# Фиолетовый рассвет

Сия Рэйман

Городок Форест-Вейл не зря носит своё название, ведь он сплошь покрыт тёмным и таинственным лесом. Когда Дэвид был ещё мал, его лучший друг погиб при загадочных обстоятельствах. Спустя восемь лет убийства в Форест-Вейле стали частой новостью, и как с этим связана новая приезжая девчонка, которая уже успела покорить сердце шестнадцатилетнего Дэвида, вам и предстоит узнать.

© Сия Рэйман, 2024

ISBN 978-5-0059-9724-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero


## Глава 1

Ветвистые кроны хвойных деревьев бережно прятали маленький городок под названием Форест-Вейл. Я вернулся сюда домой в конце лета, перед началом учёбы в старшей школе. Лесная долина, окружённая скалистыми горами на горизонте и величественными секвойями, хранила мой город в спокойствии. Перед дождём на улицах витали ароматы сладкой свежести. Я так любил их… но, как подобает маленькому городку, помимо блаженства и красоты, здесь жили люди с очень любопытными носами. По-другому и не объяснишь, слухи тут разлетались быстрее, чем я успевал дойти от машины до невысокого крыльца дома.

Впечатлённый каникулами, я и не ожидал, что привычный уклад жизни приобретёт новые краски. Баскетбол, музыка, беззаботные прогулки с друзьями и классные девчонки – внезапно отошли на второй план. Музыку я полюбил ещё в раннем возрасте. Любой встречный человек расскажет вам, чем занимается паренёк по имени Дэви почти каждый вечер: «Играет на гитаре».

Я был замечен с ней на крыше нашего двухэтажного дома, как только моя электроакустическая гитара успела появиться. Эта жизнь вполне устраивала меня, я радовался всему, что окружало, и даже самые печальные невзгоды не могли сломить мой оптимистический настрой.

Проснувшись в отличном настроении и приведя себя в порядок, я пошёл в школу. До неё было рукой подать, мало кто пользовался автобусом. Бедняга ржавел на школьной стоянке.

Утро выглядело по-особенному прекрасным. Покой и безмятежность. К тому же, осенний воздух наполнял грудь предвкушением. Я шёл и наслаждался пустотой. Звук моих неторопливых шагов расслышал один мой знакомый, когда я проходил мимо его дома.

Он поднял руку в знак приветствия, и улыбнулся. Я направился к нему, машинально поправляя длинную чёлку, упавшую на глаза. Рейнард Макбрайд был лучшим другом моего отца, а также отцом моего друга.

– Мотор барахлит… – он удручённо уступил мне место рядом с открытым капотом. Видимо, Макбрайд думал, что за лето я научился разбираться в машинах.

– Опять? – я попробовал принять понимающий вид, облокачиваясь на пикап.

Посмотрев на меня, Рейнард очевидно убедился – я ему не помощник, и решил сменить тему.

– Слышал о семье, приехавшей вчера?

– В смысле?

– Какие-то неместные. Говорят, им соседи чуть ли не в рты заглядывали, чтобы разузнать побольше.

Я усмехнулся.

– Мужчин там нет, бабушка и девчонка твоего возраста.

В Форест-Вейл пожаловала новая сверстница? Моё любопытство усилилось. Тогда я и решил: необходимо с ней подружиться. Если она из других мест, то уж точно будет поинтересней, чем все эти до жути приевшиеся лица.

– А ты в школу не опаздываешь? – с искрящимися глазами, спросил Макбрайд.

– Разве?

– Мои дети умчались минут десять назад.

Вытаращив глаза, я без слов пустился им вдогонку. Синие кеды несли меня, как по воздуху. Я бежал, одновременно доставая смартфон из кармана, чтобы прослушать голосовое сообщение.

«Я надеюсь, ты позавтракал. Ай, Дэйв. Почему я спрашиваю? Знаю же, что ты опять пошёл в школу голодный! Не забудь, бабушка ждёт тебя после уроков. Желаю хорошего дня!» – слушая приятный голос своей матери, я чуть не врезался в прохожего.

Залетев в класс, я огляделся. Среди людей, с которыми мне предстояло обучаться, я заприметил знакомые лица. Повезло.

Мои друзья окружили парту одноклассника и оживлённо болтали про летние приключения. Повесив рюкзак на спинку своего стула, я присоединился к их разговору.

– Посмотрите, это же Баркер! Неужели хоть в этом году мы попали в один класс – произнёс весёлый парень. – Расскажешь чего-нибудь? Я тебя с весны не видел.

– Я уезжал.

– А мы с парнями в лесу нашли мост через ущелье – заикнулся человек из компании.

– Мост? – я увлёкся новостью.

– Да. Майклу взбрело в голову проверить, выдержит тот его, или нет. И что думаешь? Конечно, он поскользнулся и улетел – еле сдерживая смех, рассказывал парнишка.

– Мы думали, он все кости переломал – вздыхая, отвечал другой одноклассник. – Жаль, что он слишком везучий.

– Забейте, Майкл любит выпендриваться. А куда ведёт дорога? – весело было вновь увидеть знакомых, особенно после долгого путешествия. Майкл мало меня интересовал.

– Мы не узнали.

– Второй раз я туда не сунусь.

Я вернулся за свою парту, когда прозвенел звонок. Учительница вошла в класс и улыбчиво поприветствовала старшеклассников. Она была молода и красива, с правильными чертами лица. Из-под густых ресниц на нас смотрели глаза цвета тёмного шоколада, на которые игриво падали солнечные лучи. Маргарет Джозеф зарекомендовала себя, как самый любимый учитель старшеклассников. Я думаю, всему виной её очаровательность, что позволяла легко добиваться доверия окружающих.

Демонстративно покашляв, Маргарет привлекла внимание, желая произнести какую-то особо важную речь. Рассказ о том, что мы будем проходить в этом году меня не интересовал, и я отвёл взгляд в сторону окна. Хвойные иголки, мокрые от недавнего дождя, переливались на тёплом осеннем солнышке. Моё внимание было приковано к причудливым облакам, похожим на странные фигуры, а может, они просто казались мне такими?

– Дорогие мои, в Ваш класс с минуты на минуту постучится новая ученица. Прошу, пожалуйста, проявите к ней снисхождение – услышав слово «новая», я напрочь позабыл про облака. – Девочка из неблагополучной семьи, так что оставьте свои чёрные шутки за пределами кабинета.

– Маргарет говорит про ту, которая вчера приехала? – я услышал перешёптывания позади себя.

– Новенькая?! – обрадовавшись, воскликнули парни.

Они явно ожидали, что к ним снизойдёт неотразимая красавица, и походкой Богини войдёт в класс. Их сладостные мечты были развеяны, когда дверь застенчиво открыла «серая мышка». Парни даже смотреть на неё не стали. Девчонки начали тихо хихикать. Взглянув на своего друга, сидящего за соседней партой справа, я ожидал увидеть подобную реакцию и с его стороны, но он уснул, даже не зная об этой новости.

Сначала мне захотелось его разбудить, но пораскинув мозгами, я не стал тревожить сон. Тем более, он так сладко сопел, что это вызывало некую иронию.

Изучая обстановку, я случайно пропустил мимо ушей, как её зовут. Нужно было сосредоточиться. Из рассказа Маргарет, я услышал лишь заключение: «Надеюсь, Вы подружитесь». Подружиться? Я думаю, её наоборот будут травить. Особенно девочки, которым надо самоутвердиться.

Наконец, девочка принялась искать свободное место. Робко пройдясь по классу, она села на средний ряд. Я мог наблюдать за ней со спины. С начальной школы я любил сидеть на последних партах, но теперь мне захотелось подсесть ближе, но как назло, все места заняли.

Белая блузка, тёмная юбка, длинной до колен. Аккуратненькие туфельки на сплошной подошве не мучали мой слух – я не любил надоедающего цоканья каблуков. Чёрные густые волосы чуть выше плеч красиво подчёркивали овальное личико, а непослушные пряди порой падали ей на глаза.

Весь урок она просидела тихо, и съёжившись, изучала учебник. В остальное время на неё косились школьники в коридоре. Форест-Вейл всегда воспринимал новые лица с осторожностью. Никто так и не попытался с ней подружиться.

Когда уроки закончились, я направился к бабушке. Она просила прибраться на участке. Подстрижка газона оказалась самой скучной работой из всех. Честно, поливать растения веселее, нежели возиться с газонокосилкой тридцать минут. Раньше этим занимался дедушка, но он умер два года назад. Теперь я помогал бабушке с любыми трудностями.

– Вам бы не мешало посадить ещё цветов – провожая меня до почтового ящика, говорила она.

– Они завянут через пару дней – шутливо ответил я.

– Если будешь таким же невнимательным – бабушка указала на несколько горшков с растениями на окне, которые я забыл полить.

Возвращаться не пришлось – бабушка отпустила меня со словами, что я уже и так достаточно сделал. Я чмокнул её в щёчку и растворился в осеннем вечере, среди тихих улиц Форест-Вейла.

Солнце уходило за далёкие скалы, окрашивая облака в малиновый оттенок. Свежесть наполняла мою грудь вдохновением. Забежав домой, я схватил электроакустическую гитару и отправился на крышу сочинять мелодии.

Мне нравилось, что в эти моменты меня никто не тревожил. Что-то необычное искрилось внутри… что-то, чего ждёт каждый вдохновлённый человек, занимаясь любимым делом. Закрыв глаза, я унёсся в свой собственный мир. Музыка позволяла сосредоточиться на себе, но нужные мысли так и не шли в голову. Они ещё с утра были заняты той девочкой с каре.

Я впервые настолько сильно заинтересовался девчонкой. За шестнадцать лет у меня возникали подобные интересы, но новенькая зацепила чем-то особым, нежели те мимолётные увлечения. В воздухе почувствовалась прохлада. Я решил вернуться в комнату. Аккуратно подойдя к окну, я пролез внутрь. Без включённого света здесь всегда было так романтично…

Я лёг на кровать и задумался. Мне хотелось с ней познакомиться. Раз имя я не услышал, появилась отличная возможность узнать его самому.

## Глава 2

Наутро по дороге в школу я представлял, как сейчас заведу с ней разговор. Заметив новенькую, я попытался подойти. Она ускорила шаг. В мыслях было лишь желание догнать её!

– Куда летишь? – усмехнулся приятель, появившийся из ниоткуда. Он хлопнул меня по плечу, и я вздрогнул от неожиданности.

Я быстро сообразил, что ему ответить. Мы посмеялись, и вместе зашли в школу.

Маркус Синглтон – странный парень, постоянно улыбался, шутил, даже тогда, когда это совсем не к месту. Волосы светлые, глаза янтарного цвета, тонкие губы. Смотря на его выделяющиеся пухлые щёки и эту улыбку, можно было задуматься о том, сколько раз в день он ест.

Познакомились мы с ним интересным образом: я всегда был маленьким сорванцом, который любил влезать туда, куда не просят. Однажды, я нарвался на злых мальчишек. Маркус также появился из ниоткуда и защитил одно моё очень важное место. Ему тоже досталось не мало, но мы убежали, а сейчас иногда весело вспоминаем эту историю.

Я похлопал его по плечу, заходя в свой класс. Маркус пошёл дальше. Ступив за порог, я начал искать её взглядом. Но даже её рюкзака на месте не было. Хотя я видел, как она заходила в школу!

Пользуясь моментом, я успел занять местечко поближе к парте новенькой, и стал ждать. Благодаря моему авторитету претенденты на это место быстро исчезли. Урок начался, но новенькая не появлялась. Возможно, она перепутала кабинеты. Лишь спустя десять минут дверь класса открылась и вошла она!

– Извините за опоздание… – послышался тихий голосочек.

– Лия, проходи скорей – дружелюбно ответила Маргарет.

Девочка села туда же, куда и вчера. Я обрадовался. Вот оно что! Её звали Лия. Позже я узнал и фамилию, которая созвучно сочеталась с очаровательным именем. Лия Бенсон – прекрасно!

Видимо, я слишком долго смотрел на новенькую, раз она тоже на меня взглянула. Точнее, повернулась в мою сторону. Я заострил внимание на её глазах. Очень красивые. С первого взгляда мне показалось, что радужка синеватая, но стоило приглядеться…

«У неё что, фиолетовые глаза?!» – данная новость шокировала меня. У людей вообще могут быть фиолетовые глаза? На линзы не совсем похоже – выглядит слишком естественно, что ли.

Не успел я опомниться, Лия уже отвернулась. Сегодня она была разговорчивей, хоть и общалась только с учителями. Точнее, с Маргарет Джозеф – на остальных уроках Лия отвечала тогда, когда учителя обращались именно к ней.

Я наблюдал пару недель, и ни разу не видел, чтобы Лия сама заговорила с кем-то из сверстников. Кто-то из любопытства пробовал начать общение, но девчонка будто бы язык проглотила. Вскоре и новенькая для всех остальных стала просто пополнением к основной массе подростков. Я же так не считал. Не она блекла на фоне массы, а масса на фоне её.

Некоторые учителя любили пощекотать нервишки новичкам. Кто-то подшучивал на счёт закрытости девочки, а кто-то задавал ей вопросы больше, чем остальным. И на моё удивление, она на всё отвечала правильно. Речь у девочки поставлена, ответы порой очень остроумные и многозначные. Тогда почему Лия не говорит с нами? Маргарет Джозеф была её единственной постоянной собеседницей. Они быстро нашли общий язык и всё свободное школьное время проводили вместе. После занятий шли домой, о чём-то беседуя – Лии очень повезло, что Маргарет жила в той же стороне.

Хорошо, хоть по утрам Лия иногда ходила одна. Я мог познакомиться с ней в любой момент, но все мои попытки заканчивались провалом. Она то убегала, то исчезала где-то, я никак не успевал её выловить. Заметив моё рвение к знакомству, Лия и на переменах начала давать дёру, как только я поднимался с места.

Нужно было что-то с этим делать… Не может больше так продолжаться! Тем более, меня интересовал вопрос: почему Маргарет настолько сильно интересуется девчонкой? Я расспрашивал друзей, но они, как и я, не знали ответа.

Терпение кончилось. Я сам лично подошёл к учительнице на перемене, задавая прямой вопрос. Добродушное лицо миссис Джозеф озарилось весельем.

– Лия прекрасная девочка! Мне нравится её манера общения и дружелюбие.

– На счёт дружелюбия я бы поспорил – посмеявшись, я опёрся на парту.

– На самом деле, Дэвид – интроверты хорошие собеседники. Хотя, Лия немного боится.

– Комплексы мешают жить. Посоветовал бы ей поскорее от них избавиться. Точнее, хотел помочь…

– Тебе нравится наша новенькая скромница? – хитрым голоском спросила учительница.

– Да с чего бы? Я просто хочу завести друга. Тем более, опыт показывает, что за молчаливыми людьми скрываются интересные личности.

– Всё же, я рада видеть твоё рвение к добрым поступкам.

– Миссис Джозеф, от моих добрых поступков толку нет. Лия избегает общения. Я не знаю, что делать.

Прозвенел звонок. Я должен был бежать на физкультуру. Мы встретились взглядами, и Маргарет ответила:

– Я поговорю с ней.

Утром следующего дня я заметил учительницу и девочку около школы. До занятий оставалось несколько минут. Сегодня я спал плохо, и пол ночи обдумывал план покорения застенчивого характера. Я старался не задерживаться и пошёл мимо. Невольно прислушавшись к их разговору, замедлил шаг. Как вдруг, Маргарет Джозеф взяла меня под руку и остановила!

Мой недавно проснувшийся мозг соображал не очень, но Лия улыбнулась и представилась. Это было так неожиданно, и я даже забыл, как меня зовут! Маргарет помогла исправить ситуацию.

– Лия, познакомься – это Дэви Баркер! Наш дружелюбный приятель всего города.

– Не думала, что ты знаешь столько людей – робко пробормотала она.

– Нет, знаком с меньшей половиной – почему-то я улыбался, как дурак. А ещё, прибеднялся.

Лию насмешило моё поведение. Она предложила нам пойти в школу, чтобы не опоздать. А я теперь надеялся, что она перестанет избегать мою персону.

Но не тут-то было. Всё осталось на прежнем месте. Видимо, Маргарет плохо убедила девчонку завести новое общение, а не пропадать на переменах в одном и том же кабинете математики.

Освободившись, я вернулся домой. Мы жили в двухэтажном коттедже с шестью комнатами. На входе меня встречали наши семейные фотографии на белых обоях. Прихожая от гостиной ничем не отделялась, нам часто говорили, что в доме просторно. Поднявшись на второй этаж прямиком в свою комнату, я кинул рюкзак под стол и взял гитару. Настроив струны, мне захотелось что-нибудь сыграть. Знакомые мелодии уже порядком надоели, и я подобрал новое, удивляясь интересному звучанию первых аккордов.

Играть в комнате гораздо скучнее, чем играть на крыше. Крыша дарила чувство умиротворения, там я сочинил свою первую песню. Я вылез через окно и уселся поудобней, в голове тихо шептались мысли свежих строк. В этот раз они будто бы снизошли на меня, и я первым же делом записал их в тетрадь.

Наверное, Лия произвела сильное впечатление на творческую натуру – новая песня была посвящена ей. Её пронзительный взгляд взбудоражил мою душу. Теперь я точно был уверен: в Лии есть нечто особенное, чего нет в других.

Подобрав лучший темп, я понял, что придуманное мне полностью нравится и разлил краски своих чувств в умелом звучании голоса. Закрыв глаза, я улыбался. Меня охватывала эйфория.

– Ну, Маркуса в песне я узнала… а кто такая «скромная девчонка»?

Внезапно позади себя я услышал весёлый голос матери, и обернулся. Она вся сияла, облокотившись на подоконник. Тёмные локоны свисали ниже плеч, а сама она ещё не переоделась в домашнюю одежду. Видимо, недавно вернулась с работы.

– Почему ты сегодня так рано? – смущённо пробормотал я, чувствуя лёгкий румянец.

– Заслужила отдохнуть. Если сыграешь мне это ещё раз, я накормлю тебя вкусными печеньками – добрый голос заставил меня подчиниться.

Сначала петь о скромной девчонке было неловко – я сам давал матери пищу для фантазий из области «Ты влюбился?». Я совсем не считал, что этим фантазиям есть место быть, и не представлял себя в роли влюблённого парня. Потом мне стало легче – я решил оставить панические мысли о допросах матери.

Отыграв последний аккорд, я тут же услышал посыпавшиеся градом аплодисменты. На моё удивление, слушателем, помимо мамы, стал ещё и наш сосед, который, по-видимому, вспомнил свою молодость.

– Дэвид, сколько слышу твои песни, а ты не перестаёшь меня удивлять! – захохотал он, и продолжил красить забор.

Я стыдливо почесал затылок, готовясь к новой напасти на моё умение играть. Бывали и случаи, когда любопытные форествейльцы, проходящие мимо, высказывали мнения о моих песнях, а затем просили сыграть что-то популярное. В таких случаях мне оставалось лишь поставить перед домом коробку, чтобы туда кидали деньги.

Наконец, вернувшись в дом, я отправился на кухню пить кофе вместе с мамой. Я с особым удовольствием съел овсяные печенья с шоколадной крошкой, и разговорившись о последних новостях, совсем не заметил, как пролетело время. Единственное, на что я обратил внимание и чему был рад – это искренняя улыбка матери.

Впервые за несколько недель.

Кажется, в нашей семье что-то произошло. Родители всеми силами старались скрыть это, но я обо всём догадался. Отец почти не появлялся дома. А когда он появлялся, мама больше не кружила около него и не целовала в приливах любви.

Недавно возвращаясь домой, я услышал из приоткрытого окна жуткий скандал. Родители кричали друг на друга, били посуду. Разногласия и споры порой случались между ними, но в этом нет ничего страшного, так ведь? Иногда ссора показывает людям, что они дороги друг другу, а значит, укрепляет отношения. Но здесь проблема была явно не в разногласии… Спрашивать напрямую я не стал – мама бы ничего мне не рассказала. Она всегда становилась зажатым человеком, когда дело доходило о вопросах из личной жизни. Я был весь в неё.

