Елена Лэр
Пламя возмездия

Глава 1. Начало конца.

Девушка с чёрными как смоль волосами пытается настроить телевизор на нужную волну и убирает мешающие длинные волосы, которые не прерывно лезут в глаза.

– Бетти, милая! Я не думаю, что он заработает. Перестань, не трать зря время. – снисходительно смеётся пожилой мужчина, сидя на диване рядом.

– Всё в порядке, дедушка. У нас ещё есть шанс, он иногда показывает, хоть и рябит сильно. Сейчас! Подожди немного. – девушка настойчиво перебирает кнопки на пульте.

«Толпа мародёров напала на супермаркет в одном из отдалённых районов столицы, как сообщают очевидцы, которые прятались за коробками на складах магазина, в ожидание помощи. В ближайшее время поставят вопрос о временном закрытие въезда в город. Все силы армии направлены на устранение беспорядков в близлежащих городах и предотвращение вражды в столице. Об этом и многом другом расскажет глава комитета безопасности…»

– Я думаю, это серьёзно. – мужчина вздыхает и аккуратно забирает пульт у девушки, выключая телевизор и разбавляющее тишину радио.

– Конечно серьёзно, но не переживай, я уверена, что это закончится, нам нужно немного подождать и…

– Нет, Бетти. – он сжимает руку внучки и смотрит в глаза с невероятной нежностью. – Послушай меня, тебе нужно уезжать.

– Перестань. Сколько можно говорить об этом? Я не брошу тебя, даже если мне будут угрожать оружием! – девушка хмурится и немного раздражается. Хочется избежать подобных разговоров, которые на протяжение месяца происходят ежедневно, но никаких предпосылок на прекращение войны нет и вряд ли в ближайшее время появятся.

Пока что город, в котором живёт девушка с единственным беспомощным родственником в безопасности, но в любой момент на него могут напасть, и он окажется оккупированным людьми, которые начали гражданские войны ещё три месяца назад и уверенно захватывают всё больше и больше территорий государства.

На стороне людей, жаждущих крови, находятся многие, некоторые даже не понимают мотивов и того, почему всё это началось, но тем не менее, сейчас люди разделились: на тех, кто пытается спастить; и тех, кто идёт бороться за свой город, мирный народ и государство.

Элизабетт осталась без родителей очень рано и была воспитана добродушным дедушкой, который души не чаял в своей родной внучке и воспитал достойного человека. А когда в государстве только зарождалась тревога и паника, дедушка слёг с опухолью и в скором времени не смог ходить самостоятельно из-за чего они вдвоём не могли выехать из города. Им попросту запретили пересекать черту города и тем более добраться до столицы, в которой сейчас было безопаснее всего. Запретили им именно из-за немощного пожилого человека, что оказалось жестоко и несправедливо. И девушка приняла незамедлительное решение остаться в родном городе рядом с единственным близким человеком.

– Милая, тебе грозит опасность и сейчас некогда думать обо мне, я уже своё прожил, поверь мне.

– Я не хочу это слушать. Ты прекрасно знаешь моё мнение, я всё решила и не собираюсь никуда уходить, даже если ты меня палками гнать будешь. – девушка встаёт с дивана и идёт на кухню готовить завтрак.

Сегодня, как и весь месяц не удаётся настроить телевизор, потому что телебашню захватили и, по слухам, всех сотрудников убили на месте из-за чего большинство соседних городов осталось без связи с внешним миром и только некоторые радио ещё ловили определенные каналы, кое-как поддерживая людей в курсе событий.

Девушка понимала, что в скоро в их город тоже ворвутся солдаты «черных ястребов», которые начали это всё, и захватят их некогда спокойный город, но тем не менее, уезжать в неизвестность и бросить родственника она не могла. Дедушка не просто вложил в неё часть своей жизни, он ей отдал всё что у него есть, он был с ней всегда рядом, не бросил её и не бросит никогда, он любит её как свою родную дочь, и внучка определенно испытывает взаимные чувства, даже на секунду, не задумываясь о том, чтобы оставить своего названого родителя.

В городе сейчас тише обычного, большинство жителей, кто мог и хотел уехать сделали это давно. Автобус, на котором до сих пор можно уехать из города, приезжает раз в день рано утром и стабильно забирает одного-двух человек ежедневно, и девушка не без горечи прощается с каждый знакомым, искренне желая счастья, здоровья и безопасности, за которой каждый и едет в столицу.

Все учреждения перестали работать относительно недавно, поэтому девушка всё свободное время посвящала дедушке и заботе о нём, пытаясь хотя бы прикинуть, когда все ужасы прекратятся и они смогут вернуться к планированию дальнейшего будущего.

Бетти отвлекается от своих мыслей на шум в гостиной, выключая плиту.

– Дедуля? – она зовёт из кухни, но не получая ответа бежит в комнату.

На полу она видит лежащего в неестественной позе мужчину и сразу же пытается привести его в чувства. Паника и переживания охватывают с лихвой и девушка, не теряя минут, не без усилий грузит тяжелое тело в коляску, пристегивает и выкатывает на улицу к старенькой машине.

Она, не помня себя, перетаскивает дедушку в машину и, бросая коляску на улицу, едет в больницу на окраине города, которая единственная осталась функционировать и где ещё есть врачи, способные помочь её родному человеку.

***

– Не переживайте так, в скором времени он придёт в себя. Это просто обморок из-за низкого давления. На этой стадии ему нельзя покидать стены больницы, но Вы и сами понимаете, что мы не может его держать у нас. – мужчина средних лет подходит к взволнованной Бетти и намекая на то, что им нужно будет уйти, как только пациент придёт в себя, сочувствующе сжимает плечо девушки.

– Послушайте… я.. Может быть мы сможем договориться? Я закончила медицинский колледж два года назад, и, может быть, если я останусь здесь и буду волонтёром, Вы сможете принять моего дедушку на лечение? – Бетти поднимает заплаканные глаза и с отчаянием и страхом из-за отказа просит об этом.

Мужчина смотрит с недоверием и просит пройти за ним, говоря о том, что такие вопросы лучше решать с главным врачом.

Два года назад юная Бетти закончила ненавистный ей колледж, чтобы дедушка гордился ей, но сменив несколько мест работы она осознала, что не сможет посвятить себя медицине из-за излишней ответственности и сопереживания другим людям. Девушка была безумно чуткой, внимательной и относилась к проблемам других так, словно это её собственные. Не в силах выносить давления, которое на неё оказывала профессия, Бетти решила посветить себя музыке. Она самостоятельно изучила игру на пианино и гитаре, записалась на курсы, подрабатывая во всевозможных местах и в конечном итоге смогла найти работу в детском саду и совмещала работу в школе на должности учителя музыки. Бетти безумно нравилось работать с детьми и изредка брать индивидуальные занятия с подростками и людьми постарше, отдаваясь своей работе целиком и полностью, с любовью и вниманием подходя к каждому ученику. Она мечтала переехать вместе с дедушкой в большой город, накопив на квартиру и обеспечить родному человеку хорошую старость, никогда даже не возвращаясь мыслями к медицине и её истокам.

Сейчас же, глядя на дедушку, который лежал без сознания весь бледный, Бетти лишь с истерическим смехом может вспомнить свои жалкие мечты о счастливом и беззаботном будущем, вспоминая, к чему в итоге может привести нахождение в стенах государственной больницы.

– Так ты работала медсестрой? – со скептизмом в голосе спрашивает женщина, снимая очки и показывая недовольство, но заинтересованность ситуацией.

– Да, верно. Я работала в родильном отделение, после повышения квалификации несколько месяцев, но мой дедушка заболел, и я взяла отпуск, а потом случилось всё это… – Бетти ненавидела врать, но часть о месте работе и дедушке были правдой. Она недолго работала с новорожденными детьми и даже получила много опыта от медицинского персонала постарше, тем не менее, возвращаться она не хотела. Но одно дело она сама, а другое – её любимый опекун.

– Хорошо. Это не такая уж проблема, лишние руки нам нужны, а взамен пару коек мы найдем. Только желательно принести документы, я их проверю. И одежду сменную. Мы здесь ночуем и, можно сказать, живём на протяжение двух месяцев. Нет необходимости возвращаться домой, всё что нужно есть в стенах больницы, так что, если ты готова, вы с дедушкой можете остаться здесь. Но даже не рассчитывай на выходные или денежные пособия мы все… – женщина тяжело вздыхает. – Мы все остались потому что нам некуда идти и единственное чего мы хотим – помочь людям, нуждающимся в нас.

Главный врач опустила взгляд вниз, жестом показывая девушке идти. Был шанс подумать, осмыслить свою жизнь и действия, Бетти должна была бежать как можно дальше от этого города. Она ещё юна для всех бед, что грозят городу, но девушка лишь улыбнулась и пообещала вернуться в ближайшее время со своими вещами.

