Повелитель магии
Тараксандра

Данная книга является художественным произведением, не пропагандирует и не призывает к употреблению наркотиков, алкоголя и сигарет. Книга содержит изобразительные описания противоправных действий, но такие описания являются художественным, образным и творческим замыслом, не являются призывом к совершению запрещенных действий. Автор осуждает употребление наркотиков, алкоголя и сигарет. Пожалуйста, обратитесь к врачу для получения помощи и борьбы с зависимостью.

© Тараксандра, 2023

ISBN 978-5-0059-9809-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава 1. Наркокурер

Переполненный желудок упрямо отказывался вмещать инородные предметы. Симон чувствовал, что разрывается, но пытка не прекращалась. 16-ти летний белокурый мальчик стоял на коленях перед столом, на котором, на большой тарелке, взятой из маминого буфета, лежала гора тугих резиновых предметов, напоминающих отвратительные сосиски. Мама была с ним, убитая, скрытая покрывалом, которое она сама вышила несколько лет назад. Отец тоже был здесь, в своих картинах. Его душа, наверное, поддерживала сына, потому что тело струсило и предпочло веревку битве с испытаниями. Позади юноши расположились пятеро бандитов. Опустив оружие, но готовые в любой момент применить его против мальчика, они с ухмылкой смотрели на Симона. Сопротивление сразу же стало невозможным: преступники взяли в заложницы его сестру.

– Старайся, старайся, парень, – сказал один из них, противный мужик с лицом, покрытым оспинами, и бородавкой на мясистом носу. – Отрабатывай долг.

Симон взял новый предмет с блюда. Он открыл рот, запрокинул голову и сделал судорожное глотание, презерватив, наполненный героином, медленно пошел по пищеводу. Живот страшно болел, Симона тошнило, но он усилием воли подавлял все рефлексы и мысли, кроме одной: защитить малышку Эллу. «Только бы сестра не вошла», – кружилось в голове у Симона. Он всем сердцем боялся, что красивую девочку снова увидят бандиты, и тогда ситуация может выйти из-под контроля. И даже все его усилия окажутся тщетны, и 6 летняя малышка испытает то, что хуже смерти. Симон положил в рот очередной контейнер. Он уже сбился со счета, но емкости с наркотиками, словно клонировались на тарелке. Наркоторговцы смеялись.

– Ты крупный малый, больше двух метров в высоту, – сказал второй бандит. – Хороший сейф!

Наркоторговцы разразились хохотом. Очередной презерватив застрял в горле, Симон еле протолкнул его внутрь, слюна потекла по рубашке, мальчик быстро вытерся. Пытка продолжилась.

– Может, ему дать масло? – предложил один из подельников главаря. – Пусть пацан смажет тару, тогда они буду легче в горло проскакивать.

– От масла начнется понос, я не желаю рисковать, – строго сказал главарь. – Да и пусть парень постарается. Ничто не дается даром. – он обратился к Симону. – Нет, приятель, мы не звери. Ты можешь так не мучиться. Отдай сестру и мы простим долг и оставим тебя в этой квартире. Будешь жить свободно, спокойно. Ты парень красивый, заработаешь кучу бабла. Зачем тебе сестра? Как ты, пацан, будешь ее воспитывать? Повиснет на тебе, как гиря.

Симон хотел броситься на негодяя, но его подручные тут же вновь поставили юношу на колени.

– Да ты не бесись, – продолжил главный. – Я же умное говорю. Долг – это святое, это дело чести! Мы джентльмены.

Бандиты вновь расхохотались.

– Мы и предлагаем тебе: или отдаешь свою сестру, и мы оставляем тебя в покое, или немного поработаешь на нас. Выбор за тобой. Я даже не посмотрю, что ты уже скушал наш товар, – главарь достал пакетик и помахал перед носом Симона. – Сейчас примешь вот это, мы тебя посадим на ведро и через час ты свободен и счастлив. Да еще и от малявки избавишься. Подумай, приятель, ты же толковый парень. А вдруг помрешь по дороге или товар потеряешь? Если хоть один контейнер упустишь или сдохнешь, не доставив товар до места, мы заберем девчонку, и все твои старания окажутся впустую.

Симон лишь с ненавистью посмотрел на преступников и проглотил следующий презерватив с дорогой отравой.

– А вообще мы добрые, – разглагольствовал главарь, – заботимся о сиротах. Тебе дорогу в Финляндию и обратно оплатили, работу предоставили. О здоровье твоем подумали, – он вновь показал пакетик. – Когда доберешься до пункта, примешь слабительное. Но Степаночу так не отдавай, Степаныч у нас культурный, интеллигент. Ты каждый контейнер зубной пастой очисти, чтобы ни грязи, ни запаха. Если все сделаешь, как надо, и у Степаныча не будет к тебе претензий, вернешься домой к своей сеструхе. Но уж, если облажаешься, не обессудь, девчонке придется отрабатывать долг. Она у тебя красавица, такие светленькие волосики, нежная кожа, чистенькая, аппетитная, как конфетка.

Симон содрогнулся от отвращения, боли и страха. Новый контейнер пошел в желудок.

– Шансов, конечно, не так много, что ты довезешь, – продолжил бандит. – Но мы, в любом случае, в накладе не останемся. Или ты заработаешь нам денег, или – твоя сестра. Эта малявка дорогого стоит, даже больше, чем весь этот товар!

Симон понимал, что единственное спасение сестры – это безропотно глотать то, что его заставляют. Внезапно дверь скрипнула, и на кухню, где проходила экзекуция, вошла маленькая девочка лет 5—6, у нее были такие же белокурые волосы, как у брата и большие синие глаза. Она прижимала к груди пеструю тряпичную собачку. Девочка с удивлением смотрела на происходящее.

– Сим, что ты делаешь? – спросила она.

– Элла, уходи, это мои друзья, – как можно спокойнее проговорил Симон. – Мы просто играем. Иди спать.

Главарь взял малышку на руки. Симон дернулся, но его вновь поставили на колени.

– Ух, какая конфетка! – сказал бандит. – Сладкая, нежная!

Бандит зарылся карябанным лицом в шелковые локоны девчушки. Малышка притихла и замерла от страха.

– Отпусти ее! – закричал Симон.

Преступник поставил ребенка на пол.

– Ничего, куколка, мы еще поиграем. У меня столько игр! Ты даже не представляешь, во что можно играть с такими красивыми девочками, как ты, – главарь похотливо облизнулся.

Малышка не знала, о чем говорят и что происходит, но ощущала опасность. Она хотела подойти к брату.

– Элла, иди, пожалуйста, в свою комнату! – Симон постарался улыбнуться. – Я сейчас очень занят. Мы с друзьями готовимся к папиной выставке. Мы там поставим маленький спектакль, помнишь, как в прошлом году? Мама вышла в платье Ариадны, папа – в костюме Тезея. А я был в тунике и с колчаном со стрелами. Я читал стихи. Все нам так хлопали. А потом папа представлял свои картины.

Девочка кивнула.

– Я тоже хочу читать стихи, – сказала Элла, – и рисовать картины.

– И мы рисуем! – захохотал один из бандитов.

– Вы художники? – девочка недоверчиво смотрела на вооруженных людей.

– Ага, мы это, моцарты и репины, – заржал другой уголовник. – Сейчас будем картину рисовать, маслом.

– А лучше икрой, – отозвался другой из своры.

– Здесь нет икры. Здесь вообще ни хрена нет.

Девчушка недоуменно хлопала глазами, не понимая грубую речь.

– Элла, мы, правда, очень заняты, – сказал Симон. – Не надо нам сейчас мешать.

– А когда приедет папа? – спросила малышка.

– Скоро, Элла.

– А где мама? – девочка обвела взглядом кухню. – Когда я легла спать, мама была здесь.

– Мама пошла в магазин за тортом для наших гостей. – Симон посмотрел в другую сторону, чтобы не привлечь внимание девочки к шторам, закрывавшим окно. За густой драпировкой, под узорчатой тканью, лежал труп убитой женщины. – Иди, маленькая, к себе и расскажи Фантику сказку, – Симон ласково взглянул на игрушечную собачку сестры.

Девочка кивнула и послушно ушла из кухни. Бандиты вновь закрыли дверь. Симон продолжил принимать контейнеры. Наконец, все было закончено, последнюю емкость Симон просто проталкивал в себя пальцами, желудок был заполнен почти до пищевода. От боли у мальчика темнело в глазах.

– Молодец, – кивнул бандит. – Сейчас подъедет автобус – и счастливого путешествия! Вот твои документы, слабительное и зубная паста.

Симон взял заранее приготовленную спортивную сумку, куда для вида, чтобы сойти за туриста, покидал первые попавшиеся вещи, и накинул куртку.

– Застегнись, – сказал главарь, – а то твое раздутое брюхо привлечет внимание таможенников. Не ныть, не пищать, не стонать. Хотя мне, в общем, все равно, что с тобой будет. Провалишь дело – потеряешь сестру. Дальше думай сам.

– Какие гарантии, что с Эллой, в мое отсутствие, ничего не случится? – спросил Симон.

– Слово чести, – захохотал главарь. Он стал серьезным. – Я – гарант. Сейчас мы уйдем, а с твоей сестрой останется Гуня. Гуня ничего не сделает малявке, он не гурман. Но, если ты не справишься, или разочаруешь Степаныча, то сюда приду я за компенсацией. Гуня, – кивнул главный крепкому парню, который лениво и даже равнодушно взирал на все происходящее, – останешься здесь, будешь нянькой девчонке. Только посмей попортить товар! Яйца лично вырежу!

– Да понял я, Крапыч, на фиг мне пацанка, – так же лениво отозвался Гуня.

– А если ты, приятель, вздумаешь выкинуть какой-нибудь трюк, – с угрозой проговорил Крапыч, повернувшись к Симону, – позовешь ментов, или начнешь болтать о нашем мероприятии, или еще чего выдумаешь, то я лично проткну твою сестру насквозь. – главарь взял стоявшую в углу швабру. – Вот этой самой ручкой я продырявлю девчонку снизу доверху. Порву до самых ушей, если сдашь нас. Ты понял, шкет?

– Я сделаю ваше дело, – тихо сказал Симон.

Юноша от ненависти и боли весь похолодел, но не выдавал свои чувства перед мучителями.

Симон, главарь и трое его помощников вышли из кухни. Проходя через комнату, Симон взглянул на картины, созданные его отцом. Пейзажи, животные, цветы – мирные символы мирной жизни. Симон опустил глаза, ностальгия сейчас лишь усиливала страдания.

Глава 2. В лесу

Они ехали по трассе, ведущей из Петербурга в Финляндию. Симон, еще войдя в автобус, сразу понял, что он не один здесь такой. Лица пассажиров были мрачные и напряженные, многие были неестественно бледны. Симон сел возле окна, его тошнило, от все нарастающей боли бросало то в жар, то в холод. Прислонившись разгоряченной головой к холодному стеклу, он постарался отвлечься. За окном становилось темно, ночь вступала в свои права. То ли в бреду, то ли в полусне перед Симоном всплывали картины его так внезапно ставшей прошлой жизни. Еще год назад брат и сестра, Симон и Элла, жили очень счастливо. Их семья была дружной, отец и мать художники. Отец, Альберт Эдмундович Меровинг писал картины, мать, Анна Прохоровна, – талантливая вышивальщица. Симон тоже хотел стать художником. С каким наслаждением он занимался живописью под руководством отца. Некоторые картины даже были написаны совместно… В какой день все рухнуло, Симон не мог сказать. Отец очень любил семью и хотел сделать для своей жены и детей все больше и больше. Он мечтал о доме на Лазурном берегу, о вилле в Швейцарии или небольшом замке в глубинах Англии. Где бы дети беззаботно резвились, а он, подражая художникам прошлого (по крайней мере, так Альберт Эдмундович видел старинную реальность), полностью отдавался бы творчеству. Симон и мать не понимали отца. Они и так были счастливы в их домике в окрестностях Санкт-Петербурга. Но отец ставил себе высокие задачи, которые и привели его к краху. Однажды он познакомился с человеком, представившимся брокером с биржи. Альберт Эдмундович ничего не смыслил в финансах, но надежды на сверхприбыль поманили его. В итоге новоявленный друг втянул его в денежные аферы, закончившиеся не только полным разорением, но и огромным неподъемным долгом. Ранимая художественная натура не выдержала открывшейся правды жизни. Альберт Эдмундович оборвал свои дни на чердаке их счастливого домика. Весь груз забот лег на хрупкие плечи матери. Анна Прохоровна, чтобы выплатить долги мужа, продала дом, автомобиль супруга и переехала в крохотную квартирку в отдаленном районе Санкт-Петербурга. Но и здесь их нашли; оказалось, что еще не весь долг погашен. Шестеро вооруженных бандитов нагрянули в убогое жилище вдовы художника. Анна Прохоровна хотела поговорить с шантажистами, но ей не дали даже слово сказать, несчастную женщину убили сразу же наповал. Она погибла, не зная, какую карту разыграли преступники. Теперь Симон осознавал, что этот второй наезд был из-за Эллы. Дети четы Меровингов отличались выдающейся красотой. Симон, очень крупный мальчик, широкоплечий, с копной белокурых волос и ясными большими синими глазами. Элла – миниатюрная куколка, ее льняные волнистые локоны уже к 6-ти годам скрывали девочку, словно плащ, сотканный из солнечных лучей. 16-ти летний подросток был не интересен порнодельцам, их привлекал «элитный» товар. Эллу могли похитить, но преступникам нужна была гарантированная прибыль. Девочка компенсировала бы провал брата, брат выкупал сестру.

Симону становилось все труднее дышать, пищеварение упрямо делало свое дело, стараясь переварить несъедобные предметы. Внезапно невыносимая боль, словно кинжал резанула юношу. Симон скорчился. Он понял, что под действием желудочного сока, в перегруженном желудке один из контейнеров порвался. Героин разом отравил юношу, его сознание начало туманиться. Он мучительно боролся с наркотической передозировкой. «Только не это! Элла! Она погибла!», – металось в голове у юноши. Потеря даже одного контейнера означала бесповоротный конец для девочки. Сквозь лихорадку сознания до Симона донеслись выстрелы, прозвучавшие снаружи. Автобус резко остановился. Пассажиры повскакали со своих мест.

– Наезд, бежим! – прозвучало в автобусе.

Люди бросились вон. Автобус стоял возле леса, было темно. Тьму разрезали огни фонариков и световые вспышки выстрелов. Вооруженные автоматами бандиты в балаклавах, скрывающих лица, и черной одежде, хватали разбегавшихся наркокурьеров. Крики, выстрелы, стоны, мелькания огней – все смешалось в чудовищную фантасмагорию. На наркокурьеров напала конкурирующая организация. Симон тоже выскочил на дорогу и побежал в лес. Его, похоже, не заметили; бандиты в этот момент занималась убийством группы несчастных, попавших им в руки. Вопли, даже не похожие на человеческие, оглашали лес. Симон скрылся в глубине деревьев, ему хотелось избавиться от мучившего его груза, а потом, пока длится этот хаос, вернуться назад, к Элле, убить стража девочки и увести сестру, как можно дальше из города. Симон встал на колени и, засунув два пальца в горло, постарался вызвать у себя рвоту. Но переполненный желудок, угнетенный большой дозой наркотика, не отреагировал на действия. Симон попробовал еще, но вдруг ослепительный свет фонарика ударил ему в лицо.

– О, еще один «муравей»! – услышал он перед собой.

На Симона навалилось несколько человек, он тщетно пытался отбиться. Его положили на спину, у одного из нападавших в руке был большой острый нож, с которого капала кровь. Юноша не видел их лиц, лишь горящие глаза через прорези балаклав. С Симона сорвали куртку. Увидев неестественно раздувшийся живот мальчика, бандит, что был с ножом, радостно воскликнул:

– Ого, да тут целое состояние!

Он вонзил нож в живот Симону и одним взмахом разрезал его. У Симона перехватило дыхание, и все же он понимал, что боль могла быть еще страшнее, но, так вовремя порвавшийся контейнер, делал и благое дело. Наркотик подавлял болевые ощущения. Все действо походило на чудовищную операцию. Четверо человек держали Симона, один освещал их фонариком, и один, раздвинув стенки разрезанного желудка, руками выгребал контейнеры и быстро складывал их в приготовленную сумку. Юноша был в сознании. Наркокурьеры закончили дело. Симон лежал, не шевелясь, и закрыв глаза. Кто-то грубо пнул юношу ногой в плечо, Симон не отреагировал.

– Сдох! – услышал Симон над собой. – Уходим, ребята!

Преступники поднялись и стремительно скрылись в недрах леса. На поляне, где лежал Симон, воцарилась тишина. Юноша несколько минут подождал, чтобы удостовериться, что он действительно остался один. Но лишь звуки ночной природы нарушали покой. Внезапно в его одурманенном мозгу, без всякой причины, возникли образы Древнего Египта. Он четко увидел пирамиды, сфинкса, пилоны и яркое, ослепительно сияющее встающее солнце. Галлюцинация была мгновенной, юноша даже не успел ее осознать. Симон тряхнул головой, отгоняя прекрасное видение, так не соответствующее жестокой реальности. Юноша медленно поднялся, и тут какой-то влажный и теплый комок выпал из зияющей раны и повис над брюками. Это были кишки. Симон, стараясь не акцентировать внимание на мучениях, засунул этот ком обратно, снял рубашку и туго перетянул себя. Потом накинул куртку и застегнул ее до самого подбородка. Мальчик побрел из леса. Среди деревьев угадывались очертания магистрали, отравленному Симону не удалось далеко убежать от дороги. И сейчас это тоже был плюс. Юноша не думал о своем состоянии, все его мысли были заняты спасением сестры. Надо было скорее добраться до дома. И вновь удача улыбнулась мальчику. У обочины стоял неказистый пустой автомобильчик, вероятно, водитель отошел в кусты по нужде. Симон, не раздумывая, забрался в машину и дал полный газ.

Глава 3. В квартире

Все свои мысли и чувства Симон сконцентрировал на Элле. И все же юноша понимал, что с зияющей раной, почти до самой груди, он далеко не уедет. Инстинкт, неведомая воля свыше, шестое чувство в этот момент руководили мальчиком. Отъехав на достаточное расстояние, Симон остановил машину и стал рыться в бардачке. Его рука наткнулась на грязную катушку с прицепленной к ней иголкой. Юноша снял куртку и, развязав пропитанную кровью рубашку, стал быстро себя зашивать. Наркотик и адреналин делали свое дело, наскоро стянув рану, он вновь погнал автомобиль. В глазах темнело, кровь обильно проступала через куртку, боль усиливалась с каждой минутой. Звать на помощь или обращаться в милицию было опасно, любое постороннее вмешательство грозило чудовищной смертью девочке. Симон понимал, что только он сам может спасти сестру. К счастью, автобус не успел далеко отъехать от города, и через два часа, как он вышел из леса, юноша уже припарковывался во дворе дома. Все окна их квартиры были темные, только в кухне по-прежнему горел свет. Юноша сунул руку в карман и с радостью обнаружил в нем ключ. В этот ночной час все спали. Симон бесшумно поднялся на свой пятый этаж и так же, почти бесшумно, сам открыл дверь. Никто не выбежал к нему. Сердце у мальчика замирало от волнения. Из кухни доносился храп. Симон мгновенно принял решение, он прокрался в кухню. Страж его сестры, привалившись к стене, спал, испуская винные пары, рядом стояла допитая бутылка вина. Того самого, которое осталось после поминок отца Симона. Юноша открыл кухонный стол, достал самый большой нож, которым мама разделывала мясо и, подойдя к преступнику, вонзил тесак по самую рукоятку в сердце бандиту. Храп перешел в хрип, Гуня, дернувшись пару раз, затих, на пол потекла кровь. Юноша снял скатерть со стола и набросил на труп. Симон сейчас ничего не испытывал, то ли наркотик глушил все эмоции, то ли стресс и жажда жизни заставляли его действовать так. Элла не выходила из своей комнаты. Но Симон чувствовал, что с сестрой все в порядке. Юноша не хотел, чтобы девочка видела его рану. Симон прошел в ванную комнату. Включив свет, он увидел, что его живот почти до самой груди пересекает грубый уродливый шов, из-под которого продолжала сочиться кровь. Юноша взял из шкафчика баночку с зеленкой и всю ее вылил на рану. Потом, не зажигая свет, и ступая, как можно тише, он направился в комнату, где в комоде хранились бинты и марля, а в стареньком деревянном гардеробе висела одежда. Найдя нужное, Симон вновь вернулся в ванную и перевязал себя. Поверх бинтов он положил на рану марлю и несколько полотенец, надел чистую рубашку и легкую джинсовую курточку, вместо той, испачканной кровью.

Симон знал, что в шкафу среди книг стоит трактат по живописи, в котором мама хранила небольшую заначку. «Так, на всякий случай», – смеялась она. Сущая мелочь, но, в данном случае, когда у юноши совсем не было денег, и эта мелочь была необходима. Симон достал книгу. К счастью, бандит не обнаружил схрон, фолиант по искусству в семье художников, не привлек внимания преступника. Несколько купюр все еще находились между страниц. Мальчик сунул их в карман брюк. Теперь Симон пошел в комнату сестры. Он осторожно включил люстру. Девочка спала поверх постели, даже не раздевшись, рядом с ней лежала ее любимая пестрая собачка. Симон тронул сестру за плечо. Элла проснулась, увидев брата, малышка улыбнулась.

– Ой, Сим, наконец-то ты пришел. Где ты был?

– Я ездил по делам. Собирайся, я пришел за тобой.

– А где мама?

– Она поехала к папе, я же говорил, папа готовит очень большую выставку картин и вызвал маму ему помочь. А теперь и мы поедем к папе и маме.

– Я возьму с собой Фантика! – воскликнула девочка, беря свою любимую игрушку. Она внимательно посмотрела на брата. – Сим, а почему ты такой белый? Ты заболел?

Симон поспешно отвернулся.

– Нет, я просто немного устал.

Симон в большую спортивную сумку стал быстро складывать свои вещи и одежду девочки, он взял свидетельство о рождении сестры. Документы Симона остались в туристическом автобусе. Через несколько минут все было готово.

– А тот противный дядька, что сидит у нас на кухне, уже ушел? – с опаской спросила Элла.

– Да, его больше нет. Не волнуйся. Он не обижал тебя?

– Нет, я с ним даже не разговаривала, – зашептала малышка. – Но я слышала, что он достал наше вино и пил его.

– Ничего страшного, забудь про этого человека. Сейчас мы поедем к нашим родителям.

Симон провел девочку в коридор, помог ей одеться, потом выключил во всей квартире свет, и, выйдя с сестрой на лестницу, быстро закрыл дверь. В этот момент Симона, словно что-то обожгло внутри. Юноша осознавал, что сюда они больше не вернутся.

Глава 4. В гостинице

На улице стоял угнанный юношей автомобиль. Симон повел к нему сестру.

– Это твоя машина? – обрадовалась девочка. – Это папа подарил?

– Да, папа. Только не шуми, Эля. Сейчас поздно и уже все спят.

Малышка послушно села в машину, и Симон нажал на газ. Они все ехали и ехали, юноша не знал места, но ему главное было увести подальше сестру. Уже забрезжило утро, Симон почувствовал, что на пределе. Впереди показался мотель. Симон решил немного передохнуть и продумать дальнейший план действий. Заказав самый дешевый номер, мальчик кое-как поднялся в него и здесь упал на постель. Эля села на соседнюю кровать и стала тихо играть со своей забавной яркой собачкой.

– Сейчас, Элечка, я немного отдохну, а потом мы поедим, – сказал Симон. – Я действительно очень устал.

– Да я еще не хочу есть, не волнуйся, – отозвалась малышка. – Отдыхай, Сим.

Симон закрыл глаза, внутри все пылало, страшно хотелось пить. Юноша начал впадать в прострацию. И вдруг перед его мысленным взором четко предстала страшная картина. Симон увидел соседний номер, в нем мужчину лет 35-ти, к нему входит другой мужчина, который достает пистолет и хладнокровно стреляет в этого постояльца.

– О нет! – воскликнул Симон, оцепенение разом сошло с юноши. – Зло не должно торжествовать!

Симон вскочил с кровати и выбежал из своего номера. Он стал изо всех сил барабанить в дверь соседа. Незнакомец открыл Симону. Он оказался таким, каким был в видении, крепким невысоким человеком чуть старше 30 лет, с темно-каштановыми волосами и внимательными зелено-карими глазами. Симон влетел в номер.

– Уходите немедленно отсюда, вас хотят убить! Сейчас здесь будет убийца! У него черные волосы, большой нос и шрам на подбородке! – на одном дыхании выпалил юноша.

Незнакомец пристально посмотрел на мальчика. Симон стоял бледный, его белокурые волосы спутались и растрепались, а глаза горели лихорадочным блеском.

– Так, значит, меня, все-таки предали, – невозмутимо проговорил незнакомец с легким иностранным акцентом. – Меня зовут Роберт Шельдман. Но я вижу ты тоже в беде.

– Наших родителей убили, – сказал Симон. – Мы с сестрой убежали. За нами гонятся бандиты.

Шельдман чуть расстегнул куртку на Симоне. Вся одежда под ней была пропитана кровью.

– Я тебя понял. Где твоя сестра? – спросил Шельдман.

– В смежном с этим номером.

– Хорошо, как тебя зовут?

– Симон.

– Симон, бери сестру и постарайся продержаться еще несколько часов. У тебя это получится, ты очень сильный. Я помогу вам.

Шельдман прошел с Симоном в их номер.

– Эта моя сестра, Элла, – заплетающимся языком представил девочку Симон. – Эля, это наш друг, Роберт Шельдман. Он нам поможет.