Ночью мне опять не спалось. Я всё сильнее осознавал происходящее, думая о дальнейшей судьбе родителей. Раньше они и дня не могли прожить друг без друга. Сейчас я лежал в кровати, чувствуя дуновения ветерка из приоткрытого окна, и понимал, как теперь одинок.

Я впервые настолько ярко ощутил это чувство. Будто бы всё время шёл по льду. Тут он треснул, и я погрузился в мрачные толщи ледяного мира, без шансов на выживание.

Будильник меня подвёл. Я соскочил с кровати, понимая, что всё-таки уснул. Опаздывать на занятия второй день подряд не хорошо. Я нацепил на себя первые попавшиеся джинсы, белую футболку и свой любимый бомбер, а затем вылетел из дома.

Забежав в школу, я поймал недоумённый взгляд охранника, но совсем не обращая внимания, побежал в кабинет математики. Только я распахнул дверь класса, передо мной предстала картина: никого нет.

Кроме Лии.

Девчонка сидела на моём месте и изучала учебник. Кажется, она изучала его не от страха перед одноклассниками, а просто так. Либо все они стали невидимыми и сейчас смеются над моим удивлённым лицом.

Подходить к ней стало куда легче, чем раньше. Шанс, что Лия сбежит – стал меньше, но всё также вероятен. Я вёл себя осторожно. Сев за соседнюю парту, я начал готовиться к уроку, иногда поглядывая на девочку. В какой-то момент я заметил – она тоже поглядывает на меня, стараясь сдержать улыбку. Хоть Лия и пыталась сохранять серьёзность, у неё не вышло. А я всё же сгорел от нетерпения.

– Что смешного? – я посмотрел на неё.

– Сегодня суббота – Лия тихо хихикнула.

Я потупился. Совсем из головы вылетело! Вчера была пятница, вот маму и отпустили пораньше!

– Тогда ты что здесь делаешь? – недоумённо я поднялся с места.

– Хожу на внеклассные занятия.

– Дэви, тебе тоже не помешало бы позаниматься – вмешалась в разговор пришедшая Маргарет. – Зная твою натуру, постоянно витающую в облаках, я с уверенностью могу сказать, что тебе надо подготовиться к тесту.

С одной стороны, я попал по адресу, но с другой… так не хотелось сидеть над скучными уравнениями. Маргарет дала нам задания, а сама села за учительский стол и начала проверять тетради.

Первые задачи не вызвали затруднений. Потом я засел на геометрии, с которой дела у меня всегда были плохи. Не думал, что Лия придёт мне на помощь. Она даже поднялась с места, ради того, чтобы объяснить, как решать задачу. Я был приятно удивлён. Лёгкая дрожь щекотала тело. Я не подавал виду.

– Ты всё понял? – спокойным голосочком произнесла девочка.

– Теперь да —заворожено ответил я, глядя на фиолетовую радужку.

Мы изучали друг друга взглядами, и я понял: пора действовать. Однако, как только Лия почувствовала на своём хрупком плече мою ладонь, она тут же сделала такую гримасу, будто бы я чем-то её обидел. Зажавшись, она попятилась назад и вскоре выбежала из класса.

– Зря ты так… – послышалась реплика учительницы. – Если хочешь подружиться с ней, лучше держи дистанцию.

Грудь защемило неприятным чувством. Маргарет права – я не должен касаться Лии Бенсон, ведь это причиняет ей неудобства. Она страдает гаптофобией, раз не терпит прикосновений?

Я был обязан догнать Лию и извиниться! Ничего не сказав, я выбежал из класса в след за ней. Спустившись по лестнице, я побежал к выходу, только охранник преградил мне путь.

– Куда ты бегаешь постоянно?

– А, Лия Бенсон…

– Никто не выходил.

Значит, она здесь. Мельком сказав слова благодарности, я отправился на второй этаж. Обстановка царила безлюдная, будто бы ни единой живой души в школе не было. Звук моих шагов разносился эхом в немом пространстве, оставляя после себя некую пустоту. Где могла быть эта девочка? Пересилив себя, я заглянул в женские туалеты, так никого и не обнаружив. Лишь только проходя мимо окон, я услышал всхлипывание, а после, увидел её, сидящую на подоконнике.

Странно, почему меня сковала неуверенность? Прежде я мог спокойно общаться и контактировать с девчонками, не чувствуя волнения или дискомфорта. Теперь же я впал в ступор, глядя ей в спину. Лия меня не видела, и кажется, даже не слышала шагов. Она плакала, тряслась и прижималась к углу окна.

Во мне проснулось сочувствие, перемешанное с виной. Я всё-таки подошёл к ней. Медленно и аккуратно. Присев на другой конец подоконника, я посмотрел ей в глаза. Лия замерла от страха, а потом дёрнулась слезать, но я остановил.

– Не убегай от меня – произнёс я, и опёрся головой на стекло, опустив глаза. Говорить о личных вещах для меня было самым трудным занятием. Я не знал, как начать и с какой именно интонацией озвучивать мысли.

– Миссис Джозеф всё тебе рассказала? – послышался неуверенный голос.

Я отрицательно покачал головой. Между нами повисло тяжёлое и неловкое молчание, какое бывает только тогда, когда сидишь рядом с малознакомым человеком. Но почему-то в этом молчании, я чувствовал что-то родное и близкое, чего ранее не ощущал. Лия всё ещё жалась к углу, иногда вздрагивая. Ситуация требовала, чтобы я разобрался во всём самостоятельно.

– Я думал просто похлопать тебя по плечу, в знак благодарности…

– Хватит. Не оправдывайся передо мной.

– Прости… Я не знал, что тебе неприятны касания – боясь посмотреть на неё вновь, я уставился в пол.

Однако, я выгляжу трусом, если не могу взглянуть на неё. Она могла подумать, что я никчёмный щенок, который провинился и не смеет поднять голову. Самое худшее для меня ощущать себя таким щенком, поэтому я немедленно переключил взгляд с пола, на её заплаканные глаза.

– Ты могла бы рассказать, что с тобой произошло? Пожалуйста… – не думал, что стану умолять девчонку рассказывать о проблемах.

– Во время ссоры моих родителей, отец схватил маму за плечи и оттолкнул – выдавила из себя Лия. – Она оступилась, упала с лестницы, и… её смерть посчитали убийством по неосторожности, а отец попал за решётку. Меня забрала бабушка, но травля одноклассников вынудила нас переехать подальше оттуда. Теперь я не переношу касаний, лишних знакомств и разговоров – закончив говорить, Лия слезла с подоконника.

Нельзя оставлять человека наедине со своими страхами. Я обязан ей помочь. Это было первым толчком к началу истории, которая перевернула всю мою жизнь.

Лия поспешила удалиться, я догнал её и уже почти схватил за запястье, как вдруг успел опомниться. Нужно было остановить Лию словами – они никак не могли прикоснуться к телу.

– Не бойся, я не причиню тебе вред. Я хочу помочь.

Лия растерялась, а после ответила:

– Честно, я не желаю, чтобы ты мне помогал. Не подходи ко мне.

И она убежала прочь, оставив меня в непонятном состоянии. Я боролся с внутренним противоречием, мне хотелось догнать её, но я стоял. Я стоял, понимая: если побегу за ней – она меня возненавидит.

«Скромная девчонка
Посещает нашу школу.
Я рад тебя так видеть,
И что в этом плохого?

Мне хочется смеяться,
Мой пухлощёкий друг
Сказал сегодня шутку,
Про тех моих подруг.

Эй, скромная девчонка,
Не прячься от меня!
Мне тоже очень страшно,
Не представляешь, как…
Стоял рядом с тобою,
И улыбался, как дурак».

## Глава 3

Я пришёл домой поздним вечером, когда на улице уже совсем стемнело. Всё это время я искал утешения для своих мыслей, но кажется, Лия встревожила меня до такой степени, что отойти я не смогу пару дней. Мама встретила у порога с вопросами, где я был и почему явился в такое время, но я не хотел отвечать и просто ушёл спать.

Мне не спалось. Мысли о том разговоре на подоконнике меня беспокоили. Нужно освежиться. Я взял гитару и вылез через окно. Рядом с домом росла сосна, которая являлась моим товарищем. Я говорю так, потому что с её помощью я сбегал из своей комнаты, и таким же образом возвращался назад. Цепляясь за нижнюю ветку, я вскарабкивался на неё, а потом через все остальные попадал на крышу.

Мои побеги всегда сопровождались приятным адреналином, но сейчас я чувствовал лишь… боль. Почему?! Разве могла эта новенькая девчонка так повлиять на меня? Ответ стал очевидным, как только я вдохнул свежий запах хвои, перемешанный с ароматом мокрого асфальта. Освещённые улицы Форест-Вейла мерцали от света фонарей, а тишину прерывали лишь изредка проезжавшие машины.

Я шёл вперёд и не замечал ничего, кроме внутреннего разговора и ярких образов в голове. Точнее, не хотел замечать. Я почему-то злился на Лию за то, что она меня прогоняет, и одновременно мне было её жаль. Эта несуразица привела меня в центр города. В парк, где я порой сидел с друзьями, играя на гитаре.

Заняв одинокую лавочку, я задумался: «Было ли правильным настаивать на своей помощи? Почему она боится меня, как огня? Почему мне стыдно? Я хотел помочь человеку» – оперевшись на спинку, я поглядел на небо. Сквозь хвойные иголки виднелись маленькие звёздочки. Сквозь мысли я почувствовал каким загадочным был этот момент… Достав гитару, я тихо запел свою новую песню, что ещё вчера сочинил на радостях. Теперь она не казалась мне такой радостной. Я видел себя совершенно иначе. Я видел себя виновником, хоть был и не причастен.

Мои светло-каштановые волосы трепал ветерок, чёлка падала на глаза, а я всё думал о том разговоре на подоконнике. Я пел о ней, и думал о ней. Честно, мне было очень жаль Лию. Я видел перед собой её образ… Как она пугливо прижималась к углу и тряслась от страха.

Жизнь плохо обошлась с девочкой, но теперь, когда она встретила меня – такого не будет. Я был твёрд, или же слишком упрям, чтобы взять и оставить её, даже после того, что она мне сказала. Я не смогу оставить её.

Кто-то тихо присел рядом, стараясь не нарушать моей задумчивости. Я поглядел на пришедшего, узнав в нём давнего знакомого. Это был Говард – мой ночной собеседник. Мы никогда не разговаривали днём, ведь день не создан для разговоров. Встречались мы очень редко, поэтому, увидев его, я улыбнулся. Всё-таки, приятно встретить Говарда в такую минуту. Он мог помочь забыть тяжёлые мысли.

Наши беседы затягивались надолго. В основном, мы болтали ни о чём, но как раз-таки это «ни о чём» и являлось чем-то особенным. Разговаривая с Говардом, я чувствовал, что мысленная тяжесть в голове постепенно исчезает, словно его речь – антидепрессант.

– Что опять произошло? – посмотрев на меня, добродушно спросил он. Мы никогда не здоровались, ведь мы никогда и не прощались. Говард всегда был где-то тут, и я это знал. Говард являлся ночью и исчезал днём. Всё казалось загадочным, и порой у меня возникала мысль, что мой собеседник ненастоящий. Однако, глупости – и не более.

– Мысли – коротко ответил я.

Он усмехнулся. Видимо и его каждый раз приводили сюда мысли.

Мы проговорили на скамье пол ночи, я сыграл ему пару новых песен, а в ответ получил банальную оценку. Честно признаться, Говард не любил гитарную музыку и разбирался в ней так же, как я в машинах.

Монотонную беседу вмиг раскрасили его слова:

– Представляешь, у меня появились новые соседи. Я не ожидал, что кто-то решится купить тот старый сарай – с усмешкой произнёс он.

«Старым сараем» Говард назвал деревянный двухэтажный дом, где двадцать лет никто не жил. Я редко проходил мимо него. Рядом с ним наш эстетически привлекательный Форест-Вейл становился похожим на захолустье.

Нужно выразить восхищение? Я чувствовал, что он говорил про семью Бенсонов, от которой у меня одни лишь странные мысли теперь. Мой приятель всегда радовался чему-то новому, показывая это с помощью своей усмешки. Кажется, Говард единственный человек в моём окружении, выражающий эмоции подобным образом.

– Не зря же он стоял столько времени – ответил я, поднимаясь со скамейки.

Гитара повешенная на плечо, дала Говарду понять: я уже ухожу. Мне не хотелось говорить о Лии Бенсон, но я почему-то думал о ней. Думал об этой странной и пугливой девчонке, которая вежливо отправила меня куда-подальше.

В понедельник утром я проснулся и больше не смог уснуть. Рассвет уже во всю пылал над городом. С кровати я вставал с явной неохотой. Не спеша надев на себя белую футболку и чёрные джинсы, я спустился на первый этаж, чтобы позавтракать. Проход на кухню казался мне очень удобным – он находился рядом с лестницей, и я всегда мог быстро забежать туда и перекусить.

В холодильнике меня не могло ожидать приятное изобилие, я съел всё на выходных. Пожарив яичницу и задумчиво поковыряв её вилкой, я наконец собрался и пошёл в школу.

Погода стояла прекрасная, как и в субботу ночью. Птички чирикали, перелетая с хвойных веточек на провода, люди шли на работу, задумчивые старики поливали свои скромные садики – одним словом, улицы были полны жизнью.

Краем уха я расслышал быстрые шажочки позади себя, и не успел обернуться, как вдруг кто-то схватил меня за руку. Ох, это была Шерри – самая популярная девочка в нашем городке. Активистка, постоянно принимала участие буквально в каждом школьном мероприятии, и кажется, только и старалась ради того, чтобы быть у всех на слуху. Признаться, честно, у неё это отлично получалось, раз каждый парень и каждая девочка одаривали Шерри цепляющими взглядами.

Особенно эти взгляды хорошо привлекало моё присутствие. Шерри любила ходить со мной за ручку, тем самым отталкивая моих поклонниц. В Форест-Вейле мы уже давным-давно заработали звание парочки, хотя Шерри мне не нравилась.

Я знал её с детства. Наши матери лучшие подруги. Поэтому, общество Шерри досталось мне совершенно случайно, и тем более, не по моей воле. Моя мама тысячу раз сводила семейные беседы к одному: «Когда ты наконец начнёшь с ней встречаться?». Я устало закатывал глаза – несмотря на все успехи драгоценной девочки, она совсем не отличалась от других особей женского пола.

Голубые глазки искренне блестели, стоило нежному взгляду коснуться меня. Она накручивала светлые локоны волос на изящные пальчики, излучая ослепительную красоту, которую я не мог ощутить при общении с ней. Излишнее внимание быстро наскучивало. И вообще, поговорить с ней не о чем! Она ничего не понимала в гитарах, и знала лишь, сколько долларов стоят розовые туфельки в магазине.

Являясь кокеткой с очаровательной фигурой, эта девчонка могла с лёгкостью расположить к себе любого парня. Однако, она особо не преследовала данную цель – её с детства интересовал непоседливый парнишка по имени Дэвид Баркер.

Я прекрасно знал о симпатии Шерри, но мы никогда об этом не разговаривали. С каждой нашей встречей она всё сильнее цеплялась в мою руку – я не мог ничего поделать. Мне совсем не хотелось, чтобы отношения матери и подруги испортились из-за разбитого сердца её дочери. Только рано или поздно моё терпение могло закончиться, и я бы уже не стал думать о последствиях.

В школу мы тоже вошли за руку. Светленькая милашка радостно улыбалась своим подружкам. Ах, как жаль, им никогда не суждено занять её место. Среди толпы, около синих шкафчиков, я заметил робкую фигуру. Сердце непроизвольно ушло в пятки, а в голову ударил приятный дурман.

Там стояла она…

Не раздумывая, я бросил бархатную ручку Шерри Бриггс и побежал к шкафчикам, чтобы успеть сказать привет скромной девочке. Доченька маминой подружки была в полном замешательстве! Меня же это не волновало.

– Рад видеть тебя – с теплотой произнёс я.

– Я же сказала, не подходи ко мне! – моя одноклассница отреагировала весьма агрессивно, и не глядя на меня, захлопнула дверцу.

Я не хотел так просто отступать. Если она и отправила меня куда подальше, это ещё не значит, что я туда пойду. Мы вместе дошли до класса. Правда, Лия делала вид, будто меня не замечает. В то время я довольно нёс её учебники.

После уроков захотелось стать чуточку наглее. Я попробовал проводить девочку домой. Адреналин в крови творил со мной странные вещи. Я ощущал, как по венам растекается сказочное блаженство, перемешанное с искрами волнения. Подбежав со всех ног, смеясь, я выхватил бордовый рюкзак из маленьких рук. Во мне пылала трепетная надежда. «Лия побежит за мной!». Всё оказалось совсем по-другому.

Она не собачка, чтобы бегать за мячиком. Спокойный взгляд фиолетовых глаз полностью съел меня – девочка смотрела так, будто я самый главный дурак на планете. Хоть в чём-то она и была права, но я сразу перестал вести себя глупо.

Весь путь мы молчали. Я боялся прервать тишину, зная, что Лия меня тут же прогонит. И я шёл довольный, наслаждаясь безмолвием, наблюдая, как её чёрные пряди переливаются на солнышке. Это действительно лучше, чем слушать неумолкающее щебетание скучной девчонки.

Подняв взгляд, я заметил «старенький сарай», и удивился. Кажется, дом выглядел плохо просто потому, что за ним не ухаживали, а теперь… теперь это уютный двухэтажный домик с цветочками в клумбах, пускай и местами пошарпанный временем.

Подходить ближе мне не разрешили. Видимо здесь не любили гитаристов ростом метр восемьдесят пять, у которых на уме только музыка. Встав на против меня и подняв глаза, Лия протянула руку, не говоря ни слова. Хотелось дурачиться, но пронзающий взгляд не позволял этого сделать. Я послушно отдал рюкзак, весело улыбнувшись.

– До завтра! – воскликнул я, смотря ей вслед. Лия же ушла молча и не обернулась.

Как бы мне не хотелось побежать за ней и вновь отнести рюкзак куда-нибудь ещё, я стоял на месте. Застыв в моменте, я наблюдал за скрипом деревянной двери, закрывшейся на замок. Меня явно там не ждали.

Внутри образовалась такая же пустота, как утром в холодильнике. Точно! Я вспомнил: надо было забежать в магазин за продуктами. Похлопав по карманам, я обнаружил пару купюр и смело направился по зову желудка.

Воздух пропитался чем-то необычным. Ощущение лёгкости, перемешанное с чувством победы – невероятные эмоции. Сегодня был незабываемый день, и я уверен, что буду помнить его ещё очень долго…

Пока я искал на полках нужные продукты, в магазин пожаловала сама Шерри Бриггс. Признаться, честно, мне не хотелось с ней разговаривать, от слова совсем. Стараясь затеряться среди стеллажей, я незаметно подкрался к кассе. И кажется, всё вроде бы получилось, но я вдруг услышал голос за спиной.

Теперь ясно – домой я не попаду ещё ближайшие минут тридцать. Шерри загрузит меня с головы до ног своими разговорчиками о подружках и рутинных конкурсах, которые мне уже порядком надоели. Не понимаю, как я мог терпеть это всё детство?

Оплатив покупки, мы вышли из магазина. Солнце висело ещё высоко, но надвигающиеся тучи скрыли его из виду.

– Скоро дождь пойдёт – вздохнула Шерри. – Сегодня ясную погоду обещали. Похоже, синоптики нас обманули.

Небо словно разделилось на две части: первая была на нашей стороне, а вторая, полностью тёмная, застилала тучами пространство.

– Это точно – ответил я.