– Дедушка, я скоро вернусь! – Бетти коротко целует ещё не пришедшего в сознание мужчину и выбегает на улицу, заводя машину и возвращаясь в дом.

Все необходимые документы были давно собраны. Девушка выуживает папку из дальнего ящика стола и ещё раз перебирает её, беря удостоверение личности и диплом об окончание колледжа. Вещи для себя и дедушки тоже собирает в спешке, не забывая о его медицинской карте, и только то, что действительно может понадобиться вроде нижнего белья и пары сменной одежды для мужчины. Для себя же берет два медицинских костюма и халат, которые весят в шкафу ещё со времен учения в колледже. В то время девушка мечтала о покупке новых модных костюмов с яркими рисунками и интересным дизайном, сейчас же, аккуратно, но быстро складывая простые белые костюмы в рюкзак, хочется волком выть о том, как же тяжело возвращаться к ответственности за чужие жизни и нести эту ношу. Выбора нет совершенно и Бетти оставляет свои мечты в закрытой с их дедушкой квартире в надежде вернуться в неё вместе с родным человеком.

***

– Ты и правда пришла, да ещё так скоро. – всё та же женщина – главный врач, встречает Бетти у стойки регистрации, держа в руках бумаги, легко и в то же время грустно улыбается.

– Не привыкла тратить в пустую время. Можете показать где я буду спать и куда положить вещи? И я уже готова начать работать.

– Конечно. Люси, покажи Элизабетт комнату и расскажи об обязанностях. Можешь приступить, как только осмотришься. И документы оставь на моём столе в кабинете, я позже посмотрю.

Невысокая медсестра со светлыми волосами выбегает из стойки регистрации и рукой показывает идти за ней.

– Привет, меня зовут Люси! Я здесь работаю пять лет и до всего этого здесь действительно было очень хорошо, возможно, когда всё это закончится, ты сможешь сюда перевестись и мы поработаем вместе уже официально. – девушка лучезарно улыбается, стараясь отвлечь от лишних мыслей. – Я слышала почему тебе пришлось прийти, не волнуйся, всё будет хорошо, у нас работают лучшие врачи и твой дедушка точно в надёжных руках!

Бетти мягко улыбается, стараясь не придавать большого значения тому, как здесь быстро расходятся слухи, учитывая небольшое количество персонала.

– У меня и выбора особо нет, но я доверяю нашим врачам, поэтому тоже постараюсь работать на совесть! Кстати, не расскажешь лучше о моих обязанностях? – Бетти старается звучать так же легко, но волнение от того, что она долго не работала и переживание за близкого не дают полностью контролировать дрожь в теле и голосе.

– О, да, конечно! Для начала… что ж. – Люси открывает дверь в небольшую комнату для персонала в самом дальнем углу коридора приёмного отделения и пропускает новую сотрудницу вперёд. – Вот здесь можешь расположиться. Эта комната часто пустует в последнее время, так что она полностью будет принадлежать тебе. Раньше она служила комнатой отдыха, но сейчас, сама понимаешь, некогда отдыхать. Можешь переселиться в общую комнату, но мы там живём по четверо-пятеро человек, там конечно пространство побольше, но глав. врач сказала, что тебе будет комфортнее одной. Я думаю, что тебе лучше решить самой. В общем, пока так. Душ общий на первом этаже, мы его проходили. Туалеты все в нашем распоряжение, они подписаны для персонала. Что ещё… холодильник здесь есть, кухня в комнате регистратуры, можешь оставлять там продукты и готовить в любое время. Общая столовая на втором этаже. Переодевайся, я снаружи подожду. О работе лучше говорить непосредственно в деле. – Люси опять легко улыбается и выходит из небольшой комнаты, оставляя Бетти одну.

Выдохнув весь накопившейся стресс, пережитый за пару часов обычного воскресного утра, девушка быстро переодевается и старается как можно быстрее успокоить навязчивое чувство тревожности, которое не покидало ранее, когда она работала по своей специальности. Этого давно не происходило и это съедало изнутри, но сейчас Бетти не может позволить себе эту слабость, потому что она не по своей прихоти вернулась в ранее брошенную стезю.

– Ты быстро. И правда хочешь приступить к работе как можно раньше. – ненавязчиво смеётся Люси и протягивает ключи. – Вот этот от твоей комнаты. А вот эти от главных ворот и операционных. На третьем этаже сделали инфекционное отделение, но оно пока что не запирается, там тяжело больные пациенты и обычно мы туда не ходим, но в любом случае оно в открытом доступе. Твоего дедушку перевезли на второй этаж к сердечникам, потому что… ну знаешь. Мы не держим онкологических больных. У нас почти переполнена больница и поступил приказ не брать безнадежных пациентов и тех, кто может справиться без госпитализации. Здесь в основном все тяжелобольные, которые не в состояние лечиться вне больницы. Но говорят… – Медсестра остановилась и наклонилась к новой знакомой, шепча прямо в ухо, чтобы никто не услышал. – Говорят, что скоро нас переквалифицируют в военный госпиталь и мы не будем лечить гражданских, поэтому тебе можно сказать повезло. – медсестра отстраняется и продолжает идти, разговаривая в пол голоса.

– На первом этаже у нас приёмный покой и регистратура, так же комнаты для персонала, рентген, операционные, и несколько палат с людьми, готовыми к выписке. Обычно их переводят на первый этаж уже готовыми к выписке и им остается здесь пару дней пролежать для контроля состояния, но некоторые уходят раньше, не дожидаясь этого. Либо наоборот скандалят, как только слышат о переводе на первый этаж, ведь мы выписываем их намного раньше положенного срока, и не все могут себя чувствовать хорошо, но таковы правила. – Люси идёт к лестнице и открывает её. – У нас не так много правил, но мы все стараемся их чётко соблюдать и контролировать. Не рискуй и не нарушай их, не спорь и старайся не отсвечивать. Наша глав. врач добрая, но очень строгая, поэтому держись тех правил что я расскажу и не создавай проблемы. Весь персонал передвигается по лестнице. Пациентов мы возим на лифте. Если они в состояние ходить сами, то обычно на какие-то обследования идут без помощи, но ты пришла в роли волонтёра, тем не менее ты с медицинским образованием, поэтому будешь что-то между санитаркой и медсестрой. Иногда тебя могут ставить на уколы, капельницы, но зачастую ты будешь перевозить пациентов, помогать их переодевать, кормить и прочее. В приёмном отделение очень много работы, поэтому первое время поработаешь со мной, но опять же, в любое время тебя могут позвать в другое отделение, так что тебе просто нужно слушаться. Я думаю, это легче чем работа медсестры, на тебе не будет большой ответственности, но физически придётся напрячься. Мы иногда не спим ночами, потому что заменять друг друга некому и если поток пациентов большой, то приходится работать до отключки. Я не пугаю, просто говорю, как есть. Мы все понимающие, но с этой ситуацией стали немного нервными, так что серьёзно, лучше просто слушайся. Так здесь.. собственно второй этаж. В седьмой палате твой дедушка, он пришёл в себя, можешь ненадолго к нему зайти. Прямо по коридору будет столовая, скоро время обеда, приходи как закончишь общаться. Дальше комнаты врачей, по правую сторону кабинет глав. врача, но у неё ты уже была. Кстати, документы занести не забудь, она не любит, когда ей приходится о чём-то напоминать. Вот. Вроде всё. Питание у нас трехразовое, обычно нет времени на пиры, быстро поели и за работу. Одежду стирают ежедневно, просто оставляй в ванной комнате в корзине для грязного белья. Возможно, ты тоже будешь заниматься стиркой и глажкой белья, но это как проявишь себя. Рук не хватает нигде, так что сейчас больше требуется помощь медсестёр, чем санитарок. Всего в больнице сто два пациента, шесть врачей и одиннадцать медсестёр. С тобой будет двенадцать. Трое работников в столовой. Санитаров у нас пятеро, они практически не спят, поэтому помощь им тоже необходима. Сегодня более-менее спокойно, но в любой момент может что-то произойти, поэтому никогда нельзя расслабляться. В последние пару дней было действительно немного поступлений и это как затишье перед бурей… – Люси помолчала, что-то серьёзно обдумывая. – Несмотря на то, что сейчас большое количество пойдёт на выписку, мы всё равно не можем позволить больнице принимать «лишних» больных, поэтому, нам всем тяжело от этого. В любом случае, если будут вопросы обращайся, сегодня ты под моим кураторством, я пойду поем, подожду тебя в столовой, не задерживайся.

– Д-да.. спасибо. – Бетти немного в ступоре от полученной информации, заторможено смотрит вслед геперактивной девушке, которая скрывается за дверьми столовой.

