Литераторы на Камчатке. 2022
Дневники путешествий. Издание второе, исправленное и дополненное
Елена Пестерева
Татьяна Пучко

Редактор Татьяна Анатольевна Косарева

Корректор Наталья Александровна Тарвердян

Фотограф Елена Сергеевна Пестерева

Фотограф Татьяна Анатольевна Пучко

© Елена Пестерева, 2024

© Татьяна Пучко, 2024

© Елена Сергеевна Пестерева, фотографии, 2024

© Татьяна Анатольевна Пучко, фотографии, 2024

ISBN 978-5-0059-9821-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Предисловие ко второму изданию

1 мая 2023 отправилась в тираж первая ласточка – сто экземпляров нашей книги. 14 июня 12 книг полетели на Камчатку и были там розданы героям повествования. Три книги были сданы в Краевую научную библиотеку им. Крашенинникова в Петропавловске-Камчатском, 14 августа там же прошла презентация – к тому времени свободный экземпляр остался один, и был вручен человеку, выразившему желание присоединиться к команде консультантов, уже указавших в течение двух летних месяцев 2023 года на некоторые неточности первого издания.

Поблагодарим их поименно.

Мая Петровна Ломовцева – отредактировала, во-первых, свое имя, а во-вторых, подсказала, как записать некоторые эвенские слова ближе к тому, как они должны произноситься. Хотя фрикативную «г» неизвестно, как тут писать. А также как зафиксировать оттенки произношения некоторых звуков, которые я на слух не воспринимаю даже.

Наталья Петровна Сычева – любезно предоставила мне три распечатки своих воспоминаний, чтобы я могла сличить и исправить датировку событий, записанную мною в 2018 неверно.

Наталья Леонидовна Приходько – супруга художника Юрия Приходько – прочитала всю книгу с карандашом и нашла несколько довольно серьезных фактических ошибок, в частности – неверно записанную нами со слуха фамилию основателя гонки «Берингия» и внесла еще десятка два с лишним корректорских правок.

Владимир Васильевич Зыков – тот самый неравнодушный человек, унесший последний экземпляр.

Александр Викторович Петров – получил пдф в ноябре – и на следующий день прислал еще тридцать одно замечание!

Пару топонимических уточнений мне передали друзья из скромных анонимных источников.

Помимо исправлений, в книгу добавлены qr-коды – ссылки на фотоальбомы. Наводите камеру и глядите нашими глазами!

Приятного путешествия!

Что это за книга и как ее читать

До 2022 года я уже побывала на Камчатке дважды, и скажу сразу: это была любовь с первого взгляда. Со второго взгляда мне захотелось остаться. И в третий раз закинула я невод на три недели, чтобы проверить, не показалось ли. Нет, не показалось. В четвертый приезд я купила здесь жилье.

Елена Пестерева, мой друг, партнер, поэт, писатель, переводчик, литературный критик и психотерапевт, оказалась на Камчатке впервые, я ее притащила, можно сказать, силком, заманила на курорт.

Три года завлекала. Обещала океан, морских котиков, медведей, рыбу, икру, крабов, музеи, выставки, красоты, термальный бассейн открытый бесплатный, лошадок, собачек, парад ВМФ, праздник Быстринского района, танцы с бубнами, прогулки на внедорожниках и все, чего еще душа пожелает. Нет, с рюкзаками в горы ходить не будем. Нет, ботинки покупать не надо, нет, у нас другие цели, мы едем отдыхать на воды целебные. Книгу писать будем.

Я очень боялась, что долгая дорога, комары, разногласия испортят отпуск – но нет, ничего не вышло, все получилось, и даже лучше, чем я предполагала. И вот она, наша книга.

Лена свои записки отдельно уже публиковала в сетевом журнале «Формаслов», здесь же они объединены с моими, как общий дневник нашего путешествия.

Мои заметки более сухие, с ценами услуг и подробностями логистики, историческими и краеведческими отступлениями. Они задуманы как путеводитель для тех, кто захочет познакомиться с Камчаткой самостоятельно и максимально экономно. Дневник Лены очень лирический и художественный.

По сути, здесь две книжечки, перемешанные по главам, и даже не всегда через одну. Такой творческий эксперимент. Два голоса, две интонации. Два одновременных взгляда на одну реальность.

Тексты Лены курсивом напечатаны, мои – прямым шрифтом.

В конце книги, в Приложениях, я расположила дневниковые записи из первых двух путешествий в слегка лишь развернутом виде и дневник четвертой поездки – в декабре 2022 года.

Татьяна Пучко, поэт, бард

Петропавловск-Камчатский

Шереметьево – Елизово – Петропавловск-Камчатский

Недорогие билеты на лето часто бывают зимой. Мы взяли в начале февраля, когда цены уже поползли вверх. И вот лето наступило.

22 июля 2022, пятница

Пока я в целях экономии час тащилась в аэропорт на рейсовом автобусе с Речного вокзала, наш багаж увеличился на пару килограммов копченого палтуса, выпавшего из чьего-то багажа. Лена долго ждала, не придет ли кто за благоухающим свертком, и в конце концов мы его усыновили, не бросать же, может, он с Камчатки прилетел и хочет обратно…

Итак, мы покинули Москву в пять часов вечера из аэропорта Шереметьево, а через восемь часов, в десять утра приземлились на другом краю света, в аэропорту Елизово.

Хотели выпить кофе, но ничего похожего на кафе не нашли. Продавец одного из сувенирных павильонов сказал, что все снесли, распоряжение властей, будут что-то грандиозное строить. Рассказал, как своим ходом до города добраться.

Заскочили в маршрутку 104, за сто рублей с человека добрались до Петропавловска-Камчатского, до остановки «Краевая больница», а дальше пошли пешком, потому что укачало и сколько ж можно сидеть.

Покатили чемоданы под горочку, ведомые яндекс-навигатором, мимо КП – так местные называют остановку «Комсомольская площадь». КП – место, где встречаются почти все магистральные автобусные маршруты города ПК, вроде теперешнего московского «Китай-города». Мимо стадиона «Спартак», по берегу Култучного озера перекатились мы в Старый город. На набережной озера сделали фотоснимки со скульптурой ларги, пятнистого тюленчика.

Поселились мы за три тысячи рублей на двоих за сутки во втором этаже небольшого дома с голубой крышей на Партизанской улице, четвертой параллельной улице вверх по Петровской сопке, в километре от бухты, где Ильич «черный плащ» в океан улетел бы, да не пускает постамент, где Петр и Павел несут вечный крест, и стоит камятник (это слово Лена случайно придумала) с надписью о том, что капитан Беринг открыл сей дикий берег, что за чудо-капитан…¹

Уровнем ниже, на улице Советской, нашли вкусную и бюджетную халяльную столовку с шурпой и лагманом, самсой и шашлыком. В шурпе парил огромный кусок жирной баранины.

Часом позже остатками лепешки кормили на берегу Авачинской бухты зегзиц² и рукава в окияне мочили, а на дискотеку в прибрежных ресторанах «Камбала» и «Яранга» не пошли, устали. Бегло осмотрели этно-деревню недостроенную на берегу озера. Домой пошли.

Разобрав первые фоточки, создали фотоальбомы и написали заметочки: я во вКонтакте, Лена в своем блоге. Картинки общие, то есть объединенные, таким образом, есть и там, и там. А тексты разные, но мы договорились объединить их в этой книжке. И некоторые фотографии тоже.

Памятник ларге – пятнистому тюленю на берегу Култучного озера.

Култучное озеро

Пишут, когда-то оно было гораздо больше, как минимум вдвое, и называлось даже Долгим, Верхним и Дальним. Но это было еще в позапрошлом веке.

Питали озеро чистые ключи, бьющие из склонов Меженной³ и Петровской сопок. У ключей собиралась на пикники местная аристократия, в частности, здесь любила отдыхать с друзьями жена губернатора Завойко Юлия, урожденная Врангель. Ее мемуары можно найти в интернете, они прекрасны.