«Шерри столько всего купила… зачем ей так много еды? Она что, будет кормить весь город?». В любом случае, я был обязан тащить эти пакеты из вежливости.

Когда мы дошли до дома Бриггсов, я уже подготовился смыться, но у девчонки на меня внезапно появились планы. Я только успел поставить пакеты на порог, как вдруг кокетка решила накинуться с предложением прогуляться. Естественно, отказы не принимались, и я составил ей компанию. Погода хотела вот-вот испортиться, тем временем я хотел вот-вот сбежать, ведь до меня дошло осознание ситуации – Шерри собиралась поговорить об утренней выходке.

Девочка медлила, как назло… Нервно царапая ноготочки друг о друга, она смотрела вниз. У меня же были дела поинтереснее, чем нудное ожидание речи, и я решил: быстрее начнём – быстрее закончим.

– Ты прекрасно выступила на прошлом матче – произнёс я, надеясь хоть как-то разбавить обстановку.

– Я скоро стану лидером в группе поддержки – кажется, мои слова ободрили её. – Ты же придёшь на следующий матч? Мне безумно хочется видеть тебя среди наших баскетболистов! – голубые глазки засверкали.

Надо было что-то придумать. Я совсем забыл учесть последствия мною сказанного! Теперь Шерри старалась как-то вернуть свою былую репутацию в школе, которую потеряла сегодня утром.

– На выходных я подвернул ногу и ещё не оправился… – выдал я первые попавшиеся слова. – Могу посмотреть на твоё выступление со скамейки.

Небо темнело. Лёгкий ветерок веял сыростью, донося свежесть дождя.

– Конечно! Хоть это и не совсем то, чего я ожидала… – замурчала она, кидаясь на меня со своей благодарностью, но я успел отстраниться.

Возникла неловкая пауза. Шерри пыталась понять, почему я стал вести себя так странно. Раньше подобные действия всегда срабатывали, и она висла у меня на плечах, поглаживая спину ласковыми ручками.

– Что такое? – пробормотала девочка, выискивая правду в моих зелёных глазах.

– Ничего – неприятно ответил я.

Кажется, пришло время положить конец глупой истории. Моё терпение было на исходе, я ненавидел Шерри Бриггс. Она вечно мешалась под ногами и влезала туда, куда её не просят. В этот раз она тоже решила сунуть свой напудренный носик не в своё дело.

Подойдя ближе, девчонка заявила, что хочет со мной серьёзно поговорить. Деваться некуда – раз я решил покончить со всем этим, то пусть будет так.

– Сегодня утром… это та самая новенькая?

Я кивнул.

– Как её зовут? – голос Шерри был нейтрален, но я чувствовал – она вот-вот меня съест.

– Лия.

Шерри медлила. Мы прошлись молча, слушая далёкие раскаты грома.

– Чем она заслужила твоё внимание? – проронила Шерри, борясь с ощущением несправедливости.

– Разве тебя волнует, кого я знаю и с кем общаюсь? – ответ прозвучал весьма резко, Шерри остановилась.

Странно хмыкнув, девчонка отвела взгляд и подняла брови. Её выражение лица так и говорило: «О Господи, почему он такой глупый?» – хотя глупой казалась она, раз не понимала, что я просто прикидываюсь.

– Сегодня вся школа только и болтала о нас. Болтала о том, что… «надо же, Дэви Баркер кинул Шерри Бриггс у всех на глазах! Как грустно», – в ироническом тоне голоса слышалась обида.

Я сделал глубокий вдох, будто бы не решаясь сказать. Если я всё выскажу здесь и сейчас, то моя мама будет очень-очень зла. Однако, она обязана понять одну простую вещь – нельзя заставить человека любить кого-то. Это как принуждать есть булочки, зная об аллергии на корицу, или обязывать вегетарианца попробовать мясо.

– У меня нет времени выяснять с тобой отношения – сказал я, так и не придумав чёткий ответ. Хотя, данные слова ясно говорили о намерении разорвать связь.

– Дэви… как ты не понимаешь! – нежный голос задрожал.

– Я всё прекрасно понимаю.

Опустив голову, Шерри сжала кулаки. Клянусь, я думал, она меня ударит, но она лишь старалась сдерживать эмоции.

– Ты ничего не понимаешь – стиснув зубы, ответила девочка. – Ты не понимаешь…

Поток холодного воздуха нёс за собой запахи осени. Вдали сверкнула молния, а через пару секунд раздался грохот. «Вот-вот польёт дождь» – я начал думать о тёплом чае и овсяных печеньях с шоколадными крошками.

Сквозь упавшие на глаза светлые локоны Шерри, я увидел, как вместе со слезами потекла её тушь. Достигнув самой накалённой точки кипения, я не чувствовал жалости, а тем более вины за свои поступки. Моя совесть даже не вздрогнула.

– Скоро дождь начнётся. Советую тебе отправиться домой – с этими словами, мои ноги начали отмерять шаги назад. Не думал, что Шерри подбежит и схватит меня за руки. Её ладони дрожали. Почему? Видимо ситуация действовала ей на нервы, или, быть может, она волновалась.

– Ты соврал о том, что подвернул ногу. Ты полностью здоров, раз с довольным лицом бежал сегодня к ней, не видя никого вокруг.

Лёгкий ветерок превращался в более сильный ветер, и леденил не только тело, но и душу.

– Знаешь, моя самая главная мечта детства отнюдь не красный диплом, со всякими там бумажками о наградах. Я так давно испытываю чувства к тебе, и мечтаю, чтобы и ты… полюбил меня.

В этот момент капельки дождя одна за другой посыпались на нас. Кажется, небесные Боги желали потушить пламя, что сжигало сердце девчонки дотла.

– Ну почему ты молчишь? – заплакала Шерри. – Скажи, что-нибудь…

Я почувствовал себя трусом. Ненавижу это ощущение, когда по венам растекается жгучий ток и комом застывает в горле. И ты стоишь, с дурацким выражением лица, как самый последний кретин. Я не мог выдавить из себя ни слова и решил просто уйти, так и не объяснив ей, что мне надоел запах духов на своём бомбере, после влюблённых вешаний на шею.

С тех пор мы перестали общаться. Шерри ко мне не подходила даже тогда, когда мы встречались утром по дороге в школу. Было странно, наши матери никак не обсуждали эту шокирующую новость. Видимо, Шерри так ничего им и не рассказала, оставив меня в покое раз и навсегда. На самом деле, как бы она ни старалась прятать интерес, я замечал её разбитый взгляд каждый раз, стоило мне попасться на пути.

Раньше я боялся такой развязки, а теперь во мне поселилось неестественное спокойствие. Я открыл для себя невероятную мысль: «Человек должен выбрать свою любовь самостоятельно» – как бы все вокруг ни старались, я ничего не чувствовал к Шерри Бриггс с первого дня нашей встречи.

## Глава 4

Я знаю, почему мне приглянулась Лия Бенсон – она была не такой, как все. Ходила одна, много читала в библиотеке, гуляла в школьном саду на каждой перемене, но при этом никогда не заводила бесед с другими людьми. Любые любопытства со стороны учеников всегда заканчивались одинаково. Они начинали считать Лию нелюдимой и повёрнутой, а я молился, чтобы это не переросло в травлю.

Однажды мне захотелось пройтись вдоль сада с намерением застать скромницу. К моему глубочайшему сожалению, Лия будто бы специально не пришла посмотреть на цветущие растения.

Со временем я начал понимать, что доверие пугливой девчушки будет трудно заслужить. Неудачи преследовали меня одна за другой, а я не собирался сдаваться. Всё потому, что чувствовал: в Лии Бенсон хранятся большие и загадочные тайны, ответы на которые я безумно хотел отыскать.

На выходных делать было нечего. Свобода от домашних дел, тренировок по баскетболу и внеклассных занятий, повлекла за собой мучительную скуку. Мама ещё утром ушла к бабушке, а отец видимо забыл, что у него есть дом.

Прекрасная солнечная погодка за окном подтолкнула выйти освежиться. На небе не наблюдалось ни единого облачка, даже хвойные ветки не колыхались от ветерка. Идиллию прервал телефонный звонок. Я поднял трубку и услышал весёлые голоса друзей. Бездельники затеяли посиделки в доме Майкла Брэдли – парня, оступившегося на мосте.

«Приходи, здесь не хватает только тебя. И гитару не забудь!» – слышал я на другом конце провода. На самом деле, мне не приносило особого удовольствия находиться в доме, от и до заполненного подростками, но скука не оставляла выбора.

Опять вернувшись домой за своей красавицей, синий корпус которой был покрыт лаком, я вышел на улицу и направился к ним. Моя девочка всегда содержалась в чистоте и порядке, потому что я не позволял лишним рукам притрагиваться к произведению искусства (так я воспринимал свою любимую гитару).

Я думал о том, как приду туда и найду какого-нибудь чудака, знающего о гитарах чуть больше, чем я. Однако, такого не произошло и мне пришлось сидеть в окружении ребят, мало понимающих, о чём вообще идёт речь. Единственное, что меня печалило: Майкл умел играть, но принести музыкальный инструмент из своей комнаты показалось ему сложной задачей. Я развлекал девчонок разными песнями, пока те весело хихикали между собой. Парни просили дать поиграть, а я наотрез отказывался, ведь они не умели.

– Ещё гитару мне расстроите – шутливо отвечал я.

– Ой, да ладно тебе – слащавым голосочком произнесла девчушка, сидящая рядом. Её наглая ручка потрепала меня по волосам, а затем она положила голову на плечо. Я терпеливо вздохнул.

В последнее время мне не особо нравилось внимание женщин. Их интерес блек на фоне безразличия одной девочки по имени Лия Бенсон… Разве есть что-то важнее, чем человек, который дарит вдохновение? Образ неприступности привлекал меня куда сильнее, нежели лёгкая романтика открытых душ.

Случайно услышав своё имя среди шума голосов, я обернулся. Шерри Бриггс?! Она что здесь забыла? Ах, да… Майкл устраивает посиделки для всех персон Форест-Вейла. Так скажем, руководствуется правилом: чем больше, тем лучше.

Сидя на кухне и уныло болтая ножками, Шерри вела беседу с несколькими людьми. Те внимательно слушали её, изредка бросая взгляды в мою сторону. Ясно… речь точно шла обо мне. Видимо, чтобы не разболтать всё на эмоциях родной матери, девочка решила прибегнуть к другому способу – рассказать ей обо всём через «глухой телефон». Сплетни разлетались по Форест-Вейлу со скоростью света, и я уверен, уже через несколько дней мама спросит с меня о каждой мелочи.

В какой-то момент я понял – нет смысла находиться здесь. Лишь трата времени в никуда. Зачем терпеть «случайные» прикосновения поклонниц, которые только и жаждут стать для меня чем-то большим, нежели просто знакомыми? Я не хотел этого. Мне надоело наблюдать плаксивые разговоры очередной девчонки, что была без ума от зелёных глаз и превосходного умения владеть гитарой.

У выхода мне преградила путь какая-то девочка.

– Куда ты? Останься, пожалуйста! Сейчас начнётся самое интересное! – взяв под руку, она повела меня в гостиную, но я затормозил.

– Я уже ухожу.

Надев наушники, я растворился где-то на улицах. Мне вспоминалась былая жизнь. Я чувствовал: она меняется, но к чему могли привести эти изменения? Как же так? Ведь я больше не воспринимаю себя тем Дэвидом Баркером, который обожал посиделки, любил общаться со сверстниками, и не заострял особого внимания на какой-нибудь девчонке. Кажется, виновница всего этого Лия. Она меняла меня. Остепеняла дурашливого мальчишку, превращая его в мужчину. Осознав, как мне в данный момент не хватает её присутствия, я направился прямиком к дому Бенсонов.

Со скамейки открывался хороший вид на дом, окружённый кустарниками. За ними ухаживала Лия. Кажется, я объявился здесь как раз вовремя, потому что девчушка затеяла поливку цветов. Мне захотелось подойти к ней, но чувство страха оказалось сильнее. Волнение придавило меня к скамье, и я просто наблюдал за красотой вечера.

Мне так хотелось поговорить с ней о чём-нибудь. Например, завести разговор об осени, когда листья падают на асфальт, будто бы с небес, замирая в ожидании зимы… Или, быть может, рассказать ей о музыке, которая мне так нравилась. Я хотел узнать о Лии Бенсон больше, чем на данный момент знаю, но боялся. Я боялся, что она сбежит, как испуганный кролик, увидевший потенциально опасного неприятеля, на деле оказавшегося таким же живым существом со своими страхами. Я не хотел её обидеть, мне просто было нужно, чтобы она улыбалась.

Начинало темнеть, а я всё никак не мог уйти. Пройдясь по всем кустарникам струёй воды, Лия ещё час назад вернулась в дом. Откинувшись на спину, я случайно заострил внимание на одном из окон. Кажется, что шторы колыхнулись. Присмотревшись, я увидел Лию, изучающую меня застывшим взглядом. Мне стало неловко, и я ненарочно помахал ей рукой, совсем не ожидая, что она ответит взаимностью.

Такой ход событий заставил меня задержаться ещё на полчаса. Ловя на себе взгляд фиалковых глаз, я был счастлив. Однако, мне причудилось, что те на секунду засветились фиолетовым светом. Я привстал, и Лия, как бы опомнившись, тут же задёрнула шторы. Я никогда не был суеверным человеком, и сославшись на то, что увидел всего лишь иллюзию, воспроизведённую моим мозгом, ушёл домой.

Сквозь утренний сон я услышал отца. Внутри всё сжалось от странного удивления. Какая радость для ребёнка услышать родной голос, после долгой разлуки. Я немедленно соскочил с кровати и вылетая из комнаты, сбежал вниз по лестнице. Эмоции наивысшего счастья вмиг улетучились, как только я увидел истинную картину. Родители даже меня не заметили. Отец держал в руках сумку с вещами, пока мама с криками выталкивала его из дома. Он всячески противился, хотел остаться, но мама не позволяла этого сделать.

Самое опасное в мире существо – это рассерженная женщина. Сейчас я чётко убеждался в данном утверждении, обездвижено наблюдая, как мама цеплялась в потрёпанную куртку отца, которую он обычно надевал в походы, и что есть силы, толкала прочь.

– Сандра, дай мне шанс! Я искуплю вину… – умолял отец.

– Шёл бы ты к чёрту, Нельсон! Как я тебе вообще воспитание своего сына доверила?! Ещё раз тут появишься, пеняй на себя – после этих слов, двери нашего дома захлопнулись перед его лицом.

Мама остановилась, неровно дыша. Кажется, внутри неё пылала злость, способная сжечь не только имя моего отца, но и весь мир заодно тоже. Впервые в жизни я попал в подобную ситуацию, и не знал, что делать. Поразмыслив, я шагнул вперёд.

– Мам – нерешительный голос заставил её обернуться.

Взгляд горел. И этот пожар был настолько злым и страшным… мне становилось не по себе.

– Что происходит? – аккуратно спросил я.

– Я не хочу разговаривать. Уйди в свою комнату! – такое чувство, будто бы в моём облике мама увидела своего ненавистного супруга, раз смотрела так, словно я самый заклятый враг на земле.

Неприязнь к самому себе и непонятная боль сковала грудную клетку. Я не мог дышать, а сдвинуться с места оказалось непосильным действием. Ни разу в жизни мне не приходилось слышать подобный тон в речи родной матери. Я ожидал его от кого угодно, но только не от неё!

– Ты не понял? – попасться под горячую руку было самым глупым решением в моей жизни.

Рядом с мамой я почувствовал себя беззащитным щенком, и клянусь, был готов заплакать, как девчонка. Ком в горле не давал ответить. Реальность ударила в виски, только я успел закрыть дверь своей комнаты. Кто бы мог подумать, что всё завершится именно так? Видимо их ссоры превысили наивысшую точку кипения. Однако, самый обидный факт данной ситуации – я до сих пор не знал причины «почему?».

На протяжении целого дня, мама, в буквальном смысле, сторонилась встречи со мной. С каких пор в нашей семье я стал чужим человеком? Да-да, именно чужим. С близкими людьми подобного поведения не существует.

Вечером пришла бабушка. Я сидел в своей комнате и играл спокойные мелодии, прислушиваясь к разговорам, которые доносились из приоткрытой двери. Говорили они довольно тихо. По всей вероятности, старались скрыть что-то от «чужака» в их доме.

Мне быстро надоели эти перешёптывания. Я аккуратно положил гитару на кровать и медленно спустился к ним, чтобы всё выяснить в конце концов. Их беседа в гостиной при свете луны за окном веяла нотками душевности. Телевизор висящий над камином, на удивление, был выключен, хотя мама всегда смотрела мелодрамы в это время. Редкий треск еловых дров и игра огненных лучиков на потолке создавали идеальную атмосферу.

Присев на лестницу, я посмотрел на них. Как ни странно, моё присутствие так никто и не заметил. Видимо, я находился в потёмках, или их разговор был до ужаса увлекательным.

– Что вы от меня скрываете? – произнёс я уверенным голосом.

Они вмиг утихли. Мама опустила голову, но бабушка держалась ровно. На красно-коричневый цвет волос падали отблески огня, и теперь те отливали золотистым.

Мой вопрос остался проигнорированным. Мама боялась пошевелиться, в то время Шарлин дышала размерено, словно ничего не происходило. Только я знал, что бабушка переживает куда сильнее, чем моя мама.

– Я должен знать, что произошло. Разве не так? – продолжал настаивать я.

– Дэвид, твой отец лгал Сандре – медленно вздыхая, она назвала маму по имени. – Из-за жалкого поступка, он лишился нашего доверия…

– Что он сделал? – желая разузнать всё здесь и сейчас, я поднялся и подошёл ближе.

Бабушка вывела меня на крыльцо, оставляя маму одну в полутёмной гостиной.

– Дорогой мой – поглаживая моё плечо, говорила она. – Ты очень злишься на Сандру за то, что она накричала на тебя утром. Я знаю, она рассказала мне. Сейчас ей очень плохо… но она обещала, что сама объяснит тебе всё, как только сможет.

На редких ресницах показались слёзы. Она промокнула их платочком, и улыбнулась. Наше дыхание создавало пар, а значит, совсем скоро наступит зима. На календаре стояли последние числа октября, и я с нетерпением ждал его завершения. Осталось всего пара месяцев, и наступят рождественские праздники.

Молчаливо кивнув, я сделал несколько шагов назад. Мне необходимо было прогуляться и освежить голову.

– Постой! – бабушка сняла с вешалки потёртую кожаную курточку и подала мне. – Не хватало, чтобы ты ещё и замёрз.

– Спасибо – пробурчал я, напяливая вещь на себя.

В Форест-Вейлском парке царил покой и умиротворение. Похоже, никому кроме меня не сдалось шататься на улице в такой час. Луна ярко светила сквозь слоистые облака, роняя свой свет на мокрый асфальт. Кажется, он покрывался тоненькой коркой льда – ещё один признак скорого наступления долгожданного времени года.

Здесь я часто гулял с родителями… Неудивительно, посещая это место сейчас, на меня нахлынули воспоминания. Как же всё-таки становилось паршиво на душе от мысли: «Я больше не увижу их вместе». Время пролетело слишком быстро, а ценность тех моментов я осознал лишь сейчас. Почему никто тогда не сказал мне, что нужно в самых, что ни на есть подробных деталях, запоминать прошлое? Если бы я знал, что всё обернётся именно так, я бы смог вспомнить былое полностью, а не размытыми образами.

Несправедливо. Я запомнил свой первый поцелуй куда лучше, чем прогулки с родителями. Раньше я романтизировал первый вариант, совсем не обращая внимания на второй. Ведь он всегда был, есть и будет – как мне казалось…

Чистые хлопья снега начали сыпаться с небес. Ими незаметно покрывался тротуар, хвойные ветви постепенно становились тяжелее и опускались вниз, сбрасывая с себя снежок. Запах смолы смешивался с морозным воздухом, создавая особенные ощущения внутри меня.

