул комнату. А Маргис, переступая на четырех лапах, стал приближаться к юноше.

Алекс не знал, что ему делать дальше. Оружие было бессильно против хищника, а отступать было некуда. Он был в ловушке между окном и голодным зверем.

«Придется положиться на удачу», – подумал он, и вскочил на подоконник.

Второй этаж дома был расположен высоко над землей, но Алекс, здраво рассудил, что лучше умереть от падения, чем от пасти зверя и спрыгнул.

Падение было коротким, едва ощутимым, зато приземление болью отдалось во всем теле. Он, распростершись, лежал на мягкой земле и видел небо, чудесное ночное небо полное ярких созвездий.

«Звезды – единственные безмолвные свидетели всех человеческих страданий. Они притягивают к себе и помогают смириться со всем», – пронеслось в его мозгу. Он готов был покорится судьбе и остаться лежать здесь, с взглядом, устремленным в небо. Однако, светлое воспоминание, согревающее сердце, вспыхнуло в его памяти и заставило очнуться.

«Я должен подняться! Эрис ждет меня. Я не могу ее бросить». Он попытался встать, но тело его не послушалось. Алекс не мог понять, в чем дело. Он вновь и вновь пытался подняться, но тело, будто не принадлежало ему, перестав отвечать на его сигналы.

– Храбрый глупец, – послышалось издалека. Юноша едва повернул голову на звук и увидел рваную обувь, обутую на человека-монстра, ничуть не лучше прирученных им зверей. – Вы можете полакомиться им, дети мои.

Слова эхом раздались в ушах, но не вызвали никаких эмоций.

«Они перехитрили меня. Что ж такова моя судьба. Пусть подольше повозятся со мной. За это время Эрис успеет улететь подальше отсюда, – Алекс прислушался, но не услышал звуков аэрлайта. – Наверное, она уже далеко. Это главное…»

Он закрыл глаза и смирился со своей участью, отдаваясь в лапы ненасытным хищникам.

Эрис остановилась, стараясь не давать волю панике. Ей нужно было все обдумать. Одно она знала точно, что никуда не улетит без Алекса. Но что делать, как противостоять этим чудовищам? У нее не было оружия, ничего, чтобы хоть как-то тягаться с ними.

«Их почти невозможно убить, сам старик говорил об этом. Есть только одно средство, – Эрис пыталась воспроизвести в памяти ковер-карту и вспомнить, где находятся волосковые поля. Память блуждала от дома к лесной речке, сразу за ней тянулись поля, множество полей прекрасных синих цветов, которые могли помочь им выжить. – Нужно скорее добраться до полей, нельзя терять времени».

Эрис бежала так быстро, как никогда в жизни. Она даже не бежала, а летела сквозь колючие кусты, больно жалящие тело и руки. Пару раз ветки останавливали ее, не давая прорваться, но она ломала их, раздирая в кровь руки, и бежала дальше. Звук бурного потока впереди придал ей сил, и она выбралась из кустов к каменистой речке. Не думая, девушка спрыгнула вниз с невысокого обрыва и оказалась по колено в холодной воде, сковавшей ноги судорогой. Река пыталась унести ее за собой, но Эрис сделала два уверенных шага к противоположному берегу. Поначалу мокрые ноги соскальзывали с глинистого берега, и она не сразу смогла забраться на него. Наконец, собрав оставшиеся силы, она ухватилась за ветви ивы и поднялась на выступ. Несколько йоров береговых зарослей, и она вышла на опушку леса. Это была даже не лесная поляна, а огромное поле, окруженное со всех сторон ночным лесом.

Луна освещала едва колышущееся поле, покрытое плотной шапкой трав, в которой мерцали синие цветы. Они нежным цветом окутывали все вокруг и чарующе пахли. Сотни тысяч маленьких светлячков яркими точками порхали над ними.

Не веря своим глазам, Эрис погрузилась в поле. Касаясь руками травы и цветов, она чувствовала, как их сила наполняет ее. Царапины, оставленные на ее теле, затягивались, едва она касалась синих цветов. Здесь можно было остаться навечно. Но мысли об Алексе вернули ее из завораживающего плена. Красота места погасла для нее, и она видела только лицо брата, звавшего на помощь.

Склонившись, Эрис начала срывать цветки и наполнять их пыльцой свои карманы. Она не до конца понимала, как ее можно использовать против двух громадных чудовищ и обезумевшего старика, но постаралась набрать как можно больше. Стоило ей высыпать пыльцу из цветка себе на руку, как поврежденный цветок увядал и съеживался, погибая. Набрав полные карманы, Эрис поспешила назад к дому старика. Обратная дорога показалась ей легче, она словно восполнила свои силы там, на поле.