В озере ловили рыбу нескольких видов, два небольших катера – водных трамвайчика – перевозили с берега на берег пассажиров, работала лодочная станция…

В ХХ веке его частично засыпали, зато насыпали площадь, где теперь стоят памятники и автомобили. И выше, там, где теперь стадион «Спартак», тоже когда-то была вода.

К семидесятому году озеро настолько загадили сточными водами растущего города, что все живое в нем погибло, стало разлагаться и жутко вонять. Пришлось срочно озеро чистить и канализацию отводить в сторону, прямиком в Авачинскую бухту. Ну, а куда…

Само слово «култук» означает по одной версии залив, по другой версии – угол, тупик.

На сегодняшний день с трех сторон озера набережная благоустроена плиткой и именными скамейками – подарками от банков, промышленных предприятий и щедрых горожан, с четвертой стороны все еще ведутся какие-то работы.

Улицы, сопки, храмы и тропы

23 июля, пятница

Почти в каждом населенном пункте нашей страны есть улица Обручева, названная в честь известного путешественника, геолога и географа, писателя и моего прадеда. Википедия не знает, но такая улица есть и на окраине поселка Хужир, что на острове Ольхон, жемчужине Байкала, где Владимир Афанасьевич был всего три дня. У меня есть тому фотодокументальное подтверждение.

Нашлась такая улица и здесь, в Петропавловске-Камчатском, где он никогда не был, шестая параллельная вверх по Петровской сопке, через одну от Партизанской, где мы поселились. Правда, домов на ней нет, и это просто тропа в бурьяне. Заканчивается деревом.⁴

Судя по некоторым следам, жители Гагаринской улицы, чьи участки выходят сюда калитками, набирают здесь воду из родника, стекающего с горы, и здесь же бросают мусор.

Первое, что нам встречается по пути – небольшой католический храм, не указанный на карте. Приход Святой Терезы. Литургия Слова по воскресеньям в семь вечера. Грот со статуей Девы Марии, прудик, водопадик, альпийская горка, стенд с информацией, скамеечка – все с большой любовью устроено. Сколько лет приходу, мне не удалось выяснить, но в их сообществе вКонтакте целых 78 подписчиков.

Но подвиг паломника требует завершения. Мы садимся в автобус и едем осматривать православные храмы. Они на карту нанесены и видны издалека, они просторны и богато украшены.

Между первым и вторым посещаем смотровую на вершине Мишенной сопки. Я иду по дороге, Лена лезет по козьей тропе, несмотря на добрый совет местной детворы не ходить туда. Спускаемся вместе по другой козьей тропе на противоположную сторону, к Морскому собору и вечерней службе.

Лучше без специальной обуви по тропам не ходить, это утомительно, опасно и… опасно. Но Иисус_Христус_наш_пан бережет таких безумных паломников, как мы.

23 июля. Троицкий – Мишенная – Морской

Утром ходили на улицу Обручева, оказавшуюся густыми зарослями вообще без всего, даже без автомобильной колеи. Просто стена травы – все. Шли к ней по Гагарина, там частные дома, как в деревне, и все держат собак. Улица на горе, так что часть домов ниже, чем идущие мы, а часть – выше. Собаки выскакивают из будок, бегут, громыхая цепями, к заборам, свешиваются через них и лают на головы идущих. Так себе впечатление.

Ходили в порт поискать, кто же нас покатает по океану. Там никого нет катающего, они все в сувенирных магазинах в центре. Там галечный пляж и ручные чайки, прилетает баклан и подолгу ест на воде, приплывают котики и время от времени выныривают на поверхность. Кофе в кофейных киосках со стеклянными видовыми стенами на море – вкусный. В ресторанах на берегу жутковато: громко, клеенчато, пьяные люди, женщины в фиолетовых платьях, дискотека. Но, вероятно, вкусно кормят лосятиной, крабами, рыбами, олениной. Мы не остались.

На автобусе доехали до Троицкого собора, он новый и с огромными балюстрадами, разноуровневой лестницей крыльями, весь во мраморе и новизне. В придачу к новым зданиям храма и звонницы отдано старое здание кинотеатра «Родина», крыша его чуть разобрана в центре и увенчана узким фальшивым световым барабанчиком и куполом. Выглядит престранно. Внутри церковь Николая Чудотворца и воскресная школа.

Катались рядом на качелях, зашли вовнутрь на минутку, на входе встретили рыжего священника.

Обедали в столовой с видовыми окнами.

А потом я решила, что надо пройти до Морского собора и Пантелеймоновского монастыря пешком. Ну, как пешком – через Мишенную сопку. Заодно и покорить ее. Часть пути я сокращала и лезла по горе напрямик, и в целом это был хороший план и удачные сокращения. Но местами думала, умру от страха. Особенно, когда решила, что лучше будет вернуться – и оглянулась. И поняла, что я совсем одна, ни сверху, ни снизу подо мной нет людей, вечереет, никто по этой тропе не полезет ни вверх, ни вниз, с дороги меня не видно и ниоткуда не видно и, хуже того, нет места встать и, например, позвонить в МЧС, а можно только «лежать» на горе или продолжать подниматься, в одной руке держа телефон, который некуда положить. Было очень страшно.

Зато, пока «лежала» стоя, видела и фотографировала то, существование чего хором отрицали два моих ботаника средней полосы – ягоду краснику. Она есть.

Бесконечно спускались к монастырю, бесконечно. Спустились ровно к звону и исповеди. В воротах снова встретили рыжего священника. Наверное, службы в кафедральном и монастырском разнесены так, чтобы хор успевал объехать оба храма.

Вид с Мишенной сопки на Култучное озеро и Авачинскую губу.

24 июля

Заболела, мучилась и спала семнадцать часов подряд, не шевелясь. Считаю, что отравилась какой-то дрянью: сырым молоком, сырой рыбой, сырой водой, летучими ежами, плавучими птицами, что там еще в меню.

Есть, конечно, вариант, что это отравление адреналином, в смысле, я так сильно испугалась на чертовой сопке, что через сутки мне аж снился первый командир моего первого похода, заодно и сказала ему все, что я о нем думаю.

Таня считает, что земля предков встречает меня распростертыми и это такая метафизическая чистка организма. Предки мои жили вовсе не тут, а в Хабаровске, и мы даже не знаем, к какому местному малому народу прапрабабушка относилась. Примерно так же непроходимо все, как с улицей Обручева.

Фотоальбом «Петропавловск-Камчатский летом»

Джетлаг. Набережная. Лестницы. Котики

25 июля, понедельник

После внезапного субботнего похода по местам силы воскресенье мы проболели и понедельник проспали.

Болея, читали об истории открытия Камчатки, о различиях и обычаях коренного населения большую красивую книгу, найденную в библиотеке нашего съемного жилья.

Проснувшись в полседьмого, некоторое время спорили, утро сейчас или вечер.

Когда стало смеркаться, решили все-таки погулять хоть по набережной. Оделись в самые теплые одежды и по дороге их снимали. Еще снимали котиков на лестницах.

Котиков много, местные жители их охотно подкармливают. Возможно, зимой зверей разбирают по домам, или они где-то по теплым подвалам прячутся. А вот собак бездомных, в отличие, скажем, от Тбилиси, почти нет, или я не заметила.

Исторический центр, где мы живем – это шесть улиц на разных уровнях Петровской сопки, соединенных между собой лестницами разной степени красоты и разрушенности. На некоторых котики живут под ступеньками и пытаются лапами хватать прохожих за ноги – мол, жрать давай. Под некоторыми лестницами журчат ключи. Некоторые освещены фонарями и украшены граффити и клумбами с настурциями.

На одной из ближайших к нашему домику лестниц – старый герб города: три вулкана над лососем и год основания Петропавловска – 1740.

Лестница с котиками и старым гербом.