Помимо громадных секвой за городом и хвойных деревьев с толстыми стволами тёмно-бурого цвета, встречавшихся на улицах чаще, чем первые, росли и реденькие дубки. Обычно их сажали и выращивали старики, желающие создать некое разнообразие, среди вечнозелёных королей, чьи макушки гордо смотрели вверх.

Я очень удивился, когда лёгким дуновением ветра ко мне принесло запоздалый листочек. Видимо он совсем недавно оторвался от ветки дуба и летел до тех пор, пока не повстречался со мной. Я посмотрел на жёлтого приятеля и понял, что нас что-то сближает. Такой же одинокий, как и я в эти моменты. Он летел в свободную даль без возможности остановиться, замёрзший и оставленный всеми, и рядом с ним лишь он и его мысли.

Вскоре всю улицу занесло снежным покровом. Озябший, я вернулся домой, стряхивая с волос почти растаявший снег.

– Надо же, как погода быстро испортилась – мама встретила меня на пороге. На её лице больше не было печали: слёзы высохли, а сама она старалась улыбаться.

– Бабушка ушла? – я снял обувь.

– Недавно – мама поправила тёмные волосы.

Вспоминая слова Шарлин, я не стал поторапливать маму рассказывать всё здесь и сразу. Нужно немного подождать, и тогда Сандра сама объяснит ход вещей. Признаться, честно, моя голова гудела от всяких разных неприятных домыслов, но я старался отбрасывать их. Они ни в коем случае не должны были терзать меня всю ночь, но почему я уснул лишь под утро?

Тусклые лучи пробивались через полупрозрачные белые шторы, создавая тень от хамедореи в горшочке, стоявшей на подоконнике. Тёмный силуэт, на фоне бледно-золотистого света чётко вырисовывал длинные листики. Эта картина запечатлелась на подвижной дверце высокого шкафа, и я всё смотрел на неё, пока наконец-то не решил встать. Будильник прозвенел минут десять назад. Идти никуда не хотелось. Только чувство болота внутри заставило меня подняться, ведь мне уже давно стало известно: когда тебя убивает изнутри, не вздумай стоять на месте.

За окном слышалась приятная музыка, перемешанная со звуком бензопилы. Удивительно, мой сосед, как по расписанию вставал и чем-то постоянно шумел у себя на участке. Будь то покраска забора, или же уборка территории. Мне кажется, забор он красил чаще, чем я играл на гитаре.

Перед выходом я заглянул в комнату мамы. Странно ведь, что записок на кухонном столе не лежало. Действительно, мама пожелала остаться дома и заняться собой. Подарив ей заботливый поцелуй в щёчку, я отправился в школу.

Скука смертная. Внутренняя апатия, вперемешку с противоречиями делала лица всех людей серыми, а окружающий мир – невзрачным. Если бы не Лия Бенсон, я бы точно сошёл с ума. Попытки поговорить с ней в столовой скрасили мой день, и я вернулся домой бодрым, но как только почувствовал холодную пустоту квартиры, все прелестные эмоции вмиг испарились. Куда же могла уйти мама? Телефон не отвечал, предупредительная записка опять не написана, в комнате её нет. Подобное не было похоже на обычное поведение Сандры. Хотелось уже отправиться на поиски, но меня остановила здравая мысль: «Моя мать – взрослый человек. У неё есть личная жизнь и она не обязана докладывать о своём каждом шаге». Я успокоился.

Открыв учебник истории, я сел учить заданную главу. Приспичило же миссис Уэллер закидать меня работой в это непростое время! Однако, в этом были и положительные стороны. Я смогу отвлечься, плохие мысли не будут грызть меня и всё станет хорошо. Туман идеального положения развеялся, как только я осознал, что не могу вникнуть в простые слова. Следовательно, каждая попытка исправить ситуацию, вредила ещё больше.

Стоило мне положить закладку и закрыть учебник, я тут же услышал щелчок дверного замка. Мама вернулась, и я, не удержавшись, сразу налетел на неё с расспросами.

– Подавала документы на развод – в холодном голосе я не почувствовал материнской теплоты.

– Как отец? – встревоженно спросил я, смотря в её ледяные, но красивые глаза.

– Вёл себя естественно, но я особо с ним не разговаривала— она вмиг замолчала, обдумывая что-то серьёзное. – Дэви, а с кем бы ты хотел остаться? Со мной, или со своим… отцом? – она смотрела на меня в мучительном ожидании.

Я растерялся. Мне никогда не приходилось выбирать между двумя родителями.

– Бабушка вчера обещала мне, что ты всё расскажешь, как только смо… – я не договорил, мама вспыхнула и перебила меня.

– Твой отец настоящий лицемер! Он опозорил нашу семью своей неверностью! – эмоции гнева переполняли её.

– Он… – мне совсем не хотелось в это верить!

– Да, Дэви. Он изменил мне с другой женщиной во время последней поездки. Она моложе меня на десять лет!

Я онемел. Новость оказалась слишком шокирующей для моего юношеского мира, в котором всё ещё были яркие краски.

– Отец не мог этого сделать. Я не верю.

– Нельсон признался мне, и всячески умолял простить его, но я не желаю, чтобы такой, как он, воспитывал тебя! Я не вынесу, если ты вырастишь таким же… – мама заплакала, вцепившись в мою футболку.

Мне было страшно от этих жутких, внезапных перемен, что ворвались в нашу жизнь. Терзаемая печалью, мама находила утешение во мне – своём преданном и заботливом сыне. Материнские слёзы разрывали сердце, и мне самому хотелось рыдать! Только я держался. «Ей необходимо отвлечься» – подумал я, предложив прогуляться.

– Ох, Дэвид – печально вздохнула мама. – Прости, но я никуда не пойду … – с этими словами она отстранилась, и ушла наверх, в супружескую спальню, где впредь будет спать одна.

Именно сейчас в нашей семье наступил переломленный момент – это ужасно, ведь перелом случился там, где всё было крепко и надёжно. Отношения родителей всегда казались мне тёплыми. Я видел, как они купались в море любви, но это море, по вине отца, слишком быстро превратилось в лужу. Я был озлоблен на него, хоть и чувствовал, что он по-прежнему любит меня.

В камине потрескивали дрова. Расположившись на большом синем диване в гостиной, я никак не мог прийти в себя. Прошло уже несколько дней с тех пор, как я узнал правду. Кажется, новость была подана чересчур резко и слишком не вовремя. Я попросту не выдержал. Сказать по секрету, я ревел ночью, как девчонка! В мире слишком много несправедливости и боли, и чтобы она не съела тебя целиком, нужно стараться не зацикливаться на ней, но в этот раз я не смог. Меня трясло, бросало в жар, а затем в холод. Мысли метались, я вжимал подушку в лицо, чтобы мама ничего не услышала. Стискивая зубы, пару раз случайно кусал внутреннюю сторону щеки, и от этой дополнительной боли мне становилось ещё хуже.

Стук в дверь заставил меня вздрогнуть. Внутреннее чутьё подсказывало – это точно не мама. Вряд-ли кто-то из знакомых соизволит нагрянуть в дом, без моего разрешения. Пришёл отец – я чувствовал. Преодолевая боязнь увидеть его снова, я повернул замок.

– Сынок! – радостно воскликнул он, будто бы ничего не произошло. – Я так рад видеть тебя – отец обнял меня. Преодолевая неприязнь, я позволил сделать это.

Его попытки вернуть прежние отношения, стали казаться противными, но я не мог этого принять. Меня всегда учили уважать того, кто подарил жизнь, просто в последнее время я не хотел считать Нельсона Баркера своим отцом. Он был для меня предателем.

– Как поживаешь? – с чего это я вдруг решил, что мне интересно, как он поживает? Отец сразу заметил перемену в моём печальном лице, только я успел открыть дверь. Теперь злая сосредоточенность вперемешку со скрытым страхом, будто залитая бетоном, не смела превратиться во что-то иное.

– Остановился у Рейнарда. Вместе чиним старую развалюху… как никак, лучшие друзья детства.

Да… не удивительно, что отец пошёл к нему. В детстве я очень часто наблюдал одну и ту же картину: Макбрайд сидел на нашем крыльце, наклонившись на подвесную скамейку. Покачиваясь, он курил сигару и обсуждал с Нельсоном особо важные темы. Любопытный мальчишка по имени «я» любил подслушивать интересные истории, и незаметно поднимая окно, прятался под подоконник. Так продолжалось до тех пор, пока от любопытства я не залез на крышу, чтобы ещё и видеть происходящее. Там меня и сдал с потрохами проезжавший на велосипедике Майкл Брэдли, заметивший мальчишку, свесившего голову вниз.

«Ха-ха-ха! Дэйвик, куда ты залез!» – после этих смешков, отец устроил мне хорошую взбучку и оттаскал за ухо, чтобы меньше подслушивал. Только я уже подробно знал о его юношеских приключениях, и как он соблазнял соседскую девчонку, по имени Сандра Макдениэл.

– Дэви? – Нельсон пощёлкал пальцами перед моим лицом.

Да, бывали такие моменты, когда меня выкидывало из реальности. Я попадал в ловушку мыслей. Выбраться самостоятельно не всегда получалось, я блуждал по тёмному лесу, желая найти то, чего не существует – моё спокойствие.

– Мама не хочет видеть тебя здесь – отстранённо отозвался я, сжимая ручку двери.

– Плевать.

Соседские ребятишки играли, весело резвясь на дороге. Их сердца от и до пропитались счастьем забвения. Действительно, в жизни главное чувствовать счастье детского забвения, ведь дети живут здесь и сейчас. Они живут эмоциями восторга нынешнего момента, и им нет дела до прошлого. Как только ты перестаёшь чувствовать счастье забвения, ты теряешь детство.

Моё детство разбивал взгляд отца. Мы молчали. Я всё думал о том, как же быстро Нельсон лишил меня беззаботного ребячества. Уже не получится поиграть с ним в мяч на заднем дворе, или поздним вечером побежать до магазина на перегонки. Нельсон стал так далёк… его черты лица с каждой секундой приобретали чужое выражение. Это больше был не папа…

– Ты уже большой мальчик, Дэви. И я думаю, понимаешь взрослые поступки.

– А я думаю, ты теперь счастлив и свободен – перебил я, будто знал, что сподвигло его изменить моей матери.

– Если бы всё было так легко и просто, я бы здесь не стоял – вырвался резкий ответ.

Сразу стало понятно, чего он хотел. Нельсона сюда привела не отцовская любовь, а угрызение совести…

Отец продолжал что-то говорить, но мои мысли унеслись куда-то далеко от реальности, и я уже не следил за разговором.

– Дэви, ты слышишь? Не злись на меня – повторился он, понимая, что я опять всё прослушал.

– Не знаю, что и думать – произнёс я, весьма неуверенно. Вспомнив запах мокрой от слёз подушки, я сглотнул ком. – Как же хочется, чтобы всё было нормально. Как раньше… зачем ты это сделал… Ты причиняешь боль не только маме, но и мне! Знаю, осуждать тебя не имею права, но прошу, пожалуйста… оставь нас в покое! – сам того не заметив, я повысил тон. Испугавшись его помрачневшего лица, я захотел сбежать от мира, куда-то вглубь себя и захлопнул дверь.

## Глава 5

Прислонившись к двери, я сполз на пол. Огонь в камине потух. Пытаясь перемолчать всю боль внутри, я весь вечер просидел в одном положении.

Утром я, как обычно, собрался и пошёл в школу, но всё ещё пытался понять, что испытываю к отцу. Это были чувства скверные, и осознавать подобное неприятно. Я пытался избавиться от них, но ничего не получалось. После уроков Маргарет Джозеф попросила меня задержаться в кабинете, а затем спросила, как я себя чувствую.

– Дэви, что же с тобой произошло? – она волновалась, не имея понятия о причине подавленности, отчётливо нарисованной на моём лице.

– Всё хорошо – пробубнил я, чуть слышно. Она явно хочет отправить меня к школьному психологу. Я постарался притвориться тем, кем являлся до этого.

– Хватит строить из себя счастливчика – раскусила она. – Опять обидел Лию?

– Нет.

– Тогда расскажи всё, как есть – она сложила тетради учеников в свою сумку.

– Оно вам надо? – я сжал зубы.

– Определённо. Когда самый непоседливый и радостный мальчик вмиг становится тихоней, кажется, что совсем скоро остановится мир. Как бы ты не старался надеть маску, у тебя не получается. Может стоит не бежать, а поговорить с кем-нибудь по душам? – добрые глаза Маргарет излучали тепло.

– Я думаю, моё детство закончилось.

– Это не значит, что нужно быть всегда серьёзным – усмехнулась она.

– Мои родители разводятся, – порой я никак не мог себя контролировать. Кто тянул меня за язык?!

Похоже, новость не шокировала учительницу. Создавалось ощущение, будто к ней каждый день приходили подростки с поникшим видом, у которых сломалась семья.

– Просто прими, как есть – Маргарет спокойно посмотрела на меня.

– Принять? – недовольный голос прошёлся по пустому классу.

– Люди расходятся, и это нормально.

– Но не тогда, когда они прожили столько лет вместе, любя и уважая друг друга! – я захотел уйти, но учительница остановила. По телу пробежали мурашки от леденящей несправедливости. Какой смысл в том, чтобы звать меня сюда, ради обесценивания ситуации?

Маргарет даже не встала со стула, но смогла одним лишь словом заставить меня замереть. Её взгляд пронзал насквозь. Мне казалось, что я смотрел на какую-то планету.

– И даже тогда, Дэви. Жизненные пути могут разойтись в любой момент.

Не хотелось верить, что такая добрая и чуткая женщина могла говорить подобные вещи. Мои ожидания ломались, как и цветная картинка мира. Он представал передо мной в резких, совсем некрасивых тонах. Ноющая боль усиливалась с каждой новой мыслью о реальности. Зачем вообще нужно жить в реальности, если твои мечты и радужные фильтры могут скрыть недостатки мира, за призмой страха? Я боялся принять эту реальность. Она жалила меня, как оса.

– Так не должно быть… – нехотя отрицал я, присев на парту. – Почему вы бесчувственно относитесь к таким серьёзным вещам?

– За свои тридцать пять лет я потеряла достаточно людей, чтобы быть такого мнения – миссис Джозеф замолчала, и эта тишина сказала больше, чем могли сказать слова. Я всё понял и опустил глаза.

Реальность не могла жалить, как оса. Жалил страх, который не давал мне принять настоящий порядок вещей. Однако, если бы я и смирился с ним, мою боль бы это не убавило.

– Я не хочу терять… – чуть слышно произнёс я.

Занятая своим делом, Маргарет подошла к полке, забитой книгами, поставила ещё одну. Затем она села рядом со мной, и я почувствовал лёгкий фруктовый аромат, исходивший от белой блузки. В поведении учительницы было что-то детское, раскрепощённое, словно её не смущала наша разница в возрасте.

– Никто не спрашивает, хотим мы или нет.

– Я понимаю, вы полагаете, нужно смириться? – я посмотрел на неё, внимательно следя за движением глаз.

– И смириться с таким нельзя – Маргарет твёрдо смотрела на меня. – Люди беспомощны.

В какой-то момент я понял: Маргарет Джозеф вовсе не безразлично относится ко всему – она разбита. В данную секунду нас сроднило именно это, и я почувствовал, как она прикоснулась к моим плечам. Мы обнялись, ища поддержки и утешения в крепких объятиях ученика и учителя. Я не чувствовал ничего постыдного, мне просто хотелось ощутить тепло внутри себя. Маргарет помогла мне, и я был благодарен ей от чистого сердца.

В сумраке класса она поглаживала мои волосы. Я никогда прежде не мог позволить себе стоять так близко к Маргарет, а тем более, обнимать её. Сейчас странный комфорт окутывал моё тело, и я хотел раствориться в нём, как можно сильнее. Возможно, в ней проснулась материнская любовь к чужому ребёнку, ведь у неё никогда не могло быть своих детей. Маргарет жила вместе с мужем в уютном домике, на одной улице с самыми главными сплетниками города. Непонятно, как через немногословие о личной жизни смогла просочиться информация о бездетности. Факт того, что в Маргарет бушуют не применённые материнские инстинкты и позволял мне расслабиться.

Усыпляющее спокойствие вмиг прервалось, я не смог полностью насладиться им. Маргарет отстранилась. Её руки скользнули по спине, и я ощутил исчезающее прикосновение. Она приподняла мой подбородок и улыбнулась, поправляя небрежно упавшие локоны светло-каштановых волос.

– В какой-то момент тебе станет легче – проронила она, возвращаясь к неотложным делам.

Что-то внутри ещё продолжало терзать меня. Я поспешил вернуться домой, пока и без того плохая погода совсем не испортилась. Начавшаяся метель успела залететь в дом, когда я закрывал двери. В последнее время мама перестала оставлять записки и после работы направлялась к бабушке, появляясь только к часу ночи. С каждым днём я всё больше привыкал к подобному распорядку новой жизни, и всё сильнее скучал по прошлой. Следующая неделя тянулась, как целая вечность. Скука и однообразие сопутствовали мне семь дней подряд. После школы я направлялся домой и выходил на улицу лишь чтобы снова пойти в школу. Жизнь теряла краски, я не чувствовал её вкуса – это было просто невыносимо. Хотелось вновь ощутить себя полностью свободным, как раньше. Ведь отправляясь даже на край света, а после, возвратившись домой, я чувствовал себя бодрым и весёлым. Теперь же, если я и рискну сбежать из дома, счастья мне это не принесёт. Весь мир вдруг стал так тесен, и сжимал меня, будто я находился в узкой комнате, стены которой двигались друг к другу.

В холодильнике я не обнаружил ничего съедобного. Желудок отрицательно заворчал, предлагая мне пройтись до магазина. На улице начинало холодать, изредка валил снег. Зима наступила рано – уже в конце октября. Я накинул бомбер и вышел из дома. Над домами стоял густой туман, который, в прямом смысле слова, проглотил макушки крыш. Из-за него я чуть не заблудился в родном городе. Пока я шёл, погружаясь в мысли, ко мне подъехала большая грузовая машина. Водитель открыл окно, свистнул и спросил где находится нужная ему улица. Я пробурчал что-то невнятное, не желая отвечать на вопросы неизвестного человека. Поняв, что я не самый удачный гид, он нажал на педаль газа.

Наконец сквозь белую пелену, больше похожую на летающих призраков, нежели испарения в воздухе, я увидел неоновую вывеску магазина. Чувство победы над стараниями тумана преградить мне путь, вдруг охватило меня, когда я зашёл внутрь.

– Баркер, как поживаешь? – радостно спросил хозяин, стоявший за прилавком.

– Привет, Стивен! – я натянул улыбку, направляясь к продуктовым полкам.

– Что-то давно тебя здесь не видел, пропал куда? – Стивен постоянно почёсывал правую руку коротенькими пальцами, на которой я разглядел покраснения. От того, что я увидел, мне стало отчасти противно. Я не подал виду, продолжая искать продукты дальше, но теперь в заводской упаковке.

– Да нет, просто занят был – взгляд изредка падал на покрасневшую руку, и видя подобное зрелище, я сам ощущал неприятные мурашки.

– Чем же? – усмехнулся он, явно вспоминая о том, как видел меня во всей красе проявления лени.

– Не поверишь – я посмотрел ему в глаза, сделав удивлённое выражение лица. – Учился…

– Да ну тебя! – Стивен принялся поглаживать жидкие волосы.

Я пожал плечами и не стал больше смотреть на него. Меня интересовала жажда, которую я должен был утолить. Нужно описать это место: я забегал сюда каждый день после школы, чтобы купить продукты по списку составленным мамой. Хотя сам магазин ничем не отличался от других по ассортименту, я постоянно ощущал приятную атмосферу, витавшую здесь, благодаря чему и приходил сюда, а не в магазин через дорогу от дома. Эта особенность заключалось в самом владельце – Стивене. Мне почему-то казалось, что он человек с прекрасной душой. Как обычно бывает, обложка невзрачна, но содержимое, скрывающееся за ней -восхитительное! Анализируя Стивена с данной стороны, я вспоминал других людей, чья внешность красива, но внутренний мир пуст.