Юноша уже еле стоял на ногах. Девочка серьезно посмотрела на Шельдмана, потом улыбнулась. Роберт Шельдман тоже улыбнулся малышке.

– Идите за мной, – Шельдман взял девочку на руки.

Элла не испугалась и не сопротивлялась. Детским сердечком она ощущала, что этому человеку можно доверять. Через черный ход они втроем вышли из мотеля. Здесь стоял неприметный скромный автомобиль. Шельдман сам сел за руль. На заденем сидении расположились Элла и Симон.

– А теперь держитесь! – сказал Шельдман.

Автомобиль сорвался с места.

Глава 5. В дороге

Автомобиль просто летел по шоссе, было удивительно, что это невзрачное транспортное средство может развивать такую стремительную скорость. Симону было все труднее контролировать сознание. Он откинулся на спинку сидения.

– Держись, парень, держись, – говорил Шельдман. – Ты еще не знаешь, какой ты сильный. Ты все можешь. Элла, твой брат заболел, – не отрывая взгляд от дороги, обратился к девочке Шельдман, – сейчас мы отвезем его к доктору.

– Сим, что с тобой? – взволнованно спросила малышка, она взяла горячую руку брата. – Ты простудился? У тебя температура?

– Да, Эля, я простудился, – Симон измученно улыбнулся девочке. – Но ты не волнуйся. Ничего страшного.

– Тебе надо дать чай с малиновым вареньем! – воскликнула Элла. – Так мама всегда делает, когда мы болеем. Отвезите нас к маме, пожалуйста, – Элла умоляюще смотрела на Шельдмана.

– Ваша мама сейчас далеко. Мы потом к ней поедем. А я как раз и отвезу твоего брата туда, где ему дадут чай с вареньем и теплого молока, и еще сделают много хороших вещей. Симон поправится.

Девочка успокоилась, она гладила брата по руке.

– Все будет хорошо, Симоша. Ты выздоровеешь.

Симон сейчас мог в ответ лишь чуть коснуться ладошки сестры. Странный шум доносился издалека, и с каждым мигом звуки становились все громче и громче. Казалось, где-то нескончаемо взлетали и приземлялись самолеты.

– Симоша, самолетики! – радостно воскликнула девочка.

Симон поднял отяжелевшую голову, прямо на них надвигалось здание аэропорта.

– Мы в Пулково, – сказал Шельдман. – Сейчас полетим, ребята.

Машина остановилась, к ней подошли люди в милицейской форме и служащие аэропорта. Элла сжалась и села ближе к брату.

– Не бойся, Элечка, они все хорошие, – прошептал девочке Симон.

Малышка успокоилась. В это время Шельдман, открыв окно автомобиля, о чем-то разговаривал с подошедшими. Миллиардера почтительно слушали и кивали. Один из милиционеров взглянул на Симона, у мальчика уже не было сил, чтобы даже улыбнуться в знак приветствия. Все происходящее Симону казалось чудовищным сном.

– Мистер Шельдман, вам туда, – сотрудница аэропорта показала на неприметную трассу, находящуюся чуть в стороне.

Шельдман неторопливо повел машину в указанном направлении. Это было Пулково-3, отделение аэровокзала, предназначенное не просто для VIP, но для VVIP-пассажиров. Не встретив никаких препятствий, через несколько минут они оказались возле самолета. Шельдман вновь остановился. Дверь лайнера открылась, и к ним спустился остроносый мужчина, примерно ровесник Роберта Шельдмана. Он почтительно распахнул дверку автомобиля. Шельдман и этот человек быстро заговорили по-английски. Симон не понимал, что говорят, но слышал, что Шельдман называет этого мужчину Ирвинг. Шельдман помог Симону выйти из машины и подняться на борт самолета. Ирвинг взял девочку за руку.

– Это Ирвинг, он во всем помогает мне, – представил Шельдман своего спутника.

Ирвинг загнал автомобиль Шельдмана в багажное отделение. В просторном салоне самолета стоял диван, куда и уложили Симона, чуть подальше размещались кресла.

– Я побуду с девочкой, – сказал Шельдман, – а ты, когда взлетим, осмотри юношу. – Я знаю, ты был санитаром в военном госпитале.

– Все сделаю, мистер Шельдман.

Роберт Шельдман с Эллой сели впереди. Девчушка все оборачивалась назад, чтобы посмотреть, что там делают с ее братом. Самолет взмыл в небо. Роберт Шельдман обратился к совсем притихшей малышке.

– Я сейчас займусь лечением Симона, а ты посиди пока здесь. Я вижу, ты умная хороша девочка и понимаешь, что брату сейчас мешать нельзя. Договорились?

Элла послушно кивнула, хотя на ее глазах выступили слезы.

– Ничего, малышка, – подбодрил девочку Роберт Шельдман, – в жизни бывают и более худшие вещи. Твой брат – герой!

Шельдман подошел к Симону. В это время Ирвинг осторожно расстегнул курточку и рубашку на юноше, поднял ворох окровавленных полотенец, закрывавших рану. Шельдман и его спутник увидели длинный страшный шов. Симон кусал губы, чтобы сдержать стон.

– Надо бы обработать рану чем-нибудь спиртовым, – сказал Ирвинг, – и лед приложить. Так мальчику будет легче и воспаление предотвратим. Еще мне понадобятся чистые салфетки.

– Сейчас, я что-нибудь подыщу.

Шельдман принес бутылку дорогого виски, в плотном полиэтиленовом мешке лед, наколотый для напитков, и пачку белоснежных салфеток.

Ирвинг осторожно протер края шва виски, потом положил мешок со льдом на рану, салфеткой, смоченной в охлажденной воде, промокнул губы Симону.

– Пить хочется, – прошептал Симон, жадно слизывая капли.

– Пить вам пока нельзя, мистер, – сказал Ирвинг, он тоже говорил с акцентом. – Потерпите, пожалуйста.

Вместо промокших отяжелевших полотенец, Иривинг прикрыл рану сухими чистыми салфетками и застегнул одежду на юноше.

– Такие раны я видел, – покачал головой Ирвинг, теперь он говорил по – английски. – Их оставляют наркоторговцы, когда извлекают товар из курьеров. Кого вы везете, сэр?

– Эти дети попали в беду, – так же по-английски ответил Шельдман, – мальчик только что спас мне жизнь. Меня предали и хотели убить, но этот юноша вовремя предупредил, что ко мне в номер идет убийца. Он сам жертва мафии.

– Сэр, я же говорил, что лучше вам было меня взять с собой, – сказал Ирвинг.

– Нет, тогда мы могли бы погибнуть вдвоем. Я оставил тебя здесь, чтобы, если бы я не вернулся, ты сообщил бы обо мне в полицию, связался бы с посольством в Москве.

– Я очень волновался за вас, сэр.

– Ты славный, Ирвинг.

– Куда мы направляемся, сэр?

– В Швейцарию, на мою виллу. Мальчика я отвезу в клинику, которая принадлежит мне, а его сестра пока поживет у меня. Надо будет найти для девочки хорошую няню.

– Все исполню, мистер Шельдман. Но не очень ли вы рискуете, перевозя через границу двух детей, двух иностранных граждан, без документов да еще вот это? – Ирвинг посмотрел на рану Симона.

– Ирвинг, – строго проговорил Шельдман, – я возглавляю Фонд по борьбе с терроризмом. Я эвакуирую двух сирот, пострадавших от действий преступных группировок. Их жизнь и здоровье под угрозой. Да и кто сможет остановить Роберта Шельдмана?

– Да, сэр, вы правы, – Ирвинг почтительно склонил голову, – для вас нет преград. Вы миллиардер, столп общества.

– Вот именно, я такой, – подытожил Шельдман.

Симон английского языка не знал, но улавливал, о чем идет речь.

– Спасибо, мистер Шельдман, что помогаете нам, – тихо проговорил юноша.

– Да пустяки, – сказал по-русски Шельдман. – Мы скоро будем на месте, ты, главное, старайся не терять сознание. Сейчас тебе помогут. Держись, паренек. Говори со мной. Расскажи мне про себя. Как твоя фамилия?

– Меровинг.

– О, знатный древний род! Меровинги – известная королевская династия. А чем ты занимаешься, ты работаешь или учишься?

– Учусь. Я изучаю живопись.

– Великолепно. Всегда завидовал тем, кто умеет что-то творить: рисовать, писать книги, сочинять стихи. А кто твои родители?

– Художники. Папа живописец, а мама – вышивальщица. Она тоже создает… создавала картины, только вышитые, гобелены.

– Еще лучше. Я очень люблю гобелены. У меня в доме их много. Значит, ты потомственный художник?

– Да.

– А как твоя семья попала в беду? Что произошло?

Симон рассказал Роберту Шельдману о трагедии, обрушившейся на него и его родителей. Шельдман внимательно слушал юношу.

– Бедный мальчик! – вздохнул Шельдман, когда Симон закончил рассказ. – Подозреваю, Сим, у нас с тобой, кажется, общие враги. Уж очень почерк похож у этих мерзавцев. Те, кто убили твоих близких, и обрекли тебя на муки, охотятся и за мной. По крайней мере, их руководитель. Ну да об этом поговорим после. Сейчас нам надо поставить тебя на ноги.

Наконец, самолет приземлился. Еще в полете Иривинг позвонил в элитную швейцарскую клинику, принадлежавшую Роберту Шельдману, чтобы они выслали скорую помощь на аэродром. Симона вынесли на носилках, с ним в клинику поехал Шельдман. Ирвингу миллиардер поручил отвезти девочку на виллу. Элла хотела броситься за братом, но Ирвинг ласково, но строго удержал малышку.

– Не волнуйтесь, юная мисс, с вашим братом все будет совершенно хорошо. Через несколько дней мы навестим его.

– Симоша! – закричала в отчаянии девочка, прижимая ручки к груди. – Симошенька, не умирай! Я хочу к тебе!

Симон, хоть ему уже и ввели обезболивающее, был в сознании.

– Элла, малышка, не волнуйся, – сказал он девочке. – Я скоро вернусь. Мистер Шельдман и мистер Ирвинг – наши друзья. Слушайся их.

В машине скорой Симон из последних сил уцепился за руку своего внезапного покровителя. Сейчас мальчик держал не грозного богача, одного из правителей мира, великого воротилу судеб народов, но человека, защитника, дружески и доброжелательно к нему настроенного.

– Мне страшно, – прошептал юноша.

– Не бойся, Симон, я тебя не брошу, – миллиардер гладил мальчика по спутанным белокурым волосам. – Роберт Шельдман никогда не бросает своих друзей. Эта клиника принадлежит мне, считай, что ты едешь ко мне в гости. В ней лечатся короли, президенты, министры, кинозвезды. Тебя там никто не обидит. А во время операции я буду почти рядом. Я по монитору из соседнего помещения буду наблюдать за тем, что происходит. Это нормальная европейская практика. Мы тебя вылечим, парень.

– Спасибо, – прошептал Симон.

Под вой сирен, окруженный эскортом мотоциклистов, личной охраны Шельдмана, Симон Меровинг был доставлен в суперсовременное медицинское учреждение, владельцем которого был его новый друг.

Юношу сразу же увезли в операционную. Мальчик так отчаянно вцепился в руку своего спасителя, что врачи, даже введя Симону наркоз, не могли разжать его пальцы. Шельдман осторожно снял пиджак и положил его на Симона. Вскоре хирург вынес пиджак, на рукаве четко отпечатались вмятины от судорожно сжавшейся кисти.

– Я буду следить за ходом операции, – сказал Шельдман, – подготовьте мне место.

– Операция будет долгой, сэр, – почтительно проговорил хирург.

– Ничего, я подожду. Я умею ждать.

Глава 6. В больнице

Операция была длинной и сложной. Уже третий час врачи боролись за жизнь Симона Меровинга. У дверей операционной замерли охранники Шельдмана.

Миллиардер Роберт Шельдман сидел перед монитором компьютера в специальной комнате, позволяющей наблюдать за всем происходящем в операционной. У него на коленях лежал его баснословно дорогой пиджак, который Шельдман не спешил надевать. Добротная плотная ткань по-прежнему хранила влажные следы скрюченных в отчаянной борьбе за жизнь пальцев. Шельдман, словно из суеверного страха, боялся потревожить эти знаки противостояния юной жизни и смерти. Роберт Шельдман, весь превратившись в зрение и слух, внимательно следил за работой врачей. Рядом с ним стояла чашка с уже остывшим кофе. Ирвинг, желая привлечь внимание хозяина, вежливо кашлянул.

– Ты уже все сделал? – спросил Шельдман, на миг отрываясь от экрана.

– Да, сэр. Я нашел няню, агентство прислало очень милую, но профессиональную девушку. Мисс Элла, расставшись с братом, все время плакала, но мисс Жаклин, так зовут эту наставницу, смогла утешить девочку. Когда я уходил, мисс Элла уже играла в детской со своей няней.

– Это хорошо, хоть здесь какой-то просвет.

– Осмелюсь спросить, сэр, а как дела у мистера Меровинга?

– Хреново там все, – кивнул Шельдман на экран. – Его наркоз не взял. Смотри сам. Вмешался бы, но, боюсь, сделаю еще хуже. Он жив – это основное. Уникальный парень. Не прощу себе, если не смогу его спасти.

– Мистер Меровинг – сильный юноша, сэр, он справится.

– Я надеюсь на это.

Симон, несмотря на наркоз, был в сознании. Он чувствовал боль, хотелось крикнуть, вздохнуть, расправить плечи, но трубки и провода крепко приковали мальчика.

Профессор Фридрих Бауэр склонился над Симоном, на врача разумно смотрели распахнутые глаза. Бауэр вздрогнул, но быстро взял себя в руки.

– Молодой человек, вы меня слышите и понимаете? – по-немецки спросил он.

– Да, – тоже по-немецки ответил мальчик.

– Вы знаете язык?

– Знаю.

– Тем лучше, значит, если что, мы сможем общаться. – Бауэр погладил Симона по плечу. – Коллеги, – обратился профессор к врачам, – как видите, все дальнейшие манипуляции с наркозом бесполезны. Сердце пациента на пределе, дополнительная доза обезболивающего просто убьет его. Времени на эксперименты у нас нет. Ситуация критическая. Юноша, терпите, – обратился он к Симону, – к сожалению, я больше ничего не могу для вас сделать, извините. Ваша жизнь сейчас только в ваших руках. Бедный парень, – пробормотал профессор, он вновь вернулся к операции

– Я постараюсь, – прошептал Симон, стискивая зубы от боли.

Противно звякнули инструменты, юноша закрыл глаза, смиряясь перед судьбой.

– Держись, Сим, – шептал Роберт Шельдман, – ты все сможешь! Такие не сдаются!

Наконец, операция закончилась. Шельдман посмотрел на пиджак, все вмятины расправились, ткань приняла прежний вид. И все же миллиардер не стал надевать его, а взял в руку. Роберт Шельдман вспотел от напряжения и волнения. Симона вывезли из операционной. Шельдман подошел к Бауэру.

– Как состояние Симона? – спросил Шельдман.

– Тяжелое, – ответил Бауэр, – у мальчика серьезные повреждения: желудок разрезан почти до пищевода, задет кишечник, большая кровопотеря. Мы сделали все, что могли, посмотрим, как пойдут дальше дела.

Юноша, казалось, находился в полусне. Симона повезли в отделение реанимации. Миллиардер последовал за врачами.

– Сэр, туда нельзя, – попытался возразить Бауэр.

– Здесь тоже мои владения, не забывайте, мистер Бауэр, это вы у меня в гостях.

– Да, конечно, сэр, – поспешно согласился Бауэр. – Только встаньте немного подальше от пациента. Неизвестно, как организм мальчика поведет себя сейчас, после операции, бывает рвота, и все такое.

– Ничего, разберусь.

Шельдман подошел к Симону.

– Сим, как ты? – спросил взволнованно миллиардер.

– Нефть, – прошептал юноша.

Шельдман был удивлен.

– Что ты хочешь сказать?

– Я думаю, ничего, – ответил Бауэр. – Послеоперационный бред. Такое бывает.

Доктора столпились возле Симона. Симон выходил из своей полудремы, нестерпимая боль окончательно вернула юношу к реальности. Датчики, подключенные к нему, нервно пищали и мигали.

– Как ваше самочувствие, господин Меровинг? – спросил профессор Бауэр.

– Очень больно.

И вдруг, словно судорога подбросила Симона. Аппаратура взвыла и замелькала в бешеном ритме. Лоб юноши покрылся потом.

– Профессор, зачем вы развелись с женой? – лихорадочно спросил Симон. – Ваша супруга, она не изменяла вам. Ее оклеветал ваш друг. Он вам завидует. Ваша жена плачет, она хочет к вам вернуться.

Профессор опешил.

– Откуда вы знаете об этих неприятных событиях моей биографии? Вам рассказал мистер Шельдман? – Бауэр был несколько обижен.

– Нет, я просто знаю. Я вижу, – ответил Симон.

Юноша повернул голову к женщине средних лет, которая занималась анестезией.

– Ваш сын никуда не пропал, – сказал Симон, – он сейчас в США. Вы хотели, чтобы Дитрих стал врачом, но он желает быть артистом. Потому и сбежал из дома. Он через три дня свяжется с вами. У него все получилось, его взяли в бродвейский мюзикл, не ругайте его. Он вас любит.

Глаза суровой женщины-анестезиолога подернулись слезами.

– Дитрих, – прошептала она.

Бауэр нахмурился. Юноша, не обращая внимания на профессора, посмотрел на медсестру, молодую девушку лет 23-х.

– А вы гоните своего жениха. Петер Флин наркоман. Он испортит вам жизнь, его не изменить.

– Как вы узнали имя моего жениха? – растерялась девушка. – Мы держим наш роман в тайне. Но я действительно замечала, что с ним что-то не то.

– Я знаю, я вижу, – прошептал Симон.

– Так, всё. Все разойдитесь, – раздраженно проговорил Бауэр. – Не видите, у пациента сильное возбуждение!

У Симона началась рвота.

– Юноша, осторожнее, шов! – воскликнул Бауэр.

Профессор держал шов руками, но Симон, не обращая внимания на светило медицины, повернулся к санитару, который помогал юноше.

– Вы скоро станете врачом, – хрипел Симон, захлебываясь желчью. – У вас большое будущее. Через 20 лет вы прославитесь и получите премию за заслуги в медицине. Не прячьте свои работы под подушкой. Их должны видеть люди.

Симон потерял сознание. Санитар вытирал губы Симону. Медсестра поднесла нашатырь. Симон слабо задышал.

– Так-то лучше, – пробормотал Бауэр. – Значит, вы что-то пишете, Франц? – обратился он к санитару.

– Да, – смутился Франц, – я записываю некоторые мои наблюдения за состоянием больных.

– Хорошо, зайдите ко мне вечером. Если мне понравится, что вы там создаете, я буду лично с вами заниматься.

– Вам понравится, – прошептал Симон, который медленно приходил в себя. – Франц талантливый.

Глава 7. Феномен

Симону было очень плохо, температура поднялась до 42 градусов, рвота перемежалась пророчествами, аппаратура поминутно выходила из строя. Никакие средства не помогали, чтобы снять боль. Шельдман вывел Бауэра в коридор. Профессор напрягся.

– Мистер Бауэр, – сурово проговорил Шельдман, – надеюсь, вы не забыли, что я владелец этой клиники? – И я доверил вам моего человека, моего друга. Что происходит? У мальчика тяжелая, но не редкая ситуация. Подобные раны известны с античных времен. Старая добрая забава – выпускать человеку кишки! А бывало, что в распоротый живот еще засыпали зерно, землю и даже битое стекло. И ничего, выживали! Я ожидал от врача вашей квалификации лучшего результата. Я требую ваших объяснений.

Бауэр снял запотевшие разом очки и протер их.

– Ваш друг очень странный пациент, – медленно проговорил хирург. – На него абсолютно не действуют лекарства. Он вообще, если можно так выразиться, не поддается лечению! Успокоительные его еще больше возбуждают, антибиотики организм отторгает, при этом господин Меровинг каким-то образом умудряется вызывать сбой в работе оборудования. Мы даже операцию провели с трудом. Мальчик до конца так и не заснул, это была некая прострация, мы были вынуждены делать почти «по живому». Я это рассказываю вам, потому что вы все равно узнаете правду, к тому же вы видели весь ход операции. Я не хочу стать жертвой интриг. Вы должны все узнать из первых рук.

– Похвально. Продолжайте, я слушаю.

– Ко всем нашим проблемам, мальчик оказался обладателем «золотой» группы крови.

– И как это прикажете понимать?

– Сэр, это редчайшая группа крови, она без резус-фактора! Ее так и называют «резус-нулевая группа». За последние 50 лет выявлена всего у 43 человек! Людям, носителям такой крови, почти невозможно подобрать доноров. В банке нашей клиники нашелся аналог, но, увы, в данном случае, – это оказался именно аналог. Донорскую кровь организм юноши сразу же отторг, как не воспринял и другие составляющие. Сердце едва не остановилось.

– Несчастный юноша!

– Да, это было ужасно. Пришлось ограничиться введением глюкозы.

– Это не так уж и плохо.

– Возможно.

– Дальше.

– Из-за всех этих факторов, аппаратура не могла следить за состоянием мистера Меровинга.

– Ну и оставили бы оборудование, если оно не читает подобных людей! Хирурги прошлого отлично обходились без всех этих датчиков и делали успешные операции!

– Так и произошло. Нам пришлось почти отказаться от мониторинга состояния пациента.

– Будем считать, что вы справились. Продолжайте!

– Сэр, мистер Меровинг не только носитель «золотой» крови, но в его организме присутствуют еще и активные, очень активные, тета-дефензины, вещества, которых у современно человека вообще быть не может! Даже у животных они встречаются только у павианов анубисов и макак-резусов.

– Мистер Бауэр, – с угрозой проговорил Шельдман, – по-моему, вы напортачили, и пытаетесь оправдать себя, неся какую-то чушь. Вы что, собираетесь мне сказать, что этот юноша – Маугли или Тарзан? Бауэр, я уже достаточно познакомился с этим мальчиком, чтобы утверждать, что он не лесной человек не мутант! Мистер Меровинг – сын художников, он – потомственный художник!

– Мистер Шельдман, – испуганно проговорил Бауэр, – я и сам ничего не понимаю. Перед нами уникальный феномен! И только присутствием тета-дефензинов я могу объяснить, почему мистер Меровинг, попав в такую ужасную историю, не умер от заражения крови или еще чего-то подобного. Человеческие дефензины – это иммунитет, а тета-дефензины – это особо сильный иммунитет. Да, их следы есть в человеческом теле, но они не активны, их, словно нет, они молчат! В процессе эволюции люди утратили эти гены. У юного мистера Меровинга они, если можно так выразиться, бьют прямо ключом!

– Крепкий иммунитет – отлично!

– Сэр, – с отчаянием воскликнул профессор Бауэр, – но все эти факторы: «золотая» кровь, реликтовые гены и гормоны просто блокировали все наше лечение! Нам даже пришлось зашивать рану обычным швом. Учитывая состояние мальчика и его удивительный организм, я не рискнул применить хирургический клей или иные способы скрепления. И хоть мы и старались сделать это очень аккуратно, у господина Меровинга на всю жизнь останется большой шрам.

– Ничего, это не так страшно. Шрамы украшают мужчин. Продолжайте!

– Я уж не говорю, что господин Меровинг являет нам тут просто подлинные чудеса! Вы тоже это видели, непостижимым образом он раскрыл все личные тайны моих сотрудников.

– Это меня как раз не удивляет, – кивнул Шельдман

Бауэр с недоумением посмотрел на Шельдмана.

– Какие прогнозы вы можете дать по состоянию мальчика? – спросил миллиардер.

– Увы, пока никаких. Ситуация крайне тяжелая. Все покажут ближайшие сутки.

– Хорошо, тогда вернемся к Симону.

Бауэр и Шельдман вошли в реанимационную палату.

– Пить, – шептал юноша, – дайте мне воды.

– Вам сейчас нельзя, мистер Меровинг, – сказал профессор, поправляя лед на ране. – Через час – самое раннее, вам можно будет выпить несколько глотков воды. Потерпите немного.

– Я вынужден уехать, – сказал Шельдман, – но я оставлю вам в помощь моего человека, мистера Ирвинга Шелли, у него есть медицинская подготовка, он служил в военных госпиталях. Умелые опытные руки вам не будут лишними. – Шельдман вновь подошел к Симону. – Сим, держись, ты – супер, – сказал Роберт Шельдман. – Я сейчас уеду, есть такие дела, где просто необходимо мое личное присутствие. Но с тобой останется Ирвинг, он отличный малый. Тебе с ним будет комфортно.

– Спасибо, – прошептал юноша.

Бауэр не испытывал восторга от того, что за их таинствами будет наблюдать «непосвященный», но был вынужден смириться перед первым богачом и владельцем клиники.

Шельдман позвал Ирвинга.

– Оставляю Симона на твое попечение. Береги мальчика. Обо всех изменениях его состояния немедленно сообщай мне, звони в любое время дня и ночи.

– Мистер Шельдман, вы будете в курсе всего.

Глава 8. В реанимации

Едва Шельдман ушел, как у Симона вновь началась рвота.

– Введите ему противорвотные! – воскликнул Бауэр.

– Мы делаем это, месье, – сказала врач, – но они вызывают еще худшее состояние.

– Черт возьми, ну и задали вы нам задачу, господин Меровинг, – озабоченно проговорил профессор.

– Пить, умираю, – шептал Симон, – умоляю, воды.