Новая атмосфера начинает давить, но Бетти глубоко вздыхает и резко выдыхает, стараясь сбросить напряжение. Она выдавливает улыбку на лице и идёт в седьмую палату, проведать здоровье дедушки и приступить непосредственно к полезной работе.

– Привет. – Бетти улыбается лежащему на одной из кроватей мужчине и подходит ближе.

– Бетти! Дорогая, как ты? Мне сказали, что ты согласилась быть волонтёром здесь из-за меня, это правда? Не стоит, милая. Мы можем уехать прямо сейчас. – мужчина заходится в кашле от беспрерывного потока слов и смотрит устало на внучку.

– Всё нормально, не переживай за это. Как только тебе станет лучше мы обязательно поедем домой, а сейчас нам лучше вместе остаться здесь. – она берёт дрожащую руку дедушки и поглаживает, пытаясь успокоить.

– Бетти, ты уверена? – у мужчины глаза слезятся. Он как никто другой знает, через сколько внучке пришлось пройти, чтобы не возвращаться в эту сферу и в итоге оказалась там, откуда так старательно пыталась убежать.

– Да, дедушка! Это пустяки, правда! В такой ситуации мы все должны друг другу помогать, мне сказали, что здесь не хватает рук. Тебе нужно просто расслабиться и хорошо отдохнуть, ладно? Не думай обо мне. – Бетти улыбается и несильно сжимает руку продолжая, – Возможно, у нас будет много работы и я не смогу часто к тебе приходить, поэтому не переживай. Здесь добрые люди и мне предоставили довольно неплохие условия, так что я уже сейчас смогу приступить к работе.

– Ты будешь в порядке? – единственное, что может спросить мужчина, пытаясь не дать слезам пролиться из глаз.

– Определённо. Я и через себя смогу переступить для тебя, поверь, это не так страшно. Всё будет хорошо! Мне тоже не мешает поработать и отвлечься от плохих мыслей. Не пытайся винить себя, главное для нас твоё здоровье! – Бетти целует дедушку в лоб и шепчет чуть тише – Пойду поем и начну работать. А ты отдыхай и даже не думай искать меня! Я приду, как только освобожусь, если что-то понадобиться попроси кого-нибудь найти меня, я сразу прибегу.

– Не буду тебя отвлекать. Но я правда лучше себя чувствую, если ты захочешь уйти мы можем…

– Даже не думай. Со мной ничего не случится за пару недель работы! Всё дедуль, отдыхай! Не о чем не беспокойся! Я побежала! – девушка так же нежно целует руку мужчины и выбегает из палаты, мелко дрожа.

Бетти закрывает дверь в палату и крепко сжимает руки в кулаки, пытаясь не податься эмоциям и охватывающей панике. Девушка правда готова на многое ради дедушки и сейчас это одно из «многого» чего она бы никогда не сделала для других. Помогать и спасать людей это бесспорно мудрое и благородное решение в такой тяжёлый для всех период, но с нестабильной психикой и не способностью брать ответственность за жизни других это будет не помощью, а едва ли не помехой. Бетти это прекрасно понимает, однако, хочет, как можно дольше прожить в стенах больницы, пока не найдёт более надежное и спокойное место для них обоих. Она вновь делает глубокий вздох и направляется прямиком в столовую, надевая на себя маску жизнерадостного и беззаботного человека.

– Элизабетт! Сюда! – Люси зовёт из самого угла небольшого помещения и машет рукой, улыбаясь. – Садись.

– Я и правда хочу приступить к работе. – скромно оповещает Бетти и пододвигает уже приготовленную для неё еду ближе.

– Успеешь ещё наработаться! – Люси улыбается и продолжает есть.

Как только девушки закончили с едой, Бетти отнесла документы главному врачу и приступила к насущим делам, которые накопились за время. Сначала она разгребала бумаги, затем её помощи попросили санитарки и Бетти помогала перетаскивать пациентов после операций, а уже ближе к ночи ей доверили ставить капельницы и уколы. Работы было много и вся разнообразная, начиная от работы санитарок – вроде мытья полов; заканчивая заполнением документации, на которую зачастую у врачей не было ни сил, ни времени.

Первый рабочий день закончился в третьем часу ночи и уже через пару часов в больницу поступили два пострадавших, которых нашли недалеко от границы. Они пытались пересечь территорию государства, но их подстрелили, даже не дав приблизиться к границе, из-за чего армии военных, которые защищали мирных граждан, пришлось нелегко, чтобы отвоевать людей и, к сожалению, доставить только двоих из многочисленной группы беженцев.

Врач, дежурящий в приёмном отделение разбудил задремавшую Бетти и попросил помощи в подготовке пациентов и операционной. Девушка впервые видела огнестрельные ранения, но быстро взяв себя в руки, с чёткостью выполняла все инструкции врача и старших медсестёр. После завершения двух операций и стабилизации состояний поступивших пациентов, Бетти и весь бодрствующий персонал спокойно выдохнули. Время близилось к утру, и девушка решила не ложиться спать, посвятив себя помощи другим, но уже завтракая с персоналом, с которым работала ночью, услышала не самый утешающий разговор.

– Что думаете, доктор Эд? – медсестра в возрасте с волнением смотрела на врача и по дрожащим рукам было понятно, что она безумно вымоталась за ночь.

– Сержант, который привёз их, сказал, что дела совсем плохи. Многие, включая солдат, умерли у границы и их не было смысла довозить до военного госпиталя. Мы были ближайшей больницей и только эти двоя уцелели. Мне кажется, что враги совсем рядом и нам стоит готовиться к нападению. – Эд спокойно прожевывает еду, но в глазах плещется что-то тёмное и равнодушно-пугающее.

– Нам есть чего опасаться? – тихо задала вопрос молодая медсестра, работающая с ними в ночь.

– Конечно. Нам стоило опасаться ещё тогда, когда мы остались в этом городе, не уехав из государства или хотя бы ближе к столице. Никто не знает, чего добиваются эти убийцы, поэтому есть большие риски не выжить вовсе. – Эд всё так же спокойно озвучивает свои мысли и пытается слабо улыбнуться. – Я не хочу скрывать от вас свои переживания, но вы и сами должны здраво, насколько это возможно сейчас, оценивать ситуацию.

– Почему Вы так спокойно об это говорите? – в ужасе спрашивает коллега.

– Он был военным врачом и многое повидал. Уж поверь, ты не захочешь, чтобы он рассказывал подробности. – сухо ответила старшая медсестра и хмуро посмотрела на горько ухмыляющегося врача.

Бетти со страхом осознавала и принимала всё что слышит. Вариантов было не так много -уехать с дедушкой в дом и подвергнуть его опасности без возможности лечения, выехать за пределы города самостоятельно и быть убитыми, либо оставаться в больнице и надеяться на чудо. Девушка каждый день оценивала шансы уехать, но тем не менее она просто не могла, и сейчас ей так же ничего не оставалось, как закрыть глаза на услышанное и продолжать работать.

Ближе к обеду ей удалось на несколько минут забежать к дедушке и узнать, как его дела. Соседи по палате вклинились в их тихий разговор и начали ненавязчиво поднимать медсестре настроение, рассказывая смешные истории из жизни или о том, что они скоро пойдут на поправку и отправятся домой, где их ждут родные. Бетти с радостью поддерживала разговор и с удовольствием заметила, что её дедушка обрёл приятных собеседников, на которых можно оставить близкого человека.

Бетти с улыбкой наблюдала за небольшой палатой и людьми, которым приходилось ютиться в ней. Она подумала, что самым лучшим вариантом будет остаться здесь на какое-то время, и даже после обеденного перерыва, когда работы стало в два раза больше и всплыла новость о том, что некоторые сотрудники покинули больницу, девушку это не остановило и она продолжила работать и помогать всем, чем могла. Тогда она ещё не знала, что это будет её самой большой ошибкой в жизни, но она продолжала держаться, видя улыбку и слыша смех дедушки, когда случайно оказывалась рядом с его палатой и заглядывала, чтобы поздороваться.

Глава 2. Вторжение.