«А что на счёт Лии Бенсон?» – вдруг подумал я, замерев. Мне почти ни капли не известно о ней. Единственное, что ясно – она ничего не рассказывает о себе.

Сложив продукты у кассы, я поднял глаза, в который раз обращая внимание на угри Стивена. Он добродушно улыбнулся пожелтевшими зубами и стал считать сумму. Ну, а я, пошарив по всем карманам, обнаружил, что мне нечем рассчитаться.

– Дэви, ну уж извини… – Стивен стал вываливать из пакета мои продукты, я тут же остановил его, пообещав вернуться в ближайшее время.

С этими словами я выбежал из магазина, не замечая тумана, чтобы достать деньги из кармана куртки, что висела на вешалке в прихожей. Мама две недели твердила, чтоб я наконец зашил карман, но в конце концов сама сделала эту работу.

Взяв деньги, я направился обратно. Передо мной был тот же вид, та же улица и тот же туман. Я уверенно шёл к цели, не сомневаясь в том, что смогу спокойно забрать покупки. Только и в этот раз мой путь был прерван внезапно появившейся Лией. Девчонка торопливо пересекла дорогу прямо перед моим носом! По мне сразу пробежали мурашки от волнения. Я неосознанно схватил её за холодное запястье. Она испуганно вскрикнула.

– Баркер? Ты что тут делаешь?! – Лия поправила серую шапку, съехавшую на бок. Избегая смотреть мне в глаза, она попросила отпустить руку, а я покорно подчинился.

– Поджидаю тебя – я злорадно хихикнул.

– Не самый подходящий момент для шуточек – недовольно отозвалась девочка.

– Куда торопишься? – я почесал затылок, пытаясь справиться с волнением.

– В аптеку, за лекарством. Бабушка заболела… – вздыхая, произнесла она.

– В таком случае, не смею тебя задерживать.

Кивнув, Лия растворилась в тумане. Тут ко мне пришла запоздалая мысль: «Я ведь мог пойти с ней!» – вздыхая от досады, я продолжил свой путь.

Забирая вожделенный пакет, меня осенило: в той стороне не было аптек! Я был обязан, как можно скорее найти её, чтобы та совсем не потерялась в тумане, но на выходе я столкнулся с отцом. Он попросил меня задержаться и подошёл к прилавку.

– Мне, пожалуйста, сигар – прозвучал хриплый голос.

– Закончились. Возьми пачку сигарет, они хорошие – посоветовал Стивен.

– Клади.

Поблагодарив продавца, отец вышел вместе со мной. Сначала мы шли молча, однако Нельсон всё-таки решил прервать тишину.

– Дэви, ты до сих пор злишься на меня?

– Я не могу злиться – ответил я. Прошедшая неделя сильно повлияла на его внешность. Он осунулся, мешки под глазами стали заметнее. – Мне кажется, ты перестал следить за собой.

– В этом нет нужды – он невесело взглянул на меня. – А тебя это так беспокоит?

– Конечно. Ты мой отец, мне больно видеть тебя таким.

– Мой вид меня устраивает, тебе бы лучше за собой следить – он распечатал пачку купленных сигарет. Затем достал одну и закурил.

– Пожалуй, я домой пойду – я отстранился. У меня с детства была аллергия на сигаретный дым, и мой отец это прекрасно знал. Я закашлялся, чтобы он обратил внимание и понял, что сигарету лучше оставить на потом.

– Послушай меня – произнёс он, не видя намёков. – Сандра подала на развод, и я хочу, чтобы ты остался со мной.

– Зачем я тебе нужен? У тебя теперь новая женщина – я не мог даже слушать отца, но он явно жаждал продолжить разговор.

– Ты хочешь узнать почему мы расстаёмся? – я боялся слышать его голос, но ситуация, в которой я оказался, не имела дверей для выхода.

– Мне не интересен рассказ о том, как ты встретил кого-то. Я хотел бы пойти домой – сказал я, желая поскорее очутиться в месте, где меня бы не беспокоило его присутствие.

– Дэвид, пойми, в нашей жизни случается то, к чему мы не совсем бываем готовы. Принятие верного решения – это билет на лучший корабль, который не потонет – сказал отец, смотря мне в след.

– Невозможно знать наперёд, верно ли твоё решение – я даже не обернулся.

Я вернулся домой. Мама сидела на диване, и о чём-то задумавшись, тяжело дышала. Я понял: она ждала моего прихода.

– Где ты был? – Сандра обернулась в мою сторону.

– Покупал продукты у Фелпса – я приподнял полный пакет еды и улыбнулся.

– Поставь в холодильник – поднявшись, она прошлась по комнате, в ожидании выполнения просьбы. На её лице хорошо читалось напряжение. Такое чувство, будто Сандра обдумывала очень серьёзную мысль.

– Ты весь день была у бабушки? – я оглядел её издали. Когда мама так взволнована, лучше к ней не подходить. Но видимо, она хорошо умела считывать своего сына, раз сама пришла на кухню.

– Была. Дэви, почему от тебя пахнет сигаретами? – приблизившись, мама взялась рукой за мою куртку, и убедившись в своём вопросе, строго взглянула на меня.

– Пересёкся в магазине с отцом, – я почти никогда не врал матери.

– Что он тебе сказал? – Сандра смотрела на меня таким взглядом, будто в чём-то подозревала.

Она посчитала мои слова ложью.

– Он хочет оставить меня у себя после развода. Мам, я не могу… я не выношу его так же, как запах сигарет! – дав слабину, я упал в объятия матери.

– Дэви? – мама совсем не ожидала того, что я всем весом наклонюсь на неё. Понимая свою оплошность, я попытался отстраниться. Почувствовав неуверенность моих действий, она прижала меня к себе, погладив по спине. – Вижу, боишься. Расскажи о своих страхах, я помогу тебе их преодолеть…

Я был рад, что мама заговорила со мной о душевном состоянии, но мне не хотелось рассказывать ей о своих проблемах. Я считал, что если она узнает обо всём, то не сможет спать спокойно.

«А разве сейчас она может спокойно спать?» – пронеслось в голове.

Сандра так и не дождалась моего раскрепощения. Я молчал, стараясь не дышать. Оставшейся запах сигарет противно напоминал мне об отце.

– Недавно на работе я услышала, что мой сын начал проявлять заметный интерес к одной девчонке – услышав осторожный, но в то же время хитрый голос мамы, я округлил глаза.

– О ком ты? – спросил я, отстраняясь от объятий. Да-да, я не нашёл ничего лучше, чем прикинуться дурачком. Я присел на стул, а Сандра последовала за мной.

– О новенькой. Недавно приехала в Форест-Вейл вместе с бабушкой. Ты теперь всегда провожаешь Лию после занятий? – я заметил в её глазах блеснувшие искорки волнения и радости.

– Тебе Аврора рассказала? – я хотел удостовериться, что это Шерри всё растрепала своей матери.

– Да. Кстати, на счёт семьи Бриггс… – вот тут я попал! Сейчас мне придётся объясняться перед матерью за то, что не оправдал её ожиданий. – Если ты хочешь сказать кому-то правду, не стоит делать это слишком резко. Твои слова могут очень сильно задеть человека. Шерри в слезах прибежала домой и закрылась в комнате. Аврора её еле уговорила дверь открыть. Что между вами случилось? Вы же так хорошо дружили!

Ссутулившись, я смотрел в пол. Надо же было так вляпаться и самому вызвать Сандру на этот разговор! Пересиливая свою зажатость, я рассказал правду. Каким бы плохим не оказался мой отец, он научил меня отвечать за свои слова.

Я ожидал от матери чего угодно, но только не добродушного понимания. Она с любовью посмотрела на меня, словно я беззащитное дитя, которое запуталось, и которому необходима помощь взрослого.

– Значит, всё дело в Лии Бенсон… – мама вздохнула, догадливо улыбаясь.

Я соскочил и побежал к холодильнику, чтобы скрыть смущение, попутно спрашивая, куда складывать купленные продукты. Через секунду до меня дошло: я уже всё сложил.

– Ясно с тобой! – воскликнула мама, радостно смеясь.

– Ты решила, что я… я… – я не смог выговорить слово «влюбился».

– Ты влюбился в неё по уши! – продолжала она, совсем позабыв о разводе.

– Да нет же! – отрицал я. – Ты знаешь, какие у неё глаза?!

– Ты влюбился в её глаза?

– Нет! – я уже было совсем подвергся смущению, но из последних сил смог договорить. – У неё фиолетовый цвет глаз. Ты когда-нибудь видела подобное?

– Ни разу. Это линзы?

– Настоящий цвет!

Я на миг задумался и не заметил, как губы сложились в широкую улыбку. Мама аккуратно отодвинула меня от холодильника, принявшись искать ингредиенты для приготовления моего любимого блюда – грибного супа.

Я всегда любил грибы, и всё, что с ними связанно. Помнится, в детстве я часто ходил в лес со своим дедушкой. Тогда он был ещё жив. Мы каждый раз возвращались с полными корзинками, и я с гордым видом вручал их бабушке, чтобы та приготовила суп. Осознавая, что я больше не смогу отправиться с дедушкой в очередные приключения, моя улыбка начала исчезать, а на глазах выступили слёзы. Незаметно смахнув их, я оповестил маму, что собираюсь заняться музыкой, пока она готовит, а после скрылся в своей комнате.

Почему-то, когда я собирался полностью отдаться любимому делу, мне на пути начинали попадаться различные препятствия. В этот раз я потерял гитару. Я начал искать её по всей комнате, не понимая, куда та могла подеваться.

На шум пришла мама.

– Дэви? Всё в порядке? – она посмотрела на мою взъерошенную причёску.

– Я не знаю, где моя гитара. Ты её не видела? – я продолжал поиски.

Когда ты не можешь реализовать вдохновение, оно становится удушающим. А вместе с удушьем подступало и уныние. Поддаваться нельзя! Заметив, как взгляд матери опустился на что-то, я замер. Сандра вошла в комнату и опустившись на колени перед кроватью, достала из-под неё мою красавицу.

– Да вот же она! – весёлый голосок мамы разлился по комнате. – Ох, Дэви… какой же ты всё-таки невнимательный!

## Глава 6

Утром девятого ноября я как обычно пошёл в школу. На улице кружился снег. Я шёл в наушниках и думал о том, каким бы мог быть первый учебный день после долгих выходных.

«Скучный и не интересный, или яркий и незабываемый?» – гадал я, подходя к зданию. Предвкушение охватывало меня всё сильнее и сильнее. Сегодня ночью лёжа в кровати, я принял окончательное решение – Лия Бенсон станет моей подругой.

«Она узнает меня ближе и поймёт, что зря опасалась – я не такой уж и страшный» – но тут я поднял взгляд и увидел её! Внутри сразу всё сжалось от волнения, на лбу выступил пот, мне захотелось сбежать, я не был готов к такой неожиданной встрече. Только я не сделал этого. Пересилив страх, я догнал Лию, которая шла одна, без Маргарет Джозеф.

– Привет! – я пытался вести себя сдержанно, не показывая восторженных эмоций. Однако, несмотря на все старания, я понимал: Лия чувствовала моё волнение.

– Баркер? – она обратила на меня внимание, и я чертовски был рад этому!

– Как поживаешь? – я уже хотел положить руку ей на плечо, потому что данное действие было для меня привычным знаком приветствия, но к счастью, успел опомниться. Незаметными движениями я одёрнул руку и почесав затылок, неловко улыбнулся.

– Отлично. Думаю, спрашивать у тебя бессмысленно. Сама вижу, всё чудесно! – она мило улыбнулась, желая закончить разговор, но я не сдавался.

– Прогуляемся сегодня? – вдруг выдал я. Она оглядела меня фиолетовыми глазами и тяжело вздохнула.

– С чего бы? – не ожидав такого вопроса, Лия отступила назад. – Баркер, я бы с радостью, но мне нужно заниматься учёбой.

– Ты не устала учиться? – я вспомнил о том, как усердно Лия готовится к каждому уроку. Первой поднятой рукой, после вопроса учителя, кто сегодня готов, была рука Лии. Только в данный момент учёба являлась всего лишь отмазкой.

– Нет – после этих слов девчонка быстро шагнула вперёд, и вскоре закрыла дверь учебного заведения с другой стороны, пока я стоял скованный вновь нахлынувшими страхами.

«Жалкий трус…» – в последнее время я особенно боялся находиться рядом с Лией. Всё потому что я не мог видеть её слёз. Тогда, на подоконнике, она плакала по моей вине. Я смотрел на неё, а в глубине души меня разрывало в клочья странное ощущение, будто я был единственным, кто сможет ей помочь.

В классе все уже расселись по местам, внимательно слушая Маргарет Джозеф. По традиции она расспрашивала учеников, как те провели длительные выходные. Заметив меня на пороге, миссис Джозеф тут же налетела с вопросами. Я не мог понять, почему те, кто знал Дэви Баркера, думали, что моя жизнь одно сплошное приключение. В последнее время я перестал быть магнитом для происшествий, но стереотип остался и люди в него глупо верили.

Тем более, мне совсем не хотелось что-либо рассказывать, ведь единственным впечатлением, посетившим меня на выходных, был дискомфорт от развода родителей. Поэтому я вообще не хотел, чтобы на меня обращали внимание, пока всё не наладится. «Но что могло бы наладиться? Я стал бы лучше? Быть может, ушла бы бессонница, из-за которой я подвергаюсь истязаниям клыков беспощадных мыслей?» – мне противно слушать свой внутренний голос.

В попытках избавиться от мерзкого ощущения, я посмотрел на Лию. Наши взгляды встретились и мне стало легче… в какой-то степени. Как обычно, я ожидал, что она опять начнёт искать пятый угол в нашем четырёхугольном классе, но Лия глядела на меня, не отводя взгляда. Пару чёрных прядей небрежно свисали перед глазами. Из-за этого Лия казалась мне смешной. Я улыбнулся. Загадочный образ пугливой девчонки начинал влечь всё сильнее, и я усерднее задумывался над тем, как бы мне добиться её расположения.

– Эй, Дэви! – друг за соседней партой справа стал трепать мои волосы грубыми движениями. Честно признаться, рука у него ещё с начальной школы тяжёлая.

– Этан, чего тебе? – я выскользнул.

– Сам на себя не похож… что с тобой? – умение с лёгкостью замечать малейшие изменения, выделялось в моём друге больше всего.

– Всё в порядке – ответил я, отвернувшись. Сейчас меня интересовала Лия. Особенно тот факт, что она сама на меня посмотрела.

– Я так не думаю. Ты ведь смог отшить мою сестру по какой-то причине – услышав это, я удивлённо замер.

«Неужели Шерри такая болтушка?» – подумал я. Тем не менее, уже давно понятно, её язык без костей.

– Ты злишься? – я взглянул Этану в глаза, и тут же почувствовал тяжесть в животе, какая бывает только тогда, когда боишься ситуации, в которой оказался.

– Зачем мне злиться? – с усмешкой спросил он. – Всем вокруг давно было понятно, что ты её не любишь. Шерри знала об этом. И продолжала вязнуть в не взаимности.

– Я рад, что ты меня понимаешь – я достал тетрадь и стал записывать тему урока.

– Только я вижу, что тебя совсем ничего не беспокоит. Совсем ничего, кроме… – взгляд Этана внезапно заострился на скромной девчонке, с короткими волосами.

Видимо он начинал соображать, почему его сестра была отвергнута. Только я знал – причина совсем не в Лии Бенсон. Шерри просто представляла собой совокупность качеств, которые меня не притягивали.

Последним уроком стояла физкультура. Наверное, все дети в школе любили физкультуру, и я был в их числе. Всё потому что наш физрук не очень заморачивался на счёт решения в какую игру мы будем играть. Чаще всего он выбирал баскетбол, либо предоставлял выбор нам, и мы тоже голосовали за него.

Разделив нас на две команды, физрук спокойно сел на скамью, чтобы вновь наблюдать увлекательную борьбу за победу. Мне очень не понравилось, когда он поставил Лию в команду противника. Но даже несмотря на то, что всё обернулось не так, как нужно, я не стал сдаваться. Мои навыки были доведены почти до совершенства, я мог обойти любого, кто встанет на моём пути.

Пока потрясающая игра Дэви Баркера создавала шум в обоих командах, Лия оставалась в тени. Её скованные и неумелые движения породили у меня в голове гениальный план. Его суть состояла в том, чтобы физрук обратил внимание на зажатую девчонку, и решил, что ей необходимо научиться играть. Далее, он бы перевёл взгляд на меня и понял, как идеально я подхожу на роль учителя.

Невозможно было сдержать эмоций радости, когда прозвеневший звонок заставил нашего физрука подойти к Лии. Чтобы снять с себя вероятные подозрения, я быстрым шагом направился в раздевалку, и вдруг услышал своё имя.

– Баркер, постой! – окликнул Спенсер Фелпс – наш учитель физкультуры.

– Вы меня звали? – убрав улыбку со своего лица, я обернулся.

– Звал. Баркер, я даю тебе очень важное задание – произнёс он с особой серьёзностью в голосе, но его глаза весело блестели.

– Я весь во внимании.

– Ты должен научить Фиалку играть в баскетбол – он указал на Лию.

Именно Спенсер придумал такое прозвище, которое в последствии стало вторым именем. Мало кто в Форест-Вейле знал, как её зовут, но зато кто такая «Фиалка» – знали все.

– Лия, хочешь попасть в команду профессиональных баскетболистов? – спросил я, подойдя.

Съёжившись, девочка застенчиво отвела взгляд, так и не ответив на мой вопрос.

– К профессионалам ей пока рано, но кто знает, может она и тебя превзойдёт! – Спенсер бросил мне мяч. Только я успел его поймать и подумать, с чего бы мог начать свой урок, физрук уже скрылся из виду.

Ссутулившись, Лия смотрела себе под ноги.

– Значит, хочешь стать баскетболисткой? – я покрутил мяч на пальце.

Нерешительно она подняла глаза и кивнула. Быстро сообразив, я аккуратно подал ей мяч и попросил закинуть в корзину, предварительно показав, как правильно это делается. Лия неспешными движениями исполнила мою просьбу, но тот лишь прокатился по ободку кольца, а затем свалился на пол. Вздыхая, Лия попыталась снова. Признаюсь, получалось у неё очень плохо, только она не собиралась сдаваться. Я был приятно удивлён упорству девчонки, когда ей всё-таки удалось одержать победу над неудачами.

– У тебя что, настолько железное терпение? – посмеялся я, подавая мяч прямо в крохотные ручки.

– Я никогда не думала над этим, но… наверное, ты прав – Лия закинула снова. – А у тебя нет такого терпения?

– Только упрямство.

Лия внимательно посмотрела на меня. Мы улыбнулись друг другу. В её взгляде искрился живой интерес. Кто же мог подумать, что баскетбол окажется для неё настолько увлекательной игрой. Однако, я не успел насладиться моментом – Лия вновь принялась за тренировку.

Солнечные лучи стремительно падали на старый деревянный пол. Вокруг царила тишина, которую часто прерывали звуки наших шагов и нередко скользящей подошвы. Девочка всё серьёзнее подходила к игре, тщательнее обдумывая свои действия. Я наблюдал за происходящим и видел, как её худые ножки чуть сгибались в коленях, а через секунду выпрямлялись в прыжке.

– Ещё не устала? – я попытался отобрать мяч, но кажется, Лия не собиралась отдавать.

– Совсем нет. У меня получается быть баскетболисткой? – её милое лицо украсила улыбка.

– Даже лучше, чем у меня – весело произнёс я, успев забрать мяч после приземления.