Девушка вырвалась из тени деревьев и с замиранием сердца увидела перед домом зловещую троицу. Чем ближе она приближалась к ним, тем менее уверенными становились ее шаги. Хищники и их хозяин не заметили ее, глядя себе под ноги. Эрис напрягла зрение и увидела там, куда они смотрели тело Алекса. Он лежал неподвижно, было неясно жив ли он.

– Вы можете полакомиться им, дети мои.

Услышав эти слова Эрис, кинулась к ним, закричав:

– Ну, уж нет! Сдохните твари!

В одно мгновение она прыгнула на спину к ближайшему зверю и высыпала ему на морду содержимое из кармана. Чудовище, взревев, отбросило девушку в сторону, и она больно ударилась затылком о каменные своды старого колодца.

Взбешенный зверь молниеносно навис над ней.

– Но почему? – вырвалось у Эрис.

Она не могла понять, почему зверь, не превращался в прах, корчась от боли.

– Глупая девчонка. Ты не учла одну вещь. Пыльца теряет свои свойства, стоит ей хоть немного намокнуть, – старик разразился хохотом, переходящим в грубый кашель.

Машинально Эрис дотронулась до своих карманов и поняла, что вся одежда до пояса промокла, а некогда воздушная пыльца теперь представляла собой вязкую серую жижу.

– Заканчивайте с ними, мне это порядком надоело, – сказал старик и направился в сторону дома.

Густая слюна капала на лицо и волосы Эрис, но ее это не беспокоило. Она готова была смириться с чем угодно, но только не с собственной смертью. Она не допускала и мысли о том, что через секунды ее и Алекса не будет на этой земле.

«Если бы осталась, хотя бы одна сухая песчинка, – подумала Эрис, – мы могли бы спастись. Но все намокло. Хотя…»

Она вспомнила, что гость пыльцы, не поместившуюся в карманы комбинезона, она высыпала в нагрудный карман, и он все еще оставался сухим. Ей было достаточно одного взмаха руки, и пыльца из раскрытой ладони посыпалась в морду чудовищу. Зверь укусил ее за выставленную вперед руку, и сквозь следы от его зубов выступила кровь. Почти тут же вопль, наполненный злостью и болью, разнесся по лесу. Чудовище погибало, корчась в муках. Быстро превратившись в раскаленные угли, тело зверя стало огненно-красным, от него веяло жаром. Впрочем, продолжалось это недолго, в один момент зверь вспыхнул и превратился в пепел, развеваемый на ветру.

– Как ты могла! Только не Маргис! Ты за все отомстишь! Мой друг, мое милое дитя!

Увидев происходящее, старик упал на колени и разразился грозными проклятиями. Испуганный Герос отскочил от Алекса и, поскуливая, прижался к хозяину.

Эрис, опираясь о колодец, встала и схватилась за покусанную руку. Кровь тонкой струйкой капала на землю.

– Всегда нужно иметь запасной вариант, – сказала она.

Старик поднял на нее полные злобы глаза и прошипел:

– А чем ты можешь защититься сейчас?! Герос, отомсти за брата, убей девчонку!

Зверь метнулся вперед и, расправив крылья, взлетел в ночное небо, став почти незаметным.

– Ты будешь молить о смерти!

Эрис пыталась разглядеть чудовище, но ее зрению это под силу. Она не знала, с какой стороны ждать нападения. Но зверь не заставил себя долго ждать, вскоре девушка услышала шум крыльев, а в ее спину вонзились когти. Она вскрикнула то ли от боли, то ли от неожиданности, а чудовище нанеся удар, скрылось в небе.

Эрис оглядывалась по сторонам, но Герос ненадолго затаился. Неожиданно цепкие когти опять возникли из темноты, с ужасом Эрис поняла, что она стала подниматься над землей. Грудь и ребра стали нестерпимо болеть в тех местах, где когти чудовища впились в ее плоть. Из последних сил, Эрис попыталась дотянуться до верхнего кармана, чтобы проверить его содержимое.

«Должна была остаться хотя бы пылинка. Моя жизнь не может закончиться так. Я чувствую это!»

Наконец ей удалось погрузить руку в карман, и она нащупала заветные крошки. Девушке хватило секунды, чтобы ударить зверя по когтистой лапе и втереть пыльцу в его тело. Через мгновение вопль разразил ночное небо, где-то вдали встрепенулись испуганные птицы и, слетели с ветвей, громко крича.

Зверь, взвыв от боли, стал пикировать вниз. Тело его горело, и этот огонь передавался Эрис. Она чувствовала запах запекающейся крови и понимала, что это тлеет ее плоть.

До земли оставалось несколько йоров, когда измученное чудовище выронило ее из лап, и девушка начала падать. Последовавшее за этим приземление, отдалось глухим ударом в теле.