Бесконечный наплыв пациентов, преждевременные выписки, операции и ночи без сна. Это то, что переживал весь персонал и то, что было предвестником ещё более тяжелых и невыносимых дней. Элизабетт, не смотря на усталость, улыбалась каждому пациенту и подбадривала словами. Говорила о счастливом и безмятежном будущем, много слушала рассказы от пациентов, которые готовы со дня на день выписаться, что будут скучать, как они бесконечно благодарны всему персоналу больницы и как им безмерно повезло оказаться в руках профессионалов своего дела. Достаточно быстро медицинские сестры и пациенты привязались к Бетти, потому что она была близка как с пациентами, так и с коллегами. Она была тем мостиком, объединяющим две группы, одна из которых была измученная, уставшая и постепенно теряла надежды на спасение города, оставаясь без нужных лекарств и медицинского снабжения, а другая группа испуганная, недоверчивая и, казалось, потерявшая так же все надежды. Бетти была этой надеждой для всех. Она метко находила людей, распространяющих негатив и зарождающуюся панику, и говорила сначала с ними, пытаясь успокоить, что получалось практически всегда, и вселяла веру в лучшее. Отнюдь, надежды были не только голословные, большинство людей, которые выписались за несколько недель работы Бетти в больнице, приходили и помогали в силу своих возможностей. Кто-то даже решился пойти на фронт, защищая не только мирных людей, но и такие же немногочисленные медицинские пункты, которые помогают людям. Бетти решила отдать всю себя на сто процентов, она всегда была такой. Либо всё – либо ничего. Нет никаких «наполовину», она усвоила этот урок ещё в колледже. Нельзя учиться абы как и мечтать, чтобы хорошие оценки сами нарисовались в журнале, нужно учиться и отдать все силы на знания и практику. Бетти более чувствительна, чем казалось, но настоящие эмоции она могла показать только в часы уединения в своей комнате или ванне, когда оставалась одна. Страх, боль, грусть, смирение и многие другие эмоции она скрывала под занавесом сострадания, милосердия, сочувствия и позитива. Нельзя быть другой там, где люди ждут помощи только от тебя, никак нельзя показаться слабым или шатким. И Бетти так же не могла показать свои настоящие чувства.

Пошла четвертая неделя и волнение в сердцах многих нарастало с невероятной скоростью. В среду утром поступило много раненных пациентов, в том числе и солдат. Бетти услышала, что военный госпиталь разрушен, большинство солдат области убиты, а виновники разрух идут на город. Молодая девушка впервые услышала разговор о «черных ястребах», которых часто упоминали в новостях по радио. Это та часть государства, которая выступала против власти, против мирного народа и против военных, защищающих безоружных и пытающихся предотвратить больше смертей. Черные ястребы скоро должны быть в их городе, и что конкретно произойдёт никто из медицинского персонала не знал. Главный врач на все немые вопросы лишь тяжело вздыхала и просила работать дальше. Им не было смысла защищаться, не имея в наличие ни одного оружия, так же нельзя было убежать, а те, кто хотел, сделали это уже давно. Они ничего не могли сделать и даже если сейчас в их больницу ворвутся мятежники, персонал и больные по-прежнему не смогут ничего сделать.

Бетти лишь потом осознала, что было время убежать, было время оставить гордость, совесть и милосердие позади, и просто сбежать с дедушкой как можно дальше, но она послушала старших коллег и своё сердце, оставаясь на месте до последнего.

Ближе к обеду того же дня дел, кажется, навалилось ещё больше. Бесконечные уколы, капельницы, таблетки и проверка состояния здоровья больных после операций. Всё было как в бреду, ни секунды на передышку. Как только Бетти поняла, что голова от недосыпа и тяжести готова взорваться, девушка с подносом в руках, на котором лежали шприцы, осела на пол, держась за стену и зажмурила сильно глаза. Сердце забилось чаще, предвещая что-то очень плохое, но она пыталась это игнорировать, говоря себе о том, что отдохнёт позже.

– Элизабетт! Ты в порядке? – мимо пробегающая Люси села рядом и сразу же забрала поднос, проверяя самочувствие коллеги.

– Я… нормально. Голова закружилась, сейчас пройдёт. – Бетти медленно открыла глаза и начала приходить в чувство.

– Уверена? Сходи выпей воды и посиди. Я поставлю уколы, не волнуйся, нам ещё один пациент не нужен. – Люси мягко улыбнулась и помогла ей встать, взглядом проверяя, чтобы та дошла до дверей в столовую.

Бетти тяжело вздохнула, ощущая себя очень паршиво, но зайдя в прохладное помещение столовой стало немного лучше. Воздух, со всегда открытых окон, был свежий, а глоток чистой воды сейчас казался жизненно необходим. Девушка поприветствовала поваров и налила стакан холодной воды.

За окном послышался шум, на который совершенно не хотелось обращаться внимание, но уже через минуту раздались выстрелы. Сначала девушка замерла и стала прислушиваться к выстрелам на первом этаже, но услышав их на втором, под крики не выходить, она выскочила из столовой, натыкаясь на человека в армейской форме с оружием в руках.

– На пол! Быстро! – громкий голос не терпел возражений и Бетти скорее от страха и бессилия, чем от осознанности, упала на пол, сильно зажмурившись.

В коридоре слышались крики и выстрелы. Девушка лежала до тех пор, пока её грубо не подняли за локоть и потащили сначала по коридору, затем вниз по лестнице прямиком в приёмное отделение, где на полу на коленях сидел весь медицинский персонал. Её толкнули к ним же, а рядом встали ещё несколько мужчин с оружием.

– Значит так. Слушаем и запоминаем! Говорю один раз, повторять больше не буду и даже не смейте задавать вопросы или открывать рот. – мужчина лет тридцати пяти на вид, в чёрных плотных спортивных штанах, берцах и темно-зелёной рваной футболке встал в центр и с удовольствием наблюдал за лицами, искаженные страхом и гневом. – Меня зовут Джейк, для Вас просто Господин. – в холе пронёсся неприятный хохот солдат. – С этого дня я и моя команда устроим здесь временное убежище. Как Вам уже известно, военный госпиталь разгромлен, военных врачей, увы, больше нет в живых. – Джейк неприятно улыбнулся и продолжил с насмешкой в голосе. – Если вы все окажите содействие, будете слушаться и помогать, возможно, даже останетесь жить. Не буду скрывать, вы нам нужны, именно поэтому вы ещё дышите. Однако, это не значит, что за малейший косяк вы не получите пулю в лоб. Здесь мы задержимся надолго, насколько конкретно сказать не могу, но потерпеть нас придется. Очень скоро сюда придёт ещё группа и наш командир, так что людей будет много, именно поэтому нам пришлось. – он выделил последнее слово и сделал паузу, пересекаясь взглядом со своими сокомандниками. – Освободить койки и места. Нам искренне жаль! – в голосе лишь насмешка, а на лице улыбка. – Тем не менее нам некогда грустить! Ваша задача проста – лечить нас, стирать белье и готовить еду. Запрещается покидать стены больницы без разрешения и сопровождающих. Если вы осмелитесь это сделать без предупреждения будете застрелены сразу же. Правила очень просты и понятны, не так ли? Так же в ближайшее время вы должны вынести трупы из больницы, перестелить постельное белье и очистить стены от крови. Ночью мы все должны спать на свежем белье и в чистых комнатах. И да. Всё что сегодня вы видели – должны забыть. Никогда никому не говорите об этом, всё ясно? – Джейк за секунду нахмурился, не услышав никакого ответа. – Я спрашиваю, всё ясно? – повышая тон переспросил парень.

– Да. – послышались тихие голоса.

– Отлично. – Джейк снял грязную футболку и кинул в Люси, которая сидела ближе всех к нему. – Постирай и завтра утром принеси. На этом всё. Теперь это здание полностью наше и «вашего» нет ничего, это всё что вам нужно усвоить. Как мы сказали, так и будет. Можете приступать к уборке. – мужчина уже хотел уходить, но вовремя спохватился, и подняв первую попавшуюся женщину, проговорил: – А Вы, дорогая, проведёте мне экскурсию в этом заведение.

– Д-да.. конечно. – женщина, работающая санитаркой, активно закивала и повела вперёд вновь улыбающегося солдата.

Бетти же до сих пор сидела на коленях, смотря в одну точку и переваривая информацию. Убийства? Уборка? Мало мест? Джейк? Что всё это значит? В голове всё смешалось и через весь поток информации промелькнула одна мысль – очень ярко, как неоновая вывеска в ночи. Дедушка. Что с ним? Бетти резко встала, но из-за переполнений чувств голова закружилась, и она вновь начала падать, хватаясь за рядом стоящего солдата.

– П..простите – девушка заглянула в глаза молодому парню и не увидела никаких эмоций. Она так же резко отшатнулась и рванула на второй этаж, не обращая внимание на боль в онемевших ногах, висках и груди. Забегая в палату, девушка уловила противный смех и крики солдат с этажа. В глаза сразу же бросились красные пятна на подушках и полу. В эту секунду очень захотелось, чтобы всё происходящее оказалось сном или плохой шуткой, это всего лишь смеха ради, её дедушка и пациенты в палате встанут, и они все вместе посмеются. Бетти готова была поверить во что угодно, но не в гибель людей, которые пришли в больницу за помощью, а не за страшной смертью. Однако, никакого чуда не происходило, безжизненные тела лежали неподвижно, а бледное тело родного человека заставляло встать в ступор и бояться подойти ближе.