– Да принесите же ему воды, – распорядился Бауэр, – иначе мы погубим парня.

Франц принес воду, но, едва Симон сделал глоток, как вскрикнул и согнулся пополам.

– Не могу, – простонал юноша, – очень больно.

– Что чувствуете? – заволновался профессор.

– Меня, словно режут изнутри.

Юноша попытался сделать еще глоток, но не смог, он вновь согнулся от боли, вода, смешанная с желчью, вытекла из его рта.

– Этого я и боялся, – тихо сказал Бауэр. – Бедный мальчик, и бедные мы все.

Симон умирал, препараты от обезвоживания вызывали глубокие продолжительные обмороки, противорвотные оказывали обратный эффект. У Симона сделались судороги, не помогали успокоительные. За сутки юноша так и не уснул ни на минуту. Не улучшилась ситуация и на второй день. Врачи не отходили от Симона, применяя все новые и новые средства, чтобы хоть немного облегчить состояние мальчика, но все было тщетно.

– Ничего не остается, как откачивать содержимое желудка, – вздохнул профессор, – иначе вы захлебнетесь в рвоте, или, простите, сами себя переварите. Такое бывает. Еще вам будут несколько раз в день промывать кишечник.

Симон покорно кивнул.

– Господин Бауэр, – Франц тронул начальника за рукав, – зонды, в первые дни после такой тяжелой операции, опасны. Мы можем погубить мальчика.

– Можем, – зло проговорил профессор, – но если мы не предпримем никаких мер, мы еще быстрее его погубим! А вам, раз уж по милости мистера Шельдмана вас назначали моим учеником, надо молчать и наблюдать!

– Да, господин Бауэр, – склонил голову Франц, – простите.

– Через ноздрю вставлять зонд не будем, – сказал Бауэр, – это может затруднить дыхание. Пойдем обычным способом.

Чтобы легче было проглотить зонд, Симону брызнули в горло анестетиком, который вызвал у юноши тяжелый кашель.

– Молодой человек, ничего не поделаешь, придется вводить так. Терпите. Медикаментозный сон при вашем организме, увы, не возможен.

– Да, – прошептал мальчик, – я понимаю.

Профессор Бауэр сам вводил юноше зонд в желудок, он делал это осторожно, но Симон потерял сознание.

– Не будем пока приводить его в чувства, – сказал Бауэр, – может, хоть так ему будет полегче.

Но жестокий аппарат не дал передышки юноше, едва началась откачка желудка, страшная боль вернула мальчика к жизни. Из-за трубки он не смог крикнуть, боль пронзила сердце, аппарат замер.

– Черт возьми! – воскликнул Бауэр.

Все столпились вокруг Симона. Юношу били судороги, его глаза странно неподвижно застыли. Ирвинг, пользуясь суматохой, достал сотовый и, бесшумно выскользнув из палаты, позвонил Шельдману. Секретарь рассказал обо всем.

– А теперь они решили промывать ему желудок вручную, – сказал Ирвинг. – Сейчас они приведут в чувства мистера Меровинга и снова начнут мучить. Мальчик уже почти не дышит.

– Ну я им сейчас устрою! – воскликнул Шельдман. – Дай-ка мне сюда этого Бауэра. Я объясню ему некоторые моменты.

Ирвинг с радостью поспешил в реанимационное отделение. Измученный до предела, Симон неподвижно лежал. Из глаз мальчика по разгоряченным щекам текли слезы.

– Мистер Бауэр, с вами хочет поговорить мистер Шельдман, – сказал Ирвинг, протягивая ему свой телефон. – Держитесь, мистер Меровинг, – шепнул юноше секретарь, – сейчас мистер Шельдман все уладит.

– Спасибо, – тихо ответил Симон.

– Итак, что у вас происходит? – грозно спросил Роберт Шельдман. – Мне Ирвинг сообщил, как вы издеваетесь над моим человеком.

– Не издеваемся, но оказываем необходимое лечение, – попытался оправдаться профессор Бауэр. – Беда в том, что организм мальчика просто бунтует против всякого вмешательства и отвечает самым странным образом. Честно скажу, мы не знаем, что с этим делать.

– Ничего не надо делать. Переведите его в палату.

– Но так нельзя, – залепетал Бауэр, – мистер Меровинг второй день после операции. Ему нужна интенсивная терапия.

– Вы что—то сказали, господин Бауэр? – голос миллиардера Роберта Шельдмана не предвещал ничего хорошего.

– Нет, вы правы, сэр. Мы немедленно переведем вашего друга в палату.

– Не забудьте, в палату-люкс. За ним будет ухаживать мой помощник, Ирвинг Шелли. Я сейчас подъеду.

Глава 9. В палате

Как только Симон оказался в элитной палате, температура сразу же снизилась до 38 градусов, прекратилась рвота. Осталась только боль.

Несмотря на поздний час миллиардер приехал в больницу. Он был разгневан. Сам профессор Бауэр встретил его. Профессор был не просто взволнован, он откровенно трясся перед грозным владельцем. Оказаться в числе врагов Роберта Шельдмана – означало подписать себе смертный приговор. Бауэр трусил не зря.

– Я требую объяснений, – грозно проговорил Шельдман.

– К сожалению, ничего не можем сделать, сэр, – с отчаянием проговорил Бауэр, – ни одно лекарство не помогает! Я сам, на свой страх и риск, даже вводил ему наркотик, но и он не подействовал на вашего подопечного. Юноша умирает от боли. Кроме того, он совершенно не может пить. Я уже говорил, все средства от обезвоживания и даже вода вызывают рвоту. Если жидкость в ближайшие несколько часов не попадет каким-нибудь образом в организм мальчика, он просто умрет. Он третьи сутки без воды.

– Сейчас разберемся, – буркнул Шельдман. – Ждите меня здесь.

Профессор не посмел возражать владыке мира.

Шельдман вошел в палату к Симону. Юноша лежал бледный, измученный, Ирвинг утешал мальчика.

– Все будет хорошо, мистер Меровинг, не волнуйтесь, пожалуйста. Вам сейчас это вредно.

– Папа, мама, они мертвы, – сквозь слезы говорил Симон. – Элла, моя несчастная сестра. Я хочу к ней. Элла! Эллочка! – Симон потерял сознание.

Увидев хозяина, Ирвинг поклонился.

– Не отвлекайся, – сказал Шельдман, – делай свое дело.

Ирвинг поднес к носу юноши флакончик с нашатырем, Симон пришел в себя. Он увидел своего покровителя.

– Мистер Шельдман, – Симон попытался приподняться на постели, но не смог, юноша бессильно откинулся на подушку.

– Лежи, лежи, приятель, – сказал Шельдман, – тебе сейчас нужен покой, – он обратился Ирвингу. – Как тут у вас дела?

– Едва убрали все эти зонды и перевели в палату, как заработали почки, – сообщил секретарь.

– Отлично, – кивнул Роберт Шельдман, – именно это я имел в виду.

Шельдман присел возле постели юноши.

– Сим, с твоей сестрой все хорошо. Мы нашли ей няню, скорее даже гувернантку. Очень славная девушка из хорошей семьи. Элла и мадемуазель Жаклин уже подружились.

– Я видел мадемуазель Жаклин, – отозвался Симон.

– Где? – удивился Шельдман. – Ты с ней знаком?

– Нет. Просто видел, в голове. У нее родинка вот тут, на шее.

– Верно, – засмеялся Шельдман, – этакая симпатичная мушка на горлышке. – Нет, Сим, такие парни, как ты, не пропадают! Ты обязательно выберешься!

Симон чуть приподнял голову.

– Мистер Шельдман, можно мне увидеть сестру? Я очень соскучился по ней.

– Конечно, можно. Я утром приведу к тебе Эллу.

– Еще раз спасибо, сэр.

– Не грусти, все будет хорошо. Продержись тут несколько часиков. Сейчас ночь, девочка спит.

– Да, конечно, мистер Шельдман. Я не хочу, чтобы Элла страдала. Пусть она навестит меня, как только сможет.

– Малышка сможет, она все время спрашивает о тебе и с нетерпением ждет встречи с тобой.

– Элла замечательная.

– Вы сможете помочь юноше? – с надеждой спросил Ирвинг.

– Думаю, что – да, – отозвался Шельдман.

Роберт Шельдман вышел из палаты. У дверей, под грозным надзором охранников миллиардера, смиренно стоял Бауэр.

– Я сейчас уеду, и до моего возвращения я запрещаю вам применять какое-либо лечение, – сказал Шельдман. – Утром я вернусь.

– Но… – попытался возразить Бауэр.

– Мистер Бауэр, – усмехнулся Шельдман, – вы здесь главный врач, должность, безусловно, однообразная и рутинная. Вы, кажется, устали от своих обязанностей?

– Я все понял, сэр, – склонил лысую голову профессор.

Рано утром Шельдман, как и обещал, вновь вошел в элитную клинику. Миллиардер был не один, за руку он вел малышку Эллу. Девочка шла в роскошном платьице; в одной руке она держала свою любимую пеструю собачку, в другой – большую нарядную куклу. Симон был бледен, но в сознании, он лежал спокойно. Ирвинг заботливо менял лед на воспаленной ране.

– Как прошла ночь? – спросил Шельдман.

– У господина Меровинга бессонница, он так и не уснул, но в остальном всё было спокойно.

Увидев сестру, в глазах юноши вспыхнули живые искры.

– Эллочка, малышка! – радостно прошептал он.

– Ну вот, к вам и гостья, мистер Меровинг, – сказал Ирвинг, – и такая замечательная.

– Здравствуйте, – покосилась девочка на Ирвинга и тут же подбежала к брату. – Симоша! – воскликнула она.

– Элла, какая же ты у меня красавица! – восхитился Симон. —Спасибо вам, мистер Шельдман, и, мистер Шелли.

– Да, пустяки, играйте, дети, – засмеялся Шельдман.

Миллиардер и его секретарь отошли в сторону.

– Привет, Симоша, – девочка обняла брата. – А это Роза, – Элла показала куклу. – Она принцесса. И Фантик, он тоже принц. А ты наш король. Мне мистер Шельдман рассказал, что на нас напали разбойники, ты с ними сражался и победил. Но тебя сильно ранили и теперь тебе нужно лечиться. Выздоравливай скорее! Мне так без тебя грустно!

– У тебя же теперь есть гувернантка, – улыбнулся Симон.

– Да, ее надо называть мадемуазель Жаклин. Она не очень говорит по-русски. Но такая добрая, мы с ней рисуем, поем песни. Мистер Шельдман тоже добрый. Принцессу Розу подарил он. Сим, я хочу, чтобы мы скорее поехали к маме и папе, – шепотом сказала девочка. – Выздоравливай, пожалуйста.

– Я скоро приду, Эля, обязательно приду.

Шельдман привез Симону несколько мягких уютных пижам, небольшую коробочку, альбом для рисования и цветные карандаши.

– Здесь плеер, чтобы ты слушал музыку, – сказал Роберт Шельдман, показав на коробку. – И это, вдруг тебе захочется что-то нарисовать.

– Спасибо, мистер Шельдман, – Симон с благодарностью смотрел на своего покровителя. – Вы столько для меня сделали.

– Да пустяки, Сим, по сути я еще ничего толком и не сделал для тебя.

Няня увела Эллу, Шельдман позвал Ирвинга.

– А теперь мы попьем водички, – сказал Шельдман юноше. – Хорошо?

– Я постараюсь, – тихо проговорил Симон.

– У тебя получится, не сомневайся.

В палату принесли стаканчик с водой. Шельдман приподнял Симона.

– Подержи его, – кивнул Шельдман секретарю, – а я напою нашего друга. Сейчас будет совсем хорошо, – подбодрил Симона Роберт Шельдман.

– Откуда вы все умеете, сэр? – удивился Ирвинг.

– Когда мне было 20 лет, отец отправил меня вместе с группой исследователей на разведку нефтяных скважин. Мы ходили по непролазным джунглям. Крутое время было, без сантиментов. Там, среди этих выносливых отчаянных парней, я научился многому.

Ирвинг крепко взял мальчика за плечи, а Шельдман поднес к губам юноши стаканчик.

– Давай, Сим, нападай! Ты это сможешь. У тебя и большее получалось!

Симон собрался с духом и сделал небольшой глоток. Адская боль пронзила истерзанные внутренности. Симон еле удержал крик.

– Молодец! – кивнул Шельдман. – Не отступай. Мы на войне, приятель.

Симон сделал второй глоток. Глаза Шельдмана и мальчика встретились. Вдруг успокоение охватило Симона. Он ощутил поддержку и заботу. Присутствие старшего товарища, доброжелательного, умелого, решительного, словно придало сил юноше. Несмотря на мучительную боль, он выпил всю принесенную воду.

– Молодец, Сим, этот бой мы тоже выигрываем. Теперь расслабься. Ты должен удержать все это в себе не менее 40 минут, за это время жидкость частично усвоится. Если потом и начнется рвота, – не так страшно, от обезвоживания ты не умрешь. Так мы поступали в джунглях. Мы ели там всякую гадость и нас часто здорово выворачивало. Главное – было больше получаса сохранить в себе пищу. А теперь просто не напрягайся.

– Еще раз спасибо за все, мистер Шельдман, – прошептал Симон.

Ирвинг и Шельдман уложили Симона. Роберт Шельдман, чтобы отвлечь юношу, стал рассказывать истории из своей бурной молодости. Миллиардер оказался веселым остроумным рассказчиком. Симон заслушался. Несколько раз рвотные рефлексы подступали к горлу, но тогда Роберт Шельдман, не переставая беззаботно шутить, брал Симона за руку и мальчику становилось легче. Сорок минут промчались незаметно. Рвота больше не мучила юношу, даже боль стала терпимой.

– Благодарю за службу, солдат, – сказал Шельдман, – ты достойно выдержал эту битву!

Симон с восторгом смотрел на своего покровителя.

– Я вам так благодарен, мистер Шельдман.

– Все благодарности после, боец! А сейчас – приказ отдыхать!

– Есть, – засмеялся Симон.

Шельдман отозвал в сторону Ирвинга.

– Мне нужен Нармер, – тихо сказал миллиардер, – иначе нам не спасти Симона. Я буду отсутствовать несколько дней, ты же пока позаботься о юноше. Возьми себе в помощь кого-нибудь потолковее из персонала.

– Я попрошу Франца, он здесь санитар, но очень компетентный и хорошо исполняет свои обязанности. Да и мистеру Меровингу он нравится.

– Отлично, тогда приступай к действиям.

Шельдман подошел к юноше.

– Сим, я уеду, на день, а, может, и на три. Твоя задача – дождаться моего возвращения. Собери все силы, но продержись. Ты сможешь. Я привезу того, кто поможет тебе.

– Хорошо, сэр, – отозвался Симон. – Я постараюсь.

Глава 10. Нармер

Шельдман подошел к напряженному в ожидании своей участи Бауэру.

– Значит так, – проговорил Роберт Шельдман, – дела заставляют меня уехать, но через два, самое позднее, три дня, я вернусь. Если Симон Меровинг в мое отсутствие умрет, можете забыть о себе. Вы обязаны не просто проявить о нем заботу, даже самую невозможную, но пылинки с него сдувать. От этого мальчика зависит не только судьба всей этой клиники, но и ваше будущее. Я все сказал, и никаких оправданий я не желаю слышать.

Шельдман ушел, вернувшись к себе на виллу, бизнесмен вызвал руководителя службы безопасности.

Арнольд Ральфсон, человек храбрый, руководитель личной службы безопасности Роберта Шельдман, сейчас дрожал всеми фибрами души. Он стоял перед своим могущественным начальником. Миллиардер был в ярости.

– Мистер Ральфсон, – гремел Шельдман, – я еще три дня назад обратился к вам, чтобы вы разыскали Нормана Рейна, известного в определенных кругах, как Нармер! Всемирно известный экстрасенс, руководитель паранормалов – не сельский лавочник. Такие люди не теряются. Где этот человек? Он уже давно должен был находиться здесь, в моем кабинете. А вы даже не можете связаться с ним по телефону.

– Сэр, мистер Нармер не выходит на связь.

– Да ну! – усмехнулся Шельдман. – И когда это вам мешало отсутствие телефона? Вы забыли свое дело?

– Мистер Шельдман, – сглотнул слюну Ральфсон, – мистер Нармер уже около недели не дает о себе знать.

– Если хотите сохранить свое место, даю вам сутки на поиски Нармера.

Ральфсон, тщательно скрывая вспотевшие подмышки, ушел. Через три часа он вернулся, в его глазах была надежда на благоприятный исход событий.

– Сэр, мне удалось отследить мистера Нармера. Он отбыл в Тибет. Сейчас мистер Нармер в Лхасе, персональный гость далай—ламы. Тибет – весьма закрытое государство для иностранцев.

– Мистер Ральфсон, может вам напомнить, что для меня нет закрытых стран и запретных границ? И в этом мы с моим лучшим другом, мистером Нармером, похожи. Я открываю двери при помощи финансов, этой видимой силы материального мира, он – духовной энергии. Но результатов мы добиваемся одинаковых. Сейчас мне нужны его сакральные, магические знания. Есть в жизни вещи и явления, когда даже все сокровища мира бессильны. А я столкнулся именно с такой ситуацией. Что ж, вы поедете со мной.

На все бюрократические проволочки ушло еще несколько часов. Шельдман не скупился, в итоге уже к вечеру самолет Роберта Шельдмана приземлился на аэродроме Лхасы, древнейшей, священной столицы Тибета.

– Мистер Шельдман, – спросил начальник службы безопасности, – но как мы попадем во дворец далай-ламы? Получить аудиенцию у их владыки очень затруднительно.

– Деньги и связи – вот ключи, которые безотказно открывают все двери. Я привезу Нармера, даже если мне придется для этого взять с собой самого далай-ламу вместе с его дворцом.

Шельдман вышел из самолета, но, едва он сделал несколько шагов, как увидел стремительно приближающегося к нему высокого человека лет 40, крепкого, с волевым лицом, и походкой военного. Он нес большую спортивную сумку.

– Нармер! – радостно воскликнул Шельдман. – Слава богам!

Мужчины поздоровались за руку.

– Я почувствовал, мистер Шельдман, что нужен вам, – сказал Нармер.

– Да, очень нужны. Я понимаю, что прерываю ваше путешествие по этой великой стране, но речь идет о жизни и смерти.

– Тогда не будем терять время, – сказал Нармер. – Я уже собрал свои вещи.

Самолет Шельдмана вновь взмыл в небо, оставляя под собой загадочные горы Тибета.

– Я вам компенсирую все затраты и причиненное беспокойство, – сказал Шельдман.

– Никакого беспокойства, мистер Шельдман, я сам собирался лететь к вам. На некоторое время я действительно выпал из материального мироздания, но я ощущаю, когда нужен моим друзьям. Речь идет о мальчике, который так внезапно вошел в вашу жизнь?

– Да, Симон Меровинг. Похоже, он юный экстрасенс, ваш собрат. Вы поможете ему?

– Обязательно, поэтому я и решил немедленно вернуться.

Полет проходил нормально, но вдруг самолет стало подбрасывать и трясти в воздухе.

– Этого нам только не хватало! – пробормотал Шельдман.

Самолет неумолимо стремительно, продолжая петлять и вихлять, стал снижаться.

– Пристегнитесь, господа! – крикнул пилот.

– Какое, к черту, пристегнитесь? – закричал Шельдман. – Мы сейчас шмякнемся! Как будто это спасет! Нармер, что делать будем?

Экстрасенс сидел, выпрямившись и закрыв глаза, казалось, он медитировал. Не открывая глаз, Нармер вытянул руку.

– Я чувствую поддержку, – сказал он. – Вы нашли феномен, мистер Шельдман.

За окном клиники властвовала темная швейцарская ночь, но Симон не спал, в горячечном видении падал самолет с двумя пассажирами на борту, одним из них был мистер Шельдман.

– Нет, нет, – бормотал мальчик, – не надо, не погибайте, пожалуйста. Нет! – изо всех сил крикнул Симон, исколотая капельницами мощная рука взметнулась над одеялом.

Самолет, едва коснувшись земли, снова поднялся вверх и плавно заскользил над облаками. Юноша без чувств упал на подушку, из-под шва стала сочиться кровь.

Шельдман и пилот утирали мокрые лбы.

– С вами все в порядке, мистер Шельдман? – спросил летчик.

– Кажется, да. Нармер, мы навечно ваши должники.

Экстрасенс по-прежнему сидел неподвижно, закрыв глаза.

– Мне помогли, – сказал Нармер. – Этот юноша – подлинное чудо! Но мы должны спешить, он в большой опасности.

Шельдман и Нармер входили в элитную швейцарскую клинику. Лысый Бауэр уже не мог скрывать своей дрожи.

– Мы всё старались сделать для юного господина Меровинга, – оправдывался Бауэр, – но юноше очень плохо. Мальчик при смерти.

Шельдман и экстрасенс бросились в палату Симона. Юноша в это время метался на постели, его губы были искусаны до крови. На столе лежал раскрытый альбом, от движений входящих и выходящих людей, листки его переворачивались. Как в калейдоскопе мелькали мастерски созданные изображения пирамид, сфинкса, людей в древнеегипетских одеждах.

Ирвинг пытался успокоить мальчика.

– Ну потерпите еще, мистер Меровинг, помощь уже близко. Осталось совсем чуть-чуть. Потерпите, пожалуйста.

Симона рвало кровью. Ирвинг подбежал к вошедшим.

– Как хорошо, что вы приехали! Здесь был сущий ад! Ночью состояние ухудшилось. У господина Меровинга поднялась температура, усилилась боль, начался бред, юноша все кричал: «Самолет падает! Осторожно, мистер Шельдман!» Сбежались чуть ли не все врачи. Пытались помочь пареньку, но ему становилось все хуже, шов воспалился, началось рвота. Они диагностировали у него интоксикацию, решили промыть желудок вручную, аппаратура-то его не любит. Но, как только засунули зонд, потекла кровь. Уж не знаю, повредили они юноше там чего, или какое осложнение, но получилось вот так.

Шельдман во время этого страшного сообщения обнимал Симона и гладил по широкой могучей спине.

– Все будет хорошо, Сим, я тебя не брошу. Мы спасем тебя.

– Вы живы, мистер Шельдман, – шептал мальчик, слабея, – как я рад. Вы не погибли.

Нармер был спокоен и невозмутим.

– Зачем вы отдали его врачам? – спросил экстрасенс. – Разве таких, как Симон так лечат? Ему нужна другая помощь, собратьев, а не ваших неучей в халатах.

Шельдман виновато молчал.

– Ладно, чего теперь говорить, все уже сделано. Постараемся исправить ситуацию.

– Вы поможете Симону? – спросил Шельдман.

– Я для этого и приехал.

– Мистер Шельдман, я, кажется, умираю, – простонал мальчик.

– А вот и нет, – спокойно сказал Нармер. – Скорее, наоборот, рождаешься. Меня зовут Нармер и я пришел тебе помочь.

Симон с трудом открыл воспаленные глаза и увидел перед собой волевое лицо незнакомца.

Экстрасенс крепко взял юношу за обе руки.

– Симон, смотри мне в глаза и постарайся попасть в ритм моего дыхания. Ни о чем не думай.

Симон просто впился взглядом в эти холодные спокойные серые глаза. Он уловил ритм дыхания своего внезапного помощника. Боль стала медленно оставлять его. Нармер около 15-ти минут держал так мальчика. Потом отпустил.

– Принесите мне стакан теплого молока и ложку, – попросил Нармер.

Ирвинг бросился исполнять поручение. На экстрасенса и миллиардера смотрели детские молящие глаза мальчика. Нармер и Шельдман видели, что перед ними, хоть очень сильный и мощный, но растерянный одинокий напуганный ребенок.

– Ух, какой же ты большой, – чуть улыбнулся мальчику суровый Нармер. – Просто юный Геракл! Придется дать двойную дозу. Сколько тебе лет?

– Шестнадцать, – сказал Симон.

Юноша чувствовал, что доверяет этому удивительному человеку.

– Такой юный и столько испытаний, – покачал головой экстрасенс. – Правда, чем выше судьба, тем дороже за нее приходится платить. А мы, служители Вселенной, платим самую высокую цену.

Нармер снял одеяло с юноши и занялся осмотром. Шов был красным и воспаленным, он кровоточил. Экстрасенс, не касаясь, несколько раз провел рукой над юношей. Кровотечение прекратилось.

– Ничего, ты скоро поправишься, – сказал Нармер.

Ирвинг принес молоко. Нармер поставил стакан на стол, потом достал из сумки темную маслянистую коричневую плитку, похожую на кусок шоколада. Экстрасенс отломил половину, бросил ее в молоко и ложкой энергично размешал. Он поднес питье мальчику.

– Пей это, не торопясь. Потом ты уснешь, а когда проснешься, то будешь почти здоров, – строгий Нармер сейчас был ласков и заботлив. – Мистер Шельдман, поддержите и помогите мальчику, – обратился экстрасенс к стоящему рядом Шельдману. – Он напуган и утомлен.

– Конечно, конечно, – Роберт Шельдман приподнял Симона и стал придерживать его. – Все хорошо, Сим. Не волнуйся. Мы – надежные парни.

Сильные руки бизнесмена и участие загадочного, но доброжелательного Нармера совсем успокоили Симона. Он расслабился и стал медленно пить. Симон ощутил, как все расправляется внутри. Напряжение уходило, оставляя место нечеловеческой усталости. После стольких дней мучений, было непривычно не испытывать боль. Симону захотелось спать. С последним глотком снадобья юноша погрузился в сон. Нармер достал из сумки нефритовую баночку и, открыв ее, смазал шов густой ароматной мазью.