Сделав важное лицо, я набрал полную грудь воздуха и произнёс деловитым голосом:

– Истинный баскетболист должен не только забрасывать мяч в корзину, но и уметь защищать его от противников.

Я приблизился к Лии. В спортивном зале, залитым солнечным светом сияла прекрасная улыбка Лии Бенсон. Кроме нас здесь никого не было, и это уединение дарило мне душевную безмятежность, вместе с беспокойством сердца. Оно будто бы собралось выпрыгнуть из меня, когда я протянул мяч. Однако, ушло в пятки, стоило Лии случайно коснуться моих ладоней кончиками пальцев.

– Теперь твоя задача защитить его.

– От тебя? – я заметил робость, сковавшую её, но через какое-то время, Лия собралась с духом и приступила к делу.

Потом мы поменялись местами.

Я не поддавался, чтобы девчонка могла учиться на своих ошибках. Приятное удивление вновь посетило меня. Лии удалось отобрать мяч. Отбежав на небольшое расстояние, она посмотрела в мою сторону победоносным взглядом.

– Ты его заберёшь? – спросила она.

– Именно. Ты готова?

– Разве противников предупреждают… – Лия скривила голос, сделав смешное лицо. – Готовься, я на тебя нападу!

Услышав задорный тон, я рассмеялся и стал надвигаться без предупреждения. Она вовремя заметила моё наступление и начала убегать, неумело ведя мяч одной рукой. Он постоянно отскакивал и Лии приходилось успевать ловить его, потому что я был уже близко.

Сами того не замечая, мы превратили учёбу в догонялки, где каждый боролся за свою победу. В данный момент я забыл обо всём на свете. Передо мной была лишь весёлая девчонка с короткой причёской. Я чувствовал, что рядом с ней у меня земля уходит из-под ног. В глазах всё кружилось, искрилось, мелькало… Кажется, если бы я подпрыгнул, то мог бы взлететь от счастья, но тут протяжно скрипнула дверь. Я обернулся. Вошёл Спенсер Фелпс. Ощущение лёгкости вмиг улетучилось, я опустился с небес на землю.

– Как ваши успехи?

– Спенсер, вам уже стоит записать её в команду профессиональных баскетболистов – шутливо отозвался я.

– Неужели настолько быстро научилась? – удивился физрук.

– Без сомнений! Она играет лучше меня. Мы проверяли.

– В таком случае, я назначу её капитаншей вашей команды – засмеялся он, забирая мяч. – Лия, завтра на уроке ты обязательно покажешь свои навыки, а пока что идите, вы свободны.

Спенсер Фелпс не стал больше смотреть на нас, и зайдя в кладовую вместе с мячом, закрыл за собой дверь. Лия провела глазами по спортзалу и поспешила удалиться.

– Лия, постой! – окликнул я.

– Ты что-то хотел? – ответила она, не оборачиваясь.

В этот момент я замер. Её голос пронёсся по всем моим клеткам. Я взглянул на Лию, понимая, что она согласна подождать ещё пару секунд, но если не дождётся ответа – уйдёт, бесследно исчезнув на весь оставшийся день.

– Лия, мы могли бы… сегодня… с тобой… – говорить было сложно, волнение неожиданно подступило к горлу. – Устроить прогулку на велосипедах? – сказал я первое, что пришло в голову. – Ты ещё не знаешь Форест-Вейл, хотелось бы показать тебе одно место.

– Я же сказала утром, что занята – прозвучал неприятный ответ.

– Я всё равно стану настаивать! – твёрдо решил я, подойдя к Лии.

– Это неудачный способ подружиться со мной, Баркер. У меня много неотложных дел! – заявляла она, уходя от меня всё дальше и дальше.

– Как по мне, ты просто ищешь отговорки, чтобы избежать этой ситуации – я был настойчив и серьёзен, ведь во мне пылало некое чувство, говорящее о том, что решения, принятые мною сейчас, должны повлиять на последующую судьбу.

Не буду забегать вперёд и говорить, правильно ли я тогда поступил, потому что ответ Лии стал толчком к той истории, о которой я собирался поведать. Это была история о девочке с фиолетовыми глазами, перевернувшая всю мою жизнь.

Мне очень повезло, ведь Лия всё-таки согласилась пойти со мной, несмотря на отговорки, которые она придумывала в процессе разговора.

Небольшие хлопья снега оседали на хвойных иголках, скамьях, оконных карнизах, отражая блеск уходящих лучей. Я ступал на застеленный белым покрывалом асфальт, катя за собой транспорт.

«Как мне взбрело в голову кататься на велосипедах во второй половине осени?» – я ещё ни разу не практиковал подобного и мои действия страшили своей неизвестностью, но в то же время влекли за собой моё любопытство.

Я прислонил велосипеды к деревянным подлокотникам скамейки. Увидев меня с окна, Лия тут же вышла из дома. Её движения были неуверенны, будто бы ей приходилось бороться с волнением. Однако, в данный момент, из нас двоих боролся с волнением исключительно я. Меня бросало то в жар, то в холод, а сердце бешено стучало.

Остановившись на крыльце, Лия попрощалась с бабушкой.

– Ты не волнуйся, я вернусь пораньше – она обняла бабушку и спустилась по лесенке.

– Рад, что ты согласилась составить мне компанию – произнёс я, когда Лия подошла ближе.

– Просто хочу увидеть то красивое место – девчонка взялась за велосипед и шагнула вперёд.

Я кивнул, последовав за ней. В какой-то момент меня потянуло взглянуть назад. Я увидел бабушку, которая всё ещё пристально изучала меня. Её долгий взгляд пронзал насквозь. Кажется, я даже почувствовал, как что-то нематериальное проходит сквозь меня, задевая каждый мой атом.

«Наверное, человек состоит не только из атомов. В нём обязательно должно быть что-то ещё, помимо них… что же?» – вопрос в голове озадачил меня, но я так и не успел ответить на него. Внимание незаметно переключилось на Лию. Я улыбнулся, а она о чём-то задумалась.

– Можешь поделиться своими мыслями? – я сократил наше расстояние.

– С наименьшей их половиной, если тебя это устроит – кратко ответила она.

Обратив внимание на холодную интонацию голоса, что была подобна сегодняшней погоде, я вмиг вспомнил ту Лию, с которой играл в баскетбол. В них наблюдалось существенное различие: недавняя Лия была разговорчивей, причудливей. Она увлекала за собой пылким интересом и стремлениями к лучшему, но что произошло с ней сейчас? Теперь Лия стала молчаливей, загадочней, будто сосредоточенной на внутреннем мире, нежели на внешнем.

– Меня устроит любая информация… о тебе – пробубнил я, после минуты тихого молчания.

– Почему ты так хочешь узнать меня, Баркер? – поставила она нескромный и прямой вопрос, сильно озадачивший меня.

Видимо Лия взяла свои слова из самой глубины души. Вдруг её на самом деле могли волновать мои действия? Я был просто обязан ответить ей с той же искренностью. Правда, искренность Лии хорошо замаскировалась под холодным выражением лица. Только я сразу её раскусил.

– Помнишь разговор в субботу, когда ты сидела на подоконнике в слезах? – начал я. – Тогда я услышал настоящую тебя… и мне показалось, будто мы с тобой уже давным-давно знакомы.

Услышав мои слова, Лия остановилась. Оторвав взгляд со снежного покрова, она робко улыбнулась, показав белые зубки. Я и подумать не мог, что Лия настолько трепетно относится к здоровью своих зубов. «Быть может, это наследственное…» – подумал я.

Застыв в глупом ожидании чего-то грандиозного, я продолжал смотреть на Лию, которая даже не пыталась отвести взгляд. Я чувствовал: девчонка явно думала о моих словах, но придавала ли она им особое значение? Вот этого я не знал.

– Ты хотела что-то сказать? – не вытерпев, я задал вопрос. Колени слегка тряслись, но я держался, как мог.

Мой голос разогнал туман в голове девочки. Однако, я зря надеялся, моя искренность не побудит Лию на взаимность. Она совсем не хотела со мной разговаривать, тем более, на такие душевные темы. Возможно, она боялась сблизиться. Но ведь мне тревожно не меньше, чем ей. Тогда в чём причина?

Солнце прикоснулось к величественным горам, почти перестав согревать лучами наши лица. Некоторые лучики всё же старались пробиться через далёкие секвойи. Хоть их попытки и казались удачными, эти лучики были холодными, и напоминали мне о снеге, который лежал у нас под ногами.

Мы прошли улицу и свернули на дорожку, проходящую между четвёртым и пятым домом. Я точно знал куда иду и какое зрелище сейчас откроется передо мной. Но для Лии всё было иное. Эмоции от увиденного настигнут её впервые.

– Мы точно правильно идём? – Лия стала озираться по сторонам.

– Без сомнений.

– Скажи, зачем ты взял с собой велосипеды? – Лия посмотрела на руль транспортного средства. Она катила его уже полдороги.

– Сейчас узнаешь, наберись терпения. Его-то у тебя явно предостаточно!

Если честно, мне самому интересно, зачем я взял велосипеды. Только нельзя было показывать неуверенность в действиях, Лия ведь могла решить, что я неудачник, или ещё хуже… дурак. Девочки любят крутых парней, а не зажатых растяп, которые не могут разобраться в своих мыслях – говорил мне жизненный опыт. Поэтому, я дал Лии увидеть, что я «крутой парень», а не «зажатый растяпа», хотя кажется, её мало это беспокоило. Она безмолвно последовала за мной, пытаясь понять, с какими непонятными и безумными идеями я обдумывал действия.

Каменная дорога вывела нас к аллее. Вдоль неё росли высокие дубы, которых осень одарила золотым и оранжевым цветом. В детстве я постоянно ходил туда за грибами вместе с дедушкой. Раньше я очень удивлялся тому, что листья опадают лишь в ноябре. Дедушка смеялся, называя их «чудом Форест-Вейла», ведь додумался же кто-то засадить целую аллею поздно опадающими монгольскими дубами. И то, по своей природе, такие дубы не могли облететь полностью. Пожелтевшие листья дрожали от лёгкого ветерка, пытаясь сбросить с себя снежные хлопья, опустившиеся на них с серых небес. Я любил находиться здесь и часто прибегал сюда летом. Аллея вела в начало таинственного леса, откуда иногда выбегали молодые олени.

– Это место полюбилось мне ещё в далёком детстве… – начал я, взглянув на Лию. Я хотел убедиться, интересно ли ей вообще меня слушать, но как ни странно, она вовсе не обращала внимания. Перед её глазами застыла необыкновенная картина: дубы не полностью опали, а на них уже ложился снег.

– Знаешь, что я любил в детстве? – продолжил я.

Любой нормальный парень прекратил бы свои рассказы, увидев, что его не слушают. Видимо я не относился к числу нормальных парней.

– Что ты любил в детстве? – наконец она обратила на меня внимание.

Лия оглядела свои руки и велосипед. Я понял: нужно действовать, чтобы прогулка не стала самым главным провалом моей жизни.

– Кататься на велосипеде! – воскликнул я, запрыгнув на сиденье, и оттолкнувшись ногой, стал крутить педали, радостно смеясь.

– И даже в снежную погоду? – удивлённо отреагировала Лия, последовав моему примеру.

– И даже в снежную погоду.

Мы катались на велосипедах, и мимо нас мелькали деревья: миллионы оранжевых, жёлтых и тёмно-коричневых листьев, что срывало порывами ветра с промёрзших ветвей. Я сделал глубокий вдох. В лёгкие вонзился запах поздней осени. Этот аромат такой свежий, как холодная вода с кубиками льда в стакане, и меланхоличный, словно у осени была собственная депрессия. Осень, имеющая собственную депрессию, заражала людей печальным настроением. Но как бы осень ни старалась, она не могла заразить меня.

Во мне творилось что-то необъяснимое, чистое, доброе и очень счастливое. Это непонятное чувство прожигало моё тело насквозь, где-то в районе сердца, прожигало насквозь мои рёбра, кожу и мышцы. Только этот пылающий огонь не приносил боли, он наоборот делал приятно. Я был так рад моментам, которые происходили со мной! Мне хотелось закричать, что есть силы: «Я ОЧЕНЬ СЧАСТЛИВ! ЧЁРТ, ДА Я ОЧЕНЬ СЧАСТЛИВ!» – но я не кричал, и необъяснимое чувство рвало меня на кусочки, смешивало мои эмоции со снегом, выпавшим недавно. Со скоростью, нёсшей вперёд, мои эмоции смешивались с блеском её глаз, которые радостно смотрели на меня и мне было так хорошо!

Я остановил велосипед, чтобы отдышаться.

– Здесь действительно красиво – произнесла Лия, подъезжая ближе.

– Как по мне, самое лучшее место в городе – заметив, что пряди волос Лии Бенсон слегка растрепались, я захотел поправить их.

Сердце бешено застучало, стоило мне начать протягивать ладонь к её лицу. Я выпрямил пальцы, но не хватило смелости коснуться. Смущение вылилось яркими красками на щеках девчонки.

– Баркер? – она отступила назад, я опомнился.

– Извини – я отвёл взгляд, пытаясь хоть как-то успокоить непонятное чувство, прожигавшее насквозь. Рядом с ней оно только разгоралось, а я не понимал, что делать.

– Всё хорошо. Я догадываюсь, как тебе хочется сделать это – её губы с округлой ложбинкой и опущенными вниз уголками, сияли естественным румянцем и были до ужаса серьёзны, не смея сложиться в улыбку. – Только я не люблю касаний. Особенно касаний чужих людей.

«Она считает меня чужим…» – пронеслось в голове, и этот голос, который говорил мне, чуть не сорвался от внутренней боли. Я смотрел в упор. Мой взгляд явно выдавал все чувства. Лия это прекрасно понимала. Однако, понимание не хотело превращаться в сочувствие. Она стала строгой, всем видом показывая, что я должен прекратить, в буквальном смысле, преследовать её.

– Понял тебя – еле выдавив свой ответ, я отступил. – Если хочешь, отведу тебя домой.

– Да, пожалуй.

Мне так не хотелось, чтобы мы сейчас уезжали отсюда, но я должен был покинуть это место, которое впредь будет напоминать лишь о сегодняшней дате ноября. Я ощущал, как испытанные эмоции остаются здесь затем, чтобы вновь настигнуть меня, когда я вернусь.

Мы попрощались на том же месте, где и встретились. Я также взял оба велосипеда за руль, и покатил туда же, откуда пришёл.

После высказанного предложения покататься на велосипедах, я впал в панику: «А где мне их взять?!». Я продал свой приезжему пареньку пару лет назад и теперь не знал, что делать. Обзвонив каждого знакомого, я получал отказы, но в последний момент мне вспомнился Этан. Если бы не он, Лия бы точно посчитала меня неудачником.

Развеяв мысли, я подошёл к дому Бриггсов. Оставив велосипеды возле гаража, я поднялся на крыльцо, нетерпеливо позвонив в дверь. Через минуту я услышал приближающиеся шаги. Дверь распахнулась, и я увидел Шерри Бриггс.

– Дэви Баркер? – её нейтральное выражение вдруг сменилось удивлением. – Что тебе от меня нужно?

– От тебя – ничего. Я к Этану.

– Тебя не пригласили на вечеринку?

– Вечеринку?

– У Майкла родители уехали, он весь Форест-Вейл к себе притащил.

– Ясно – мне эта новость была интересна так же, как Шерри Бриггс.

Я развернулся, напоследок сказав:

– Передай брату: велосипеды возле гаража.

Шерри невесело кивнула и закрыла дверь.

Как только я сошёл с территории участка, Шерри выбежала на улицу, догоняя меня. Я бросил взгляд, заметив, что она успела накинуть на себя первую попавшуюся куртку. Судя по тому, как болтались рукава, которые Шерри постоянно поправляла – это была куртка её брата.

– Дэйв! – окликнула она.

– Тебе чего? – холодный голос не пытался скрыть своего безразличия.

– Почему ты тогда ушёл? – она взглянула мне в глаза, пытаясь найти в них ответ. – Почему ты сейчас уходишь?

– Не понимаю тебя. Что ты имеешь ввиду?

– Не строй из себя дурака, ты всё прекрасно видишь и понимаешь. Ответь на вопрос: почему ты уходишь… от меня?

– Ты ради этого прибежала? – внимание неожиданно привлёк шум на соседней улице.

Шерри коснулась моего плеча. Её движения были уверенны – это говорило о намерении делать решительные поступки в данный момент.

Ветерок ласково задел Шерри волосы. Она убрала ладонь, чтобы поправить причёску, а затем посмотрела на меня, в ожидании ответа. Но что я должен был сказать? Я не имел ни малейшего желания оправдываться перед девчонкой. Над нами повисла тяжёлая тишина. Мы стояли в полуметре друг от друга. Я всё глядел на соседнюю улицу, где видимо, шла какая-то весёлая компания. По высоким возгласам и дебильным фразам я понял: это были мои друзья.

Среди голосов я расслышал Этана. Девчонка прекрасно понимала, что брат вот-вот вернётся, а значит, у неё не останется возможности побыть со мной наедине.

– Так и будешь молчать? – тон вдруг переменился, став более ласковым.

– А что хочешь услышать? – я мельком взглянул на Шерри, и вновь отвернулся, чтобы посмотреть на соседнюю улицу.

Когда они подошли ближе, я увидел Майкла Брэдли. Он шёл рядом с Этаном и громко смеялся. Собравшись устремиться к ним, я только и думал о том, что хочу узнать о последних новостях, но Шерри мне помешала.

Я даже опомниться не успел, как вдруг почувствовал нежные пухленькие губы кокетливой девчонки. ОНА ПОЦЕЛОВАЛА МЕНЯ. Поверить не могу! Шерри Бриггс ПОЦЕЛОВАЛА МЕНЯ. Мои попытки избежать подобной ситуации были напрочь провалены, и единственное, чего мне хотелось – отстраниться. Я сделал шаг назад. Шерри последовала за мной.

– Ты что удумала? – промямлил я, сквозь поцелуй.

Девчонка явно не заметила моих слов, обескураженная красотой момента. Теперь только осталось поздравить меня с позором: Шерри, которую я избегал, наконец до меня добралась. Она добилась своего, а я проваливался сквозь землю, потому что никого и никогда не привлекали девочки, флиртующие со всеми подряд.

Дерзкий свист и звук затвора камеры на телефоне внезапно вернул меня в реальность. «Что произошло?» – пронеслось в голове, после того, как Шерри начала отстраняться. Её медлительность в некоторых ситуациях мне совсем не нравилась, а теперь это просто бесило. Я оттолкнул её, не рассчитав сил. Девочка попятилась назад и чуть не упала в снег. Этан вовремя оказался рядом. Бросив на меня взгляд полный ярости, он хотел было ударить меня, но присутствие сестры не давало ему это сделать. На лице Шерри виднелись нотки смущения, переплетённые с полным замешательством. Она прошептала моё имя, пытаясь понять, что сделала не так.

– Ты действительно решила, мне есть до тебя дело? – вспыхнул я, больше не имея желания умалчивать то, о чём думаю. —Да мне плевать на тебя, Шерри.

Девочка прикрыла рот руками и заплакала – это было последним, что увидел мой страшный взгляд. После я пошёл прочь. Мне хотелось взорваться, но я держал себя в руках, как мог. Однако, насмешки компании парней стали апогеем ситуации.

– Баркер, сколько надо было ещё ждать, когда ты с ней поцелуешься? – ржали они, пихая в лицо фотографию, отчётливо запечатлевшую момент моего позора.

Выхватив телефон из рук парня, показывавшего мне фото, я кинул его об асфальт с такой силой, что тот разбился вдребезги. Паренёк успел издать непонятный звук, похожий на негодование, прежде чем увидел, как я был уже в метре от него и не собирался возвращаться, чтобы решить проблему. Возможно, в будущем придётся ответить за этот поступок, но сейчас меня это мало беспокоило.