– Что такое? Не терпится приступить к уборке? – за спиной послышался голос, который ножом по сердцу резал и девушку резко затошнило. Она зажала рот рукой и побежала до раковины, которая была расположена в палате. – ууу, малышка. С такими успехами тебе нужно было не в медсестры идти, а в погребе сидеть помидорчики охранять. – от громкого смеха и картинами перед глазами выворачивало наизнанку.

– Эй! Ты че здесь делаешь? Маркус приехал! – забежавший солдат не обратил внимание на девушку и сразу же убежал.

– Чёрт! Ты тоже спускайся на первый этаж как закончишь! – голос звучал взволнованно и послышались громкие удаляющиеся шаги.

Бетти прополоскала рот, последний раз сплюнула и посмотрела на свои дрожащие руки. Ей было всё равно кто там внизу, ей было всё равно что будет с ней или со всеми остальными, в данный момент она не могла заставить посмотреть себя на дедушку в последний раз и вряд ли сможет себя простить за то, что по её вине они оказались сейчас здесь. Внутри что-то ломается, когда с первого этажа доносятся громкие радостные возгласы. Бетти поворачивается и сразу утыкается взглядом в кровать, на которой лежал единственный близкий ей человек. Девушкаа на негнущихся ногах подходит и садится на корточки. На искаженное пулями лицо смотреть нет сил, и девушка зажмуривает глаза, пытаясь прогнать страх. Теперь она осталась одна и ей нужно спасти себя. Себя и никого больше. Она берёт холодную руку, которая всегда была теплой, и нежно касается губами. Через минуту безжизненное тело накрыто одеялом. Бетти подходит к окну и видит, как около больницы остановились несколько машин. Её шанс убежать появился сейчас, и она чувствовала, что может, что готова бросить всё и всех ради своей свободы. Девушка ловит взглядом глаза молодого человека, вышедшего из машины. Он с интересом смотрит в её красные от слёз глаза, а потом кивает своему товарищу, который вмиг оборачивается, поднимая голову к окнам, и корчит недовольное лицо, что-то отвечая. Бетти отворачивается и собирается бежать со всех ног, но проходя мимо кровати дедушки взгляд цепляется за лист на тумбочке. До сих пор дрожащие руки с трудом поднимают тонкий лист бумаги, а глаза пробегаются по корявому подчерку:

«Дорогая Любимая, Бетти! Скоро твой День Рождение и это письмо единственный подарок, который я могу тебе подарить. Ты заслуживаешь гораздо большего, но я стал настолько стар и немощен, что не могу ничего дать тебе в такой день!

Ты всегда была моим светом. Я благодарен тебе за то, что мы сюда приехали. В последнее время я видел много раз твою улыбку и слышал твой смех. Это то, что делало меня счастливее всегда и даже если ты была не искренней, я хочу, чтобы в будущем ты была честна с собой! Хочу услышать твой настоящий смех, не наполненный фальшью и болью. Я желаю тебе быть счастливой вне зависимости от того, где ты и с кем! Моя милая Бетти, я готов даже уехать отсюда, лишь бы ты была счастлива. Разве это место то, чего ты хочешь?

Мой лечащий врач сказал, что скоро я смогу выписаться. Это здорово, правда? Мы сможем вновь вернуться домой или вовсе ухать! Но знаешь, мне здесь нравится! Я не жалею о днях, проведенных в больнице, надеюсь, что и ты не будешь об этом жалеть. Я нашёл много хороших друзей. Мой сосед Чарли, который пролежал здесь дольше всех, по секрету сказал, что больница до тебя была намного хуже, а персонал бездушнее! Ты являешься светом для всех, милая. Я помню, что ты не хотела возвращаться к этой работе, но пока ты находишься в стенах этого здания, ты делаешь людей радостнее, ты заставляешь их верить в светлое будущее и я уверен, что оно скоро наступит. Для всех нас…»

Бетти не замечает слёз, текущих из глаз, но понимает, что это не законченное письмо и оглядывается на другие кровати, на которых лежат безжизненные тела.

Чарли собирались выписать завтра утром, около кровати стоит маленькая сумка с его вещами, а тумбочка давно пустая. Он до последнего отказывался переводится на первый этаж, говоря, что его соседи самые лучшие. Рядом кровать Карла, который больше всех сблизился с Бетти и её дедушкой, в шутку называя её внучкой. Верить в их смерть хочется меньше всего, а смотреть на мертвые тела, которые пару часов назад желали хорошего дня – невозможно.

За стеной слышатся шаги, и девушка быстро комкается лист, пихая в карман, и вытирает слёзы, подходя к двери.

– Добрый день. – молодой парень, который ещё несколько минут назад вышел из одной из приехавших машин здоровается добродушно и, кажется, никакого внимания не обращает на то, что творится в палате, смотря только в лицо медсестры.

– Ты почему не спустилась? Не слышала приказа? – рядом стоит Джейк и не даёт право голоса, подавляя своим агрессивным тоном и взглядом.

Девушка молчит и желание сбежать угасает с каждой миллисекундой, заменяя всё яростной агрессией и мыслями о грязной и самой отвратительно-банальной мести.

– Успокойся. Мы пришли с миром, не нужно кричать…

– С миром? – Бетти хочется смеяться и выплеснуть в лицо всё то, что она испытала за час ужаса и ещё неполного осознания произошедшего. – Вы убили моего… наших пациентов, охрану и пытаетесь угрожать нам жизнью за неподчинение, о каком мире может идти речь? – она не срывается на крик, но говорит всё на повышенных тонах, вмиг утопая в осознание, страхе и собственных слезах.

– Что? – незнакомый парень делает удивленное лицо и хмурится, поворачиваясь на своего товарища.

– Я не… Маркус, ты знаешь меня, они сами вынудили нас, не хотели покидать больницу даже под дулом пистолетов…

– Это не правда! Большинство пациентов шли на поправку и могли покинуть здание! Некоторые даже сами хотели уйти, но пока врачи не разрешат они не смели ослушаться! Они все были порядочные люди, заботящиеся о своём здоровье и благе других, а вы просто не оставили им выбора! И нам сейчас не оставляете! – Бетти не выдержала и подошла ближе к Джейку, тыкая пальцем в его грудь. Слёзы продолжали литься по её лицу, но голос отдавал сталью и ненавистью.

– Постой… – Маркус аккуратно берёт девушку за плечи и отодвигает от озлобившегося солдата. – Я разберусь с этим.

– Разберешься? – девушка не выдерживает и отталкивает от себя незнакомца, переходя на более тихий, но агрессивный тон. – Вы с ним заодно, и ты собираешься разбираться? Может ещё и всех этих людей к жизни вернешь? Может нас отпустишь? Попросите прощения и уберетесь отсюда туда, откуда пришли?

– Не борзей, мелкая! – Джейк не выдерживает, но следит за реакцией своего командира, боясь того, что за свой проступок он понесёт наказание.

– Замолчи. Иди вниз, я потом с тобой поговорю.

– Но…

– Иди я сказал. – Маркус не сводит глаз с девушки и лишь тоном даёт понять, что никаких возражений он не потерпит.

Джейк громко цокает и покидает пустой коридор второго этажа, с громким хлопком закрывая дверь.

Бетти чуть расслабленно опускает плечи, но также не спускает глаз с нового лица.

– Меня зовут Маркус. Я являюсь командиром и вхожу в состав людей, образующих, как принято называть нас, «черных ястребов». Всего у нас десять отрядов, которые распределены по разным точкам, чтобы захватить как можно быстрее опорные пункты и добраться до столицы в кратчайшие сроки. Создателей трое, обычно мы не контролируем наши отряды и находимся все вместе в одном лагере, но с недавних пор наши союзники, почувствовав превосходство и безнаказанность творят не самые лучшие вещи. Мне искренне жаль этих пациентов. План заключался в захвате больницы, как временной базы и нашим госпиталем. Стрелять приказов никто не отдавал, в правилах была оговорка о том, что если посторонние, помимо персонала, изволят противится, то тогда…

– Но этого выбора нам не предоставили. – девушка не выдерживает и перебивает.

– Верно. И это ошибка Джейка. Он отвечает за этот отряд, но, видимо, не достоин этого.

– Ты знал, что он такой. – не спрашивает, утверждает медсестра.

– Возможно, догадывался. – Маркус аккуратно берёт медсестру за руку и выводит её из палаты, видя, как атмосфера давят на неё, и закрывает дверь. – Послушай. Я не пытаюсь оправдаться и не жду прощения или снисхождения. Я лишь хочу, чтобы ты поняла. Сейчас у тебя нет выбора, несмотря на то, что мы не собирались удерживать пациентов, на персонал были изначально другие планы. Вы должны нам помочь это, к сожалению, так. Мы не можем иначе. У нас мало медицинской помощи и все наши солдаты важны, поэтому мы всеми способами должны вас удержать, даже если это шантаж с условиями жизни и смерти. Конечно, всё должно было быть не так, но сейчас мои слова ничего не исправят, я обещаю выяснить и наказать виновных, но это всё что я могу. Это мои солдаты, даже если они поступили неправильно и импульсивно. – Маркус заканчивает и, кажется, не собирается больше ничего говорить. Его тон спокойный и мягкий, как будто он разговаривает с ребёнком.