26 июля. Никольская сопка

Все смешалось в доме Смешальских. Уснули в три, проснулись в пять, больше спать не могли. Повалялись, поели и пошли в утреннем тумане на Никольскую сопку. Она оказалась ОК, с дорожками, со стендами, с деревянными настилами, с батареей князя Максутова, победившей аж англо-французских захватчиков в аж русско-турецкой войне (мир непостижим).

Нашли крестик из Иерусалима (на нем написано). Видели сквозь туман узкий выход из бухты в залив и к океану.

Лучшее, что тут есть – леса каменной березы. Просто космос. Чума вообще. Худшее, что тут есть – дороги (их нет).

Потом мы сидели на утреннем берегу и пили Танин кофе. Мерзкие дети кидали камешки в чаек. Отвратительные существа. Я хотела подружиться с ними и подговорить покидать камешки в их маму. Или самой покидать камешки в них. Но сдержалась.

– да, люди несовершенны.

– несовершенство я бы пережила. Но они омерзительны.

– ты и омерзительными их пережила, как видишь.

Мимо шел местный городской сумасшедший. Он сказал:

– доброе утро. Обратите внимание, как выигрышно смотрится эта яхта рядом с этой… полуяхтой. Хорошего вам дня! Самого замечательного.

Отходит. Оборачивается, кричит:

– и никогда не забывайте, что вы лучше всех!!!

– ок, не все люди омерзительны.

– то есть, этот алкоголик тебе подходит.

– ну – он сделал все, что было в его силах, чтобы отделить себя от зла.

Тут к берегу приплыли тюленчики. Сначала один, мы видели голову и спинку, а потом еще двое. И баклан. А мерзкие дети с дурной мамашей ушли.

Наконец-то нашли волшебное место в городе, в шерлок-холмсовском духе, без дискотеки, караоке, пьяных мужчин и женщин в фиолетовых платьях. Без летучих ежей. Мне дали рисовой кашки, попробую ее удержать внутри.

Мы живем в историческом центре города, чуть выше той единственной улицы, которая тут была, когда капитан Беринг открыл наш дикий берег, а суда «Св. Петр» и «Св. Павел» привезли сюда церковь и собрали ее на берегу. Та церковь была переносная походная, напротив нее попозже построили большую настоящую. Потом разрушили и вместо нее построили исполком с колоннами. Теперь в здании исполкома краевой суд, а напротив маленькая деревянная церковь, имитирующая ту, что привезли «Св. Петр» и «Св. Павел», и рядом строящаяся новая, имитирующая ту, что построили вместо походной.

Словом, храмы города новодельные.

На той же стороне улицы памятник погибшим судам и золотая стекляшка композитного судостроения.

За эти дни я научилась видеть, почему центр это центр и почему он красивее окраины. Тут есть деревянные дома, покрашенные несколько лет назад. Но, конечно, бесполезно борта эти суриком красить стараться – все равно в океане они проржавеют насквозь. Есть бетонные четырехэтажки с контрфорсами, отреставрированные пластиковой плиткой 50x60 см. Местами она уже отходит, или откололась – снег, дождь, ветер, соль. Выглядит так себе, но понятно, что до этой плиточной реставрации было намного хуже. Есть безумные порывы администрации штукатурить что-нибудь и красить по штукатурке – хватает на один сезон. Реставрация не фасадная, в смысле, окна и балконы оставляют как были, безобразно, как в Египте.

В центре город полон лестниц, красивых и помоечных, не прекраснее и не ужаснее стамбульских. В красивых вполне может мраморная ступенька выпасть из металлоуголка, посреди помоечной может расти роскошный куст.

В архитектурном смысле городишко страшненький. Поэтому лучше всего в городе смотрятся новоделы из стекла и металла. Ему пошло бы быть как Москва-сити и, похоже, это сейсмовозможно – здание судостроения же как-то построили и оно пока стоит.

А вот в части памятников город любопытный, есть военные монументы с начала XIX века в хорошем состоянии. На стеле Чарльзу Кларку практически стерся текст надписи, нуждается в поновлении. Под колонной Берингу провалился фундамент и она потеряла вертикальность, но все так же хороша. Камень в честь Лаперуза чувствует себя хорошо.

Окраины неожиданно приличные, в них нормальные высотные спальники и богатый частный сектор. Хороший автопарк, ровный и относительно новый – и совершенно убитый общественный транспорт.

Поехали посмотреть, что такое Медвежье озеро в черте города. Оказалось, пересыхающее озеро в частном секторе и с парком, больше всего похожим на некошеное отдыхающее поле. На той стороне Ломоносовской улицы годные спальные районы, на этой – Церковь Полного Евангелия, широкая и плоская, как рынок или концертный зал.

Сторож внутри рассказал, как бог исцелил его от алкоголизма и наркомании, и подарил нам два карманных полных Евангелия. На удивление, никакой двенадцатишаговой программы у ребят нет, только молитва. На удивление, зимой, когда все дома, в приходе четыреста человек.

У Тани план на четверговую службу у евангелистов, она и гитару у них приметила.

У меня план на воскресный католический приход Святой Терезы тут в соседнем домике, в него от силы человек двадцать влезет. Домик нежнейший, с рукотворным бассейном сердечком и статуей Девы Марии. Восемь соток провинциальной Германии на Камчатке.

Домой возвращались на такси, не было никаких сил. Я пела песню про «Озеро-Медвежье-все-как-есть-прими».

Топорки у Медвежьего озера.

Бейкер-Стрит. Вулканариум

27 июля, среда

Вчера был холодный день и мы хотели с утра поехать в поселок Термальный, греться, но ванны были закрыты на выходные понедельник и вторник, и мы пошли осматривать Никольскую сопку подробно, после завтракали в приличном современном кафе «Бейкер-стрит», я читала Лене вслух книгу про Карлсона, она же исподтишка фотографировала мое удивленное лицо за этим занятием – оказалось, что я почти ничего не помню.

Затем поехали в город и там осмотрели Краевую библиотеку имени студента Крашенинникова, протестантскую церковь Полного Евангелия, Медвежье озеро и парк при нем со скульптурами буривуха,⁵ медвежонка с бабочкой на носу, евражки, топорков – и урны с енотиком.

Сегодня ходили в «Вулканариум» втроем со Славяной, моей знакомой из Бийска, прилетевшей автономно, уже спустившейся с вулканов и полетавшей на вертолете. Нет, за такие деньги мы лучше еще раз туда-сюда съездим.

Экскурсия в музей вулканов стоит тысячу рублей, а без экскурсии и не войдешь. И начинаются они по времени, поэтому надо заранее звонить и бронировать. Телефон дают в яндекс-карте.

В эту же сумму входит чашечка иван-чая в кафе-сувенирной лавке на втором этаже музея и розеточка варенья.

Там же можно потом купить и варенье в ассортименте (брусника, красника, голубика, шикша), и иван-чай по ценам, значительно выше рыночных, а также майки, толстовки, кепки, магниты, значки и календарики.

На кассе музея можно купить сувенирные кусочки лавы, магниты, открытки и свечи-вулканчики, но если сдержаться – все то же самое есть на улице Советской у дяди Вити в магазине «Нулевой километр» примерно вдвое дешевле. Ну и в других сувенирных магазинах, которых много в городе, особенно в центре.

27 июля. Вулканы

Потеплело настолько, что можно снять шерстяную шапку, пуховую куртку, флисовую кофту и термобелье и лечь загорать на заднем дворе дома. Морское северное лето прямо голландское, смешное.

Ходили в музей вулканов. Это частный музей, живой и интересный. Экскурсии для групп ведут экскурсоводы, а индивидуальные экскурсии – вулканологи. Но после своей экскурсии можно сколько угодно сидеть в музее и слушать все остальные.

По маршруту экскурсии в музее мы сыпали магнитный песочек на магнит, били в корякский бубен, поднимали одной рукой большие бомбы пемзы, нюхали двадцать четыре разноцветных пепла из двадцати четырех вулканов и фотографировали камчатский одуванчик бешеного розового цвета, похожий на лотос и хризантему одновременно. Музей посещать обязательно, чтобы просто сориентироваться, где мы, кто мы и чего мы хотим от нашей поездки. Хорошо бы – на второй день по прилету.