– Мальчик проспит двое или трое суток, – сказал экстрасенс, – ни в коем случае нельзя прерывать его сон, тогда он может погибнуть.

– Об этом я позабочусь, – сказал Шельдман, доставая пистолет. – Порог этой палаты не переступит ни одно одушевленное и неодушевленное существо.

– Нет, не вы, но я позабочусь о мальчике, – мягко проговорил Нармер. – Мои методы более гуманны. Я создам защитное энергетическое поле вокруг юноши. А когда он проснется, я помогу Симону. А вы пока идите, отдохните и возьмите с собой этого беднягу, Ирвинга. Он уже достаточно провел времени на линии огня.

– Вы сообщите мне, когда Симон проснется? Я хочу сам отвезти его к себе на виллу.

– Да, я немедленно позвоню вам. Идите же. С моим собратом все будет хорошо.

Глава 11. Новая жизнь начинается

Симон проспал трое суток. Когда он открыл глаза, то увидел рядом с собой Нармера. Симон улыбнулся экстрасенсу и потянулся, боли не было, правда, во всем теле ощущалась слабость. Но она не была неприятна Симону. Нармер осмотрел юношу.

– Ну вот, теперь ты почти в порядке, твое лечение завершится в доме моего лучшего друга, мистера Роберта Шельдмана.

– Я так благодарен вам и мистеру Шельдману, – сказал Симон.

– Это мы тебя должны благодарить, что вошел в нашу жизнь, – проговорил Нармер. – Сплетение жизней и судеб – все предопределено! Сегодня мы помогаем тебе, наступит время, и ты поможешь многим славным людям. Свои первые подвиги ты уже совершил – спас сестру и Роберта Шельдмана, предотвратил авиакатастрофу. Если бы не твой дар, неизвестно, стоял бы я сейчас перед тобой, ну, а Роберт Шельдман уже дважды обязан тебе жизнью. Роберт Шельдман – один из тех людей, трудами которого мир стоит. Он – основа общества.

Шельдман приехал сразу же, как только ему позвонил Нармер. Бизнесмен привез юноше одежду: джинсовый костюм темно-синего цвета, элитное нижнее белье, белую футболку из натурального хлопка, белоснежные кроссовки. Шельдман, чтобы компенсировать Бауэру причиненные моральные страдания, позволил осмотреть юношу.

– Это потрясающе! – воскликнул профессор. – Еще несколько дней назад господин Меровинг был в безнадежном состоянии, а теперь чуть ли не танцует! Какие методы вы применили?

– Методы, проверенные временем, – загадочно проговорил Нармер.

Опираясь на руку своего покровителя Роберта Шельдмана, юноша спустился по лестнице. Он шел еще медленно и несколько неуверенно. Растерянность, смущение, воспоминания создавали хаотичную гамму чувств. Нармер понял состояние мальчика.

– Начинается твоя новая жизнь, – сказал экстрасенс, – ты родился заново. С днем рождения, собрат!

Симон хотел спросить, что означают его слова, но тут яркая, как луч солнца мысль озарила его сознание.

– Да, ты экстрасенс! – сказал Нармер. – Отныне ты – один из нас.

Весь персонал клиники вышел проводить их необычного пациента. Юноше дарили цветы, благодарили и желали скорейшего выздоровления.

– Это хорошо, что вы помирились с женой, – сказал Симон профессору Бауэру.

– Да, Катарина действительно оказалась не виновата. Я как следует потолковал с моим бывшим другом, и он признался, что оговорил мою жену, так как всегда был сам в нее влюблен. Но она предпочла меня.

Анестезиолог вручила Симону пышный букет.

– Мистер Меровинг, спасибо за все, – на глазах женщины блестели слезы. – Мой сын вчера позвонил мне и сообщил, что с ним заключил договор театр на Бродвее. Мой Дитрих теперь артист, через два месяца премьера. Он прислал мне приглашение на спектакль. Кто бы мог подумать! Значит, волшебники все же существуют.

– Дитрих преуспеет на выбранном поприще, – сказал Симон, – верьте в него.

– Я верю в вас, мистер Меровинг, вы удивительный.

Юная медсестра подбежала к юноше, порывисто обняла его, и тут же, смутившись, отступила.

– Спасибо, мистер Меровинг, что предупредили меня, – сказала девушка. – Пару дней назад я застал Петера за приемом наркотиков, он мне все честно рассказал. Но я не брошу его, мы будем вместе бороться с его бедой.

– Вы правы, Грета, – ответил Симон, – настоящая любовь творит чудеса.

Франц пожал руку Симону.

– Здоровья вам, господин Меровинг.

– У вас все будет хорошо. Мистер Шельдман распорядился, чтобы профессор Бауэр лично обучал вас.

– Вы настоящий человек, господин Меровинг, – Франц еще раз пожал руку своему недавнему подопечному.

Люди все подходили и подходили к Симону, они благодарили юношу и желали ему скорейшего выздоровления. В конце концов, цветов стало так много, что Симон был просто скрыт букетами.

– Да ты у нас звезда, – засмеялся Шельдман. – Ну ладно, Сим, хватит. Даже самым выдающимся пророкам нужен отдых. Ирвинг, примите у мальчика цветы.

Секретарь взял цветы у Симона. Возле крыльца больницы стоял роскошный лимузин Роберта Шельдмана. Юноша повернулся к провожавшим его и приветливо помахал им рукой.

– Спасибо вам, друзья мои! – крикнул он.

Шельдман, Нармер и Симон сели в автомобиль, место водителя занял Ирвинг. Машина, под управлением опытного шофера, торжественно неторопливо поехала по дороге.

Глава 12. Возрождение

Швейцарская вилла миллиардера Роберта Шельдман – и этим все сказано. Совершенство из мрамора среди Альп. Глубокая синева простора, на ее фоне – белизна снега на вершинах вдалеке, зелень бархата – внизу, манящее тепло античного камня, огромные розы, статуи, фонтаны – таковым было жилище всемирно известного богача. Райские врата распахнулись, автомобиль степенно проехал на территорию особняка и остановился, Ирвинг почтительно распахнул двери лимузина. Симон ступил во владения своего друга и покровителя. Едва юноша вошел в здание, как первое, что увидел – на стенах роскошного холла картины, написанные отцом, и гобелены – работы мамы. Симон замер. Он невольно прижал руку к груди, чтобы усмирить сердце, готовое выпрыгнуть.

– Мистер Шельдман, спасибо! – прошептал юноша.

Шельдман положил руку на плечо Симону.

– Мои люди были в той квартире. Они позаботились о твоей матери. В России у меня есть небольшой дом и участок земли, мы приедем туда… Я распорядился, чтобы привезли некоторые ваши вещи. Там фотографии, книги, письма. Я отнес их в одну из комнат виллы. Потом ты сам решишь, что тебе нужно, а что нет. Возможно, ты захочешь их оставить как воспоминание о прошлом. Картины же и гобелены, так как я сам являюсь большим поклонником и почитателем искусства, я разместил здесь. Они действительно достойны, чтобы их видели. Твои родители были необычайно талантливыми людьми.

Симон уже не мог сдержать слез. Он уткнулся в пиджак покровителя и горько разрыдался.

– Ничего, ничего, Сим, ты теперь не один, – сказал Шельдман, – у тебя есть я и мистер Нармер, а будут и другие друзья. Жизнь только начинается. Сейчас мы пойдем к твоей сестре. Элла уже с утра готовилась к твоему возвращению.

– Элла, – Симон вытер слезы. – Я так соскучился по ней.

Шельдман привел юношу в детскую. Элла, одетая в платье с кринолином, с огромным бантом в волосах, бросилась к брату и заключила его в объятия.

– Король Симон вернулся! – воскликнула девочка. – Симоша, наконец-то ты со мной!

Симон тоже обнял сестру.

– Красавица моя! – сказал Симон.

– Пойдем смотреть твое королевство! – малышка нетерпеливо повела за руку Симона.

Детская представляла собой большой зал, заставленный игрушками. Великолепные куклы, медвежата, лошадки, домики – это была подлинная страна сказочных грез и фантазий. На самом почетном месте, на столике для игр, на бархатных алых подушечках, сидели ее любимая тряпичная собачка Фантик и кукла Роза.

– А вот и ваш король! – торжественно проговорила девочка, подведя Симона к столику. – Фантик, Роза, вы должны слушаться короля Симона.

Из глубины зала вышла изящная девушка лет 25-ти, кудрявая, черноглазая, с милой родинкой на шее. Симон в яркой пестроте детской ее даже сразу не заметил.

– Бонжур, месье, – весело, сверкая глазами, – проговорила девушка.

Она сделала реверанс.

Симон поздоровался, на всякий случай, по-немецки и по-русски.

– Это мадемуазель Жаклин, – представила ее Элла. – Моя няня. Мы приготовили тебе подарок. Мы назвали его «Танец в честь короля Симона».

Жаклин подошла к музыкальному центру, скрытому в недрах зала, и включила его, зазвучал вальс Штрауса. Элла взяла со стола пластиковую колбочку, открыла ее и вытащила что-то вроде розовой палочки. Девочка грациозно махнула рукой, и конец палочки раскрылся, превратившись в рамку. Малышка снова махнула рукой, и с рамки слетел огромный, переливающийся всеми цветами радуги, мыльный пузырь. Элла закружилась под чарующую музыку, и в такт ее движениям, взлетая и рассыпаясь сотней сверкающих сфер, устремлялись фигуры, порожденные смесью воды, мыла и воздуха. Временами девочка изящно складывала рамку, опускала ее в емкость с мыльным раствором, и вновь на свет выходили прозрачные, словно из тончайшего стекла, драконы, шары, цветы, арки. Легкие движения прирожденной танцовщицы, игра воздушных созданий под музыку венского гения – даже чуждый романтики, властитель всего и всех, Роберт Шельдман, был зачарован. Вальс закончился, девочка, как настоящая актриса, поклонилась зрителям. Шельдман и Симон разразились искренними аплодисментами.

– Браво, юная мисс, это было потрясающе великолепно, – сказал Роберт Шельдман. – Настоящая феерия. – он повернулся к няне. – А вам, мадемуазель Жаклин, от меня особая благодарность. Я сегодня же выпишу вам премию.

Мадемуазель Жаклин зарделась, но взгляд не опустила, кокетливо стрельнув глазками на могущественного работодателя. Симон обнимал сестру.

– Эллочка, какая же ты молодец! Все так красиво!

– У меня для тебя еще есть подарок, Симоша, – сказала девочка.

На столе лежала папка, Элла раскрыла ее, внутри оказались три очень неплохо сделанных рисунка. На одном был изображен Фантик, на втором – Симон в короне, на третьем – группа из четырех человек: двое взрослых и двое детей, мальчик и девочка. Симон понял, что Элла запечатлела их семью. Слезы вновь набежали на глаза юноши, но он быстро подавил их.

– Спасибо, Элечка, ты очень талантливая, – Симон поцеловал сестру.

– Мы с мадемуазель Жаклин рисовали их вместе. Я решила, что тоже буду художницей, – проговорила малышка.

Шельдман скромно стоял в сторонке, улыбаясь и не вмешиваясь. Видя, что Симон немного побледнел, он подошел к юноше.

– А теперь, милая принцесса Элла, королю Симону пора в постель, – сказал миллиардер. – Он должен отдыхать после тяжелой битвы с разбойниками.

Симону не хотелось уходить от сестры, но он чувствовал, что действительно еще не готов к длительному бодрствованию.

– Эля, я завтра приду, и мы поиграем, – сказал он девочке. – А ты пока нарисуй еще что-нибудь.

– Обязательно, Сим, я теперь каждый день буду рисовать для тебя, чтобы ты больше не болел.

Шельдман проводил Симона в комнаты, которые отвели юноше, и заставил сразу же лечь в постель. Кровать Симона была поистине королевским ложем, укрытым торжественным золотисто-пурпурным балдахином, вышитым геральдическими лилиями. Да и весь интерьер был достоин самого привередливого принца. В комнату пришел Нармер. Он положил Симону на живот кусок ткани, пропитанной каким-то составом.

– Лежи спокойно и лекарство перейдет в тебя, – сказал экстрасенс. – Скоро ты будешь в порядке. Не грусти, паренек.

Словно из ниоткуда появился Ирвинг, его Шельдман оставил подежурить со своим подопечным.

Глава 13. Подарки

– А теперь, – сказал Нармер, – я хочу пообщаться с сестрой Симона, мне нужно проверить некоторые мои предположения.

– Сколько угодно! – сказал Шельдман, – Мне оставить вас наедине с девочкой?

– Ни в коем случае! Я не хочу волновать малышку! К вам Элла уже более или менее привыкла, я же для нее – новое лицо. И прелестной мадемуазель Жаклин будет приятно ваше общество.

– Мадемуазель Жаклин, – засмеялся Роберт Шельдман, – очаровательная кокетка, соблазнительный цветок.

– В дамское общество, – улыбнулся Нармер, – лучше идти с подарками, иначе плохо примут. Я немного подготовился, в вашей гостевой комнате я оставил симпатичный букет, вручите его мадемуазель Жаклин, а для малышки Эллы я припас милый сувенир.

– А вы, оказывается, дамский угодник, – рассмеялся мистер Шельдман.

– Бывает, – скромно потупил взор глава жрецов. – Светская учтивость – один из действенных приемов магии.

Смеясь и болтая, мужчины зашли в гостевую комнату, где в вазе стоял букет красных георгинов.

– Георгины, на языке цветов, означают красоту и уважение, – объяснил Нармер. – Достойное отношение от работодателя. Таким образом, вы признаете качества мадемуазель Жаклин, но без намеков на интимность.

– Вы потрясающий дипломат и мудрец, мистер Нармер. Мне действительно нравится мадемуазель Жаклин, она прелестная особа, профессиональна в своем деле наставницы, но сближаться с ней я, разумеется, не собираюсь. Как вы знаете, мистер Нармер, я не из тех, кто заводит интрижки со своими подчиненными.

– Я знаю вас, мистер Шельдман, вы действительно – благородный и ответственный человек.

– Я, конечно, не идеален, – приосанился Роберт Шельдман, – но совесть не потерял! – Роберт Шельдман осторожно взял из вазы цветы, и тут его взгляд привлек небольшой, но объемный глянцевый мешочек, сантиметров пятьдесят в длину и ширину. – Здесь, я полагаю, подарок для Эллы? – спросил с любопытством Шельдман.

– Так, милая игрушка-безделушка, – небрежно проговорил Нармер, – чтобы расположить сердце девчушки.

– Замечательно. Теперь мы во всеоружии, поэтому нанесем наш неофициальный визит моим прелестным подопечным.

Роберт Шельдман и Нармер вошли в детскую, мадемуазель Жаклин и Элла в это время на ковре собирали пазл. Девочка и ее наставница были увлечены игрой, однако, увидев хозяина дома, они поспешно встали.

– Сидите, мадемуазели, – сказал Шельдман.

Мадемуазель Жаклин и Элла снова опустились на ковер. Они внимательно смотрели на их покровителя и его спутника.

– Девушки, – сказал Роберт Шельдман, – это мой друг, мистер Нармер, прошу любить и жаловать.

Глава жрецов учтиво поклонился, при этом он подмигнул Элле. Девочка хихикнула и тут же, смущаясь, опустила свою хорошенькую головку. Шельдман подошел к гувернантке и протянул ей букет цветов. Девушка снова встала.

– Мадемуазель Жаклин, – обаятельно, как только мог, улыбнулся Роберт Шельдман, – это вам в знак признательности за вашу заботу о девочке. Премию вам уже перевели на счет.

– Как вы добры, месье Шельдман, – сказала мадемуазель Жаклин, прижимая букет к груди.

– Это не доброта, а справедливость, – гордясь собой, проговорил миллиардер, – я всегда ценю хорошую работу.

Нармер уже сидел на ковре возле Эллы. Он посмотрел на Шельдмана. Роберт Шельдман понял друга. Он взял под руку трепещущую от счастья гувернантку и повел ее к окну.

– Мадемуазель Жаклин, – сказал миллиардер, – я все это время был занят с Симоном и, к сожалению, мало уделял внимания его сестре. Расскажите мне о девочке. Вам не сложно с ней?

– О нет, что вы, месье Шельдман, мадемуазель Элла – настоящая принцесса! Такая умница, так хорошо рисует, такая музыкальная!

Верховный жрец вручил Элле пакет с подарком.

– Это для тебя, малышка, – сказал Нармер.

– Спасибо, мистер… – девочка запнулась, вспоминая новое имя.

– Я Нармер, – улыбнулся иерофант, – и давай без «мистер».

Элла кивнул, она с нетерпением раскрыла упаковку и достала подарок верховного жреца. Малышка ахнула от восхищения. Это была подушечка из красного бархата, расшитая золотыми нитями, украшенная драгоценным жемчугом, разного размера.

– Нравится? – спросил Нармер.

Элла вновь кивнула, а потом прошептала:

– Очень!

– Это тебе и твоему принцу Фантику, – весело сказал Нармер. – Давай играть!

– Давайте, – сказала счастливая девочка.

Глава жрецов спрятал руки за спиной и спросил малышку:

– Отгадай, что там?

Девочка растерялась.

– Я не знаю, – пробормотала она.

– А вот! – Нармер сделал движение руками, как будто он что-то подбрасывал в верх.

Пестрые бабочки закружились над Эллой и верховным жрецом.

– Ой, что это? – радостно воскликнула девочка. – Красиво как! Я обожаю бабочек!

Мадемуазель Жаклин и Шельдман тоже увидели бабочек.

– Откуда? – удивилась гувернантка. – Как мило!

– Не обращайте внимания, – сказал Роберт Шельдман, – мой друг – врач. Он оказывает психологическую помощь девочке.

– Это очень необходимо, – закивала гувернантка, – мадемуазель Элла столько всего пережила! Она часто плачет.

– Мистер Нармер поможет малышке.

Нармер в это время уже держал Эллу за руку. Другой рукой Элла прижимала к себе подаренную подушечку.

– Покажи свои игрушки, – попросил верховный экстрасенс.

Девочка с удовольствием стала водить Нармера по своему кукольному царству.

– Вы волшебник? – прошептала Элла.

– Да, – шепотом ответил Нармер, – как и твой брат.

– А я знаю, что Симоша волшебник, – шепотом сказала девочка. – Если кто-то что-то терял, он всегда находил. А еще Симоша – король, – голубые, как и у Симона, глаза девочки внезапно подернулись слезами. – Симоша ведь не умрет? Я была у него в больнице, он лежал такой весь белый и ему было очень больно. И сегодня его уложили в постель. Я боюсь, что Симоши не станет… – слезинки побежали по щекам Эллы.

– Не умрет, малышка, я сам лечу Симона. Очень скоро он поправится. Но ты тоже не болей, чтобы не расстраивать брата.

– Не буду, – Элла подавила слезы.

– Молодец, – улыбнулся Нармер. – Ты станешь самой красивой девочкой, это я тебе как маг и волшебник говорю!

– Я очень хочу быть самой красивой, красивые всем нравятся!

– Ты будешь всем нравиться, принцесса Элла Меровинг!

– Хорошо, как же хорошо это!

Внезапно Элле очень захотелось спать. Сейчас они находились возле небольшого диванчика. Нармер заботливо усадил на него малышку.

– Закрой глазки, Элли, – сказал экстрасенс.

Элла закрыла глаза и тут же уснула. Глава жрецов взял Эллу за правую руку и несколько минут рассматривал крохотную ладошку девочки. Потом изучил левую ладонь. Затем верховный иерофант достал из кармана все необходимое для забора крови и, сделав пункцию, наполнил шприц. Все убрав, Нармер скомандовал:

– Элла, проснись!

Девочка открыла глаза и увидела, что сгиб ее руки перевязан. Элла не испугалась.

– Вы взяли у меня кровь! – догадалась Элла.

– Да, я же доктор. Если что, я буду лечить и тебя. Ну, нам с мистером Шельдманом пора. Мне еще надо готовить лекарства для твоего брата, а у мистера Шельдмана – тоже дела. Прощай, принцесса Элла.

– Прощайте, Нармер.

Шельдман, хоть и делал вид, что увлечен беседой с мадемуазель Жаклин, но краем глаза с интересом наблюдал за всем происходящим в зале. Нармер вновь посмотрел на Шельдмана.

– Мадемуазель Жаклин, – церемонно проговорил Роберт Шельдман, – не будем вас больше отвлекать от ваших занятий. Нас с мистером Нармером ждут труды. Было очень приятно побеседовать с вами.

– Мистер Шельдман, мистер Нармер, – сделала изысканный реверанс француженка.

Нармер поклонился взволнованной всем увиденным девушке. Мужчины покинули детскую.

Глава 14. Вырастить экстрасенса

– Мистер Нармер, ваши чудеса с бабочками впечатлили даже меня, – сказал Роберт Шельдман. – Я видел, что малышка Элла была просто зачарована, а мадемуазель Жаклин и вовсе очарована, – миллиардер засмеялся.

Но верховный жрец был серьезен.

– Это все пустяки, гипноз, – сказал Нармер. – Чтобы окончательно убедиться в мох предположениях, мне надо изучить кровь. Вы не предоставите мне какую-нибудь уединенную комнату для мох исследований, это не займет много времени.

– Мистер Нармер, друг мой, располагайте моим домом на любой срок, все помещения к вашим услугам!

– Благодарю, тогда я воспользуюсь одной каморкой, там, возле лестницы. Она вполне подойдет для моей работы.

– Если вам что-то нужно, только скажите! Вам доставят всё необходимое.

– Спасибо, мистер Шельдман, я привез все нужные мне реактивы с собой.

– Мистер Нармер, тогда, если вы не возражаете, я буду ждать вас в гостиной. Поверьте, я не усну, не поговорив с вами!

– Да и мне тоже будет, что сообщить вам. Минут через сорок я приду.

– Жду с нетерпением, мистер Нармер!

Глава экстрасенсов удалился в выбранную им комнату, а Роберт Шельдман отправился ждать друга в гостиной. Миллиардер пытался скоротать время, листая периодику, но его мысли были слишком возбуждены, чтобы сосредоточиться на чтении.

Сорок минут прошли для Роберта Шельдмана, как сорок часов. Но вот верховный иерофант вошел в гостиную. Нармер был задумчив и печален.

– Ну как, друг мой, – спросил Шельдман, вставая, и от волнения идя навстречу жрецу, – какие прогнозы?

– Это будет сложный разговор. Вам придется принять единственное решение Двух путей здесь быть не может.

– Мистер Нармер, вы пугаете меня! Если вы хотите сказать, что Симон или его сестра тяжело больны, или они оба нуждаются в лечении, то я не брошу их! Я все сделаю для этих несчастных сирот!

– Подождите, не спешите, – остановил миллиардера Нармер, – все гораздо сложнее.

Мужчины сели в кресла, слуги подали чай, бисквиты, фрукты. Шельдману не терпелось начать разговор. Нармер медленно отпил чай.

– Прежде всего, меня волнует судьба мальчика, – сказал верховный жрец.

– Симон будет со мной, так же, как и его сестра! Я позабочусь о сиротах и не собираюсь отступать от своего обещания.

– Ну, судьба Эллы мне уже видна, и здесь мы бессильны, что-либо изменить.

– А что с девочкой не так? – удивился Шельдман. – Внешне она вполне здорова и резва. Ее кровь что-то показала?

– Физиологически ничего особенного, кроме того, что кровь Эллы – четвертой группы, резус-фактор отрицательный. Конечно, тоже довольно редкая группа, но все в «человеческих» параметрах. Я провел с ней несколько тестов на выявление магических способностей, самых простых, но девочка провалила их все.

– Ну и ладно, пусть будет обычным ребенком. Хватит и того, что ее брат – экстрасенс.

– Согласен. Хотя не могу не признать, фамильные черты славного королевского рода Меровингов в ней тоже проявляются. Итак, Элла физически здорова, но у нее короткая жизнь.

– Бедняжка, она обещает стать выдающейся красавицей. Неужели ее судьбу нельзя изменить?

Нармер задумался.

– В общем, шанс, конечно, есть. Я смотрел ее линии на руке, девочке суждено погибнуть от несчастной любви.

– А если она никогда не влюбится, то проживет долгую жизнь?

– Да.

– Тогда пусть не влюбляется. Уж я позабочусь об этом.

– Хорошо. Время покажет. Другое дело – Симон. Воспитать мальчика с таким уникальным даром, каким обладает Симон – тяжкое бремя.

– И вы мне поможете. Я хочу, чтобы вы лично занялись парнем, обучили его всему тому, что полагается знать в вашем братстве. Я оплачу все расходы.

– Благодарю, мистер Шельдман, но за это я денег не возьму. Подготовить жреца Вселенной – святая обязанность каждого посвященного. Более того, я даже готов, если вы почувствуете, что вам сложно с мальчиком, забрать его к себе. Буду с вами откровенен, мистер Шельдман, я доверяю вам Симона только из-за вашего богатства. Вы будете идеальным покровителем для Симона. Но экстрасенс – не игрушка, не домашний любимец! Это сложный биологический объект: особый организм, уникальная нервная система, своеобразный склад ума и характера.

– Я это понимаю, но, насколько я успел познакомиться с Симоном, не вижу особых трудностей в общении с ним.

– Симон даже внешне уже выделяется среди экстрасенсов. Всего 16 лет, но у него телосложение Геркулеса. Мальчику нужно заниматься спортом. Но не заставляйте его, а заинтересуйте. Экстрасенсы вообще не терпят принуждения.

– У меня превосходный тренажерный зал и здесь, на вилле, и в моем доме в Майами, да и в других моих домах есть, где позаниматься фитнесом. Я сам люблю спорт и смогу увлечь Симона.