– Ты такой же… – с ужасом замечает девушка. На секунду, всего на секунду, появилась надежда, но сейчас её попросту растоптали и втоптали в землю.

– Не могу согласиться и не согласиться не могу. Я сказал всё что хотел, у тебя сейчас действительно нет выбора.

– Думаешь, я буду помогать убийцам? – со злостью выплевывает Бетти.

– Предпочитаешь умереть от рук убийц? – в голосе нет насмешки, вопрос звучит скорее разочаровано с нотками сожаления.

Девушка молчит и её взгляд уже не выглядит злобно, однако, ненависть продолжает блестеть в глазах, наполняясь страхом и отчаянием.

– Я не пытаюсь тебя запугать. Скорее всего мы здесь надолго, у нас не очень хорошее положение сейчас, и мы решили сделать небольшой перерыв, поэтому задержимся на какое-то время. Я думаю, ты понимаешь, что нам не нужны лишние конфликты. Посмотрев на персонал могу сказать, что они запуганы, все они, но не ты. Возможно, ты единственная, кто сможет вернуть их к работе и создать баланс. Я вижу это в тебе, так что помоги мне, ладно? – он до сих пор держит руку медсестры и сейчас ощутимо сжимает, то ли в знак поддержки, то ли в доверие.

– Мои слова о помощи ты пропустил мимо ушей? – Бетти наконец-то выдергивает свою теплую руку из непривычно холодной, напоминающей о смерти близкого человека.

– Думаешь, мы не сможем договориться? Если ты не поняла, у тебя нет вариантов. Я командир, но это не значит, что все мои приказы могут быть исполнены идеально или в принципе исполнены. Ты многого не знаешь, я предлагаю тебе сотрудничать. Не обязательно любезничать с нами… особенно после всего произошедшего. – Маркус говорит всё спокойно, но его взгляд наполнен нежностью и в данной ситуации – это кажется безумием.

– Почему ты это говоришь? Держать в страхе нас намного проще, чем идти на перемирие. Что с тобой не так? Пытаешься играть праведника? – Бетти правда не понимает и только сейчас осознает то, с какой заботой в голосе с ней говорит этот молодой человек.

– Не хочу, чтобы это было по принуждению. Всё изначально не должно было быть так, это чистая правда. Пока наши отряды расширялись, людей, вступающих в них было всё сложнее и сложнее контролировать, и в скором времени всем стало наплевать какой ценой дастся нам наша цель. Этот отряд самый проблематичный и, как я ранее говорил, я его курирую и в ближайшее время буду здесь. Я не согласен с такой позицией, но и идти против наших многочисленных солдат уже не могу.

– Не можешь или не хочешь? – грубо отрезает Бетти и впервые за время разговора закрывает глаза, не желая смотреть на человека перед собой.

Искры интереса между ними загорелись ещё при первом пересечения глазами, но никто этого сейчас не признает и даже если Маркус это не скрывает, откровенно выражая своё уважение, то Бетти попросту не готова это принять, не была готова раньше не, тем более, сейчас.

– Допустим. Если ты хочешь хотя бы минимального взаимопонимания, ты должен приказать своим солдатам самим убрать и закопать все трупы. Они виноваты в их смерти и возгружать обязанности на работников, которые их лечили, как минимум сумасшествие. Вы никогда не добьетесь того чего хотите, если заставите нас это делать. – девушка открывает глаза и вновь видит в глазах напротив яркие искры и отражение своих собственных глаз, сверкающих так же сильно.

– Конечно. Конечно, это не оговаривается. Они все должны понести наказание за своё непослушание так что… Мне правда жаль. – Маркус кладёт руку на плечо медсестры и слабо сжимает.

Больше не говоря ни слова, он уходит, оставляя девушку со своими мыслями наедине. Она на дрожащих ногах, опираясь рукой на стену опускается вниз и садится на пол. Эмоции переполняют, начиная от непонимания, заканчивая диким страхом и ужасом. Бетти не может принять смерть близкого, не может убежать сейчас, не может понять намерений Маркуса, но хочет отомстить за смерть ни в чём неповинных людей. Когда-то давно, когда ещё мир был наполнен радостными событиями, Бетти приходила в ужас от мысли, что кто-то может убить другого человека, когда сама она даже кричать на других не могла, контролируя свою злость в совершенстве. Клятва Гиппократа не была пустыми словами, она всю жизнь жила с осознанием того, что никогда не сможет причинить вред людям, но сейчас, кажется, её шаблоны жизни рушатся, а грани самообладания и запретов стираются. Что теперь делать, как заглушить боль, попрощаться с дедушкой и как жить дальше – непонятно. Хочется найти ответы на вопросы как можно быстрее.

С улицы слышен выстрел и Бетти вздрагивает, решая подумать обо всём ночью, когда ясность происходящего станет намного чётче, а пространство наполнится тишиной.

– Ты отстранён от должности. – Маркус говорит громко, чтобы весь отряд, находящийся сейчас во дворе больницы слышал его.

– Почему? Из-за этих больных? Им всё равно не долго оставалось, мы оказали им услугу.. – Джейк выходит вперёд, но быстро тушуется под взглядом глубоких карих глаз, что смотрят угрожающе

– Ты ослушался приказа. Дело в том, что вы сделали это вопреки правилам, по собственной инициативе. И раз уж на то пошло, Вы все несёте за это ответственность, как говорится, инициатива наказуема, не так ли? – Маркус осматривает всех присутствующих и останавливает взгляд на одном человеке. – Генри, назначаю тебя лицом этого отряда. С сегодняшнего дня все слушаются Генри, но ответственность по-прежнему будут нести все. Я останусь здесь, так что лично проконтролирую вашу деятельность. Что касаемо наказания. Тела в больнице должны быть вынесены и сожжены, палаты намыты, а инфекционное отделение на третьем этаже очистите, отдайте под оружейную и назначьте охрану. К вечеру чтобы всё было сделано, и комнаты остаются за медицинским персоналом, даже не думайте их притеснять, всё ясно? – Маркус оглядел каждого человека, запоминая малейшие изменения в мимике и их недовольства. Это было всё естественно и предсказуемо, но Черные ястребы не бандиты, не убийцы и не воры. Они борются в первую очередь для людей, а не против, но, кажется, это начинает забываться, что категорически нельзя допустить в их случае.

Маркус является самым приближенным человеком к их лидеру – Люциферу, который поднял народ и собрал большую армию против государственной власти. Люциферу никто никогда не перечил все его уважают и идут за ним, однако, Маркус другое дело. Он ещё молод и кроме страха солдаты не испытывают к командиру ничего. Маркус холоден и кроме того, их лидер считает его своим некровным сыном, о чём довольно часто напоминает, призывая к доверию. Если другие отряды относятся более спокойно к Маркусу и даже разделяют уважение к этому человеку, то отряд «десять» в котором сейчас и находится молодой командир, скептично относился к нему и даже имел совесть за спиной осуждать его действия и более того, как произошло недавно, действовать самовольно. Это недопустимо в любом случае, поэтому Люцеферу было доложено всё, а тот в свою очередь разрешил ему остаться на какое-то время и взять всё в свои руки, доказывая десятому и всем остальным отрядам опытность и грамотность Маркуса, как командира.

Во дворе стояла гробовая тишина и лишь когда прозвучало оглушительно-громкое согласие, солдатам разрешено было разойтись и заняться делами.

– Маркус, что с Джейком? – Генри, мужчина лет сорока и заслуживший доверие командира, совсем недавно, подходит к нему и косится на названного, который идёт со всеми обратно в больницу.

– Ничего. Он будет на уровне всех солдат, слушать приказы и исполнять их. Никаких поблажек, я его уже предупредил, что в следующий раз поедет к Люциферу на разборки, я не тот, кто будет кого-то наказывать, это не в моих правилах. Джейк не может управлять людьми, и я сразу об этом говорил, однако, Люцифер поверил ему, но он не оправдал надежд. – взгляд Маркуса медленно перемещается по лицам солдат, которые остались во дворе готовить машины и останавливается на человеке, вышедшем из стен больницы. – Я доверяю тебе, Генри. Ты сможешь возглавить этот отряд и сделать его лучше, так что не переживай. Я не буду вмешиваться в твою политику, я здесь не за этим, мне нечему учить тебя, так что делай так, как считаешь нужным, хорошо?

– Тогда для чего ты здесь, можно узнать? – Генри замечает остановившийся взгляд собеседника и прослеживает его, замечая одну из медсестёр.

