Юрий Шорохов
Серебряный Велес

1 часть

Холодные и глубокие ночные воды быстрой реки приняли разгорячённое неравным боем тело Глеба. Окунувшись с головой, русич вынырнул в десятке метров от берега и поплыл, влекомый течением, направляясь на другую сторону. Тяжёлый меч тянул его вниз, а в воздухе жарко и жадно шоркали половецкие стрелы, улетая далеко вперёд. Но бить стрелой наугад в ночной тьме – лишь зря тратить боезапас. И поэтому Глеб ничуть не опасался за свою жизнь… Сотник княжьей дружины возглавлял посольство своего князя-волхва Остромысла в столицу соседнего княжества уладить союзные дела против воинственных хазар. Те частенько стали тревожить набегами окраинные земли Руси, чиня дела разбойничьи, разоряя сёла и деревни и уводя в полон русичей. Заключили договор, скрепили печатями, решив, что совместну походу на ворогов – бысть! Братья-близнецы Воислав и Годимир, княжившие в соседних Остромыслову княжествах, почитали его, как старшего в роду. После гибели их отца, князя Благояра, юные княжичи частенько навещали своего дядьку Остромысла, и не знали отказа в помощи! Сам ли князь, воеводы ли, тиуны и прочие опытные в делах ратных и хозяйственных люди Остромысла помогали сим орлятам стать на крыло. А ныне вот и самому Остромыслу помощь надобна – разве откажешь?! Завершив дела посольские, Глеб испросил княжьей милости побывать дома, повидать своих стариков, живших в деревне у южных границ княжества. Деревеньку эту некогда пожаловал во владение отец Остромысла князь Невзор деду Глеба, воеводе Ведмедю за долгую и верную ратную службу. А старик-то и порадоваться княжьему дару толком не успел – сгинул в лесах на охоте. Исчез, как сквозь землю провалился!.. Князю Невзору и его сыну Остромыслу служил ратной службой и отец Глеба Радогост, и также был пожалован деревенькой. А ныне и сам Глеб за хватку в бою, за силушку-мощь, да за светлую голову уж до сотника вырос. Даром, что молод годами еси! А уж тятька Радогост, как проведав сие, был доволен сыном:

– Глебка, ты этак и деда свово, княжьего воеводу, за пояс заткнёшь! Знал бы отче Ведмедь каков внук у него удал, от возгордился ба!..

"Возгордился ба!.." – вспомнил Глеб отца, выжимая полотняную рубаху на берегу. Перед его глазами, как написанная, стояла картина его разорённой деревни. Матушка со стрелой в груди и тятька, лежащий с окровавленным мечом в руке, и с разрубленной половецкой саблей головой. Вместо домов всюду дымящиеся развалины, и ни одной живой души в округе… Схоронив родителей, Глеб в одиночку и налегке бросился в погоню за половцами. Выследил, нагнал и ночью напал на их лагерь. Кровь за кровь! Да и интересно ему было, сколько татей здесь шастает? Схватив первого половца, стоявшего в стороже, за шиворот и хорошенько приложив его по башке рукоятью меча, Глеб узнал, что половецкого нойона, разорившего его деревню, зовут Дурут… Глеб не пощадил татя, в сердце его клокотала ярость к убийцам и разбойникам, пришедших с лихом на землю Русскую. Вскочив на коня, он свирепо ринулся в дремлющий половецкий лагерь, круша всё и всех на своём пути. Его меч не знал промаха, половцы падали, сражённые могучей рукой! Средь догорающих костров охраны он увидел связанный полон, и для себя решил, что не даст ворогам безнаказанно утечь в свои степи. Опытный воин понимал, что в одиночку с полутора сотнями ворогов ему не справиться, но скакать за подмогой к князю Остромыслу просто не было времени… Пробившись к высокому речному берегу сквозь нестройную толпу выскочивших из своих кибиток и шатров степняков, Глеб спешился. Его верный боевой друг жеребец Саврас, умирая, рухнул наземь, израненный половецкими стрелами. И самого сотника достали две стрелы, пробив левое предплечье и пропоров вскользь правое бедро. В горячке боя Глеб не почувствовал боли, и, избавившись от стрел, он с кручи обрыва нырнул в реку… Отжав мокрую одежду и кое-как перевязав раны, он сразу двинулся в обратный путь, рассчитывая его сократить, напрямую лесом пройдя большую речную излучину. Однако, пройдя с полтора десятка перестрелов* по лесной чащобе, Глеб вышел на полянку и остановился, как вкопанный. Ему навстречу с другой стороны этой полянки не спеша вышел огромный старый медведь. В лунном свете его шерсть тоже как будто слегка светилась, отливала чистым серебром, а в глазах зажглись маленькие зелёные огоньки… Глеб невольно сделал полшага назад и из ножен за спиной выхватил меч. Привычная тяжесть оружия в руке вселила в его душу прежнюю уверенность бывалого ратника. Теперь он готов к схватке со зверем! Однако медведь не спешил нападать. Он остановился, вытянул морду к Глебу и с шумом потянул воздух носом. Затем стал на задние лапы во весь свой могучий рост, а передние развёл в стороны, будто желая заключить Глеба в свои объятья. И глухой голос, походивший на медвежье рычание, отчетливо произнёс:

–Ну, вот и свиделись. Здравствуй, внучок!..

Глеб застыл, как громом поражённый…

*перестрел – древнерусская мера длины, равная полёту стрелы (60-70 метров)

2 часть

– Ну, что ты застыл, Глебка? Столь годков минуло, забыл, поди, меня? – и огромный медведь принял человеческий облик. Детские воспоминания яркими картинками пронеслись перед глазами Глеба: перед ним стоял его дедушка Ведмедь, бывший княжий воевода, исчезнувший на охоте много лет назад.

– Дедушка?! Мы искали тебя премного, да не нашли и схоронили уж – еле ворочающимся от удивления языком вымолвил Глеб – а ты жив еси!

– То был промысел божий. Велес* меня призвал служить ему. Тогда на охоте на меня ведмедь* вышел и заговорил со мной языком человечьим, с тех пор и поныне здесь творю я волю Велесову в одном из образов его – поведал внуку Ведмедь.

– Ну, коли ты ныне Велесу служишь, то должен ведати, как и почему я здесь оказался – молвил Глеб.

– Ведаю! О половецком набеге, о гибели деревни и родичей твоих. Аз узрел и месть твою татям половецким – вельми добёр ратник! Один без малого два десятка злыдней упокоил! – довольно потёр руки Ведмедь – не зря тебя Остромысл сотником своей дружины пожаловал.

– А я не считал битых, дедушка. Важнее, сколь их в живых осталось. Узрел сотни полторы, тако надобно князя известить! Пусть погонею достанет ворогов, да полон освободит! – снова обеспокоился Глеб.

– О том не тужи, внук! Тотчас весточку князю отправим , а с полоном мы волею Велеса и сами управимся – молвил Ведмедь – а ты со мной пойдешь к волхву Ведомиру, надобно раны твои исцелить. Он недалече живёт.

С этими словами дед снова принял облик медведя, острым когтем подцепил кусок бересты с ближней берёзки и бросил его Глебу:

– Пиши князю, Глебка!

Тот достал нож-засапожник и нацарапал короткое послание Остромыслу о набеге половцев, а Ведмедь махнул лапой, и с вершины высокой ели мягко спланировал вниз крупный филин.

– Филя, отдай письмо князю Остромыслу! Скоро велю! – Ведмедь подал филину в клюв свёрнутую в трубочку берестяную грамоту. Птица бесшумно взмахнула крыльями и взмыла в ночное небо.

– Князь получит твои письмена, и чуть свет его ратники пойдут в погоню за ворогом. А мы тотчас к Ведомиру, а потом, пока лечат тебя, мы с робятами половецким полоном займёмся – Ведмедь ловко взвалил Глеба себе на спину – крепче держись, внучок!

И огромный зверь скачками понёсся по ночному лесу. Глеб распластался у него на спине, припав щекой к его холке и крепко ухватившись руками за мохнатую шкуру. Вскоре за деревьями мелькнул огонёк оконца одинокой избушки, стоящей на небольшой полянке-капище, уставленной деревянными фигурами древнерусских богов.

– Иди, Глебка, к Ведомиру. Он исцелит тебя. А мы покуда с ворогом переведаемся! – остановил свой бег дед Ведмедь и припал к земле, ожидая, пока внук спустится с его спины вниз.

– Дедушка, а про каких робят ты говоришь? С кем наш полон отбивать будешь? – разобрало любопытство Глеба.