Вот лучшие факты из жизни подземных драконов.

То, где все это происходит – тихоокеанское огненное кольцо.

Полуострова, которые вы видите на камчатской «рыбке» со стороны океана, были раньше островами, а потом прилипли к полуострову в результате субдукции – это новое слово сегодняшнего дня, означает наползание плит друг на друга. Версия как будто противоречит той, в которой между Камчаткой и Аляской была цельная суша Берингия, – но и мир не прост.

Лагерная сопка на карте – верхушка Авачинского вулкана, съехавшая с него и застывшая пониже.

Всего на полуострове тридцать вулканов, от которых можно ожидать активности; одновременно активны бывают от трех до восьми.

Горелый демонстрирует нам эффузивное извержение, поэтому он такая оплывшая развалина.

Шивелуч извергается прямо сейчас, засыпает пеплом Усть-Камчатск (как мы потом увидели, и Козыревск, и Ключи, наверное, тоже).

Безымянный был безымянным до тех пор, пока не извергся пеплом в 1956 году с такой силой, что выброс пепла взлетел в стратосферу, а потом осел в Великобритании. С той поры у него есть имя: Безымянный.

Толбачик извергался совсем недавно, в 2012—2013 годах, и его лава все еще теплая за счет химических процессов внутри. Но и лавовые стены 1974—1975 годов еще хранят теплые участки.

Связанная вода – одно из агрегатных состояний воды, она выбрасывается, но почти сразу возвращается в недра земли.

Под впечатлением от экскурсии Лена сделала вулканчик из пюре и свекольного сока в бистро на улице Советской (хорошее кафе, бюджетное).

Завойко. Лагерные бухты

28 июля, четверг

Ездили на пляж, дождавшись самого жаркого дня (+24°С).

Автобус 13 из центра ходит очень редко, но на остановке «Госпиталь» (где очень много еды на любой вкус и карман) можно пересесть с 1, 21, 22, 28 на автобус 13к, он почаще (раз в полчаса), до стелы Завойко едет минут пятнадцать, а там еще пять минут лесочком – и вот мы уже на черном вулканическом песочке в живописной бухте Завойко с небольшим Лагерным озером и военными складами за колючей проволокой. Это – доступный городской пляж.

Халактырский пляж далек и дорог, но всех туристов традиционно везут туда. Самостоятельно до него можно добраться только на такси или арендованном авто.

Я побывала там трижды: один раз в 2017 году и дважды в 2018-м, на кобыле (подробнее об этом в Приложении в конце книги) и с ночевкой. Черный песок, водоросли, рыба, ледяная вода и ветер в Завойко такие же. А добираться куда проще.

Можно при желании прогуляться до скалы «Чертов палец» и еще дальше, до «Трех братьев», но это для любителей пыльных грунтовок. Если на машине, то лучше брать внедорожник, колея разбитая, грязная, проходили – в смысле, застревали уже. И об этом тоже можно прочесть в Приложении.

Рыбаки ловили рыбу всевозможными снастями, Лена искупалась и загорала, а я бродила по берегу и таращилась на военный корабль в Малой Лагерной бухте, что начинается за полуразрушенным пирсом. Военный корабль красиво заглатывал технику для воскресного парада.

У стелы Завойко остановка по требованию, и требование должно поступать изнутри автобуса, а мы голосовали снаружи. Водитель нас впустил, но обругал и ворчал еще минут пять.

В автобусах здесь на перегородке схема не маршрутов, но опасных участков дороги, а также рисунок экологический детский о том, что не надо кормить евражку, он от людской еды дохнет. Евражку очень жалко.

28 июля. Океан

Не смогла понять, почему три бухты и сопка называются лагерными: был ли там какой-то ИТЛ или кто-то вставал в них лагерем и использовал озеро Банное для бани. Но мы – да, стояли в бухте Завойко лагерем и использовали ее для бани. Ветер из выхода из бухты в океан дикий, черный песок горячий, вода очень соленая, трава жесткая как на Куршской косе и везде рыбаки на надувных лодках в камуфляже. Купаться было весело.

До Халактырского, Маячной и смытого цунами поселка Большой Океанский⁶ не поедем. Прочитала сегодня, что Халактырка это бывший район Англичанка, а Мишенная – бывшая Меженная. Так что вторая версия лагеря английских моряков более вероятна.

Петропавловск-Камчатский, может быть, мой первый город, в котором настойчиво хочется прибраться. Как следует прибраться. Хороший город. Похож на детскую, в которой ребенок играл все утро, а теперь поел и спит дневной сон. Местами прослеживаются остатки логики его игры, и видно, как вот тут он просто сидел, а вот тут, охваченный новой идеей, играл в совсем уже другое.

До этого мне попадались города, где то и без меня все хорошо, то плохо, но мне не по силам, то плохо, и я не хочу в этом участвовать. А в ПК хочется взять и самой все по-своему переделать.

Надо заменить автобусный парк. Нанять нормальных озеленителей для городских парков. И улиц. Сухие ветки вывезти и прекратить косить жирную полынь на пыльных пустырях. Озеленять злаками и сорняками, ну, вы знаете, видели такое. Офигенным палаткам с кофе на пляже сделать панорамные стеклянные задние стены. Бешеную площадь под Лениным чем-нибудь занять, и нет, не церковью и не каруселью – ну хотя бы фонтаном, там пусто и выглядит как парковка в Шереметьево. Перекрыть крыши в центре ондулином одного цвета. Прекратить тратить деньги на штукатурку и начать реставрировать вот такими плиточками, как на Океанской. Прекратить делать вид, что нержавеющих материалов все еще не изобретено, а вся Швеция, Финляндия и Дания выглядят так же – они не выглядят, а у них тоже дует мокрой солью. Сделать какой-нибудь грант для деревяшек в центре и спасти их, еще есть несколько лет в запасе. Нахреначить пешеходные и велосипедные маршруты на сопки, разметить на них кардионагрузку и метраж, и нет, одного маршрута снизу до вершины не достаточно, никто не захочет спускаться так же, как поднялся, это тупо. Прекратить класть мрамор в стальные уголки (это вообще какая-то дикая идея).

Знаете, что хорошо? Вся корпоративная и частная инициатива. Не появилось чувства, что тебе продают подделку, потому что ты турист – почти нигде. И посыпать снег пеплом вместо реагентов и песка. И несколько асфальтированных дорог тоже. И общий лозунг «Сохраним Камчатку ДИКОЙ», хотя он плохо вяжется с арестом всего Кроноцкого заповедника. И, конечно, то, что теперь возможны вертикальные доминанты. А то, как хаотично они расшвыряны по городу, – плохо.

Странное чувство. Нет, не как дома. Такое чувство бывает, когда что-то _берешь_.

Никольская сопка. Батарея Максутова.

Руфь и Ноеминь

После купания полчаса отдохнув, отправились все-таки в церковь Полного евангелия, что за краевой библиотекой, на такси.

Оказалось, что нынче проповедь для женщин, читала ее женщина и о женщинах. Лена уснула почти сразу, а я хоть и клевала носом, но с удовольствием освежила в памяти трогательную ветхозаветную историю о Руфи и ее любимой свекрови Ноемини.

Стало в земле вифлеемской голодно, и некто Елимелех с женой по имени Ноеминь, что значит «приятная», отправился с двумя сыновьями в земли моавитские искать пропитания, но вскоре умер. Сыновья его женились на моавитянках Руфи и Орфе, и через десять лет умерли тоже, не оставив потомства.

Стала Ноеминь невесток гнать от себя, мол, идите, девочки, найдите себе новых мужей и будьте счастливы. Орфа ушла, а Руфь ни в какую. Не брошу, говорит, вас, мама, ни за что, куда вы, туда и я, и не просите, не могу без вас жить больше никак, хоть убейте. И вернулись они вдвоем в земли вифлеемские в начале жатвы ячменя, то бишь на Пасху.