Во мне пробудился неистовый демон, которого невозможно было усмирить. В подобных ситуациях я старался скрываться ото всех, чтобы не навредить им. Не замечая ничего перед собой, я влетел в свою комнату, словно в логово, где лежала гитара – моё успокоение.

За весь день я испытал целую палитру эмоций, опрокинутую к вечеру и разбитую о твёрдый асфальт. Я решил провести ночь в раздумьях, играя мелодии. Удовольствия мне это не приносило, я преследовал лишь одну цель – покой. Музыка уносила куда-то далеко… Опомнившись ближе к утру, я заметил кровоточащие мозоли на кончиках пальцев. Что-то раздирало изнутри, я пытался избавиться от неприятного ощущения всеми способами, но ничего не помогало. Единственное, что я получил – неприятные последствия.

## Глава 7

Во вторник утром я был больше похож на выжатый фрукт, чем на парня, учившегося в одиннадцатом классе. Сквозь головную боль я поднялся с кровати, куда лёг буквально тридцать минут назад. Живот недовольно ворчал, оповещая о голоде. Я оделся и спустился на первый этаж, щурясь от солнечных лучей.

Они аккуратно падали на мамину записку, переполненную недовольными словами. Мама писала, что я вместе со своей подружкой мешал ей спать. У меня сложилось впечатление, будто я шумел отнюдь не в компании гитары. Смущённо улыбнувшись, я почесал затылок, словно мама стояла надо мной и осуждающе глядела, скрестив руки на груди.

Со спокойным выражением лица я вошёл в школу. Всё выглядело более чем привычно, до тех пор, пока я не пригляделся. Оказывается, на меня градом сыпались косые взгляды. Я никогда не обращал должной заинтересованности, потому что внимание со стороны – обыденность для популярного парня. Но стоило уловить чей-то шёпот, картина изменилась.

– Говорят, Баркер толкнул Шерри. Да так сильно, она ударилась головой! – донёсся обеспокоенный голосочек из кабинета химии. До этого момента я и представить не мог, насколько быстро разлетаются слухи.

– О боже! Вот почему Шерри не пришла в школу! Бедняжка…

– Нет! Бессовестный гитарист сам лично ударил девчонку. Говорят, засняли доказательство, только этот гад разбил телефон.

Я слышал глупости и пытался не обращать внимания. Меня волновало одно: «Почему о вчерашнем недоразумении узнала вся школа? Кто это трепло?!» – с этими мыслями я вошёл в класс, и бурные обсуждения, которые витали здесь до моего прихода, вмиг утихли.

Я сел за парту. Этан стоял возле окна и разговаривал с Майклом, не замечая моего появления. Судя по их разговору, можно было подумать, эти двое – лучшие друзья, хотя всё далеко не так. Я лично слышал от Этана: «Да Майкл просто приятель, ему доверять – сомнительная затея». Теперь же не был так уверен. Я посчитал наилучшим вариантом – не нарушить их «светской беседы».

Маргарет Джозеф зашла в кабинет, радостно сияя. Поздоровавшись со всеми, она поставила на стол башню из тетрадей. Следом за ней вошла и Лия Бенсон, заставив мой взгляд без раздумья изучить её фиолетовые глаза. Мы переглянулись. Я улыбнулся, а она… просто проигнорировала меня.

Сев на своё место, Лия начала готовиться к первому уроку. Странное ощущение вновь окутало тело. Новенькая опять стала какая-то не такая. Внезапно она вцепилась в стул обеими руками и старалась не шевелиться. Что-то определённо мучало её. Но что именно? Я обязан выяснить! И тут во мне родился новый спор. «А что если у меня получится проводить её домой? Или хотя бы помочь с чем-нибудь?» – от этих мыслей сердце забилось быстрее, а мозг второпях начал придумывать свежие способы, которые, как мне казалось, должны сработать.

Возвратившийся Этан вернул меня с небес на землю. Он улёгся на парту, не поздоровавшись со мной. Создавалось ощущение, будто мы друг другом не интересовались, и вообще, едва знакомы. Дружба с Этаном Бриггсом всегда таила много неожиданных вещей и разногласий. Но в данный момент их не было. Интуиция подсказывала, что здесь пряталось нечто другое.

Причинив боль его младшей сестре, я тем самым дал понять, что не являюсь идеальным человеком. Этан явно начал думать, какой я неблагодарный, и что мне совершенно нельзя довериться. Ведь я мог растоптать доверие так же, как растоптал сердце малышки Шерри. Однако, главной причиной оставалось не разбитое сердце, а моё отношение к этой ситуации. Вчера я сказал: «Мне абсолютно плевать» – и не соврал.

День тянулся медленно. Желание сидеть на уроках исчезло быстро. Но все же, с честью или без, я перенёс тяготы школьника достойно. На уроках я только и думал о своих планах. Представлял, как буду проводить время с Лией, как буду шутить, а она смеяться. Мечты грели сердце, тем самым мотивируя на действия в реальной жизни.

И вот, как я уже говорил, у меня создался спор с самим собой. Я был обязан проводить её домой. «Если сейчас Лия считает меня чужим, то я стану для неё лучшим другом в будущем» – эта мысль придавала уверенности.

Увидев Лию, я тут же подлетел на своих двоих. Она посмотрела, обронив скромную улыбку. Я не мог скрыть восторга! Кажется, уголки губ точно доставали до ушей, а сердце норовило вот-вот выпрыгнуть из груди.

Потоки холодного ветра прошлись по нашим лицам, и момент, когда я смотрел ей прямо в глаза, остро запечатлелся в памяти. Что я сейчас испытываю? Моё состояние непривычно, и я даже не могу знать, что это за состояние. Но находясь рядом с ней, непонятное чувство начинало усиливаться, и мне оставалось лишь теряться в догадках.

Чёрные пряди волос развевались по ветру, и я всё никак не мог наглядеться на них. Она так прекрасна! Её таинственный взгляд, изучающий меня, её маленькие ручки и неухоженные ноготки. Всё в совокупности составляло образ простой очаровательной девчонки.

– Ты что-то хотел? – спросила Лия, когда ей надоело смотреть в мои довольные глаза.

Испугавшись, я отрицательно покачал головой и уже через секунду пожалел об этом.

– Ну, тогда до завтра! – произнесла девочка с ноткой милосердия в голосе.

Она уходила, а я смотрел ей в след, не смея даже пошевелиться. Что-то сковывало меня, и я стоял, как дурак. Внутренний голос начал насмехаться над моей очередной неудачей, и тогда я понял: необходимо заткнуть его. Сколько я ещё могу терпеть эти издёвки? Почему я не допускаю насмешек других, если куда важнее то, что я смеюсь над собой. К тому же, мой смех недобродушен, и только останавливает меня на пути к цели. Я не хочу, чтобы так было!

Решившись, я шагнул вперёд. Набрал полные лёгкие воздуха и окликнул Лию Бенсон. Она обернулась, ласкаемая солнечными лучами. В данный момент моя жизнь стала похожа на необычайную сказку, о последствиях которой я даже не догадывался.

– Всё-таки, хотел… – вздохнула Лия, понимая, что ей никуда от меня не деться.

– Да, я хотел спросить у тебя – я подбежал к ней, аккуратно забрав рюкзак. – Помнится, Спенсер очень надеялся увидеть твои приобретённые навыки в действии…

– Честно сказать, он впечатлён – ответила Лия, отводя глаза. Мне тогда не было понятно, почему она скрывала от меня свой взгляд. Что же в нём такого, чего нельзя показывать? – А ещё, он ждёт тебя в пятницу, раз ты не пришёл сегодня.

Да… Не на всех уроках получилось усидеть на месте. С физкультуры я сбежал, сопровождаемый грандиозными мыслями. Пока остальные потели от заданий Фелпса, я потел от страха в мужском туалете перед зеркалом. Смотрел на себя с каждой стороны, укладывал волосы по-другому, тренировал мимику и тембр голоса.

– Больше не боишься мяча? Молодец – выпрямился я, перебирая в руках рюкзачок, вдыхая сладкий аромат эйфории, попутно стараясь вести себя правильно.

Следил за каждым своим движением и за каждым словом, лишь бы не обидеть её дурацкой фразой. Хлопья снега кружились в медленном танце, аккуратно ложась на землю. Ветерок почти не доставлял мне неудобств, за исключением одной – причёска, которую я так долго поправлял, вновь растрепалась.

– Фелпс увидел в твоём подходе обучения что-то… – Лию перебил безудержный смех сзади.

Я обернулся, увидев резвящихся ребятишек. Так увлёкшись игрой, они начали бегать вокруг нас, закидывая друг друга снежками. Мне надоело, что какие-то дети мешают нам спокойно продолжить разговор, и решил прогнать их. Меня остановила улыбка на женском личике. Ей нравились счастливые эмоции детей. Их чистые, и ещё не искалеченные души, искрились в порывах прекрасного, воодушевлённого и мимолётного впечатления. Лия будто бы чувствовала их радости – это хорошо было видно в её фиолетовых, и ни менее счастливых глазах.

Я не стал ничего говорить и терпеливо дождался момента, пока дети не убежали играть в другое место. На улице пряталось скромное безмолвие, оно было подобно характеру Лии, представление о котором у меня только начинало складываться. Она была спокойной, но в этом спокойствии скрывались такие черты, о которых страшно узнать. Да, страшно, но не мне. Я был не из той породы людей, что боялись узнавать человека с непривычных сторон.

Я молча протянул рюкзак, когда мы дошли до её дома. Я знал, она не остановит меня и даже не попрощается. Мне вполне достаточно того, что она хотя бы разрешает провожать себя.

Сегодня днём мне предстояло выполнить большое количество дел. Скрывать не буду – я ленивый человек. Сложно заставить меня делать что-либо, и если я сам не захочу сделать этого, то не сдвинусь с места. В этот раз мотивом стал развод родителей. Зарплата матери оказалась единственным источником постоянного дохода. А на алименты отца я не рассчитывал, ведь зная его характер, помощи вряд ли дождёшься.

Стивен Фелпс всегда был готов пойти мне навстречу. Уже несколько лет я заглядывал к нему, чтобы подзаработать. Мы разбирали товар, обслуживали покупателей и болтали о жизни. Именно поэтому меня тянуло туда, как магнитом. Стоило войти в магазин, добряк тут же накинулся с распростёртыми объятиями. Я же сразу бросил взгляд на правую руку. Зуд почти прошёл, и Стивен не чесал его так лихорадочно, как раньше.

Весь рабочий день я рассортировывал товар и раскладывал его по полкам. Стивен же спокойно стоял у кассы, командуя мной. Мозг вскипел от такого количества напитков, еды, средств личной гигиены, товаров для дома и прочих вещей, что теперь казались ужасом. К тому же, необходимо было переписать большинство ценников, потому что некоторые товары подорожали. Присев на ящик, я задумался. Никому не пожелаешь провести столько времени, работая в магазине. Ведь ты, в буквальном смысле, живёшь, чтобы работать, а лично я думал, что работа просто отнимает время. Тем более, та работа, от которой не получаешь долгого удовольствия.

Когда я вышел, часы пробили десять. Улицы поглотил мрак. От него до жути хотелось спать. Я выглядел усталым, и эта усталость выражалась в моих неторопливых шагах. Я шёл, засунув руки в карман, вдыхая свежий запах леса. Мои шаги разносились в пустоте, звук вливался безмятежностью в моё сердце. Именно сейчас я чувствовал себя комфортно. В последнее время это происходило редко.

Достав ключ, я вставил его в дверной замок. Ступив на порог, я уловил знакомый запах любимого блюда. Мама удобно расположилась на диване, в потёмках комнаты смотря телепередачу.

– Дэви, привет – она повернула голову в мою сторону. – Где пропадал?

– У Стивена был – ответил я, закрывая дверь.

– Голоден? Я грибной суп приготовила – сказала она весёлым голосом, наблюдая, как на моём уставшем лице вдруг засияла улыбка.

Я побежал мыть руки и садиться за стол, чтобы почувствовать во рту самый любимый вкус. Вкус детства и запах воспоминаний о том былом времени, когда дедушка был жив. Пока я усаживался, Сандра налила тарелку и поставила на стол. Я присел второпях, принявшись пробовать. Как мне показалось, этот суп был вкуснее, чем другие грибные супы, приготовленные моей матерью ранее. Однако, это всего-навсего иллюзия, ибо все её творения одинаково вкусны.

Но моё запылавшее внутри воодушевление придавало восприятию вкуса особенную начинку. Она подобна чувству, которое мы испытываем, когда получаем желаемое.

Пока я ел, мама сидела напротив и смотрела очень внимательно, явно дожидаясь того момента, пока я дойду до дна тарелки.

– Ну как там в школе? – спросила она, смотря любящим взглядом.

Ребячески растрепавшиеся локоны волос и искрящиеся глазки выдавали намерения Сандры сразу. Она спрашивала о школе, потому что боролась с охотой напрямую спросить о моей новой музе. Деликатности в ней хоть отбавляй…

– Всё по-прежнему, спасибо – я отодвинул пустую посуду.

– Как там Этан?

– Не жалуется – я наблюдал, как мама потихоньку пробирается до долгожданного вопроса.

– А как там твоя девочка с фиолетовыми глазами? – Сандра пыталась увидеть на моём лице смущение, но была разочарована – её вопрос слишком предсказуем.

– Ты серьёзно подумала, что она мне нравится? – усмехнулся я, улыбаясь ей забавной улыбкой.

– Не знаю, как тебе, но она мне очень понравилась – мама выглядела весьма оживлённой и меня это насторожило.

Где Сандра могла пересечься с Лией? Я прищурил глаза, выявляя пробелы в информации. Удивительно, как мама сумела быстро переключиться со светловолосой кокетки на скромную недотрогу.

– Вы виделись? – я ожидал ответа, но мама специально тянула время, чтобы любопытство съело меня.

– Встретились на улице.

– А как ты поняла, что это была именно Лия Бенсон? —взгляд всё сильнее сосредотачивался на её лице. Нежный цвет кожи выглядел блеклым от света тусклой лампы. Давно уже пора вкрутить другую, да только руки никак не доходили.

Прекрасный вечер за окном доносился отголосками птичьего пения. На фоне умиротворения гудела старая соседская развалюха. Клянусь, когда я слышу «рёв» мотора, мне кажется, что та совсем скоро распрощается со своей машинной «жизнью».

– Мы взглянули друг на друга, и я даже остановилась – голос Сандры становился таким загадочным, и таким таинственным, будто она хотела рассказать мне сказку на ночь. – Дэвид… её глаза… Я никогда в жизни не видела настолько хороших линз! Быть может ты прав, и это настоящий цвет.

Оставшись на чай, я внимательно слушал рассказы о впечатлениях матери, попутно прожёвывая самый вкусный кусочек рулета.

– Только Лия немного худее, нежели Шерри – добавила мама. – Всё-таки, в приезжей девочке есть что-то особенное, помимо цвета радужки. Рядом с ней приятно находиться.

Голос матери приглушался на фоне образов в моей голове. Картинки переливались всеми красками радуги, смешивались с многоликими ощущениями, в конце концов давая почувствовать пылающий огонь. Непонятное чувство опять прожигало насквозь, но не причиняло боли. Во мне словно играла музыка, а на лице появлялась улыбка, когда я представлял глаза Лии… Эти две искорки, зажигавшие необъяснимое, непонятное. Что же со мной происходило? Я начинал влюбляться? Или уже… влюбился?

– Отец зовёт тебя на охоту – сладкие мысли разрушились, стоило только услышать слово «отец». Сандра мыла посуду, и я не мог увидеть маминого лица. Не мог увидеть, что она чувствует сейчас, произнося это имя.

– На охоту? – вокруг наступила странная тишина. Даже птички решили притихнуть, будто хотели подслушать разговор.

– Прислал смс: «очень соскучился по сыну». Как бы я не прогоняла его из нашего дома, он не уйдёт… – мама выключила кран и повернулась ко мне, напряжённо глядя в пол.

Я хотел встать, но меня придавило к стулу. Голова и остальное тело стали тяжёлыми. Дышать было труднее, чем обычно.

– Не хочу видеть его – твёрдо ответил я. – Он предал нас, так и пусть катится куда подальше – я вспыхнул, и та приятная атмосфера вмиг пропала, словно решила уйти самостоятельно, понимая, что в ней больше не нуждались.

– Он твой отец, Дэвид – ласковый материнский взгляд за считанные секунды превратился в серьёзный. – Каким бы плохим Нельсон не оказался, никогда не смей так выражаться о нём. Всё-таки, это у меня с ним проблемы в отношениях, а не у тебя.

Я опустил голову, тяжело вздохнув. Всё-таки, она права. Нельсон Баркер – мой отец, и я обязан уважать его, каким бы он ни был. У меня ведь действительно не существовало серьёзных проблем в отношениях с отцом. Он всегда относился ко мне подобающе, как настоящий родитель. Если рассудить, он отлично воспитал меня таким, каким хотел видеть с момента моего рождения – человеком с чувством собственного достоинства, который благодарно отзывался о внешнем мире.

Сандра подошла ко мне в непонятном ожидании, но я проглотил язык. Она не хотела вечно ждать, пока я преодолею юношеский максимализм и направилась к дверному проёму. Совесть укусила меня, как никогда кстати. «Во сколько?» – слова сами слетели с языка.

– В субботу, ровно в девять утра.

Весь оставшийся вечер, я сидел за письменным столом и что-то записывал в конспекте, что-то выискивал в параграфах учебника. Прохладные потоки воздуха проникали сквозь приоткрытое окно. Я случайно зацепился за посторонние мысли. Как назло, они унесли меня далеко от действительности и в порывах своей задумчивости я начал неосознанно стучать ручкой по столу.

Я всё думал об отце, о Лии, о поцелуе с Шерри Бриггс, и о том, как изменилась моя жизнь после всех недавних событий. В голове переплетались чьи-то голоса, какие-то звуки, которые я успел услышать за весь минувший день, но совсем не обращал на них внимания.

«Что меня ждёт? Как я поеду на охоту с Нельсоном, и главное – куда?» – хотя куда именно мы поедем было не столь важным, я больше был озабочен тем, что мне придётся провести пол дня с отцом наедине.

«Он же предатель! И я ещё должен находиться с ним?!» – я выдохнул, вспомнив слова своей матери. – «Мне нужно будет научиться контролировать мысли…»

Я опять принялся за уроки и закончил их выполнение ближе к одиннадцати часам, когда на улицах совсем стихло и не было слышно звуков чьих-то весёлых компаний, проходивших мимо моего дома. Меня клонило в сон, и я без раздумья упал на спину в свою тёплую и уютную постель, сложив пальцы крест-накрест на груди. Потолок привлёк мой взгляд, словно на нём находилось что-то новое, чего раньше я не замечал.

## Глава 8

В пятницу на этой же неделе я должен был играть в баскетбол вместе с Лией, но она заболела и не пришла в школу. Я думал о ней и часто косился на пустующее место в классе. Удивительно, как я привык к её постоянному присутствию в школе, и ведь стоило Лии не появляться пару дней, а я уже начинал сходить с ума.

Набравшись смелости, я захотел сам лично навестить её и узнать, как она поживает. Заскочив к Фелпсу после уроков и купив зефир на карманные деньги, я направился к дому Бенсонов. С пустыми руками идти было неприлично. Уверен, моё внимание улучшит состояние здоровья, обычно дружеская поддержка вылечивает от всех болезней.

По пути к их дому я прокручивал в голове всевозможные варианты развития событий, чётко продумывая план действий и пытался предугадать реакцию Лии на них. Шёл снег. Он придавал пейзажам Форест-Вейла какой-то особенный холод, от него мне становилось морозно. Только ощущения, испытываемые от мыслей о новенькой девочке, согревали меня, как чай согревает замёрзшего человека.