– Так про воинство Велеса глаголю я – Ведмедь снова махнул лапой, и из-за деревьев по одному и попарно стали выходить на полянку крупные медведи, обступая своего вожака: – вот зело добры бойцы! Стражи и защитники леса и всех тварей, в нём живущих, от мала до велика!

– Мать честная! – ахнул Глеб – сколь же вас много!!

– Да, у нас защита крепка – довольно крякнул дед Ведьмедь – недаром я княжьим воеводой был, и по сему толк в ратном деле изрядно ведаю! Да, внучок, едва не забыл. На-ка вот, надень на шею, и пусть всегда с тобой будет моё благословение!

С этими словами он протянул Глебу толстую серебряную плашку оберега с красивым изображением медведя с рельефным обрамлением из листьев дерева, на серебряной же кованной цепи. Глеб тотчас надел дедов амулет себе на шею.

– Вот! Теперь сам Велес тебе покровитель! – удовлетворённо рыкнул дед Ведмедь – ну, всё, внучок, нам пора в дорогу, а ты иди в избу к волхву. Там тебя ждут!

Дохромав до жилища волхва, Глеб едва успел постучать в переплёт светящегося оконца, как дверь избушки гостеприимно распахнулась. На порог вышла красивая девушка, держа в руке светильник:

– Здравствуй, ратник Глеб! Заходи, отец ждёт тебя.

Уже не особо удивляясь, что его тут знают, и, даже более того, ждут, Глеб поклонился девице в пояс, нагнул голову и шагнул в невысокий проём двери…

*Велес – бог, покровитель животного мира в древнерусской мифологии. Часто изображался в образе крупного медведя.

*Ведмедь – древнерусское название медведя.

3 часть

Чуткий сон князя-волхва Остромысла прервался тихим постукиванием в окно его опочивальни. Он тотчас поднялся со своего ложа, открыл лёгкую летнюю раму, затянутую бычьим пузырём и отомкнул ставень. Крупный филин спикировал вниз и уселся ему на руку. В его клюве была свёрнутая трубочка из бересты. Остромысл легонько погладил филина по ушастой голове, и подставил ладонь. Умная птица открыла клюв, и берестяная грамота оказалась у князя. Он легонько подбросил пернатого "гонца" вперёд и вверх, и тот взмыл в ещё тёмное предрассветное небо через распахнутое окно. Сделав быстрый круг над княжьим теремом, филин умчался в свой лес…

Вздув огонь, Остромысл прочёл послание Глеба и ударил рукоятью кинжала по краю тяжёлой чаши-братины, стоявшей на столе. На звон тут же приоткрылась дверь княжьей опочивальни, и в проёме возникло заспанное лицо гридника Путяты:

– Княже пресветлой, гридник Путята пред твоима очама!

– Путята, воеводу Всеслава мне! Одна нога здесь, друга там!! Дружине подъём! – скомандовал Остромысл. И тут же услышал, как по лестнице вниз горохом посыпались гридники. Резвы робята! И через полчаса полторы сотни воёв княжьей дружины, ведомых воеводой, скорой рысью выехали за ворота стольного града, устремясь вдаль по южной дороге…

А тем временем на половецкий лагерь перед рассветом с громогласным рёвом, рявканьем и рычаньем напало "войско Велеса" под предводительством Глебова дедушки Ведьмедя. Мощными лапами мишки разметали часовых, выставленных в боевое охранение, вихрем, смерчем пронеслись по лагерю, переворачивая кибитки и арбы, нещадно полосуя когтями и клыками палатки и шатры ворогов. Обезумевшие от страха половецкие лошади с диким ржанием разбежались по всей округе. За считанные минуты в лагере половцев поднялся несусветный кавардак! Сначала вороги подумали, что на них напали русичи, но увидели только стаю огромных разъярённых медведей, всё рвущих в клочья на своём пути. В страхе великом все уцелевшие половцы, кто в чём был, побросав добро и снаряжение, кинулись наутёк, спасаясь от гнева Велеса. Лагерь опустел, лишь горстка русских полоняников из чуть более трёх десятков человек, связанных и лежащих на земле, не имела возможности скрыться бегством и молча ожидала своей участи… Пленные русичи тоже были изрядно напуганы медвежьей расправой с половцами, но виду не подавали. Они молча готовились к смерти. Однако самый крупный медведь с шерстью, отливавшей серебром, по-видимому, вожак стаи, спокойно подошёл к ним, и острыми когтями, как ножом, срезал верёвки. Затем он стал на задние лапы во весь свой могучий рост, и громко взревел в начинающее светлеть небо, хлопнув мощной лапой себя в грудь. Русичи могли поклясться, что все услышали в медвежьем рёве слова "Слава Велесу!!". И тут же все медведи, каждый по-своему, подхватили этот "клич" и… быстро ушли, будто растворились за кустами и деревьями, окружавшими поляну бывшего половецкого лагеря. Всё еще не до конца поверив в своё счастливое избавление от рабства, русичи, похватав валявшееся на земле оружие ворогов, устремились в обратный путь домой… Княжьи дружинники, нагрянувшие во вражеский лагерь ближе к вечеру того дня, увидали там страшенный разгром и множество крупных медвежьих следов на земле. Воевода Всеслав подивился:

– Не иначе поганые Велеса крепко прогневили! Доброгост, с сотней воёв проверь округу. Кого жива найдёте, волоките сюда! Остальным воям скарбом заняться, собрать тут всё, понеже что в пользу пойдёт! Да лагерь ставьте, ночуем здесь, а уж поутру и восвояси… Глеб, как вошёл в горницу Ведомира, только и успел увидеть небогатое её убранство и старика, сидевшего за столом, заваленным старинными свитками и толстыми рукописными книгами. Ведомир поднялся на ноги и взглянул на Глеба. И взор его был настолько пристальным, что будто видел Глеба насквозь, и проник во все тайные уголки души молодого дружинного сотника. Парень хотел поклониться старику, но не успел. Окружающие предметы вдруг потеряли резкость, перед глазами его всё поплыло, и он потерял сознание, провалившись в глубокий сон… Очнулся Глеб только на следующий день. Ничего не болело, и в теле он чувствовал необыкновенную лёгкость. Он лежал на широком топчане в маленькой горенке, а девушка сидела рядом в его изголовье и гладила его по голове. Заметив, что Глеб открыл глаза, она улыбнулась, помогла ему сесть и подала ему небольшую чашу с тёмным и терпким на вкус травяным отваром.

– Пей, витязь. Это укрепит твои силы – сказала она. И Глеб жадно, в несколько глотков, осушил чашу. Невольно поморщился: лекарство было горьковатым:

– Красна девица, мне бы водицы испить? Горечь во рту!

– Потерпи мало. Это скоро пройдёт. Стрела, что ногу тебе пропорола, непростая была, с ядом. Вовремя ты к нам пришёл, Глеб! Понеже задержись ты хоть на час, и уже не спасти было бы жизнь твою молодецкую… – сказала девушка.

– Благодарствую и кланяюсь низко! – молвил Глеб – батюшку твово, знаю, Ведомиром звать, а как твоё имя, девица-краса?

– Милонега я. Мила, если кратко – отчего-то смутилась она.

– Вот и имя у тебя вельми красно, слух ласкает! – улыбнулся девушке Глеб – а скажи мне, Милонега, как вы с батюшкой узнали…

Глеб не успел закончить вопрос, как за окном сильно потемнело, и их горенка погрузилась во мрак. Он с удивлением огляделся, намереваясь стать на ноги и выйти из избушки наружу, но Милонега с неожиданной силой прижала его к топчану, не давая подняться:

– Тихо сиди и молчи, пока не посветлеет! – прошептала девушка – то батюшка-кудесник с богами разговаривает. Мешать нельзя!

И для надёжности прикрыла ладошкой Глебу рот. В другое время и с другими людьми Глеб ни за что не потерпел бы такого обращения с собой! А тут покорно замолчал и притих, как кроткий котёнок – прикосновения Милонеги действовали на него как-то по-особому…

4 часть

За оконцем стало светлеть, и Глеб осторожно отодвинул ладошку Милонеги от своего рта. Но лишь затем, чтобы, повинуясь внезапному порыву, легонько поцеловать запястье девушки. Мила вспыхнула ликом, как маков цвет, и выдернула руку:

– Куда торопишься, витязь?! Дома, чай, жена дожидается?!

– Ой, не лукавишь ли ты, голубушка? – парировал Глеб – всё ведь, поди, про меня тебе известно, и батюшке Ведомиру тако же. Нет у меня ни жены, ни суженой. Да и не предвидится в ближайшее время…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.