Есть им было все равно как-то особо нечего, и стала Руфь потихонечку подбирать колосья после жатвы с поля соседнего. А было то поле родственника покойного Елимелеха, знатного человека по имени Вооз. Приглянулась ему молодая женщина, и он велел жнецам своим ее не прогонять.

Так и собирала она ячмень да пшеницу, пока не окончилась жатва, и носила Ноемини свою добычу. Свекровь же узнала, кто их благодетель, и послала Руфь ночью на гумно, и велела тихонечко лечь у спящего Вооза в ногах, а когда он проснется, делать все, что он ей скажет. Вот тут я не поняла вообще, что это была за манипуляция. Но Руфь так любила Ноеминь, так любила, что пошла и на это.

Через некоторое время Вооз, как честный человек, женился на Руфи, и родился у них сын Овид, а Ноеминь была ему нянькою. Овид родил Иессея, а Иессей родил Давида.

А что же Орфа? Как-то устроилась, наверное, но не стала прабабушкой царя Давида…

29 июля

Сегодня город показывал нам круглое облако, остренькую вершину Вилючинского вулкана, дом губернатора со службами, отреставрированный нормально, блеск дождевых капель в закатных лучах, моредоги из ресторана «Два моря, Океан» с крабом и с олениной – и пешехода с винтовкой. Отличная идея открыть ресторан и торговать некоторыми блюдами из него прямо на пляже.

Мы вышли в дождь и прятались от дождя под резной крышей крылечка филиала Тихоокеанского НИИ⁷ в ПК. Стояли на крыльце и делали зарядку цигун. Просто счастье, а не место.

«Сегодня город показывал нам круглое облако, остренькую вершину Вилючинского вулкана, дом губернатора со службами…»

Старый город. Растения

29 июля, пятница

Обошли четыре улицы старого города, где еще не были.

На пляже ели моребургеры с крабом и олениной без папоротника – папоротник закончился. По виду моребургеры как датские хот-доги из стардогса, выдают их в фирменных картонных коробочках. Стоят они в два раза дороже, соответственно, но Славяна рекомендовала попробовать.

На обратном пути зашли в сувенирную лавку на «Нулевом километре», где выслушали много чего интересного, видали там бакулюм – член моржовый костяной и костяные же солнечные очки с узенькими прорезями для глаз.

Для растений я создала отдельный фотоальбом вКонтакте.

В книжном магазине никакого современного атласа растений не нашлось, так что пока не все удается идентифицировать.

Приложение ПлантНет тоже не вносит ясности. Белого василька, который тут растет, например, в его коллекции нет.

В общем, планирую со временем собрать книжку «Растения Камчатки для всех» и такие же о растениях Сибири, Алтая, Хакасии, Забайкалья и прочих мест, где я побывала и наснимала гору материала. С такими примерно статеечками, как на следующей странице. Потому что то, что лежит в магазинах, к сожалению, не удовлетворяет моего внутреннего натуралиста.

В библиотеках можно найти академические определители, но в них либо нет картинок, либо картинки нехороши. Съедобные и лекарственные свойства местных растений подробно описаны у Стеллера, но без картинок вовсе, и многие названия не соответствуют современным. Комментарии современных ботаников вносят ясность, и соответствующие фотографии можно при желании найти на сайте плантариум.ру.

В полевом атласе В. Якубова хорошие фотографии и описания, но недостаточно информации о съедобных и лекарственных свойствах растений.

Крестовник коноплеволистный (Senecio cannabifolius Less.)

Крестовник коноплеволистный вырастает до двух метров, цветет все лето. Темно-желтые корзинки собраны в густой щиток.

Семейство Астровые. Местное название – баранник.

Вместе с иван-чаем, таволгой и борщевиком образует так называемое камчатское крупнотравье.

По японским источникам, побеги и корневище употреблялись в питании айнов как сезонное весеннее овощное растение.

Стеллер называет его учишаул или учухзу и пишет, что ительмены листья его «сушат и варят с рыбою, воображая, что такой суп вкусом напоминает тюлений жир, считающийся у них большим лакомством».

Крашенинникову туземцы сообщили, что «листье сей травы сушеное и вареное с рыбою придает похлебке такой вкус, будто б в ней мясо каменного барана варено было».

В восточной медицине используется как кровоостанавливающее и обезболивающее.

Собирают траву во время цветения, сушат в тени.

30 июля. Краеведческий музей

Перед сном Таня читает мне книгу Георга Стеллера о Камчатке. Поэтому теперь я знаю, что из растертой рыбьей костью осоки корякские и ительменские женщины делали «вату», клали ее детям типа памперсов, себе между ног для тепла и в качестве прокладок. Кстати сказать, корякам до сих пор разрешено сжигать своих мертвых, если им так хочется, и они сжигают.

Ительменский праздник осеннего благодарения называется Алхалалалай. У коряков язык попроще и праздник называется Алхалай – но зато они танцуют дольше, сутками.

На Камчатке живут кочевые коряки, оседлые коряки, ительмены, эвены, перешедшие сюда целыми стойбищами, казаки, переехавшие целыми фамилиями, и кто-то еще, и полумифические айны. Все эти народы путаются в моей голове, и в рассказах экскурсоводов, и в рассказах продавцов сувенирных магазинов, и в головах и книжках Крашенинникова и Стеллера. Путаются и превращаются в блеск бисера, глухой бой бубна и звон колокольчиков.

В городе по переписи три человека записали себя айнами. Наверняка, дагестанцем или азербайджанцем никто себя не записал.

Коряки – оленеводы. Ительмены – рыбаки. Ительмены скармливали своих мертвых своим собакам, так хоронили. И знали эвтаназию – когда совсем уж устал, то можно попросить родственников: скормите мое мясо собакам. Ительмены, похоже, самые эмоциональные и одновременно самые нежные из местных малых народов.

Когда у коряков рождается ребенок, то считается, что это кто-то из мертвой родни решил вернуться, и тогда говорят: ну, вот и ты, – и родственники должны угадать, кто же это вернулся к живым, чтобы дать ребенку имя. Я пока не смогла выяснить, это перерождение с вечным полом или с вариативным.

Если ребенок здоровенький, у жилища ставится статуэтка пеликена со стрелами вверх, дескать, все ок. А если стрелы вниз, то это значит, мол, все сложно, на работу не выйдем, у вас, чуваки, инвалид в племени, озаботьтесь. Статуэтки эти совсем допотопные, а само название «пеликен» – это одна американская художница наладила производство чукотских хотейчиков после путешествия в Японию и зарегистрировала их с именем Билли Кен. Они быстро вернулись к камчадалам с модным именем и стали производиться бешеными темпами и в немного других очертаниях.

Ительмены знают бога (или полубога, или богочеловека, но при этом и человеко-ворона, и бого-ворона) Кутха. Как положено богу, он носит множество имен: Кутк, Кутх, Кутка, Кутха, Куутх и т. д.

Есть женские статуэтки (они же обереги, они же и просто обозначение женщины) – Айя. Впрочем, женским символом бывает и жена Кутха Мити (иногда она Хахи). И дополнительные детские статуэтки-божества – Айнюню, и для старичков – дед Ын-Пынь.

В документах музея Лаперуз пишется как де ла Перуз. О Стеллере есть единственное упоминание – перечислен в скобочках в числе участников экспедиции. Стеллер хороший, трогательный. Информации о нем мало. Почти как о его корове. Корова тоже трогательная, мирная, большая, семитонная, грустная, травоядная, паслась на отлогих морских берегах и люди ее сожрали. Всю-всю беззащитную коровку. В музее она в 3D и ее можно погладить пальцем по экрану. Милая.

На мореходной карте неведомого года есть Море Акиян и Море Байкал, шведы, шаманы и немирные самоеды. И название «шаманы» лучше всего подходит ко всем этим малым народам.