– Потом, все мы обладаем очень хорошим, я бы сказал, повышенным аппетитом, особенно по завершению экстрасенсорной работы. Вас не испугает, если ваш юный подопечный вдруг проявит аппетит, достойный Гаргантюа?

Шельдман рассмеялся.

– Ну уж моих капиталов точно хватит, чтобы прокормить паренька!

– Нет, в «обычной» жизни наш организм себя прекрасно контролирует, но после напряженной работы, мы можем уйти в «отрыв». Симон, кстати, склонен к полноте. Он еще юный маг и не сформировался окончательно, поэтому вам придется следить, чтобы Симон, в «обычное время», не после работы, не впадал в чревоугодие. Как я уже сказал, экстрасенсы – весьма капризный народ. Самое лучшее, в таком случае, – это отвлечь внимание мальчика, переключить его на что-то, что интересно ему.

– Понял, нет проблем! Я всегда найду, чем заинтересовать мальчишку.

– В этом я не сомневаюсь. Но это все не главное. Основное – здоровье Симона. Экстрасенсорика требует крепкого организма. Юноша сильный и выносливый, но очень серьёзны были ранения, которые ему причинили.

Шельдман поставил чашку на стол.

– Бауэр рассказывал мне о всех сложностях, возникших во время операции и в период лечения, да я и сам все видел.

– Сложности остались. Бауэр сделал все, что мог, насколько позволяют его знания и умения. Но слишком тяжелые повреждения и слишком необычный пациент. К сожалению, Симон попал ко мне лишь через несколько суток после операции. Все это время Симона пытались лечить медикаментами, вызывая лишь послеоперационную интоксикацию. Таким, как он, не подходит стандартное лечение. Он – человек природы, и только природа может ему помочь. Организм отторгал антибиотики и применяемые процедуры.

– Я видел, как Симона рвало кровью, – озабоченно проговорил Шельдман. – Это результат неправильного лечения?

– Не совсем. Скорее – результат деятельности организма Симона. Мальчик очень перенапрягся, его тело настолько противилось вмешательству, что внутренности все свело, и они стали кровоточить. Но беда произошла еще в первые часы после операции. Я уже говорил, что для такого уникума, как Симон, нужна была иная терапия, но, что произошло, то произошло, в итоге все срослось вкривь и вкось. Брюшные мышцы теперь всегда будут напряжены. Экстрасенсорика задействует весь организм. Во время работы мы не ощущаем своего тела, но, возвращаясь к «человеческому», не экстрасенсорному состоянию, наша плоть отзывается, и у некоторых – весьма болезненно. Симон будет из их числа. У Симона, в момент экстрасенсорной деятельности, в области желудка и пищевода, все каменеет, расслабление, увы, может происходить очень мучительно.

– Чем я, со своей стороны, могу помочь Симону?

– Следить, чтобы Симон не переутомлялся, особенно после экстрасенсорной работы. Симон должен как можно чаще очищать организм, не допускать зашлакованности. Юноша выжил лишь благодаря своему дару, открывшемуся у него под воздействием боли и стресса. Тогда—то и произошло изменение организма. Финал трансформации мы застали в больнице. Лучшее лечение здесь – это хороший отдых, калорийная вкусная еда, длительный сон. Ну как, вам еще не расхотелось заботиться о мальчике-экстрасенсе, наделенном «золотой» группой крови, генами, пришедшими из древнейшей эпохи, организмом, который не вписывается ни в одни современные справочники?

– Нет, наоборот, ваши предостережения лишь убеждают меня в том, что Симон – это тот, кого мне так не хватало в жизни. Он дан мне самой Вселенной, чтобы скрасить мое одиночество и сделать мою жизнь интересной и разнообразной. Честно скажу, я бы взял его на воспитание, даже если бы он и не обладал экстрасенсорным даром и всеми этими биологическими штуковинами, а был бы обычным мальчишкой. Но вот захочет ли Симон принять мою помощь? Он из другой страны, творческой семьи, привык к определенному укладу и ритму жизни. Не стану ли я ему в тягость?

– О нет, вот об этом можете не волноваться! Симон сразу же принял вас, как родного и близкого человека. Я видел, как он успокаивается, когда вы даже подходите к нему. Мое лекарство так быстро и хорошо подействовало лишь потому, что вы были рядом. Симон чувствует вашу поддержку. Он вам безгранично доверяет.

– И я не обману его доверие, в этом могу поклясться.

– Но и держать постоянно при себе мальчика тоже не надо. Ему нужна свобода и друзья-экстрасенсы. Это связано с нашей биологией—физиологией. Вы слышали про энергетический обмен полями?

– Да, что—то такое слышал, но не очень представляю, о чем идет речь.

– Для поддержания здоровья, время от времени, мы должны подпитываться экстрасенсорной энергией. Для этого достаточно одному из нас взять своего собрата или сосестру по служению Вселенной за руку. Так мы делимся друг с другом магическими силами. Это снимает напряжение, уменьшает или вообще убирает боль, дает успокоение.

– Я не буду мешать Симону жить той жизнью, которая ему полагается. Я приму все ее законы и правила.

– Хорошо, – кивнул Нармер, но все же экстрасенс был немного смущен. – И вот еще что, сэр. Не стоит забывать, что каким бы талантливым и одаренным ни был ваш воспитанник, Симон – еще ребенок, мальчик-подросток. И вне работы он будет вести себя так, как ведут себя дети в его возрасте, переходном возрасте: капризы, упрямство, желание настоять на своем и в тоже время – ранимость и неуверенность.

Шельдман улыбнулся.

– Ну, мистер Нармер, если вы думаете, что я был образцовым ребенком из рекламного журнала, этакий прилизанный ученик Оксфорда, то вы глубоко ошибаетесь! Я был отчаянным сорванцом и стоил многих нервов моим родителям и учителям. Не волнуйтесь, мистер Нармер, я умею находить общий язык даже с самыми отмороженными парнями. Симон будет счастлив со мной.

– Отлично, тогда я со спокойной душой доверяю вам этого юного экстрасенса.

Нармер и Шельдман в знак соглашения пожали друг другу руки.

Глава 15. Плач

Утро следующего дня началось крайне неспокойно. Шельдман шел навестить своего подопечного, когда услышал доносившейся из-за двери плач. Роберт Шельдман вбежал в комнату юноши и увидел Ирвинга, пытающегося успокоить Симона.

– Что случилось? – взволнованно спросил Шельдман.

– Я не знаю, – сказал секретарь, – господин Меровинг мирно спал и вдруг проснулся и начал плакать. Ничего такого не было. Все шло хорошо. Я уже собрался позвать вас, сэр, может, вы разберетесь в происходящем?

Шельдман взял мальчика за руку и посмотрел ему в лицо, пытаясь прочитать ответ.

– Сим, что с тобой? – спросил Роберт Шельдман. – Тебе больно? Тебе что-то приснилось? Может, тебя кто-то обидел или напугал?

Симон попытался говорить, но рыдания перехватывали его голос.

– Я позвоню Нармеру. Сим, сейчас тебе помогут, держись.

Но юноша, словно не слышал голоса покровителя. Минут через 15 приехал Нармер. Экстрасенс послушал сердце и пульс Симона, посмотрел зрачки.

– Я вас предупреждал, что будет сложно, – сказал глава жрецов.

– Но что с Симоном? – спросил Шельдман. – У него боли? Это опасно? Почему он страдает? Если нужно какое-то лекарство, только скажите, я достану.

– Лекарство уже есть. Сейчас я вам все объясню, но сначала помогу юноше.

Нармер напоил Симона одним из своих диковинных снадобий, источавших странный приторный аромат.

– Это тибетские травы, они облегчат состояние мальчика.

Рыдания стали тише.

– А теперь попросите кого-нибудь из ваших людей побыть с ним, а я вам расскажу, что происходит, а дальше уж решайте сами, как быть.

– Чтобы вы мне сейчас ни сообщили, я не брошу Симона, – решительно проговорил Шельдман. – Я буду биться за его жизнь и здоровье!

Нармер предостерегающе поднял руку.

– Я вас ни к чему не призываю, я просто опишу ситуацию.

Шельдман позвал Ирвинга. Миллиардер и экстрасенс вышли из комнаты Симона.

– Симон экстрасенс, что значит «сверхчувствующий», – сказал Нармер. – Я предупреждал вас, что вы столкнетесь с особой нервной системой. Кроме того, Симон перенес тяжелый стресс. Такую нагрузку да еще в столь юном возрасте – даже представить невозможно! Мы наблюдаем очень сильный истерический припадок. Сейчас мы ему почти ничем не можем помочь, даже мои снадобья будут малоэффективны. К сожалению, подобные приступы у него будут случаться еще не раз. Поэтому лучше, пока Симон к вам не привык, отказаться от него, а я заберу паренька к себе.

– Я буду с Симоном, чтобы с ним ни происходило! Шельдманы не бросают своих друзей!

– С Симоном будет трудно.

– Меня не пугают трудности. Я знаю, что нужен ему.

Нармер размышлял.

– Да, вы, как никто другой, можете его поддержать. Хотя предупреждаю, вы имеете дело с ребенком, страдающим ребенком, удивительным ребенком, ребенком-экстрасенсом.

– Рыдающий мальчишка, пусть и экстрасенс, не смутит меня! Я сам подростком здорово плакал, мог часами лить слезы где-нибудь в уголке. Что я должен сделать, чтобы помочь Симону?

– Будьте с ним добры и терпеливы, хотя об этом напоминать излишне. Я вижу, как вы заботитесь о Симоне. Я дам вам нюхательную соль, следите, чтобы юноша не терял сознание. Не передумали еще остаться с Симоном?

– Конечно, нет, Нармер! – возмутился Шельдман. – Симон – уникальный удивительный молодой человек и то, что я делаю для него, – это все пустяки! Симон заслуживает гораздо большего!

– Это верно. Убедили. Я со спокойной душой оставляю вас с Симоном. Если что, позовите меня. Я буду в соседней комнате.

Нармер дал бизнесмену флакончик с нюхательной солью и ушел. Симон лежал, уткнувшись лицом в подушку, его плечи вздрагивали от беззвучных рыданий. Ирвинг растерянно сидел рядом и что-то бормотал, пытаясь успокоить мальчика.

Шельдман отослал секретаря.

– Сим, – тихо позвал Шельман, бизнесмен осторожно коснулся плеча Симона, – ты не один, ты – мой друг, мой настоящий друг. Мы вместе все преодолеем. Ты не бойся меня. Я, конечно, богат, меня называют «крутым», «тузом», это все так, но у меня есть душа и сердце. Ты мне можешь смело рассказать о всех своих проблемах, я не брошу тебя. Нармер лучший врач, он вылечит твои раны. Но, если тебе нужен священник, прости, я не знаю традиций твоей страны, ты только скажи, я приведу к тебе из любой конфессии. А хочешь, мы поедем в Ватикан, или в Афон, или в Тибет? Я устрою тебе аудиенцию у папы римского или далай-ламы, все, как пожелаешь. Но пробуждайся к жизни, Сим! Жизнь – странная штука, но она стоит того, чтобы за нее бороться!

Симон поднял от подушки заплаканное лицо и посмотрел на покровителя. Шельдман открыл флакончик и поднес его мальчику.

– Ну-ка, нюхни это, приятель, сейчас тебе полегчает. Верная штука!

Юноша понюхал и чихнул.

– Мистер Шельдман, какой же вы замечательный! А от меня одни только хлопоты. Всем я причиняю неудобства. Зачем я вам такой нужен?

– Сим, ты – мой друг и нужен мне, как нужен и всему миру. Каждый человек, каждое живое существо заслуживает жизни.

– А злодеи? Они тоже должны жить?

– А со злодеями надо бороться, и для этого есть люди вроде тебя, наделенные уникальными способностями. Поэтому борись, паренек, малодушно сдавшись и отступив, ты предашь не только себя, но и всех тех, кто ждет от тебя помощи, и надеется на тебя.

Симон лежал на спине, он уже не плакал, его рука, в два раза в обхвате шире и больше, чем рука покровителя, покоилась на одеяле.

– Мистер Шельдман, я так виноват. Это из-за меня погибли папа и мама. Папа хотел, чтобы у меня была обеспеченная жизнь, и я мог учиться у лучших художников, поэтому он и связался с бандитами. Он считал меня талантливым и очень верил в меня…

– И правильно делал, что верил, ты действительно очень талантливый, ты избранный, уникум. И ты ни в чем не виноват, каждый сам выбирает свою жизнь. Твой отец пошел по неверному пути, хотя думал, что делает все правильно. Так бывает. Но он старался не только ради тебя, но – и для твоей мамы, Эллы, да и, будем называть вещи своими именами, – для себя. Это, как в казино, приятель, кто-то выигрывает, кто-то теряет жизнь. Дело случая, судьбы, да, кто его знает, чего еще. Вашей семье просто не повезло, вот и всё, а могло бы все получиться. Твоего отца жестоко обманули, а, окажись он другим человеком, мог бы сам всех обмануть. Или на его пути вместо того бандита, вдруг встретился бы честный порядочный человек, который бы привел вас всех к процветанию. По-всякому бывает, Сим. Жизнь – это рулетка. Для того тебе и дан твой дар, чтобы отделять белое от черного и защищать хороших добрых людей. Симон, у меня мафия убила жену. Я тоже винил себя, что не смог ее защитить. Я чуть не умер от горя. И только встреча с Нармером вытащила меня из того ада. Поэтому держись и сражайся, паренек.

Симон смотрел на покровителя, широко раскрыв глаза.

– Мистер Шельдман, простите, я ничего не знал о вашем горе.

– Узнал бы, приятель, – грустно улыбнулся Шельдман, – с твоим даром для тебя нет секретов. Но мне тяжело говорить об этом, хотя прошло уже более 15 лет. Сильвия навсегда осталась в моем сердце.

– Мои родители тоже всегда будут в моем сердце.

– Да, это так. Со временем ты смиришься и успокоишься, боль уйдет, но останется лишь светлая память.

– Мистер Шельдман, но мне так неудобно, что навязался на вашу голову, вы же не обязаны заботиться обо мне, моей сестре.

– А вот эти глупости, Сим, ты выброси из головы! «Навязался», «заботиться» – что за чушь! Встретились, значит, так надо. Да, и вообще, я очень рад, что мы с тобой познакомились. Ты славный парень, я всегда мечтал иметь такого друга. И сестра у тебя красавица, мы из нее сделаем настоящую леди! Какие же великие дела нас ждут, Сим! Но для этого ты должен окончательно выздороветь. Скоро у тебя начнется новая жизнь. Я хочу, чтобы ты остался со мной, в моем доме. Назад пути уже нет. Ты изменился и переродился, Симон.

– Я знаю, – тихо проговорил юноша.

– Ты теперь другой, ты – экстрасенс, причем выдающийся. Это накладывает определенную ответственность на тебя. Ты здесь ни в чем не будешь нуждаться. Тебе не придется скучать, я познакомлю тебя с очень интересными людьми, обладающими такими же способностями, как у тебя. Они понравятся тебе. Одного из них, Нармера, ты уже знаешь. О твоей сестре я тоже позабочусь, у нее будут лучшие учителя, я устрою ее будущее. И ты, и Элла, вы будете под моей личной защитой. Никто не посмеет причинить вам зло. Ну что, Симон, ты принимаешь мою дружбу и покровительство? – Шельдман протянул руку юноше.

Симон взял эту сильную могущественную руку и почтительно поцеловал ее.

– Ну вот и отлично, – Шельдман повеселел, – ты, я вижу, совсем в порядке, а теперь тебе нужно отдохнуть от этого шквала эмоций.

Миллиардер заботливо закрыл Симона одеялом.

– Еще раз спасибо, мистер Шельдман, – прошептал Симон.

– Выздоравливай, Сим, мир тебя ждет.

Когда Нармер зашел в комнату юноши, то Симон уже спал спокойным сном.

Глава 16. Книга Нармера

После нервного приступа Симон чувствовал себя очень ослабевшим. Но еще больше, чем физическое состояние, его мучил моральный дискомфорт. Нармер пришел к подопечному, в его руках была большая книга.

– Мистер Нармер, – радостно воскликнул мальчик, – как хорошо, что вы пришли!

– Тебе больно? – спросил глава жрецов.

– Нет, другое. Мне стыдно. Я вчера закатил такую истерику. Бедный мистер Шельдман, я вел себя отвратительно.

– Сейчас мы это обсудим. Но не драматизируй ситуацию. Ничего особенного не произошло.

– Это что, нормально, что я распустил такие нюни? – Симон даже чуть приподнялся на постели.

– Для тебя – да. Мы поговорим об этом, но прежде займемся твоей раной.

Нармер осмотрел юношу, но здоровье Симона не вызывало опасений. Иерофант показал мальчику книгу, на которую Симон смотрел все это время с нетерпеливым любопытством. На обложке стояло имя автора – Нармер, название – «Психофизическое состояние экстрасенса».

– Да, это я написал, – улыбнулся верховный жрец. – Здесь все про таких, как ты, уникальных экстрасенсов. Этот вопрос изучен еще мало, я один из немногих, а в чем-то и единственный, кто занимается этой темой. Когда прочитаешь, скажи мне, и я дам тебе некоторые комментарии и советы. Но прежде, я обучу тебя приемам, как снимать боль. Они не сложны, и, освоив их, ты сможешь сам себя обезболивать.

Нармер показал юноше элементы владения дыханием и телом, у Симона сразу же все получилось.

– Только часто к ним не прибегай, – предупредил верховный иерофант, – это тоже работа и нагрузка для здоровья. Но, когда совсем станет невмоготу, тогда можно так помочь себе. В жизни бывают разные ситуации, а у тех, кто занимается магией, они не столь редки. В общем, умение снимать боль у себя и у других – одна из основ нашей безопасности.

– Мистер Нармер, это все так круто, чему вы меня обучаете! – с благодарностью проговорил Симон.

– Какой же ты еще ребенок! – рассмеялся Нармер. – Ладно, выздоравливай и набирайся ума.

Наставник ушел, и юноша взялся за чтение книги. Он так увлекся, что прочел этот весьма толстый фолиант за один день. Шельдман тоже видел, что читает его подопечный. Миллиардер взял книгу у мальчика и пролистнул несколько страниц.

– Серьезная вещь, – с уважением проговорил Роберт Шельдман, – чувствую, мне тоже надо будет ее изучить. Я всегда стараюсь понимать тех, кто рядом со мной. Только во взаимопонимании успех команды!

– Точно, мистер Шельдман, – кивнул Симон. – Пожалуйста, вы на меня не сердитесь, что я вчера так разнылся. Это как-то все нечаянно получилось.

– А, не бери в голову, Сим! Даже у Ирвинга бывают глаза на мокром месте, а уж он – воин, прошел и Ливию, и Сомали, и прочие горячие точки планеты. А ты сейчас вообще болен, тебе страдать и плакать по статусу положено, – Шельдман засмеялся.

Симону тоже стало спокойно и радостно на душе.

Глава 17. Сестра

Перед сном к Симону заглянула Элла, в руках она держала ту самую бархатную подушечку, подарок Нармера.

– Симоша, тебе уже лучше? – спросила девочка, садясь возле постели брата.

– Да, Эля, я выздоравливаю. Скоро буду совсем на ногах. Мистер Нармер – замечательный врач!

– Он хороший, меня он тоже лечил.

– Тебя? – Симон взволнованно приподнялся на кровати. – А ты разве болела? Мне никто не говорил об этом! Бедная моя сестренка, что с тобой было? Как ты сейчас себя чувствуешь?

– Я здорова, – засмеялась Элла. – Мистер Нармер приходил ко мне, когда ты приехал из больницы. Я исполнила для тебя танец, ты устал и тебя уложили в постель. А потом мистер Шельдман и мистер Нармер пришли к нам с мадемуазель Жаклин в детскую. Мистер Нармер подарил мне эту подушечку для моего Фантика, – девочка протянула брату принесенную подушку. – Правда, красивая?

Симон с интересом рассматривал изделие.

– Дорогая вещь, – покачал головой Симон.

– Мистер Шельдман тоже так сказал. А что, разве мой Фантик не заслужил такую подушечку? – капризно проговорила девочка. – Между прочим, мой Фантик – самая породистая королевская собачка!

– Ну хорошо, хорошо, – засмеялся Симон, – играй со своей королевской подушкой. Ты мне лучше скажи, – Симон стал серьезным, – что еще мистер Нармер говорил про твое здоровье?

– Да я, правда, в порядке. Мистер Нармер взял у меня кровь.

– Ух ты! – воскликнул Симон. – Взял кровь и ты не укусила мистера Нармера, не лягнула и даже не разревелась? В жизни не поверю! Ты же врачей боишься, как огня! Представляю, как досталось несчастному мистеру Нармеру! Я помню, как ты в прошлом году укусила тетю-доктора, когда она хотела посмотреть у тебя горло.

– Та тетка была дура, – обиженно проговорила Элла, – а мистер Нармер добрый и умный. Он волшебник! Он из ничего сделал для меня бабочек!

– Это он может, мистер Нармер – всем волшебникам волшебник! Но что дальше было?

– Я показывала мистеру Нармеру свои игрушки, а мистер Шельдман в это время болтал с мадемуазель Жаклин. Она смеялась и так красиво кивала головой, прямо, как в фильмах про принцесс, – девочка грациозно повела головкой.

– Ладно, про мадемуазель Жаклин – потом. Эля, мне интересно твое здоровье. Что еще сказал мистер Нармер?

– Мистер Нармер предсказывал мне, – шепотом сказала Элла.

– Здорово! – тоже прошептал Симон. – Что же предсказал тебе мистер Нармер?

– Что я буду самой красивой девочкой, лучше-лучше всех! – с гордостью проговорила Элла.

– Как замечательно!

– А потом я устала и уснула, даже сама не заметила. Но совсем ненадолго, наверное. А когда я проснулась, то увидела, что у меня вот здесь, – Элла оказала на сгиб руки, – бинт, а мистер Нармер что-то прятал в карман. Мистер Нармер сказал, что он взял у меня немного крови, чтобы, если я заболею, знать, как меня лечить. Я ничего не почувствовала. Он ужасно добрый и славный. Мистер Нармер еще придет?

– Обязательно. Мистер Нармер лечит меня. Он будет часто бывать здесь.

– Это хорошо. Симоша, ты должен слушаться мистера Нармера, – наставительно, как взрослая, проговорила девочка.

– Постараюсь, – засмеялся Симон, – главное – сама не балуй!

– Симоша, а когда мы поедем домой? – тихо спросила девочка, ее глаза вновь стали печальными. – Здесь хорошо, все такие добрые, но я скучаю по маме и папе.

– Элечка, это пока невозможно, я еще не выздоровел.

– Я понимаю, – вздохнула Элла.

В комнату заглянула мадемуазель Жаклин. Симон сел на постели.

– Месье Меровинг, можно я заберу мадемуазель Эллу? – прочирикала гувернантка. – Я отпустила мадемуазель Эллу к вам, мадемуазель так хотела повидаться перед сном с братом.

– И правильно сделали, – сказал Симон. – Вот скоро я поправлюсь и смогу приходить к вам в детскую играть.

– Месье Меровинг, – прощебетала мадемуазель Жаклин, – мы все с нетерпением ждем вашего выздоровления!

– Симошенька, – Элла обняла и поцеловала брата, – я тебя очень люблю.

– Я тоже тебя люблю, Элечка.

Гувернантка увела Эллу. Симон, погруженный в грустные мысли, уснул.

Глава 18. Дар Вселенной

На следующее утро Симона навестил Нармер.

– Мистер Нармер, – сказал юноша, – спасибо, что посмотрели мою сестру. Элле столько пришлось пережить! И подарок вы ей сделали чудесный. Элла теперь не расстается с этой подушечкой.

– Подушечка – это милая мелочь, – засмеялся Нармер, – мне действительно надо было осмотреть девочку, чтобы уточнить некоторые моменты ее и твоего здоровья.

– И как, – заволновался Симон, – с Эллой все в порядке? Элла сказала, что она здорова.

– Абсолютно! Все эти приключения почти не сказались на малышке. Девочка немного утомлена, чуть напугана, но уже приходит в норму.

– Это хорошо. Я очень волновался за Эллу.

– Не стоит. Меня интересовала ее кровь. Я изучил состав крови девочки, но ничего необычного не обнаружил. Экстрасенсорных способностей у Эллы, к счастью, или, к огорчению, тоже нет.

– Ну и замечательно! – выдохнул Симон. – Я бы не хотел, чтобы еще и Элла оказалась такой, как я! Я прочитал всю вашу книгу. Это все сногсшибательно, но страшновато! Мистер Нармер, у меня столько вопросов!

– Я этого и ожидал. Теперь ты понял, как надо себя вести?

– Да, поскольку я такой, ну… типа волшебный, я должен контролировать свои эмоции.

– Вот именно, иначе подобные нервные срывы, как ты пережил вчера, будут довольно часты, а это вредно и для тебя, и для тех, кто рядом с тобой. Твой организм, которым ты еще не владеешь в совершенстве, так ответил на все перенесенные испытания, но ты не должен превращаться в капризную барышню! Не потакай своим слабостям!

– Да-да, я все понял, я уже попросил у мистера Шельдмана прощения, он не сердится на меня.

– Мистер Шельдман – умный великодушный человек. Не надо его расстраивать. Симон, ты осознал свою силу и, вместе с тем, уязвимость?

– Да, – тихо вздохнул юноша, – но как-то всё это грустно.

– Магия не располагает к веселью, но и бояться ее не нужно. Ты – экстрасенс, «сверхчувствующий», это особый склад психофизической структуры организма. Тебе будет очень многое подвластно, то, что обычным людям кажется чудесами.