Непонятные чувства нахлынули сразу и словно кипятком обожгли внутренности, стоило мне постучаться в дверь. Та открылась с небольшим скрипом, и я увидел саму Лию Бенсон. Почувствовав её присутствие, я слегка отступил назад, а под ногами скрипнули доски крыльца. Лия была до ужаса бледной. Неопрятный вид особенно подчёркивали фиолетовые глаза, в которых виднелась усталость. Завернувшись в тёплый клетчатый плед, она прятала под ним белую ночную рубашку. Я понял это по выглянувшему краешку ткани.

– Баркер?! – она явно не ожидала увидеть меня прямо на пороге, если учитывать тот факт, что мне категорически было запрещено приближаться к дому.

– Приболела? – я радостно приподнял пакет с зефиром.

– Я не ем зефир – устало пробормотала Лия и поспешила закрыть дверь.

– Как чувствуешь себя? – сдаваться не хотелось.

Поймав дверь прямо перед носом, я силой открыл её вновь. Это выглядело, как домогательство, но я не мог остановиться.

– Прекрасно! – Лия фальшиво улыбнулась. Честно признаться, фальшивить у девочки получалось плохо.

Я посмотрел на неё, стараясь уловить каждое движение глаз, и сам того не заметил, как приблизился к ней на то расстояние, на котором ещё не был. В её глазах появилось что-то новое, ранее мной не замеченное. Стоило попасть в фиолетовый плен, я тут же позабыл о всех своих стратегических планах. Лия сжалась от растерянности, а я в это время уже успел переступить порог дома. Глаза девочки выглядели контрастнее, чем обычно, а фиолетовый цвет словно пульсировал, становясь ярче, а затем тускнел.

В памяти промелькнуло недавнее событие. Когда я сидел на скамейке у дома Бенсонов, я увидел два фиолетовых огонёчка, смотрящих на меня из тёмного окна второго этажа. В тот момент я счёл происходящее иллюзией мозга, но сейчас… эти глаза были настолько близки, и я понял: они действительно умели светиться.

«Так вот почему она всё время отводила взгляд!» – наконец-то дошло до меня. Я подходил к ней всё ближе и ближе, а она отступала всё дальше и дальше.

Вскоре дверь закрылась, и я оказался внутри старого дома – я понял это по звуку, который издала скрипучая дверь, когда защёлкивалась. Мой взгляд неосознанно опустился чуть ниже маленького носика. Лия хотела что-то сказать, и приоткрыв губы, подбирала нужные слова. Но нужных слов так и не было, потому что в данный момент мы в них не нуждались.

Я немного ссутулился и опустил шею, чтобы быть на ровне с восхитительным лицом. Не совсем понимая для чего я это делаю, я продолжал надвигаться на неё. Лишь худенькая спинка коснулась стены, Лия остановилась в волнительном ощущении неизвестности. Мои губы были настолько близки к желанному, что я чувствовал горячее дыхание. Ещё чуть-чуть и я смогу вкусить пылающее чувство полностью, но между нами возникла огромная преграда неуверенности. Она испуганно дрожала. Я же испуганно застыл на месте, изучая узоры милых губ. Просто немного податься вперёд и дело сделано – говорил внутренний голос. Но я мог всё испортить! Я боялся потерять Лию из-за одного своего глупого поступка. Тем более, такого внезапного и неосознанного. Быть может, мной руководил «зажатый растяпа», а не «крутой парень». Если так, то я не должен терять возможность.

Лия выскользнула из поля зрения после того, как ощутила лёгкое прикосновение наших губ.

– Оставь меня в покое… – прошептала девочка чуть слышно. Затем она быстро скрылась где-то вдали дома. Лия напоминала мне призрака, который мог исчезать так же мгновенно, как и появлялся.

Я остался один в просторной гостиной. Посмотрев себе под ноги, я заметил красивый узорчатый ковёр. Помимо него, в комнате было много антикварных вещей, в сумме создававших некую загадочность.

Тишину разрушал лишь треск огня в камине. Уют дома казался впечатляющим, и минуты, проведённые здесь, моментально расслабляли тело, погружая его в сон. Посреди комнаты стоял маленький столик, рядом с ним два старых дивана. Смотря на них, можно было предположить, что когда-то они имели ярко-голубой оттенок. На столике стояли гортензии, пузырёк с непонятной жидкостью (видимо лекарство), и лежала раскрытая книга. Я не решился взять её в руки, ибо мне не следовало нарушать чей-то домашний порядок.

Вспомнив про пакет с зефиром, я аккуратно положил его на столик рядом с книгой. Глаза устремились в сторону девочки, и я задался вопросом: «Что я вообще забыл в этом доме?». Видимо действие чрезвычайно бурных гормонов утихло, а голова только сейчас начала работать правильно. Осознание произошедшего последовало следом. Меня током ударило, когда я ощутил призрачное прикосновение на губах, оставшееся лёгким напоминанием о моей неугомонной дурости. Зачем же я пришёл навестить человека, который постоянно от меня отдаляется и всем видом показывает своё безразличие? После неудачной попытки я дал заднюю, совсем как «зажатый растяпа». Быть может, я такой и есть на самом деле, но зачем-то пытаюсь казаться другим человеком.

Я видел бабушку Лии в магазинчике Фелпса, так что в доме кроме нас никого не было. Передо мной стоял выбор: подойти к Лии, или уйти отсюда и не возвращаться никогда больше. Лия стояла возле окна на кухне, полностью замерев на месте. Плед сполз с неё ещё возле стены и Лия осталась в одной ночной рубашке. Худенькие ножки стали отчётливо видны, а маленькие сияющие пяточки придавали образу беззащитность.

Быть может, я зря оказывал ей столько внимания. Лии оно совершенно безразлично, она холодная – и я это чувствую. Но этот холод имел необычайное свойство согревать, когда вокруг столько боли и ненависти, которая так и хотела сломить меня. Я ещё раз взглянул на застывший силуэт Лии Бенсон, а затем протянул руку к двери.

Выходя из дома, я ни на секунду не сводил с неё глаз. Уходить не хотелось, но доставлять неудобства своим присутствием не хотелось сильней. Я был уже за порогом и в последний момент заметил, как Лия обернулась в мою сторону. В потёмках комнаты черты её лица разобрать было сложно, но я отчётливо различил, что её глаза… они блеснули фиолетовым. Не имея понятия с чем это связано, я захотел вернуться. Вернуться и наконец-то разобраться во всём происходящем, но не смог.

Я испугался идти назад.

Вечером, в половине шестого, я вернулся домой. В голове пару часов крутились одни и те же мысли. «Каким местом я думал, когда захотел поцеловать её?» – чувство вины за содеянное душило меня. Думаю, я простил бы себя, если бы просто наведался с зефиром, но попытка утихомирить пылающее чувство с помощью поцелуя с ней – это непростительно. Я напугал Лию, и честно говоря, впервые почувствовал себя таким ужасным негодяем. Хоть сам поцелуй и не случился, я успел уловить мимолётный трепет души. О совете Маргарет Джозеф я и вовсе забыл, стоило увидеть её фиолетовые глаза. Они прекрасны. Они, как утренний рассвет после затянувшейся серости, убивающей медленно и без сожалений.

В этот раз я решил услышать просьбу девочки. «Оставь меня в покое» – хорошо, так и будет. Я всеми способами стану пытаться быть холодным, как она. Перестану смотреть на неё весь урок, забывая о лекциях по скучным предметам. Перестану придумывать способы и строить планы по захвату её внимания, чтобы не доставлять неудобств. Я в курсе, что у меня ничего не получится, но Лия не должна знать об этом.

Однако, сегодня у меня получилось взглянуть ей в глаза так долго и глубоко, увидеть в них что-то такое, чего я не смогу объясню даже себе самому. Я не спал всю ночь. Контраст глаз и этот цвет попросту не позволял спокойно лечь и забыться. Меня затягивало всё сильнее. Я словно попался в острый капкан, сдавливающий мышцы с огромной силой, и не мог выбраться, потому что не хотел этого делать. Я сам в него залез, и всё происходящее – моя вина.

Солнечные лучики ласкали дверь, когда она открылась. В комнату вошла мама и застала меня уставившемся в потолок.

– Уже не спишь? Хорошо! – улыбчиво произнесла Сандра, остановившись у моей кровати.

– Отец приехал? – я посмотрел на неё уставшими от мечтаний глазами.

– Минут двадцать сидит в гостиной и ждёт, пока ты соизволишь явиться – тон речи передавал нотки возмущения, будто мама корила меня за нерасторопность. Я же совсем забыл поставить будильник на нужное время, и заставил Сандру терпеть неприятное общество бывшего мужа.

– Скоро приду – зевнул я.

Мама не хотела выходить, но как только я начал снимать пижамные штаны, смущённо бросив на неё взгляд, она поспешила удалиться, плотно закрыв дверь.

Быстро накинув на себя белую футболку и синий бомбер с красными рукавами, я отыскал в шкафу чёрные джинсы и тоже надел их. Оценив привычный образ, словно видел его впервые, я довольно причесался и вышел из комнаты.

Сандра и Нельсон вели осторожную беседу в гостиной. После всего случившегося, разговаривать друг с другом было действительно непосильной задачей. Создавалось впечатление, будто два иностранца через силу пытаются найти общий язык, но попытки тщетны. Я замедлился на лестнице, начав прислушиваться к тому, о чём они говорили.

– Дэвид не станет жить с тобой – коротко выразилась Сандра. – Сам подумай, здесь вся его жизнь: друзья, дом, школа и… его любовь.

– У нашего сына появилась любовь? – восхищённо забормотал отец.

По маминому лицу я понял, что Нельсон глядел на неё теми же влюблёнными глазами. Она отвернулась взять первую попавшуюся вещь в руки, чтобы не сохранять зрительного контакта.

– Не могу понять, любовь ли это, или простое юношеское влечение к обладательницам приятной вещицы под юбкой – Сандра опять взглянула на отца. Первое, что бросилось мне в глаза – абсолютный холод её взгляда. Искры больше не блестели, и даже если бы произошедшее оказалось неправдой, она всё равно не посмотрела бы на него, как прежде. – Но Дэви стал совершенно другим в последнее время.

– Он напоминает меня, когда я только встретил тебя… – проронил отец с некой грустью, но как мужчина, я сразу различил хитрость в его словах.

Терпение матери закончилось. Она изо всех сил старалась не выцарапать ему глаза и в попытке сменить тему, заметила меня остановившегося на лестнице. Отец прочитал изменения мимики и обернулся.

– Здравствуй, сынок – Нельсон был рад видеть меня, не смотря на то, чем закончилась наша последняя встреча.

– Привет – не показывая эмоций, проговорил я.

Задерживаться смысла не было. Мы сразу направились к выходу, и мельком поглядев на маму, я увидел странно довольное выражение лица. Видимо, выпроваживание бывшего супруга доставляло ей удовольствие. Пока я шёл до машины, я ощутил, что на улице заметно потеплело, и снег растаял.

Удобно усаживаясь на переднем сиденье, я захлопнул дверь серебристой «Тойоты Фораннер». Отец покупал её за несколько лет до моего рождения у своего лучшего друга. По его рассказам, Рейнард поскорее хотел избавиться от старушки, и купить пикап, с которым теперь никогда не расстаётся – в буквальном смысле. Кто же знал, что машина окажется с сюрпризом.

Нашему автомобилю совсем не мешал возраст, чтобы ездить так, будто его только что выпустили с завода. Нельсон хорошо следил за ним, иначе как объяснить факт, что после развода он не смог расстаться с серебристым попутчиком – просто не хотел, чтобы я угробил «тойоту». Мы тронулись с места, я помахал маме рукой.

Кажется, я вновь ощущал счастье. Это было слегка странно, ведь недавно я ненавидел отца больше жизни, а сейчас сидел рядом с ним и был рад его присутствию. Наверное, слова матери направили меня в правильное русло. Я расслабился, дышать становилось легче. Совсем, как раньше, когда мне едва стукнуло десять и мы отправлялись на заднем сиденье вместе с дедушкой покорять тёмный и неизведанный мир Форест-Вейлского леса.

Выезжая из Форест-Вейла, я смотрел в окно, улавливая мелькающие мысли в своей голове. Они мелькали так же быстро, как и пейзажи нашего штата. Мелькали деревья, другие машины, дорожные знаки и изредка появлялись лесные обитатели, выбежавшие на дорогу от любопытства. Приходилось сбавлять скорость и пропускать пушистых жителей. Я давно не выезжал из города, и уже начал забывать пейзажи, которые раньше видел так часто. На моём лице сверкнула счастливая улыбка, когда отец включил музыку. Заиграла песня, которую мы уже два года пели во всё горло, отправляясь в очередное семейное путешествие. Я не сдержался и опять запел эти хорошо известные слова «Awful Thins».

Сначала я пел тихо, почти шепча, а потом услышал, как Нельсон тоже подпевает и запел ещё громче. Мне было весело, несмотря на то, что сама песня весёлой не являлась. Только темп и исполнение делали её оживлённой, подобной моему настроению в данный момент. «Сожги меня, пока от меня не останется ничего, кроме воспоминаний» – пропел я, пока отец стучал пальцами по рулю, отбивая такт.

Нельсон со смешком посмотрел в мою сторону, продолжив текст: «Я понимаю, девочка, я не тот самый». Потом Нельсон запел припев тем самым голосом, которому я так поражался. Он улавливал каждую ноту исполнителя и заботливо глядел на меня, успевая следить за дорогой. Его отцовский взгляд согревал. Мне становилось комфортнее находиться на сиденье «тойоты», будто бы из памяти стёрлись последние неприятные события.

Под конец песни, мы буквально орали её на всю машину, и я даже несколько раз прокашлялся, когда мой язык случайно заплёлся. Нельсон посмеялся и легко вздохнул, еле слышно цокнув языком.

– Куда мы едем? – спросил я, опустив стекло, чтобы вдохнуть свежий аромат. Удивительно, но воздух пах иначе, нежели в самом городке.

– На другую сторону леса – ответил отец, обгоняя автомобиль впереди нас.

Когда мы шли на обгон, я заметил, что в машине сидела семья Синглтонов. Наверное, поехали проведать родственников – предположил я, помахав Маркусу рукой. Затем наш автомобиль перестроился на нужную полосу. На телефон пришло уведомление с сообщением от друга. Он интересовался, куда мы решили поехать, и я с живо описал ему предстоящую охоту. Отправив улыбчивый смайлик, Маркус поделился своими делами. Оказалось, я был прав – они действительно ехали к родственникам.

Переписка закончилась фразой: «Рад, что ты помирился с отцом». Такое чувство, будто о нашей ссоре знал весь город, а не только мой друг.

– Поездка займёт около часа – произнёс Нельсон Баркер, внимательно наблюдая за дорогой. – Поспи, а то всю добычу в твои мешки под глазами сложим.

Я улыбнулся на его упрёки и тихо вздохнул. Мы преодолели территорию леса и проехав пару километров, свернули направо. Дорога была асфальтирована. Странно, куда она могла вести? Я попробовал закрыть глаза и уснуть, но любопытство съедало меня. Вскоре я опять увидел знакомые деревья, чьи стволы имели оранжево-коричневый оттенок, а остренькие иголки напоминали о кисловатом привкусе во рту, когда в детстве я на спор съел пару маленьких веточек хвои.

От осознания, что я уехал из города, где была вся моя жизнь, мне становилось немного грустно. Меня грела мысль: я уезжаю не навсегда и ближе к вечеру буду дома. Становилось немного легче. Чем дальше серебристая «Тойота Фораннер» увозила меня от Форест-Вейла, тем больше я понимал, насколько мне важна Лия и воспоминания, связанные с ней. Откровенно говоря, Лия успела стать неотъемлемой частью моей юношеской жизни, и я был рад, что встретил её. Мне грели душу образы с того самого дня, когда я впервые увидел новенькую скромницу. Как она испуганно зажималась возле окна, как с нескрываемым интересом смотрела на меня в спортзале, залитым солнечным светом. Всё это позволяло ощутить несказанные чувства, и сердце готовилось вот-вот воскликнуть: «Чёрт, как же я счастлив!». Только порывы эйфории напрочь обрывало новое правило – я обязан держаться от неё подальше. Я ругал себя, хоть сам не мог понять, какая неведомая сила управляла мной вчера, и почему Лия не сбежала сразу, когда я начал к ней приближаться.

Сон так и не соизволил явиться. Меня увлекало занятие воспроизводить в памяти отголоски всплывающих моментов. Кажется, именно сюда мы ездили, когда мне было тринадцать. Отец свернул на накатанную временем дорогу и вскоре вблизи показались деревья. Сначала редко, потом их стало значительно больше, и мы въехали в самую гущу леса.

Нельсон остановил автомобиль, немного съехав с грязно-бежевой просёлочной дороги. Я вышел из машины и хруст высохших веточек под ногами вернул меня в реальность. Похоже, сладкие мысли о фиолетовых глазках придётся отложить. Подняв голову, я стал рассматривать высокие и величественные деревья. Птицы летели прямо над нами и их далёкие очертания завораживали мой взгляд. Он следовал за их безупречными движениями.

Нельсон в это время доставал ружья из багажника, проверял их на работоспособность, что-то складывал в свою боковую сумку и изредка наблюдал за мной. Я прошёлся вдоль дороги, изучая местность. Убедившись в безопасности, я вернулся назад и застал отца закрывающим машину.

– Ну что, готов? – Нельсон подал ружьё.

– Да… – я пробубнил себе под нос, ощущая в руках старенькое ружьё, которым ещё мой дед по маминой линии учил стрелять отца. После свадьбы родителей, дедушка сразу нашёл общий язык с избранником Сандры за счёт времени, проведённом на охоте. Помню, дедушка даже сказал мне: «Ничего так хорошо не показывает характер человека, как ружьё в руках» – а затем он потрепал мои волосы и улыбнулся. Оглядывая лес, я мимолётно ощутил его присутствие и вздохнул.

С тех пор, Нельсон Баркер так и не стал искусным охотником, а скорее стал любителем, которому нравилось выезжать раз в год пострелять для забавы. Мне же подобная участь предстала только сегодня. Я никогда не стрелял из ружья самостоятельно, хоть каждый раз ездил с ними, начиная лет с семи. Сандра вместе с бабушкой строго запретили отцу и дедушке давать мне оружие, зная о моей невнимательности. «Не дай бог кого-нибудь из вас пристрелит!» – ужаснулась бабушка. А сейчас, странное ощущение посетило меня, будто я стал повзрослевшим для этого дела.

Лианы, обвитые вокруг толстых стволов и громоздких веток, немного покачивались от прохладных потоков ветра. Высокие папоротники порой были настолько непроходимыми, что я пару раз чуть не распрощался с ружьём, случайно выронив его по пути. Отец стал сомневаться на мой счёт, но я твёрдо заявил: «Больше такого не повторится».

Мы блуждали второй час, ориентируясь по навигатору в телефоне. На удивление, нам встречалась только тишина и больше ничего. Казалось, лес опустел, и в нём нет ни единой живой души, кроме наших. Птицы… и те улетели, будто бы в лесу не безопасно.

Наконец, выйдя на местность, где папоротник рос не густо, я обрадовался. В Форест-Вейлских краях папоротников почти не было и лесные прогулки не доставляли таких хлопот. Я остановился, прислушиваясь к шороху неподалёку от нас. Отец шёл впереди на расстоянии нескольких метров. Вероятно, его внимание тоже что-то привлекло. Интересный звук зашуршал где-то в кустах справа, заставив мой взгляд подчиниться и наблюдать. Массивное животное двигалось неподалёку, тяжело дышало. Я напрягся, машинально прижал приклад к плечу, а руки сжали ружьё, потянувшись к курку.

Еле слышный фырк резко сменился бешеным рёвом. Он показался мне настолько жутким, словно здесь пробудился сам ад. Разнёсшись ветром сквозь гущу леса, звук прикоснулся ко мне, пробирая тело до мурашек. Я не смел отвести взгляд и неподвижно застыв на месте, смотрел прямо в дрожащие кусты.