– Это не секрет. Люцифер хочет приехать сюда с лагерем через какое-то время. Я должен осмотреть местность и убедиться, что здесь всё безопасно. – командир не сводит взгляда с направляющейся на него девушки и вдруг переводит взгляд на Генри. – Мы закончили разговор? Если будут вопросы обращайся, мне нужно выбрать комнату и расположить вещи. Вечером я прослежу за тем, как отряд выполнил приказ.

– Конечно. Тогда увидимся позже. – Генри уходит первым, замечая то, что командир не двинулся с места, видимо, ожидая, когда та самая медсестра подойдет ближе.

– Вам сюда нельзя! Вернитесь в здание. – один из солдат преграждает путь Бетти и требует, чтобы она зашла внутрь.

– Всё нормально. Пусть подойдет ко мне. – кричит Маркус и солдат тут же отступает, возвращаясь к своему делу. – Что случилось? – подойдя к Бетти, спрашивает парень.

– Хочу узнать, как продвигаются дела с твоим обещанием. И ещё, что мы должны делать? – девушка оглядывается вокруг и Маркус, имея большой опыт, понимает, что взгляд этот как у разведчика или человека, точно знающего, что он ищет. Значения он этому не придаёт и спокойно отвечает:

– Трупы сожгут сегодня же вечером, в нескольких километрах от больницы, чтобы запах не донесся до больницы.

– Сожгут? – девушка шокировано посмотрела на солдата и хотела было протестовать, но её опередили.

– Да. Насколько мне известно, в больнице было инфекционное отделение. Мы не можем рисковать нашим здоровьем, к тому же, у нас нет времени и сил отбирать заражённых, поэтому было решено всех сжечь. Поверь, это самый гуманный способ.

– А силы убивать были?? – возмущённо шипит Бетти, сжимая кулаки.

– Ты злишься. Я понимаю, но, как я и сказал ранее, не в наших возможностях повернуть время вспять и исправить всё, поэтому это лучший из вариантов, ты согласна?

Бетти смотрит в беззлобные глаза напротив и хочет оспорить, хочет доказывать до последнего, что это неправильно и несправедливо, но кто она такая и что может сделать? Что может предложить? Ей нельзя говорить, что там, среди убитых её друзья, её близкий человек и вся семья. Сейчас она может лишь молча кивнуть, глотая ком сожаления и смириться с этим приказом.

– Хорошо. Что касается дел. У нас много пострадавших, после сегодняшних обязанностей они расселяться по свободным палатам и построятся в очередь на осмотр. Не у всех есть жалобы, но нас довольно много и некоторые прибудут через пару дней, так что работы вам хватит. Так же, если у нас будут какие-либо вылазки вам нужно будет проводить операции и лечить наших бойцов. По мере возможности мы будем обеспечивать вас медикаментами. Сейчас с этим туго, но я что-нибудь придумаю, это всё что от вас требуется. Вы медицинский персонал и ваша обязанность помогать раненным. Мы больше не требуем, но и на меньшее не согласимся. Всем работникам я уже это сказал, и они принялись перестраивать рабочие места. На втором этаже у нас будет столовая и комнаты для солдат, а на третьем оружейная и всему персоналу туда вход запрещён, даже не думай подниматься. По всем вопросам обращайся ко мне, либо к Генри, ты только что его видела рядом со мной, он будет за главного в отряде. На первом этаже комнаты медицинского персонала, операционная и кабинет осмотра.

– Что насчёт больных гражданских? К нам часто заходят люди из города и просят помощи.

– Периметр больницы охраняется и все, кто попытается пройти будут отправлены домой. Это приказ, и он не оговаривается. Будут ещё вопросы? – Маркус смотрит, не отрывая взгляда, с такой же нежностью и интересом, и это заставляет на минуту забыть кто они и в какой ситуации находятся. Опять.

– Нет. Больше вопросов нет. Я могу идти? – Бетти не хочет думать, откуда такое странное и неуместное влечение, хочется сбежать от этого человека, который кажется сейчас единственной опорой и защитой, кажется той стеной, за которой всегда хотелось спрятаться, но это лишь мираж, который растворяется, стоит лишь посмотреть вокруг и увидеть – какой погром, ужас и смерть принёс отряд Маркуса. Девушка срывается с места, как только слышит одобрение и слёзы вновь застилают глаза. Она не может не думать о дедушке, не может не думать о пациентах и людях, которые будут просить помощи, не находя её больше нигде. Бетти идёт в свою комнату игнорируя крики своих коллег и просьбы остановиться, она закрывает за собой дверь, но та уже через секунду открывается вновь.

– Элизабетт… они хотят сжечь трупы. – Люси тихо заходит в комнату и садится рядом с заплаканной девушкой.

– Я знаю, знаю Люси. – Бетти накрывает лицо руками и начинает плакать взахлёб, не в силах остановиться.

– Давай попросим их оставить тело твоего дедушки? Раз они согласились сами их убрать, может…

– Нет! Нет, Люси, послушай! Ты не должна никому говорить, что он мой родственник. Никогда и никому, слышишь? Попроси всех, никто из солдат не должен знать, что среди трупов мой родной человек. Пообещай!

– Но… Хорошо, конечно. Ты будешь в порядке? – Люси не может понять зачем это нужно, но соглашается. – Может теперь, ты захочешь уйти?

– Что? – Бетти перестаёт плакать, а только начинающаяся истерика стихает, уступая место ясному сознанию.

– Я знаю, что ты была здесь только из-за дедушки. Но его больше нет. Ты хотела бы уйти? Мы обсудили это, тебе помогут сбежать, никто пока что не считал персонал и тебя вряд ли заметят. Ты можешь это сделать!

Бетти горько усмехается и вспоминает глаза Маркуса, думая о том, что ей точно незаметно не уйти. В ту же секунду вспоминаются громкие выстрелы, смех и надменные взгляды мужчин, которые кричали ложиться на пол, вспоминаются злые глаза Джейка и его же гадкие улыбочки. Нет, она определённо не может уйти, не имеет право. Это не месть из-за дедушки, это месть ради тех, кто погиб, погибает и погибнет в будущем. Бетти должна всё остановить, должна попытаться, но для того, чтобы понять, как это сделать, нужно остаться. Как бы тяжело это не было, как бы страшно и рискованно, сейчас нельзя просто сбежать.

– Я слишком долго пряталась… из-за этого мой дедушка и погиб.

– О чем ты говоришь? – Люси хочет сказать, что это не так. Совершенно не так! Очевидно, что внучка сделала всё, чтобы её дедушка был здоров и счастлив, но вряд ли Бетти это поймёт, даже если услышит.

– Я останусь, Люси. Не переживай, всё будет нормально. Я не уверена, что могу помочь сейчас, вы можете… вы можете сказать солдатам, что я плохо себя чувствую?

Люси не задаёт больше вопросов, лишь соглашается и советует отдохнуть. Говорит, что придёт вечером с новостями и принесёт еды, а после крепко обнимает и уходит, закрывая за собой дверь.

Бетти делает глубокий вздох и ложится на кровать, закрывая глаза. Мысленно успокаивая себя и продумывая дальнейшие действия, девушка пытается не податься истерике и отвлечься от тяжелых мыслей, незаметно засыпая от эмоционального потрясения.

Глава 3. Сближение.

После ужина в дверь стучат и Бетти резко открывает глаза в полумраке комнаты, пытаясь прийти в себя после дневного сна.

– Да? – девушка открывает дверь, протирая глаза.

– И снова здравствуй. Мне сказали, что ты плохо себя чувствуешь, поэтому не пришла на ужин. Всем объявлен отбой через час, я принёс тебе еды. – Маркус мнётся в дверях и выставляет поднос вперёд.

– А.. да, я не ела ничего с самого утра, спасибо. Проходи. – Бетти пропускает гостя в небольшую комнату и, закрывая дверь видит в коридоре обеспокоенную Люси, но только улыбается ей слабо, кивая.

– Так что с тобой, расскажешь? – Маркус ставит поднос на маленький столик и садится за стол, показывая жестом, чтобы девушка тоже села напротив.

– Не каждый день видишь, как твоих пациентов, за которыми ты ухаживал, буквально выхаживал и которых лечил – убивают. – Бетти говорил без эмоционально, но по взгляду можно увидеть всю ненависть и нежелание продолжать разговор.