– Значит, я стал прямо, как в фильмах о всяких чародеях? Даже дух захватывает!

– В большинстве книг и фильмах много преувеличений. Но зерно правды и в них имеется. Скоро ты сам все поймешь.

В глазах верховного жреца светилась доброта. Симон осмелел.

– Мистер Нармер, но как же я таким оказался, колдуном, с «золотой» кровью, какими-то первобытными веществами? Неужели я от рождения был со всем этими способностями и штуковинами? Меня и в детстве осматривали, и в школе, но ничего такого не говорили. Конечно, у вас тут всё сильно проверяют, всякое оборудование, – Симон поежился. – Ну, а что касается моих магических способностей, то я никогда специально не ворожил, ничем таким не интересовался. Бывало находил, если что-то терялось, еще чего-то делал. Но это как-то было помимо меня, само собой. Я даже не задумывался.

– Ты сам почти и ответил на свой вопрос, – с улыбкой проговорил глава жрецов. – Все происходило «само собой», магический дар был в тебе заложен от рождения. – Нармер вновь стал серьезным. – Что касается твоих древних генов, то тета-дефензины были у тебя всегда. До поры до времени они мирно дремали, маскируясь под «молчащие», но достаточно было толчка, чтобы они заработали. Испытания и травмы переформатировали весь твой организм, включая и группу крови. Ты – не просто экстрасенс, но особый, лучший из лучших. На заре человечества такие, как ты, не были редкостью, но, увы, мир менялся, климат модифицировался, и люди менялись тоже. К сожалению.

– То есть, даже если бы и не произошло всех этих бед со мной, я все равно не был бы обычным парнем?

– Да, в любом случае, ты стал бы тем, кто ты сейчас, но, возможно, на это ушло бы несколько больше времени.

– Улётно все это! Столько возможностей! И здорово, что у меня оказалась такая кровь, которая подходит всем людям! Я теперь могу стать уникальным донором и спасти множество жизней! Это так замечательно!

– Не торопись, паренек, осчастливить весь мир, – строго проговорил Нармер. – Экстрасенсорный талант – это не только дар, но и большая ответственность! Не забывай, что, делясь своей кровью, ты передаешь и свои способности. Симон, руководствуясь самыми гуманными устремлениями, ты можешь невольно поставить под угрозу мироздание! Ты только представь, что будет, если твой дар получит тиран, убийца, преступник! Само человечество окажется в опасности! Поэтому, прежде чем стать для кого-то донором, крепко подумай, кому ты даешь свою кровь.

– Мистер Нармер, – взволнованно проговорил Симон, – обещаю, что не сделаю ничего такого, не посоветовавшись с вами!

– Но я буду рядом не всегда, – мягко проговорил Нармер, – однажды тебе самому придется принимать важные решения. Ответственность, перед другими и собой, – вот главное в нашей экстрасенсорной работе. Магия, экстрасенсорика накладывают очень много ограничений на обладателей этого дара. И чем выше талант, тем больше запретов. Симон, ты силен и талантлив, но еще очень юн и неопытен, поэтому, к сожалению, можешь наделать глупостей. Все эти ограничения и предупреждения сформированы веками, чтобы защитить и самого носителя экстрасенсорного дара, и других людей. Потому что магический талант – хрупкое явление, и, увы, бывают случаи, когда обладатель его теряет. Экстрасенсорный дар для таких, как ты – суть, основа организма! Потерявший его, обречен на мучительную смерть. Твоя ситуация – самая сложная. Даже среди твоих собратьев по магическому искусству нет жрецов с таким организмом, как у тебя. Неправильный образ жизни, пренебрежение к своему таланту и еще множество причин способны уничтожить дар в обладателе.

– Я обещаю, что буду соблюдать все правила!

– Это, прежде всего, в твоих интересах. Симон, маг, подобный тебе, может переносить боль, холод, жару, разные лишения, его не убьют травмы, он защищен от самых опасный инфекций, но все это до тех пор, пока в нем горит эта волшебная искра, которую, в современном мире, принято называть «экстрасенсорный талант». Стоит лишь этой искорке, этому огоньку, потухнуть, и несчастный волшебник обречен на мучительную смерть. Никогда не забывай этого, мальчик!

– Не забуду, – чуть слышно прошептал Симон, – невольно натягивая на себя одеяло.

– И самый опасный, самый смертельный враг, даже для особо посвященного и одаренного, – это он сам! Все трагедии, которые происходят с жрецом, случаются лишь по его вине! Постоянное самосовершенствование, духовное и физическое, – вот лучший и единственный способ сберечь в себе эту магическую искру, данную самой Вселенной!

– Мистер Нармер, клянусь, что буду постоянно работать над собой и добросовестно всему учиться, чему вы меня будете обучать! – порывисто воскликнул юноша, скидывая одеяло.

– Да я в этом и не сомневаюсь, ты умный и талантливый парень.

– Мистер Нармер, – проговорил Симон, успокаиваясь, – вот вы пишете, что все же можно вернуть утраченный дар, есть какое-то лекарство и операция. Но вы в этой книге говорите, что пока случаи неизвестны, чтобы эти средства оказались действенными.

– Да, Симон, информацию о лекарстве, если его можно так назвать, и той мистерии—операции – скорее можно отнести к легендам. Лекарство представляет собой яд, действие которого столь тяжело, что еще никому не удавалось его пережить. Операция – это вообще изуверское действие, когда человека, без наркоза, без обезболивающих, просто препарируют. Смысл – только бог может выдержать и выжить при подобных мучениях. И если несчастный экстрасенс пройдет хоть одно из этих испытаний, то не только вернет свой дар, но и станет божеством. В истории Братства были отчаянные личности, которые пытались так сделать себя небожителями, но все они умерли в жесточайших муках. Симон, береги себя! Даже при обращении к врачу, будь осторожен. Лечением экстрасенсов должен заниматься лишь его собрат. Ты видел, как твой организм реагировал на «человеческую» медицину.

– Да уж, – вздохнул Симон, – я чуть не умер.

– Вот именно. Обычная медицина рассчитана на обычных людей и даже на обычных экстрасенсов. Ты же оказался самым волшебным из всех представителей подобного рода. Поэтому с тобой все так непросто. Но, к счастью, Вселенная не бросает своих жрецов. Мы нашли тебя и теперь ты под защитой Братства.

– Спасибо, я вообще так благодарен вам и мистеру Шельдману. Вы такие классные! Я буду очень стараться учиться, чтобы не попасть ни в какую неприятную историю. Ведь с настоящим иерофантом ничего нельзя сделать. Он сможет защитить и себя, и других.

– Да, это так. Истинному посвященному опасен только Бог. Но получить в противники божество – это редчайший случай! Я даже не знаю, чтобы в последнюю тысячу лет происходило нечто подобное.

– А, ну тогда хорошо, – улыбнулся Симон.

Мальчик был немного утомлен новой информацией и этой необычной беседой.

– Сегодня никаких занятий больше не будет, – сказал Нармер, – обсуждение этой книги и было твоим уроком. Ты усвоил его в совершенстве, поэтому я почти спокоен за тебя. Завтра продолжим учебу.

Глава жрецов удалился, зато к юноше зашел Шельдман.

– Нармер сообщил, что вы уже изучили книгу, – сказал Шельдман. – Сим, дай почитать. Чувствую, бестселлер обещает быть захватывающим и… полезным.

Мальчик дал книгу, и его покровитель, с не меньшим интересом, погрузился в необычный текст, рассказывающий о необычных организмах и явлениях.

Глава 19. Жрец Вселенной

Когда на следующий день Нармер зашел к своему ученику, Симон уже не лежал в постели. Сидя за столом, юный экстрасенс что-то увлеченно рисовал на распластанном листе бумаги. Увидев наставника, Симон почтительно встал.

– Сиди, Симон, – сказал Нармер.

Экстрасенс посмотрел на рисунок юноши. Симон изобразил египетскую пирамиду, над которой, раскинув руки-лучи, стояло солнце.

– Как красиво! – искренне восхитился Нармер. – Откуда у тебя эти образы?

– Не знаю, – смутился Симон. – Я вижу эти картины, они все время со мной. И мне очень хочется их рисовать.

Юноша показал рисунки, сделанные им в больнице.

– Ты всегда интересовался Древним Египтом? – спросил экстрасенс.

– Ну, не то, чтобы интересовался. Мне нравились их статуи и папирусы. Но особенно ярко я увидел и почувствовал их там, в лесу, когда меня резали бандиты.

– Ты избранный, Симон. Это сама Вселенная подает тебе знаки. Ты встал на свой путь, путь жреца. Египетская мудрость – первооснова всей культуры и науки. Эти знания спасут тебя и приведут к свету.

– Да, я чувствую это! – порывисто воскликнул Симон. – Мне хочется, как можно больше узнать об этой цивилизации. Я хочу познавать их тайны, читать о Древнем Египте, смотреть их фрески. Вы поможете мне в этом, мистер Нармер?

– Ну, разумеется, дружок, – улыбнулся Нармер. – Каждый экстрасенс, какой бы магией он ни занимался: кельтской, славянской, арийской, в конце концов, служит египетским богам, держателям Вселенной. Я всему обучу тебя, Симон.

– Спасибо, мистер Нармер! – юноша с восторгом смотрел на экстрасенса.

Глава 20. Хрустальный шар

Нармер каждый день приходил к Шельдману, чтобы наблюдать за состоянием Симона и понемногу вводить юношу в курс экстрасенсорной деятельности. Симон уверенно шел на поправку. На пятый день верховный жрец принес Симону старинный инкрустированный ларец.

– У меня для тебя подарок, – сказал Нармер. – Посмотри.

Симон с любопытством открыл ларец, внутри оказался хрустальный шар. Юноша, затаив дыхание, взял прозрачную сферу. Она манила и зачаровывала мальчика.

– Какая красивая! – прошептал Симон. – Она, словно хочет мне что-то рассказать.

– Так и есть, дружок. Настоящий хрусталь – лучший проводник информации, накопленной Космосом. Ни что в мире, ни одно событие, не проходит незамеченным. Вселенная все хранит, а хрустальный шар, тому, кто умеет им пользоваться, откроет тайны прошлого, настоящего и будущего. Правда, с будущим немного сложнее, сфера покажет несовершенное событие только в самых приблизительных очертаниях, но подчас даже эти контуры очень важны. Вглядись в ее глубины.

Симон сосредоточился и посмотрел в самый центр шара.

– Я вижу! – воскликнул потрясенный юноша. – Там мой отец, мы вместе работаем над картиной, окно нашего дома открыто! Да, это было! А теперь я вижу сестру, ее день рождения. Ей исполнилось три года. Ой, это же я! – засмеялся Симон. – Я принес Элле эту смешную тряпичную собачку. Игрушка ей очень понравилась, она назвала ее Фантик. Спасибо, мистер Нармер, что подарили мне этот шар. Теперь мои близкие будут всегда со мной. Я смогу видеть самые прекрасные моменты моей прошлой жизни, которые никакая кинокамера, никакой фотоаппарат уже никогда не запечатлеют.

– Этот шарик не только пошлет тебе утешение, но и предупредит об опасности. С его помощью ты сможешь оберегать своих друзей и близких, а также защищать себя.

– Вы сделали мне такой потрясающий подарок! – воскликнул юноша. – И вообще, и вы, и мистер Шельдман столько делаете для меня. Как мне отблагодарить вас?

– Да ты уже нас отблагодарил, что вошел в нашу жизнь. Выздоравливай, паренек, мир ждет тебя!

В конце недели Нармер снял швы.

– У Симона выдающиеся способности, – сказал Нармер Шельдману, – мальчик все прямо схватывает на лету. Стоит только показать прием, как он уже освоил его. Просто гений среди моих собратьев.

– Да, Сим, уникальный, – согласился Роберт Шельдман. —Пережить такой ужас, выжить, не сломаться, да еще спасти постороннего человека, предотвратить падение самолета – это даже не поддается объяснению!

– Симон – настоящий жрец, – проговорил Нармер. – Наш юный друг почти в порядке, осталась реабилитация, но она, уверен, пройдет тоже хорошо, Симон полностью восстановится. Мистер Шельдман, мне надо отлучиться на несколько дней. За время моего отсутствия в Братстве накопилось много дел. Я могу оставить мальчика полностью на вас?

– Конечно, – улыбнулся Шельдман, – Сим уже здоров, мы отлично ладим, никаких проблем не возникнет. Поезжайте спокойно, мистер Нармер.

– Ну, надеюсь, что все здесь будет хорошо, – тихо проворчал глава экстрасенсов.

Глава 21. Нефть

Глава иерофантов уехал. Шельдман зашел к своему юному подопечному.

– Нармер разрешил тебе уже покидать комнаты, – сказал бизнесмен. – Я сейчас занят, но ты можешь сам погулять по дому, осмотреться. Ты сообразительный парень и во всем разберешься, где что. Встретимся за завтраком.

Симон отправился в первое самостоятельное путешествие по вилле миллиардера. Все здесь было на высшем уровне комфорта и достатка. Новая жизнь, новые интерьеры, новое окружение, словно оглушили мальчика. Симон, еще до конца не оправившийся после пережитых испытаний, бродил, как в полусне. Незаметно для себя он пришел на кухню, здесь повара хлопотали с завтраком. Увидев гостя их повелителя, челядь напряглась и притихла. Симон растерянно посмотрел на них, потом, так же находясь в задумчивом состоянии, взял со стола несколько веточек укропа и тихо покинул помещение. Юноша бесцельно ходил по роскошному дому, осознавая и принимая себя. Он подошел к окну в гостиной. Солнце поднималось над Альпами. Его лучи приятно согревали Симона, внося в сердце покой. Симон, все еще в своих мыслях, стал неторопливо отрывать веточки от укропа и есть их. Солнце так озаряло мальчика, что, казалось, это он сам излучает сияние. Шельдман в это время завершил свои дела, он вошел в гостиную, чтобы перед завтраком почитать любимые газеты, там же оказалась и бойкая няня, мадемуазель Жаклин. Девушка хотела попросить разрешения сводить Эллу в зоопарк. Симон, залюбовавшись открывшимся перед ним пейзажем утренних гор, не заметил вошедших. Шельдман сделал знак рукой няне, чтобы она не отвлекала Симона. Роберт Шельдман и мадемуазель Жаклин тоже замерли, очарованные фантастическим зрелищем.

– Он – подлинный агнец божий! – прошептала восхищенная мадемуазель Жаклин. – Ангел сияющий!

– Да, – тихо отозвался Шельдман, – так и есть. Надо быть последней тварью, последним мерзавцем, чтобы причинить зло этому парню.

Шельдман подошел к Симону и осторожно положил руку ему на плечо, Симон не испугался. Увидев покровителя, юноша улыбнулся.

– Пора завтракать, Сим, – сказал Шельдман.

Проходя через гостиную, внимание Симона привлекли газеты, лежавшие на небольшом журнальном столике. Симон взял одну из них.

– О, интересуешься экономикой? – улыбнулся Шельдман. – Это хорошо, экономика – одно из самых нужных, благородных и увлекательных занятий. Я потом сам проведу с тобой несколько уроков по экономическим дисциплинам.

– Да, спасибо, – Симон отвечал рассеянно, – его взгляд был прикован к какой-то статье.

Шельдман взглянул на текст, который так заинтересовал его подопечного. На первой полосе была помещена фотография пожилого невзрачного человека и сообщение о его банкротстве.

– Увы, так бывает в нашем мире: кто-то теряет власть и влияние, кто-то их обретает, – сказал Шельдман. – Я знаю этого субъекта, отвратительный тип. Джеймс Фостер. Нефтяной магнат! – Роберт Шельдман пренебрежительно фыркнул. – Купил на краю мира участок земли, чтобы найти нефть. Несколько лет его люди безуспешно там копались. В итоге Фостер закопал все деньги, а прибыли не получил даже на цент. Теперь выставил обломки своего предприятия на торги. Вся биржа над ним смеется.

– Купите этот участок! – воскликнул Симон. – Пожалуйста, вы не пожалеете!

– Да зачем, Сим? – удивился Роберт Шельдман. – Я, конечно, занимаюсь благотворительностью, но не в этом случае. Фостер получил по заслугам, слишком много воображал о себе! Нет, я не буду его поддерживать. Да и для чего мне этот перекопанный кусок земли у черта на куличиках? Разве только огород там развести?

Симон был возбужден.

– Мистер Шельдман, дайте мне, пожалуйста, карту, я покажу, где надо искать нефть.

Бизнесмен стал серьезным.

– Хорошо, пойдем в мой кабинет. – Шельдман привел юношу в свой кабинет и развернул карту. – Вот, смотри, где расположены предполагаемые нефтяные месторождения Фостера. Там все изучено, и я, и другие деловые люди следили за исследованиями.

– Они не там искали, – Симон поднял ладонь над картой и закрыл глаза. Он сосредоточился. – Вот, вот здесь надо было, – юноша ткнул пальцем у самого края границы участка Фостера.

Симон открыл глаза, он с нетерпением смотрел на миллиардера. Шельдман размышлял.

– Вы мне не верите? – испуганно спросил Симон. – Но я вас не обманываю, я, правда, там вижу нефть. Она глубоко, но она есть.

– Да я верю тебе, Сим, даже не сомневаюсь. Просто я уже обдумываю начало работ. Сегодня же куплю у Фостера этот участок. Но прежде позавтракаем. Ты поработал, а Нармер предупреждал меня, что после экстрасенсорной деятельности появляется аппетит. Ты должен беречь себя, особенно пока полностью не восстановился после операции.

За столом Симон действительно ел с удовольствием. Пока принимать твердую пищу Нармер не разрешал, но даже протертые блюда, приготовленные поварами миллиардера Роберта Шельдмана, были восхитительны. После завтрака Шельдман сразу же уехал на биржу.

– Ну все, я купил! – весело сказал Роберт Шельдман вечером. – На меня смотрели, как на идиота или законченного филантропа. Фостер от изумления не мог даже слов найти. Он был уверен, что придется так бросить участок. Но мы-то с тобой, Сим, знаем, что сделка выгодная. Я заплатил этому снобу Фостеру сущие копейки, представляю, как он взбеленится, когда потечет черное золото! Завтра же отправлю моих парней на разработку месторождения.

Глава 22. Трудности воспитания

Через три дня Роберту Шельдману пришло сообщение, что в указанном месте нефть найдена. Шельдман, счастливый, вошел в комнату Симона, чтобы поделиться радостью со своим подопечным. Но Симона в комнате не оказалось, лишь на столе лежала записка, написанная красивым почерком художника.

«Мистер Шельдман, к вечеру вернусь». Шельдман разволновался. Он набрал номер Симона, но телефон юноши упрямо сообщал, что абонент вне зоны сети. Шельдман позвал охрану, включая и руководителя службы безопасности.

– Почему вы отпустили Симона одного? – кипел миллиардер. – Как вы допустили, чтобы мальчик покинул дом? Почему мне ничего не сообщили?

Охрана, вместе с мистером Ральфсоном, молчала.

– Но мы ничего не видели, – ответил за всех Ральфсон. – Юноша еще с утра был в доме, но он каким-то образом умудрился пройти мимо нас незамеченным. Этот непостижимо, но факт.

– Если Симон не найдется, или с ним произошла беда, пеняйте на себя! – воскликнул Шельдман.

Роберт Шельдман в волнении позвонил Нармеру.

– Мистер Нармер, возвращайтесь, пожалуйста, вы мне очень нужны. Симон пропал.

– Не уверен, что пропал, – невозмутимо отозвался экстрасенс, – но немедленно приеду к вам.

– Да, пожалуйста, приезжайте. Я очень буду вам обязан.

Вскоре Нармер уже был на вилле Шельдмана. Роберт Шельдман не находил себе места от беспокойства. Экстрасенс прочитал записку, оставленную юношей, потом, закрыв глаза, подержал над ней руку.

– Нет, не пропал, – засмеялся Нармер. – Симон сейчас очень счастлив. Он на дискотеке, в городе.

– Едем немедленно за ним! Как он только прошел незамеченным мимо моей охраны?

– Симон, хоть и очень юный, но экстрасенс такого уровня, что, если чего-то пожелает, ему не будет преград.

Мгновенно подали автомобиль. Шельдман и Нармер сели в него, место за рулем занял преданный верный Ирвинг.

– На дискотеке! – возмущался Шельдман. – Но зачем? Почему он так стремительно покинул мой дом? Разве ему плохо у меня?

– Симону очень хорошо в вашем доме, и он вас любит и очень благодарен, – спокойно проговорил Нармер. – Но мальчику всего 16 лет. Я же предупреждал, экстрасенс от не экстрасенса отличается только талантом, в остальном, перед вами просто мальчишка.

– Сумасшедший мальчишка! Бегать на дискотеки после такой тяжелой операции!

– Ну, очевидно, юноша решил, что ему надо развеяться. Он ведь провел для вас какую-то работу?

– Да.

Шельдман рассказал другу о том, как, при помощи ясновидения, Симон нашел нефть.

– Тогда, чего же вы хотите? – спросил Нармер. – Мальчик заслужил отдых. Хотя я тоже не одобряю его поведение. Симон действительно рискует.

– Его могут похитить, причинить зло, убить, в конце концов! – воскликнул Шельдман. – Я тоже читал вашу книгу. Неосмотрительный подросток!

– Ну, пока Симону такие опасности еще не грозят. Это все впереди. Я поговорю с ним.

– Только не очень строго, – Шельдман коснулся руки Нармера.

– Я поговорю с ним, как экстрасенс с экстрасенсом.

Симон в это время был действительно счастлив. Он лихо отплясывал под зажигательную музыку. Дискотека была так себе, грязноватый полутемный зальчик, сомнительное меню, публика, в основном, простые девчонки и рабочие парни. Симон, красивый, необычайно высокий, дорого одетый, сразу же привлек к себе всеобщее внимание. Девушки завистливо смотрели на своих подруг, которым выпало счастье потанцевать с таким соблазнительным парнем. Мужская часть танцпола медленно, но верно закипала.

– Угости меня коктейлем, – капризно попросила местная чаровница.

– Пожалуйста, – отозвался Симон.

Денег у Симона не было, в суете событий, ни Шельдман, ни Симон еще не обговорили финансовое обеспечение. Но юноша не растерялся. Он подошел к стойке бара и улыбнулся бармену. Через минуту Симон уже вручал девушке яркий напиток, с воткнутым в него миниатюрным зонтиком.

– Этот бармен твой знакомый? – спросила девушка, кокетливо делая глоток.

– Нет, с чего ты это взяла? – удивился Симон.

– Ну, он дал тебе коктейль бесплатно. Почему?

Симон смутился, он посмотрел на растерянного бармена, который тер себе лоб и глаза, словно, пытаясь проснуться.

– Да, он мой знакомый, ну, не совсем мой, моих знакомых. В общем, он друг моих друзей.

– А, понятно, – проговорила с уважением девушка.

Они снова стали танцевать. К Симону и его партнерше подошел развязный юнец. Он был пьян и еще больше старался казаться пьяным.

– Отстань от Летти, – зло проговорил он, толкнув Симона. – А ты оставь его.

– Нет, не надо так, – миролюбиво проговорил Симон. – Летти любит тебя. Ведь правда? – обратился он к девушке. – Ты любишь Зигмунда?

Летти кивнула, она чувствовала, что впадает в оцепенение.

– Люблю, – как во сне проговорила она.

– Ну и хорошо. Зигмунд, иди к нам! – кивнул Симон названному парню.

Пьяный подросток, тоже, словно во сне или под гипнозом, подошел к Симону.

– Мария, – позвал Симон танцующую рядом чернявую девушку, – подойди. Петер, Фридрих, Жанна, – называл Симон по именам всех собравшихся в танцзале.

Очень скоро вокруг него получился целый хоровод человек из 50. Музыка грянула еще веселее, и молодежь закружилась в веселом бесшабашном танце. Когда Шельдман и Нармер в сопровождении телохранителей вошли в помещение, вечеринка была в самом разгаре.

– Нет, только посмотрите на него, – возмутился Шельдман. – Несколько дней, как сняли швы, а он уже скачет перед девчонками!

Увидев столь представительную делегацию в этих скромных стенах, музыку выключили. Танцующие испуганно притихли. Симон, заметив вошедших, виновато опустил голову.

– Все хорошо, не беспокойтесь, – проговорил Шельдман, поднимая руку. – Мы не из полиции. Продолжайте.

– Это что, за тобой? – спросила Летти. – Это твой отец? Ты такой крутой?

– Нет, не я… это мой очень хороший друг, – сказал Симон. – В общем, мне пора. Прости.

Симон подошел к Шельдману и Нармеру. Юноша был очень смущен.

– Ладно, танцор диско, собирайся, – сказал Нармер. – На сегодня праздник окончен.

– Я тут заказал коктейль, – пробормотал Симон.

– Понятно, и вместо денег загипнотизировал несчастного бармена, – усмехнулся Нармер.

Симон печально вздохнул. Шельдман сам расплатился за напитки, купленные Симоном. Юноша поднял руки и громко хлопнул в ладоши. Собравшиеся в зале стали приходить в себя, у всех было ощущение, что они после опьянения или глубокого сна.

– Еще и коллективный гипноз! – возмутился Нармер. – Непозволительная нагрузка в твоем состоянии.

Шельдман и Нармер усадили юношу в машину. Симон подавленно молчал.

– Я что-то сделал не так? – робко спросил Симон. – Но я же оставил записку. Я хотел вам позвонить, мистер Шельдман, но вы были так заняты, и я решил, что не стоит вас отвлекать.