Памятник себе нашла в музее: ительменка сидит на полу, вытянув ноги ровно вперед, как даже кукла сидеть не сможет, держит в руках какую-то работу и смотрит в пустоту.

Из музея добежали до ресторана «Киото» и ели там суп удон (место хорошее, тепло, чисто, вай-фай, цены московские), а оттуда на такси отправились пить кофе и переводить сербских поэтов в «Бейкер-стрит», так и день прошел.

«Памятник себе нашла в музее…»

Георг Вильгельм Стеллер

Во-первых, не Стеллер, а Штёллер (в немецком -st- читается как -шт-). Родился в Баварии в семье кантора и органиста, учился теологии, медицине и ботанике в разных университетах Пруссии, а когда не получил кафедры, в 1733 году отправился на поиски подобающего места в Россию и через год оказался личным медиком у Феофана Прокоповича, на минуточку – архиепископа Новгородского, первенствующего члена Синода Православной Российской церкви, сподвижника императора Петра I.

Феофан очень ценил Георга Вильгельма и посвящал ему стихи, в которых он описывал, как умирает, пока зануда Стеллер ищет ему необходимые ингредиенты для лекарства.

В 1736 году Георг Вильгельм женился на вдове медика русского императора по фамилии Мессершмидт. Мы не поняли, зачем он это сделал, потому что уже через год он отправился из Петербурга через Новгород в Москву и дальше, через Казань в Енисейск, и дальше, через Иркутск в Охотск – к Берингу, в первую Камчатскую экспедицию. Больше он своей жены не видал никогда.

Везде, где он проезжал, он собирал ботанические материалы.

– Он не был обременен гардеробом. Поскольку надо было все имущество везти с собой через Сибирь, у него его было так мало, как только возможно. Для пива, меда и водки у него был всего один стакан. Вина он не употреблял совсем. У него была только одна миска, из которой он ел и в которой он готовил все свои кушанья. Для них ему не требовался повар. Он все варил сам и все как можно проще, так что суп, овощи и мясо помещал в один горшок и варил все вместе. Он легко переносил чад от стряпни в комнате, где он работал. Ему не нужны были парик и пудра. Любые туфли и любые сапоги ему годились; при всем этом он никогда не досадовал на плохие жизненные условия; он всегда был в хорошем настроении, и, чем необычнее шли его дела, тем радостнее он был⁸, – писал о нем его непосредственный начальник, академик Иоганн Георг Гмелин, и все это, конечно, сделало Стеллера моим кумиром.

Парад кораблей и концерт. Шопинг и Литургия Слова

31 июля, воскресенье

День ВМФ, парад кораблей, демонстрация боевых упражнений на море и на суше, морпехи против робота, концерт духового оркестра и хора моряков, то есть духовики еще и пели сами. Хорошо пели, кстати. «Капитан, капитан, улыбнитесь» и другие морские хиты.

Корабли находили и взрывали под водой мину, преследовали и поджигали условное судно врага, потом сами его тушили – целый спектакль разыгрался под дождем в Авачинской бухте в полдень, когда в Москве еще было три часа ночи.

Здесь же, под Никольской сопкой, жарили шашлычок в нескольких точках сразу, а за шеренгой военной техники на суше с полевых кухонь угощали гречкой.

По совету Славяны мы наконец угостились шаурмой с крабом – и вот что я вам скажу, друзья: крабы с горячим шоколадом вообще не монтируются, по крайней мере во мне.

Пока Лена боролась с жабой в магазине фирменных футболок и толстовок на КП, я держалась за живот, сидя в примерочной, и имела бледный вид. Но обошлось без аварии, слава богу. А жаба победила Лену – ну в Турции такое же по полторы тысячи, а не по пять, ну подумаешь, без надписи «Береги Камчатку».

Потом мы, мокрые, купили желтый зонтик, последний зонтик в обувном магазине, – и дождь перестал.

Пару часов отдохнули от впечатлений и по деревянной лестнице поднялись в Приход матери Терезы.

Лена несколько дней переписывалась с яндексом и присылала ему видео, как мы туда заходим, по улице Гагарина, дом 25, чтоб табличку было видно. Теперь любой его сможет найти на яндекс-картах.

Видели троих прихожан, мессы не было, священник не приехал, они сами, мирским чином, почитали свое молитвенное воскресное вечернее правило, Литургию Слова…

Может быть, сказали они нам, месса будет 15 августа, когда мы вернемся, потому что Успение Богородицы, праздник большой, и день рождения Лены (так совпало). Священник приедет, ну или они сами будут служить опять, приходите, сказали. Приятные люди.

Собрали чемоданы, сварили в дорогу картох, и тогда я еще раз поднялась по лестнице на улицу Гагарина, чтобы посмотреть салют – и осталось только сделать в дорогу салат.

Завтра переезжаем в село Эссо, в самое сердце Камчатки.

Я заехала туда в 2018 году на сутки, осталась на вторые и с тех пор все думала, что надо там прикупить жилье да поселиться на старости лет.

Там моря нет, там только две реки, горячие источники, комары размером с собаку и северные олени, объевшиеся мухоморов. Если выпить оленьей крови – там будет чистый галлюциноген, без токсинов.

Но это все сказки дяди Вити из сувенирного магазина с нулевого километра, что на улице Ленина.

Комары там как комары, а олени пасутся где-то в тундре, в поселке их летом не бывает. Есть бесплатный термальный бассейн, ДК и школа на триста человек, футбольное поле, библиотека, визит-центр, несколько гостиниц, питомник ездовых собак, прогулки на лошадях, этнографический музей и стилизованное корякское стойбище, где можно снять койку в фанерном домике и посидеть у костра в корякском чуме. Это только то, что я успела разведать за пару дней.

Автостанция Петропавловска-Камчатского находится на десятом от нулевого километре в сторону Елизово, так и называется «10 км» и туда без проблем доехать на автобусе – но мы поедем на такси, раз уж сэкономили на морской прогулке. По лестницам с чемоданами что-то уже нет, не хотим.

Фотоальбом «Растения и грибы Камчатки».

Фотоальбом «Эссо в августе».

Фотоальбом «Анавгай и стойбище Мэнэдек».

Эссо 2022

На автобусе в Эссо

1 августа, понедельник.

10 км – Сокоч – Мильково – Атласово – Анавгай – Эссо.

Билеты взяли заранее, электронные, с багажом. После оказалось, что по тысяче можно было сэкономить, если брать прямо в автобусе и без багажа, но кто б знал. Страшно было, что за восемь часов езды мы сильно устанем, но, на удивление, нет.

Первая остановка в Сокоче – минут двадцать. Можно быстрым шагом достопамятный платный туалет с розовыми унитазами на краю села посетить, но есть и поближе, в кафе, если там купить знаменитых сокочских пирогов. Мы берем один пирог с луком и яйцом – обед на двоих, второй с вишней – на десерт. Мне показалось, что пироги стали меньше, чем были четыре-пять лет назад, но, возможно, это в моих воспоминаниях они подросли.

Помню, так же было с чебуреками в селе Сростки на Алтае. В первый раз они казались огромными, во второй поменьше, а в третий – ну, просто большие чебуреки… Однако и медведей, поджидающих остатки пирогов, на обочине замечено не было. Возможно, им уже ничего не достается, а может, наелись уже с утра и спят. Думать, что всех попрошаек перестреляли, не хочется.

Вторая большая остановка – Мильково. Автобус распустил нас на час с лишним, а сам уехал на обед и дозаправку. Так же делали и вахтовки, которые нас возили на вулканы. Следующая бензоколонка в Эссо, или в Козыревске, возможности заправиться на трассе больше не будет.

На горячий обед мы еще не проголодались, взяли кофе, пирожных, прошлись по магазинам. Купила себе новые камуфляжные штаны на резинках сверху и снизу за 1600 рублей и по той же цене накомарник модный, с отстегивающейся сеткой, тоже камуфляжный. Так дальше и пошла в обновках. Лена смеялась, а я говорила – погоди, вот прилетят комары размером с собаку – еще позавидуешь мне.