– Эта ночь когда-нибудь закончится? – выдохнула Эрис.

Она повернулась на бок и села. При падении ей повезло куда больше, чем Алексу, несмотря на ноющую боль, она могла вполне сносно двигаться.

Израненная и обессилевшая, девушка с некоторым наслаждением наблюдала за корчащемся в агонии чудовищем, тело которого тлело, раскалившись докрасна. Старик стоял на коленях около потерянного друга и рыдал, ей было дико видеть подобное проявление чувств сумасшедшего. Эрис отметила, что он состарился, вновь став дряхлым и с облегчением поняла, что вместе с детьми Боли ушла сила, дающая старику вечную молодость.

Где-то далеко за лесом поднималось солнце, и край неба озарился розовым светом.

– Вот и рассвет, – произнесла девушка, еле двигая пересохшими губами. – Алекс, смотри…

Она поднялась, держась рукой за грудь, и поняла, насколько серьезны ее раны. С каждой стороны, начиная от ребер и до живота, зияли глубокие рваные раны, оставленные звериными когтями. В какой-то степени ей повезло, что они запеклись, и кровь едва сочилась через них.

Алекс лежал неподвижно, без единого движения. Эрис надеялась, что он просто находится без сознания и стоит ей подойти, брат тут же откроет глаза. Она двинулась в его сторону, ее тело сковывала боль, но она продолжала идти к самому дорогому ей человеку.

Путь был пройден, и девушка упала на колени рядом с ним.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Умс – слабоалкогольный напиток на основе ржи, особенно популярный в южных землях

Вернуться

2

Аэрлайт – небольшой воздушный корабль, маневренный и быстрый, служивший как для решения боевых задач в качестве истребителя, так и для перевозки грузов и пассажиров в мирных целях

Вернуться

3

Корс – мера длины в Ратани, равная 1,138 километра

Вернуться

4

Эя – в мифологии многих народов, являлась духом земли, покровительницей женского начала и земледелия. Бестелесное божество, внешность которого, каждый представлял по-своему.

Вернуться

5

Сумат – небольшое животное, вырастающее до 30 см в холке, отдаленно напоминающее собаку. Окраска от бежевого до ярко-красного. Использовались в хозяйстве, как источник меха или как домашнее животное для ловли грызунов.

Вернуться

6

Харси – по легенде, существа, в древности, населяющие землю, были созданы первыми богами для красоты и разнообразия мира. Однако стали жестокими тиранами и в кровопролитных войнах друг с другом уничтожившие все вокруг. За что были лишены силы и власти, став изгоями.

Вернуться

7

Йор – мера длины в Провинции Ратани равная 0,96 метра

Вернуться

8

Первая Война против Данасса – война 6138-6143 годов между провинцией Ратани и Данасской Империей, закончившаяся подписанием мирного договора и династическими браками, призванными скрепить соглашение между государствами.

Вернуться

9

Донам – самая мелкая монета в Ратани. 100 донамов равнялись одному фонту.

Вернуться

10

Истинные данассцы – обособленная каста, составляющая высшую знать в современном Данассе. Долгие годы культивировалась среди данасской элиты, в том числе императорской семьей, с целью создания круга людей, обладающих отличительными чертами внешности и обладающих сверхъестественными способностями. Внешние черты – высокий рост, бледная кожа и золотого цвета глаза, длинные платиновые волосы.

Вернуться

11

Дуницианство – одна из трех наиболее распространенных в мире религий, заключалась в поклонении различным духам, управляющим природой. Последователи считали, что у всего в мире есть душа и нужно с трепетом относиться к окружающей природе. Часто представители этой религии носили украшения с символом в виде проросшего семени.

Вернуться

12

Орден Объединения – еще одна религия материка, представители которой верили в существование единого бога и желали объединить все верования в одну религию, чтобы закончить религиозные кровопролития.

Вернуться

13

Нелюди – колдуны и чернокнижники, заключившие сделку с темными духами, которые даруют им долгую жизнь и могущественную силу в обмен на служение

Вернуться

14

Фонт – денежная единица Ратанской Провинции

Вернуться

15

Луциан (6029-6097) – Великий князь Ратани и прадед Великого князя Нилания. Его правление также называли эпохой просвещения в стране

Вернуться

16

Дети Боли – таинственные существа, встречающиеся во многих легендах. Несмотря на пугающий звериный вид, обладали достаточно высоким интеллектом. По одной из легенд, это были неприкаянные души черных колдунов и ведьм, пытавшихся убить первых богов, чтобы заполучить источник их безграничной силы. Их заговор не увенчался успехом, и они были превращены богами в чудовищ, чтобы все узрели их настоящую сущность

Вернуться

17

Волоски – синие полевые цветы, с длинными тонкими листьями, напоминающими волосы

Вернуться