– И напрасно, – недовольно проговорил Шельдман. – Ты должен всегда предупреждать меня о своих перемещениях. Я это говорю не для того, чтобы тебя контролировать, но, чтобы обезопасить тебя. За экстрасенсами охотятся, Сим. Особенно, за такими одаренными, как ты!

– Но я уже владею гипнозом. Умею предсказывать будущее, предвидеть ситуацию.

– Дружок, те, кто охотятся за подобными тебе, тоже владеют гипнозом и предсказывают будущее. – сурово проговорил Нармер, – Еще они знают и умеют многие другие вещи, которые ты только начинаешь осваивать. И ты своим безрассудством можешь подставить не только себя, но и своего друга, мистера Шельдмана.

Симон готов был заплакать.

– Мистер Шельдман, простите, я действительно ни о чем таком не подумал, я не хотел причинять вам беспокойства!

– Да я не сержусь на тебя, Сим, – смягчился Шельдман. – Ты очень рисковал, твоего здоровья это тоже касается.

– Но я чувствую себя хорошо.

– Потому что ты сейчас себя не ощущаешь, ты все еще работаешь, работаешь, как экстрасенс, – объяснил Нармер. – Ты подавил все ощущения своего тела, провел гипнотический сеанс да еще такого массового уровня. В зале было не менее полусотни человек, не считая, бармена, официантов и прочего обслуживающего персонала. Я уж не говорю, что ты начал энергетическую работу еще в доме мистера Шельдмана, когда так лихо улизнул из-под носа его охраны.

Симон совсем сник.

– Это большая нагрузка даже для здорового опытного экстрасенса, – продолжал Нармер, – а для мальчика, только вступающего на путь магии, еще не окрепшего после тяжелой болезни – крайне опасно. До дома побудь пока в экстрасенсорном состоянии, но, как только окажемся в твоей комнате, будем медленно выходить из него. Экстрасенс, какой бы могущественный он ни был, все равно – человек. А человек не может все время работать. Ты меня понял, Симон?

– Да, мистер Нармер, – прошептал юноша.

– Как хоть тебя занесло в этот отстойник? – спросил Шельдман. – Ты пришел по определенному адресу?

– Нет. Мне просто очень захотелось потанцевать, я вышел из дома, поймал такси…

– Загипнотизировал шофера, – продолжил Нармер.

– Да, – покраснел Симон. – Мы ехали и ехали, потом я услышал музыку, ну, и пошел потанцевать.

– В грязную забегаловку, – проворчал Шельдман.

– Там было весело! – вздохнул Симон. – Дома я часто ходил на танцы.

– Никто тебе не запрещает танцевать, – сказал Шельдман. – Но в следующий раз, когда приспичит откалывать коленца, посоветуйся со мной. Я сам отвезу тебя на танцпол.

Глава 23. Тибетское лекарство

Шельдман и Нармер привели Симона в его комнаты. Нармер принес бутыль темного стекла, наполненную чем-то густым и тягучим. Экстрасенс усадил юношу на постель. Шельдман сел в кресло в сторонке.

– А теперь расслабься, Симон, дыши медленно, глубоко, – строго проговорил Нармер. – Начинай ощущать себя.

Симон сделал, как сказал наставник, минут через пять юноша побледнел, охнул и схватился за живот.

– Там, внутри, как будто все порвется сейчас, – испуганно прошептал юноша.

– Ну вот, о чем я и говорил. – Нармер взял Симона за руки. – Вот такой ты сейчас настоящий, вне деятельности. Сказывается физическая перегрузка, помноженная на энергетическую. Держись за меня и продолжай возвращаться к «человеческому» состоянию.

При помощи опытного наставника Симону удалось выйти из экстрасенсорной работы. Юноша тяжело дышал, его лоб покрылся потом.

Нармер открыл бутылку, в ней оказалось масло, напоминающее по консистенции оливковое, только очень темное, почти коричневое. От него шел тонкий, едва ощутимый, аромат благовоний.

– А теперь все это выпей.

Симон испуганно смотрел на экстрасенса.

– Нет, я не могу. – Симон замотал головой. – Пожалуйста, не надо.

Шельдман встал, он с интересом посмотрел на снадобье и даже понюхал.

– Пахнет довольно приятно. Но вид и впрямь не очень. А его действительно надо выпить? Может, есть способ обойтись более гуманными средствами?

– Инъекции антибиотиков и обезболивающих? – усмехнулся Нармер. – От которых у Симона начнется воспаление всего организма. Мое же средство успокоит еще не успевшие зажить внутренности, снимет боль, предотвратит все негативные последствия сегодняшнего приключения.

Симон по-прежнему со страхом смотрел на объемную бутылку.

– И надо принять именно такое количество? – спросил миллиардер. – Здесь около литра!

– Да, меньше нельзя. Юноша очень крупный и травмы были слишком серьезные. А сегодня мы имеем усталость, большую работу, плюс сомнительные коктейли, что наш друг так неосмотрительно поглощал в этом баре.

Симон не решался принять лекарство.

– А можно мне попробовать это зелье? – весело спросил Шельдман.

– А почему нет? – кивнул Нармер. – Вам как любителю всех этих коньяков, ликеров и прочих алкогольных напитков тоже следовало бы принимать его.

Шельдман распорядился принести рюмку и стаканчик. Миллиардер налил себе «масла» в рюмку.

– За твое здоровье, Сим! – веселясь, сказал Шельдман. Он храбро сделал глоток. – О, это не так уж плохо! Похоже на какой-то восточный соус. Может, нам приправить салатик этим вашим снадобьем, чтобы Симону было легче принять его?

– Нет, сейчас юноше нельзя есть. Еда, в данной ситуации, будет нагрузкой на еще не до конца заживший желудок. Симон, если не хочешь новых проблем со здоровьем, сделай над собой усилие и прими мое лекарство.

– Да, конечно. Я сейчас, – пробормотал Симон.

Видя волнение мальчика, Шельдман сам налил «масла» в стакан и дал его Симону. Юноша, зажмурив глаза, немного отпил. Первые же капли, пройдя в желудок, уняли боль, оставив во рту приятный вкус экзотических трав.

– Ой, это и, в самом деле, очень вкусно, – сказал Симон, открывая глаза. – Как хорошо, простите меня, я вел себе, как осел.

– Как осленок, – засмеялся Нармер.

Симон выпил все лекарство. Нармер и Шельдман уложили мальчика. Экстрасенс положил на живот Симону перьевую подушку.

– Это, чтобы все быстрее усвоилось, – объяснил Нармер. —Грелка – слишком агрессивное тепло, а так будет медленное, но спокойное прогревание, оно не даст застыть маслу, и твои внутренности легко усвоят его. Теперь ты понял всю ответственность перед другими и собой? Мы с мистером Шельдманом надеемся, что ты впредь будешь осторожным.

– Я больше не подведу вас. – сказал Симон. – Простите меня, пожалуйста.

– Дар экстрасенса – не игрушка, не балаганный фокус, – продолжил Нармер. – Его надо использовать только тогда, когда это необходимо. А не растрачивать на праздные сомнительные удовольствия. Мы служим Вселенной, Космосу, богам. Мы храним, приумножаем и передаем достойным тайные знания, пришедшие к нам из священной глубины веков.

– Да-да, конечно, мистер Нармер, я все понял. Еще раз, простите.

– Ну вот и хорошо. Ты сам себе устроил этот жестокий урок, который, уверен, пойдет тебе на пользу. А теперь отдыхай.

– И мне тоже что-то спать захотелось, – потянулся Шельдман. – Не иначе как вы намешали в свой соус сонных трав. Пойду тоже прилягу с подушечкой в обнимку.

Глава 24. ФБТ

Симон проспал до полудня следующего дня, но проснулся совершенно здоровым. Ничто не напоминало о перенесенной нагрузке. Более того, он даже ощутил сильный голод. Нармер зашел к мальчику, но убедившись, что с Симоном все в порядке, уехал по своим делам. Симон остался с Шельдманом. Миллиардер пришел в комнату к юноше и принес небольшую коробку.

– Сим, ты вчера так стремительно убежал, что я не успел тебя поблагодарить за совет по поводу покупки участка, – сказал Роберт Шельдман. – Все получилось, мы нашли нефть, огромные нефтяные запасы.

– Это очень хорошо! – обрадовался Симон. – Я же говорил, там есть нефть. Они просто плохо искали.

– Да я и не сомневался в твоих словах. Ты очень сильный экстрасенс. Я хочу тебе сделать небольшой подарок. Открой эту коробочку.

Симон взял коробку и с любопытством открыл ее. Внутри оказались роскошные золотые часы.

– Мистер Шельдман, спасибо! – воскликнул юноша. – Но это же так дорого!

– Нефть, что ты нашел, стоит дороже, – засмеялся Шельдман. Миллиардер стал серьезным. – Сим, я оформил тебя своим консультантом, ты будешь получать зарплату. Больше тебе не придется тратить свой уникальный талант, чтобы расплатиться за покупки. Еще я дарю тебе автомобиль, увидишь его во дворе виллы. Не должен помощник и консультант Роберта Шельдмана ездить на такси или, еще хуже, на общественном транспорте!

Симон в порыве чувств обнял покровителя.

– Спасибо вам огромное, мистер Шельдман! Я вчера столько причинил вам неприятностей.

– Да ничего страшного. Главное, все обошлось. Я вот подумал, если ты такой любитель танцев, не свозить ли мне тебя в Венскую оперу? Там проходят великолепные балы, где собирается очень достойное общество. Кстати, туда часто приезжают и твои собратья и сестры по таланту. Ты сможешь с кем-нибудь из них познакомиться.

Глаза юноши сияли.

– Мистер Шельдман, у меня слов нет, вы столько для меня делаете!

– Это все в рамках нашего сотрудничества. Мы с Нармером вчера были строги с тобой, потому что действительно очень за тебя испугались. Я сейчас расскажу тебе все. Ты должен это знать. – Шельдман сел в кресло, юноша – на постель. – Симон, у нас с тобой общие враги. Все знают, что я очень богат, но богатство, по моему мнению, накладывает на его обладателя и определенную ответственность перед обществом. Деньги нам даются не для самоуслаждения, а чтобы охранять закон и порядок. Поэтому еще в молодые годы я создал Фонд по борьбе с терроризмом, ФБТ. Сим, я уже рассказывал тебе, что был женат. Моя супруга погибла, защищая меня. Мы вышли из дома, когда киллер метнул в нас взрывное устройство. Сильвия оттолкнула меня, я упал, и она приняла весь удар на себя. Оторванная обожженная голова моей жены, эта прелестная головка, которую я сотни раз целовал, упала к моим ногам. Я долго болел, меня отправили на один итальянский курорт, где я и познакомился с Нармером. Если бы не его помощь, я бы так и не пришел в себя. Я и мои сторонники боремся с преступниками, пресекаем наркотрафики, арестовываем криминальных авторитетов. Понятно, что не всем моя деятельность приходится по душе. Мой враг – очень опасный человек, он раскинул свою преступную сеть по всему миру. Это его подельники убили твою семью и подвергли тебя таким мучениям. Симон, я очень полюбил тебя, но не могу не признать, что рядом со мной ты подвергаешься риску. Нармер предлагает взять тебя на воспитание. Он тоже весьма состоятельный человек, к тому же он твой учитель, экстрасенс. Нармер позаботится о тебе и об Элле. И, может, даже лучше, чем я. Подумай, Симон.

Юноша побледнел.

– Вы прогоняете меня, мистер Шельдман? – голос Симона дрожал.

– Ну, конечно, нет, Сим, я просто беспокоюсь о твоей безопасности. Я хочу, чтобы тебе было хорошо в жизни.

Симон подошел к покровителю и сел на пол возле его ног.

– А мне с вами хорошо, мистер Шельдман. Я – экстрасенс. Нармер уже объяснил мне, что нам дается дар, чтобы сохранять мир и гармонию во всей Вселенной. Я хочу вместе с вами, мистер Шельдман, бороться со злом.

Нармер погладил мальчика по белокурым кудрям.

– Да, вместе мы – сила. Бизнесмен и экстрасенс – мы горы свернем с тобой, Сим! И моих связей и капиталов хватит, чтобы сделать счастливыми одного мальчика и одну маленькую девочку.

– А я обещаю, мистер Шельдман, помогать вам во всех ваших делах.

Глава 25. Татуировка

Симон и Шельдман завтракали в гостиной.

– Сим, – сказал Шельдман, – я не требую, чтобы ты сидел возле меня. Ты можешь выходить из дома, но для твоей же безопасности, пусть тебя сопровождает Ирвинг.

– Я могу погулять? – обрадовался мальчик.

– Ну, конечно, – улыбнулся Шельдман.

– Спасибо, мистер Шельдман. Мистер Нармер дал мне список, что мне потребуется для занятий магии, и адреса магазинов, где я смогу все это приобрести, но единственное условие, я должен сам сделать покупки. Многое из необходимого мне уже дал мистер Нармер, кое-какие травы я собрал в саду вашей виллы. Я все оплачу, но мне просто надо отлучиться на часик, другой…

– Да не вопрос, Сим! И с деньгами не переживай. Если где, чего не хватит, Ирвинг поможет тебе заполнить чек на мое имя.

– Здорово! Спасибо, мистер Шельдман.

– Сегодня у меня не будет для тебя никаких дел, поэтому весь день в твоем распоряжении. Я сообщу Ирвингу, чтобы он помогал тебе.

Невозмутимый Ирвинг повез мальчика на прогулку по городу. Сим говорил секретарю Шельдмана, где нужно остановиться, и в какой магазинчик зайти. Ирвинг безропотно шел за Симоном в книжные бутики, лавки, где продавали разные травы, в магазины тканей. Симон купил несколько книг по магии и живописи, мешочки с травяными сборами, куда входили даже экзотические растения, приобрел пару метров черного и белого бархата. Счастливый до предела, Симон, при помощи Ирвинга, принес все эти сокровища в свою комнату. Шельдман был занят в своем кабинете, куда даже распорядился подать обед. Юноша, предоставленный сам себе, раскрыл одну из купленных книг, которая называлась «Тату салон у тебя дома». Симон, трепеща от радости, приготовил краску и, взяв иглу, стал наносить на плечо татуировку. Несмотря на кропотливый труд, талантливый художник довольно быстро справился с работой. Через пару часов плечо юноши почти до локтя украшало изображение солнца с протянутыми к нему руками, – точная копия египетской иероглифической картины. Симон, гордый своим творением, пошел в детскую к Элле. Сестра играл в лото с мадемуазель Жаклин. Юноша приподнял рукав футболки.

– Ну как, правда, очень красиво? – спросил он Эллу и мадемуазель Жаклин.

– Симоша, – смеясь, воскликнула девочка, – ты теперь, как индейский вождь!

– Не индейский, – обиделся юноша. – Это ритуальный египетский узор!

– Ваш рисунок замечательный, месье Меровинг, – осторожно проговорила гувернантка. – Но что скажет месье Шельдман?

– Мистер Шельдман любит и понимает живопись, в отличие от вас, – набычился Симон. – Он оценит мою работу!

Юноша направился к себе, на лестнице он встретил покровителя.

– Сим, сейчас ужинать будем. Я тут сегодня целый день на телефоне. Как погуляли с Ирвингом? Он мне доложил, что вы посетили кучу всяких лавок. Покажешь свои приобретения? А чем это ты испачкал руку?

Симон с беспокойством посмотрел на босса.

Шельдман пригляделся, он решительно закатал рукав футболки, обнажив плечо мальчика.

– Ого, да это татушка! Надеюсь, ты нарисовал ее, а не наколол?

– Мистер Шельдман, – залепетал Симон, – я сделал ее по всем правилам. Это египетский талисман…

– То есть, это не рисунок, его не смыть?

– Нет, мистер Шельдман, – на миллиардера смотрели детские распахнутые глаза. – Но разве плохо получилось? Я думал, вам понравится.

Роберт Шельдман чувствовал, что не может сердиться на этого ребенка-переростка.

– Очень понравится, – фыркнул Шельдман. – Еще не хватало, консультант делового человека разрисован, как туземец! Нам с тобой бывать в обществе, иногда даже самом высшем, а тут среди джентльменов появится джентльмен удачи. Ну, пока в костюме, то – пускай, но, если придется снять пиджак? Будем мы с тобой на яхте у моих партнеров или в жаркой стране. Вот позору-то не оберемся, журналисты первые атакуют меня вопросами, где я познакомился с этим пиратом.

Симон готов был расплакаться.

– Мистер Шельдман, простите, я не хотел ничего плохого. Мне казалось, что это так красиво.

– Казалось, а оказалось! Ладно, чего теперь делать, ходи таким. Но я поговорю с мистером Нармером и спрошу, можно ли эту проблему как-то решить.

– Мистер Шельдман, – заволновался Симон, – мистер Нармер не виноват! Это я сам все придумал.

– Даже не сомневаюсь, что татушка – твоя идея. Нармер – серьезный ответственный человек, у него нет в голове всякой ерунды. Ох, Симоша, Симоша, чумовой ты парень. Иди в столовую, сейчас я туда подойду, будем ужинать.

Симон уныло побрел в столовую. Шельдман вернулся в свой кабинет и позвонил главе иерофантов.

– Мистер Нармер, – сказал Шельдман, – не могли бы вы сейчас приехать к нам?

– Могу. У вас что-то случилось, мистер Шельдман?

– Почти. Симон просто огорошил меня сегодня, сделал себе татуировку да еще на видном месте, на руке.

Гомерический смех был ответом на возмущения миллиардера.

– Вам смешно? – обиделся Шельдман. – Посмотрел бы я на вас, если бы ваш помощник разрисовал себя, как дикарь!

– У нас много татуированных, – сквозь смех проговорил экстрасенс, – мы не делаем из этого проблему.

– Да, вы, волшебники, можете ходить, как пожелаете. Но Симу предстоит бывать в деловых кругах, как ему теперь являться в общество, с татуировкой, словно он сбежал из мест заключения?

– Да нормально, – Нармер перестал смеяться. – Не паникуйте по пустякам. Симона примут любым, даже, если он разрисует себя с ног до головы.

– И все же, не хотелось бы, чтобы Сим превращал себя в ходячую выставку живописи.

– Я предупреждал вас, мистер Шельдман, что с мальчиком будут сложности. Повторяю свое предложение, Братство может забрать Симона к себе.

– Нет, это исключается! – жестко проговорил Шельдман. – Симон будет со мной, а с трудностями воспитания я справлюсь. Но я прошу у вас помощи, чтобы нечаянно, руководствуясь лучшими побуждениями, не навредить Симону.

– Хорошо, я буду у вас.

Через полчаса приехал Нармер. Шельдман и глава экстрасенсов вошли в комнату Симона. Юноша грустно сидел на своем роскошном ложе. Скрючившись, свесив босые внушительного размера ступни, он смотрел в пол. Увидев покровителя и наставника, Симон соскочил и стал поспешно надевать валяющиеся рядом носки и кроссовки.

– Здравствуйте, мистер Нармер, – сказал Симон.

Шельдман заметил, что глаза у мальчика влажные. Миллиардеру стало стыдно.

От волнения Симон никак не мог попасть в обувь, наконец, кроссовки наделись, как полагается.

– Ну, юное дарование, покажи свой шедевр, – смеясь, проговорил Нармер.

Симон неохотно поднял рукав.

– Отлично, просто великолепно, – проговорил глава жрецов. – Выполнено мастерски. Что ты хотел сказать этим изображением?

– Мистер Нармер, – оживился юноша, – этот рисунок я увидел в вашей книге по истории Египта, что вы мне подарили. – Симон быстро достал из шкафчика книгу. – Вот она, а вот этот символ, – показал юноша на одну из иллюстраций. – Это знак жрецов, знак поклонения солнцу. Так в Древнем Египте люди обозначали свою связь с Высшими Силами и свое служение Им.

– Все верно, – кивнул Нармер.

– А еще это отличный талисман, – продолжил ободренный юноша. – Мистер Шельдман говорит, что мне грозит опасность, а я прочитал, что подобный символ служил еще и оберегом. И я подумал, что, если этот рисунок будет всегда на мне, то со мной не случится ничего плохого. Я мог бы его нанести на какую-нибудь материю: ткань, металл, дерево, но предмет может потеряться, татуировка же нет…

– И это справедливо, – сказал Нармер. – Только, Симон, подобный талисман эффективен, когда его сделает настоящий посвященный, в определенный день и час. Ты же, прости, еще юный неофит и не готов к исполнению подобных действий. Ты не выбрал ни времени, ни места, ни сезона для осуществления своего замысла. А работал просто по первому душевному порыву, с бухты-барахты. А это священное, сакральное, неторопливое действо. Ты читал хотя бы во время работы молитвы и заклинания?

– Нет, – опустил голову Симон.

– Ну вот, поэтому твой рисунок не будет иметь никакой силы. Правда, для нас, твоих собратьев по служению, – это знак твоей принадлежности к нашему сообществу.

– Но это же хорошо?

– Да, безусловно. Но в остальном – это просто узор, конечно, выполненный совершенно.

– Как хоть он у тебя получился? – проворчал Шельдман. – Ведь уколы тебя не берут. Почему краска закрепилась? А боль какая!

– Боль я блокировал, как научил меня мистер Нармер, а краску я сам изготовил из натуральных компонентов. Отец научил меня готовить природные красители, без добавлений современных химикатов.

– Какой замечательный у тебя был отец, – с уважением проговорил Нармер.

– Да, мой папа был настоящий художник, – с гордостью проговорил Симон, – он делал краски и чернила по технологиям прошлого, а я ему помогал.

– Чудесно, сама Судьба тебя вела к магии, – сказал Нармер, – но, чтобы все закончилось в этой истории совсем хорошо, я дам тебе крем. Будешь им каждые два часа мазать свой рисунок, и он не причинит тебе беспокойства. А вы, мистер Шельдман, не принимайте все так близко к сердцу. Это очень хорошо, что Симон обозначил, скажем так, свою профессию. И если даже кто-то из непосвященных увидит на вашем консультанте этот рисунок, то ничего страшного не произойдет, а думают и говорят пусть, что хотят.

– Да я тоже выше всяких сплетен и пересудов, но уж очень неожиданной была выходка Симона.

– Мистер Шельдман, мистер Нармер, простите, я не подумал, что огорчу вас, – сказал Симон. – Опять я сделал глупость.

– Думать надо, юноша, прежде чем совершать тот или иной поступок, – наставительно изрек глава иерофантов.

Симон совсем сник.

– Однако на сегодня, я думаю, хватит воспитательных мероприятий, – улыбнулся Шельдман. – Мир не рухнул, земля не сбилась со своей орбиты, и птички поют, как прежде, а посему приглашаю всех на вечернюю трапезу. Ирвинг сообщил, что куропатки сегодня особенно удались моим поварам.

Ужин прошел в дружеской атмосфере.

Глава 26. «Полимикс»

Симон заметил, что его покровитель испытывает беспокойство.

– Вас что-то волнует, мистер Шельдман? – спросил юноша.

Миллиардер привел Симона в свой кабинет и показал на монитор компьютера. Там было изображение какого-то современного предприятия, надпись над которым гласила «Полимикс».

– «Полимикс» – это фирма по изготовлению новых нанотехнологичных материалов, – объяснил Шельдман. – Инновационное, очень перспективное предприятие. Им владеют три акционера, три сыча. – Шельдман невесело усмехнулся. – Они ничего не понимают в нем, и я с горечью наблюдаю, как эти типы своим неумелым руководством губят «Полимикс». Я не только борюсь с террористами, но и поддерживаю все то, что облегчает жизнь людей. Продукция «Полимикса» необходима обществу. Со временем, при правильном ведении дел, материалы, изготовленные на данном предприятии, станут ведущими, если не главными, в мире.

– Вы хотите приобрести эту фирму? – спросил Симон.

– Да, Сим, очень хочу, но это почти невозможно. Эти дуболомы предпочтут загубить хорошую идею, но не отдадут ее тому, кто действительно не только разовьет, но и окрылит фирму.

Симон задумался.

– Покажите мне владельцев «Полимикса».

– Пожалуйста, – Шельдман сделал один клик, на мониторе появились фотографии трех неприятных, высокомерных мужчин.

– Юлиус Корни, Андре Шмидт, Алоизий Макинский, – прочитал Симон.

Юноша сосредоточился, водя над фотографиями рукой.

– Знаете, мистер Шельдман, ваше желание вполне осуществимо, – проговорил Симон.

– Правда, ты что-то увидел? – Роберт Шельдман с надеждой смотрел на своего подопечного.

– Здесь главное правильно рассчитать время сделки, выбрать подходящий день и час, – размышлял Симон, – потом создать определенное энергетическое поле.

– Но они не собираются продавать «Полимикс».

– Они захотят его продать, то есть они уже его хотят продать. Эти люди тоже понимают, что не справляются с ним. Эта фирма стала для них обузой.

– Ну еще бы, здесь надо уметь общаться с учеными, понимать в современных технологиях, держать нос по ветру! Они же все – торгаши! Шмидт разбогател на поставках продуктов в армии мира, Юлиус Корни – торговец оружием, Макинский – вообще темная лошадка, я давно подбираюсь к нему, да пока зацепить не за что. Несколько лет назад они совместно приобрели «Полимикс» у предыдущего владельца, который тоже не справился с предприятием. Я, к сожалению, ничего не знал о сделке, а, когда узнал, было уже поздно. Эти сычи стали его хозяевами. Они рассчитывали быстро и легко обогатится на производстве новых материалов, но не оценили масштаб предприятия и теперь своей тупостью и ленью монотонно убивают отличную фирму. Сим, надо сделать так, чтобы они продали «Полимикс» именно мне.