В другом магазине – цивильной одежды – продавщица, похожая на Ленину маму, как-то сразу начала ее удочерять и показывать разные тряпочки. Заметив, что я фотографирую, испугалась, разгневалась, раскричалась, потом сама себя устыдилась и стала бормотать, что у всех свои тараканы, у нее вот такие, везде камеры, нельзя снимать, их штрафуют… Я подумала, наверное суеверия какие-то у местных малых народов, заверила, что не собиралась ее снимать, только подругу.

Если до Милькова ехали по асфальту, то скоро после поселка он кончается, начинается гравий и уже не поспишь, зато вибромассаж, а за окном – красоты.

Третья остановка на повороте в Атласово, но до поселка с таким названием довольно далеко, 12 километров. Так что просто оранжевая остановка, оранжевый туалет очкового типа, кругом тайга. Кто курит, кто руками-ногами машет, разминает засидевшееся тело.

Последняя остановка – Анавгай, за околицей поселка, в точке, где и домов еще не видно, и может показаться, что там нет никакого жилья, но это оптический обман. Если вперед немного пройти за остановку, Анавгай откроется, все его две улицы.

Еще полчаса тряски по ущелью Срединного хребта – и вот наконец цель нашего путешествия, село Эссо. На конечной автобуса нас встречает Марина Воронова, хозяйка мастерской резьбы по дереву «Кедровка», у которой мы останавливались в 2018 году и поселились теперь, заранее воспользовавшись электронной почтой, за 1200 рублей с человека в сутки.

Связь Теле2 плохонькая, но есть.

МТС ловит лучше, даже работать можно онлайн, и в зуме, и в скайпе.

1 августа

Переехали из Петропавловска в деревню Эссо. Вроде, это не село, церкви никакой не вижу. Дорога на автобусе заняла восемь часов, Карл, и стоила 4000 рублей с багажом.

По пути видели чудеса населенных пунктов: Сокоч (бренд – пироги размером с батон по 150 рублей штука), Мильково (бренд – самое теплое место полуострова, и реально стояла утомительная жара).

В Милькове автобус останавливается на целый час, всем предлагается выйти и пообедать. Там делают бургеры на площади перед автовокзалом, а больше их не делают нигде. Кроме того, в Милькове есть хлебозавод с большим кондитерским цехом – пекут вкусно. Мы пробовали эклеры и заварные с масляным и творожным кремом – эклеры лучше.

Бренд Эссо – камчатская Швейцария, где Швейцария представлена лесистыми сопками и магазинами до 15:00, но смысл этого места в горячем бесплатном минеральном бассейне.

Еще не освоилась.

Воды, боги и пилоты

1 августа, понедельник

Вечером с М. и Леной из Лазо («здесь все – Лены», – говорит М.) купались в горячем целебном источнике «Макеевском» на окраине поселка. Ездили на машине, полтора километра не ходить же с дороги.

Лазо – поселок на другом берегу реки Камчатки напротив поселка Атласово, туда можно попасть только на пароме.

Лена из Лазо временно пасет в Эссо коней.

Хозяйка коней временно уехала в Город. У нее умер муж и она будет продавать участок с конями. Одной тяжело.

Город на Камчатке один, город П-К. Вилючинск и Елизово тоже официально тоже города, но когда люди говорят «Город» – они имеют в виду Петропавловск-Камчатский.

На «Макеевском» две купальни – одна крытая, типа беседки, с загородочкой для переодевания, другая – просто лужа по колено возле реки Уксичан. Уксичан по эвенски – «горяченькая».

Вода в реке ледяная, но зимой не замерзает, градусов десять, видимо, в ней все же есть, в луже горячая, можно принимать контрастные ванны. Там же рядом крытая беседка для пикника человек на шесть-восемь, стол и две скамьи, дощатый туалет, между ними дощатые дорожки по болотцу с квакшами, стерегущими комарье. Комарья хватает, но когда сидишь в горячей воде, они не докучают. Главное потом быстро одеться.

– Вода очень сильная, – рассказывает М. – Один мужчина приехал сюда в инвалидной коляске и месяц жил в палатке, лечил свои ноги. Ушел на костылях.

– Чем же он питался целый месяц?

– Сын его в магазин ходил за продуктами.

За ужином мы радостно поделились с М. новыми знаниями, полученными в сувенирной лавке на Советской улице в городе П-К, и тут же оказалось, что все не так. И то, что мы знали о Пеликене, вовсе даже не о нем, а о Хантае.

Хантай – остроголовый идол, тотемный столб у жилища ительменов. Почему-то сувенирщики смешивают его образ с корякским Пеликеном и вручают ему стрелы Хантая. Возможно, вам даже расскажут трогательную историю о том, как древние ительмены или коряки вырезали пеликена, когда в племени рождался новый младенец и выставляли на пороге жилища со стрелами, направленными вверх, если младенец здоров, и вниз, если не очень.

Поиски сведений о хантаях в интернете принесли немного. Некто Михаил Дмитриевич Чулков в книге «Абевега русских суеверий» в 1786 году сообщил нам, что Хантай – ительменское божество, изображаемое навроде сирены – до пояса человеком, а ниже – рыбою. Ставили его в юрте у огнища, по другим сведениям – возле жилища лицом к реке, чтобы рыбы для питания побольше пришло. Каждый год семья делала нового Хантая, так что по количеству идолов можно было определить возраст жилища.

Теперешний веселый и довольный Пеликен – Билли Кен – изобретение американской художницы Флоренс Претц, растиражированный для туристов почти шарообразный человечек с улыбкой до ушей, сувенирчик, «исполняющий» желания того, кто потрет ему пузико по часовой стрелке вокруг пупочка. Она увидела Хотея в Японии, запомнила, восстановила фигурку по памяти в Америке и запатентовала образ.

М. считает, что настоящий, чукотский, найденный на раскопках костяной прообраз пеликена – это древний в скафандре пилот, равно как и Кутх. И не клюв у него, а шлем такой, типа как у Дарта Вейдера, только длиннее. И ительменские ритуальные фигурки людей с ножками – тоже космонавты. Поэтому пеликены, которых делает М., отличаются от тех, что в массе продают во всех сувенирных лавках: они неулыбчивы и в шлемах, и кутхи тоже, потому что они – пилоты! Пятнадцать тысяч лет назад они прилетали и дали ительменам обсидиановые орудия, выточили на своих лазерных станках. Обратите внимание в музеях – самые старые наконечники с Ушковской стоянки подозрительно ровные и симметричные.

2 августа

А вот и нет, церковь здесь есть, это и правда село. И продуктовые магазины до 22:00, это лучше, чем в провинциальной Швейцарии.

Надо рассказать что-нибудь про Эссо, но невероятно лень. Ничего не хочется, только пить вкусное горькое светлое пиво «Гейзер» по 150 рублей пол-литра, есть мороженое по 150 рублей стаканчик, купаться в очень горячем минеральном бассейне и спать. Бассейн в селе один, в паре километров есть еще один, а в 15 километрах – еще один, а там, «на 47 км» – еще один. Водичка в них разного минерального состава и лечит разные болезни, и некоторую неплохо бы пить вовнутрь, может, после кипячения. Люди утверждают, что на 47 км вода радоновая, и это единственный радоновый источник в крае, а впрочем, и в Анавгае тоже есть, и тоже единственный.⁹

Анавгай с непривычки я называю Авангаем, надо мной все смеются.

Прочитать о водах негде – всем лень это исследовать.¹⁰

И мне лень. Я выхожу в купальнике, купаюсь и лежу на мостках, на мытых досках, валяюсь на досках нагретого причала. Можно бы подстелить хоть полотенце, но очень лень. Лавочки тоже есть – но надо дойти до них три метра, а чего для. Пою песню, подходящую случаю, «на темных берегах разбить свои шатры».