– Извини, но я должен знать всё, что происходит в этих стенах. – командир прочищает горло и, чтобы не смущать девушку, упирается взглядом в дверь, давая ей приступить к еде, пока та не остыла. – В отряде у нас есть расписание, которого все, включая медицинский персонал, должны придерживаться. Всё написано на доске объявлений, так что как будешь чувствовать себя лучше – ознакомься. Все тела были сожжены, а палаты отмыты. – Маркус кидает быстрый взгляд на девушку, которая ковыряет ложкой суп, расфокусированным взглядом смотря в тарелку. – Больше мы эту тему не будем поднимать, надеюсь, ты понимаешь. Тебе придётся с этим смириться и жить дальше, я не хочу конфликтов, поэтому всё что было сегодня останется в сегодняшнем дне. Ещё не всех успели осмотреть, так что любая помощь будет нужна. Это всё что я хотел сказать. Тебе нужно отдыхать, можешь завтра занести посуду, ложись спать как поешь. – Маркус встаёт и пару секунд смотрит на всё ещё витающую в своих мыслях девушку. Он подходит, аккуратно кладёт свою руку на хрупкое плечо и несильно сжимает, привлекая внимание.

– Я прослежу, чтобы всё было нормально. Я не допущу больше таких ошибок. – он не видит доверия в глазах, зато замечает огоньки зарождающейся благодарности. Бетти нужно было это услышать. Она не знает почему именно с ней так обращается командир, но уверенность в том, что интерес у них взаимный, растёт с каждой встречей.

Дверь тихо закрывается за солдатом, и девушка сдерживается, чтобы вновь не сдастся и не заплакать. Она не поверила ни в одно из сказанных слов парня, причастного к смерти её дедушки, но почему-то какое-то необъяснимое спокойствие плещется в груди, не давая впасть в отчаяние. Руки дрожат, но силы нужны, как завтра, так и в ближайшее время, чтобы разобраться с убийцами и невежами. Что делать с Маркусом и почему у них такие отношения, Бетти думать не хочет от слова совсем, несмотря на интерес к персоне солдата – ненависть, страх и злоба намного сильнее более светлых чувств, поэтому обращать внимание на это нет ни сил, ни желания. Сейчас главная задача не подпускать близко к себе командира, но и не отвергать, чтобы узнать, как можно больше и понять, что можно сделать и как их остановить, а главное, возможно ли это.

Уже в семь утра по всей больнице раздаётся звук колокольчика, не затихающего целых десять минут. Все сонно и вяло идут одеваться и по очереди плетутся в столовую на завтрак. С расписанием всё довольно просто – сначала едят солдаты, потом медперсонал, отбой и подъем по часам. За Бетти заходит Люси и рассказывает, как вчера командир отряда выловил её с подносом у самой двери и отправил в свою комнату, сказав, что позаботится обо всём сам. Люси долго извинялась, а потом резко замолчала, увидев Джейка в конце коридора.

– Что-то случилось? – обеспокоенно спросила Бетти, пытаясь по взгляду девушки понять, что заставило её побледнеть и замолчать.

– И долго вы здесь трепаться будете? Осмотр уже начался, работать не собираетесь? – Джейк подходит ближе и кричит на весь коридор, раздражённо цокая, смотря на брюнетку. – Чтобы через пятнадцать минут были на рабочих местах.

Бетти замечает странный взгляд мужчины и испуганное, бледное лицо Люси, невольно хмурясь. Она берёт коллегу за кисть, толкая ближе к себе и идёт вперёд, бросая в след не менее громкое и решительное:

– Когда поедим, тогда и придём на рабочие места.

Люси отчего-то ещё больше пугается, округляет глаза, но ничего не говорит, опуская голову вниз и шагая в такт быстрым шагам Бетти.

– Что это было? Ты его боишься? – Бетти садится за стол и зло шепчет, стараясь не привлекать внимания других, ещё находящихся в столовой людей.

– А ты как будто не боишься… После того, что они вчера сделали мне постоянно страшно. Но мы ничего не можем сделать, мы должны их слушаться и ждать, пока они не уйдут. – Люси горько улыбается и начинает есть, стараясь не сделать свой страх и трусость ещё более очевидной.

– Мне тоже страшно, но мы не должны позволять им обращаться с нами как с рабами! – Бетти хочет продолжить, но видя подавленное состояние Люси оглядывается вокруг.

В столовой практически весь персонал больницы, и все выглядят одинаково бледно, устало и отрешённо. Бетти не думала о других, она потеряла близкого, но для всех здесь работающих – пациенты были стимулом жизни и гордости, были надеждой на спасение и светлое будущее. Сейчас нет ничего и никого, кто бы мог их защитить. Все они одинаково беззащитны и вынуждены помогать убийцам, которые ранят ещё не одну душу. Пару столиков с солдатами, которые ещё оставались в столовой что-то громко обсуждают, смеются и просят дать добавки. По сравнению с притихшим медицинским персоналом это кажется адом и раем. Они все находятся в одном помещение, но такие разные эмоции испытывают. Бетти отвлекается от мыслей, когда двери столовой открываются и громкий голос выдергивает из размышлений:

– Отряд, построится на перекличку! Через три минуты на заднем дворе больницы! – Генри, новый ответственный за отряд мужчина, осматривает всех присутствующих тяжёлым взглядом и закрывает двери, видимо, продолжая звать всех отсутствующих солдат.

В столовой началась суета и уже через минуту в помещение остался только персонал. Глубокие вздохи слышались каждые пол минуты, но было по-прежнему тихо. Никто не осмелился разговаривать и Бетти не была уверена в том, говорили ли они между собой вчера. Такая напряжённая атмосфера не могла настроить на работу, поэтому девушка ещё раз всех осмотрев, отодвинула так и не тронутый завтрак, поднялась и нацепила на лицо полуулыбку, придавая голосу бодрость и уверенность.

– И так! За работу! Кто пойдёт в смотровую? Мы с Люсей можем занять первую, было бы хорошо отправлять к нам пациентов без жалоб, во вторую смотровую пациентов с жалобами, а в третью раненных. Сегодня я должна была работать в прачечной, но я слышала, что провинившиеся в чем-либо солдаты будут посланы помогать, поэтому я там не нужна, верно? Миссис Танн, Вы не против, если я уделю время помощи в смотровой? – Бетти с каждым словом обретает всё больше и больше уверенности, озаряя улыбкой всё вокруг.

Притворятся радостной, довольной и сильной, девушке не в первой, это всегда трудно, а сейчас, казалось бы, невозможно. Но она смогла, и даже лучше, чем когда-либо. Внутри всё сжимается и чувство вины начинает грызть, но до момента, пока это не выльется наружу, она закрывает эти чувства в себе и запрещает думать о них.

– Д-да, конечно! Конечно, милая, не беспокойся обо мне! – женщина, отвечающая за чистоту в стенах больницы, недоверчиво смотрит на молодую медсестру, которая всегда хотела больше работы физической, чтобы избегать помощи в медицинских кабинетах, но сейчас сама выступает вперёд и рвётся помочь тем, кто повинен в смерти людей.

Весь персонал смотрит на Бетти как на призрака, она только что потеряла дедушку, но продолжает улыбаться, заставляя себя и других работать.

– Ну чего вы все так смотрите? Нам нужно работать, мы здесь, чтобы помогать людям, верно? – кто-то хочет возразить и дать комментарии по поводу 'людей', но Бетти продолжает говорить чётко, с улыбкой на лице. – Не важно кто они и что сделали. Сейчас они наши пациенты, давайте попытаемся взять себя в руки и выполнять свою работу. Мы должны позаботиться о себе. Вы должны позаботиться о себе! Не ненавидьте себя за это, мы медицинские работники и наша задача – лечить людей! Не думайте слишком много, мы все здесь профессионалы, да? Мы справимся! – Бетти заканчивает свою речь и случайно задевает рукой стул, который издаёт неприятный скрип и привлекает внимание всех. Однако, взгляды персонала цепляются за дрожащие руки Бетти, которая вмиг улавливает взгляды и сжимает руки в кулаки, пряча их за спиной.

– Что ж! Кушайте и спускайтесь вниз, у нас сегодня много работы! Удачи всем! – девушка выбегает из столовой, пытаясь унять дрожь во всём теле, которое сопротивляется всему что делает его владелец.

В столовой на секунду воцаряется тишина, пока все обдумывают слова молодой коллеги. Если человек, потерявший своего родителя и пациентов может взять себя в руки, то и они смогут. Обо всём остальном все решают подумать позже. Кто-то тихо спрашивает о наличие медицинских запасов и в столовой начинается бурное обсуждение оставшихся медикаментов, работающей аппаратуры и перераспределении обязанностей всего персонала.

За дверьми, опершись на стену стоит Маркус и слабо улыбается. Он слышал всё от начала до конца, и теперь убеждён в том, что Элизабетт невероятно интересная девушка, внимание и доверие которой, он должен добиться. Из вида не ускользает и то, что медсестра ушла так ничего и не съев, что немного огорчает, но не даёт повода для сильной тревоги. Когда в столовой слышатся разговоры, командир отталкивается от стены и продолжает путь в свой кабинет, думая о том, как сделать жизнь медиков более комфортной.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.