– Да, мистер Шельдман, я подумаю над этим, к вечеру я расскажу, как это можно устроить.

Шельдман с нетерпением ожидал вечера. Симон пришел в кабинет к миллиардеру.

– Мистер Шельдман, через три дня позвоните этим людям и скажите, что знаете об их трудностях с фирмой, и готовы ее выкупить. Потом назначьте вот это время, – Симон показал листок, на котором были записаны год, день, час и даже минута, благоприятствующие для совершения покупки. – А дальше просто возьмите на переговоры меня. Я все сделаю, они уступят вам «Полимикс».

– Ну, Сим, ну, Симоша! – воскликнул Роберт Шельдман. – Вот настоящий финансовый воротила! Да лучшего помощника я и желать себе не мог!

Через три дня Шельдман сам обзвонил трех совладельцев фирмы. Как и говорил Симон, они не только согласились на переговоры по поводу продажи «Полимикса», но и приняли дату и время, назначенные Робертом Шельдманом. Бизнесмен отвез Симона к своему парикмахеру, буйные кудри юноши превратили в элегантную прическу. Шельдман подобрал подопечному строгий деловой костюм, галстук украсила золотая булавка с бриллиантом. Миллиардер вручил Симону черную зловещую папку.

– Ты пойдешь вместе с моим адвокатом. Пусть все думают, что ты тоже мой юрист.

В день переговоров, за завтраком, Симон почти ничего не ел, юноша выпил лишь маленькую чашку чая с тостом.

– Сим, надо бы хорошо перекусить, эти переговоры – штука долгая. А на них кроме кофе и минеральной воды ничего не подадут.

– Мне сейчас нельзя есть, да и не хочется, – сказал Симон.

Движения юноши были несколько замедленны и плавны.

– А, понимаю, – кивнул Шельдман, – ты уже начал работу.

Когда Роберт Шельдман и Симон спустились в холл, им навстречу в сопровождении няни вышла Элла. Увидев брата в непривычном строгом облике, девочка восхитилась.

– Симоша, – воскликнула Элла, – ты, как из телевизора! Ты будешь выступать?

– Да, малышка, – сказал Шельдман, – у нас с Симоном сегодня грандиозные выступления, которые завершатся полным триумфом!

Глава 27. Переговоры

Автомобиль Шельдмана, за рулем которого был Ирвинг, привез бизнесмена и его юного экстрасенса к дверям ультрасовременного здания «Полимикса». Именно в нем и было решено проводить сделку. Все собрались в конференц-зале фирмы. С каждым из совладельцев было по адвокату. Хозяева «Полимикса» выглядели очень недовольными.

– Все знают, для чего мы здесь собрались, – пропыхтел толстяк Юлиус Корни, он был главным в троице совладельцев. – Но это не значит, что мы готовы вам, мистер Шельдман, практически первому встречному, вот так просто, отдать роскошное предприятие. Да, оно сейчас испытывает трудности, но они временные, и мы прекрасно справляемся с ними.

– Но для чего же тогда вы согласились встретиться со мной, если не собираетесь продавать фирму? – спросил Шельдман.

Место рядом с Робертом Шельдманом занял Ирвинг. Симон, спокойный и невозмутимый, скромно сидел в сторонке. Юноша казался даже отрешенным.

– Мы продадим «Полимикс» только при этих условиях, – проговорил Шмидт. Его адвокат передал Шельдману бумажку, на которой стояла почти астрономическая цифра.

– Да вы с ума сошли! – вскипел Шельдман. – Я оказываю вам милосердие, соглашаясь на покупку этого убыточного предприятия! Вот мои условия, и ни цента больше, – адвокат Роберта Шельдмана, в свою очередь, показал другую сумму.

Симон смотрел на собравшихся детскими широко открытыми ясными глазами. Но Роберт Шельдман догадывался, какую напряженную работу ведет сейчас юноша.

– А зачем вам «Полимикс»? – спросил осторожный Алоизий Макинский, самый молодой из акционеров, мужчина чуть старше Шельдмана.

– А вам-то какая разница, мистер Макинский? – возмутился Шельдман. – Вы хотите продать, я собираюсь купить!

Усталость и равнодушие вдруг охватили Юлиуса Корни.

– Я считаю, что мы вполне можем согласиться на условия мистера Шельдмана, – проговори Корни. – Не будем скрывать то, что уже всем известно, никто из нас троих не может содержать «Полимикс», потенциал фирмы хороший, но я слишком стар, чтобы разбираться во всех этих новых технологиях. Шмидт занят другими делами, ну, а вы, мистер Макинский, – Корни усмехнулся, – никогда вообще не проявляли интереса ни к науке, ни к этому предприятию. От лица моих товарищей, я объявляю, что мы принимаем ваши условия, мистер Шельдман. И давайте, как можно быстрее покончим с этим.

– Как вы можете говорить от нашего имени? – воскликнул Макинский. – Мы еще толком ничего не обсудили!

Внезапно Макинскому страшно захотелось спать. Лень охватила и Шмидта. Они ощущали себя пьяными.

– Но, с другой стороны, действительно, чего мы вцепились в этот «Полимикс»? – проговорил Макинский, его язык заплетался. – Одни убытки и возня с этими учеными. Забирайте его себе и избавьте нас от этих хлопот. Видеть не могу этих выскочек в белых халатах. Ученые! Да провалитесь вы хоть под землю! Одна спесь и никакого толку! Я, как дурак, вложил в них свои деньги, а результат – ноль. Мистер Шельдман, давайте сюда договор, я все подпишу. И вы тоже подписывайте, Шмидт.

Симон по-прежнему ясно смотрел на присутствующих. Корни почему-то занервничал.

– Мистер Шельдман, мы хотим с вами приватно поговорить, без юристов.

Желание старшего товарища поддержали и два других компаньона. Макинский заерзал, но не осмелился перечить Корни.

– Хорошо, – согласился Шельдман, – но пусть останется мой помощник, – кивнул миллиардер на Симона.

Совладельцы и против этого не возразили. Все вышли из конференц-зала, за столом переговоров остались только Шельдман, Корни, Шмидт и Макинский. Симон так и сидел в уголке.

– Мистер Шельдман, – негромко проговорил Юлиус Корни, – мы знаем, для чего вы затеяли всю эту сделку. Это все в рамках вашего ФБТ.

Шельдман был удивлен, но вида не подал.

– Ну, в общем, да, – уклончиво проговорил миллиардер.

– Да, вы прищемили нам хвост, – сказал Корни. – Мы признаем вашу победу. Жизнь каждого из нас не была образцом, мы выживали, как умели и во многом преуспели. Я нелегально возил оружие, Шмидт спекулировал на поставках для армии. Макинский – да тут вообще весь набор уголовщины. Избавьте же меня и моих товарищей от позора. Мы согласны уступить вам «Полимикс», но за это вы прекращаете свои расследования против нас.

Шельдман внутренне опешил от такого поворота событий, но изобразил на лице таинственность. Миллиардер краешком глаза посмотрел на своего консультанта. Симон казался погруженным в свои мысли, словно все происходящее здесь не имело к нему никакого отношения. Шельдман размышлял.

– Ну, хорошо. Я принимаю предприятие на этих условиях. Но выдвигаю вам, троим, требования, чтобы вы немедленно убрались, куда подальше. Я закрою глаза на эти ваши, уже совершенные преступления, но, если вы снова попадетесь мне, пощады не будет. Я дам ход всем делам.

– Да-да, – согласился Корни, – я уже пожилой человек и хочу выйти из бизнеса. Я поселюсь где-нибудь на острове и буду коротать дни за выращивание кактусов.

– Все эти приключения и впрямь стали чересчур, – сказал Шмидт. – Давно собирался жениться и отойти от дел.

– Да, действительно, что-то стало опасно, – поежился Макинский. – Пора переходить к мирной жизни.

– Итак, – провозгласил Корни, – на совместном совещании мы постановили вручить безвозмездно, в качестве дара, молодому энергичному коллеге, мистеру Роберту Шельдману, предприятие инновационных технологий «Полимикс». Пусть сюда войдут юристы и завершат все формальности.

В конференц-зал вступили адвокаты бизнесменов. Не прошло и 15-ти минут, как все бумаги были подписаны, и Роберт Шельдман, не вложив даже цента в приобретение, стал обладателем ультрасовременного предприятия «Полимикс». Причем никто из сопровождавших юристов не осведомился о причинах столь странной и внезапной благотворительности. Совершив сделку, троица бывших владельцев поспешно и как-то виновато покинула здание.

Глава 28. Голод

Шельдман ликовал, он обнял Симона.

– Это фантастика, Сим! Ты волшебник! Ты сделал мне королевский подарок! Одуреть, ни цента я не заплатил, ни цента за такой конгломерат! Как это у тебя получилось? Признаться, я действительно вел расследование против этой троицы, но у меня не было ни одного веского доказательства их вины. Как ты это смог?

– Они сами себя выдали, – скромно сказал Симон. – А я просто вывел их скрытые страхи наружу.

– Чудотворец! Великий маг! Но теперь тебе надо отдохнуть, ты божественно поработал. Мой человек из охраны отвезет тебя на виллу, он надежный парень. Ирвинг как мой секретарь сейчас должен быть со мной. Я здесь немного погуляю, познакомлюсь с сотрудниками, посмотрю их бухгалтерию. Но скоро я тоже вернусь.

В машине Симон легко и быстро вышел из экстрасенсорного состояния, однако на середине дороги юноша вдруг ощутил сильный голод. Симон гнал от себя мысль о еде, но она становилась все мучительнее и мучительнее, он стал ощущать такую слабость, что в глазах темнело. В это время они проезжали мимо бензоколонки, возле которой раскинулась сомнительная закусочная. Ароматы кислого соуса и пережаренного мяса сейчас показались юноше восхитительными.

– Остановите, пожалуйста, здесь, – попросил Симон водителя.

Нармер возвращался в город, экстрасенс волновался, бензина в баке оставалось только-только. Показавшаяся бензозаправочная станция оказалась как нельзя кстати. Экстрасенс остановился. Но едва он вышел из автомобиля, как невольно замер от возмущения. За грязноватым столиком, не обращая внимания на пары бензина и выхлопы отъезжающих и подъезжающих машин, сидел Симон. Юноша был окружен тарелками со всякой снедью. В одной руке Симон держал большой кусок пиццы, в другой – какие-то пережаренные кусочки, то ли мяса, то ли курицы. Симон макал эти сомнительные изделия в густой тягучий оранжевый соус, потом заедал пиццей, при этом он умудрялся, положив пиццу на тарелочку, закусывать все это увесистым куском торта, густо украшенного кремом. На столе громоздились бутылки с яркими шипучими напитками.

Нармер бросился к своему ученику.

– Симон, что ты делаешь? – воскликнул экстрасенс.

Юноша удивленно обернулся, но увидев наставника, почтительно встал.

– Мистер Нармер, здравствуйте, угощайтесь, пожалуйста! – показал Симон на стол.

– Ну уж нет, и сам не буду есть эту гадость, и тебе не позволю!

– Но, мистер Нармер, я же ничего плохого не сделал, я просто захотел поесть. И шофер мистера Шельдмана тоже не был против.

– Ну еще бы, станет он возражать личному консультанту своего босса! Я немедленно же отвезу тебя к Шельдману, у него отличные повара и отменная еда. Не хватало, чтобы ты повредил себе желудок. Есть все это после такой сложной операции! Поедешь со мной. Давай, полезай в мою машину и не заставляй меня сердиться. А охранника Роберта Шельдмана отошли, пусть он едет, куда хочет.

Симон с тоской посмотрел на оставляемые лакомства, но не стал спорить с мэтром. Он подошел к охраннику, который, хоть и не вышел из машины, но, раскрыв дверцу, внимательно следил за Нармером, готовый, в случае опасности, защитить подопечного хозяина.

– Вы можете быть свободны, – сказал Симон. – Я поеду с этим человеком. Он друг мистера Шельдмана.

Нармер быстро заправил свой автомобиль, они поехали по направлению к вилле. Голод вновь стал давать о себе знать. Юноша заерзал на заднем сидении.

– Мистер Нармер, – взмолился он, – очень есть хочется. Позвольте мне купить хоть маленький пирожок, булочку или мороженое.

– Потерпи немного, мы скоро будем дома. Там тебя ждет хороший обед.

Симон постарался отвлечься, но голод становился просто невыносимым. Симону даже стало трудно дышать. Он начал съезжать с сидения.

– Мистер Нармер, – прошептал мальчик, – я не могу больше.

Нармер остановил машину, он озабочено посмотрел на Симона. Юноша был на грани обморока.

– Ах, бедняга, я же не учел, что ты еще такой юный и все процессы у тебя очень активны. Сейчас, подожди минуточку.

Они стояли недалеко от кафе, весьма чистенького и приветливого на вид. Нармер туда вошел, через минуту он вернулся, в руках иерофант держал кисть крупного сочного красного винограда.

– Они мне даже вымыли его, – сказал экстрасенс. – Он без косточек, ешь, но не спеши. Это тебе поможет продержаться до дома.

Симон стал медленно, по ягодке, отрывать виноградинки и класть в рот. Зрение немного прояснилось. Стало легче дышать. Когда они вернулись на виллу, Шельдман уже приехал туда. Симон шел заплетающимися ногами.

– Что случилось? – воскликнул миллиардер. – Сим, да на тебе лица нет!

– Большой упадок сил, – объяснил Нармер, – мальчика надо хорошо покормить. Я нашел его в гнусной таверне, где наш подопечный верно убивал себе желудок. Видели бы вы, что он там ел!

– Симоша, друг ты мой бесценный! Сказал бы сразу, что хочешь поесть, я бы тебя сам отвез домой. Лучшие угощения для моих друзей! Мистер Нармер, разумеется, вы тоже приглашены.

Миллиардер сам проводил в столовую ослабевшего Симона. Лакеи стремительно стали подавать блюда.

– Симон, похоже, здорово выложился сегодня, – сказал Нармер. – Мальчик абсолютно обесточен.

– О да, – проговорил Шельдман.

Богач рассказал о фантастической работе Симона.

Юноша в это время наслаждался трапезой. Он стремительно уплел три наваристых первых, съел целиком фаршированную курицу вместе с гарниром, несколько паровых котлет, опустошил тарелочку с ветчиной и мелкими канапе. Все это он перемежал салатами и прочими легкими закусками. Когда принесли мясной пирог, Симон, даже не разрезая на ломтики, густо намазал его паштетом и в таком виде съел целиком.

Обед уже продолжался второй час. Шельдман и Нармер оставили Симона на попечение лакеев, которые только успевали подавать перемены блюд. Наконец, очередь дошла до десертов и фруктов. Симон уплел 8 объемных пирожных и несколько вазочек с желе. Теперь он принялся за фрукты. Роберт Шельдман и Нармер заглянули в приоткрытую дверь столовой.

– Даже не верится, что ребенок может столько есть, – удивился Шельдман. – Это просто викинг какой-то! Мальчику не станет плохо?

– Нет, – сказал Нармер, – вы посмотрите, какой он рослый и сильный, какие у него широкие плечи и грудь, мощные руки, крепкие ноги. Это юный Геракл, Самсон, Атлант. Симон – не просто экстрасенс, а выдающийся представитель нашего братства. Он восстанавливается после тяжелой работы, после болезни, к тому же, он растет. Я тоже не учел эту последнюю особенность его организма. Я обрел экстрасенсорный дар уже взрослым, в 28 лет, когда мне в бою пробили легкие. Я выжил и даже получил паранормальные способности. Симон же действительно еще ребенок. Все, что я сейчас могу для него сделать, и то лишь потому, что он после операции, – это немного помочь пищеварению. Я приготовлю ему чай, который предотвратит возможные негативные последствия его чревоугодия. У меня в машине, в аптечке, есть необходимые травы.

Нармер ушел. Симон в это время придвинул к себе тарелочку с засахаренными орешками и конфетами. За несколько минут он ее полностью опустошил. Юноша блаженно откинулся на стуле, он выглядел опьяневшим. Шельдман подошел к воспитаннику.

– Сим, как дела? – заботливо спросил Роберт Шельдман.

– Мне так хорошо, – улыбнулся юноша, – только очень хочется спать.

В это время в столовую вступил Нармер, он принес чашку ароматного чая.

– Выпей, дружок, еще вот это, чтобы лучше спалось, – сказал экстрасенс.

Симон, словно в полусне, выпил чай, потом Шельдман и Нармер отвели мальчика в его комнату. Симона откровенно развезло. Нармер сам раздел и уложил юношу в постель.

Глава 29. Освальд Наксис

Освальд Наксис, грек-магнат лет 50-ти, скрывал свою злобу под мрачной задумчивостью. Он внимательно слушал говорившего, хотя при этом не смотрел на него, угрюмо уставившись в полированную гладь стола. Временами Наксис отпивал густой, как смола черный кофе. Его раздражали слова собеседника, но он не перебивал его, лишь иногда постукивая пальцами по столешнице. Макинский сидел напротив.

– Шельдману в последнее время просто феноменально везет, – говорил Макинский. – Он и раньше был весьма удачлив, но не до такой же степени! Ни одной провальной сделки, ни одного неверного решения! Успешные банковские операции. Выгодные вложения. Нашел нефть там, где ее не мог найти Фостер, который перекопал весь участок. А теперь еще и «Полимикс». И всюду с ним ходит этот юноша, Симон Меровинг. Я сам жертва действий Шельдмана и его помощника. Это было, словно наваждение какое-то. Меровинг заколдовал нас. Я попытался поговорить с моими товарищами, но они ничего и слушать не хотят, будто все еще находятся под чарами. Заявляют, что мы легко отделались. Консультант Шельдмана – точно искусный гипнотизер. Надо остановить Шельдмана, пока он не набрал такую силу, с которой даже нам всем будет не справиться.

Освальд Наксис тяжелым взглядом посмотрел на бизнесмена.

– Шельдмана сопровождает еще Ирвинг, – мрачно проговорил он.

– Ирвинг с ним давно, но таким везучим Шельдман стал лишь после того, как возле него стал крутиться этот парень, Меровинг.

– Гипнотизер, говорите. Что ж, мы подумаем, что с этим можно сделать.

Макинский, откланявшись, поспешил удалиться. Он знал, что ни одна его фраза не прошла незамеченной. Наксис нажал кнопку звонка на столе, в кабинет вошел спортивного вида молодой человек.

– Мистер Фриш, у меня только что был мой коллега по бизнесу, он жаловался на действия Шельдмана и его помощника. Вы подготовили мне информацию про этого новоявленного спутника Роберта Шельдмана?

Детектив Алекс Фриш молча поклонился, потом вымуштровано подошел к столу, раскрыл папку и привычным жестом положил перед боссом листы бумаги. Наксис пробежал их.

– Сирота из России, очень интересно, – пробормотал Освальд Наксис. – Семья художников, родители погибли. На той точке недавно произошли провальные события. Значит, этот мальчик видел моих людей. Прошел лечение в клинике Шельдмана. Так, а вот это важно! Находясь в реанимации, уже начал являть свой экстрасенсорный дар.

– Да, мистер Наксис, до сих пор по клинике ходят слухи о чудесах ясновидения, которые показал этот юноша.

– Ну, судя по описанию ранения, с которым попал Меровинг в больницу, он стал экстрасенсом гораздо раньше. Я знаю, как мои люди поступают с «муравьями». Только наделенный величайшими экстрасенсорными способностями смог выжить после такого. Не сомневаюсь, что и спасение Шельдмана – тоже дело рук Симона Меровинга. Шельдман ускользнул от киллера за несколько минут до его прихода. А все было разработано до миллиметра, до миллисекунды! – Наксис дал волю чувствам. – Шельдман убегает из России на своем самолете и приземляется в Швейцарии уже вместе с этим раненым мальчишкой и его сестрой! Конечно, Меровинг спас его, а в благодарность Шельдман приблизил талантливого мальчика к себе.

– Меровинга надо устранить, – осторожно предложил Фриш.

– Ну, это было бы, как благословение для всех нас! Но нет, чувствую, что нам будет не так просто избавиться от Меровинга, а, значит, и от Шельдмана.

– А может, против Симона Меровинга нанять другого экстрасенса?

– И как вы это себе представляете, Фриш? – усмехнулся Наксис. – Дать объявление, что нам на работу срочно требуется экстрасенс? А потом получить вереницу всяких доморощенных шарлатанов и невменяемых? Нет, не пойдет. Нам нужен не просто экстрасенс, но выдающийся, уникальный, феноменальный! Только такой сможет одолеть Симона Меровинга. Кто сейчас самый лучший в мире этого сообщества?

– Норман Рейн, именуемый Нармер. Он глава экстрасенсорного братства. Про него ходят легенды.

– Нармера часто видят в обществе Шельдмана. Они друзья. Мы рискуем. Даже если Нармер и согласится работать на нас, в чем я сомневаюсь, то мы просто получим в своем лагере агента Шельдмана, да еще наделенного такими способностями! По этой же причине мы не можем и переманить к себе этого Меровинга. Нет, Фриш, нам нужен свой, личный экстрасенс, преданный нам. И вот этим вы и займетесь. Ступайте.

Фриш поклонился, он был озадачен, хотя и не подал виду.

Глава 30. Светская жизнь

Симон проспал сутки, когда он проснулся, то чувствовал себя абсолютно восстановившимся. Чрезмерная трапеза совершенно не повредила, но принесла только пользу юному экстрасенсу. Симон был немного смущен.

– Мистер Шельдман, я вел себя, как дикарь. Столько ел. Вы не сердитесь на меня?

– Да за что, приятель? «Кто хорошо есть, тот хорошо работает», – как говорит народная мудрость. И я с этим совершенно согласен. Сим, я обещал тебя свозить в Венскую оперу. Очень скоро там начнутся ежегодные балы, ты хотел бы на них побывать?

– Очень, – глаза юноши засияли.

– Отлично, правда, для этого нужно уметь танцевать полонез, польку, вальс. Не спрашиваю, обучен ли ты этим танцам. Ты парень толковый, освоишь все по ходу дела.

– Но я умею танцевать: и полонез, и вальс, и польку, и мазурку, и еще многие другие танцы, – с гордостью проговорил Симон.

– Ого, преклоняюсь перед школой, где преподают такие аристократические навыки!

– Нет, школа была обыкновенной, – засмеялся юноша, – но просто я вдруг стал набирать вес и родителям сказали, что мне надо заниматься спортом. Спортивной секции поблизости не оказалось, зато рядом с нашим домом открылась танцевальная студия. Туда меня и привели. Там было очень весело.

– Ну, совсем замечательно, ты просто создан для светской жизни. Твои родители были очень мудрыми людьми и давали тебе правильное воспитание.

– Да, папа и мама были чудесными, – Симон стал печальным.

Но Шельдман не дал подопечному времени на грустные мысли.

– Изысканным танцам ты обучен, осталось только продумать, как тебя нарядить: во фрак или сюртук. Там можно и так, и так, допускается еще и мундир, но мы с тобой не военные. Я иногда приезжаю на эти балы. Я лично предпочитаю фрак. Да, пожалуй, я тоже тебя одену во фрак. Ты будешь в нем неотразим! А какие там сладости подаются! Ты гурман, по достоинству оценишь эти деликатесы. Настоящие венские лакомства! Это тебе не фастфуд из ближайшей забегаловки. В начале ноября открытие сезона в Вене, мы поедем туда. В общем, Сим, мы с тобой славно поработали и заслужили хороший отдых.

Симон от счастья готов был обнять своего покровителя, но сдержался. Шельдман засмеялся и потрепал консультанта по белокурым кудрям.

Глава 31. Венский бал

11 ноября. Начало сезона балов в Вене. Бал в Венской опере – триумф изящества и роскоши! Вся мировая элита, весь бомонд ежегодно съезжается на эти мероприятия. До февраля Вена утопает в вихре музыки, цветов и сладостей. Элла и ее гувернантка, мадемуазель Жаклин, были счастливы оказаться в этом воздушном зефирном мире, словно пришедшем из сказок Гофмана. Девушка и девочка целыми днями носились по магазинам и кафе, пользуясь щедрым кредитом их покровителя, Роберта Шельдмана.

Роскошный лимузин неспешно подъехал к входу в здание, шофер почтительно распахнул дверь машины, и миллиардер Роберт Шельдман и его консультант Симон Меровинг вступили под своды Венской оперы. Еще несколько месяцев назад Симон, несчастный мальчик, измученный, умирающий, одинокий, и предположить не мог, какое непредсказуемое будущее готовит ему судьба. Шельдман, чтобы блеснуть самому и сделать приятное своему помощнику, записал юношу в число дебютантов, молодежи, которым предстояло открывать бал. Симон, в безукоризненном черном фраке, с галстуком-бабочкой, был неотразим. Ему в пару дали прелестную девушку, его ровесницу, нежную, хрупкую и застенчивую. Как требовали традиции, она была в легком светлом платье, с букетиком весенних цветов в руках, ее черные кудряшки украшала диадема с настоящими бриллиантами. Весь облик девушки напоминал Симону Белоснежку из одноименного диснеевского мультика.

– Симон Меровинг, – галантно представился юноша.

– Дафна Морган, – улыбнулась девушка, но она тут же смущенно опустила голову.

Симон и Дафна открывали бал. Как только устроители празднества увидели гиганта Симона и грациозную Дафну, то единогласно признали их самой красивой парой. Танцевали они великолепно. За ними следом шли юный герцог Ольденбургский и принцесса Виндзор. Далее парами растянулись прочие представители богатых и влиятельных семей. Шельдман любовался своим подопечным. Симон ощущал, что его партнерша – не совсем обычная девушка, Дафна тоже чувствовала, что рядом с ней не просто обеспеченный молодой человек.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.