Минут через десять в воде начинается одышка. Тут многие померли от остановки сердца, особенно те, что пьяные. Дежурит спасатель. Водичка не для слабых духом. Я слазила три раза по 15 минут и уже несколько часов не могу отдышаться.

Если бы не лень, то можно кататься на собаках, на лошадках, на нартах, на оленях, сходить на стойбища коряков, мы же между хребтами по коряцкому тракту перегона стад. Можно ездить на Толбачик и на Шивелуч. На лошадках можно на озеро Икар. На внедорожниках можно вообще куда угодно.

Если бы не лень, то можно разговаривать с Мариной. Она училась быть художницей в Кунгуре, потом работала в интернате в Палане – такое место, куда собирали детей из стойбищ, чтобы они погрелись, помылись, поучились грамоте, пока родители в табуне.

У нее был ученик, мальчик-коряк лет двенадцати, он вообще не разговаривал ни с кем, мог и умел, но не считал нужным или сердился, что чужие люди и забрали, или хотел в табун. А рисовал волшебно, палитру смешивал профессионально, рисовал то, что помнил из жизни в стойбище, например, как садится вертолет. Свет, перспектива – все видел. Его звали Роберт.

Имена у коряков неожиданные.

М. велит называть медведя «мужиком в шубе». Говорит, айны – арийцы. На картинках они и правда высокие и кудрявые блондины. Я говорю, вот поэтому японцы такие невероятно красивые. Она говорит, о, нет, это их уже после второй мировой пленными сильно разбавили и покрасивили. Говорит, нет, Кутха – это доисторические звездные летчики. Это не клюв у них вороний никакой, и не улыбка ворона, это шлем скафандра они опускали – и такими их видели аборигены.

Все тут колоритно, самобытно и живое как есть.

Но мне лень.

Господи, как же я устала, оказывается.

Как же я умудрилась только так устать.

Состояние совсем походное: «да какая разница, да и так сойдет».

За сегодня мы сходили за мороженым и в туристический инфоцентр, это максимум метров шестьсот.

Лежа в бассейне на спине и глядя в небо, Таня внезапно громко и отчетливо сказала: «Лена, я не хочу ничего приумножать!»

Мне нечего ей возразить.

Я ответила «слава богу», но она меня не слышала, потому что лежала в воде.

Вода жесткая. После ванн надо чем-нибудь намазаться.

Бассейн. Было-стало. Скульптура. Визит-центр

2 августа, вторник

Утром отмокали с Леной в центральном бассейне, прямоугольном резервуаре посреди поселка. Бассейн разделен на две неравные части: почти квадратный прохладный лягушатник и продолговатый горячий (градусов 40°С, не меньше), полутораметровой глубины. Посредине более глубокий желоб, по нему идет сброс воды в ручей.

За четыре года пластиковые полукруглые крыши над двумя из трех лавочек исчезли, скворечник спасателя и раздевалка пляжного типа сохранились.

– Вода разная во всех источниках, – говорит М. – лучше не купаться в них подряд. Ну разве что утром в одном, вечером в другом.

Я так и решила поступать, и пока все идет по плану.

У М. мы снимаем комнату на втором этаже, ту же, что и четыре года назад. В комнате все по-прежнему, даже календарь на 2013 год тот же и на том же месте. Как будто не уезжала никуда.

Гуляли по поселку, я вспоминала, Лена знакомилась.

Появилось много нового: два кафе, асфальт на улице перед визит-центром, скульптуры из металлолома.

Одну из новых скульптур М. еще вчера показала мне по дороге к источнику. Это собачья упряжка с каюром, по ее проекту. Семья скульпторов приехала с Урала, до ковида еще сделали упряжку, теперь доделывают постамент.

Марина Воронова и ее скульптура.

Зашли в визит-центр, полный детей, волонтеров и какой-то активной деятельности, хотя познавательные стенды на улице с 2018 года не обновлялись и выцвели. Зато появились новые, со схемами предлагаемых маршрутов от 16 до 160 км. Чтобы в них отправиться, надо купить разрешение за 200 рублей с каждого лица, природный парк потому что, ООПТ!

Лет десять назад в Эссо приезжали волонтеры – немцы, австрийцы, швейцарцы, – жизнь кипела, дома строились, прокладывались туристические маршруты. Потом они вдруг оказались шпионами, всех повыгнали. Писали об этом в газетах. Новое начальство Камчатки, говорят, не очень поддерживает турбизнес, тропы зарастают потихоньку.

Приятная работница визит-центра показала нам фильмы о будущих маршрутах, рассказала об условиях волонтерства, дала буклет о самом коротком маршруте – на озеро Икар.

Музей. Кафе «Кулинария». Изучаем матчасть по книгам

3 августа, среда

Пытались сходить в музей, но внутрь нас не пустили без налички. Почему-то в единственном этнографическом музее Камчатки пока не принимают оплаты с банковских карт, пришлось осмотреть его снаружи, а после горячего бассейна уже не хотелось никуда.

Поели пельменей с олениной в кафе «Кулинария» прямо напротив музея, здесь картой расплатиться без проблем. Можно на месте поесть, можно на вынос, мы взяли с собой пару вкуснейших котлет из красной рыбы.

Читали книгу о коренных народах из богатой библиотеки М.

Коряки – ближайшие родственники чукчей, но все время с ними воевали. Воевали жестоко и насмерть, в конце концов чукчи остались на Чукотке, коряки – на Камчатке, и разделились на кочевых оленных чавчувенов и оседлых нымыланов – рыбаков и охотников.

Ительмены – дальние родственники алеутов, в чистом виде их уже не осталось, они все перемешались с русскими пришлыми казаками и стали камчадалами. Вернее, так: русскоговорящие христиане стали называться камчадалами, а метисы, продолжающие шаманить и говорить на родном языке, остались ительменами.

Ительменки, выгребая мышиные запасы сараны, никогда не брали все, всерьез полагая, что мыши (внимание!) повесятся.

Сами ительмены, по свидетельствам исследователей, так и делали: когда им надоедало жить, вешались сами или просили соплеменников их придушить. Мясо мертвецов они отдавали собакам, дети природы.

Эвены (не путать с эвенками), потомки тунгусов, пришли сюда позже, из Якутии, на оленях верхом. В Эссо в основном живут именно эвены, но коряки и камчадалы тоже есть. Эвенки, кстати сказать, – сибирская народность с ударением на первом слоге.

3 августа

Женщины айну делали татуировки улыбок. Все, начинали в семь лет, заканчивали на свадьбе. Японцы это всеми силами запрещали, но этим поди что-нибудь запрети! Запрещали, потому что это мешало ассимиляции (женщины с татуировкой огромной черной улыбки в пол-лица отличаются от всех), но и варварство, и смертность, и дикость, конечно. Теперь я думаю, эти микрогубки японок – не антиайнская ли эстетика?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Цитата из песни Ю. Кима.

Вернуться

2

Зегзица – речная чайка.

Вернуться

3

Официальное название сопки сегодня – Мишенная.

Вернуться

4

А. Петров пишет, что улица Г-образная и дома все-таки на ней есть – ну что ж, значит, мы их не нашли.

Вернуться

5

Буривух – говорящая птица с феноменальной памятью из фэнтези Макса Фрая «Хроники Ехо». Мы единодушно решили, что буривух должен выглядеть, как «сова» у Медвежьего озера.

Вернуться

6

Поселок Большая Океанская не был смыт цунами, его расселили за ненадобностью в 1983 году – прим. А. Петрова

Вернуться

7

Тихоокеанский институт географии Дальневосточного отделения Российской Академии наук – прим. А. Петрова.

Вернуться

8

J. G. Gmelin. Reise durch Sibirien von dem Jahr 1733 bis 1743. – Т. III.

Вернуться

9

Радоновые выходы есть и в кальдере вулкана Узон (озеро Банное), и вроде мощнее, чем на 47 км – прим. В. Зыкова.

Вернуться

10

Состав воды исследовался, конечно. У бассейна в гостинице «Парамушир тур» можно ознакомиться с цифрами.

Вернуться